Почему-то те, кто дорог не умеют уходить, когда не желаешь более делать им больно. Не понимают наверное.

Самое милое на свете - когда время одновременно тянется как не сладкий, но янтарный мед, и быстро, сквозь пальцы. Когда светит ночник, что-то идет для фона - аниме или добрый фильм, или знакомая и родная музыка. И кто-то рядом, но вам уже не обязательно разговаривать чтобы это рядом чувствовать.

В доме вновь пахнет цветами. Их аромат не так часто радует меня, но хотя бы раз в сезон кто - то преподносит мне этот эфемерный дар.
Зимой были лилии. Белые, чуть розоватые. Их запах будил меня утром.
Весной тюльпаны. Они успокаивали меня, но имели привкус вины. А еще - кактус.
И сейчас вновь Лилии. Мои любимые.
Как же я буду скучать по тому, кто дарил.
Сейчас мы едим мороженное, а осенью ходили в лес и на холодное озеро.

Ремонт. Дверца шкафа - как два разных мира. С одной стороны светлые школьные вещи, а с другой темное повседневное. Стены со старыми обоями в нашей комнате. Ремонт, новые стены.Радио не работает. Оно только дедушке было нужно, но отключилось только сейчас, хотя официально документ на его отключение подали уже давно. Цветы в горшках на балконе.
Довольно обычно.
Советский шик в вперемешку с индустриальным кошмаром. Должн ли дом отражать суть хозяина?
Наверное, если это ТВОЙ дом...

Люди далеко. Далеко ли сами по себе, как моя Карина, будут ли далеко скоро, как мой добрый друг, которого забирают в армию. Далеко ли по их инициативе, по моей ли.
Это не важно. Просто люди далеко. И от этого грустно.
Всем, кто сейчас не рядом.

А солнце льет лимонный сок
И капли вьются на песок.
По волосам текут года
Стекая с цветом в никуда.

Ты далеко – но я с тобой
И по щекам бегу с водой
В глазах - холодною слюдой
В крови – лимонной кислотой.

Деревьев вязь в окне небес,
Дорога звезд, облачный лес:
Узоры солнца в высоте
Лимонным соком на стекле

Я далеко, но ты – со мной
Росы прозрачной чистотой
Тумана влажною стеной
Что сердце греет белизной.

Оно все льет лимонный сок
В время разъедает сток.
Песком из глаз текут года
Слезой кислотной в никуда.

Часам не запретишь идти
И нас сведут одни пути.

Долго не писала. Может потому, что не было возможности по причине отсутствия Интернета. Может просто было нечего сказать.
Хотя вряд ли меня тут ждали.
На кухне не играет радио. Оно более не будет играть. Мир разломился на черное и цветное.
Я просто устала. За неделю пять дней по десять часов. Экзамены. Устала.

Сегодня я узнала о своей жуткой преступной склонности. Это вводит в шок и заставляет биться в истерике. От смеха. Сегодня гуляя с Айкой повстречали ее учителя истории. Я в смущении. Ему за 60. Он играет на баяне… Это уже третий историк в которого я влюбилась!

"-А что это за звуки, вот там? – спросила Алиса, кивнув на весьма укромные заросли какой-то симпатичной растительности на краю сада.
-А это чудеса, – равнодушно пояснил Чеширский Кот.
-И.. И что же они там делают? – поинтересовалась девочка, неминуемо краснея.
-Как и положено, – Кот зевнул. – Случаются..."
Л. Кэрролл

Акварельные слезы на фарфоровой маске.
А в глазах светозарная песнь мотылька
Что в полете поверил в истину краски
И разбился в попытке утешить тебя.

Акварельные слезы на личике куклы.
Толстый слой прошлой пыли покрывает слова.
И в углу мертвой детской ветра просквозили.
В коих яркому смеху не быть никогда…

Где-то за стенкой мы повзрослели.
В этой же комнате
Груз прошлых лет.

Заперты окна. Заперты двери.
Заперты мысли.
И смысла нет.
Сонет №9

Когда дедушка только умер, дядя Сережа отдал мне его старый фотоаппарат – Зингер, то ли профессиональный, то ли полупрофессиональный, не важно. Он вел кружок фотографии. Изобретатель, стрелок, коллекционер… Когда мне только дали его в руки он казался таким тяжелым… Пленка засветилась. Я не правильно ее вставила, и она пропала.

Вновь я смогла взять его только не так давно – спустя пол года после его смерти. Теперь он легкий. Очень – очень. Мне почему-то кажется, что если я научусь пользоваться этим полным тайн предметом, дедушка будет жить. Жить в моих снимках.