Я проснулся от странного чувства, которое не переживал уже несколько лет, чувства, посещающего когда проспишь работу или важное событие. Но что-то странное и непонятное творилось вокруг - это трудно объяснить - но сам воздух был насыщен событием, тревогой, ожиданием чего-то. Мои глаза смотрят в потолок с ободранными обоями, а тело насыщается энергией тревоги, готовое вскочить и понять, что происходит. Вскочил я тем не менее не от ощущения, а от реального осознания землетрясения. Прыгнув обеими ногами в свои кроссовки, я кинулся к двери в зал. Я никогда раньше не переживал землетрясения, не чувствовал что такое тряска того, на что привык опираться и стоять. Это не страшно - это вгоняет в оцепенение и ступор. Секунды, минуты, час - такое впечатление, что это длится бесконечно, но инстинкт гонит на свободу, открытое пространство... мой дом - когда то мощное двухэтажное здание, принадлежавшее то ли местному главе администрации толи управляющему - я никогда не разбирался в этих делах, трясло как будто он был сделан из бумаги, я слышал звук бьющегося стекла в моём погребе, падающей посуды на кухне и инструментов в прихожей, по которой я скорее не бежал, а карабкался по полу, который судорожно бил по рукам. Я на улице, такое впечатление что именно этого и ждала земля, перестав трясти всё вокруг. Наступило очередное странное чувство - мир вокруг не изменился - но изменились тени, освещение - облака двигались очень низко на юг с немыслимой скоростью, а выше был второй слой облаков, светившийся розовым фосфорическим светом.
- За мной! - крик Бати моментально вывел меня из оцепенения, и я наконец понял, что это уже не сон, а свет исходивший от неба становился всё сильнее, и северный ветер совсем не должен быть тёплым и таким сильным.
За ним бежала Лена, с рюкзаком за спиной, что выглядело несколько неуместно в её возрасте. Я рванулся за ними, хотя был в майке и трусах. Мы бежали по направлению к убежищу – я так его называл, хотя это была подземная военная база. Я не любил это место, оно было слишком индустриальным и унылым, а вход в него напоминал пасть хищного зверя, внешне оно было замаскировано под старый тоннель военного назначения или что-то вроде этого, со стороны походило на вход в каменоломню или искусственную пещеру, но метров через 100 вглубь была мощная железная дверь, довольно широкая, как в хранилище банка с огромным колесом, какие можно было видеть в фильмах про подводные лодки. Это была военная постройка совершенно непонятного назначения – то ли хранилище, толи база, то ли правда убежище, но принадлежало оно когда-то военным.
- Андрей, свети! – Батя дал мне гальванический фонарик и навалился на дверь, провернув колесо, и потянув дверь на себя, которая на удивление легко подалась и с лёгким скрипом открылась, по инерции развернувшись, и ударилась о лопаты, прислоненные к стене рядом.
- Быстро, – командный тон Бати звучал непривычно, и мы с его женой прыгнули внутрь, как будто за нами гнались собаки. Помещение, в котором мы оказались было огромным – это было понятно по гулкому и сухому эхо, раздавшемуся, когда массивная дверь захлопнулась за нами.
- Андрей, свети давай, – уже немного раздражённый голос прозвучал вновь и я повернулся назад и направил дрожащий луч фонаря на дверь.
Мы стояли глядя друг на друга, тяжёлое дыхание троих человек звучало несколько неприятно в таком бункере. Лена достала ещё один фонарь, а я провёл лучом вокруг – но кроме пола тусклый свет фонаря не смог осветить ничего – помещение было действительно огромно. Я всё ещё не отошёл от ступора, когда земля вновь задрожала, на этот раз это было действительно страшно, ведь над нами были тонны земли и находится запертым в полной темноте, когда происходит землетрясение – это неописуемый страх. Тут у меня заложило уши и стало дурно – тошнота подкатила к горлу и я упал на четвереньки в попытке удержаться за землю. Фонарь уже не светил – я не мог нажимать на рукоятку и теперь темнота стала действительно абсолютной, и наверное у меня стало темно в глазах, в темноте чувства потерялись.
- Давай же вставай, Андрюш – добрый и домашний голос Лены звучал так знакомо и шёл откуда то из глубины – я слышал его как бы во сне, который мне только что снился. Мысли возвращались очень медленно, и открывать глаза не хотелось – я сплю, я очень устал, - очнись же Андрей! Я открыл глаза, надо мной стояли Батя и Лена, бетонный пол не был моей кроватью а два фонаря неприятно светили в лицо - всё произошедшее было не сном.
Я поднялся – двигаться стало легче, дурнота прошла, как и страх.
- Бать, - было непривычно слышать свой голос, как будто я отвык от него, – что происходит?
- Пошли со мной, - он как будто не услышал моего вопроса, - надо включить здесь свет, Лен – на стене шкафчик с ключами – достань все и открой те ящики, что я показывал, а ты, - он вновь повернулся ко мне, - будешь светить. Лена как заправский солдат пошла исполнять приказ Бати, мы же углубились в темноту. Гальванический фонарь светил серо-голубым светом, который светил не более чем на три метра и было виден только бетонный пол. Впереди показалась лестница, уходившая вниз – мне это напомнило метро – у нас в городе было неглубокий метрополитен – с такими же широченными лестницами. Мы спустились вниз, лестница уходила вниз примерно на десять метров и заканчивалась таким же бетонным полом. Батя повернул меня направо к стальной двери со значком «Осторожно» - она не была заперта, и мы вошли внутрь. Внутри помещения сильно пахло маслом и краской, спёртый воздух сдавил горло. Почти всю комнату занимала огромная установка – не нужно было иметь какого то специального образования, чтобы понять что это был генератор.
- Он работает? – спросил я с сомнением.
- Это мы сейчас и узнаем, - Батя впервые усмехнулся, - давай открой вон тот вентиль.
Вентиль находился на трубе, шедшей из стены и был свежеокрашен – вообще вся установка выглядела новой – за ней явно следили, хотя с момента, как пустует база – прошло три года.
- Я перемешивал топливо месяц назад, - Батя похоже успокаивал себя этим, а не меня, - так что проблем быть не должно. Топливо уже старое и генератор может работать плохо, хотя малютка всеядна.
- Ну, поехали. – с этими словами он подкачал топливо и нажал кнопку на генераторе. Стартёр крутанул мощный двигатель и тот завёлся так, как будто он работает каждый день. Батя подошёл к щитку в другом конце комнаты и включил рубильник. В комнате замигала лампа, осветив помещение тусклым оранжевым светом.
- Пойдём, надо оживить это место, - снова потащил за собой Батя, который похоже вспомнил золотые годы армии.
Мы вышли из комнаты, и оказывается свет горел только в генераторной. Вновь пришлось светить фонарём, от которого уже болели руки. Пройдя прямо вдоль лестницы мы подошли к огромному щитку со множеством маленьких рубильников, и Батя начал по очереди включать каждый. Свет начал загораться из дальнего конца базы, пока не загорелся и над нами. Глаза уже отвыкли от белого, яркого света и стало трудно смотреть не прищуриваясь. Я посмотрел на себя – видимо шок ещё не проходил, ведь я был в трусах и майке, а тут было явно не тепло.
- Надо одеть тебя, - похоже Батя прочитал мои мысли и мы двинулись через огромный зал к воротам в конце помещения, которые открывались цепью вверх, уходя наверх вдоль потолка. Открыв их мы оказались в ещё одном помещении – похоже это был склад. Длинные ряды массивных стеллажей с железными ящиками на них тянулись вглубь склада на полсотни метров.
- Я сложил форму сюда, - с этими словами Батя подошёл ко второму ряду и запустил руку в ящик, достав оттуда военные штаны, - держи давай, не стой как истукан, дальше сам тут примеряй. Я взял штаны, которые мне вполне подошли и нащупал накидку, которую одел не застёгивая.
- Надо узнать как там Мамка, - серьёзный тон моего спутника опять звучал холодно, и мы двинулись назад.
