Совершенно неожиданно liveinternet.ru изволил дать мне ключи от этого старого убежища, которое теперь не ясно к чему и зачем существует.
Однако здесь я провел дни печали с пользой.

С Днём Рождения, Леся!

102 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

71 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Вечера скучны. Мороз вновь и вновь напоминает, что близость весны - лишь иллюзия.
***
В воскресенье в гости зашел Зной, предусмотрительно предупредив за пятнадцать минут до появления.
Румяный и бодрый с улицы на мое почти недовольное замечание "ты бы еще, заходя в лифт, позвонил", он невозмутимо отозвался:
- А я не на лифте! Бегом-бегом! К тому же чего тебя предупреждать-то? Вечно один сидишь, так что застать у тебя девушку, да еще и неодетой - это фантастика!
Спорить я не стал. Да и обижаться на Зноя невозможно. На него даже многочисленные его пассии не обижаются.
Зной.
Мы подружились еще в школе, классе, верно, в шестом. Тогда он еще прилежно учился, но нрав хулигана уже можно было в нем заметить. Лукавый взгляд и в невозможном беспорядке рыжие вихры придавали ему сходство с маленьким львом. Это сейчас Зной ходит со стильной прической, за которой следит, как за новинками компьютерных игр, наверное. Впрочем, игры - это его святыня, объект поклонения и жизненное пространство. Наравне с ними он обожает хорошеньких девушек, а уж они его - и подавно. Обходительный и веселый, он всегда находит тему для беседы, смешного рассказа или комплимента.
В шутку его манеры мы называем "Школа обольщения Злобного Зноя", а он неизменно предлагает нам "взять несколько практических уроков".
Сейчас он, пожалуй, мой единственный друг. Причем сам он отзывает о нашем общении как о "кресте". Шутит, как всегда.
- Если я не буду давать тебе пинка хоть иногда, ты же совсем завянешь, цветочек!
Вот и на сей раз... Зной требует моего присутствия на одном мероприятии. По сути - квартирные посиделки с алкоголем, песнями, шутками, карточными играми и весельем. И меня он "предупреждает заранее" и отказы "не принимаются".
- Нужно погреметь костями, дружище! И знакомый тебе народ там будет, никого неприятного и ничего неприличного. Ну, ты же понимаешь.
Зной подмигивает, а я замечаю:
- Я же тебе не девушка, чтоб меня соблазнять твоим знаменитым прищуром и подмигиванием.
Мы смеемся. Я понимаю, что избежать этого мероприятия мне удастся лишь в случае тяжелой болезни или смерти.

Город тонет в сером сумраке.
Это время, когда еще холодно, но уже светает, и мне особенно тяжело себя организовывать. Я с трудом иду, я не могу дышать, внутри, где-то в легких, что-то ноет и ворочается.
Невыносимо серое бытие убивает любое побуждение.
Вечером зашла мама со своими неизменными фруктами и причитаниями.
- Ты еще больше похудел и выглядишь, как чахоточный! Как тебя еще на работу пускают?
- Когда я прохожу через пункт контроля, половина лица скрыта шарфом, а когда уже в офисе обнаруживается, что я "несколько бледен", им просто уже неловко меня выгнать. К тому же я ведь справляюсь.
Люди так стараются мне помочь: участием, словом, даже пытались побоями (спасибо Зною), но неужели непонятно, что я предпочитаю тонуть вместе с этим городом, отражаясь в лужах и холодных витринах...

Невысказанные мысли превращаются в кристаллы.
Я оправил бы ими диадему и подарил Принцессе.
Жаль, Принцесса не имела склонности к блестящим бесполезным вещицам... Она предпочитала ветер, рвущий одежды и безжалостно доводящий до слез, раскаленные солнцем крыши и ливневый дождь. Словом, то, что невозможно вызвать усилием мысли. То, что нельзя схватить рукой и забрать с собой. То, что остаётся только в воспоминаниях. Её вкус и Её выбор нельзя назвать скверным.

...


Я закрываю ладонями лицо. Прикосновение собственных рук к коже собственного лица мне кажется удивительным. Сложно поверить, что атрофированный к чувствам организм еще воспринимает хоть что-то.
Мне противно смотреть в зеркало.
Человек без души превращается в тень собственной тени.

Мне 23 года, и я бесполезен.
Покрыт пеплом сгоревших мечтаний, что погибли где-то в далеком прошлом, но не оставляют меня даже сейчас. Однажды я уже не смогу дышать, потому что надо мной будет возвышаться великолепная в своей массе гора воздушно-серой пыли. В тот день я обрету покой.