Я стану игрушкой, чтоб боли не видеть;
Я стану игрушкой – не сможешь обидеть;
Я стану игрушкой – пластмассовой стервой;
Я стану игрушкой – ненужной, неверной.
Забудешь на полке, а я не заплачу :
Теперь я мажорка в тряпье от Версаче;
Живая картинка, надежда эстета,
А ты – невидимка, тебя больше нету!!!
Попросишь прощенья, а я не услышу;
Ты ждёшь продолженья – я смысла не вижу…
Обнимешь, растаешь – в руках лишь пластмасска:
Меня ты не знаешь, я – барби, я – сказка.
Ты жаждал такую – бери, не стесняйся!
Не злюсь, не ревную : гуляй, развлекайся!
Не требуй тепла – я давно изменилась :
Сгорела дотла и опять возродилась;
Но в теле другом – бессердечном, бездушном;
С красивым лицом, ко всему равнодушном.
Ты жаждешь огня, но внутри всё остыло!
Не мучайся зря! Не вернёшь то, что было!
Я стала игрушкой – и нет больше боли;
Я стала игрушкой, меняющей роли;
Я стала игрушкой с кривою усмешкой;
Я стала игрушкой, а ты – моей пешкой!
Мне было страшно и обидно.
Мне было больно и ещё
Мне ничего уже не видно.
И окровавлено плечо...
Мне было больно падать с неба.
Мне было грустно, но легко.
И как же всё это нелепо!
Ты далеко, я далеко...
Мне было странно и чуть слепо.
Мне было...Как это сказать?
Когда внутри всё сжалось крепко,
Не в силах я была дышать...
Прошли дни, месяцы и годы.
С усмешкой вспоминаю всё.
Вновь светит солнце, все невзгоды
Вдруг испарились.Вот и всё...
Нарисуй мне рассвет... Набери мой простуженный номер...
Голос тих и дрожит, и охрип от бессонниц и слез.
Успокой эту боль. В бесприютном затерянном доме
Все не в лад, невпопад, наугад, кое-как, вкривь и вкось...
Между черных окон – пустота и знобящая стужа;
В неухоженных комнатах – призраки древней тоски.
Бормотанье приемника, ночь, остывающий ужин,
И ладонями бледными сжаты до боли виски.