Утро выдалось на редкость солнечное, лужи, ставшие непременным атрибутом февраля, блестели как начищенные ботинки лидера оппозиции. Я пришла на работу одновременно с сигналом приемника, и под звук «пи-пи-пи» поздоровалась с Лариской, хозяйкой самого первого киоска при входе на рынок. Киоск Лариски стоял отдельно от остальных, имел странный вид, не сочетающийся со стройными рядами других киосков, и создавалось впечатление, что шутник, создававший этот шедевр малой архитектурной формы, был слегка пьян. Лариска со своим мужем по имени Арнольд и с романтической фамилией Галушко, готовили горячие напитки и из подполы торговали напитками горячительными, а именно водкой сомнительного качества, что не мешало им быть людьми приятными, хоть и со своеобразным чувством юмора.
Прокурорша конечно -же пришла на работу позже всех, издалека мне махнув рукой в знак приветствия и отправилась вместо своего киоска к лотку с салом. Я же успела подсчитать вчерашнюю кассу, обслужить пяток покупателей, когда ко мне в киоск заглянула отоварившаяся салом прокурорша и довольным голосом произнесла: «А у меня есть сто баксов!» Слова немедленно подкрепились действиями, которые заключались в выуживании купюры из недр кошелька, сделанного из крокодиловой кожи, но почему-то красного цвета. То - ли кожа была искусственная, то ли крокодил еще при жизни был бешенным, но прокурорша очень любила свой кошелек, не смотря на то, что от него уже начали отваливаться чешуйки.
Искренне порадовавшись за подругу, я поинтересовалась, откуда сей драгоценный, в отличие от нашего, президент, на что прокурорша, закатив томно глаза, ответила: «Василь подарил», и торжественно прошествовала в свой киоск.
Покупателей было немного, основная их часть корпела на работе, остальные, а именно наши доблестные бабушки – пенсионерки, не доверили хорошей погоде, и отсиживались по домам в ожидании календарной весны. Мы с прокуроршей вынесли стулья на улицу, выставили лица для загара, и сообща думали, на что – же прокурорше потратить так неожиданно свалившееся счастье.
Первой мыслью прокурорши было прогулять баксы в кафе вместе со спонсором, мужем Василием, на что я резонно возразила, что прогулять можно оставшиеся у Василия баксы. В итоге идея с кафе была отброшена как непродуктивная. Вторую мысль подала сама прокурорша – купить товар для реализации с дальнейшим приумножением капитала. Мысль, в конце концов, оказалась самая здравая, но через короткое время, за которое я успела только прикурить, была также забракована. Прокурорша решила деньги копить, и в наше смутное время именно в баксах. Оспаривать решение я уже не решилась, потому что в случае непредвиденных доходов поступила бы так – же.
Ближе к обеду покупатель начал оживать, и мы с прокуроршей разошлись по своим рабочим местам. В окно мельком я видела, как к прокурорше лихо на авто подкатил ее муж Василий, но не заметила, как автомобиль исчез из поля зрения. Нарезав колбасу и хлеб, я уже собралась к прокурорше на совместный обед, как она сама, радостная и счастливая, пришла ко мне.
«А я продала баксы! И по очень выгодному курсу, на сто гривен больше!»- сияла прокурорша. «Кому ты продала, покупателю?»- спросила я, представив, как прокурорша совместно с отделом шмоток и детских игрушек, открыла пункт обмена валют.
«Своему Василю и продала!»- улыбка прокурорши стала еще шире, а мои глаза округлились еще больше. «Я хотела еще полтинник накрутить, но Василь уже возмутился и назвал меня нахалкой»- невинным голосом произнесла подруга и надкусила бутерброд, слепленный мной в момент легкого ступора.
По такому случаю прокурорша решила обмыть удачную сделку и мы вместе отправились в будку к Лариске, но услышав очередную политическую шутку ее мужа Арнольда с не менее звучной фамилией Галушко, решили не рисковать здоровьем и купили по бутылке пивка.

Утро для Василия началось с пения птиц за окном и с воплей домочадцев, собирающихся на работу и в школу. И если птицы для Василия пели только в теплое время года, то домочадцы не прекращали бурную деятельность по утрам круглый год, невзирая на погоду. Василий бодро вскочил с кровати, принял горячий душ, побрился, на скорую руку позавтракал и, недослушав очередную лекцию на тему « А вот другие мужья зарабатывают больше», отправился работать.
К работе, к воплям жены и вообще, ко всему в жизни, Василий относился философски. Годы учебы на философском факультете давали о себе знать, и если бы эти годы не пришлись в аккурат на постперестроечный период и раннюю женитьбу, Василий бы сейчас корпел над докторской диссертацией. Так ему, по крайней мере, представлялось, но жизнь внесла коррективы, и Василий устроился работать простым электриком в ЖЭК.
С годами мастерство Василия росло, и только в задушевных беседах под рюмочку крепкого он мог свободно цитировать Гексли и Аббаньяно, доказывая нетрезвым коллегам, что аутентичный экзистенциальный выбор является не чем иным, как попыткой найти в настоящем некое единство между прошлым и будущим, которое бы исключало невозможность последующего выбора.
Философия была слабостью Василия, при всем при этом он не отказывал себе в маленьких плотских радостях: любил вкусно покушать, выпить рюмашку хорошего коньячку, но самой большой слабостью Василия были женщины. Опять - же, относясь к вопросу философски, он понимал, что со всеми женщинами не переспишь, но стремиться к этому надо, обхаживал дам с завидным очарованием, и, в конце концов, в коллективе не осталось ни одной дамы, не побывавшей в крепких объятиях Василия. Исключением являлись страшная, как смертный грех, мастерица 2-го участка Людмила Сергеевна, и уборщица баба Прасковья, давно перешедшая пенсионный рубеж.
В сие прекрасное весеннее утро Василий шел на халтуру. Квартира, в которой предстояло повесить люстру, находилась в доме на набережной, в народе именуемого как «морской дом», по причине того, что когда-то квартиры в нем получали работники морского флота, в основном капитаны дальнего плавания. К профессии капитана Василий относился уважительно, и не раз в своей жизни утешал капитанских жен, оставшихся на суше в ожидании супруга, да и работа в подобном доме обещала быть прибыльной.
В уме Василий уже подсчитывал, на что потратит заработанные деньги, не забыв включить в смету коробку конфет и бутылку шампанского для очаровательной Галочки, недавно устроившейся секретаршей к начальнику Петру Петровичу, лысому как бильярдный шар и тощему, как дунайский глосс.
Дверь открыла хозяйка, дама бальзаковского возраста, но весьма ухоженная и холеная, одетая в пестрый халатик, чуть прикрывающий коленки. Василий бросил на хозяйку взгляд опытного ловеласа: «А ничего так бабенка», но работа прежде всего, все остальное после.
Василий взгромоздился на стремянку, зачистил провода, торчащие на потолке, уже собирался нацепить люстру на крюк, и тут произошло такое, что повергло Василия в ступор. Сначала он услышал звук, звук расстегивающейся молнии на джинсах. «Что за хрень»,- пронеслось у мужика в голове, но не успел он додумать мысль до конца, как его половой орган оказался во рту у хозяйки квартиры. Вопреки желанию Василия, его член начал жить самостоятельной жизнью и радостно увеличиваться в размерах, в то время как сам Василий был вынужден балансировать на стремянке, и оберегать дорогую люстру от падения на голову дамочке.
Бывший философ тихонько выругался отнюдь не философски, но совладать с непослушным органом он не мог. Дамочка старалась во всю силу своей нерастраченной страсти, стремянка ходила ходуном, руки Василия затекли от держания дорогой, но от этого не менее тяжелой люстры, и мужик первый раз в своей жизни, не смотря на любовь к женскому полу, захотел, чтобы все это быстрее закончилось. Но член и не думал слушать Василия, он подрагивал от возбуждения, каждым свои сантиметром ощущая резвый язычок дамочки.
Руки Василия затекли, глаза заливало холодным потом, как морской волной, и мужик чувствовал себя матросом, добровольно приковавшим себя к рее. «Все, я больше не могу!»,- воскликнул Василий и уронил люстру. Звон разбитого о паркет стекла совпал с мощным оргазмом и целый фонтан живительной влаги забился во рту ошалевшей от такого финала капитанши. Дамочке от неожиданности свело скулы, и тут Василий понял, что так просто ему не выбраться. Собрав всю свою силу воли в кулак, он нагнулся через перила стремянки, как следует тряхнул женщину за голову , и член, к счастью, оказался на свободе.
В следующую секунду у Василия возникла самая здравая за последние полчаса мысль - о побеге. Пока капитанша не вышла из состояния шока, глядя на разбитую люстру, мужик соскочил со стремянки, забыв отвертки и пассатижи, со словами: «Вы мне ничего не должны, до свидания!», - выскочил из квартиры.
Целый день Василий пребывал в шоковом состоянии, пока под вечер дворник Степаныч не предложил испробовать вкуснейшей , по его словам, медовухи. Уже расслабившись, и проанализировав утреннее приключение в деталях, Василий решил, что дамочке он за люстру не должен, но и работу он не сделал, так что все по-честному.
«Ну и черт с ними, с деньгами, хотя жена снова будет пилить, ну и пусть, в первый раз, что - ли». – размышлял Василий весенним вечером, шагая в сторону дома. «Завтра снова на работу, да и хорошая халтурка имеется, к счастью, подальше от «морского дома». – продолжал думать мужчина, улыбаясь проходящим мимо женщинам. «Не стоит сетовать на прошлое или страшиться будущего. В мышлении, как и в действиях, следует придавать значение только настоящему. Только им мы можем свободно распоряжаться».

История эта случилась в те смутные времена, когда уставший от потрясений народ, совершал болезненный переход от загнивающего социализма к капиталистическому благу. Но некоторые несознательные элементы не могли смириться с суровой действительностью, и продолжали быть верными почитателями свергнутых идеалов.
Тетя Лида с мужем, дядей Вовой, усердно трудились на кирпичном заводе не один десяток лет, причем тетя Лида, благодаря неугомонной натуре, достигла больших успехов на профессиональном поприще, а именно - должности мастера цеха. Дядя Вова был куда скромнее, не страдал излишней амбициозностью, и вместо активной общественной работы предпочитал сообразить на троих с коллегами по работе. Дядя Вова водил экскаватор с большим ковшом, знал все карьеры в округе, потому что сам их и рыл, а также всех бабушек в районе, торгующих самогоном, потому что без самогона жизнь была пресной, и рытье карьеров не доставляло удовольствие.
А тетя Лида никаких карьеров не рыла, она бегала по цеху, материла рабочих и занималась писаниной в маленьком кабинете, где из всей мебели были стол, стул, облезлый и измазанный пластилином сейф и вешалка на трех ножках. Стены украшали бархатные вымпелы победителя соцсоревнования, плакат по технике безопасности, но главным украшением был большой бюст вождя мирового пролетариата.
Ленин в металле был подарен всей бригаде на какой-то по счету юбилей за заслуги перед Родиной, представителями министерства из самой столицы, чем тетя Лида заслуженно гордилась. Тетя Лида любила поговорить вслух с вождем о наболевшем, о том, что снова привезли каолин не в том количестве, что надо, о том, что муж вчера пропил половину аванса, и даже о своем, о женском. Сколько раз ловила на себе тетя Лида непримиримо- гордый взгляд вождя, и каждый раз выпрямляла спину, забывала об усталости и бросалась в бой за квартальный план.
В один прекрасный день в цех прибежал бывший парторг, накануне демонстративно порвавший свой партийный билет, и сообщил указание свыше - всю советскую атрибутику вынести на мусор, а все бюсты и чеканки, изображающие бывшего вождя, снести во двор для дальнейшей сдачи в металлолом.
Тетя Лида лишилась дара речи, но с начальством не поспоришь, и энергично закивала головой на пример китайского болванчика. Когда за экс - парторгом закрылась дверь, тетя Лида опомнилась, показала в сторону двери кукиш, и стала придумывать хитроумный план, как не отдать Ильича на переплавку и сберечь сие сокровище для потомков.
Собственно, огромной исторической ценности бюст не представлял, вполне можно было попросить у начальства разрешение забрать вождя себе, но, во-первых, тетя Лида никогда ничего не воровала с завода, а во-вторых, попросить просто было стыдно. В то время, когда все сознательные элементы на предприятии клеймили позором и нехорошими словами бывшего диктатора и цареубийцу, прослыть защитницей, почти идолопоклонницей, тете Лиде не улыбалось. Надо заметить, что ярой партийной активисткой тетя тоже не была, но, отсидев в одном кабинете вместе с вождем не один год, она с ним почти сроднилась. И вообще, как может подняться рука на переплавку предмета искусства!
Тетя Лида нашла в цеху большой серый мешок и, бережно уложив в него вождя, спрятала мешок под стол. После такого рискованного дела женщина отправилась на поиски мужа. Вкратце обрисовав ситуацию, она предложила дяде Вове вывезти мешок в ковше экскаватора через проходную. Дядя Вова вначале спросил, на кой жене сдался Ленин, на что получил исчерпывающий ответ: «Не твое дело».
«Одна беда с этими глупыми бабами»,- подумал дядя Вова, везти вождя в ковше отказался и предложил перебросить мешок через забор в самом дальнем и неприметном месте забора, выходящего не на улицу, а в посадки, и уже после окончания работы забрать. Место там малолюдное, трава высокая, есть шанс, что никто не заметит скарб до наступления темноты. Дядя Вова погрузил поклажу на спину и понес на задворки предприятия. Мешок перелетел через забор, глухо ударился о землю, скатился в маленький овражек, заросший крапивой, и остался лежать между деревьев.
К концу работы мужики уже изрядно подзарядились купленным у старушки- самогонщицы, продуктом, и дядя Вова пришел домой захмелевший и веселый. Реплики жены в стиле «опять нажрался!» пропускал мимо ушей, и был готов унести в мешке не только никому не нужного вождя, но и золотой запас страны.
На город опускались сумерки, супруги вышли на дело. Посадки тянулись вдоль одной из стен завода, и тут веселое настроение дяди Вовы улетучилось. Он не мог вспомнить, где именно, в каком месте выбросил мешок. Рыская по кустам и обжигая руки крапивой, дядя Вова, чтоб заглушить шипение супруги по поводу его умственных способностей, громко матерился. Больше всех досталось, конечно – же, вождю.
Мешок обнаружился, когда надежда на удачный исход дела постепенно улетучивалась. Дядя Вова, нервный и злой, полез в овражек. Приподняв мешок, он обнаружил, что тот лежал в аккурат на куче собачьего дерьма. «Я его не понесу!»,- заявил мужик, - «Пусть валяется здесь». Тетя Лида поняла, что пора переходить на более мягкий уровень общения, и только после обещания купить мужу поллитровку, дядя Вова при помощи жены взгромоздил мешок на спину.
Всю дорогу до дома дядя Вова бурчал на жену, мешок нестерпимо вонял. Возле подъезда, на вопрос соседки, что это такое интересное в мешке, дядя Вова мрачно гаркнул: «Собачье дерьмо!». Тетя Лида была так взволнована, что даже забыла с соседкой поздороваться.
В ближайшие выходные Ильич, отмытый от дерьма и матюков дяди Вовы, ехал в багажнике «москвича» на дачу, где и был торжественно установлен на печку в большой комнате. Тетя Лида выглядела умиротворенной, и даже когда супруг заикнулся об обещанной поллитровке, с улыбкой заявила, что он может выпить сколько захочет, но только вечером и за семейным столом, когда приедут в гости племянники с детьми.
К вечеру приехала родня: племянник Костя с женой и трехгодовалой дочкой Людочкой, сестра из Киева с детьми. Тетя Лида накрыла на улице перед верандой стол, она очень любила собирать родню у себя, скучала, когда родные долго не могли приехать: «А что, места-то много, фрукты, овощи есть, все свое, с огорода». Дядя Вова тоже любил, когда родня гостила у супругов, особенно любил выпить за компанию с Костей.
После веселого застолья все разошлись кто куда, а супруги вместе с племянником и маленькой Людочкой пошли в зал постелить постели и уложить ребенка спать. Поначалу никто не обратил внимания, что малышка остановилась возле печки и внимательно рассматривает бюст Ленина. Все повернули головы в сторону вождя, и тут маленькая девочка поднимает к Ленину пальчик и тихим, благоговейным голосом произносит: «Бозя…».
Паузу первым нарушил дядя Вова, вспомнив и крапиву, и собачье дерьмо: «Была б ты, Людочка, постарше, я б тебе сказал, какой это бозя!»
«Не смей при ребенке, старый пень!» - опомнилась тетя Лида и засмеялась. Уложив Людочку спать, супруги рассказали родным историю появления вождя, все дружно смеялись, дядя Вова снова матюкался, но уже скорее по привычке, чем раздраженно.
А соседка, которую встретили супруги в тот вечер, когда несли бюст в мешке, еще полгода не могла забыть хамское поведение дяди Вовы, рассказывала кумушкам, какой он алкоголик и хам, а тетя Лида дура. После заговорщицки понижала тон и шептала, что у них в семье явно «нечисто».

В колонках играет - Bryan Adams
Я сегодня ощутила твои прикосновения. По-настоящему. Мне так захотелось поджечь фитиль, я просто не могла сдержать руку, которая потянулась к спичкам, и как ребенок радовалась разгорающемуся пламени. И если я когда-нибудь снова вспомню о Южном полюсе, то распугаю всех пингвинов и растоплю все ледники. Чем не способ приблизить всемирную катастрофу, ну и черт с ней, разве меня волнует судьба планеты, когда ты рядом со мной. Пусть обыватель скажет, какие чудовишные мысли в моей миленькой головке, и черт с ним, с обывателем тоже! Мне как-то не по вкусу судьба пассажиров "Титаника", тем более, что я не умею плавать.
"А лисички - взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли ..."))) Ты же не будешь против, если я сработаю за обеих лисичек?
You with me.

Зима заканчивается!!! Пусть впереди еще холода и морозы, но если в голове начинают набухать почки, то это не признак паранойи, а признак приближения весны. Паранойя не исключается вообще-то, потому что меня видели прыгающей по лужам.
Ты мне сегодня сказал, что и на Южном полюсе есть интернет, но к черту полюс! Я очень рада, что ты есть.

В колонках играет - Carmina Burana

Вопреки утверждению, что зимой мухи спят, меня таки укусила одна из них. Вчера вечером, на сон грядущий, и я с каким-то тупым остервенением на одном из форумов начала спорить о любви. Нормальный человек сейчас бы удивился- миллионы людей в сию минуту говорят, спорят о любви, но я и не пыталась никого удивить, просто вспомнила тебя и разозлилась. А сегодня решила списать все на муху. В самом деле, почему я всегда во всем виновата, вот пусть муха ответ держит, не зря про нее, треклятую, сочинили поговорку.
Муха, как по мне, существо безмозглое и отвратительное. Отвратительней может быть только какой-нибудь мигаломорф, но против одного, как и против другого чудовища есть хорошее средство- собственный тапок. Красивый такой тапочек, меховой, с вышитыми цветочками и сердечками, но полностью лишенный гуманных побуждений. Как орудие пыток не разукрашивай, его функция остается неизменной.
Если я позволю этой чертовой мухе себя кусать, между нами действительно ничего не останется, никакой связующей ниточки, а мне бы этого не хотелось. Открываю сезон охоты на муху.

Жила была на свете хорошая и добрая тетка, 48-лет от роду, благодаря должности мужа прозванная в народе "прокуроршей". И посчастливилось мне с этой дамой работать по соседству. А прозвищу своему, скажу я вам, она соответствовала на все сто процентов: всегда сдержанная, с тонким чувством юмора, неглупая и внимательная к людям. Каждое утро я наблюдала, как прокурорша с достоинством, неспеша, несла на работу все свои 130 кг, разумеется как минимум на полчаса позже назначенного времени.
И вот в один благословенный день, а именно в канун Нового года, я наблюдаю следующую картину: прокурорша, путаясь в полах дубленки, раскрасневшаяся, несется в сторону мирно покуривающего коллектива со скоростью экспресса Жмеринка-Париж, и с воплем - "Что я вам сейчас расскажу!"- врезается в наши ряды.
В общем, дело было так. Решила наша дама рано утром, надев на ночную сорочку баевый халат, спуститься на лифте на 1-й этаж в дежурную комнату проведать подругу, работающую консъержкой. Как раз была пересменка, и три дамы, в том числе и наша героиня, оживленно обсуждали новогоднее меню, не забыли упомянуть и своих драгоценных мужей, употребляя не слишком лестные эпитеты, как в один момент открывается дверь дежурки, и в комнату забегает абсолютно голый молодой парень с огромным членом в состоянии эрекции! Тетки замерли в нервном экстазе, а парень, подпрыгивая на месте, нес какую-то чушь. Действие продолжалось не более полминуты, и тетки, превратившись в соляные столбы, не могли оторвать глаза от двигающегося вверх-вниз в такт прыгающему телу фаллоса. И тут наша дама начала медленно перемещаться в тыл, а именно, за спину своей подруги, которая, надо сказать, была гораздо выше и толще прокурорши. Сработал инстинкт самосохранения.
Стояли тетки, разинув рты, еще какое-то время, как парень выскочил из комнаты и на лифте уехал вверх. "Срочно звонить в милицию!"- завопили тетки хором, как только включился мыслительный процесс. А надо сказать, что дом заселен в основном сотрудниками МВД, соответственно, неудивительно, что наряд явился через три минуты.
Выслушав рассказ возмущенных до глубины души дам, молодой командир наряда, плохо скрывая смешок, выдвинул предположение, что парень просто проиграл в карты.
А наша прокурорша целый день ходила с глупой улыбкой, на сохранившем багровый цвет, лице, и все причитала- "Но какой же огромный член!", подкрепляя рассказ жестами. Когда же я спросила, чего она испугалась, когда трусливо переместилась за спину подруги, прокурорша, стыдливо потупив взор, изрекла, -"Но я же была без трусов!".

Жизнь начала налаживаться, и наладилась так, что я умудрилась потерять 40 долл. Вроде небольшие деньги, но жалко. Сегодня на работе у коллектива было настроение посплетничать, наши тетки пытались перещеголять одна другую в осведомленности, мало обращая внимания на мой присутственно-отсутствующий вид. А на мою долю выпали страдания по поводу потери денежных средств и думы о том, сколько всяческих материальных благ я могла бы прикупить. Как оказалось, благ получалось не слишком много, но сами мысли о них отлично отвлекали от Южного полюса, на который я еще вчера так страстно желала тебя телепортировать.
Как оказалось, открытий на сегодня было недостаточно, и я, покормив утром выводок наших местных котов, решила, что кошкой я быть не хочу, потому что с моим везением я обязательно появлюсь на свет на помойке, и ни о каком Вискасе не буду иметь представления, и каждые полгода буду ходить беременной и облезлой.
Представляю, как ты сейчас сидишь за компьютером, гоняешь по монитору чертей, в теплой комнате с чашкой Lipton White Tee, и мне вдруг стало так стыдно за свои мысли... И так захотелось, чтобы у тебя все было хорошо.

К черту все и всех, сон, работу, начальницу и вечную улыбку. Все хорошо, все просто прекрасно, и я сегодня в очередной раз примерю треуголку Мюнхаузена, без нее никак себя не вытянуть, а иногда и на Луну слетать. Да легко, первый раз, что-ли.
Стены манят линялыми обоями, даже для удовольствия на одной из них ковер, сотканный руками какой-нибудь турчанки. Я сейчас ей завидую, мне кажется она счастлива с мужем-турком и охапкой ребятишек.
К черту и турчанку тоже. Я решила, что хочу быть кошкой, менять желания каждые 15 минут-тоже признак идиотизма.
Как же мне плохо без тебя! Лучше бы ты жил на Южном полюсе и у тебя не было бы интернета.

От сигарет уже першит в горле. Спать, забыть обо всем и спать. Мечта всех идиотов- уснуть и проснуться счастливым.
Я такая же идиотка, потому что обязана знать, как выглядит это самое счастье, но не знаю. Совершаю глупости, потом в них раскаиваюсь, когда ничего нельзя изменить. Идиотка с таким-же идиотским дневником, который никто не будет читать, кроме моего кота. А рядом четыре стены-какой большой выбор, бейся о них головой, можно в каждую по очереди и никто не пострадает, даже моя голова, потому что в ней нет ничего стоящего.

Хочу уснуть и проснуться кошкой, которую обожают, кормят Вискасом и постоянно пичкают контрасексом.

Снова снег, он повсюду, не дает открыть глаза, забивает мои легкие. Я даже не могу крикнуть.
Я только сегодня заглянула в почту, потому что знала, ведь мне никто не может писать.
Почему так поздно я увидела это письмо. Письмо для МЕНЯ.
Но уже поздно.
Почему мне так тяжело дышать? Ах, да, снег...
И он повсюду.

Просто о себе. Сложнее о других. Так надо.