Предлагаю Вашему вниманию замечательный, полный светлой грусти,

рассказ живущего в Германии русского писателя и публициста Феликса Ветрова.

Автор родился в Москве в 1947 году, окончил отделение прозы

Литературного института им. Горького.

С 1970 г. публиковал повести и рассказы в журналах "Смена",

"Литературная учёба", "Юность" и других

периодических изданиях. Является автором семи книг прозы, повестей, рассказов, эссе,

критических статей и публицистики. Ряд призведений Ветрова были изданы в переводах

на 10 языков в США, Китае, Франции, Германии, Греции, Венгрии и других странах.

В настоящее время автор проживает в Оснабрюке (нижняя Саксония).

"ЗАРУБЕЖНЫЕ ЗАДВОРКИ - Литературная Газета"

Дюссельдорф

Сетевое ежедекадное литературно-культурологическое издание

№7/3, июль, 2009 - Проза

Феликс Аркадьевич Ветров

 ПАТЕФОН

РАССКАЗ  

Представляю его сейчас, в эту минуту...  

Ночь, зима. Он то ли на чердаке, то ли на верху древнего комода.

Холод и темнота заколоченной до весны дачи.

Смутный свет безлунного неба едва различим в окнах.

И никем не слышимые звуки уходящего времени: скрипы,

шорохи, внезапные короткие трески - сонное кряхтение медленно

и неостановимо дряхлеющего гнезда.

И во мраке, заваленный давно прочитанными проволглыми газетами,

уютный серый чемоданчик довоенного патефона.

...И вспыхивал свет! И раздавались звонки!

 

Потом - оживленные голоса - и с коробками, с пакетами вваливались родные. И я, шестилетний, выбегал в коридор на звонки и притискивался к холодным надушенным шекам, к чуть шершавым бритым подбородкам...

Расспросы, изумленные взгляды ("Как ты вырос!..), словно видели впервые, - и все это было началом праздника семейной встречи.

Как любил я ту Симину квартиру на Мытной!.. В первую комнатувводили с мороза еще в пальтишке или шубке, распутывали шарфик, стаскивали шапку - и блеск смеющихся глаз, и шутки, и умелые быстрые Симины руки. Комнат было две. Первая, где у входа стоял высокий шкаф-гардероб с зеленоватым зеркалом, тахта с расшитыми подушками, ближе к окну - овальный обеденный стол, у окна - стародавний буфет с толстыми срезами граненых стекол, где за ними в темной глубине мерцала обычная житейская дребедень: посуда, стекло, фарфоровые собачки, хрусталь... Но каким ликованием сердца бывал всякий приезд в этот родной дом с узбекскими тарелками, развешанными на стене, где всегда стоял тревожащий какой-то восточной далью, смешанный запах кофе и Симиных папирос... За первой обнаруживалась крохотная розовая комнатка, похожая на маленький игрушечный театрик - в ней должны были жить не люди, а расфуфыренные кружевные куклы, а дверь ее навсегда осталась чудом детства: она вдвигалась прямо в стену, как в поезде метро, так что раздевшись под веселым взглядом Симиного мужа Исламбека, - я кидался к той двери и принимался играть в машиниста и дежурного по станции в одном лице:

- Двери закрываются...

- Готов?

- Готов!

...Но вот, все сходились и рассаживались вокруг круглого стола... Ели и пили, ужа-асно долго говорили про то, про се, затем торжественно вынимали из-под толстой юбки красавицы-"бабы" котел горячего рыжего плова - и начиналось ритуальное таинство вкушения и оценки дела рук Исламбековых: отведывания и раздачи с большого блюда дымящей, пряно-пахучей еды, и все ели, причмокивая и качая головами, и поднимали рюмки, и улыбались, и возносили хвалу Исламбеку, а я все ждал и ждал, когда же это кончится, потому что главное было впереди.

Я томился в ожидании и изнывал...

Нет, это тянулось бесконечно! Куда было им столько есть, пить, говорить и смеяться каким-то дурацким

анекдотам?..

Но вот... Но вот...  Стол с закусками и бутылками отодвигался к окну, открывая пространство голого пола, запихивались в кукольную комнатку стулья. Длинный Исламбек снимал со шкафа небольшой серый чемоданчик. Из другого чемоданчика извлекались тяжелые черные пластинки в разодранных бумажных конвертах - и это значило, что час пробил и время мое  пришло.

 

 

Стиралась пыль с верхней крышки, откидывался язычок замочка и открывалась взгляду еще

недвижная и неслышная внутренность аппарата. О, то было роскошное приобретение - конца

двадцатых или начала тридцатых - английский патефон с известным значком на внутренней

обивке крышки - белая собачонка, наставив ухо, смотрит в рупор граммофона под надписью

"His Master's voice"- мета времени, эмблема-символ тех лет.

Подобно книгам, тот патефон имел судьбу. Рассказывали, будто сложными путями

он добрался в Москву из Варшавы в комплекте с пластинками - увесистыми черными дисками

с красными наклейками в золоте надписей и узоров - "C O L U M B I A".

 

О, им гордились! Он был дороже, наверно, всех этих нынешних многотысячных "Грюндигов", "Филип-сов " и "Сони", и трепетное отношение к нему, прошедшему чрез все испытания семьи, познавшему ночи обысков и даль эвакуации, - звучало в предостережении, которое адресовалось мне:

-Смотри, не сорви пружину!... 

(Там сбоку была такая дырочка, куда надлежало вставить серебряную заводную ручку вроде тех, какими в морозы пытались запустить моторы своих "эмок" и " полуторок" свирепые шоферы.)

Вы понимаете, какое доверие  оказывалось мне?

В мои руки до конца вечера вручалась музыка, железное сердце патефона, и я проникался сознанием великой ответственности. С умным видом я осматривал механизмы - блестящие рычажки, торчавшие из-под диска по углам коробки, потом отбирал иголки и особой бархоткой протирал тяжелые черные круги в расходящихся радужных лучах.

- Долго ты там?! Заводная ручка входила в свое гнездо.

- Смотри, не сорви пружину!..

Я чуть нажимал, чувствуя мягкое сопротивление... Один поворот, второй... Надо было повернуть ровно двадцать пять раз. А после жеманно заворачивалась утиная шея головки с мембраной и диск трогался с места.

Какое веселье влетало в дом! Еще молодые, еще нестарые, еще... живые - они принимались радоваться на свой лад, как радовались в их пору - крутили все подряд, фоксы и танго, и польки, и вальс-бостон... Кружились, носились по тесной комнате, толкались, падали на тахту и картинно обмахивались платками и снова кружились - неузнаваемые лица, странно закинутые головы, иные, незнакомые и непости-жимые выражения глаз.

И - радость, хохот, светлый вихрь, короткое счастливое бешенство любимых родных людей...

Кричали, чтоб я нашел ту или другую пластинку (самым страшным, кроме сорванной пружины, было разбить пластинку!), и я торопливо перебирал бесценную стопку неведомым образом запрятанных в черную мерцающую поверхность, поющих голосов.

Магический миг касания острия к убегающему черному желобку... И - оркестр, откуда-то из далей прошлого... из неизъяснимого пространства... и певуче-шелестящий металлический голос дрожью мембраны:

 

Цирк - шумит - гремит - смеётся!

Гул несется сверху вниз!

И-и могу-уче ра-аздаётся:

"Рыжий, браво, браво, бис!.."

 

 

 

     

То был голос Петра Лещенко и пел он о гибели отважного циркача, сорвавшегося с трапеции оттого, что ушла с другим любимая...

- Ту сторону поставь!

А на той стороне невыносимо-грустное, оттого, что одиночество и не удалась жизнь:

 

Пусть муж обманутый и равно-ду-ушный

Жену поко-орную в столовой ждёт...

Любо-овник знает: она - послушная,

Мольясь и плача, опья-ать прыдёт...

 

Гости замирали, обступив коробку патефона. А я всё силися понять - где же там внутри обитают все эти маленькие человечки - и циркач, и Мусенька родная, и Дуня с блинами, и Петр Лещенко, и музыканты со скрипками и заунывными аккордами гавайских гитар, и Александр Вертинский вместе с М.Брохесом (рояль), Вертинский, который так усмешливо и горестно картавил мурлыкающим напевом...

 

Боженька! Ла-асковый Боженька!

Что Тебе стоит к весне

Глупой и малой Безноженьке

Ноги приклеить во сне?..

 

Под Вертинского не танцевали. Пригасив верхний свет, слушали в полумраке, а я смотрел на них в их лица, в полуприкрытые глаза, в неясные полуулыбки, ешё не ведая, что все мы - лишь временная условность, лишь ожившие призраки, и напрасно силился что-то втолковать и разъяснить нам грозный пророческий голос:

 

Мчится бе-шеный ш-шар!

И - летит в бесконечность,

И-и смешны-ые бука-ашки

О-облепи-или его!

Гу-усто, густо жужжат!

И - с расчетом на вечность,

И-исчеза-ают как дым,

Не узна-ав ничего!..

 

Но снова вспыхивал свет!

И вновь начиналось беспечное буйство: вдруг сбросив чопорную неприступность, Миша распускал узел галстука и напяливал цветастый Симин халат, Исламбек влетал в комнату в чалме из длинного шарфа, с ножом в зубах и с ножами в руках, Миша рычал и хватал со стола нож для разрезания торта, и они совершали свое коронное действо - "Танец с кинжалами" - под какой-то бравурный патефонный мотивчик: носились, издавая боевые кличи, сверкали клинками, наскакивая друг на друга, жутко вращая глазами, все помирали со смеху, и я прыгал до люстры - потому что это и было то главное, чего я так ждал.

А патефон крутился, крутился...

Счастливые, помолодевшие - как могли старались забыть самих себя мои кровные. Как радостны бывали они в те вечера, когда я еще знать не знал их судеб - где на долю почти каждого выпали и война и тюрьма, и ожидания близких из лагерей, и тысячи бед, и тысячи обид, и - удушающее сознание бессилия перед неоспоримой силой неограниченного всевластья.

Но тогда, те редкие дни праздников - я до боли хлопал в ладоши, а после сидел и сонно смотрел на вращение пластинок, не в силах уразуметь - куда исчезают сверкающие паутинки-витки последней дорожки звуконосной спирали, куда канут они, сбегая к краю наклейки?.. Постичь эту тайну было так же невозможно, как понять впоследствии исчезновение родных людей - которые были, вот тут, рядом, ощутимые дыханием, теплом рук, голосами, улыбками и - растаявшие из бытия.

Вечность...

"Вечный патефон!" - говорилось с уважением. - "Если, конечно, не сорвать пружину. А так - вечный!"

Сущая правда! И уж нет нигде тех людей, что рассуждали об этой вечности механизма музыкального ящичка с оцепеневшей собачкой на этикетке. Где они? Слышат ли ту музыку, и если думают - помнят ли те вечера на Мытной?

Их ведут слепы-ые капитаны

Где-то утонувшие давно-о...

Утром их седые карава-аны

Тихо опускатся на дно-о...

 

Да, вещи имеют свою судьбу.

И у каждой из судеб - свой сюжет.

И тот патефон сыграл свою роль в последней усмешке неумолимой судьбы.

Спустя годы - Сима затеяла строить дачу, и на десятилетия затянулась великая эпопея. Денег не было - долги, долги, ломбарды и головоломные комбинации величайшего из финансистов - нашей Симы... Потихонь-ку появились фундамент, летний домик, яблоньки... От лета к лету поднимался и, наконец, обозначился дом-махина - подстать соседским генеральским особнякам. А там однажды и патефон запел старыми мелодиями на даче, заглушаемый грохотом самолетов, плывущих во Внуково.

Шли годы и десятилетия, всё короче и тоньше делалась паутинка-виток, связующий Симу с жизнью. Она дряхлела, слабела, и однажды вдруг оказалась маленькой, тяжко и хрипло дышащей старушкой с усталыми, но по-прежнему молодыми задорными глазами. Без материальных подпорок ветшала и дача, предмет высшей гордости неунывающей Симы и во всем покорного ей Исламбека. Давно на вторую половину жизни перевалил я сам, немолоды сделались Симины дочери и долговязые усатые парни, их сыновья, мои троюродные братья, заявляясь на дачу, покуривали "Ронхилл" и лениво обсуждали фильмы с кассет видео...

Вышло так, что мне пришлось стать при Симе как бы доверенным лицом. Я знал: она только и жива еще идеей большого ремонта дачи. Но где могла она добыть эти злосчастные деньги?... А залезать в долги под конец жизни... нет, на это Сима идти уже не могла. Сидя вечерами в своем кресле (уже несколько лет она не могла спать лёжа из-за одышки), - Сима ворочала мозгами, изобретала и калькулировала, строя планы и проекты. И в один из вечеров я услышал в телефонной трубке её задыхающийся веселый голос:

- Слушай, я всё придумала! Ты поедешь и дашь объявление...

И спустя сколько-то недель в приложении к "Вечёрке" появилась крохотная публикация: 

"ПРОДАЮ: старый

заграничный патефон в

рабочем состоянии и перину.

Тел. 122 16 61" 

Дабы не вносить смуту в души дочерей, Сима дала наш телефон. И помню дни после выхода в свет той газетки: наш телефон едва не сгорел от ежесекундных звонков.

Эпоха ретро?

Мода на старину?

Чужие, наглые, алчные и хамоватые голоса домогались нашего патефона. Я сообщал Симе о наплыве покупателей. Мы толковали о цене - сколько просить? Вещь, в сущности, музейная, механический антиквариат... Сошлись на тогдашних пяти сотнях, и с тупым отзвуком в груди я стал называть эту сумму покупателям. Наконец, сговорились с одним голосом: он показался не таким "крутым" и "деловым". И я позвонил Симе.

- Но ведь его ещё надо привезти с дачи... - сказала она неуверенно. - Надо проверить... Потом - зима...

И я понял, что и ей также больно расстаться с ним, как и мне. А, может, и насравнимо горше: почём нам знать - что и в какой цене для других?

- Ну как - отдаём? - спросил я напрямик.

Сима промолчала. Она поинтересовалась - не спрашивают ли перину? - перину не спрашивали.

И когда позвонили снова насчет патефона, я сказал, что вопрос решен и больше не о чем говорить.

А спустя несколько коротких недель, Сима ушла туда, откуда нет возврата. Ушла, не отдав чужим тех дней, тех вечеров, той улетевшей и в клочья разнесённой радости, когда все ещё были вместе, когда бы-ла семья, и собачка на крышке усердно вслушивалась в голос своего хозяина, сохраненный резцом навсегда...

Навеки... Навсегда...

У каждого свой счёт с вечностью.

И как коротка, в сущности, вечность земного человеческого пути. Для многих наш патефон, и правда, оказался в е ч н ы м - он пережил целое поколение сильных, нещадно намученных, неунывающих людей, и сейчас, когда совсем не изменившись, он способен как прежде зазвучать музыкой прошлого, ч т о снится ему в тёмноте забитой до весны, громадной ночной дачи?

Куда плывёт он с нами на плоту жизни, сопровождая наш род?

Не знаю.

Затупились и поржавели старые иголки.

Но всё равно, стоит ровно двадцать пять раз повернуть серебряную ручку и... 

По-омнишь - весной, день золото-ой

Си-иние во-олны мо-оря... 

Я мысленно пробираюсь туда, в ночной, заснеженный дачный посёлок, перелезаю через забор, ухаю в сугроб и правдами-неправдами проникаю в дачу.

Ощупью нахожу в темноте дорогу к комоду и снимаю уютный маленький чемоданчик, ставлю на голый стол и приникаю лицом к крышке.

И запах - солидный, верный и вечный, не меняющийся за десятилетия запах заграничного клея ударяет в голову.

Я опускаю лицо на крышку и сижу в тишине и темноте, закрыв глаза, не в силах шевельнуться и спугнуть это чувство встречи с теми, кого н е т. И чувствую - крышка тёплая. Она не остыла за годы тишины, и чудится: там, внутри, поселены живые люди. и это их живое тепло проникает из кожаной крышки в лоб, заполняя собой ломящей болью и тоской по невозможному грудь.

А за окном ветер гонит и гонит, унося в темноту, частички времени, он не унимается, дует всё сильней, сильней - и всё быстрей и неудержимей уносится время.

 

                                                                                

ТЫ И ЭТА ГИТАРА

Георгий Сухно

↗Tadeusz Olsza -  Ty i moja gitara (You And My Guitar), 1932

↗ Eжи Петерсбурский [Jerzy Petersburski] (1897-1979) происходил из знаменитой еврейской клезмерской семьи. Отец матери Ежи был известным композитором, мать Паулина была пианисткой, отец Якуб - певцом, брат Иосиф - скрипачом, другой брат Станислав и сестра - пианистами, двоюродные братья Артур и Генрих Гольды были музыкантами и композиторами.

Альберт Плакс пишет: "Ежи родился ... под фамилией Мелодиста. Как и почему он стал Петерсбурским, как это связано с названием знакомого нам города, к сожалению, мне неизвестно. Впрочем, город-то назывался Санкт-Петербург (без «с» посередине), так что, возможно, никакой связи вообще не существует."

Допустимы две русские формы фамилии: Петерсбурский и (с большой натяжкой) Петербургский. Широко встречаемые в Сети другие формы записи фамилии, по моему мнению, являются недопустимыми искажениями: Петербурский или Петерсбургский. Почему Мелодиста стал  Петерсбурским мне тоже не понятно, но это не псевдоним, ибо братья тоже были Петерсбурскими. По-видимому, фамилию изменили, чтобы избежать путаницы из-за обилия Мелодистов на польской эстраде]

Получив солидное музыкальное образование в консерваториях Варшавы и Вены, Петерсбурский создал много прекрасных произведений лёгкой музыки и быстро получил мировое признание, почти вся жизнь eго прошла вдали от родины: Австрия, СССР, Иран, Палестина, Египет, Бразилия, Аргентина. После гибели жены во время землетрясения в 1967 году он перебрался к дочери в Венесуэлу, а в 1968 году вернулся в Польшу, (всего за год до "окончательного решения еврейского вопроса в Польше", в 1969 году, когда Польшу захлестнула мутная волна антисемитизма, большинство евреев, уцелевших во время войны, были изгнаны из страны). В Варшаве 72-летний композитор создал новую семью, женой стала оперная певица Силвия Клейдиш, в 69-м году у молодожёнов родился сын Ежи.

Песни Петерсбурского проникли в СССР ещё до войны, в городах и посёлках с патефонов звучали песни "Утомлённое солнце", "Листья падают с клёна" или "Песенка о юге". Все эти песни были написаны на мелодию популярного в Польше танго Петерсбурского "Последнее воскресенье". В 39-м году, после раздела Польши между СССР и Германией, Петерсбурский попал на территорию СССР. Композитор оставил яркий след в советской эстраде. Концерты сколоченного на скорую руку из польских беженцев-музыкантов "Голубого джаза" Ежи Петербурского и Генриха Гольда пользовались большим успехом. Популярными стали созданные Петерсбурским в СССР вальс "Синий платочек" и песня "Маленькое счастье".

 Анджей Власт справа

О поэте-песеннике Анджее Власте, авторе текста танго "Ты и моя гитара" я уже писал на форуме. Лёгкость творчества и него была необыкновенная, иногда на создание очередного "шедевра" он затрачивал всего 20-30 минут! Но перейдём к польскому тексту этого танго, к тексту, ибо трудно назвать его стихами: 

TY I MOJA GITARA.

Czemu lica stroskane, ozcy masz zapakane, mów?

Лещенко. Гаррис. Рознер. Фогг. Варс. 
Их судьбы соединили музыка, годы и люди 

В начале прошлого года любители джаза отметили сто лет со дня рождения Эдди Рознера. 



Того самого Рознера, который в 1934 году в Италии, как свидетельствует американский музыковед Фредерик Старр, познакомился с Луи Армстронгом и получил в подарок от Луи его фотографию с надписью "Белому Луи Армстронгу". Рознер, в свою очередь, американскому "королю" джаза вручил свое фото со скромной надписью: "Черному Эдди Рознеру». После того случая за Рознером прочно закрепилось звание «второй трубы мира». 
В ноябре года нынешнего исполняется 100 лет со дня рождения польского певца и композитора Альберта Гарриса, творчество которого в 40-е годы было тесно связано с «Белым Луи Армстронгом» 

 
Творчество двух талантливых людей не прошло незамеченным в музыкальной жизни того времени, но, увы, госпожа Судьба, в дальнейшем, не была благосклонна к ним. Тихо прошел юбилей Рознера. Как пройдет юбилей Гарриса? Мы решили объявить о предстоящем столетии за месяц, чтобы собрать побольше материала об Альберте Гаррисе. Певец родился 28 ноября 1911 года. По некоторым источникам, умер он в 1974 году, возможно, в Лос-Анжелесе. С Петром Лещенко певца и композитора объединили не столько репертуар, сколько годы и люди. Пик творческого взлета Петра Лещенко, Эдди Рознера, Генриха Варса, Ежи Герта пришелся на начало ХХ века. Они не могли не знать друг о друге, ведь их имена объединила Музыка. 
 

ЧАСТЬ 1

Свое повествование об Альберте Гаррисе начинаем со статьи Томаша Лерского, опубликованной в газете "Gazeta Wyborcza" в 1996 году. 

Перевод и комментарии к статье - Георгий Сухно (Georgij Suchno). Польша. 

   

Томаш Лерский, 

варшавский филофонист 

Газета "Gazeta Wyborcza", 1996 год. 

ПАМЯТИ АЛЬБЕРТА ГАРРИСА 
Я думаю, что нет среди нас никого, кто не знал бы "Песни о моей Варшаве" ("Piosenka o mojej Warszawie"). Даже самые юные эту песню, хотя бы раз слышали. А вот автора этого шедевра мало, кто помнит. Сведения о певце бесполезно искать в музыкальных справочниках и энциклопедиях. Собственно, и сам герой - композитор, певец и литератор - фигура загадочная и таинственная. Он был обречён на забвение так, как в течение многих лет его имя было под запретом: в годы сталинизма Гаррис бежал на Запад, потому сегодня он кажется нам далёким, как фараоны. 

Альберт ГАРРИС явился на свет в 1911 году в Варшаве в доме по улице Новолипье 12 (сегодня этот дом, уже не существует), как Арон Гекельман (Aron Hekelman), в семье среднезажиточного купца Копля Гекельмана, занимающегося торговым посредничеством.

К столетию со дня рождения (1911-1974) 

Лещенко. Гаррис. Рознер. Фогг. Варс. 
Их судьбы соединили музыка, годы и люди

ЧАСТЬ 3.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Cочинённая в Москве легендарная песня Гарриса "Песня о моей Варшаве" ("Piosenka o mojej Warszawie") приобрела известность не только в Польше, но и во многих других странах. Эти песни в июне 1944 года были записаны в Московском Доме Звукозаписи в исполнении Альберта Гарриса в сопровождении оркестра Эдди Рознера* и вышли на пластинках Апрелевского завода. 

Но, к сожалению, песенное творчество композитора после создания этой песни в последующие годы жизни уже не было столь плодотворным. После того, как братья Гаррисы нелегально перебрались в Польшу, их тайно вывезли лётчики на военном транспортном самолёте, имя Гарисса в СССР больше не упоминалось. 

Варшава после подавления восстания была грудой руин. Братья Гаррисы нашли работу в Люблине на радиостанции "Пщёлка", которая в конце 44-го года играла роль Польского Радио. Директором "Пщёлки" был старый приятель Гарриса Ежи Юрандот*, диктором - его жена Стефания Гродзенская*. Брат Альберта Мечислав был назначен редактором музыкальных передач. Люблин стал играть роль временной столицы Польши, сюда стягивались уцелевшие в оккупации артисты, композиторы и музыканты. Под руководством Ежи Юрандота* был создан Департамент Эстрады, на базе которого Альберт Гаррис в октябре 1944 года организовал новый Союз Польских Композиторов. 

Радиостанция "Пщёлка" ("Pszczółka") была рупором "люблинского правительства" и марионеточного Союза Польских Патриотов, навязанных полякам Советским правительством. Располагалась "Пщёлка" в двух вагонах на станции Люблин. Свое вещание-жужжание "Пщёлка" начала 15 августа 1944 года. Передавала в эфир, главным образом, информации и музыкальные программы. Звучали по радио и, записанные в Москве, польские песни Гарриса. 

...Люблин был всего лишь короткой остановкой на бродячьем жизненном пути братьев Гаррисов. Впереди их ждали Швеция, Венесуэла и США. 

ЧАСТЬ 4 

Автор:Георгий СУХНО (Польша) 

АЛЬБЕРТ ГАРРИС. 
ЗИГЗАГИ СУДЬБЫ 
"ПЕСНИ О МОЕЙ ВАРШАВЕ" 

↗Видео от: Plattensammler88 

Песням, написанным не сердцем, а по указке власти, чаще всего суждено остаться, пусть добротными, но стекляшками среди алмазов. Исключением из правил стала «Песня о моей Варшаве» Альберта Гарриса, которую он написал в 1944 году по просьбе Союза Польских Патриотов①. Первая трансляция песни состоялась на Московском Радио в передаче для поляков, а 5 июня 1944 года Альберт Гаррис записал песню на пластинку Апрелевского завода. 
Заметьте, случилось это за два месяца до Варшавского восстания. Хотя, конечно, Гаррис был на стороне тех, кто отстаивал свободную и независимую Польшу. Поэтому и покинул родную страну, так как не смог принять новой политической системы. Но у песни не было политической подоплеки, не было заигрывания с "врагами", выступающими против советского режима в Польше, в чем пыталось новое руководство страны обвинить автора "Песни о моей Польше". По указке свыше действовали и музыковеды, ополчившиеся на песню и ее автора с пустыми и несправедливыми обвинениями. 
Песня Гарриса - плач по разрушенной гитлеровцами Польше. Она трогательна своей искренностью, отсутствием в словах штампов и сюсюканья.В отличие от всего заказного в ней не было дутого пафоса и квасного патриотизма. География известности песни расширялась день ото дня. Она очень быстро засверкала всеми гранями алмаза на многих континентах. 

↗Sangen om Warszawa. 
(Piosenka o mojej Warszawie) 
(Music: Albert Harris. Danish text: John D. Jensen) 
Kai Mortensens Danseorkester. 
Sang: Poul Wöldike. 
TONO SP 4480-1 
Recorded in Copenhagen, Denmark, 1946 

Союз Польских Патриотов намеревался организовать концерты оркестра Эдди Рознера для солдат формирующейся в Рязани Польской Дивизии им. Тадеуша Костюшко②, там должна была состояться премьера этой песни. Концерты по разным причинам, как и поездку в Рязань, отменили, что очень огорчило Гарриса. Тогда он передал полковым музыкантам 1-ой Польской Дивизии ноты и текст «Песни о моей Варшаве», которая стала её неофициальным гимном.

ЯКОВ ПЕТРОВИЧ

ДАВЫДОВ -

ЯДОВ

1873 - 1940

В сети, даты рождения и смерти Якова Петровича - приблизительны и не везде совпадают.

Я. П. Ядов является автором слов песни «Бублики» (1926г)

Кое-что из Википедии:

«Мелодия была заимствована

Красавиным у приглянувшегося

ему популярного фокстрота. В

разных источниках автор мелодии

указывается как «Г. Богомазов»

или «С. Богомазов», однако есть

мнение, что это был заграничный

фокстрот.

Песня «Бублички» с триумфом прошла по всей новой Советской

стране и попала за рубеж.

Иммигранты привезли её в Нью-Йорк, в еврейский район, куда, стараясь

держаться вместе, селились приехавшие из России. Песню перевели на

идиш. Вскоре она вошла в репертуар эстрадных певцов».

Вот что рассказал Г. Красавин:

«Правда, в рассказе Г. Красавина смущает один нюанс: из него вытекает, что Я. Ядов жил на улице Сумской. Но в центре Одессы такой улицы никогда не было, между тем Сумская улица хорошо известна как центральная магистраль Харькова. <…> Вот теперь все становится на свои места. Музыку Г. Красавин действительно взял чужую, так и не узнав никогда, кто был её подлинным автором, а родилась песня действительно в Харькове тогдашней столице Украины, на улице Сумской», — пишет Александр Галяс.

Истории песни посвящена большая статья в журнале «Нева» (2001, № 2) «Забытый и незабытый Яков Ядов, автор Владимир Бахтин. Автор приводит воспоминания исполнителя Григория Красавина об истории создания песни:

«У меня была привычка собирать мелодии песенок на всякий случай. Бывало, услышу где-нибудь в кафе или в ресторане что-нибудь характерно-эстрадное, прошу пианиста дать мне ноты. Одна из этих мелодий мне пригодилась в 1926 году. (…) В процессе разговора, когда я старался выяснить, в чём состоит одесская «злоба дня», они мне сказали, что в Одессе на всех углах продают горячие бублики с утра и до вечера и с вечера до утра. Только и слышно: «Купите бублики, горячие бублики…» Вот это, сказали они, стоило бы отразить в песенке. Кто это может сделать хорошо и быстро? Только один человек — Яков Петрович Ядов! Через несколько часов мы были на Сумской улице в квартире Ядова. Якову Петровичу очень понравилась музыка. Он сразу загорелся: «Это прекрасная идея! Надо показать в этой песенке несчастную безработную девушку, мерзнущую на улице ради куска хлеба, умирающую с голода для обогащения нэпмана, так сказать, одна из „гримас нэпа“». Он задумался, потом добавил: «Идите в столовую пить чай, а я буду печь бублики». (…) "Через неделю, — продолжает свой рассказ Григорий Красавин, — в Одессе я после четырех первых своих номеров пел «Бублики». Назавтра их пела вся Одесса, а через некоторое время, когда я приехал в Ленинград, Утесов, встретив меня, сказал: «Гриша, я пою твои „Бублики“. Ничего?» — «Кушай на здоровье!» — ответил я ему».

Леонид Утёсов. БУБЛИЧКИ

Полный текст «Бубликов» по рукописи, хранящейся в архиве Г. Красавина:

Ночь надвигается,
Фонарь качается,
И свет врывается
В ночную мглу…
А я, немытая,
Тряпьем покрытая,
Стою, забытая,
Здесь — на углу.

Горячи бублики
Для нашей публики,
Гони-ка рублики,
Народ, скорей!
И в ночь ненастную
Меня, несчастную,
Торговку частную,
Ты пожалей.

Здесь, на окраине,
Год при хозяине,
Проклятом Каине,
Я состою.
Все ругань слушаю,
Трясусь вся грушею,
Помои кушаю,
Под лавкой сплю.

Горячи бублики
Для нашей публики,
Гони мне рублики,
Народ, не зря.
Тружусь я ночкою,
Считаюсь дочкою
И одиночкою
У кустаря.

Отец мой пьяница,
Гудит и чванится.
Мать к гробу тянется
Уж с давних пор.
Совсем пропащая,
Дрянь настоящая —
Сестра гулящая,
А братик вор!

Горячи бублики
Для нашей публики,
Гоните рублики
Вы мне в момент…
За мной гоняются
И все ругаются,
Что полагается
Мне взять патент.

Здесь трачу силы я
На дни постылые,
А мне ведь, милые,
Шестнадцать лет…
Глаза усталые,
А губки алые,
А щеки впалые,
Что маков цвет.

Горячи бублики
Для нашей публики,
Гоните рублики
Мне кто-нибудь…
Суженый встретится,
И мне пометится…
…Мой честный путь.

Твердит мне Сенечка:
«Не хныкай, Женечка…
Пожди маленечко -
Мы в загс пойдем».
И жду я с мукою,
С безмерной скукою…
Пока ж аукаю
Здесь под дождем.

Гони мне рублики,
Для нашей публики
<Купите бублики>,
Прошу скорей,
И в ночь ненастную
Меня, несчастную,
Торговку частную,
Ты пожалей!

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%AF%D0%B4%D0%BE%D0%B2

Яков Петрович Давыдов-Ядов похоронен в Москве, на Новом Донском кладбище. Его захоронение - в самой первой колумбарной секции внешней ограды (как войдешь в ворота, сразу налево, колумбарий 9, рядом с захоронением кинорежиссера Маргариты Барской), однако состояние его - скверное. Смотреть за ним некому - родных не осталось. На месте фото на урне - ошметки, и мы уже не видим "лица печального клоуна", как написал о Давыдове-Ядове Константин Паустовский. На урне с прахом надпись - "драматург". Никто сейчас не помнит такого драматурга и его пьес, но несколько песен и сейчас помнят, понятия не имея, кто их автор.

http://alya-aleksej.narod2.ru/literatori/davidov-yadov_yap/

Мы никогда не узнаем имя автора музыки к песне «Бублички».

В Википедии приведён список известных певцов, музыкантов и артистов, исполнивших песню, но одного известного исполнителя мелодии не упомянули.

Предлагаю внести его имя в этот список.

ЗИГГИ ЭЛЬМАН

ZIGGY ELMAN

HARRY AARON FINKELMAN

2 мая, 1911 – 26 июня, 1968

Наиболее известен под своим сценическим именем, Зигги Эльман был американским джазовым трубачом, наиболее ассоциируемым с оркестром Бенни Гудмана, хотя в какой-то период он организовал свой оркестр - Зигги Эльман и Его Оркестр.

Он родился в Филадельфии, штат Пансильвания, но семья, где Гэрри был четвёртым ребёнком, осела в Атлантик Сити (Atlantic City), штат Нью Джерси. Его отец, профессиональный скрипач, надеялся, что сын тоже пойдёт по его стопам, но Гэрри, хотя и научился играть на скрипке, всё же увлёкся медными инструментами.

Ещё пятнадцатилетним, он уже стал играть на еврейских свадьбах и в ночных клубах и в 1932 году участвовал в грамзаписи, где играл на тромбоне. В какой-то момент он придумал себе сценическое имя Зигги Эльман, где Эльман - укороченное от Финкельман, а имя Зигги, как предполагают, имеет отношение к Флоренсу Зигфельду – известному американскому бродвейскому импрессарио. В 1936 году Зигги начал свою работу трубачом в оркестре Бенни Гудмана. Его музыкальная композиция «И Ангелы Поют» (And the Angels Sing), на слова Джонни Мерсера (впервые записанная в декабре, 1938 года, как инструментальное произведение Фрэйлах в Свинге (Frailach In Swing) моментально стала одной из наиболее популярных песен в стране. Для справки: Фрэйлах - на идише - счастливый, весёлый. Сама музыка «фрэйлах» принадлежит евреям, выходцам из Европы. Фрэйлах ещё называют музыку клезмеров. Клезморим - музыканты, играющие весёлую музыку на счастливых еврейских торжествах.

Предлагаю вам прослушать, как мастерски Зигги вставил отрывок фрэйлах в джазовый свинг!

Зигги Эльман с оркестром Томми Дорси.

И Ангелы Поют

В 1956 году, Зигги предложили восстановить его известное соло «фрэйлах» совместно с певицей Мартой Тилтон (MarthaTilton, первоначальная исполнительница песни) для фильма «История Бенни Гудмана», но Зигги был не в состоянии сыграть своё же произведение, так как потерял технику игры на инструменте и другой трубач, Мэнни Клайн (Manny Klein) сыграл соло на трубе.

С самого начала эта песня символизировала собой долговечную музыкальную легенду. В 1987 году песня «И Ангелы Поют» была посвящена в зал славы Grammy.

После окончания работы в оркестре Гудмана, Зигги стал играть в оркестре Томми Дорси (Tommy Dorsey), выдающегося американского тромбониста и композитора. Эльман так же играл в военных оркестрах во время войны.

Зигги любил музыку «фрэйлах» и записал с Мики Катцем (Mickey Katz) несколько произведений в этом жанре. В период с 1940 - 1947 гг, имя Зигги Эльмана шесть раз возглавляло список голосования по популярности музыкантов в журнале DownBeat Magazine Readers. В 1947 году он организовал свой оркестр.

В пятидесятых годах большие оркестры стали терять свою популярность и Зигги занялся артистической карьерой. В это десятилетие он снялся в фильмах, играя самого себя. В 1956 году у него случился инфаркт и музыкальной карьере пришёл конец.

В конце пятидесятых Зигги оказался в крайне затруднительном финансовом положении и устроился в автодиллерскую продавцом автомобилей. К 1961 году он окончательно обанкротился. Позднее он подрабатывал продавцом в музыкальном магазине и занимался преподаванием игры на трубе приходящим в магазин музыкантам.

Зигги Эльман умер в 1968 году, в возрасте 57 лет.

Его похоронили на кладбище Mount Sinai Memorial Park, в Лос Анджелесе

Приправленные джазовым свингом и клезмерским «шмолцом»

Бублички

в чудесном исполнении Зигги Эльмана!

К сожалению еmbedding в этом видео отключён. Слушайте и смотрите в Youtube

Перевод с английского и подборка материала: Майя Розова. 10 - 17 - 2011. Los Angeles

О МАРКЕ БЕРНЕСЕ

К столетию со дня рождения

 — Я не люблю сытых, благополучных песен. Если  

 несчастный человек станет чуть счастливее,

 если вдруг услышит, что кто-то разделил его

 одиночество, — значит, с моей песней все

 обстоит благополучно.

                                                             Бернес Марк Наумович

 Марк Наумович Бернес (Не́йман), 

 25 сентября / 8 октября 1911- 16 августа 1969) – 

 советский актёр кино и исполнитель песен.

 Народный артист РСФСР (1965).

 Лауреат Сталинской премии первой степени (1951).

 Один из наиболее любимых артистов советской

 эстрады, выдающийся русский шансонье.

Булат ОКУДЖАВА  

- По-настоящему он пришел с «Темной ночью» на фронте. Это было такое юношеское воспоминание у меня, которое до сих пор очень сильно… Он был человеком определённого поколения. Война очень всколыхнула нас всех, и естественно, что он занимался военной тематикой. Но этим же не ограничивался круг его деятельности и интересов. И, может быть, в этом и прелесть его, что человек для него гораздо шире, чем просто воин, или просто строитель, или просто влюблённый… Как он иногда вынуждал поэта менять стихи. Не потому, что он брал на себя смелость с точностью решать литературные достоинства вещи, нет. Но он старался приблизить их к себе, и если это получалось, то получалась хорошая песня. В каждом стихотворении, в каждой песне должна быть судьба. А иначе всё это пустой номер… Ну, Карузо, наверно лучше пел. Наверно. Ну что ж, у Карузо был свой репертуар, а у Бернеса свой.

О Петре Лещенко "Комсомолка" писала пером Овидия Савича.

На редкость - мелкая, грязная статейка (Подробно: http://petrleschenco.ucoz.ru/forum/2-141-1). 

И вот снова "Комсомолка". На сей раз вспомнила о Марке Бернесе. 

Верно говорят: "Дети за отцов не отвечают".

И всё же заметка в "Комсомолке" о Бернесе царапнула. Могли бы и вспомнить,

как в 1958 году вместе с газетой "Правда",

именно "Комсомолка" дала старт травле артиста.

Вот про приемного сына, нехорошо поступившего по отношению к матери,

написали, о себе сказать -  удачно забыли.↓

- 17 сентября 1958 год. одновременно две центральные газеты дали старт хорошо организованной травле Бернеса. В «Правде» Георгий Свиридов в статье «Искоренять пошлость в музыке» подверг артиста несправедливым и тенденциозным нападкам. В «Комсомольской правде» в фельетоне А.Суконцева и И. Шатуновского «Звезда на «Волге»» в максимально мрачных тонах описывалось рядовое нарушение Бернесом правил дорожного движения, поданное как факт «поведения, недостойного советского артиста». Следствием этих и нескольких последующих статей стало фактическое отлучение Бернеса от съёмок и записей на радио и пластинки. Но с 1960 г. голос Бернеса снова зазвучал по радио (заглавная песня популярнейшей воскресной передачи «С добрым утром!» (О. Фельцман, ст. О. Фадеевой).

"Комсомольская правда", 17 сентября, 1958 год

ЗВЕЗДА НА ВОЛГЕ

А. Суконцев, И. Шатуновский

 Пятилетний Вовка, крепко держась за мамину руку, возвращался из детского сада домой. Когда они переходили улицу, Вовка громко декламировал стихи, которые недавно выучил:

Свет зеленый впереди.

Не зевай, переходи!

И он с силой тянул маму за собой:

– Пошли скорее!

А на следующем перекрестке Вовка останавливался как вкопанный и говорил:

Загорелся красный свет.

Стой, прохожий, ходу нет!

И вдруг откуда-то вынырнула «Волга» и, несмотря на запрет, быстро пронеслась по улице. Люди шарахались от нее в стороны, машины резко тормозили.

– Наверное, этот дядя не учил стихотворения про три чудесных света, – сказал Вовка.

А дядя, сидевший за рулем «Волги», и в самом деле не только не учил этих стихов, но и никогда, видимо, не заглядывал в правила уличного движения. На полном ходу он прорвался сквозь толпу людей, перепугал прохожих, выходивших из трамвая.

Дальнейшие события разворачивались, как в захватывающем детективном романе. Инспектор ОРУД (отдел регулирования и управления движением. – Ф. Р.) старшина Борис Аксенов вышел навстречу машине и жезлом приказал нарушителю остановиться. «Волга» ЭЗ 08–88 объехала инспектора и прибавила скорость. Старшина дал свисток, другой, третий. Он сел в первую проходившую машину и помчался в погоню. На улице Богдана Хмельницкого (нынешняя Маросейка. – Ф. Р.) нарушитель остановился, чтобы высадить из машины свою спутницу. Здесь-то его и настиг старшина. Но владелец «Волги» с силой захлопнул дверцу и нажал на газ. Старшина успел схватиться за ручку. Десять метров тащила «Волга» за собой инспектора, а потом, овободившись от него, снова пустилась наутек.

В проезде Серова водитель остановился. Но не для того, чтобы подождать работника ОРУДа, а посадить в машину уже поджидавшую его там новую попутчицу. Едва она уселась рядом с водителем, как «Волга» тотчас рванулась вперед.

Но инспектору и в этот раз удалось догнать автохулигана. Открыв дверцу, Борис Аксенов вскочил на подножку и попытался выдернуть ключ зажигания. Но водитель оттолкнул его и прибавил скорость. Разогнав машину, он несколько раз и без видимой надобности нажимал на тормоза, явно намереваясь сбросить инспектора на мостовую. Между тем машина промчалась по площади Дзержинского, выехала на Неглинную… Трудно сказать, чем бы это могло кончиться, если бы на Петровке путь «Волге» не преградил стоящий транспорт. Старшина стал впереди машины, предлагая водителю выйти из кабины.

– Прочь с дороги, а не то задавлю, – крикнул хозяин автомобиля.

И тотчас же свою угрозу подкрепил действием: ударил Аксенова передним буфером…

На место происшествия спешили прохожие, возмущенные диким поступком владельца машины.

– Мама, да ведь этого дяденьку показывали по телевизору, – воскликнул уже знакомый нам Вовка, появившийся с мамой на том самом перекрестке, куда только что припетляла «Волга».

– Не болтай глупости, – назидательно сказала мама, – хулиганов по телевизору не показывают.

– Нет, показывали, – упрямо протянул Вовка, – он еще пел песню про старого друга, с которым они оба виноваты.

– Да это как пить дать, – вздохнула какая-то древняя старуха, – завсегда так. Напьются с дружками, а потом безобразничают. Оба и виноваты.

Между тем инспектор с помощью прохожих вынул, наконец, из салона упиравшегося водителя.– Почему вы нарушили мою прогулку, – возмущенно заявил нарушитель порядка. – Я Марк Наумович!..

– Ну и что же? – сказал инспектор, отбирая права, и спокойно добавил: – Приедете объясняться в 13-е отделение ОРУДа, гражданин Бернес.

Собравшиеся возмутились еще больше. Послышались негодующие выкрики:

– Зазнался!

– Совесть совсем потерял!

Кинозвезда смекнул, что дело может кончиться плохо. Он помчался в ОРУД, принес извинения инспектору Аксенову и пожелал, чтобы на этом инцидент был исчерпан. Но вопреки ожиданиям Марка Наумовича водительских прав ему не вернули. Больше того, работники ОРУДа решили впредь не допускать Бернеса к рулю: слишком наглым, возмутительным, даже преступным было его поведение на улице.

– Ах, так! Моего извинения вам мало! – снова перешел к угрозам кинозвезда. – Вам же самим будет хуже. Я пойду к начальнику ГАИ, к самому министру…

Кинозвезда бушевал. Он требовал к себе уважительного отношения как к звезде первой величины. Марк Наумович претендовал на снисходительность в силу его особых заслуг перед советской кинематографией. Кроме того, он ссылался на свою пылкую любовь к автомобилизму. К кому же, как не к нему, владевшему уже шестью различными машинами, работники ОРУДа и ГАИ должны питать особо нежные чувства?

Но нам думается, что для кино– и иных «звезд» ни на московских, ни на ленинградских, ни на одесских перекрестках нет нужды изобретать какие-то особые, персональные светофоры. И совершать прогулки за рулем машины, подвергая опасности жизнь прохожих, не уважая наших порядков, непозволительно даже Марку Наумовичу Бернесу.

Песня Модеста Табачникова "Мама" стала её талисманом.

На сайте (http://petrleschenco.ucoz.ru/forum/32-293-1) Петра Лещенко в День Памяти Веры Лещенко была размещена редкая запись песни "Мама". Это домашняя запись Веры Лещенко, представленная Коллекционером. Мы благодарны Коллекционеру за возможность услышать записи 1947 и 1994 годов песни  "Мама" в исполнении Веры Лещенко. Годы совершили чудо, столько нежности, боли и любви в голосе появилось. Впрочем, слушайте сами.

МАМА (М.Табачников - Г.Гридов) 

Запись "Electrecord", 1947 г., Бухарест, Румыния. 

Домашняя запись Веры Георгиевны, 1994 г. 

При использовании данных материалов, ссылка на сайт Петра Лещенко обязательна

© http://petrleschenco.ucoz.ru/forum/32-293-1

 Вера Лещенко о своей первой встрече

 с Петром Лещенко

 в Одессе летом 1942 года

 

 

 

 

Из книги Веры Лещенко "Скажите, почему?!". 

 Из-во ДЕКОМ, Нижний Новгород, 2009 год

 

...Мечтала ли я о встрече с тобой? Может быть, самую малость...  Наши с тобой десять лет кажутся мне мечтой-сном до сих пор. Не верю, что это было со мной.

Я много читала о нашей первой встрече. Вроде с моих слов было записано, как положено писать в протоколах. Вроде с моих... Но каждый добавлял свое, история обрастала новыми деталями, и я уже сама себя не узнавала. А потом меня же упрекали в ошибках. Видите ли, я говорю, что пришла на твою репетицию и познакомилась с тобой там, а в твоем допросе с твоих слов сказано, что ты увидел меня поющую в ресторане, тогда и познакомился и стал ухаживать.

Ты действительно так сказал. Не потому что запамятовал, а потому что обо мне заботился. Ведь не случайно вопросом: «Зачем вы пошли на концерт Лещенко?» – меня мучили следователи. Сама пошла, значит, сама виновата, а вот если бы по твоей инициативе, то у меня появлялся шанс стать жертвой. Тогда вместо расстрела – двадцать пять лет без права переписки. Но я настаивала на своем: пошла сама. И это была правда. В тот день, 5 июня 1942 года, я подходила к театру с одной мыслью: сейчас увижу мировую знаменитость.

Володя (Прим. Вл. Вотрин, музыкант, знакомый Веры Лещенко)  уже ждал. Забрал у меня аккордеон, и я налегке, в добром ожидании чуда, переступив дверной порожек служебки, шагнула в неизвестность. В зале было человек двадцать, кто-то из них даже поздоровался со мной, позвал подсесть. «Наверное, наши из консерватории», – подумала я. Но к ним не пошла, мне не хотелось быть в толпе – не дадут нормально послушать, а я, между прочим, учиться пришла. Ты уже был на сцене. Стоял спиной к залу и о чем-то тихо говорил с музыкантами. Я села в первом ряду, Володя поставил рядом аккордеон и поднялся на сцену. Какое-то время ты переговаривался с музыкантами, уточнял детали по репертуару.

Ты был в темных брюках и слепяще-белоснежной рубашке. Ворот расстегнут. Невысокого роста, но очень ладный, от того выглядел очень эффектно. Красивый? Не знаю. Но вот наши взгляды встретились. У тебя необыкновенные глаза. Не глаза, а бездна голубая. С той минуты я жаждала твоего внимания, я уже не думала о работе в харчевне, на которую нужно успеть, о маминых наставлениях: запоминай всё – как одет, как поет, – потом расскажешь. Мне хотелось, чтобы ты смотрел на меня, чтобы начавшаяся сказка длилась бесконечно.

Подумала вдруг: кто будет

сидеть на моем месте во время концерта? И зависть 

 охватила. Сказала себе: угомонись, смотри на сцену. А она рядом, так близко! В  

 оркестре, который полным составом на сцене, – половина моих хороших знакомых. Месяц назад с ними я выступала, а сегодня сам Петр Лещенко. Но это «сам» только в поведении музыкантов ощущалось – они ловили каждое твое слово. Старались не разочаровать тебя. Чувствовалось, что волнуются – знаменитость рядом! Ты, напротив, был щедр на похвалы, а в замечаниях корректен, добр, даже ласков с музыкантами. Уже всех знал поименно. Звезда западная, да душа наша, русская!

Артист всегда на репетиции открывается больше, чем во время концерта. Для меня было наслаждением слышать твой голос живьем. Но потрясло другое – как ты работал с оркестром, как слушал и слышал малейшую помарку, неточность. Как делал замечания. Шел процесс чеканки программы. И это был для меня урок мастерства. Ты объяснял, какой должна быть музыкальная заставка, и даже мысли не возникало, что можешь быть самоучкой. Ты и терминологией владел вовсе не на уровне «лабуха», взращенного улицей музыканта. У оркестрантов были клавиры, они делали какие-то пометки-памятки на них. Говорок-то у тебя одесский, хотя тебя, по рассказам знатоков, увезли в Бессарабию девятимесячным юнцом. Настоящий одесский, он – в построении фразы. Иностранного акцента не было. Мне уже после возвращения из лагеря часто говорили, что проскальзывают румынские обороты. А у тебя были именно одесские интонации...

... После «Чубчика» ты предложил музыкантам: «Мои дорогие, отдыхайте, но через полчаса жду вас. Вы – прекрасные музыканты, с вами приятно работать».

Уходя со сцены, ты остановился около Вотрина. О чем говорили, не слышала, но по улыбающемуся лицу Володи догадалась – Маэстро похвалил ударника.

Ты удалился, Володя подошел ко мне:

– Ну что, подруга дней моих суровых, зацепила ты Лещенко.

– Ты о чем, Володя? Я думала, он тебя отметил, похвалил.

– Нет, он поинтересовался, кого я привел и кому так улыбался, усаживая в первом ряду.

– Сочиняешь!

– Зуб даю! Мастер просил тебя подойти после репетиции. Я ему рассказал, что ты – местная знаменитость, что я с тобой выступал, и не один раз.

– Вотрин, зачем наврал про знаменитость?! Что теперь делать – вдруг попросит спеть?

– Мы тебя так зовем, и ты это знаешь, значит, не вру. А спеть попросит – не вздумай ломаться! Мастер не любит выкрутасы. Ладно, пойду перекурю.

Володя ушел... 

...На сцене стали собираться музыканты. Вышел ты. На меня и не взглянул, ну, думаю, все же Вотрин насочинял об интересе к моей персоне. Ладно, потом разберусь с ним. Ты снова стоял спиной к залу и обращался к музыкантам: «Теперь десерт, самое любимое. Готовы?»

Вот тогда я услышала «Скажите, почему?», «Эй, друг гитара», «Последнее танго», «Зеленые глаза», «Вам девятнадцать лет». Тогда впервые ощутила это удивительное чувство полета, легкости и чуть-чуть дух захватывало. «Какой мастер!» – подумала я, а для себя решила: стану настоящей певицей, и ты услышишь меня и будешь мной восхищаться. А ты даже в мою сторону не глядел больше. Во время репетиции несколько раз звучали в зале аплодисменты. Эмоции переполняли студентов, и, забыв о предупреждении администратора сидеть тихо, они начинали хлопать. Ты вроде и не замечал этого. Потом объявил, что репетиция закончена и всем надо быть одетыми и на местах за час до концерта: «Помогите мне, мои дорогие, это мой первый долгожданный концерт на родной земле. Я очень волнуюсь».

Все, кто был в зале, захлопали, к ним присоединились музыканты и рабочие сцены. Ты прижал руки к груди и поклонился, сначала музыкантам, потом повернулся к залу: «По аплодисментам думал, что вас много. Спасибо! Я ваш должник»...

...Тут подходит Володя Вотрин:

– Ты что сидишь здесь? Тебя Лещенко ждет.

– Не знаю... А что, правда?..

Вотрин подхватил мой аккордеон и пошел на сцену, я за ним. Смотрю, ты вернулся на сцену, идешь ко мне. Вот тут ноженьки мои подкосились, коленки ходуном заходили. Ты подошел, поцеловал мне руку. Бывало, мне крепко жали руку, но никогда не целовали. Ох, сердечко мое бедное! Я боялась, что оно выскочит сейчас прямехонько к ногам моего кумира. Да, в эту минуту я знала: что бы ни случилось – я твоя навеки. Услышала как с другой планеты:

– Я знаю, что вас зовут Вера, что вы поете. Так?

Памятуя напутствия Вотрина, уверенно отвечаю:

– Да, я певица.

 Ты улыбаешься. Взгляд ободрительный, ласковый. Я смотрела на    кумира не страны, а всего мира и не верила, что онразговаривает со мной. Ты стал расспрашивать меня: о консерватории, что и на чем играю, что пою. Я онемела поначалу, за меня отвечал Володя. Тут студенты подошли к сцене, стали вносить уточнения. Я получалась такой замечательной, что готова была сбежать со сцены, куда-нибудь забиться, спрятаться. Было неловко перед тобой, а ты улыбался, слушал. Опять ко мне обратился и уж очень красиво попросил меня: «Не могли бы вы что-нибудь показать из вашего репертуара? Окажите любезность».

Кто Ты и кто я? Как говорят в Одессе, две большие разницы, а Ты просишь меня соблаговолить что-нибудь исполнить.

Не знаю, чувствовал ли ты, но я рядом с тобой всегда терялась. Вспомни, мы уже были вместе, выступали дуэтом, и журналисты в статьях о наших концертах всегда отмечали: «на сцену робко вышла», или «появилась застенчивая певица». Ты не подавлял меня, давал мне возможность проявить себя, не заслонял, напротив, ты пытался меня всегда поставить выше себя, хвалил, говорил о моем блестящем будущем.

В тот день мне трудно было сладить с волнением. Но вспомнила Володино предупреждение, что ты не любишь ломак, и решилась:

– Я исполню песню «Мама» Модеста Табачникова, у нас есть такой композитор, – кажется, я перестаралась со своим независимым тоном.

Ты в ответ:

– Я знаю такого композитора. Слушаю вас.

Вотрин тут же с аккордеоном подошел, помог его на меня водрузить. Шепнул, чтобы не волновалась. Не знаю, как я пела, как играла, но, когда закончила, услышала хлопки в зале, а на тебя взглянуть боялась. Почувствовала, что ты рядом, помогаешь мне снять аккордеон, потом целуешь меня. У тебя мокрые щеки. Не мне, маме моей ты потом признался, что не мог сдержать слез, когда я пела «Маму».

Позже музыканты тоже рассказывали, что видели слезы в твоих глазах, когда я пела. Верю. Ты очень любил эту песню. Часто просил меня спеть «Маму» и в наши концертные программы всегда включал. Это был мой сольный номер. Были и другие, когда я одна оставалась на сцене. Ты объявлял и уходил переодеваться, но на «Маму» ты оставался и слушал в кулисах. Что значила для тебя эта песня, ты признался лишь в песне «Веронька» еще раз – однажды, в Синае – после моего исполнения «Синего платочка». Меня долго не отпускали зрители. Тебя нет рядом, а я не знаю, как быть. Решила действовать по твоей подсказке. Ты говорил мне не раз: «Старайся не повторять то же произведение, если зрители просят. Всегда держи в запасе песню, которая беспроигрышна». Я и спела на бис «Маму». Когда ушла со сцены, в кулисах попала в твои объятия. Услышала: «Любящее, нежное сердце так поет. Горжусь тобой!»

Честно, растерялась я тогда, стала лопотать что-то про ошибки, что темп не тот, что аккордеон не так звучал. Ты слушал, улыбался, но больше ничего не сказал. На том комплименты иссякли. Да и такие твои порывы к комплиментам причислять просто грешно. Ведь столько лет прошло, но, когда я пою «Маму» или просто мелодию мурлыкаю, я вспоминаю твое лицо и те твои слова.

Спасибо Табачникову, его песня прошла через всю мою жизнь, спасала, поддерживала, напоминала о лучших днях. Пусть с большой сцены Табачникова прославляли другие певцы, я – самая верная, преданная и благодарная поклонница «Мамы». И первый день моего знакомства с тобой знаменуется этой песней...

Из письма Веры Лещенко сестре Петра Константиновича Валентине: "Дорогой мой человек, Валечка, снова пишу тебе. Снова, не знаю, отправлю или нет. Но в свой День Ангела, уже который год пишу тебе письмо. Нет обиды у меня на тебя, что ты перестала со мной общаться после того, как нашего Петечку закрыли чекисты за забором. 
Испугалась? Да, но не за себя. За семью свою испугалась. Тебя можно понять. А Петечку ты любила и, пока НАДЕЖДА была, ты вместе со мной ездила, выясняла, просила. ВЕРА была и ЛЮБОВЬ была, НАДЕЖДЫ не осталось. Судьба такая, но Надежда нас покинула в День Ангела "Вера. Надежда. Любовь". 
В тот день, в сентябре ты приехала ко мне рано утром. Семь белых роз протянула мне: "Тебе, Верочка, от братика моего", - и добавила, - "Прости, больше он тебе не подарит белые розы". 

Мы пили чай потом, говорили, говорили. Только уже вспоминали Петечку, а не строили планы и не думали, что делать. Мы потеряли НАДЕЖДУ. А потом мы поссорились. Ты упрекнула меня, сказала, что я вместе со своей страной и отцом-чекистом сгубила Петечку. В твоих словах была доля правды, только отец мой ни в чем не повинен, он не имел к тому аресту никакого отношения. 
А я не раз уговаривала Петечку уехать, ведь почти все друзья наши уехали. Петр Константинович стоял на своем: "Мы вернемся. Нас примут, мы ни в чём не виноваты". Это был, Валечка, его выбор, ни мой. Прости, но нет моей вины в случившемся. Жаль, но та наша встреча с тобой была последней. На встречу с Петечкой я поехала одна. Но каждый раз в последний день сентября, вспоминаю тебя и снова пишу тебе письмо, которое не отправлю, потому что знаю, что не получишь. Я по-прежнему "под колпаком". А так хочется с тобой поговорить. Будь здорова, Валечка". Дата на письме - 30 сентября 1980 год. 

ГЕОРГИЙ СУХНО. ПОЛЬША

ОПЕРА В ЖИЗНИ ПЕТРА ЛЕЩЕНКО 
 

Насколько серьезными были увлечения Петра Лещенко оперой, можно судить по дневникам его жены Веры Георгиевны и по высказываниям историков, краеведов, опирающихся на публикации в прессе и воспоминания современников. Мы обратились к авторам этих заметок, надеемся, что откликнутся и помогут дополнить эту страницу жизни «любимца публики Петра Лещенко». 
Представляем эти свидетельства, найденные в Сети, в книге Олександра Добржанського①, Володимира Старика② "Хочемо до України!" (Хотим в Украину!) и архиве Веры Лещенко. 

 
ВЕРА ЛЕЩЕНКО. Запись в дневнике от 21 октября 2001 года 
- В Одессе по соседству с нами жила семья солиста оперного театра Нила Топчего③, он в оперном театре служил. Солистом был. Петру Константиновичу общение с Нилом явно доставляло удовольствие. Тогда, в 42-ом году меня это удивляло. Думала, ведь Петр Лещенко – мировая известность, а так, по мальчишески восторженно-почтительно смотрит и слушает Нила. Не отрицаю, солиста замечательного, гордость театра, но солиста местной значимости. Уже в Бухаресте Петр Константинович часто вспоминал, как они пели с Нилом в церкви, дома. В письмах своих к моей мамочке Петечка, как всегда, опасаясь называть имена, часто спрашивал о Ниле: «Как поживает, наша Опера, привет другу сердца моего». Петру Константиновичу нравилось, как он сам говорил, высокое искусство. Он мечтал петь в Опере, не раз в этом признавался. Говорил, что сам придумывал постановки по операм, когда молодым был. Я спрашивала, где брал, а он в ответ: «У артистов». Пение в церкви, думаю, частично было исполнением мечты. Частично, потому что в церкви главным был разговор со Всевышним. Сцену он любил разную, в театре, кинотеатре, в парке, кафе, ресторане. Он любил танец, медленный и быстрый, он любил частушки, народные песни, марши, танго и романсы. И все же его мечта, его стремление главное было научиться владеть голосом. И он учился, и меня к этому приучал, сам возил в Бухаресте к лучшим преподавателям вокала. Кстати, Игорю, сыну своему, он тоже всегда внушал, что надо идти «в серьезное служение музыки». Игорь прислушался.④ 

  

Петра Константиновича привлекало волшебство голосовой палитры, игра звуков, сам процесс передачи красивой музыки голосом. Когда в сборных концертах участвовали, стоим в кулисах, я не слышу, что на сцене происходит, о своем выходе думаю, а Петечка за локоток возьмет и шепчет: «Слышишь, как звуком играет, нотки перекатывает. Ай, красиво». И всегда говорил артисту о его удаче. Я сержусь, наш выход, а он, пока не похвалит, не поздравит с хорошим выступлением, на мои «сердитки» не реагирует. Петр Константинович не праздным поклонником оперы был. Он знал многие оперные арии, часто слушал записи оперных знаменитостей. В доме было много оперных нотных сборников. 

Из книги Веры Лещенко «Скажите, почему?». 
Из-во «Деком», Нижний Новгород, 2009 год. 

... Когда мама с братьями после окончания войны вернулась домой из Бухареста, обнаружила в нашей квартире чужих людей. Ни дома, ни вещей не осталось. Их приютил Топчий. Думаю, ему было непросто это сделать. Ты был знаком с Нилом, по выходным вы, оперный певец и эстрадный, ходили в церковь и пели в хоре во время службы. Тебе это было нужно, как воздух, как жизнь. За десять лет нашей с тобой жизни, гастролируя в разных городах, я в этом убедилась. Ты всегда находил время, чтобы пойти в церковь, и не только на службу. Церковное пение оставалось для тебя высшим блаженством, оно было для тебя даже значимее сцены. Почему? Один наш разговор с тобой приоткрывает эту тайну. Однажды я заметила, когда мы вышли из церкви: - Красиво пели сегодня. Прихожане слушали как зачарованные. - Родной мой ребенок, в церкви не для прихожан поют. Я не пою, я с Богом говорю.... 

Из книги "Хочемо до України!" ("Хотим в Украину"). 
Маяк, Одесса, 2008 год, стр 357-358. 
 



  ОЛЕКСАНДР ДОБРЖАНСКИЙ                                                                             ВОЛОДИМИР СТАРИК

...Одним из таких на скорую руку сколоченных коллективов был так называемый "Народный театр", организованный в 1923 году под руководством Петра Лещенко, который выступал под псевдонимом Пётр Мартынович. Это был способный и многосторонне увлеченный человек, организатор, режиссёр, актёр, певец и танцор. Он знал на память всю партитуру оперы "Запорожец за Дунаем"⑤. Лещенко поставил тогда в Черновцах несколько спектаклей, между прочим, и оперу "Запорожец за Дунаем" и драму "Сватовство в Гончаровке" Г. Квитки-Основьяненко⑥. В "Запорожце за Дунаем" Лещенко с большим успехом сыграл Карася, Екатерина Синюк-Голдшмидт - роль Одарки, начинающая тогда артистка-любительница Фелиция Добростанская - роль Оксаны, а студент Максим Кухта - роль Андрея. Максим Кухта исполнял несколько лет подряд в театре товарищества "Русский мещанский хор" все тенорные роли. В пьесе "Сватовство в Гончаровке" Лещенко удалась роль Стецка. К сожалению, в условиях того времени, театр на Буковине не мог дать Петру Лещенко постоянного материального обеспечения, он вынужден был оставить театр и перебрался жить в Бухарест. (. . .) 

Из книги Веры Лещенко «Скажите, почему?».

Из-во «Деком», Нижний Новгород, 2009 год.

 - ...вернусь в Кишинев декабря 1928 года. В тот приезд ты договорился о концертах на осень 1929 года. Первый же концерт в Павильоне был отмечен бессарабской прессой, потом с большим успехом семейный дуэт выступил в фешенебельном ресторане гостиницы «Londra». Важно, что публика наряду с привычными танцевальными номерами особо отметила прозвучавшие в твоем исполнении цыганские романсы и песни. Ты стал инициатором двух музыкальных постановок товарищества «артистов и любителей лирического искусства Кишинева». Осенью 1929 года состоялась премьера оперы в 3-х действиях С. Гулак-Артемовского «Запорожец за Дунаем», а весной 1930 года - комедии М. Лысенко «Черноморцы»⑦. Оба музыкальных представления через год были показаны в Бухаресте. Ты был режиссером и балетмейстером этих постановок. В афишах значился дважды - как балетмейстер П. Лещенко и, как режиссер, под псевдонимом П. Мартынович: «Во 2-омъ акте Балетъ съ участиемъ балетмейстера П. Лещенко и Прима-балерины З. Закитъ – артисты парижских театровъ… Режиссеръ П. Мартыновичъ». Фамилия Мартынович мне была знакома. «Петрушка и Розика - дуэт Мартыновичи» - такая подпись была под картинкой танцующей пары, очень похожей на вас с Закитт. Естественно, спросила тебя: - Я не знаю, откуда взялась эта фамилия. Кто это такой - Мартынович? - Ох ты моя незнайка. Работал я когда-то в дуэте с гитаристом Мартыновичем. Когда понадобился псевдоним, вспомнил тот дуэт и взял первое, что на ум пришло. Потом всегда в графе псевдоним писал Мартынович. - А без псевдонима нельзя было? - У меня, когда я всерьез стал думать о сцене, была танцевальная программа, но я до конца не определился, с чем выходить на сцену, и не был уверен в успехе, потому решил показать программу под псевдонимом. То была генеральная репетиция. Так появился в двадцатые годы бессарабец Петруччо Мартынович. Потом, если нужно было, я несколько раз пользовался псевдонимом. Надо было открытки сделать для рекламы нового представления, ну и придумали про Петрушку и Розику Мартыновичей. Да и программе название подходило. Родилось такое название легко, а объяснить, как и почему, сложно. 

ПРИМЕЧАНИЯ 

① Александр Владимирович Добржанский (Олександр Добржанський), родился 18 января 1959 года - украинский историк. Доктор исторических наук. Профессор. Исследователь истории Буковины XIX-ХХ веков, истории социальных движений на западноукраинских землях XIX-ХХ веков. В 1981 году окончил исторический факультет Черновицкого университета. С 2003 года - декан факультета истории, политологии и международных отношений Черновицкого университета. С 2006 - заведующий кафедрой истории Украины. Автор более 150 научных трудов. Лауреат премии имени Михаила Грушевского НАН Украины (1999 год). Отличник образования Украины (2000 год). 2004 года Добржанского награжден премией Государственного комитета архивов Украины. 

② Владимир Петрович СТАРИК (Володимир Старик) , родился 1 апреля 1959 года, общественный деятель, известный краевед Буковины, председатель товарищества Украинского Народного Дома в Черновцах 

③ Нил Георгиевич ТОПЧИЙ , 13(25).11.1893, Одесса — 31.10.1980, Одесса — артист оперы (лирико-драматический тенор). Заслуженный артист УССР (1956). Пению обучался частным образом. В 1913—16 пел в хоре Одесского оперного театра, солист театра в 1926—33, 1941—60 годах. Выступал также на оперных сценах Харькова (1926—27), Свердловска (1933—39). Первый исполнитель партий: Харлампия ("Кармелюк" В. Костенко, 1930), Инспектора ("В плену у яблонь" О. Чишко, 1931); в Свердловске — Пантелея Мелехова ("Тихий Дон" И. Дзержинского, 1936). 

④ Игорь Петрович Лещенко (1931 - 1978 гг.), сын Петра Лещенко от первого брака, балетмейстер Театра оперы и балета в Бухаресте. 

⑤ Опера «Запорожец за Дунаем» первый раз была дана 25 мая 1863 г. в Мариинском театре. Автор -Артемовский Семен Степанович, певец и композитор, пользовавшийся в 40-х и 50-х годах большою известностью на петербургской оперной сцене. Пению учился в Италии, по возвращении принимал деятельное участие в опере, одинаково хорошо исполняя как русские, так и иностранные оперные роли. Особенно хорош он был в опере «Москаль-Чаривник». В 1844 г. Артемовский пел в итальянской опере в Петербурге и имел выдающийся успех в «Дон-Жуане» и «Пуританах». Вместе со знаменитым певцом О. А. Петровым они были первыми исполнителями партий «Руслана» в опере Глинки при ее постановке в 1842 г. на сцене Большого театра. Артемовский написал оперу «Запорожец за Дунаем», которая благодаря незамысловатости сюжета и беспретенциозности музыки имела некоторый успех. (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Санкт-Петербург, 1890—1907) 

⑥Автор комедии «Сватання на Гончарiвцi» -Квитка-Основьяненко Григорий Федорович.Настоящая фамилия его — Квитка, псевдоним — Грицько Основьяненко. Квитка-Основьяненко Г.Ф. (18[29].11.1778—8[20].08.1843) - малороссийский писатель. Родился в родовитой дворянской семье. Был одним из издателей и редакторов журнала «Украинский вестник» (1816—17). Возглавлял профессиональный театр в Харькове. Был предводителем дворянства, председателем Харьковской палаты уголовного суда и др. Литературную деятельность начал в 1816 на русском языке. Первая комедия Квитка-Основьяненко «Приезжий из столицы, или Суматоха в уездном городе» (1827, опубл. 1840) по сюжету сходна с «Ревизором» Н. В. Гоголя. Пьесы «Дворянские выборы» (1829) и «Дворянские выборы, часть вторая, или Выбор исправника» (1830) развивали традиции Д. И. Фонвизина в русской сатирической комедии XVIII в. Дальнейшее усиление реалистических тенденций характерно для пьес «Шельменко — волостной писарь» (1831), «Шельменко-денщик» (1840) и др. Комедия «Сватання на Гончарiвцi» (1836) пользовалась значительным успехом и до сих пор идет на сцене. Кинокомедия «Сватанье на Гончаровке» (Оригинальное название - Сватання на Гончарівці) вышла на экраны в 1958 году. Режиссер: Игорь Земгано В ролях: Никита Ильченко, Нонна Копержинская, А.Ролик, И.Жилин, Николай Пишванов, Михаил Крамар, А.Райданов, Андрей Сова 

⑦ Николай Витальевич Лы́сенко [10(22).3.1842, село Гриньки, ныне Глобинского района Полтавской области, — 24.10(6.11).1912, Киев], украинский композитор, дирижёр, педагог, фольклорист, основоположник национальной музыкальной школы. В 1864 окончил университет в Киеве, в 1867—69 прошёл курс Лейпцигской консерватории по классу фортепьяно и композиции. В 1874—76 совершенствовался в Петербургской консерватории под руководством Н. А. Римского-Корсакова. Записывал и обрабатывал украинские народные песни, создавал хоровые коллективы, пропагандировал украинские народные песни. В 1904 на средства прогрессивной общественности открыл в Киеве Музыкально-драматическую школу (с 1918 — Высший музыкально-драматический институт его имени), где учились многие видные представители украинского искусства. Как композитор был убеждённым последователем «Могучей кучки» (См. Могучая кучка), претворял в своём творчестве реалистические принципы русской музыкальной школы на основе украинского фольклора. Создал около 20 произведений для музыкального театра, заложивших основу украинского оперного искусства, в том числе оперы — «Рождественская ночь» (2-я редакция 1882, Харьков), «Утопленница» (1885, Харьков, на сюжет «Майской ночи» Н. В. Гоголя); оперетту «Черноморцы» (1872). Огромную популярность приобрела его опера «Наталка Полтавка» (1889, Одесса, по И. П. Котляревскому), построенная на обработках народных песен. Вершина оперного творчества Л. — героико-романтическая опера «Тарас Бульба» (1890, поставлена 1924, Харьков, по одноимённой повести Гоголя). Сатирой на царское самодержавие явилась опера «Энеида» (1911, Киев, по Котляревскому). Творчество Л. протекало в различных жанрах. Автор цикла «Музыка к „Кобзарю»» Т. Г. Шевченко, включающего разнообразные вокальные жанры от песен до развёрнутых музыкально-драматических сцен; многих романсов и песен на слова И. Франко (в том числе гимн «Вечный революционер» — отклик на революционные события 1905—07), Л. Украинки, А. Олеся, М. Старицкого, Г. Гейне, А. Мицкевича, обработок народных песен, камерно-инструментальных произведений и исследований, посвященных украинской народной музыке.

Впервые Вера Георгиевна Лещенко узнала о господине Фуксе, прочитав опусы этого "летописца" о Петре Лещенко. Посмеялась и включила те писания Фукса в книгу своих воспоминаний, в главу "Почти анекдот". Смеялась бы и дальше, только не хотелось Вере Лещенко, чтобы о ее любимом судили по этим домыслам. Опубликовала "почти анекдоты" со своими комментариями. 
Вера Георгиевна была уверена, что уважаемые издательства подобных летописцев тиражировать не будут. Представляю, как огорчило бы ее издание книги Фукса. И кем? Издательством "Деком", которому она была так признательна за книгу о Петре Лещенко "Скажите, почему". Еще больнее было бы ей узнать, что своим появлением книга обязана ее редактору Максиму Кравчинскому. Максиму, который познакомил ее с главным редактором "Декома". Мне тоже жаль, что так случилось. Хорошо бы и Максим Кравчинский это понял. 
Об этом мои "мысли вслух". Об этом продолжение - рассказ Майи Розовой о ФУКСИАНЕ. 
Ольга Петухова 

"Почему в России пишут больше, чем читают?" 

В "Московских новостях" было опубликовано интервью с главным редактором журнала "Знамя" Сергеем Чуприниным, который затронул много болезненных и горьких тем. Говорил о литературе сегодняшней, издателях-бизнесменах и о том, почему в России пишут больше, чем читают. На больную на мозоль наступил, не могу не поделиться своими впечатлениями о недавно прочитанной книжонке, вышедшей в Нижнем Новгороде. 
Сегодня книжные магазины завалены мемуарной макулатурой. Выловить в этом болоте книгу, достойную внимания, очень непросто. Большая часть авторов – могла бы стать интересными объектами для психиатров и правоохранительных органов. Это люди с явно больной психикой: от мании величия до потери памяти. Для них закон, честность, хороший тон, культура, уважение к другим – пустой звук. Но их опусы не только издают, их еще рекламируют, награждая такими эпитетами, каких не удостоены признанные классики литературы. 

Тиражировать откровенное перевирание фактов из жизни известных, популярных не только в России музыкантов, певцов, художников, артистов, спекулировать их именами – занятие недостойное. Книга, действительно, написана «на ребрах» - «на ребрах» уважаемых людей. Впрочем, написана – громко сказано. Это компиляция историй от Фукса, уже несколько лет гуляющих в Интернете. 

Кравчинский в первом издании своего сборника «Русская песня в изгнании», взахлёб, от сознания того, что наткнулся на золотоносную жилу жёлтой сенсации, поведал историю певицы Майи Розовой. В том рассказе было много неправды. Майя не промолчала, появилось также опровержение в газете Нью-Йоркского журналиста Александра Гранта. И тогда во втором издании Кравчинским были сделаны поправки со ссылками на интервью Майи Розовой. Не знаю, принес ли свои извинения Кравчинский Майе Розовой, но легкий реверанс-извинение был сделан. Но вот новая книга и опять та же история звучит, 
но уже из уст Фукса. Как же насолила Майя Розова 
Кравчинскому, что он уже после опровержения вновь возвращается к той старой сплетне. Чтобы больнее было 
певице, в книге приводится, совсем ни к месту, фотография 
из личного архива Майи Розовой с подленькой припиской: «Гражданская жена певица Майя Розова…». Подобное сведение счетов не красит Кравчинского ни, как мужчину, ни, как редактора. 
Интересно, видели эту «пляску на своих ребрах» те, чьи имена упоминаются в этой книге? Что думают они? Впрочем, многих уже нет в живых. Фукс с Кравчинским на этом и спекулируют: на их домыслы некому ответить.

Далее читайте материал Майи Розовой "АЙСБЕРГ НЕБЫЛИЦ - 1 - 2 - 3

Я, конечно, осведомлена о выходе книги Рудольфа Фукса, c названием «Песни на «рёбрах», под редакцией Максима Кравчинскогo. А осведомлена потому, что однажды прочла забавную заметку, автором которой, был... Да, Рувим Рублёв, oн жe Рудольф Фукс. Заметка ошеломила меня безмерным содержанием несусветной лжи! С тех пор я занимаюсь коллекционированием некоторых интернет-материалов и по определению журналистки Ольги Петуховой, с удовольствием отношу их к жанру «Пособие для психиатров и правоохранительных органов». Впридачу, в одной из глав «на рёбрах» упомянули моё имя и сопроводили фотографией, хотя к описанным событиям я никакого отношения не имею. Как вы понимаете, я должна «ковырнуть» хоть самую верхушку этого айсберга небылиц и вкратце рассказать о главе, касaющейся только дорогих мне людей (которых уже нет в живыx) и меня.

Книге я дала своё название:

«ТAНЦЫ НА КОСТЯХ»

Г-н Фукс: «...Северный спел эту песню про Йозеля, а потом слышу, кто-то к этой песне дописал куплеты и поют её в ресторанах. Недавно в Нью-Йорке я решил замкнуть эту тему и дописал ещё один куплет, где Йозель попал на Брайтон. Хотя может кто-то ещё и продолжит... Песня действительно стала народной. Однако вместо славы и гонораров «добрый Йозель» однажды доставил мне немало хлопот. Подставил, гад, ножку...

За год до моего приезда в Нью-Йорк один молодой эмигрант из Риги, талантливый гитарист и большой профессионал записал и издал кассету своих любимых песен, где в числе прочих вещей спел мою, переиначив только Йозеля на Йозефа. Альбом пользовался успехом на Брайтоне и вскоре мне тоже довелось услышать свою песню в версии этого рижанина. (Я специально не называю его фамилию, пусть он будет просто Р. Кто в теме – и так поймёт, а зря трепать имя человека по прошествии стольких лет не хочу. Каждый из нас допускает в жизни промахи и необдуманные поступки, к тому же сегодня Р. Уже нет в живых). Исполнение его мне понравилось, но кроме эстетического наслаждения хотелось получить и заслуженный, как мне казалось, авторский гонорар. С таким вопросом я однажды подошёл к певцу. Беседы у нас, к сожалению, не получилось. Он и слышать ничего не захотел о моих притязаниях на хит. Тогда в качестве компенсации я стал тиражировать эту кассету и продавать её у себя в «Кисмете». Прослышав об этом, Р. натравил на меня русскую мафию...»

С самого начала скажу, что в своих комментариях я использую только факты, подтвеждённые другими, не заинтересованными источниками, а так же информацию, представленную самим Г-ном Фуксом и М. Кравчинским.

Г-н Фукс: «...Молодой эмигрант из Риги,(Гриша Димант) талантливый гитарист и большой профессионал записал и издал кассету своих любимых песен, где в числе прочих вещей спел мою, переиначив только Йозеля на Йозефа...”

Итак, я начинаю своё повествование с истории создания бeссмертной еврейской песни «Йосл», корни которой уходят в двадцатые годы прошлого века.

Йосл - Yossel - Josef - Джозеф - Йозеф. Песня была написана Сэмюэлом Стейнбергом (Samuel Steinberg) и Нелли Касман (Nellie Casman) в 1923 году для спектакля Еврейского театра - Yiddish Theater и исполнялась самой Нелли Кассман.

http://yiddishmusic.jewniverse.info/casmannellie/

Потом Сэмми Кан (Sammy Cahn) и Сол Чаплин (Saul Chaplin) перевели её на английский язык.

Предлагаю вашему вниманию несколько вариантов этой песни.

CОNNIE FRANCIS

ANDREWS SISTERS

И вот подошла очередь варианта, о котором я собираюсь рассказать по- подробнее.

Аркадий Северный

Г-н Фукс: «...Северный спел эту песню про ЙозЕЛЯ...»

Но, как вы слышали, перед исполнением песни Аркдий говорит, дословно: «А напоследок я хочу вам спеть старую песню, которая называется ЙозеФ». СТАРУЮ песню и... Аркадий произносит ЙозеФ, с Ф на конце (не ЙозеЛЬ).

Так что? Аркадий Северный тоже переиначил, как и Гриша Димант, не сказав ни слова об авторстве Г-на Фукса!?

Как стара была песня?

Из биографии Г-на Фукса:

«...К этому времени Рудольф Фукс сочинил уже немало песен - стилизаций под блат, которые после исполнения Северным в момент становятся народными. В их числе: ""Гимн менестрелей"", ""Вы хочете песен…"", ""Не лезьте, граждане, в поэты"", а также тексты песен на известные мелодии: ""Семь сорок"", ""Красавица моя"", ""Йозель"" и другие»

http://www.blatata.com/2007/08/31/rudolf-fuks.html

Из воспоминаний Г-на Фукса: «Среди написанных мною песенок есть одна особенно популярная — «Старый добрый Йозель», который никак не сострижет свою любимую мозоль. Именно Йозель, а не Йозеф, как стали потом петь. Так звали дядю моей жены. И мозоль у него была, и все об нее спотыкались. Вот я про это и сочинил песню. А изначально я знал с детства только припев: «С добрым утром, тетя Хая, вам пластинка из Шанхая».

Опечатка, или в оригинальном припеве, тёте Хае пришла не посылка, а пластинка из Шанхая?

http://www.shansonprofi.ru/archiv/books/book007.shtml

Возвращаемся к «Тёте Хае». Г-н Фукс с детства знал только припев? Значит припев был написан до рождения Г-на Фукса!

Теперь мы знаем, что, как оказалось, припев тоже не принадлежит Г-ну Фуксу!

Песенка «Йозеф» (по словам Г-на Фукса) стала народной. Мелодия становится народной или куплеты Г-на Фукса на эту мелодию? Но ведь мелодия была написана определённым человеком по имени Сэмюэл Стейнберг ещё в 1923 г и потому не относится к категории народных песен. Значит только стихи становятся народными. Но в таком случае чиновники из U.S. Copyright Office (примерно: Отдел по охране авторских прав США) или Library of Congress (Библиотека Конгресса), следящие за соблюдением авторских прав композиторов, поэтов, писателей и пр. (в том числе и авторов песни «Josef, Josef») должны потребовать у Г-на Фукса гонорар за использование Г-ном Фуксом мелодии Сэмюэлa Стейнбергa, не так ли? А вот автор припева «С добрым утром, тётя Хая», по справедливости, должен потребовать гонорар у Г-на фукса за использование его припева в песне о ЙoзеФе и за идею "посылок или пластинок из Шанхая для тёти Хаи», не правда ли? Но автор припева, понятно, мёртв (написал про Тётю Хаю до рождения Г-на Фукса) и потому Г-ну Фуксу уже не страшен.

Кстати, в моей истории вы найдёте несколько моментов, когда участники событий не могут опровергнуть небылицы Г-на Фукса, так-как уже ушли из жизни... Или никогда на белом свете не существовали!

На сайте http://all3mp3.net/sborniki/1372-rudolf-fuks-pesni-na-rebrax-2010.html мы читаем:

Рудольф Фукс - Песни на «рёбрах» (2010)

Из треклиста под номером 8:

8. Гриша Димант - «Тётя Хая» (муз. народная, сл. Р.Фукса).

Как мы теперь знаем, музыка написана Сэмюэлом Стэйнбергом в 1923 г и Г-ну Фуксу не принадлежит, припев про «Тётю Хаю» Г-ну Фуксу не принадлежит (был написан до рождения Г-на Фукса) Северный назвал песню старой и спел Йoзеф, а не Йoзель!

Заметьте, что оболгав Гришу в самой книге, в треклисте Г-н Фукс не назвал Гришу Диманта буквой «Р», несмотря на то, что Гриша натравил на него русскую мафию... Песня исполняется многими певцами, но Г-н Фукс выбрал наилучшее - Гришу Диманта! Можно беспринципно зарабатывать на имени Гриши Диманта и в то же время клеветать на него! Какое ещё определение можно дать этому двуличию? Решайте сами...

Мы на Брайтоне. Куплета про Брайтон в песне «Йозеф» я не знаю. Может и есть такой. Впервые песню о «Йозефе с Мозолью» услыхала в 1977 году, от Вадика Косинова, нашего барабанщика. Он уже работал с нами в кабачке «Садко», куда в 1978 году к нам пришёл Гриша Димант.

Гриша Димант и я. 1978 г. Кабачок «Садко».

Кассету с «Йoзефом» Гриша тогда не упоминал. Г-на Фукса в США ещё небыло, но он утверждает, что посетил США в 1977 г и встретился с Элвисом...

Элвис Пресли умер 16 августа, 1977 г и поэтому Г-ну Фуксу нужно было поспешить.

От 1977-го года у него осталось каких-то 6-7 месяцев. Тут самое время рассказать об Элвисе и памятных часах.

Ещё одна важная деталь. От чего умер Элвис знают даже не почитатели его таланта и потому смертельно больным на прощальную встречу с поклонниками перед смертью, как утверждает Г-н Фукс, Элвис на балкон не выходил.

Но Элвис мётрв и... Рассказать правду не может.

Замечу, что даже Владимиру Высоцкому в 1979 году не давали визу в Канаду!

http://v-vysotsky.narod.ru/vospominanija/Allen/text.html)

Хочу обратиться к любому человеку, пропущенному через мясорубку ОВИРа. Представьте себе: на дворе 1977 год. Разгар эмиграции евреев из СССР. Еврей с судимостью приходит в ОВИР и говорит: "Я получил приглашение от Элвиса Пресли, мне так-же прислали $1,500 (или $3,000 - имеются разные версии) на дорогу. Элвис смертельно болен и я желаю съездить к нему в гости в город Мемфис, штат Теннесси, что в США". Начальник ОВИРа отвечает: "Мы тебе дадим визу! Получай! Вот так мы наказываем евреев с судимостями, поддерживающих незаконные связи с иностранцами. Мы их отправляем в США в гости к Элвису!»

Чудеса!!!

Из интервью Г-на Фукса: «Сотрудник КГБ ахнул, когда при обыске моей квартиры на Петроградке увидел этот подрывной документ на английском языке...» (якобы письмо от Элвиса).

Три Версии Элвиса.

«Элвис». Версия №1 И я решил через знакомого моряка дальнего плавания послать письмо самому Элвису Пресли. На моем ломаном английском тех лет я поведал Королю о его широкой популярности среди молодежи Питера, намекнул о нашем подпольном рок-клубе и т.д. Адрес фан-клуба Элвиса я взял с оборотной стороны одной из его первых долгоиграющих пластинок.

http://www.dragilev.ru/blog/98.html

«Элвис». Версия №2. В начале 1960-х предприимчивый Рудольф Фукс отыскал почтовый адрес клуба поклонников Элвиса Пресли в Америке и с помощью своего друга, который ездил в командировку заграницу, отправил письмо с рассказом о любителях рок-н-ролла в далеком Союзе.

http://www.blat.dp.ua/rf/edison.htm

«Элвис». Версия № 3. Помню, как через загрантуристов послал письмо Элвису Пресли и на зависть всей «золотой молодежи» Питера, получил от Элвиса ответ. Сотрудник КГБ ахнул, когда при обыске моей квартиры на Петроградке увидел этот подрывной документ на английском языке!

http://www.blat.dp.ua/rf/ogonek.htm

Так кто передал Элвису письмо Г-на Фукса? Знакомый, что ездил заграницу? Моряк дальнего плавания или Загрантурист?

Только мастер клеветы и лжи может объяснить на что рассчитывает клеветник и лгун,

Вот несколько высказываний Джозефа Геббельса, министра народного просвещения и пропаганды III Рейха о лжи:

- Чтобы в ложь поверили, она должна быть чудовищной.

- Лгать можно лишь тогда, когда тебя определенно не поймают или поймают слишком поздно.

- Вымыслы целесообразны, если они не могут быть опровергнуты.

Часами, лично полученными от короля рок-н-рола, я начну эпопею поездки в Мемфис.

Взгляните на картинку:

«Часы, подаренные коллекционеру (Г-ну Фуксу) Элвисом Пресли в 1977 году в Мемфисе».

Фото: http://koptseva.ru/print.php/2008/08/03/krutoi-dorozhkoi-edisona.phtml

За 26 лет в ювелирном бизнесе, я, через лупу и линзы микроскопа, просмотрела сотни различных часов. Обратите внимание, на циферблате (где вместо цифр – имя ELVIS PRESLEY) под стрелками написано Valdawn.

The Valdawn Watch Company, LLC manufactures and distributeswatches and clocks. The company distributes watches under brands such as Adidas, Betty Boop, Elvis, Precious Moments, and LEGO. The Valdawn Watch Company, LLC is based in Little Ferry, New Jersey.

http://investing.businessweek.com/research/stocks/private/snapshot.asp?privcapId=6814915

Перевожу: Часовая Компания Valdawn - (LLC- Limited Liаbility Company– компания с лимитированной ответственностью, в данном случае за свою продукцию) по иготовлению и сбыту часов (в английском, watch - ручные и карманные часы, а clock– все другие, как настенные, настольные, будильники и пр.) под брендами Адидас, Бетти Буп (мултипликационный персонаж), Елвис, Незабываемые (драгоценные) моменты и ЛЕГО (компания по изготовлению различных игрушек) Valdawn базируется в Little Ferry, штат New Jersey.

Отдельно, для пущей важности, с внутренней стороны крышки часов Г-ном Фуксом (должна заметить, что довольно топорно) засунута картинка конверта диска Элвиса «Don't Cry Daddy», изданная RCA Reccords и никакого отношения к часам не имеющая. Цепочка часам не принадлежит - как вы видите, совершенно «из другой оперы» и просто наброшена на часы для «товарного вида».

A вот и сама картинка, приклеенная Г-н Фуксом к внутренней стороне крышки часов,

«подаренных коллекционеру в 1977 г, в Мемфисе»

Откуда Г-н Фукс фотку вырезал и почему именно эту? Загадка...

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Доказательство: Такие же точно часы, кoмпании Valdаwn, с фирменной цепкой и без топорно вставленной картинки.

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Оригнальный футляр и документ об аутентичности.

На верхней крышке имеeтся цветной (может эмалевый) портрет Элвиса с резным узорным ободком.

"""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Такие же часы крупным планом, опять таки, с оригинальной цепкой.

""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""""

Ещё...

"""""""""""""""""""""""""""""""""""

Задняя сторона таких же часов. Cделаны были в разных тонах - под золото или под золото с оксидацией (окислением) - это когда хотят придать изделию антикварный вид, или выделить резной узор. Стоят сегодня от $15 до $30 - в зависимости от степени изношенности и наличия атрибутов, как: футляр, паспорт, оригинальнaя цепкa и пр.

Но это ещё не всё. Г-н Фукс забыл упомянуть очень важную деталь: когда открываешь верхнюю крышку часов, звучит известная песня Элвиса «Love Me Tender». А может просто не знал о музыке, так как получил от Элвиса поломаные часы в подарок? Без оригинального футляра, паспорта, цепки и эмалевого портрета?

Глядя на часы коллекционера, я подозреваю, что на циферблате отсутствует стекло. Сравните с остальными и даже когда свет не падает на часы, то всё равно виден или слабый блик на стекле или преломление букв под стеклом. А может такая фотография. Но это известно только Г-ну Фуксу...

Имеются ещё фотографии этих часов, но я думаю, что и так понятно...

Продолжение следует