"Мы все одинаково грустные дети"
Мы все одинаково грустные дети
Мы любим кино и немного попкорна
Нам нравится жить, но на этой планете
Влюбленных снимают в безбашенном порно
Нам надо любить, без насилия, страха
И нам бы гулять в белоснежной долине
Но только от слез намокает рубаха,
Мечты обретают покой в формалине
Мы верим словам тех, кто лгал нам однажды
Мы делаем боль абсолютно невинной
Но эта планета терзаема жаждой
И мы в безнадеге, приходим с повинной
Мы все одинаково грустные дети
Мы любим кино и немного поп-корна
Нам хочется жить на счастливой планете
Где детям нет места в безбашенном порно.
"Ведьмы умеют плакать"
Февраль. Фонари как всегда утопают во тьме.
А в городе снег все такой же прозрачно-синий.
Ты чувствуешь слабость, но Мир вдруг отрезал: «Не смей!
Ты разве забыла, что ведьма должна быть сильной?»
Легла на ковер, потянулась, закрыла глаза.
… и так надоело во всем и всегда быть первой.
Гадала на принца, но Мир, усмехаясь, сказал:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть стервой?»
Полночи без снов, а с рассветом почти что без сил
Открыла глаза, ненавидя людей и утро.
Ты злилась на солнце, а Мир беззаботно спросил:
«Ты разве забыла, что ведьма должна быть мудрой?»
Дороги и тропы истоптаны черным котом.
А в городе дождь и промерзлая эта слякоть.
Шутила сквозь слезы, когда я напомнил о том…
«Ты разве забыла, что ведьмы умеют плакать?»
"Мы жили на крыше, не зная, что это опасно"
Мы жили на крыше, не зная, что это опасно
Ласкали губами продрогшие серые тучи
Танцуя как пламя, мы знали, что Боги прекрасны
Играя как ветер, мы знали, что боги могучи
Мы падали ниц, мы молили цветы распускаться
Мы ждали грозы, целовали иссохшую землю
Как бабочки пили нектар из священных акаций
И верили все как один, что природа не дремлет
Мы знали о рае не меньше, чем дождь о печали
Мы плавили солнце, ковали цветные металлы
Бежали за ветром, без ветра мы дико скучали
Теряли за вечностью день, за кварталом кварталы
Мы брали от жизни по полной, и чуточку больше
Летали под небом, срывали примерзшие звезды
Хотелось остаться на этой земле чуть подольше
Но люди пришли и из камня построили гнезда
"Искусство оригами"
Испить из озера Забвенья – не напиться.
Его простор обезображен берегами.
Летят бумажные измотанные птицы…
Какое тонкое искусство оригами.
Смотреть, как небо разрывает фейерверком.
Его простор обескуражен горизонтом.
Таким же образом, по нашим скудным меркам,
Ты в сотне лучших точно следуешь за сотым.
Признать, что душу разбирают на трофеи.
Ее простор обласкан грязными руками.
Когда душа взмывает ввысь бумажной феей –
Вот это высшее искусство оригами.
"Монолог Кая"
«Несчастная Герда… Одна…Как всегда одна.
Послушай меня, я ведь твой ненаглядный Кай.
Моя королева… она словно снег бледна.
Ну что же ты плачешь как дурочка? Привыкай!
Когда я ушел, дом мой стал ледяным дворцом
Я складывал вечность из грез, что плела не ты…»
Снежинки вонзались, калеча твое лицо,
И я упивался ничтожеством сей красоты
«Она мне подарит весь мир, а еще коньки…»
За спичками лезешь в карман… «Я сказал – не смей!
Вот что бы ты выбрала лес или, так, пеньки?
Я выбрал. И я остаюсь не с тобой, а с ней
Несчастная Герда… Тебе не дано понять….
Училась бы лучше у роз выпускать шипы»
А ты все стояла и молча смотрела в меня
И вдруг раскололась на искорки льда и пыль
"Бьешь по стеклу обнаженной рукой"
Бьешь по стеклу обнаженной рукой
Бросили? - Станешь гораздо сильнее.
Шрамы подарят тепло, и позднее
Сердце охватит блаженный покой
Я обниму, поцелую в висок
Будем глотать никотиновый ветер
Все, что нас держит этой планете
Можно сегодня забыть на часок
Город поплачет, а нам ни к чему
Нас не найдут на заплеванной крыше
Небо нас тянет все выше и выше
Только осталось понять - почему?
Ветер задумчиво падает вниз
Лезет руками под складки одежды
Так, чтобы мы, не теряя надежды,
Сбросили с крыши последний каприз
Кинемся прочь от любви, от тюрьмы.
Город простит нам разбитые руки,
Шрамы на теле, душевные муки…
Город поймет… он такой же, как мы.
Moscow77
