Осенний концерт художественной самодеятельности в честь очередной годовщины Великого Октябрьского Переворота был на носу. Программа утверждена, репетиции закончены, прогоны концерта перед ликами инспектирующих офицеров завершены. Ваш покорный слуга выступал на этом концерте в качестве барабанщика вокально-инструментального ансамбля «Бриз» (в миру – «Бурлачок») и чтеца политсатиры в стихах собственного сочинительства. И вот на последнем прогоне заместитель начальника факультета капитан 1 ранга Варганов углядел у меня изодранные до непотребности «хромачи». Дело в том, что вещевая служба Системы после моего поступления в 1978 г. не смогла выдать мне ботинки 46-го размера по причине их отсутствия на складе. На первые построения на плацу во время курса молодого бойца я выходил… в жёлтеньких гражданских штиблетах – плетёнках, предмете жгучей зависти одноклассников, парящих ноги в новеньких «гадах» на раскалённом асфальте плаца (о, эта бакинская жара-78!). Помню, как заместитель начальника училища контр-адмирал Кандалинцев на плацу долго и озадаченно разглядывал мою обувку, попутно выслушивая объяснения командиров всех степеней. «А на складах Каспийской флотилии ботинки большого размера есть?» - задумчиво, вроде как ни к кому не обращаясь, вдруг спросил он, и к вечеру моя «штиблетная» лафа закончилась: я был удостоен новеньких хромачей-чемоданов со складов Каспийской флотилии. Но яловых ботинок всё же не было, и я по специальному разрешению всегда щеголял в хромачах. И дощеголялся до осени 1979г., избив их за это время вдрызг как в «альма-матер», так и в бухте Казачьей в полку морской пехоты. Никакому ремонту моя дефицитная обувь уже не подлежала.
…Мрачно выслушав эту историю, Варганов прорезюмировал, что в таком виде я на сцену выйти не могу, и коротко бросил: «Пошли!». Не обременяя себя раздумьями, я поплёлся следом за ним, и через несколько минут мы уже были в кабинете главного тыловика училища полковника З…, сидевшего за столом, заваленным разными тыловыми бумагами. Придав мне поступательное движение в сторону стола лёгким прикосновением своей увесистой длани между моими лопатками, Варганов произнёс: «Держись за стул!» - и вдруг, ухватив за брючину, водружает мою ногу на стол тыловика, на все эти бумаги-приказы-накладные! Картина Репина: я, судорожно вцепившийся в спинку стула, стоящий на одной ноге - и с другой ногой лежащей на столе у полковника; Варганов, мрачно наблюдающий за реакцией полковника, и, наконец, полковник, с интересом изучающий протёртую на подошве моего ботинка дыру, через которую просматривается курсантский «карась» одного, естественно, с училищным плацем цвета и влажности. А на улице – дождик, лужи… Господи, как мне хотелось тогда куда-нибудь провалиться!
Кротко вздохнув, тыловик обречённо произнёс: «Опять ты, Витя, в своём амплуа…» - и осторожненько двумя пальчиками за брючину стал возвращать мою ногу в исходное положение. Я с готовностью помог ему в этом, резво убрав ногу со стола. Варганов, всё так же молча, опять схватил меня за брючину - и вернул мою ногу на прежнее место. Ещё несколько секунд они смотрели друг на друга, а я, испытывая дикий дискомфорт, пялился в окно. Опять вздохнув, полковник встал и, надевая фуражку, подсказал мне: «Ногу-то, курсант, всё таки убери…» Уловив лёгкий кивок Варганова, я утвердился на своих теперь уже двоих…
…И вот я вновь покорно иду уже за двумя старшими офицерами, шагающими в сторону училищного вещевого склада.
Начальник склада, мичман, сначала божился, что такого размера ботинок у него на складе отродясь не бывало. Будучи повторно отправленным в свои закрома на поиски, он уж очень быстро вернулся с двумя парами хромовых ботинок моего размера, радостно сообщив, что нашёл их совершенно случайно. При этом он источал в адрес начальства радушие и жизнерадостные улыбки, одновременно умудряясь испепелять меня взглядом. Варганов заставил меня примерить обе пары, одну, связанную шнурками, повесил мне на шею, вторую новую пару снимать запретил, а когда в припадке усердия мичман извлёк на свет божий ещё и офицерские полуботинки, забрал их у него и тоже отдал мне («скажешь, я разрешил носить»). Полковник – тыловик только укоризненно протянул: «Ви-итя…» - и махнул рукой. В финале Варганов в нескольких весьма убедительных фразах порекомендовал вспотевшему кладовщику мои старые ботинки держать на складе на самом видном месте и никогда их оттуда не убирать…
Когда я в новых хромачах, с полуботинками под мышкой и второй парой ботинок на шее появился в роте и в лицах рассказал о случившемся однокурсникам, их гомерический хохот долго сотрясал кубрик…

... Выйдя из кабинета начальника училища, в котором проходила мандатная комиссия, я счастливо улыбнулся: минуту назад контр-адмирал Архипов мне объявил, что отныне я - курсант КВВМКУ имени Кирова! Я направился прямёхонько в курсантское кафе "Океан", где и приобрёл пачку сигарет "Ява 100". Устроившись поудобнее за столиком в тени деревьев с видом на море, я торжественно закурил первую в своей жизни сигарету... (Баловство с ворованными в магазине сигаретами во втором классе школы, прерванное решительными действиями моей мамы с применением подзатыльников и нравоучений - не в счёт...)
Причина начала моего курительного стажа банальна: я сам себе дал зарок, что если поступлю в училище - начну курить. С высоты прожитых лет этот поступок выглядит глупо, тем более желания начинать курить я не испытывал никакого. Хотя с другой стороны - слово, данное даже себе, надо держать. Так или иначе, на следующий день я в компании с курящими новоиспечёнными курсантами уже изо всех сил дымил знаменитой "термоядерной" бакинской "Авророй": дорогущую "Яву 100" я неосторожно достал в курилке, и пачка сразу же закончилась...
... Прошло 28 лет. Позади долгая и нелёгкая служба, началась гражданская жизнь. И все эти годы прожиты с дымящейся сигареткой во рту: "Аврору" сменила "Прима", затем на долгие годы "свято место" занял знаменитый "Беломор" (фабрика Урицкого), затем тщательное перебирание различных сигарет с фильтром, заполонивших табачный рынок корчащейся в агонии страны, и, наконец, "Ява золотая красная". Ежесуточное потребление сигарет прочно укрепилось на 2-х пачках с тенденцией к увеличению... Крепкий и продолжительный сон стал проблемой. Стали мучать вроде бы беспричинные головные боли. Утром гортань буквально раздирает от противно-раздражающей боли, преславутый кашель курильщика разрывает лёкгие, про жёлто-коричневые зубы заядлого куряки промолчу...
И вот я стал готовиться к процессу под названием "бросание курить". Для себя я сразу определился, что поэтапное бросание - это самообман, и ничего более. Якобы надо переходить на более слабые сигареты, потом ограничивать их количество... жевать какие-то вонючие никотиновые жвачки... ходить к целителям- втыкателям в уши и в другие органы иголки... Полная ерунда! Я решил пойти другим путём: подобрать какую-нибудь дату или событие, которое грядёт впереди - и в этот день бросить курить. Автоматически выбирался Новый Год: во-первых, до него было ещё несколько месяцев и можно было долго продолжать курить (вот такой-вот самообманчик!), во-вторых, легко отсчитывать дни, недели, месяцы... и т.д. своего "подвига". Два Новых Года я ... забывал о том, что с 00.00 я должен был бросить курить. Большой беды я в этом не видел и с лёгкостью переносил бросание курить на следующий Новый Год. В этом году я понял, что так я буду обманывать себя очень уж долго, и стал искать другую "круглую" дату. Такая нашлась быстро: в том году мне исполнялось 45 лет. Красивая дата, хороший возраст... Итак, решение было принято: 25 апреля, в день своего рождения, я бросаю курить. Решил - и стало легко... и страшно одновременно: а сумею-ли?.. может, не стОит позориться перед собой?.. Перед знающими тебя людьми?.. Не скрою, всегда испытывал лёгкое...презрение.. что ли... к "вечно бросающим курить". Чем ближе подходила назначенная дата, тем становилось страшнее: курил-то я по- прежнему по 2 пачки в сутки!!!
24 апреля часам к 11 на работе у меня ВДРУГ закончились сигареты. Кляня себя за забывчивость (и жене мысленно досталось: это её обязанность убедиться, что муж ГОТОВ к выходу из дома), тут же начал лихорадочные поиски курева в столе, в барсетке, в карманах одежды в шкафу... Раздражала необходимость идти в ближайший магазин... И вдруг меня осенило: вот ОНО! Кончились сигареты- ну и хрен с ними! Как только я это ОСОЗНАЛ, мгновенно успокоился: ну не курю я, зачем заниматься поисками,идти в магазин?
Рабочий день заканчивался, к сигаретам я так и не притронулся. Пару раз ко мне в "курящий" кабинет заходили сотрудники, болтали, перекуривали, уходили... Они даже не замечали, что я с ними не курю! С интересом прислушивался к своим ощущениям - и вдруг сделал открытие: меня совсем не тянет курить! Руки "сами по себе" шарят по столу, по карманам в поисках сигарет. Ловишь себя на этом - и становится смешно!
Придя домой, сразу же обнаружил ... два блока сигарет, заботливо прикупленных женой... Возле компьютера в моей "берлоге"- вымытая пепельница и зажигалка... Та-а-ак... Приучил на свою голову!!! (Жене о своём решении бросить курить не сообщал. Вдруг не получится! Подтрунивать будет...)
Ложась спать, твердил как заклинание: "Только бы утром не забыть, что я бросил курить... Только бы..."
В общем, не забыл... Это и было утро моего 45-летия.
Итак, не курю уже скоро три года. Не курю под выпивку, не курю под горе, не курю с радости, не курю просто так... Первый месяц, выходя из подъезда, щурясь на солнце и оглядывая мир, автоматически шарил по карманам в поисках сигареты... Курить же не хотелось! И не захотелось ни разу! Привычка это, господа (и дамы!), вредная и прилипчивая привычка... И ничего более... И уши "пухнут" только тогда, когда у курильщика кончаются сигареты. У бросившего курить этого ощущения просто нет.
Подводя итог своему антиникотиновому опусу, выскажу немного, на первый взгляд, нелогичную мысль: а ведь я не против курения как такового! Ароматный трубочный табак... Сигара с непередаваемым вкусом... Хорошая сигарета после чашечки кофе... Это же божественное удовольствие! Вся беда в том, что правильно воспользоваться этим удовольствием большинству курильщиков не дано, ну а мне - уж точно. Ну не умею я "цивилизованно" курить, в чём признаюсь и очень сожалею! У меня эта "соска" изо рта не вынималась, уже давно не принося удовольствия, но ощутимо негативно влияя на здоровье.
Отрицательный эффект бросания курить: ощутимый набор веса из-за перенастройки обмена веществ в организме. Через год после бросания этот чёртов обмен должен был вроде сам нормализоваться. Правда, ещё есть спортзалы, утренние пробежки... В общем, не так страшен чёрт, как его малюют!!! Это ерунда по сравнению с общим улучшением самочуствия, восстановлением хорошего сна, отутствием болей в бронхах и т.д.

P.S. Четыре года назад похоронил бывшего сослуживца, ровесника, тоже бывшего кап.2 ранга и зам начальника штаба, уволившегося из войск на каких-то пару-тройку месяцев раньше меня. Причина - рак лёгких. Наши кабинеты в штабе были рядом. А в кабинетах - пепельницы, переполненные окурками...

«Под чужим именем, или Его знали только в лицо» (с прологом и эпилогом).

(Драма в 3-х частях).

Пролог.

В 1980 году 4-е курсы штурманского факультета Каспийского высшего военно-морского училища им. С.М. Кирова пользовались повышенным вниманием командования ввиду повышенного же расп@@дяйства вышеозначенных курсов, а посему ночные проверки наличия курсантов у них проводились с завидным постоянством. Такими полумерами курсанта - кировца удержать в пределах Системы было бесполезно, находили выход из этого положения следующим образом: с младших курсов приводили «варягов», которые добросовестно ночевали вместо ушедших в самоход, и при подсчёте по «головам» общее количество курсантов сходилось. Подобные же проверки на 1-2 курсах были большой редкостью.

Часть 1-я. «Облом».

Надо сказать, что 13 «Аз» (в последствии 14, 15) была моей «родной» ротой: я играл в вокально-инструментальном ансамбле этой роты и в ней же 1-3 курсы учился мой брат, Иванов Борис. Посему я там ночевал частенько, благо наши старшины были из этой же роты и зачастую сами же предлагали мне отправиться на «ночлег» к моим друзьям. Мне это нравилось, постольку поскольку вольница была ещё та: телевизор после отбоя, чаёк всегда были обеспечены, да и винишко-пивко были далеко не в диковинку.
Итак, в очередной раз я оказался на ночь в «родной» роте (в жилом корпусе над кафедрой тактики морской пехоты, 2-й этаж). Отношение ко мне было всегда доброжелательное, поэтому вдоволь наговорившись, накурившись и напившись чаю, далеко после отбоя улёгся в коечку, где мы с соседом по койке Эриком, клавишником нашего ВИА «Бурлачок», продолжили «светские» беседы. Надо сказать, в этот раз я был «Валерой Лебедевым».
Прозвучавшее на площадке дневального «Дежурный по роте – на выход!» никого не заинтересовало, брожения «туда-сюда» продолжались, так как в связи с курсовым проектированием разрешалось работать и ночью в ленкомнате, а дневальному для работы выставлялся отдельный стол на площадку дневального. Несколько человек поднялись и потянулись в сторону гальюна-умывальника: друзья «самоходчиков без прикрытия» начали изображать «броуновское движение» для затруднения подсчёта количества курсантов. Однако фраза, прозвучавшая строгим офицерским голосом на площадке дневального, заставила меня насторожиться.
- Где ваш курсант Лебедев?
Я мгновенно принял «позу спящего курсанта» - и затих. Краем глаза наблюдаю: в роту заходит старпом, дежурный по роте, старшина роты (Ходасевич) – и все направляются ко мне.
Дежурный (тихо-тихо, мол, люди отдыхают, почти с умилением).
- Вот он. Спит…
Старпом (строго).
– Поднимите Лебедева.
Дежурный (ласково потряхивая меня за плечо).
- Валера-а… Лебеде-ев…Встава-ай…
Я (сонно причмокивая, переворачиваясь на другой бок и накрываясь с головой).
– Бу-бу-бу – не-бу-буебу…
Дежурный (беспомощно разводя руками, жалостливым голосом).
– Да спит он, тащ капитан 2 ранга. Жалко будить…
Старпом (ехидно).
– Поднимайте, поднимайте…
Дежурный (полушёпотом, слегка теребя одеяло).
– Валера-а… К тебе пришли…
Я «очумело» приподнимаю голову, пару секунд «разглядываю» фигуры в темноте и выдаю самый подобающий в данной ситуации и в ДАННОЙ РОТЕ перл.
- Что вы тут – ох@@@ли все? На часы посмотрите. – И опять зарываюсь с головой в одеяло.
Старшина роты (бесцветным голосом).
– Вставай, вставай…
Сажусь на койке, «тяжело просыпаюсь, начинаю осознавать реальность».
- Во, бля… ЧЕГО случилось?
Старпом (наклонившись и приблизив лицо вплотную – разглядывая-обнюхивая).
- Вы – Лебедев?
Я (недоумённо- вопрошающе).
- Когда засыпал, был ИМ… А в чём дело?
Голоса «группы поддержки» из темноты ротного помещения (ночное освещение здесь было изжито как класс).
- Валера, что случилось?!.
- Да спать дадут когда-нибудь?!!
- Валера, пошли ты его на х@й!!!
Достав спички, старпом зажёг одну и подсветил мне лицо. Душа моя провалилась куда-то к яичкам. В колеблющемся пламени спички наши глаза встретились, несколько секунд, не мигая, мы в упор смотрели друг на друга. И вдруг в его взгляде я заметил неуверенность! «А в лицо-то он Валеру не знает»,- подумал Штирлиц (я, стало быть).
«Жаль, что не знаю его в лицо».- наверняка подумал старпом.
Старпом (уже не очень уверенно).
- Так Вы по прежнему утверждаете, что Вы – Лебедев? Дайте Ваш военный билет.
Я (вопросительно и с надеждой глядя на старшину).
- Что за фигня? Военник в конторке в классе, что – я его с собой таскать буду? (Прим.: именно там в нарушение требований, как правило, хранились военные билеты у старшекурсников).
Старпом вопросительно взглянул на старшину.
Старшина роты обречённо молчал...
Дежурный по роте мелкими-мелкими шагами беззвучно протопал на площадку дневального – и там затаился. Неотвратимо приближался момент истины с далеко идущими оргвыводами. И не только для меня, соответственно…
Старпом (выпрямляясь, решительным голосом).
- Так, всё ясно! Одевайтесь, я Вас жду на площадке дневального: пойдём к дежурному по училищу выяснять, кто Вы есть такой. – С этими словами он и старшина вышли из ротного помещения, оставив дверь открытой. Голоса с площадки дневального не давали мне повода усомниться, что меня действительно ждут, и, судя по всему, с нетерпением.
Все затихли, включая «группу поддержки». Пока я медленно (а куда спешить-то УЖЕ, блин?!) натягивал на себя робишку со СВОИМ боевым номером, вокруг столпились «сочувствующие».
- Да-а… Валеру, судя по всему, повязали…
- Что делать-то будешь, Геша?
Заходит старшина и подтверждает вышесказанное.
- Валеру видели в городе, позвонили дежурному по училищу. Вот и фиксируют его отсутствие. А тебе, Геша, только один совет: вали отсюда любым способом, пока ты не опознан, а каким – не знаю. В старшинскую испить чайку старпом не заходит, ждёт тебя.
Далее события развивались следующим образом. Кто-то, позёвывая и почёсывая живот, вышел на площадку, «случайно – механически» закрыв за собой дверь, и присоединился к оживлённой дискусси курсантов со старпомом на все темы, на которые был способен пытливый курсантский ум – лишь бы отвлечь его внимание от моей персоны. Едва дверь закрылась, «группа поддержки» ринулась к окнам с целью предоставления мне пути для бегства: высота второго этажа не могла в этих условиях считаться серьёзным препятствием. Окна были наглухо заколоченными, но, к счастью, в одном же был «фальш-гвоздь», т.е. практически одна шляпка... Я с разбега выпрыгнул в предупредительно распахнутое окно – и растворился во мраке моросящей осенней бакинской ночи.

Часть 2-я. «Беглец».

Приземлился я в размягчённый ночным дождиком грунт клумбы за жилым корпусом. Благодаря местного Аллаха за то, что не попал на асфальт, перебежал аллею и нырнул в подъезд своего жилого корпуса, что возле общежития 5-курсников, в последствии отданного под общагу иностранцам. Дневальному 3-го курса на 1-м этаже на бегу крикнул: «Здесь НИКТО не пробегал…» - и ломанулся к себе на 3-й этаж (второй этаж пустовал). Проскочив в старшинскую мимо оторопевших дежурного и дневального своей роты, выпалил, задыхаясь.
- Валеру… Лебедева… взяли… старпом… меня…видел … в лицо… не узнал…
Команда нашего старшины Витька Богдулина была кратка, точна и поражала своей логикой.
- В койку!
На ходу раздеваясь, на секунду остановился возле дневального – и О, БОЖЕ!!! По трапу – в старшинскую – и мне под ноги тянулись грязные следы по свежевымытой палубе. Мои следы с той самой клумбы, что минуту назад спасла мои ноги! Теперь я эту клумбу ненавидел. Дневальный (Толя Сазонов, он же Газон ЗасеЯн) врубился мгновенно: через пару секунд со шваброй наперевес огромными скачками он уже нёсся на первый этаж , что бы в буквальном смысле слова замести мои следы.
Нырнув под одеяло, я с волнением ждал дальнейшего развития событий. Прошло уже около получаса – и никаких погонь, построений, вглядываний в лица курсантов!.. Я уже шёпотом поведал подошедшему старшине подробности произошедшего, уже стал засыпать, как вдруг услышал повторно за сегодняшнюю ночь.
- Дежурный по роте, на выход!
Опять- таки притворившись спящим, наблюдаю: в ротное помещение заходят старпом, дежурный и старшина. Молча проходят вдоль рядов идеально заправленного обмундирования, задумчиво разглядывают действующее ночное освещение, о чём- то тихо переговариваются на выходе (всего я не расслышал, до меня доносились лишь обрывки фраз старшины типа «Что Вы говорите!... Да не-е-ет, что Вы… Неужели такое возможно?.. и т.д.), после чего все удалились, и я провалился в глубокий заслуженный сон. Сон, который уже не мог потревожить шум через стенку: соседнюю 12 «Аз» строили в большом проходе для поисков МЕНЯ. А всё потому, что в отличие от нашего свежевымытого трапа с площадкой дневального и действующего ночного освещения у них на площадке дневального была грязь и в ротном помещении темень – хоть глаз выколи!
Делаем выводы, господа, делаем выводы…
На следующий день во время захода курсантов- штурманов в столовую старпом стоял в дверях и пропускал всех по-одному, вглядываясь в лица. Мне в этот день пришлось пожертвовать завтраком и обедом. А во время перехода на ужин уже новый старпом стоял где ему и положено – на плацу.

Часть 3-я. «А в это время ТАМ…»

После моего резвого прыжка в ночь события в 14 «Аз» роте развивались следующим образом.
Рассказав очередную байку о 15-бальных штормах и звёздах величиной с кулак, старпом вдруг встрепенулся.
- А где этот… как его?.. Ну… Лебедев? Что, ещё не оделся?
В него «недоумённо» вперились пар 10-12 курсантских глаз.
- А он стоял, стоял, слушал Вас… и пошёл!..
- Куда пошёл?!! Кто он такой?!!
- Да вниз пошёл… И хрен его знает – кто он такой…
И «благодарные» слушатели, позёвывая, побрели к своим коечкам с чувством выполненного долга.
Старпом, невнятно матерясь, побежал вниз...

Эпилог.

Будучи на 4-м курсе, сдаю экзамен по теории устройства и живучести корабля. Надо сказать, во время прохождения курса я частенько ловил на себе задумчивый взгляд одного из преподавателей, капитана 2 ранга …(фамилию запамятовал). Закончив ответ, вдруг получаю дополнительный вопрос.
- А ТОГДА – это были Вы?
- Конечно… нет! – и я широко улыбнулся.
- А каким образом Вы тогда… исчезли?
- Через окно, товарищ кап.2 ранга, через окно…
Мы оба расхохотались. Получив свои заслуженные 5 баллов, я вышел из аудитории.
P.S. Чем эта история закончилась для Валеры - не помню. Может, расскажешь, Валера?


Эрик, наши дни, Хадера (Израиль):

Геша, родной ты мой я естественно подтверждаю твой рассказ про Валеркин самоход, твой прыжок из окна и т. д. Валере я передал привет от тебя еще до того как ты написал эту историю…

Воспоминание детства.
... Помню, как полковник – весь в портупеях, в полевой форме, с пистолетом в коричневой кобуре - обещал перевешать на стволе самоходки весь экипаж, выстроенный перед ним «во фрунт», если они через сутки не приведут машину в порядок и не догонят подразделение. Полковник очень сильно ругался матом. Я стоял рядом и боялся за солдат. А самоходка валялась на боку в речке через дорогу прямо напротив дома моей бабушки в деревне. Перепутали поворот, повернули на колхозный мост, провалились... Танками вытащили таки её в поле. А мы, пацаны, вылизали-вычистили её изнутри идеально. Боеукладка была на месте, с восторженным страхом протирали тряпками такие огромные и красивые снаряды за возможность нахлобучить танковый шлем... К вечеру самоходки на поле за речкой уже не было. Самоходка была как в фильме "На войне как на войне". Да и полковник, судя по всему, был ещё воевавший в Великую Отечественную… Я ещё долгие годы никак не мог понять, как офицер может вот так материться!
Не понимал… до тех пор, пока сам не стал офицером.