кажется всё может спасти религия, никаких вытсегов и стеба, упраздним безумие, просто потроим небольшую деревянную церковь, с белой башенкой. Я буду писать церковные гимны и мне всё простят.


я не знаю зачем и по какой причине на меня снова наваливается гулкое, пустотелое отчаяние, как ведро на голову надевает мне вся эта дрянь. Есть простое слово- переугарел, но я думал, что подходить под эту категорию могут только люди отхватившие себе топором кисть или как минимум сбрившие брови. Я же просто пресная, амеба комнатной температуры, в которой как круги на воде разворачивается гнилостное беспокойство. Девочки напугали.
Монитор должен моргнуть голубыми и совершить перезагрузку, печально ухнув. Ни одной здоровой проблемы у Ромы. Ни одной материальной или хоть сколько нибудь достойной. Но чем меньше заноза, тем оно и сложнее. Надел знамена, при как хочешь, коли ты герой. И уже нет вовсе ни единого уха, потому что это даже не дело ушей. Я вообще хуй пойму чье это дело, то ли зрение подводит, то ли гормоны, делом займись, слыш, э!
на каждый этап своей шикарной биографии, ты обязан придумать способ творческой реализации, а то пиздой накроешься.



когда я трезв я муму и герасим, мама, а так я война и мир
— Дай сигарету. Что ты куришь?
— «Pall-Mall Light».
— Лоховские сигареты.
— Да иди ты!
— Только лохи курят «ПэлМэл».
— Значит, я лох.
— Пацаны курят «Мальборо» в серебряной пачке.
Время теряет смысл, потому что ты и не отдыхаешь даже, а просто пришел посмотреть как у них тут всё, да и забыл кто ты такой. Кирпич цвета солнца, слишком много правды, если верить себе – то всё истинно.
В начале было 29ое, 20 футболок, 2 торчка, шесть машин и пачка ПэлМэла – по две сигареты на каждую остановку, плюс одна, которую выкинул, в канализационную решетку, зайдя на заправку, да ещё какое-то нечетное количество около той православной типографии. Все всё понимают, а те кто понимают недостаточно, почему-то просто хорошие. Мы не берем в машину парня, потому что он кажется нам слишком черным, а вместо Борзова слушаем какой-то древний быдлятский клубняк, мы засыпаем с Димой в машине, несмотря на то, что он за рулем (3:1 – барса милан?, два горшка с алое, Анапа –Питер, беговая девочка, никаких наркотиков) мечемся между полос, а потом я раздраженный в разных местах жду троллейбуса.
Все хорошие, но на выставке хочется отвернутся и сделать что-нибудь гадкое, когда Алфиня скачет своим грузным телом вокруг своего стенда, делая сердечко ладонями, а на курском мы три раза отшиваем бомжа, он возвращается и читает нам Есенина так, что приходится пожать ему руку.
Мне начинает нравится. Поток машин такой бодрящий, что Саша все время спрашивает – что же делают все эти люди? – аккуратно, Саша, говорим мы, а то вдруг окажется, что все из дела связаны с тобой. Я вдруг резко проникаюсь ненавистью ко всем студентам МГУ, а это очень бодрит. Молодой прыгун с трамплина первый раз прыгает с трамплина.
По кутузовскому мы ходим молча, потому что моя голова так плотно набита словами, так плотно, что они не пролазят через рот. Нет, я даже могу считать дни, я помню, что в брачное утро мы видели Padla Bears, но он матюкался и митинг разогнали. Мы не виделись три года, а она открывает дверь завернувшись в полотенце, а вместо «привет» говорит «поставь чайник». У меня есть талант, но нечего есть.
Ещё вчера было немного изысканных угроз и хачик на девятке, который долго пялился на нас сквозь тонированное стекло, перед тем как выйти.
Время тянется как жвачка, всё длиннее и всё тоньше, скоро совсем порвется. Вечером нам в клуб, кидаться лифчиками, пить текилу, брать автограф и влюбляться в нос. Чудесно. Мои сигареты кончаются очень быстро, приходится брать любезный и заботливый Dunhill.
Москва красивая как сосиска.
Мне жарко, я потею и загораю.
Потом мы ищем дорогу домой, демонстративно допиваем пиво под лубянкой
Рома, что ты делаешь?
Я открываю зубами пакет молока на Пушкинской.
Я ем банан, чтобы меня отпустило.
Я боюсь, что мы опять расстаемся так нелепо, будто бы завтра встретимся.
Ночью мы слушаем много хип-хопа, Кирюша танцует одним только тазом.
Утром я покупаю Marlboro и еду домой.