Твои поцелуи бабочками опускаются на мои плечи… Холодный воздух склепа
разрезает твоё теплое дыхание. Мрачные, леденящие камни усыпальницы
давят на душу – я обездвижена, окована холодом. Мерно горят свечи,
словно стражники покоя, и ни единый порыв ветра не тронет их
величественного пламени.
Я знаю, что я умру здесь, но это только начало – начало моей вечности..
А вечность – она непредсказуема, ведь это лабиринт идей и мыслей всех
тех, кто обрел покой, и выхода из него нет. Я делаю свой последний вдох,
в легкие врывается боль, ведь воздух обжигает изнутри жидким азотом. Но
я еще жива, и доказательство этому всё та же боль – теперь уже от лезвия
ножа, которое ты с особым наслаждением вонзаешь мне под лопатку…
Я чувствую, как он миллиметр за миллиметром рвёт мою плоть изнутри и
боли уже нет. Не ощущаю ничего – ни холода склепа, ни твоих поцелуев.
Будто всё остановилось. Мой последний выдох в этой жизни – и словно
каждая клетка моего тела разорвалась пополам! О, вот что значит – адская
боль… Всё тело свело судорогой, словно меня перемалывали в огромной
мясорубке с тупыми ножами…
Боль прекратилась так же внезапно, как и началась. Я оправилась от этих
ощущений и повернулась к тебе чтобы понять, что произойдет дальше.
Блики свечей играли свою симфонию на твоём лице. Ты подхватил моё
бездыханное, но всё еще теплое тело на руку и выдернул из спины
жертвенный нож. Я же почувствовала как он в последний раз прошелся
холодом по этой свежей ране.. Я посмотрела на тело, потом на себя – сама
я была полностью обнажена и светилась изнутри каким-то мертвенным
светом. Я попыталась что-то сказать, но не смогла издать ни звука –
будто бы голосовых связок никогда и не было. Я была будто в коконе, весь
мир был изолирован от меня, но только не я от этого мира. Я видела,
слышала, я даже осязала – тем телом, которое сейчас было мертвым. Теперь
не стало порога боли, теперь был только мир чувств и они не могли быть
лишними…
Я стояла посреди усыпальницы и могла только наблюдать за продолжением
ритуала и за тем, что мне предстоит почувствовать. Ты уложил мой труп на
одну из плит, служившую видимо алтарём – озноб прошелся по моей спине…
Касаясь моего тела так бережно, будто я очень чутко сплю и любое
неосторожное движение вырвет меня из мира грез, ты будто знал, что я
сейчас наблюдаю за тобой. Твои руки развязали тесьму плаща на теле той,
кем я осталась наполовину.
Его края скользнули по еще теплой, но уже не моей коже и упали по обе
стороны плиты, открывая взору всю прелесть девственного тела. Белая шея,
мягкая грудь с небольшими точёными сосками, живот, который так и манил к
лону, прикрытому легким пушком, аккуратные ножки с миниатюрными ступнями
– даже мертвой я была желанной… Рассматривая себя со стороны я не
заметила, как ты подошел к одной из свеч, снял ее с подсвечника и
вернулся к алтарю. Перевернул мои руки запястьями вверх – твоё
прикосновение было просто обжигающим.
Взяв в правую руку нож, ты сделал продольные надрезы на моих запястьях,
и хотя визуально на мне самой это не отражалось, я снова почувствовала
острие, разрывающее мои руки. Затем ты проделал то же с моими
щиколотками. Мне казалось, что сейчас мои ноги подкосятся и я рухну на
каменный пол, силы покидали меня. Разведя мои ноги в стороны, ты
приставил рукоять ножа к лону и я почувствовала, как холодная бронза
коснулась моих нижних губ. Из ран на спине, руках и ногах сочилась бурая
кровь, ей был перепачкан весь алтарь. Ты переложил свечу в правую руку и
наклонил ее над телом. Горячий воск срывался большими каплями и падал на
грудь, доставляя мне странную смесь ощущений. Там, где должна была быть
боль, было наслаждение…
Рука со свечой перемещалась вдоль тела, оставляя за собой восковые
следы: от правой груди она перешла к животу, и мой пупок залило воском,
затем она медленно двинулась к левому соску, от него к правому боку,
затем к левому и вернулась в исходную точку.
Впервые я познала чувство вожделения, я еще чувствовала рукоять ножа и
мне ужасно захотелось почувствовать её в себе, но я никак не могла
подействовать на ход ритуала. Мне хотелось крикнуть: «Сделай это! Я
больше не могу терпеть!» - но из моих уст не вышло и жалкого хрипа. А ты
тем временем заливал воском раны в моих руках и ногах – от этого жара
моё желание возросло, и разные мысли пронеслись у меня в голове. Я
хотела подбежать к своему телу и вонзить рукоять ножа в холодное, но
изнывающее от страсти лоно, одновременно с этим я хотела упасть на пол и
терпеть это наслаждение – но я не могла совершить ни то, ни другое. Я
могла лишь парить в сантиметре от пола и наблюдать за происходящим.
Ты взял рукой лезвие ножа и я закрыла глаза в предвкушении самого
желанного действия. Я чувствовала, как холодный металл касается моей
шеи, рукоять скользит по ложбинке между грудьми , холод контрастирует с
теплом остывающего воска на животе… Всё ниже и ближе к цели, вот он
описывает круг у моих бедер и… исчезает? «О нет!» - пронеслось в моей
голове, но только я хотела открыть глаза, как этот холод резко, прорвав
последнюю преграду, вонзился в моё естество… Я чувствовала, как принимаю
в себя этот жезл страсти, теперь я поняла его истинное назначение.
Он разрывал своим холодом изнутри мою – нет, уже не плоть, уже душу,
погружаясь сантиметр за сантиметром, он пронзал мою душу.. Моё лоно
приняло его весь, и снова внезапно всё оборвалось. Я открыла глаза, и
увидела своё остывающее тело, перепачканное кровью и воском, между моих
бедер поблескивало острие ножа. По ним также тонкой струйкой стекала
первая кровь. Ты стоял у изголовья трупа и шептал какие-то непонятные
мне слова, хотя они казались мне такими знакомыми. Рукоять начала
невыносимо жечь льдом, и мне хотелось продолжить эту сладкую пытку, но
ты не спешил делать это. Ты взял своей рукой мою грудь, в другой руке я
успела заметить гвоздь… оттянув мой сосок, ты резко проткнул его
насквозь – и снова волна наслаждения прокатилась по мне.
Я вновь закрыла глаза. Прикосновения твоих живых пальцев были слишком
горячи для моего мертвого тела. Мне даже показалось, что я содрогнулась
после того, как мой второй сосок принял сталь гвоздя. Через секунду я
ощутила, как рукоять начала двигаться внутри меня, вонзаясь снова и
снова в мертвую разгоряченную плоть. Я уже не понимала, где я и где моё
тело, всё моё естество слилось для того, чтобы чувствовать, как толчки
рукояти питают меня наслаждением. Ты держался рукой за острие, и я
чувствовала, как она лижет огнем мои нижние губы с каждым новым толчком,
с каждым разом всё горячее, а клинок всё с большей силой врывался в
меня, всё чаще и чаще… Грудь изнывала от сладкой страсти, я чувствовала,
что близка к завершению, моё лоно обхватывало рукоять всё туже, темп
ускорялся – в полном изнеможении я вскрикнула! И провалилась в небытие…
Я открываю глаза. Ты стоишь у моего изголовья и снова шепчешь слова на
непонятном, но уже родном мне языке. Я лежу на алтаре – теперь уже я
вся, соединенная страстью воедино. Ты вытаскиваешь из моих грудей
гвозди, ножа уже нет во мне. Раны в теле ноют, но не болят. Они как
будто напоминают о той силе страсти, способной меня оживить. Свечи горят
всё так же – бездвижны немые свидетели порочного ритуала…
Вытянув руку над моим лицом, говоришь вполголоса:
– Посвященная, и имя тебе будет Луиза.
Жестом велишь мне подняться.. Встав с алтаря, накидываю на теперь уже
своё тело плащ и мы направляемся к выходу. Старое заброшенное кладбище
освещает полная луна. Я рассматриваю причудливые тени от могил и
крестов, отметив, что ни я, ни мой спутник теней не отбрасываем. Мы идем
по дороге, залитой лунным светом. Прочь по мертвой дороге в новую
жизнь.
