- 9 -
Эд уселся на кровати и о чём-то задумался. Наверняка о брате. Сомнений в этом у шамана не было. Казалось, ни о чём другом алхимик никогда и не думает. Ещё раз пристально посмотрев, Аширу снова достал аптечку и вынул бинт.
«Черт, такие раны нельзя оставлять открытыми. Как я сразу не подумал об этом».

Подойдя к Эдварду вплотную, он поднял его руки и принялся бинтовать изрезанную грудь. Элрик безучастно смотрел в сторону, полностью погрузившись в свои мысли. Молчал и Аширу. Говорить как-то не особо хотелось.

***
- Почему?
- Я не хотел, чтобы ты умер.

***
Алхимик застыл, словно громом поражённый. «Я не хотел, чтобы ты умер». Всё это время Эдвард был уверен в обратном. Он думал: то, что шаман не убил его, связано исключительно с тем, что он проклятый садист-извращенец, которому просто нравится животный грубый секс, нравится чувствовать его, Эда, боль. Но перед глазами всплыл другой образ. Он - лежащий на руках у Аширу, тот судорожно прижимает его к себе, а на щеках слёзы.

Он поднял глаза: Хаосит сидел к нему спиной, подбрасывая поленья в огонь. В комнате становилось тепло, но Эд почему-то дрожал. Аширу поднялся и пересел на кровать. Элрик неуверенно посмотрел на него. Ожидать можно было чего угодно, но не такого: шаман осторожно обнял его, притягивая к себе, и прошептал:
- Не бросай меня больше, не надо.

Странно прозвучали эти слова. Будто он и правда боялся потерять свою «игрушку». В голове вертелось много мыслей. Слишком много. Эд опустил голову ему на плечо и, улыбнувшись, так же тихо ответил:
- Куда я от своего хозяина денусь?

Аширу взял его за подбородок и заглянул в глаза. Жёсткие, холодные, но не как обычно. Эд не мог оторваться от них, к горлу подступил ком, он сглотнул. Битва взглядов продолжалась недолго. Хаосит провел большим пальцем по щеке Элрика и встал. Только тогда алхимик смог выдохнуть. Заставив свой голос не дрожать и всё так же глядя на шамана, он сказал:
- Тебе отдохнуть надо...

Тот кивнул и начал стаскивать с себя одежду, аккуратной стопкой складывая на скамейке, а алхимик всё сидел, завёрнутый в одеяло, и смотрел на него. Затем Аширу забрался в кровать, резко дёрнул Эда к себе, обнимая, и положил голову Хаоситу на плечо.

- Спокойной ночи, - сказал шаман и щёлкнул кнопкой выключателя.

Комната погрузилась во тьму. Слышалось потрескивание дров в печке и тихое дыхание Аширу.

***
Утро ворвалось в сонную комнату тусклым, но всё-таки светом. Шаман проснулся, разбуженный им и... мирным сопением Эда на своём плече. Аширу отметил, что, наверное, пролежал так всю ночь, потому что рука затекла.

Осторожно вынув руку из-под светловолосой головы, он переложил Эда на подушку и выскользнул из постели. Надев штаны и ботинки, он перекинул полотенце через плечо и привычно пошёл на улицу умываться.

Выйдя из сторожки, Аширу сразу заметил сидящего у стены Духа. Посмотрев на него с минуту в упор, шаман произнёс:
- Он ещё спит, можешь за него не волноваться, теперь это моя забота. И, это… иди в дом.
Не дожидаясь ответа, он развернулся и направился к бочке. За ночь она снова замёрзла. Проломив корку льда, Аширу добрался до обжигающе холодной воды и стал умываться. Ежась и вздрагивая от холода, он услышал краем уха, как скрипнула дверь.
Он наскоро вытерся и направился в желанное тепло убежища. Ала возле стены уже не было.

Завтракали молча. Быстро расправившись с едой, Аширу сдержанно поблагодарил Ала и отправился мыть тарелки.
- Одевайся, у нас тренировка.

***
- Может, всё-таки нам стоит объясниться?
- Зачем?
- Затем, что я не могу на такого тебя смотреть.
- Всё в порядке, брат. Это твоя жизнь, не моя.
- Но...
- Одевайся, он скоро вернётся, а ты не готов.
- Ал...

***
Второй поход на улицу вовсе не доставил шаману удовольствия, и он поспешил вернулся в сторожку. Эдвард был уже одет. Поставив тарелки на место, Хаосит вытер руки и немного погрел их над печкой. Заетем он надел пальто и шарф и развернулся к Эдварду.
- Готов? Ну, тогда пойдём. Сегодня пока без телепортации.

***
Алхимик посмотрел снизу вверх на усмехающегося Хаосита:
- Закругляйся, на сегодня достаточно. Я в душ.

Как только дверь за шаманом закрылась, Эдвард упал на пол, тяжело дыша. Повязка на груди пропиталась кровью. Он недовольно поморщился:
- Ненавижу кровь...

Поднявшись, он побрёл в душ, придерживая развязывающиеся бинты. Проку от них уже было мало; он кое-как размотал их, шипя от боли, когда очередной моток приходилось отдирать от раны. Под душем стало ненамного лучше - шрамы жгло, придавая странной пикантности купанию. Стараясь не издавать ни звука, Эд смыл пот и пыль и вышел из душа. Аширу уже был готов. Кое-как перебинтовавшись и одевшись, Элрик завязал волосы в хвост и подошёл к своему мучителю.

- Идём?

Шаман кивнул, и они покинули спорткомплекс.

***
C пакетами в руках, в зубах и чуть ли не на голове Эд был прижат к Аширу и телепортирован к их скромной лачуге в глубине заброшенного парка на окраине города.
- Хоть тащить его не пришлось, - ворчал Эд, пихая ногами обогреватель ко входу в дом: нести его было уже не в чем.
Чуть не споткнувшись о низкий порог, он проволок всё это шуршащее в разноцветных пакетах безобразие в комнату и всё-таки упал, зацепившись ногой о неровно лежащую доску.
- Черт!
Он рухнул на пол, чуть не побив в пакетах яйца. Аширу вошёл следом и, приподняв бровь, наблюдал, как Эд, сидя на полу, разбирает гору продуктов.

- Куда он столько накупил? – неслышно ворчал алхимик.

В доме стоял дикий холод. Хотелось выпить чашку чая, врубить обогреватель и сидеть и греться, наплевав на все дела. Но Эд готов был поспорить, что у Хаосита на этот счёт свои планы.

- У него весь день по минутам расписан, по-моему, - ворчание Элрика, казалось, не закончится никогда.

К счастью, Аширу в этот момент, видимо, тоже устал мёрзнуть и решил испробовать новенький обогреватель. В комнате с каждой минутой становилось всё теплее, и даже сидение на холодном полу стало не таким неприятным.

- Нам этого на год вперед хватит, - мрачно резюмировал Эдвард, глядя на стол, заваленный продуктами.

Немного подождав пока прогреется комната, шаман взглянул из-под челки на разбирающего сумки Эдварда, хмыкнул и пошел за дровами. Обогреватель - это, конечно, хорошо, но обед на нем не приготовишь.

Торопливо пробежавшись за сторожку, он поспешно вернулся в тёплую комнату: задерживаться на морозе совсем не хотелось. Свалив дрова у печки, он присел на корточки и принялся за разжигание огня.

Пламя вскоре заплясало на поленьях, и Аширу подошёл к Эду, который всё ещё возился с сумками.
- Ты до завтра их разбирать собрался?

Выбрав продукты для обеда, шаман вернулся к прогревшейся печке и принялся за готовку. Вскоре на плите уже варилась вермишель и жарились стейки.

«Быстро и сытно», - подытожил он, разливая чай.

Отойдя от плиты, он сунул чашку Эдварду.
- Отдохни, скоро обед будет готов. Потом, наверное, на общий сбор.

И мысленно поежился, предвкушая этот самый общий сбор.

Алхимик удивлённо смотрел на Аширу, протягивающего ему чашку с дымящимся чаем. Что-то горячее внутрь сейчас было самым лучшим, чтобы не заболеть после мороза. Эд смущённо пробормотал:
- Спасибо...

В кастрюле булькала вермишель, на сковородке жарились стейки. Пахло просто потрясающе, и Эд наконец-то понял, насколько за целый день беганья по городу и засыпанному снегом лесу замёрз, устал и проголодался. Да и Аширу был какой-то подобревший, что ли. По крайней мере, раньше Элрик себе и представить не мог, чтобы шаман сказал: «Отдохни».

Он отполз к кровати, облокотился на неё и прикрыл глаза, расслабляясь. Повязка на груди безумно мешала, но поделать он ничего не мог. Мог только терпеливо сидеть на полу, греть руку о чашку горячего чая и мечтать о вкусном обеде. Единственное, что портило настроение, - скоро предстояло опять тащиться на холод, проваливаться в снег и идти на проклятый общий сбор.

Была бы его воля, алхимик точно бы наплевал на него, но Аширу это заботило слишком сильно. Эд так и не понял, почему. Шаман уже третий день собирался на него попасть, но не выходило. То Элрик упал в обморок, то дикий секс, то снова дикий секс и его, Хаосита, усталость.

Воспоминания не были неприятными, и даже последствия не казались такими удручающими, несмотря даже на то, что проклятые шрамы останутся на груди Эда, наверное, до конца жизни, как и железные рука и нога.

- Ты всё больше и больше становишься похож на какое-то чудовище, Эд... - алхимик вздохнул и отпил глоток горячего чая. В комнате от работающего обогревателя и печки становилось не просто тепло, а даже жарко. Он расстегнул рубашку и увидел пятна крови на повязке на груди.

- Черт...

***
Допив чай, Аширу проверил свою стряпню: всё было уже готово.

Расставив тарелки с едой на скамейке, как на импровизированном столике, шаман принёс её к кровати и взглянул на Эдварда: тот рассматривал пропитавшийся кровью бинт на груди.

- Не тронь, я сам перевяжу, а сейчас давай обедать.

Присев на край кровати, Хаосит принялся за еду, краем глаза наблюдая за тем, как Эдвард последовал его примеру и тоже приступил к полуденной трапезе.

- Если будет тревожить, просто скажи, сам не трогай. Я позабочусь об этом сам.

Расстегнув пуговицы, шаман жестом заставил Эда поднять руки и стащил с него успевшую пропитаться кровью рубашку.
- Ну что здесь? - спросил он скорее себя, чем алхимика, и принялся осторожно разматывать сбившуюся повязку.

Эдвард тихо зашипел, чувствуя, как тонкий бинт отдирался от раны. Когда повязка была окончательно снята, алхимик опустил глаза, наблюдая надпись «Ashiru's Toy» со стекавшими от неё тонкими ярко-красными дорожками. Зрелище завораживало. Он не смог сдержаться, провёл пальцем по груди, смазывая одну из дорожек, и обхватил его губами, ощущая металлический солоноватый привкус во рту.

Аширу застыл, но ненадолго. Всего на несколько мгновений. Дикое, подстёгнутое запахом и видом крови, возбуждение удушливой волной стало вытеснять рассудок. Его жалкими остатками шаман понимал: остановиться не сможет. Понимал, что превращается в одержимого маньяка, совершенно не контролирующего себя при наличии двух составляющих: кровь и Эдвард.

Пока в нём шла борьба разума с желанием, его руки, словно обретя собственную жизнь, как в замедленном кино, потянулись к ремню на брюках Эдварда и расстегнули застежку. За ремнем последовала и ширинка. Руки продолжали жить собственной, отдельной от разума жизнью, и вот уже Эдвард был повален на кровать и с него сдирались расстегнутые брюки.

«Черт! Черт! Черт! Как же это всё не ко времени!» - пытался докричаться до него разум, но тело уже отключилось, идя на поводу у более сильных инстинктов. Перехватив запястья Эда, Аширу завернул ему руки за голову, Раздвинув коленом его ноги, он расположился между них, склонился над окровавленной грудью, и скользнул языком по порезам, слизывая выступившую кровь, пьянея от её вкуса и запаха, возбуждаясь всё сильнее и сильнее.

Элрик выгнулся, подставляясь сильнее, и застонал:
- Хозяин...

Он застонал громче, не до конца ещё понимая, от чего: от дикого, нереального возбуждения или боли, которая в последнее время стала бессменным спутником этого возбуждения. Эд чувствовал, что Аширу тоже хочет его не меньше, а то и больше, чем сам алхимик хотел шамана, чувствовал через грубоватую ткань штанов. Он непроизвольно согнул ноги, упираясь в постель и начал медленно двигать бедрами, потираясь об Хаосита.

Перед глазами всё плыло. Эд прикусил запястье, чтобы не стонать на весь заброшенный парк. Только дикое животное желание. Он не смог сдерживаться и шептал сквозь стоны только одно:
- Хозяин... Хозяин, пожалуйста...

- 8 -
Быстро освежившись ледяной водой и взбодрившись, шаман спешно вернулся в уютное тепло сторожки.

- И что у нас сегодня на ужин? - как бы между прочим спросил он, вытершись и начиная одеваться.

- Картошка и рыба, - Элрик поставил на стол две тарелки и сел на край скамейки.

Хмыкнув, Аширу взял тарелку и уселся на край кровати. Еда оказалась вполне приличной. Насыщаясь, шаман изредка поглядывал на Эдварда. Ему, как всегда, не было до Хаосита никакого дела. Алхимик всецело был поглощён своими мыслями и своим братом.

В определённой степени Аширу это раздражало, но с другой стороны, ему было абсолютно всё равно, чем занят Эд в те моменты, когда не нужен ему. В данный момент его заботило совсем другое. Его состояние, пусть медленно, но всё же приходило в норму.

«Ещё немного, и я буду вполне жизнеспособен. Чёрт, впредь нужно быть осторожнее и не тратить так бездумно фуриоку», - продолжая заниматься самобичеванием из-за своего промаха, он постепенно расправлялся с ужином; Эдвард со своим уже покончил, поблагодарил брата и ушёл мыть посуду. Вернувшись, уселся на подоконник и спросил:

- Какие планы на остаток вечера?

Аширу неспешно окинул Эда оценивающим взглядом из-под челки и поднялся с кровати.

- У тебя никаких, разве что сам их себе придумаешь. А мне к общему сбору успеть надо. И кстати, спасибо за ужин, было вкусно.

Развернувшись, Хаосит набросил на плечи пальто и вышел. Погода по-прежнему оставляла желать лучшего; морозный ветер пробирал до костей. Поеживаясь от холода, он дошёл до бочки, проломил тонкую корку льда и, зачерпывая ладонью холодную воду, вымыл тарелку. Руки тут же закоченели, и шаман поспешил в спасительное тепло сторожки, а там сразу устремился к огню. Приятный жар маленькой печурки быстро отогревал озябшие пальцы.

Головокружение уже прошло, и боль почти совсем отступила. Лёгкая слабость ещё оставалась, но это было вполне терпимо. Конечно, он не решился бы сейчас вызвать Железного Стража или телепортироваться, но всё же совершенно беспомощным себя не ощущал.

Аширу достал дорожную сумку и стал перерывать ее содержимое, отыскивая вещи потеплее: прогулка обещала быть долгой, поскольку идти придётся пешком. Но выбора не было - на сборе нужно появиться.

Он закончил одеваться, обулся, и направляясь к выходу, бросил Эдварду через плечо:

- Сегодня можешь отдыхать, только поддерживай тепло в комнате.

Он уже взялся за дверную ручку, когда Элрик двумя шагами пересек комнату и схватил его за плечо, отлично понимая, к чему это может привести:

- Стой! Ты совсем с ума сошёл? Еще полчаса назад ты в лежку лежал, даже глаза не в состоянии открыть! Куда ты один пойдёшь? Либо тут оставайся, либо я иду с тобой.

Честно говоря, шаман был удивлён. Он снял руку алхимика со своего плеча и развернулся. Пристально посмотрев в глаза, он взял Эдварда за подбородок и, приблизив его лицо к своему, тихонечко спросил, почти прошептав слова ему в губы:

- Так хочется прогуляться по морозу?

Появляться вместе с Эдом на общем сборе в обессиленном состоянии ему совсем не хотелось. Мало ли какие «светлые» идеи могли прийти в голову тому же Цепешу. А столкнуться с ним в поединке, не имея запаса фуриоку, Аширу совсем не жаждал. Конечно, если есть Учитель, то ничего не произойдёт. Но что-то подсказывало, что сегодня ждать Хао бесполезно.

Всматриваясь в янтарные глаза «игрушки», он пытался понять, что же именно тот собрался сделать - прогуляться по морозу, или всё-таки остановить шамана от безрассудной (чего греха таить) прогулки.

- Так чего же ты хочешь, Эдвард?

Произнося свой вопрос, Аширу почти касался губ алхимика своими губами. От ощущения его дыхания на своём лице снова вернулось головокружение.

И Эдвард не смог сдержаться, он немного наклонил голову и неуверенно поцеловал шамана. То, что сейчас в комнате Ал, Элрик-старший забыл. Напрочь.

Сердце колотилось, как бешеное, порываясь вырваться из груди. Кровь стучала в висках. Эд прикрыл глаза, продолжая целовать тонкие губы, совершенно не соображая, что делает. Парой секунд спустя он оторвался от Хаосита и, посмотрев ему в глаза, тихо проговорил:

- Я хочу, чтобы ты не делал глупостей. К тому же, там холодно...

От робкого поцелуя пелена стала заволакивать сознание Аширу, обещая знакомое по последним дням наслаждение. Он был не в силах сопротивляться желанию. Может, и мог, но хотел ли сопротивляться? Не хотел.

- Боишься, что я замёрзну? Так согрей меня, - прошептал шаман в горячие губы Эдварда, взял его за плечи и увлек вглубь комнаты.

Стаскивая пальто, разматывая шарф, он ясно давал понять Элрику, что собирается сделать. Отвечая на очередной поцелуй, Хаосит прикусил его губу и слизнул капельку выступившей крови. Солёный вкус рубиновой жидкости наполнил рот, разбудил жгучее желание сорвать с Эдварда одежду и добраться до его обнаженного тела.

Желания Аширу редко расходились с делом, и сдёрнутая поспешно рубашка Эда полетела куда-то в сторону. Постепенно теряя над собой контроль, он загорался всё больше, покрывая плечи алхимика жадными укусами вперемешку с поцелуями.

Эдварду стоило немалых усилий сдерживать стоны от внезапно накатившего горячего возбуждения. Тело невольно, но уже вполне привычно начало плавиться под грубыми болезненными ласками шамана.

Ускользающими остатками разума алхимик понимал: обычный секс больше никогда не будет доставлять удовольствие. Будет казаться пресным, неинтересным без этих резких периодических вспышек боли. Ярких, сменяющихся диким возбуждением.

Он задрожал ещё сильнее, когда оказался прижат к стене, и слизнул выступившую на губе каплю крови. Сдерживать возбуждение было бесполезно, да он и не пытался. Брюки стали неимоверно узкими. Эд прикрыл глаза и выгнулся, подставляясь под грубые поцелуи и укусы.

Распаляясь все сильнее и сильнее, Хаосит рванул ремень брюк «игрушки», и вдруг заметил, что они не одни. Нарастающая волна ярости подкатила к горлу. В пол-оборота развернувшись к Алу, он рявкнул:

- Вон!

В принципе, Аширу не был стеснительным, но ему очень не хотелось, чтобы кто-то посторонний видел его в минуты такой слабости. А этого Духа он считал посторонним.

- Черт... Ал!!! - неслышно прошипел Элрик-старший.

Наслаждаясь страстными грубыми поцелуями, он совершенно забыл о брате. Даже смотреть в его сторону было безумно стыдно. Он прикусил губу, слушая шаги и тихий стук закрывшейся двери.

- Придётся объяснять... - от самобичеваний и стыда его отвлёк Аширу. От его жестоких ласк мозг снова вырубило, и Эд, ничего вокруг не осознавая, стал стаскивать с шамана одежду, подставляя беззащитную шею под укусы и засосы.

Хаосит сильно сдавил в пальцах сосок, заставляя «игрушку» взвыть и откинуть голову; затем чувствительно укусил за плечо, а алхимик только и смог, что прошептать пересохшими губами:

- Сильнее... Пожалуйста...

От этих тихих слов в Аширу сработал какой-то выключатель рассудка. Словно сорвавшийся с цепи пёс, он срывал с Эда остатки одежды, расцарапывал его кожу. Пьянея от запаха и вкуса крови, он безумел с каждой секундой всё больше.

В порыве застилающего разум возбуждения он припечатал Эдварда к стене, пошатнулся и схватился рукой за стол, чтобы удержать равновесие. Пальцы нашарили нож. Безумная идея появилась в голове одурманенного возбуждением шамана.

- Теперь ты никогда не забудешь о том, что принадлежишь мне, - прошептал Аширу сладко, с придыханием, на ухо Эдварду, поглаживая его грудь кончиками пальцев. Кровь стучала в висках так, что казалось, слышно было даже за пределами комнаты. Лавина первобытного возбуждения, смешанного с жаждой власти и инстинктом охотника, поймавшего жертву, накрыла Хаосита с головой, окончательно погасив разум.

Элрик судорожно сглотнул, не зная, чего можно ожидать от его мучителя-безумца в такие минуты. Почти нежно гладя его грудь, Аширу коснулся кожи острым кончиком ножа, всем телом прижал алхимика к стене и быстрыми отрывистыми жестами вырезал короткую надпись:

«Игрушка Аширу».

Он написал своё настоящее имя. Тонкие ранки тут же наполнились кровью, и шаман склонился, слизывая её.

Эд облизнул пересохшие губы, глядя на нож, мягко, почти осторожно тронувший кожу. Притиснутый спиной к грубой поверхности стены, он не смел даже шелохнуться. Он вскрикнул и сжал кулаки, но отвести взгляд от появляющихся на груди шрамов не мог. «Ashiru's Toy».

- Игрушка... Его игрушка... – сбивчивый сдавленный шёпот .

Кровь узкими дорожками побежала по груди. Эд прикусил запястье, когда язык Аширу заскользил по шрамам, животу, слизывая алые капли; мозг отключился окончательно, ранки жгло, но руки и язык шамана сводили с ума. Алхимик не выдержал и застонал. Ставшее почти болезненным возбуждение заставляло свободной стальной рукой цепляться хоть за что-нибудь.

Приглушённый шёпот сорвался с его губ:

- Игрушка... Его игрушка... Плевать!!! - и, подчиняясь какому-то непонятному желанию, он сполз вниз по стене, опускаясь на колени, и посмотрел снизу вверх на своего мучителя, своего хозяина. Казалось, тот, как дикий зверь, обезумел от вкуса крови. Эд провёл руками по его бёдрам, скользнул пальцами к ремню, расстегивая, приспустил брюки и обхватил возбуждённую плоть губами.

Мысли шамана потонули и растворились в водовороте ощущений. Он почти что взвыл от неожиданности того, что почувствовал. Неимоверным усилием он подавил рождающийся в горле звук и лишь глухо простонал. Ноги подкашивались; дрожащими руками он наткнулся на стол и и схватился за него, чтобы удержать равновесие.

Запредельное возбуждение толкало к каким-то действиям. Не совсем понимая, что делает, Хаосит сгрёб Эдварда за волосы на затылке и подался вперёд, вынуждая его принять член в рот полностью. Чувствуя, как погружается в горячую влагу, Аширу снова не смог сдержать стон. И он прозвучал гораздо громче, чем первый.

«Черт, я и не знал, что это так приятно!»

Мыслей не было, были только неудержимые желания. Они переплетались с пониманием того, что строптивец всё-таки сдался, с ощущением победы. Всё это, вместе взятое, рождало феерический коктейль чувств, дарило пьянящее наслаждение.

От стонов шамана Эда трясло. Порезы на груди горели, не давая забыть, кто он для Аширу. Эд не решался поднять глаза на шамана, продолжая сжимать губами его плоть, лаская языком, скользя по всей длине и слушая, наслаждаясь тем, что хозяин доволен, что ему нравится. Элрик провёл руками по бедрам Аширу. Хотелось ласкать себя, потому что и его истерзанный организм буквально требовал этого. Но алхимик не смел.

Эд не знал, делал ли это кто-то когда-нибудь для Аширу, но тот стоял, держась за стол, в руке всё ещё сжимая острый нож с каплями крови на стальном лезвии.

«Игрушка... Порадуй своего хозяина...»

И Элрик радовал. Он всё-таки взглянул на Аширу: тот раскраснелся, прикрыл глаза, с его полуоткрытых губ срывалось хриплое дыхание и редкие, но громкие стоны. Всё ещё держа Эда за волосы, шаман продолжал резко толкаться в него. Эд проехался руками по его бедрам и обхватил пальцами яички, отчаянно желая попробовать на вкус его семя. Он дрожал от возбуждения, но не смел позволить себе расслабиться, пока хозяин не удовлетворён.

Аширу выпустил из пальцев нож, и он с металлическим стуком упал на пол. Наслаждение обжигающими волнами прокатывалось по телу, заставляя вздрагивать и стонать, захлёстывало и снова отступало. То, что делали жадные губы «игрушки», было невыносимо приятно, но чего-то мучительно не хватало.

Эдвард чувствовал, что скоро хозяин не выдержит. Горячая налитая плоть пульсировала у него во рту, шаман гортанно стонал и дрожащими руками продолжал стискивать его волосы, заставляя двигаться быстрее. Элрик оторвался на секунду и, подняв взгляд, хрипло прошептал:

- Я хочу, чтобы тебе было хорошо, хозяин...

Аширу попытался заглянуть ему в глаза, но Эд уже продолжил изматывающую ласку. Постепенно разобравшись в своих ощущениях, шаман понял, чего ему так отчаянно не хватает - самого Эдварда, его стонов, его тела, вкуса его крови.

Хаосит протяжно застонал от очередного движения жарких губ, но не стал больше терпеть эту нежную муку. Взяв Эдварда за плечи, он осторожно отстранил его и поднял в полный рост.

- Нет, Игрушка, так не пойдёт, если ты так уж хочешь, чтобы мне было хорошо... - шаман целовал его шею, мешая слова и поцелуи с укусами.

Алхимик успел поймать себя на мысли, что действительно хочет, чтобы Аширу было хорошо. А ещё он хотел, чтобы и ему было хорошо. Хотел ощущать налитый кровью член, вбивающийся в его тело, хотел поцелуев, переходящих в укусы, хотел сводящее с ума обостренное чувство дикого животного наслаждения. И получил.

Руки Аширу судорожно сорвали с их тел жалкие остатки одежды. Шаман прислонил «игрушку» к стене, развёл ноги в стороны. Понимая, что сейчас более подходящего не найдёт, но усвоив предыдущие болезненные уроки, он не придумал ничего лучше, как позволить Игрушке облизать свои пальцы. Просунув руку между раздвинутых ног Эдварда, он проник в его тело, увлажняя и слегка растягивая вход. От этой «ласки» алхимик громко, несдержанно застонал, пытаясь насадиться на пальцы сильнее.

Вздрагивая от возбуждения, Аширу не смог себя больше сдерживать, убрал руку, подхватил Эда под колени, слегка приподнял и осторожно, пытаясь не причинить себе боли, насадил на свою налитую желанием плоть. Сдавленный стон наслаждения вырвался из горла. Голова закружилась от нахлынувших ощущений, и Аширу прижался к Эдварду, пытаясь удержать равновесие, прижимая его к стене, пачкая своё обнаженное тело кровью его порезов.

Кровь размазалась по всей груди и смешалась с капельками пота. Элрик вскрикнул и неосознанно обхватил шамана за шею. Он кусал губы, чувствуя солоновато-горький запах, было неимоверно хорошо. Шаман прижался к нему ещё плотнее, и Эд уткнулся носом в его шею, исступлённо целуя бледную кожу.

Поймав равновесие и крепко утвердившись на ногах, Аширу начал рывками двигаться в горячем теле, проникая глубже с каждым толчком. Громкие стоны «игрушки» смешались с его собственными, наполняя тесное пространство комнатушки. Перехватив одну руку удобнее и освободив вторую, шаман сжал возбуждённый член Эда. Да, алхимик хотел его, хотел не меньше, чем сам Аширу хотел его. Эта мысль добавила страсти и силы в движения шамана.

Целуя израненную кожу, слизывая выступившую после укусов кровь, слыша срывающиеся стоны, Аширу пьянел всё больше и больше. Безумно, жёстко врываясь в тело Эдварда, стискивая и гладя его плоть, он чувствовал, как приближается самый пик наслаждения. Одурманенный его податливостью, его желанием, Хаосит впивался в него губами и зубами, ласкал языком. «Игрушка» уронил голову на плечо шамана и прошептал сквозь стон:

- Да, хозяин... Да...

От его слов, выказывающих страсть и подчинение, Аширу полностью сорвался с катушек. Упиваясь дурманящей близостью тела, раздирая ногтями нежную кожу, он яростными толчками вбивался в покорное, трепещущее от болезненного желания тело алхимика.

Сдерживать стоны Эд не мог. Да и зачем? Приходилось собрать все силы в кулак, чтобы не кусать и царапать шамана, хотя хотелось безумно. Стальной рукой цепляясь за грубые доски стены, Элрик выгибался, своими движениями помогая проникать в него как можно глубже. Перед глазами всё плыло.

Алхимик знал, что ещё немного, и он не выдержит. То, что их слышал бы весь парк, если бы там кто-то был, не вызывало сомнений. Цепляясь почти сошедшим с ума краешком сознания за реальный мир, Эд понял, что уже пик, и в этот момент пследняя крохотная частица рассудка погасла, погружая его в какое-то нереальное наслаждение. Он закричал. Выгнулся всем телом и судорожно схватился за плечи Хаосита, ощущая, как семя изливается на испачканный кровью живот.

Чувствуя горячую влагу на руке, ощущая пряный запах и судорожные сжатия вокруг своей плоти, Аширу не мог больше терпеть. Сорвавшись на хриплый вскрик, дрожа всем телом, он наполнил своим семенем «игрушку». Качнувшись пару раз, он словно пытался продлить удовольствие, и обессиленно склонился на Эда, снова впечатывая его в стену. Отдышавшись немного, Аширу вышел из него и едва успел перехватить алхимика, не позволяя ему упасть на пол.

- Нет, Игрушка, сегодня все будет иначе.

Он перетащил обмякшее тело Эдварда к кровати и уложил. Не затрудняя себя одеванием, налил из чайника в тарелку воды. Достав второй раз за вечер дорожную сумку, вынул чистое полотенце и походную аптечку и, присев на край кровати, смочил полотенце в воде и стал осторожно стирать с израненной кожи успевшую присохнуть кровь, смешанную с потом и семенем. После этого шаман раскрыл аптечку, достал перекись водорода, свернул из кусочка бинта маленький тампон и стал обрабатывать раны.

- 6 -
Придя в себя от происшедшего в сауне, алхимик медленно брёл за шаманом. Руки он засунул в карманы, поник головой. Эду было противно от самого себя. Объяснять что-то брату не хотелось совершенно, да и что объяснять? Что до безумия нравится, когда Хаосит, как озверевший, кидается на него, насилует, издевается? После этого Элрик-старший не смог бы смотреть брату в глаза, да и сейчас было отчаянно стыдно.
«Он думает, что мне плохо, больно... Да мне плохо, но не из-за того, что произошло, а из-за понимания, что теперь я уже без этого не смогу. Бейзил тоже наверняка это понимает», - мысли Эдварда не отличались особым оптимизмом: можно сколько угодно обвинять своего мучителя, но куда скрыть собственные желания?

Он вспоминал, как очутился в этом мире, куда завели его поиски возможности вернуть себе и брату нормальные тела. Вспоминал, как затеплилась надежда на исполнение мечты, когда впервые столкнулся с Хеллмастером. Повидавший многое на своём коротком жизненном пути, он понял с первого взгляда, какая невероятная жизненная мудрость и сила скрывается в глазах этого мальчика, который и мальчиком-то был лишь номинально – тысячелетний жизненный опыт никто не отменял. От силы, исходившей от Хао или, как звали его приспешники, Учителя, электризовался воздух - настолько, что это легко ощущали даже те, кто не имел ни капли силы, фуриоку.

Поэтому, несмотря на пацифистские взгляды противников Хао, Эд предпочёл обратиться за помощью именно к этому одиозному шаману – как бы то ни было, он был здесь не для решения вопроса, кто прав, а кто виноват в борьбе за титул Короля Шаманов.

Больше всего Эдварда поразило то, с каким пониманием отнесся Хеллмастер к его просьбе.

Но Бэйзил - не Хао. В нём нет ничего, кроме силы, невероятной силы, которая опьяняет безнаказанностью незрелого ребёнка, - это алхимик понимал, как никто другой. Понимал, что его «хозяин» просто сходит с ума от знания, что он первый после Бога, а Бог у Бэйзила один – Хао. К невероятным способностям юного шамана добавлялась непостижимая физическая выдержка, ощущение превосходства над всеми остальными и гордыня, не позволяющая уничтожить всё живое вокруг себя, ибо недостойно силы Бэйзила распыляться на презренных людишек. Это в какой-то мере спасало и Эда, если бы не перечёркивалось одним немаловажным моментом: нет ничего страшнее силы в руках ребёнка. А Бэйзил, в отличие от Хао, был и правда подростком, даже моложе самого Эда. Ну, во всяком случае выглядел так.

Изящная фарфоровая статуэтка оказалась смертоносным ядом. И алхимик пожалел, что не понял этого сразу. Пожалел, что промедлил тогда, впервые встретив шамана, и не атаковал – за что и поплатился. Но рассуждать об упущенных возможностях было поздно. Эдвард отчётливо осознавал: он с головой увяз в отравленных сетях шамана, с каждым разом всё больше теряя себя и становясь одержимой игрушкой, пьянеющей от грубой ласки своего хозяина.

Алхимик вздохнул, надеясь, что шаман этого не услышит. Он посмотрел на брата из-под челки, стараясь, чтобы тот не заметил.

***
Аширу слегка поежился от холода, краем уха прислушиваясь к шагам Эдварда и его Духа. Ему, конечно, хотелось бы вновь попасть в кафе у озера, уж больно хорошо там кормили, но сил на телепортацию не осталось, а добираться пешком было слишком долго. Поэтому шаман направился к тому кафе, в котором побывал пару дней назад, и которое находилось поблизости.
Подойдя к двери, не оборачиваясь на Эдварда, уверенный, что тот следует за ним, Хаосит взялся за ручку и вошел в помещение.
«Придётся довольствоваться тем, что имеем. Используй то, что под рукой, и не ищи другое».

Подойдя к свободному столику, он снял пальто и перекинул через спинку стула. Поманив жестом официантку, он взглянул на вошедшего Эдварда - на мученическое выражение его лица. Шамана это начинало раздражать.

- Да брось, здесь нет твоего братца, ломать комедию не перед кем.

Ответа он дождаться не успел, потому что подошла официантка и почти торжественно вручила меню. Сегодня Хаосит решил, что овсянки и яичницы мало. Организму требовалось более основательное подкрепление.
- Так, посмотрим, чем здесь потчуют честных шаманов.
- Ничего я не ломаю. Просто плохое настроение. Так что сегодня на обед?
Искоса посмотрев на алхимика, Аширу сделал заказ и снова повернулся к Эду. Разглядывая его кислую физиономию в прищуренные щелки глаз, он спросил:
- С чего бы это твоему настроению быть плохим? Разве я тебя обидел?

Хотя вопрос был скорее риторическим, всё же он хотел получить ответ. Поэтому выжидающе уставился на Эдварда. Положение спасла на удивление быстро появившаяся с едой девушка; шаман развернул салфетку, положил её на колени, придвинул тарелку и проронил:
- Потом это обсудим, а сейчас приятного аппетита!

Многообещающе улыбнувшись Эду, он принялся за трапезу. Краем глаза наблюдая за алхимиком, он пытался понять, как результатов достиг в воспитании этого строптивца.

«Нет, Игрушка, никуда ты от меня не денешься, более того, ты уже не хочешь никуда деваться. Похоже, я интуитивно избрал самую правильную тактику в отношении тебя. И тебе нравится то, что я делаю с тобой. Да, ты ещё сопротивляешься, но это уже совсем ненадолго»

Аширу посмотрел на Эдварда в упор, понимающе улыбнулся его мыслям, отражающимся на лице, и снова склонился над тарелкой.

- 5 -
Местом перемещения Аширу выбрал сауну, замеченную недавно на одной из улиц.
- Вот и пришли. Надеюсь, твой братец-дух не забудет принести наши пальто.
Открыв тяжёлую дверь, шаман прошёл в помещение, увлекая за собой все ещё не совсем пришедшего в норму Эдварда. В кабинке он молча разделся, аккуратно складывая свои вещи в шкафчик, затем сразу же двинулся в парилку, разлёгся на полке и расслабился.

Вскоре Эдвард присоединился к нему, заняв место на соседней полке. Спустя несколько минут он поднял голову и посмотрел на своего мучителя. Убрал мокрую челку с лица, поджал ноги и тихо спросил:
- Мы можем заглянуть ко мне домой за вещами?
И замер в ожидании ответа. Наверное, хотел вернуть что-то очень дорогое для себя.

То ли Аширу подобрел от расслабленности в сауне, то ли ему непроизвольно хотелось оттянуть момент появления на месте общего сбора, но он одобрительно хмыкнул:
- Можем и заглянуть, время у нас есть, но только после того, как пообедаем.
Окончательно разбуженный, он поднялся, вышел из парилки и, подойдя к маленькому бассейну, без колебаний нырнул в ледяную воду. Повторив ныряния несколько раз, освежившись и остынув, он вернулся в парилку и присел на полку.

Пристально глядя на «игрушку», Аширу поймал себя на мысли, что до сих пор толком его не рассмотрел. А рассматривать было что. Алхимик был странным, хотя нет, скорее непривычным. Эту непривычность создавали стальные правая рука и левая нога.

Однако шамана это скорее привлекало, нежели вызывало какие-то другие эмоции. Он потянулся к Элрику, взял за плечо и притянул к себе.
- Всё ещё не согрелся? - прошептал на ухо.
Ухо обдало жарким дыханием. Эд вздрогнул и покраснел. Он сглотнул и хрипло ответил:
- Не до конца.

Прозвучало это ещё одним подтверждением. Алхимик понял намерения Аширу. И понял их верно, более того, принимал их, как нечто само собой разумеющееся. Шаман взял Эда за подбородок, провел по его губам языком и укусил. Слизывая выступившую алую капельку, он довольно ухмыльнулся и прошептал:
- Мне ведь не придется снова тебя связывать? Ты уже понял, что никуда от меня не денешься.

Вкус крови пьянил, почти как ром. Но ощущения были совершенно другие. Не пытаясь понять, что чувствует, шаман сдался в плен своим желаниям и без лишних проволочек уложил Эдварда спиной на полку. Тот не сопротивлялся: похоже, смирился со своей участью, или Хаосит не ошибся, и алхимику это нравилось.
- Чёртов извращенец, - неслышно прошипел Элрик. В этот раз ему пришлось сдаться, согласиться быть игрушкой, запихнуть орущую гордость на самые задворки сознания, не сопротивляться - лишь бы вернуть то, что дорого. Он воспринимал происходящее как плату за то, что шаман согласился на его просьбу. Внешне он даже не дёрнулся, но внутри всё задрожало. Воспоминания предыдущих соитий всплывали раз за разом. И почему-то они не заставляли болезненно морщиться, а, наоборот, возбуждали.

Осознание этого противно кольнуло в сердце.

Внутри всё скрутило, но со своим сознанием он поделать ничего не мог: оно подбрасывало всё новые и новые картинки из прошлых дней. Боль, удовольствие, сумасшедший коктейль. Эд попытался расслабиться и как-то побороть накатывающее возбуждение, но резко захотелось снова почувствовать это. Снова извиваться от боли в прокушенных губах, в заломленных руках, в избитом теле, а в то же время стонать от обострившегося удовольствия, когда пальцы Аширу скользили по телу, ощутимо сжимая соски, лаская возбужденную плоть.
- И я такой же гребаный извращенец, даже хуже...

Наблюдая, как меняется выражение глаз Элрика, Аширу раздвинул его ноги пошире и по-хозяйски расположился между ними. Памятуя прошлый опыт, он не слишком торопился с вторжением в тело Эдварда. Но в парилке было жарко, тела были мокрыми и скользкими от капель пота, поэтому шаман не стал надолго оттягивать столь желанный момент.

Раздвинув ладонями ягодицы «игрушки», Аширу осторожно вошёл в него. Немного помедлил, привыкая к ощущениям, и начал двигаться. Волна возбуждения тотчас заволокла разум. Ощущение сорванности с предохранителя мгновенно расползлось по нервам острыми колючками, заставляя врываться в беспомощное тело резкими сильными толчками. Проникая до основания и практически выскальзывая на откате, он двигался в каком-то рваном ритме, с каждым рывком ускоряясь.

Эд прикусил губу, чтобы не застонать, но дыхание перехватило враз. Он шумно выдохнул, было больно: всё-таки обычного влажного тела не хватило. Обжигающий густой воздух с трудом пробирался в лёгкие. Он шире развел ноги, стараясь как-то подстроиться под грубые толчки.

Взяв Эдварда за запястья, Хаосит завел их ему за голову и перехватил в ладонь. Слегка вывернув его руки в локтях, заставил алхимика прогнуться навстречу своим движениям, позволяя себе таким образом входить в него глубже. Освободившуюся руку Аширу просунул между тел и взял в ладонь плоть Эда. Склонившись к его уху, прошептал:
- Тебе ведь нравится, когда я так делаю?
И слегка сжав в ладони его член, проскользил по нему пальцами.

Вот тут сдержать стон Эд уже не смог. Приподняв бедра и толкнувшись в руку шамана, он хрипло проговорил:
- Да...
Ему безумно нравилось, как шаман врывается в его тело, выкручивает руки, скользит пальцами по возбужденному члену. Эд прогнулся сильнее, подставляясь, но чего-то не хватало. Тяжело дыша, он открыл глаза и посмотрел на Аширу.

Хаосит праздновал в душе очередную победу: Эдвард застонал от его прикосновения. И это был совсем не стон боли. Это был стон удовольствия. Хриплое «Да» звучало музыкой для слуха шамана. Подавшись вперед, алхимик толкнулся в ладонь и одновременно насадился на член сильнее. И удивил Аширу словами:
- Укуси... Пожалуйста...
О да, его просьба не осталась безответной. Хаосит склонился к его шее, отыскал губами бьющуюся жилку и прикусил, спустился чуть пониже, на грудь, и повторил укус, но уже гораздо сильнее. На губах появился солоноватый привкус. Аширу довольно облизнулся, слизнул с груди выступившую кровь, и... у него словно сорвало последний предохранитель. Дикое, невероятное возбуждение вышибло дыхание вместе с рассудком.

Почувствовав горячие тонкие губы, скользящие по шее, а потом зубы, сжимающие кожу, Элрик не смог сдержать стона. Да, это именно то, что было сейчас нужно: боль, которую так хотел и ждал. Мозг отключился окончательно, ощущая всё сразу.
- Да... Да... Ещё...
Говорить он не мог, воздуха отчаянно не хватало, цеплялся пальцами за грубое дерево полки, выгибался, подставляясь под укусы сильнее, пытаясь поймать ритм.

Словно распрямившаяся пружина, шаман изо всей силы вошёл в тело Эдварда до предела. Глаза заволокло туманом, из горла вырвался глухой рык. Резко и беспорядочно двигаясь в податливом теле, он впивался губами и зубами в кожу, разрывая, оставляя на ней кровавые отметины. Отпустив удерживаемые руки, Аширу резко вышел из горячего тела, перевернул Эдварда на живот, раздвинул ладонями ягодицы и снова вошёл. Наслаждение, смешанное с болью, заставило глухо зарычать.

Элрик взвыл, перед глазами всё поплыло, тело прошила дикая боль, но он только сжал кулаки и прогнулся, подставляясь. Тело не слушалось, он хотел приподняться на коленях, но смог это сделать только с помощью Аширу.

Поймав лишь ему понятный рваный ритм, шаман продолжил движения. Обхватив Эдварда за талию, он рывком заставил его подняться на колени. Пройдясь ногтями по коже, достиг груди и нашёл сосок, зажал его между пальцами и выкрутил. Вернул свободную руку на налившийся член Эдварда, сжал и стал скользить по нему ладонью в такт своему ритму.

Жаркий воздух парилки рвал лёгкие, не давая возможности дышать, смешиваясь с пьянящим наслаждением, даря невероятно полные ощущения. Эд извивался и стонал, буквально подвывая от болезненного извращённого удовольствия. Прижавшись к нему вплотную, Аширу покрывал спину алхимика кровавыми поцелуями, действуя больше зубами, нежели губами, царапая нежную кожу на его груди, выкручивая и стискивая соски. Во всём этом шквале ощущений он чувствовал, что уже совсем близок к развязке. Придушенный стон сорвался с губ.

Если бы Эд мог сейчас кричать, он бы кричал. Он уткнулся носом в ладони, тяжело дыша, перед глазами всё плыло и рассыпалось разноцветными искрами. Но всё имеет свой предел. При очередном толчке его словно током прошибло, тело подкинуло, выгнуло, и он всё-таки закричал, царапая ногтями полку и ощущая, как густое семя выплескивается шаману на пальцы. Секунду спустя он услышал злобный рык своего мучителя, который резко остановился, всё ещё сжимая член алхимика, и тоже кончил вслед за ним.

Эд не удержался на коленях и рухнул на живот, хватая ртом воздух. Голова раскалывалась и кружилась, всё тело саднило, но чувство удовлетворенности пересиливало боль. Через несколько мгновений ему станет стыдно за себя, но сейчас он растворялся в наслаждении: неправильном, извращенном.

Повалившись на полку рядом с Элриком, Аширу попытался восстановить дыхание, но в душной парилке это оказалось невозможным. Лёгкие горели, бунтовали и напрочь отказывались принимать раскалённый воздух.
«Глупец, какой же я глупец! Нельзя устраивать подобные развлечения в сауне. Это самоубийство!»

Собрав остатки воли в кулак, он взглянул на «игрушку» и понял: самостоятельно алхимик не сможет выползти из жаркого ада. Кое-как поднявшись, он сгрёб Эдварда в охапку и потащил в спасительную прохладу.

Выбравшись к бассейну, он смог, наконец, вдохнуть полной грудью. Эд висел в его руках безвольной куклой. Из последних сил шаман дотащил его до бассейна, уронил в холодную воду и сразу же последовал за ним и сам.

Ледяная вода была настоящим спасением. Сознание и силы вернулись одновременно и стремительно. Краем глаза посмотрев на алхимика, Аширу заметил, что он тоже пришёл в себя. Это радовало: таскаться с бессознательным телом не доставляло никакого удовольствия.

Окончательно придя в себя и охладившись, Аширу совершил маленький заплыв, вылез из приятно освежающей воды и уселся на краю бассейна, наблюдая за Эдвардом.
- Может, выползешь уже? Кажется, ты хотел куда-то зайти после обеда. Так вот, надо поторопиться. И, кстати, я весьма голоден, так что вылезай.

В предбаннике, вытерев полотенцем мокрое тело и волосы, он оделся, причесался и стал ожидать «игрушку». Очень терпеливо ожидать.

Анализируя первую половину сегодняшнего дня, Аширу решил, что доволен. График не был сломан, тренировка прошла вовремя и практически успешно. Небольшое развлечение в сауне было весьма кстати и добавило хорошего настроения.

Планы даже не нарушало то, что Эд попросил заглянуть в его бывшую квартиру. Видимо, он хотел забрать оттуда свои вещи.
«Вот и чудно, меньше затрат на приобретение новых».
Хаосит не был скупым или особо бережливым, но сейчас не располагал достаточной суммой, чтобы позволить себе лишние расходы. Особенно учитывая то, что теперь приходилось содержать ещё и «игрушку».

Но сперва необходимо пообедать. Тренировка и происшедшее в парилке основательно его ослабили; организму требовалась подпитка. Он недовольно крикнул задержавшемуся алхимику:
- Ты опять слишком долго копаешься. Так мы никуда не успеем. Поторопись.
- Да иду я... Иду... - тихо и хрипло отозвался Эдвард.
Ему хватило сил одеться и кое-как привести себя в порядок. Пугало лишь, что придётся выходить без пальто на улицу, под мокрый противный снег.

Аширу окинул его оценивающим взглядом: всё нормально, не сильно-то его и помял, только кожу попортил слегка.
«Надо же, до сих пор пытается строить из себя недотрогу. А как стонал, как просил... Лицемер!»
Сделав очередное заключение об «игрушке», шаман внутренне посмеялся.

У порога, держа в руках два пальто, стоял Ал и ждал. Увидев брата, он сразу всё понял. Губа прокушена, на щеке царапина, шея в засосах и укусах... Элрик-младший резко протянул Хаоситу пальто и накинул Эду на плечи второе, мимолётно с нежностью коснувшись рукой щеки.
- Спасибо, брат, - тихо сказал алхимик.
Аширу тихонько хмыкнул и снова рассмеялся про себя.
«О да, бедный-бедный Эдвард. Видел бы тебя твой драгоценный братец в парилке буквально полчаса назад... Тогда ты совсем не был таким несчастным. А как ты стонал...»

Очень захотелось произнести это вслух, но всё же он решил оставить разоблачения на потом, если Эдвард и дальше будет разыгрывать оскорблённую невинность. Не желая видеть более эту картину лицемерия Эда и наивности Ала, он развернулся и пошёл по тротуару в сторону кафе.

- 4 -
В первую очередь следовало решить проблему с одеждой. Похолодало слишком внезапно, а пальто Аширу осталось на плечах Канны. Присев на корточки, он вытащил из-под кровати дорожную сумку, и, пересмотрев её содержимое, вынул плащ. Расправил, мысленно посетовал, что одеяние не по сезону, но за неимением лучшего решил, что сойдёт – хоть немножко теплее будет.
Вернув сумку на место и положив плащ на спинку кровати, Хаосит занялся более тщательным планированием остатка дня. Для начала нужно было вернуться к месту общего сбора. В это время вошёл Эдвард с вымытой посудой и уселся греться у огня.

Не теряя больше ни минуты, Аширу встал, набросил на плечи плащ и повернулся к Эдварду.
- Одевайся, мы уходим.
Алхимик, опираясь о стальное колено Ала, попытался подняться. Дальше Аширу с каким-то отупением, словно в замедленном кино, смотрел, как у Эдварда пошла носом кровь и он рухнул без сознания. Дух кинулся подхватить падающее тело, но не успел: шаман оказался быстрее. Презрительно фыркнув на недовольство братца-духа, Хаосит рассматривал бессознательное тело «игрушки».
«То ли я перестарался, то ли он совсем хлипкий какой-то».
Подавив изумление, шаман уложил Эдварда на кровать и мокрым полотенцем вытер кровь с бледного лица.
- Имущество надо беречь, - недовольно ворчал он, выкручивая намоченную в холодной воде ткань и укладывая компрессом на переносицу блондину. Не обращая никакого внимания на протестующее бормотание духа и пресекая в корне его попытки приблизиться к брату, шаман снова сунул полотенце в воду...

Периодически меняя компресс, Аширу сидел над Эдвардом, как заботливая нянька. Естественно, его это не могло не раздражать. Наконец он убедился, что кровотечение остановлено и повторения инцидента не будет. Облегчённо вздохнув, он убрал полотенце и улёгся рядом, заложив руки за голову. Мысли были неутешительными.
«Так, к месту сбора мы сегодня однозначно не попадём. Остаётся надеяться только, что там всё по-прежнему, никаких новостей и никаких новых приказов от Господина. Но если исходить от противного, то мне удалось оттянуть наше появление на один день».

Размышляя, Аширу рисовал в воображении лица «соратников», озадаченные его отсутствием: ведь он всегда был предельно педантичен. Немного настораживала мысль о том, что скажет Хао, если прибудет сегодня. Образ Хао сразу же развернул рассуждения совсем в другую сторону. Хотелось снова увидеть эти совершенно не по-детски мудрые глаза, тайком прикоснуться к волосам и тешить себя тщетной надеждой, что Господин хотя бы раз обратит на него особое внимание.

Но интерес Хао оставался всего лишь мечтой. Вместо этого рядом с ним, выровняв дыхание, спал блондинистый парень, который странным образом притягивал. Хаоситу снова и снова хотелось видеть в его глазах боль, смешанную с каким-то невероятным наслаждением. Это заводило...

- Теперь ты мой, Игрушка, - прошептал Аширу на ухо Эдварду и, примостившись поудобнее, стал погружаться в сон. Мысли постепенно покидали голову, усталость подкралась незаметно и слепила веки. Он не сопротивлялся. Да и зачем? Делать всё равно было нечего - пока возился с Эдвардом, успел наступить вечер. Сочтя ситуацию на данный момент непоправимой, он решил извлечь пользу из маленькой передышки и позволить своему телу отдохнуть.

Покосившись из-под прикрытых век на Духа своей «игрушки», Аширу отметил, что Ал, видимо, смирился с тем, что к брату его не подпустят, и, усевшись у окна, уставился в тёмное стекло. Успокоившись на этот счёт, шаман наконец-то позволил себе полностью отрешиться от реальности и погрузиться в сон.

***
Эдвард очнулся и, опираясь на локти, медленно сел. Ал резко повернулся к брату и уже было собрался что-то сказать, но алхимик прижал палец к губам, давая понять, что кричать сейчас не самое лучшее, что можно придумать. Ал поднялся с пола и как можно тише подошёл к кровати.

Огонь на догорающих углях еле тлел, и в комнате стоял дикий холод. Элрик-старший поежился, завернулся плотнее в плащ и протянул руки к Алу. Тот помог ему подняться и дойти до печки, на которой стоял уже остывший чайник. Тратить время на поиски кружки Эд не стал и припал губами к носику, жадно глотая воду. Через пару минут он почувствовал себя значительно лучше: шум в ушах затих, голова стала болеть намного меньше, а тело снова начало слушаться. Алхимик поманил брата к двери, чтобы умыться и нормально поговорить, не разбудив Аширу.

Ветер подхватил распущенные пряди, растрепав их ещё сильнее, мороз пробрал до костей. Эдвард взял горсть снега и растёр лицо, от чего стало ещё холоднее. Тем временем Ал направился к поленнице. Надеясь согреться, алхимик поспешил за ним. Пока набирали в охапки поленья, Эд решил выяснить вопрос, который волновал его сейчас больше всего.
- Что со мной произошло?
- Я не знаю... Ты внезапно потерял сознание. Бейзил меня так к тебе и не подпустил...
Эд удивлённо посмотрел на брата.
- Он с тобой весь вечер просидел, злой, как собака, - продолжил Ал.

***
Проснулся шаман от того, что просто-напросто выспался. В какой-то мере это было приятной неожиданностью. Немного раздражало лишь то, что опять пришлось спать в одежде, но за последнее время Аширу уже стал к этому привыкать. Окончательно проснувшись, он прислушался к звукам в комнате и открыл глаза. Нет, слух и обоняние его не обманули. Эдвард готовил завтрак.
«Никак отравить меня задумал, мерзавец. Хотя, с другой стороны, яд ему взять неоткуда, да и не похож он на отравителя. Спеси многовато. Такие в «честный» бой рвутся, а не травят по-тихому».

Его размышления были прерваны повернувшимся к нему Эдвардом. С тарелкой в руках он ядовито бросил:
- Доброе утро, хозяин. Завтрак готов.
«Мда, характерец ещё тот. Ничего, обломаем. Гонора поубавится».

Усевшись на кровати, Хаосит не торопился с ответом на «тёплое» приветствие. Недолго понаблюдав за «игрушкой», он молча поднялся, перекинул полотенце через плечо и направился на улицу умываться и приводить себя в порядок. Выйдя за дверь, шаман совсем не обрадовался: погода была ещё более мерзкой, чем вчера.
«И дёрнула же меня нелегкая отдать пальто Канне. Проклятое воспитание!»

Ругаясь и чертыхаясь про себя, Аширу добрёл до бочки, пробил тонкую корку льда и умылся, фыркая от холодной воды. Поспешно вытерев руки и лицо, он решил, что на сегодня с водными процедурами покончено, и уже хотел вернуться в тёплую сторожку, но передумал: сначала стоило решить вопрос с одеждой. Перемещение к магазину и обратно почти не заняло времени. Сняв с дверной ручки успевшее заледенеть полотенце, он вошёл в комнату.

Бросив на кровать два приобретённых пальто, он присел на корточки возле печки и протянул руки к огню. Немного согревшись, Хаосит посмотрел на Эдварда:
- Вот теперь оно действительно может быть добрым. Так чем ты меня там травить собрался?
Он, конечно, не думал, что алхимик собрался избавиться от него столь низким способом, но спустить ему язвительный тон было невозможно.
- Тем же, чем и ты меня травил меня последние два дня. Овсянка, яичница и сыр, - без энтузиазма ответил Эд, продолжая поглощать завтрак.
Аширу недоверчиво покосился на тарелку, но всё же взял и начал есть. За то время, что его не было, еда безнадёжно остыла. Недовольно скривившись, он быстро расправился с завтраком, понимая, что сейчас насыщение важнее вкусовых качеств.

Наблюдая вполглаза за Эдом, он допил чай, сполоснул чашку и принялся одеваться. Настроение было весьма мерзким. Снова выталкивать себя на холод он не испытывал никакого желания, но есть такое слово: «надо!». Шаман повернулся к братьям:
- Хватит рассиживаться, нам пора. Сначала тренировка, потом нужно появиться на общем сборе. Который мы вчера благополучно пропустили из-за тебя.


«Я бы не сказал, что так уж сильно хотел там появиться, тем более в компании Эдварда, но выбора у меня нет. Моё долгое отсутствие и так уже начало вызывать ненужные подозрения. Мне бы не хотелось, чтобы они переросли в нечто большее и достигли слуха Господина».

Поджидая, пока Эдвард соизволит одеться, он раздумывал о своих дальнейших действиях: не имея указаний от Хао, он оказался в весьма затруднительном положении. Но в то же время отлично понимал, что бездействовать нельзя - этого ему не простят. Меньше всего хотелось быть наказанным.
«Мда, представляю Господина в гневе. Хотя лучше даже не пытаться представить, ибо Господин в гневе страшен. Не хотелось бы мне испытать это на своей шкуре».
- Да поторапливайся ты! - недовольно рыкнул Хаосит на копающегося Эдварда, сгрёб его в охапку, не дав застегнуть пальто, и бросил духу:
- Догоняй нас на площадке.

***
Прибыв на место, Аширу отпустил Эда, сбросил пальто и повесил на ветку ближайшего дерева. Немного размявшись, он начал пробежку, в то же время наблюдая за Эдвардом. Тот, как всегда, замешкался, дождался братца и лишь потом принялся за тренировку.

В какой-то мере шаман понимал «игрушку». Погода была мерзкой. Холодно, с неба сыпался мокрый снег, порывы ветра пробирались под одежду и морозили тело. В таких условиях не особо хотелось снимать тёплую одежду и тренироваться. Но надо так надо. Тем более, после пары кругов тело согрелось, и погода уже не так сильно раздражала.

Отрабатывая скорость единения, Аширу заметил, что Эдвард тоже работает с духом, но в очень странной манере - обычный спарринг. Шамана это немного удивило и слегка озадачило: он ведь ни разу не видел Эда в бою и понятия не имел, как тот применяет свои навыки и какими именно приёмами владеет.

Размышления Хаосита на тему боеспособности «игрушки» были прерваны тем, что братья превратили спарринг в какую-то непонятную возню в снегу, и вскоре он понял, что они просто дурачатся. Он разочарованно отвернулся, и тут что-то ударило в спину. Резко развернувшись к Эдварду и его духу, Аширу уже догадался, что именно: снежок.

Разбираться, была ли то случайность или снежок бросили намеренно, у шамана не было никакого желания. Но и играться в снежки он тоже был не особо настроен. Поэтому просто подошёл к Эдварду, схватил его за воротник, притянул к своему лицу и спросил:
- Поиграть захотел? Сейчас поиграешь. Посмотрим, из какого теста ты слеплен на самом деле.
Аширу отпустил воротник алхимика и отступил на несколько шагов. Призвав своего духа и вступив с ним в единение, он отдал приказ:
- Железный Страж - Гигантский Дух!
Страж вознёсся ростом на высоту трёхэтажного дома. Придерживаясь за шлем Стража, шаман привычно расположился на его плече. Взирая с высоты на ставшего совсем маленьким Эдварда, Хаосит спокойно ожидал ответных действий.
- Ну же, смелее, я жду.
По его временным прикидкам, Аширу давно уже успел бы убить алхимика, пока тот вступал в единение с духом, но целью было испытать его, а не уничтожить.

«Медленно, слишком медленно».
Когда Эдвард все жё осуществил атаку, Хаосит был готов её отразить. Летящий в него кусок металла был отброшен в сторону Железным стражем при минимальных усилиях.
- Надо быть быстрее, если хочешь выжить, - крикнул Аширу и тут же отдал команду:
- Железный Страж - Прямой Удар!
Огромный кулак Железного Стража полетел в алхимика и его духа. Это была рискованная атака - рискованная потому, что если Эдварду не хватит скорости отразить её, то он вполне может погибнуть. В лучшем случае, он просто лишится сил и больше не сможет сражаться.

- Не пропусти, это нельзя пропускать, - колко бросил шаман Эдварду, в глубине души всё же надеясь, что не получит свеженький труп вместо «игрушки».
Вдруг появился огромный стальной щит. Внутренне сжавшись и зажмурившись, алхимик ждал удара. Тот последовал через секунду.

Щит сдержал удар, хотя и отбросил Эда на несколько метров назад. Проехавшись по мокрому снегу и льду, он затормозил об ствол дерева. Удар вышиб воздух из лёгких, перед глазами заплясали яркие точки, но он был жив.

Алхимик поднял голову на Хаосита, сидящего на плече гигантского железного монстра, помотал головой, стараясь сфокусировать зрение, и хрипло крикнул:
- Доволен?
Оценив траекторию его полёта, Аширу отметил, что щит всё-таки выдержал. Повторять удар означало стопроцентно убить Эдварда. А это в ближайшие планы не входило.
- Недоволен. Но с сегодняшнего дня тренировки ужесточатся. Ты слишком медлителен.
Вернув Железного Стража земле, он подошёл к алхимику.
- Вставай, на сегодня хватит. А сейчас не мешало бы привести себя в порядок после тренировки.
Жестом, ставшим уже привычным, он обхватил Эдварда за талию и телепортировался с площадки.

- 3 -
После ухода Аширу братья Элрики наконец-то остались одни. Ал что-то шептал на ухо Эду и мягко поглаживал его по растрёпанным волосам и спине. Слёзы сами лились по лицу алхимика, смешиваясь на железной груди брата с растаявшим первым снегом, – тёплая осень, днём ещё позволявшая плескаться в озере, резко сменилась неожиданным холодом. Несмотря на объятия брата и какой-никакой, но тёплый балахон, было холодно. Всё тело ныло, особенно запястье и следы от зубов на шее. Эдвард не знал, что делать. Надо бежать отсюда. Подальше. Но он понимал, насколько безнадёжна эта попытка, как бы он ни старался. Бейзил найдет везде, и алхимику было страшно даже представить, что тот может с ним сделать после такого. Страшно так же, как тогда, когда умерла мама: тогда Эд понял, что у них с Алом уже никого не осталось. И сейчас... Он понимал, что выхода нет, что придётся остаться тут и подчиняться шаману - или терпеть весь этот ужас.

- Давай сбежим, - тихо предложил Ал.
- Невозможно, - хрипло прошептал Эд.
- Почему? Присоединимся к Йо... Я не могу смотреть, на то, что он с тобой делает.

Эд молчал.

- Так почему мы не можем сбежать? - снова начал своё Ал.
- Потому что он нас найдёт. И потом мне будет намного хуже, чем было.
- Ты предлагаешь вот это всё терпеть? - взвился брат.
- Нет... Я придумаю что-нибудь... Я же всегда что-нибудь придумываю, - вымученно улыбнулся алхимик.

***
Прибыв к месту общего сбора, Аширу подошёл к костру и оглядел присутствующих.
- Мои приветствия, сударыня, - немного театрально он склонился перед Канной и сдержанно кивнул Борису. Господина, как и прежде, не наблюдалось. Этот факт отозвался новым разочарованием. В определённой мере он уже привык к постоянным исчезновениям Хао, но это не отменяло желания видеть Господина чаще… и не просто видеть.
Присев на корточки рядом с костром, Хаосит протянул руки к огню.

- И какие у нас новые новости?

Он спрашивал обоих присутствующих, и в тоже время не обращался ни к кому конкретно. Дружелюбие или понятие партнёрства никогда не являлось чертой характера Аширу. Он терпел остальных сторонников Господина только вынужденно. Всегда был вежливо сдержан и не позволял себе резких выпадов - тем более, в адрес девушек, - но и особого панибратства тоже никогда не допускал.

- Здравствуйте, Бэйзил, - произнесла Канна, взглянув на вновь прибывшего. Она скрестила руки, так как холод был уже нестерпимым, её губы посинели; костёр уже не мог согревать её. Шаманка села на пенёк, стоящий у самого костра, вытащила из кармана пачку сигарет, вытащила одну и закурила.

- Мари и Матти долго не появлялись, - тихо сказала она, глядя в землю. Сзади появился Эшкрофт, держа в руке копьё, Канна бросила на него холодный взгляд и перевела его на костёр.

«Какое упущение - даже не знать, где находятся твои партнёры по команде. Хм, а мне казалось, что Ханагами неразлучны», - Аширу почти сочувственно посмотрел на Канну. Она замёрзла, и это было весьма заметно. Тепла, исходившего от костра, явно было мало, чтобы согреть озябшую девушку.

- Сударыня, какое безрассудство с Вашей стороны - одеваться столь легко в такой собачий холод.
Воспитание не позволяло Хаоситу безучастно смотреть на страдания девушки, поэтому он снял пальто и набросил ей на плечи. Не хотелось лишь, чтобы простую дань вежливости она приняла на свой счёт. Подбросив в костер побольше дров, Аширу подсел к нему поближе, теперь уже сам спасаясь от холода.
Решив не рисковать здоровьем понапрасну, он достал из кармана небольшую фляжку и сделал пару глотков. Приятное тепло от рома разлилось по телу, согревая его изнутри. Немного поразмыслив, он протянул фляжку Канне:

- Это немного согреет.

Борис без выражения наблюдал за шаманом.
- Добрый вечер, - монотонно произнёс Цепеш, его шуршащий томный голос (ни дать ни взять, вампир-соблазнитель) не нарушал сплошной тишины этого места, он как бы дополнял всю эту тихую идиллию.

- Бэйзил, учитель Хао вновь исчез. Меня начинают беспокоить его хаотичные появления и пропадания...
«Хаотичные пропадания и появления Хао» - Аширу слегка позабавила игра слов. Он невольно улыбнулся, воскрешая в памяти образ Господина. Хао всегда был своенравен и не очень-то считался со своими последователями. Обычно шамана это мало беспокоило, но сейчас отчаянно хотелось его увидеть и услышать его голос. Прогнав бесполезные мечты, Аширу положил фляжку с ромом на колени застывшей Канне и снова повернулся к костру.

- И что вы намерены делать, пока нет господина Хао и неизвестно, когда он появится и с какими распоряжениями?
Он продолжал смотреть на огонь и греть руки. Холод постепенно закрадывался под одежду, побуждая поскорее укрыться в более тёплом месте. Ещё бы успеть заскочить в лавку и пополнить запасы еды... В памяти почему-то всплыл образ Эдварда.
«Чёрт, нельзя оставлять его надолго одного».

Нет, Аширу не беспокоился, что алхимик может сбежать, - от него не побегаешь. Просто, как хозяин заботится о своём имуществе, он должен позаботиться об Игрушке. Нельзя же позволить ему подохнуть с голоду!

- Разве это важно? - осведомился Борис.
Цепеш кончиком клинка аккуратно подтолкнул дрова в костре, и пламя полыхнуло чуть сильнее. Клинок графа с лёгким взмахом вернулся обратно в ножны, а сам Борис облокотился о камень.
- Бэйзил, а собственно, где ты был весь день? - Борис с умыслом очень выразительно произнёс слово «ты». Его взор обратился на лондонца - как обычно, полный равнодушия и отрешённости.
- Вообще-то это важно. Хао будет недоволен бездействием.

Аширу окинул презрительным взглядом заносчивого аристократа.
«Чем я занимался весь день? Хороший вопрос. Если я скажу, что дважды жестоко изнасиловал в особо извращённой форме некоего Эдварда, - интересно, как отреагирует Его Заносчивость?»

Эта мысль заставила его слегка улыбнуться, однако он воздержался от «интимных» подробностей сегодняшнего дня и ответил просто:
- Тренировал новобранца и тренировался сам. Предпочитаю всегда быть в форме.
Но приятные воспоминания уже пробудились, разливаясь трепетным теплом внизу живота. Надо поторапливаться в убежище, пока Эдвард окончательно там не загнулся. Бесполезный визит на место общего сбора удручал. Новостей - никаких, делать здесь больше нечего.

- Думаю, если бы учитель хотел наших действий, он всё же нас бы об этом предупредил. Кстати...
Светлые глаза Бориса в упор смотрели на Аширу. Он никогда особенно не любил этого лондонца - слишком самоуверен…
- С каких пор ты начал тренировать кого-то?

Во взгляде Цепеша уже загорелся огонёк подозрения. Ход его мыслей был совершенно ясен: «Этот лондонец что-то недоговаривает». «Раньше ему было плевать на всех. С каких это пор его волнует кто-то, кроме него самого и учителя Хао?»

Аширу пренебрежительно фыркнул, ясно давая понять, как относится к чрезмерному любопытству, и поднялся с корточек. Не получив полезной информации, он не намерен был мёрзнуть здесь дальше, тем более лишившись пальто. Окинув «вампира» безразличным взглядом, он проронил:
- Всё иногда бывает впервые.

Немного поежившись от холода, он вежливо раскланялся с Канной и сдержанно кивнул Борису.
- Господа, вынужден спешно вас покинуть, дабы полностью не окоченеть.
И не дожидаясь их ответа, он спешно удалился.

***
Аширу замёрз просто невероятно.
«Это ж надо было отдать пальто Канне! И как ее угораздило припереться в такую стужу, так легко одевшись? Совсем девица ни о чём не думает!»

Появление на месте общего сбора не принесло никаких новостей. Куда запропастился Хао, никто не знал. Да еще и «Ханагами» носило неизвестно где. Впавшая из-за этого в депрессию Канна раздражала - хотя обычно он относился к немке более терпимо, чем к остальным. Было нечто притягательное в её сдержанном цинизме. Уж точно лучше, чем вечно скучающая и ноющая Марион или беззаботно-шумная Матильда.
«Чёрт, ещё и этот Цепеш со своими вечными расспросами. Выскочка. Терпеть не могу. Тоже мне, аристократ выискался. Слабак!»

Этот «Дракула» раздражал больше остальных. Слишком много самоуверенности на пустом месте. Аширу часто приходилось сдерживаться, чтобы попросту не прихлопнуть его. Более всего бесило то, что они не только не имели никаких новостей от Господина, но и полностью бездействовали, жалея себя и предаваясь праздному безделью...

Перемещаясь мелкими перебежками и телепортацией, он наспех закупился продуктами и поспешил в убежище, переместившись на остатках фуриоку прямо в сторожку. Его сразу обдало приятным теплом. Свалив сумки с продуктами на пол, Аширу присел на корточки и протянул руки к огню. Оглянувшись через плечо, он обнаружил, что Эдвард оделся и мирно дрыхнет в объятьях своего братца-духа, расположившись рядом с печкой.

- Разбери сумки, - рявкнул он на алхимика и для убедительности пнул ногой. Он замёрз и был невероятно зол. Зол на Канну с ее неосмотрительностью, зол на Бориса с его совсем неуместным любопытством, зол на себя за своё воспитание, не позволившее безучастно наблюдать за окоченевшей девицей.

«Вот и поплатился, идиот!» - Аширу ругал себя, на чём свет стоит, пытаясь быстрее согреться и унять стук зубов. Прогуливаться в коротком пиджачке, пусть даже и по небольшому морозу, было чревато последствиями. Шаман полез в карман за спасительной фляжкой и тут же вспомнил, что тоже отдал ее Канне.

«Чёрт! Чёрт!! Чёрт!!! Да что это меня на благотворительность пробило? Пусть бы хоть насмерть замёрзла дура, если ума совсем нет!»
Достать спиртное в его возрасте было не такой уж простой задачей. Это злило ещё больше. Впрочем, тепло от огня постепенно делало своё дело, и зубы уже перестали отбивать чечётку. Искоса наблюдая за просыпающимся Эдвардом, Хаосит решил его поторопить и пнул ещё раз:

- Пошевеливайся, нам сегодня много дел предстоит. Хватит, выспался уже.

От более сурового обращения «игрушку» спасало только то, что Аширу невероятно замерз, и ему совсем не хотелось шевелиться, пока не отогреется. Подбросив в огонь дров, он снова протянул руки к печке и перестал обращать внимание на Эдварда и братца-духа.
Немного согревшись, Хаосит поставил чайник на огонь, приготовил себе чай и вновь уселся возле печки. Горячая чашка согревала руки, напиток грел изнутри. Шаман снова начинал ощущать себя живым.

Тем временем Эдвард кое-как разобрал кучу продуктов и, опершись плечом о стену, смотрел на Аширу, который понемногу приводил мысли в порядок, анализируя сегодняшний день. Ехидное любопытство Бориса не давало покоя. С этим нужно было что-то делать.

«Нельзя допустить распространение слухов и сплетен, пачкающих моё имя. Значит, я должен просто опередить события. Но как? Нужно ввести Эдварда в круг приближённых. Иначе никак», - мысль пришла неожиданно и, кажется, своевременно.

Но его передёрнуло от этой идеи. Показать «игрушку» остальным значило навести на ненужные мысли. А это породит немало домыслов.
«Но с другой стороны, если я буду скрывать его, то это вызовет уже совсем другие подозрения. Выбор невелик».
Из размышлений шамана выдернул Эдвард.

- Обед тоже прикажешь сделать, хозяин? - сделав ударение на последнем слове, ядовито осведомился алхимик.

Слух Аширу резанула едкая интонация.
«Ничего, привыкнет произносить это слово по-другому». В том, что это произойдёт, Хаосит не сомневался. Но в то же время, глядя на дрожащие руки «игрушки», он понимал, что скоро обеда ожидать не приходится.
Сожалений о том, что перестарался, у него не было. Да и быть не могло. Возможно, прочие сподвижники Хао и считали его слишком жестоким, но это давало определённое преимущество. Аширу боялись. Ненавидели и боялись.

«Слабаки!» - в очередной раз вынес он свой вердикт и поднялся с корточек. Подойдя вплотную к Эдварду, он вынул продукты из его рук, и язвительно произнёс:

- Не стоит, ещё отравишь.

Выразив таким образом своё недоверие и недовольство его медлительностью, шаман принялся за приготовление обеда сам. Вскоре на плите уже варилась в походном котелке овсянка, дальше к котелку присоединилась сковородка с яичницей, и спустя несколько минут незатейливый обед был готов. Разложив еду по тарелкам, Аширу добавил к скромной трапезе хлеб и сыр.

- Вот видишь, это гораздо проще, чем тебе казалось, - презрительно бросил Хаосит, лишний раз показывая «игрушке» его бесполезность, уселся на край кровати и принялся спокойно и размеренно поглощать пищу.

- Тебе особое приглашение требуется? Не бойся, не отравлено.

Поглядывая из-под челки на Эдварда, шаман постепенно опустошал свою тарелку, вновь погрузившись в размышления о том, что придётся показать его на общем сборе. И о том, что это надо как-то обставить.

Окончательно согревшись и подкрепившись, он прикидывал дальнейшие планы. В силу сложившихся обстоятельств он был теперь в определённой степени привязан к Эдварду - и перед ним стояла нелегкая задача ввести его в круг приближённых.
Заявление самого Эда, что он на стороне Хао, ещё ничего не решало. Требовалось как-то обосновать внезапное «партнерство». Аширу никогда и ни с кем не работал в команде, и всем это было хорошо известно. Он уже представлял косые взгляды в свою сторону, шушуканье за спиной и колкие намёки напрямую.

«Ну и пусть. Я имею право на свою собственную маленькую слабость».

По большому счёту, мнение соратников его мало заботило. Гораздо больше волновало, что скажет сам Хао, - ведь от него правда не укроется. Это немного беспокоило, хотя в глубине души шаман понимал: Господин просто посмеётся.

- Я помою.

Не сразу осознав услышанное, Аширу автоматически сунул Эдварду в руки пустую тарелку и снова занялся самокопанием. Однако прерванный ход мыслей уже не мог течь в прежнем направлении, поэтому он бросил эту пустую затею и принялся планировать более насущные действия.

- 2 -
Не задавшийся с утра день начал казаться шаману не таким уж и потерянным. Намотав конец ремня на руку, он позволил себе наконец-то расслабиться, ощутить полноту жизни вокруг себя, услышать пение птиц и шелест листвы. Покой разливался по его телу сладкой усталостью.

Оставляя часть своего сознания на страже, Аширу позволил себе погрузиться в лёгкую дремоту. Проваливаясь в сон, он ещё слышал сопение Эдварда, но обращать на это внимание было явно лишним. Ласковое тепло солнечного дня окутало шамана, и забив на собственное раздражение, он с головой окунулся в сладкий сон. Обычный сон, без тревог и волнений, столь редкий в последнее время.

Пребывая в сладкой полудрёме, Хаосит, как сквозь туман, вспоминал и осознавал происшедшее. ТАК он ещё никого не ломал. Эдвард сдался. Всё-таки сдался. Отдавшись во власть Аширу не только телом, но и душой. Шаман вспоминал, как алхимик двигался навстречу, прогибаясь в спине и подставляясь сильнее. Непослушные пальцы сжимали смятую траву и царапали мягкую тёмную землю. Эдвард словно не осознавал не слышал ничего вокруг, кроме сдавленных стонов - своих и хриплых тихих - Хаосита, снова и снова прикусывая и без того кровоточащую губу, ощущая сводящий с ума металлический солоноватый привкус.

Аширу видел именно то, что хотел: сломленного, его игрушку... Так фактически и было. Возможно, если бы рассудок и тело к тому моменту ещё принадлежали ему, Элрик сопротивлялся бы и так же нагло глядел ему в глаза, как и прежде. Но не было ни желания, ни сил.

***
Припекающее полуденное солнце разбудило шамана. Мысль о том, что он валяется обнажённый под солнечными лучами, заставила немедленно подняться и, стряхнув остатки сна, отправиться на поиски одежды. Но при первых же движениях Аширу чуть не упал: что-то удерживало его за руку. Хаосит удивлённо опустил взгляд и обнаружил намотанный на руку конец ремня, тянущегося к шее спящего Эдварда. Это обстоятельство позабавило шамана.

«Игрушка, хм. Действительно, забавно повернулся сюжетец».

Размотав ремень с запястья, Аширу бросил его на траву рядом с парнем и направился к своей одежде. Одевшись и освежив лицо водой из озера, он вернулся к Эдварду, уселся возле него, скрестив ноги и, несильно потянул за ремень.

- Пора просыпаться, спящая красавица.

Настроение было чудным. Начинало даже казаться, что сегодня удастся завершить поиски.
«Надо чаще заниматься сексом, благо теперь есть с кем».

Хаосит никогда не приветствовал случайные связи, но при данных обстоятельствах Эдварда нельзя было назвать «случайным». Шаман с удовольствием рассматривал отметину на его шее, отмечая про себя, что импровизированный ошейник её не скрывает. Идея держать этого наглеца в прямом смысле на коротком поводке нравилась Аширу всё больше и больше. Немного сожалея о потере ремня, шаман решил поскорее приобрести настоящий ошейник и поводок для своей новой игрушки.
И желательно, строгий ошейник.
Эта мысль позабавила Аширу ещё больше. Он притянул лицо Эдварда к своему и, заглянув в сонные глаза, произнёс:

- Теперь для тебя начинается совершенно новая жизнь. Одевайся, нам пора идти.
Хаосит немного отпустил ремень, давая, таким образом, некоторую свободу перемещений - на его взгляд достаточную, чтобы алхимик смог одеться.

Эдвард сел, потряс головой, отгоняя остатки сна, и потянулся за одеждой. Как пьяный, с трудом натянул брюки и рубашку. Завязав тяжёлые ботинки, алхимик мутными глазами посмотрел на Аширу, схватился за ремень, сжимающий шею, и тихо, хрипло, но почти твёрдо сказал:

- Отпусти.

Это становилось всё более забавным. Как шаман и предполагал - игрушка с норовом.
«Ну, ничего, не таких обламывать приходилось».
Перехватив рукой ошейник, Хаосит притянул лицо Эдварда к своему и насмешливо прошипел:

- А если не отпущу, то ты плакать будешь?

С силой оттолкнув алхимика от себя, Аширу тут же дёрнул за импровизированный поводок. Где-то в глубине души он был даже немного рад встрече с этим парнем. Неожиданное развлечение слегка развеяло скуку и тоску по Господину. При воспоминании о Хао под ложечкой привычно защемило. Стараясь опять не впасть в уныние, шаман решительно прогнал от себя сладко-горькие мысли и снова дёрнул за поводок.

- Хочешь повторения урока?

Склонившись к Эдварду, Аширу свободной рукой коснулся его паха и, нащупав через ткань нежную плоть и мошонку, сжал - пока несильно, но достаточно ощутимо. И всё же этого было достаточно, чтобы Эдвард понял - шаман может сжать ладонь сильнее в любой момент. Упиваясь тем, что увидел в янтарных глазах, Хаосит склонился к самому уху и почти неслышно прошептал:

- Я могу и повторить. Мне понравилось наказывать тебя таким способом. И тебе понравилось. Так ведь?

Эдвард мог отрицать, говорить всё, что угодно, но Аширу знал, что прав. Он видел это в глазах алхимика. Смесь боли и наслаждения. Жуткое сочетание. Видел внутреннюю борьбу: дрожь желания и ненависть к собственному телу за предательство.

«Да, Эдвард, теперь ты моя игрушка, и ты сам это понимаешь. О да, ты будешь сопротивляться и упираться, пытаться отвоевать свою независимость. Будешь ненавидеть себя и свою слабость, свою извращённую похоть. Но в то же время сам будешь тянуться за таким новым для тебя удовольствием».

Улыбнувшись собственным мыслям и обнаружив, что всё ещё чуть не касается губами уха Эдварда, шаман без раздумий укусил его. Не до крови, но, судя по тому, как парень дёрнулся, - весьма ощутимо. Аширу был доволен собой.
Эдвард зашипел от боли. Ярость на себя и на шамана снова вспыхнула в его глазах. Он зло зарычал и ударил что было сил стальной рукой по скуле Хаосита.

- Я. Тебе. Не. Игрушка! - выплюнул Элрик.

Аширу непроизвольно прикусил щёку изнутри, и рот наполнился солоноватой теплой жидкостью. Сплюнув сквозь зубы кровь, шаман сжал ладонь на паху Эдварда, с каким-то диким наслаждением наблюдая, как тот скорчился от боли. Не позволяя ему скрутиться в клубок, Аширу дёрнул ремень вверх, и Эдвард потянулся вслед за поводком, распрямляясь и шипя от новой волны болезненных ощущений.
- Похоже, до тебя уроки с трудом доходят. Придётся повторить пройденное, но не здесь.

Удерживая поводок высоко над головой, Хаосит заставил Эдварда выпрямиться во весь рост. Отпустил нижнюю жесткую хватку, стёр кровь с губы и, сжав руку в кулак, резким рвущим выпадом ударил свою жертву в живот. Пока алхимик не успел опомниться от удара, Аширу развернул его спиной к себе и, схватив за волосы, потянул голову вниз, заставляя прогнуться в спине.

«Наверное, он ещё не понял, что я не терплю неповиновения».

Оказавшись в таком положении, Эдвард мог сколько угодно размахивать своим стальным кулаком, но достать шамана уже было нереально. Если Элрик и надеялся вступить в схватку, то проиграл её, даже не начав.

- Ты совершил непростительную ошибку. Я больше не буду с тобой таким мягким, как был.

Аширу прошептал это в самое ухо. Насладился секундным замешательством, отпустил волосы и толкнул алхимика в спину. Не удержавшись на ногах, Эдвард упал на землю лицом вперёд. Всё ещё удерживая конец ремня, шаман уселся на спину поверженного пленника, свободной рукой поймал за запястье стальную руку, вывернул её за спину и связал концом ремня. Из-за укороченности поводка Эдвард отчаянно изогнулся, пытаясь избежать удушья.

- Вот теперь можешь дёргаться, сколько угодно.

Восседая на спине своей новой игрушки, Аширу поймал его вторую руку и привязал к стальной совсем коротким остатком ремня, отчего запястье сразу же начало приобретать синеватый оттенок: пришлось затянуть узел слишком сильно.
Убедившись в крепости пут, Хаосит поднялся в полный рост, перехватил Эдварда за пояс, поднял и поставил на землю.
«Вернуться в убежище – самое время».

***
Элрик был брошен на пол сторожки. Ремень сильно стягивал горло, не давая нормально дышать. Алхимик выгнулся сильнее, выкручивая плечи, чтобы дать хотя бы капле кислорода попасть в лёгкие. Он бы, наверное, отключился, если бы не ощутимый пинок в живот, которым наградил его Аширу. Эдвард согнулся и тут же взвыл.

- Сволочь... - выплюнул он. За что получил ещё один болезненный пинок.
Шаман стоял над скорчившимся на полу пленником и молча рассматривал его. Жалкое зрелище затрагивало самые тёмные уголки души Хаосита, рождая отнюдь не сочувствие. Витавший в комнате запах крови усиливал возбуждение.

- Вот здесь и продолжим.

Он поднял алхимика с пола, удерживая за руки, стянул запястья уже привычным ремнём. Тщательно осмотрев комнату, он нашёл нечто подходящее - вбитый в стену небольшой крюк, служивший до сего момента вешалкой для одежды. Сбросив с него плащ на пол, Хаосит подтащил Эдварда к крюку и зацепил узел ремня таким образом, чтобы Элрик не мог сам сняться с крюка. Полюбовавшись на свою работу, шаман частично освободил тело игрушки от одежды, с трудом подавив желание порвать её в клочья: вновь тащиться в магазин совсем не хотелось, а оставлять Эдварда без присмотра во время поисков Хао тоже было не резонно. Поэтому Аширу позволил меркантильности взять верх, и часть одежды осталась висеть на плечах «игрушки», штаны же были сняты полностью и отброшены подальше.

- Повторим?

Вопрос не требовал ответа, Хаоситу ответ был не интересен. С трудом сдерживая собственное болезненное возбуждение, он расстегнул брюки, облизал пальцы и провёл ими по входу в тело Эдварда, слегка смазывая его. Приблизился вплотную, раздвинул ноги жертвы в стороны и резким движением вошёл в податливое тело. Слишком резким - слегка перестарался и сам чуть не зашипел от боли.

Алхимик громко закричал и выгнулся, сам же усиливая мучительные ощущения, делая только хуже себе. Однако нашёл силы ехидно скривиться в ухмылке, поняв, что в спешке Аширу причинил себе боль.

Шаман резко выдохнул, подавив короткую болевую вспышку усилием воли, взял в ладонь плоть Эдварда, и несильно сжав, провел по ней. Приблизившись губами к уху Элрика, он прошептал:

- Рано радуешься.

Вцепившись второй рукой в бедро Эдварда, Хаосит больше не сдерживался и начал двигаться беспорядочно и жёстко, словно вбивая с каждым движением долю послушания в свою Игрушку. Алхимик зашипел и прикусил губу, сдерживая крик. Почувствовав запах крови и увидев её на губах Эдварда, шаман не смог сдержать безумного желания и впился в его губы жадным поцелуем, как обезумевший вампир, слизывая капельки крови.

«Невероятное наслаждение, даже не подозревал, что может быть так».

Путаясь в своих неожиданных мыслях, Аширу чувствовал, как с каждым движением приближается желанная развязка. Сбившееся дыхание хриплыми стонами вырывалось из его груди. Пальцы непрерывно скользили по возбуждённой плоти «игрушки» в безумном ритме движений тела. При последних толчках не сдерживаясь, шаман взвыл от полученного наслаждения и прикусил губу Эдварда, снова ощутив вкус его крови во рту.

Элрик пытался сдерживаться изо всех сил, стараясь не поддаться болезненному удовольствию, невероятными усилиями заставляя себя остаться в здравом уме и не позволить телу снова взять верх, погружая алхимика в пьянящий, сумасшедший коктейль боли и наслаждения. Дикие эмоции рвались наружу вместе со стонами, но алхимик продолжал упорствовать, не желая позволить Аширу насладиться зрелищем очередного своего падения.

В ответ на это шаман лишь ухмыльнулся.

- Думаешь – сможешь устоять?

Поддавшись внезапному порыву, Хаосит резко вышел из горячего тела, присел на корточки и поймал губами всё ещё неудовлетворенную плоть алхимика. Сжал её и полностью погрузил себе в рот. Алхимик пытался вырваться, извиваясь всем телом, но сдержать стон был не в силах. Удерживая за бёдра извивающееся тело, Аширу проскользил несколько раз вверх-вниз и почувствовал солоноватый вкус пульсирующего семени. Вытянув, высосав всё до последней капельки, шаман отпустил Элрика и удовлетворённо облизнулся.
«И кнут, и пряник сразу», - подумал Аширу.

Немного отдышавшись, он отпустил Эдварда. Снял с крюка безвольно висящее тело и, оставив его на полу, добрёл до кровати и рухнул на неё.
Вдруг дверь тихо заскрипела и приоткрылась. Алхимик поднял глаза и вздрогнул: в проёме двери стоял его Дух. Он ошарашенно смотрел то на алхимика, то в сторону кровати, где лежал шаман. Руки доспешного Духа сжались в кулаки. Он уже было направился к кровати, но Эдвард хрипло прошептал:

- Ал... Не надо...
Дух остановился и замер на секунду, продолжая сверлить взглядом Хаосита, и тогда Элрик тихо добавил:
- Пожалуйста... Брат...

Ал медленно развернулся, подобрал с пола красный плащ, подошёл к алхимику, бережно поднял на руки и завернул в него. Эдвард свернулся калачиком в его объятьях и, уткнувшись носом в железную грудь, беззвучно заплакал.

Аширу на приход Ала отреагировал… никак - он знал, беспокоиться было лишним. Краем уха улавливая тихие просьбы «игрушки», шаман самодовольно ухмыльнулся, понимая, что урок алхимик усвоил. Не отвлекаясь на их возню, Хаосит позволил себе полностью расслабиться и впасть в лёгкое полузабытье. Пытаясь понять свои ощущения, он пришёл к выводу, что получил невероятное удовольствие от того, что сделал.
«Чёрт, а мне это понравилось... и ему, кажется, тоже. Ну что ж, я не ошибся, избрав такой метод. И приятно, и с пользой».
Размышляя на эту тему, Аширу понял, что практически добился своего.

«Да, он будет моим, будет тянуться за извращённым удовольствием снова и снова. И перегрызёт глотку любому, кто попытается отделить его от меня. Это было забавно. Эдвард получил то, на что совсем не рассчитывал».

Сквозь полузакрытые ресницы шаман наблюдал, как Ал пытается утешить Эдварда. Но знает ли Ал, что творится в душе его брата? Вряд ли. Даже сам Аширу с трудом мог предположить, какая борьба там сейчас происходит. Но ломка была очевидна.
Ещё немного понаблюдав за этой картиной, шаман поднялся с кровати, поправил одежду и направился к братьям. Присев на корточки возле них, Аширу взял Эдварда за подбородок и повернул его лицо к себе.

- Не хнычь, тебе это не идёт. И приведи себя в порядок.

Он несколько минут всматривался в янтарные глаза, потом отпустил его лицо и поднялся с корточек. Подойдя к единственному столику, шаман взял чайник и поставил на огонь. Спустя несколько минут вода закипела, и он заварил чай прямо в чашке. Добавив в него немного рома, Аширу вновь подошел к Эдварду и протянул чашку с грогом:

- Пей, это поможет. Ты мне живой нужен. И нечего строить из себя великомученика, сам виноват.
Силой всучив чашку ему в руки, Хаосит развернулся и направился к выходу. Было холодно, заканчивались дрова. Чтобы поддержать огонь в небольшой печурке, он вышел за дровами на улицу.

Покинув слабенькое тепло сторожки, Аширу тут же осознал свою ошибку: глупо было выскакивать на мороз в одном пиджаке. Но возвратиться сразу означало бы проявить слабость, поэтому он всё же решил помёрзнуть, и лишь набрав приличную охапку дров, вернулся в дом.
«Не стоило разгуливать раздетым в такую погоду».

Мысленно побранив себя за оплошность, Хаосит присел на корточки у печурки и стал подбрасывать дрова в огонь. Получив новую «пищу», пламя весело заплясало на поленьях. В маленькой комнатке ощутимо потеплело.
Незаметно согревшись, шаман повернулся к Эдварду, смерил его взглядом и спросил:

- Ещё налить?

Не дожидаясь ответа, он долил в чайник воды и поставил его на огонь. Набросив на плечи пальто, бросил Игрушке:
- Я скоро вернусь, не скучай тут без меня, - и телепортировался к месту общего сбора, оставив алхимика успокаиваться в объятьях брата и собирать осколки своей раздробленной души, осознавая, что вопреки всему стал игрушкой неуравновешенного садиста, скрывавшегося под милой личиной хрупкого, изнеженного и внешне безобидного мальчика.

Любовь, которая заставляет совершать подобное, - сама по себе и есть Обыкновенное Чудо!

Да, прекрасные слова любви... но спасибо не мне, а Константину Бальмонту! "Радость души алмазно-острая" - это великолепно!!!

спасибо..

"я понял одну нехитрую истину. Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками"

О да. Кроме только одного: мне не очень нравится "так называемые". По-моему, если делаешь это ради Любви, то это - не подделка, не "так называемые" , а самые Обыкновенные Чудеса ))