Прошло так мало времени, а Роман видел мир совсем иначе. Теперь у него появилась возможность не только видеть, но ещё и отлично слышать, лучше, чем обычно, а так же обонять. Он обонял невероятные запахи, и даже успела понять, как по запаху отличить страх от легкого волнения. И ему натерпелось, когда к нему на семинар придет именно та группа, в которой учится Ольга Воронина. Но когда его желание сбылось, выяснилось, что новые возможности не помогают узнать о девушке больше, а только ещё больше всё запутывают. Для начала она не пахла, вернее пахла, но запахов было слишком много: крем для рук, крем для тела, бальзам и шампунь для волос, всё такое разное удивительно сочеталось в пленительный аромат, однако он ничего не говорил о той кто за ним прятался. Ни один сантиметр одежды или тела Ольги не пах ей самой. Роман Александрович с досадой выдохнул и посмотрел на парня отвечающего у доски, тот ещё не закончил, поэтому преподаватель продолжил свои наблюдения за девушкой. Она, ни чуть не боясь быть замеченной, спокойно смотрела в окно, вероятно, размышляла о чем-то. Её рука медленно согнулась в локте, превращаясь в удобную подставку для подбородка, и тонкий серебряный браслет, покоившийся на запястье, чуть сполз по белоснежной коже, заставив Романа тихо охнуть от неочевидного эротизма момента. Это была великолепная женщина, для великолепного мужчины и ему, Роману Александровичу, преподавателю философии, придется постараться, чтобы так оно и случилось.
Ольга любила мужчин. Для неё они были источником силы, которая хранилась в их возбуждении, и особенно в том каким образом они это возбуждение успокаивали. Ведьму забавляло то, как бездумно они разбрасываются этой силой, считая это чем-то естественным. Конечно, настоящие маги знали себе цену и чаще всего строго ограничивали свои сексуальные связи и уж тем более не спали с ведьмами. Заманить к себе хоть одного мага стало для Оли давней мечтой, почти манией, но и простые мужчины её вполне устраивали. Большей частью её любовниками становились мужчины в возрасте «за тридцать», в меру состоятельные, неглупые, обходительные, нередко, женатые, однако это никому не мешало, поскольку ни одна из сторон не жаждала долгих связей. Тот факт, что её новый надоедливый преподаватель по философии принадлежит как раз к такому типу, очень развеселил ведьму. Заметив его пристальное внимание, она даже начала прикидывать возможные варианты, глядя в окно, однако потом у неё возникло чувство, будто вся та уверенность, всё обаяние, которое он излучал, были словно заимствованы, скорее он даже «транслировал» через себя чье-то чужое обаяние. В конце пары, желая в этом убедиться, девушка совершенно спокойно подошла к мужчине, взяла его за подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Там за коричневой радужной оболочкой не было ничего необычного, она видела его душу, его мечты стать когда-нибудь ректором, сделать сенсационную статью, там же было немного вожделения, ещё какая-то надежда на нечто из-за непонятного события, и никакой силы или властности. От разочарования Ольга брезгливо сморщилась и, фыркнув, оттолкнула подбородок Романа. Нет, это точно была не её добыча.

Кирилл сидел за столом на кухне и ел с такой мрачной сосредоточенностью, будто решал задачу по физике. Обычно к вечеру ему становилось полегче, особенно, если большую часть дня он провел без сестры, однако в этот раз что-то случилось. Ольга оказалась так далеко от него, что тонкая нить связи между ними загудела от напряжения, грозясь порваться и больше никогда не вернуться в прежнее состояние. Кир, стиснув зубы сосредоточился на вилке и тарелке, нормально поесть он уже и не надеялся, ему хотелось хотя бы остаться собой, голод – чувство второстепенное. От напряжения он даже зажмурился, но так и не смог заставить себя не желать, чтобы сестра оказалась где-нибудь поблизости. Как уже бывало много раз, Кирилл забыл и о том, что если желание окажется слишком сильным, то…
- Ну, ты даешь! – оно исполнится, Ольга в этот момент появилась на кухне, прижимая руку к груди, и выглядела его сестра возмущенной донельзя.
- Ой, прости, - смутился Кир, хотя и не смог скрыть своей радости.
- Все с ума посходили, - Ольга начала ворчать что-то себе под нос, но её близнецу не надо было прислушиваться, информация уже начала поступать к нему, объясняя причину плохого настроения сестры.
- Значит семейное проклятие? – спросил он с удивлением, когда Ольга вернулась из коридора, где избавлялась от обуви и верхней одежды.
- Да, быть того не может, - Оля заглянула в кастрюлю и улыбнулась – картошка, их любимое блюдо, - какие могут быть проклятия, она бы давно сказала.
- Действительно если кто-то преследует семью это скорее не проклятие, а… - парень попытался подобрать подходящее слово.
- Навязчивость? – подсказала Ольга, Кирилл засмеялся.
- Ну, да вроде того. Но, - он быстро посерьезнел, - ты хоть понимаешь, что мать говорила о вампире? – девушка поперхнулась.
- Это с чего ты взял?
- Та песня: «серебром в висок. Да осиной в грудь…», стандартные средства от вампиров и оборотней.
- Ну, знаешь, вампир для нашей семьи это уж слишком. Чем мы таким отличились? И наш род, как магический род я имею виду, не такой уж древний, чтобы за нами таскался кто-то подобный. Вампиры любят старую магию, силу предков, чтобы в генеалогическом древе ведьм десять-двадцать было. Как у Жени, например, присосутся, соблазнят и выпьют кровь вместе с силой. Говорят, тогда они могут несколько лет ничего не есть. Нет, мама о чем-то другом говорила.
- Угу, - отозвался Кирилл несколько угрюмо, размышляя о неясных материнских намеках ещё тогда, когда они жили все вместе. Она говорила, что фамилия у них была другая, и жили они не в Москве. Но где же тогда? И что это была за фамилия? Похоже, настало время заняться своей родословной всерьез.

Оля засиделась с подругами почти до самого закрытия кафе. Она и сама не знала, что держит её в этой странной компании. Для ведьм они были слишком обычные, слишком нормальные, она же всё время думала о том, куда направить свою силу, было просто невыносимо тратиться на мелочи и жить как все обычные люди. И всё-таки с ними веселее, чем с другими или вообще одной. Размышляя таким образом, Ольга не сразу заметила изменение окружающего пейзажа. Исчезли фонари, массивные очертания высоток, теряющиеся в синей дымке, редкие прохожие видные боковым зрением. Перед ведьмой расстилалось огромное поле с девственно чистым снегом, по которому уже давно никто не ходил, а вдали виднелась лесная опушка и скромно притулившаяся рядом, одноэтажная избушка. Девушка, конечно, узнала заклинание Вызова, так их с Кириллом мать делала, когда хотела видеть у себя детей. Правда, обычно она перемещала их поближе к дому, или прямо в комнату. «Сдает, мамочка», - со вздохом подумала Ольга и послушно побрела по глубокому снегу. Однако не успела она сделать и пяти шагов, как и этот пейзаж растаял уступив место просторной, скромно обставленной комнате, освещенной ярко пылающим очагом.
У печи в кресле-качалке сидела женщина, её длинные черные волосы свисали до самых ступней, щекоча своими кончиками огромного серого пса уютным калачиком свернувшегося у женских ног. У Оли радостно забилось сердце: ну, хоть папа тут! Женщина что-то вязала и тихо пела, покачиваясь в такт мелодии:

Если я умру на твоих руках
Ты меня оплакивать не спеши
Как могу уйти, обратиться в прах ненасытив глаз,
Не смирив души
И милее утро, светлее дня,
Выйдешь ты, мой друг, привечать меня,
Спроводить меня на далекий путь,
Серебром в висок, да осиной в грудь...

- Ух, ты не знала, что ты интересуешься современной музыкой, мама, - с трудом скрывая ехидство, заметила Ольга. Конечно, ей не удалось скрыть своего волнения, она ведь прекрасно понимала, что мать не призвала бы её без повода, чтобы просто повидаться. Подобной сопливой сентиментальщине в их семье давно не было места.
- Это правда, - ответила женщина, посмотрев на дочь взглядом ребенка, который высказал что-то серьезное для себя, а взрослые над ним посмеялись, - запомни этот совет.
- Мам ты о чем? – сойти с ума – удел всех ведьм, это расплата за обладание высшим знанием, которого ведьма рано или поздно достигает. Вернее старые ведьмы лишь кажутся сумасшедшими, поскольку говорят что-то непонятное остальным, в действительности они самые мудрые и разумные из всех, поэтому Оля относилась к любым словам матери с уважением и интересом. Она подошла ближе, мимолетно почесав отца за ушком. Мать продолжала говорить непонятный набор слов:
- И бей его, и режь его, и жги его – ничего не помогает, они, неверные, пробовали – пробовали, да так и не справились. Он всё равно пришел. Так что запомни, - мать внезапно схватила дочь за руку и посмотрела ей прямо в глаза, - только кол и серебро помогут.
- От кого? – ни минуты не сомневаясь в материнской правоте, Ольга даже придвинулась к женщине, словно это помогло бы ей понять смысл разговора.
- Него…- черные глаза старой ведьмы уставились в пустоту, но руку дочери она так и не отпустила. Одно Оля знала четко – если хочешь что-то выяснить, надо уметь правильно задавать вопросы.
- Откуда он появится? – во взгляде женщины появилась какая-то искорка осмысленности и она снова перевела взгляд на дочь.
- Из ниоткуда, с той стороны, - выдохнула она, словно с трудом и уставилась на девушку в ожидании очередного правильного вопроса.
- Ладно, а зачем ему это нужно?
- Он ищет женщину. Одну женщину, но их много, постоянно разные. Он путается, но всё равно находит, а потом теряет.
- А при чем…
- Всё! – мать отпустила дочь и отвернулась к огню, теперь уже ничего в её позе, голосе, взгляде не выдавало сумасшествия, она выглядела совершенно обычной женщиной в возрасте «после сорока».
- Но мам, - попыталась возмутиться девушка.
- Я сказала: всё! Больше нельзя спорить с Судьбой, она этого не любит. Если ты не можешь догадаться, то горе тебе, как всем женщинам в нашем роду.
- Семейное проклятье, - с иронией фыркнула Оля и поняла, что опять стоит на обычной московской улице, - Ну, мама! – зло выдохнула она и продолжила свой неожиданно затянувшийся путь домой, полыхая от бешенства.

На её взгляд всё чего не хватало магам, ведьмам, колдунам, ворожеям и прочим, это более или менее строгой организации. Ну, хотя бы чего-то вроде мира описанном в том же Гарри Поттере: министерство магии, взаимодействие с обычными людьми, скрывание следов магической деятельности. Но ничего подобного не существовало. Волшебное сообщество и сообществом-то нельзя было назвать. Все жили разрозненно передавали знания только внутри своей семьи, к определенному месту не привязывались, кто в город приезжает кто уезжает – не следили, пользовались магией по нужде и без, и о том афишировать свои способности или нет каждый для себя решал сам.
И больше всего её волновала совсем не конфиденциальность. Алине очень хотелось бы иметь возможность заглянуть в какую-нибудь книгу или компьютер, фиксирующий кто и когда прибыл или убыл из города. Она тонко чувствовала наличие чужих слишком больших сил в Москве, но не могла самостоятельно их обнаружить. А тем временем прибывшие могли преследовать самые разнообразные намерения от банального путешествия до очередной погони за неизвестными артефактами. «И, кстати, об артефактах, - думала Алина, не замечая, как залезла ногой в подтаявший снег и замарала сапог, - тоже не помешал бы какой-нибудь комитет по розыску, чтобы добро не уплывало с Родины, а то развелось тут всяких охотников. Сколько раз своим говорила…» Пожалуй, если бы подобные мысли посещали Алину чаще, в Москве и России уже давным-давно существовали комитеты, комиссии, министерства и целый волшебный политический институт, однако девушка думала об этом только когда умирала от желания узнать кто столь сильный и могущественный прибыл в её город. Чувствовала она не всех, только тех кто вызывал очень сильное волнение в общей атмосфере, и это раздражало особенно сильно. Казалось, что над ней просто издеваются, как бы говоря: есть у нас тут что-то большое и красивое, но тебе не покажем. В последнее время в Москве творилось нечто странное, а когда нечто становится странным даже для ведьмы и уж тем паче полудемона – это на самом деле странно.
Нажав на дверь, светловолосая девушка вошла в теплую кофейню, где, позвякивая чашками и блюдцами, уже сидели её подруги. Алина посмотрела на них и фыркнула сама на себя, как бы удивляясь почему до сих пор дружит с ними. Она, дочь мудрого и спокойного водяного Москвы реки! Впрочем, мать её была ведьмой, так что этот факт извинял подобное знакомство.
- Привет, - поздоровалась девушка как обычно немного настороженно, эта традиция пошла у неё с момента первого знакомства с Женей, довольно-таки заносчивой ведьмой, чей род, по слухам, тянулся от самого Мерлина.
- Привет! – Евгения просияла, похоже ей что-то понадобилось, иначе прием не был бы столь теплым, - Как тебе мой цвет волос? Он называется «Фиолетовая магия». Ты представляешь?! – это была Женина слабость: перекрашивать волосы обычным, человеческим способом, особенно она любила не сам процесс и даже не его результат, она находила что-то удивительное в самих названиях цветов и оттенков, которые придумывали для красок: осенний листопад, метель, огненный дождь.
- Действительно, глупее не придумаешь, - меланхолично разглядывая темно-фиолетовую прядь, зажатую между пальцами, заметила Олеся.
- А по-моему забавно, - чуть обидевшись Евгения отодвинулась от подруги, - как магия может быть фиолетовой? Как будто у неё есть цвет на самом деле.
- Мне кажется, мы дружим с идиоткой, - ровный, чуть усталый голос будто заморозил все прочие звуки, на секунду все услышали завывание метели, которой, кстати, не было и в помине. Это была Ольга, удивительное, невозможное создание. Как ей удалось затесаться в эту жизнерадостную, веселую компанию любительниц вечеринок и шоппинга, Алина не понимала до сих пор. Она удивлялась, почему никто больше не видит, до какой невозможности Ольга прекрасна и неповторима в каждом своем движении и слове. Это было необыкновенное существо, сотканное из лунного света, спустившееся с гор и полное разрушительной силы. Она была в очевидном родстве с богами, однако вряд ли знала сама о себе хотя бы половину правды, а все остальные тем более не подозревали кто она. Одна Алина видела и не говорила, руководствуясь советом предков: не буди лихо пока оно тихо. Замечание про идиотку, тем временем, не вызвало той реакции какая последовала бы в другой компании, девушки игриво пошлепали Ольгу по плечам, шутя согласились с отсутствие умственных способностей у Жени и продолжили обсуждать человеческие причуды.
Алина снова наблюдала за Ольгой. Та как обычно не участвовала в разговоре, но судя по внимательному взгляду слушала вполне внимательно, наверное, пыталась уловить очередной момент чтобы удачно ввернуть обидное замечание. Наблюдая за подругой довольно давно, Алина поняла, что Оля не хочет никого обидеть или задеть, в ней просто сильно стремление говорить правду, любую. Заметив излишек внимания к своей особе, брюнетка повернулась к Алине:
- Что-то случилось? – спросила она, всерьез забеспокоившись. Она действительно не была злой или равнодушной и проблемы друзей воспринимала почти как свои, вот и сейчас Оля решила, что с подругой что-то происходит.
- Нет… то есть со мной-то всё в порядке, - на этом, встрепенувшиеся было Олеся с Женей, вернулись к прерванной беседе, - я просто думала, не знаешь ли ты что-нибудь насчет того кто приехал в Москву недавно?
- Нет, не знаю, - Оля пожала плечами. В прошлый раз её мать действительно обнаружила очередного «гостя столицы», но трудность состояла в том, что она жила далеко за городом и была немного не в себе, отчего всё что она говорила требовало долгих часов расшифровки, - в последний раз я была у неё до того как это началось.
- А, кстати, как твой отец? – поинтересовалась Олеся, Олин отец был оборотнем, который уже давно не превращался в человека. Собственно поэтому её мать жила загородом.
- Ничего, - только при упоминании об отце Ольга позволяла себе «оттаивать», из чего легко можно было заключить, что она его обожает куда больше чем мать и даже брата, - узнает меня, но так и не перекинулся ни разу, - брюнетка грустно вздохнула, - мать говорит он много охотится в местном лесу, людьми не интересуется, что не может не радовать.
- Ну, ты помнишь, если что мой отец всегда может помочь, - Олесин отец был шаманом, умеющим разговаривать с животными, и несколько раз уже помогал семье Ворониных.
- Конечно, я договорилась с ним, что он поучит меня говорить с папой, - Ольга грустно улыбнулась.
- А то, что сейчас приехало в город так опасно? – спросила Женя, вдруг.
- Самое опасное в том, что мы об этом ничего не знаем, - Алина почувствовала раздражение, поняв, что подруги снова ни на секунду не заволновались. Особенно сильно, конечно, раздражала Ольга. Она сидела, подперев подбородок тонкой бледной рукой, и смотрела своими черными глазами-омутами в большое окно напротив. Она как будто что-то знала или хотя бы догадывалась, по крайней мере такое спокойствие казалось Алине более раздражающим, чем равнодушное щебетание других подруг.
Блондинка тяжело вздохнула. Видимо придется поднять на уши всех доступных ей провидцев, уж они-то найдут этого проклятого гостя.

Невероятно! – скажет любой здравомыслящий человек. Но почему же он так ежится от любого шороха в темноте у себя за спиной, после жутковатого рассказа у костра? Нет на свете человека способного не поверить по-настоящему, потому что все мы дети своих суеверных дремучих предков, которым было известно о мире гораздо больше, чем нам с головами забитыми «истиной» о природе вещей. Если отбросить привычные стереотипы, увидишь демонов, ведьм и колдунов, домовых и русалок и вдруг поймешь, что старый мир не разрушился, а стал полнее, словно недостающая деталь встала, наконец, на место.
Он с рождения чувствовал себя как-то странно, в сложных ситуациях хотелось взмахнуть рукой и касанием пальцев переставить события в нужный порядок, в своих мыслях он изменял погоду, взлетал над городом, жег огнем обидчиков. И однажды он узнал, что именно для этого и предназначен. Мать, ничем не похожая на ведьму вдруг раскрыла перед ним его сущность, дала в руки силу, заложила в голову заклинания, объяснила секреты карт и рун, а он стоял посреди лавины новых знаний, пытаясь освоиться с одной яркой, как вспышка, мыслью – я колдун! До сих пор пытался освоиться, но всё время путался в логических цепочках. Наверное, потому что никакой логики тут не было и быть не могло.

- Кирилл, - позвал мягкий голос, и холодная рука легла ему на плечо, - Давай, вставай, опоздаем, - он открыл глаза. На него смотрели два черных, глубоких омута. Точно такие же, как у него: глаза, фарфорово-белая кожа, бледно-розовые губы, прямые, словно стрелы, брови. Зеркало! – подумал он. Блестящие густо-черные волосы, крупными кольцами вились, касаясь его щек и подбородка, небольшая грудь вздымалась то ли от беспокойства, то ли от злости – девушка дышала неровно. Девушка? – изумился он, - Я же мужчина. Руки рассеянно погладили плоскую грудь. Кирилл сморщился. По утрам было особенно трудно сосредоточиться и сложить нелогичный кривой рисунок своего сознания в ясную картину. Стоило чуть расслабиться и четкое понятное объяснение улетучивалось, оставалось только гадать, почему он ощущает себя и мужчиной и женщиной, почему знает то, чего не помнит и бывает там, где не находится. Каждое утро рождаться заново это вам не кошка чихнула.
- Кирилл, - голос вел его к решению сложной задачки, как всегда помогал выпутать из этого кошмара. Ах, да – пришла вялая мысль, - близнецы. Разнополые близнецы.
- Ольга? – как обычно спросил, протягивая руку, чтобы коснуться её лица.
- Уверен? – произнесла она чуть насмешливо.
- Точно, точнее не бывает.
- Ну, раз мы с этим разобрались, вставай! – самый сложный этап был пройден, хотя за завтраком он ещё испытывал желание взять свою голову кончиками пальцев и с легким щелчком сложить две расползающиеся половинки в одно целое. Он с завистью смотрел на сестру, которая «складывалась» гораздо быстрее, наверное, потому что она давно уже приняла свою сущность за данность и уверенно держалась за это, не давая себе пускаться в научные изыскания. Но острый математический ум Кирилла всё время цеплялся за какие-то неровности в реальности, как одежда за сучки на плохо отполированной скамье.
- Смотри, не забудь про меня снова, - Ольга быстро поцеловала его в щеку и помчалась по коридору к своей аудитории. Она всегда уходила от него как можно быстрее, на скорости боль ощущается не так явно. И всё-таки наступал момент, когда нить связи между ними натягивалась, звенела от натуги, тянулась, пока оба близнеца замирали, задержав дыхание, думали: хоть бы не порвалась.

Роман Александрович, новый преподаватель по философии, оглядывал третий курс Филологии своим внимательным, характерным для его профессии, взглядом. Большая аудитория вмещала в себя три группы, и хотя по расписанию у них стояла лекция, он решил устроить небольшое испытание, чтобы сразу оценить потенциал своих новых учеников.
- Так что же вы думаете об одиночестве? Не кажется ли вам, что отшельники и просто люди предпочитающие жить одни, более правы, чем те, кто стремиться сколотить вокруг себя некую «компанию», собрать вокруг себя друзей? Ведь как бы человек ни старался он рано или поздно приходит к замечательному выводу: мне нужно побыть одному. Может быть, одиночество это как раз то для чего человек создан? Ну, как вы думаете? – он снова оглядел аудиторию. Многие действительно задумались над вопросом, но, видимо, никто не решался ответить первым.
- Ну, кто? – преподаватель нетерпеливо оттолкнулся от парты, словно желая напасть на нерадивых излишне скромных студентов. Кто-то поднял руку:
- Но отшельники, часто сходя с ума, и выдумывают себе воображаемых друзей. Значит, им всё-таки нужен кто-то.
- Разумное предположение, - глаза Романа радостно заблестели в предвкушении жаркого спора, - Но и от этих друзей нужен отдых, с ними ссорятся, спорят. Разве можно представить, что рядом с тобой постоянно кто-то есть? Почему человеку нужно «побыть одному»? Хоть раз в жизни, - Роман Александрович вдруг почувствовал, что его эта тема волнует чуть больше чем просто обсуждение на лекции, - Ну, неужели есть среди вас человек, который никогда не нуждался в одиночестве? – он был уверен, что прав. Выражения лиц студентов стали напряженными, нахмурились брови, появились складки на лбах, они все пытались честно припомнить что-нибудь подходящее. Преподаватель улыбнулся, радуясь тому, как легко ему удалось ввести студентов в замешательство. И вдруг мужчина почувствовал, будто наткнулся на что-то. Так бывает, когда уверенно передвигаешься по хорошо-знакомой тебе квартире в темноте и случайно сталкиваешься с диваном, немного не рассчитав расстояние. Он пригляделся повнимательнее и увидел её: черные волосы крупными колечками обрамляли фарфорово-белое лицо, а глаза, почти того же цвета что и волосы, смотрели прямо на него и словно затягивали в себя окружающий мир вместе с ним. Он поежился от внезапно пробежавшего по спине холодка. Эта девушка была безусловно красива, но от неё веяло какой-то первобытной силой, чем-то настолько таинственным, что даже заговаривать с ней было страшно. И всё-таки ему удалось справиться с собой, вспомнив о своей преподавательской гордости, после чего он обратился к брюнетке:
- Вы что-то хотите сказать? – и тут же пожалел об этом. Как оказалось, до этого момента черные глаза смотрели не достаточно пристально, теперь же все своё внимание девушка обратила на него.
- Ну, если вам действительно, - она сделала особый акцент на последнем слове, - интересно конкретно моё мнение, то: нет, со мной всегда рядом человек, о присутствии которого я не жалею, и не хотела бы, чтобы он отсутствовал.
- Ааа, - протянул Роман многозначительно, неожиданно почувствовав себя увереннее, когда девушка наклонилась под стол, а потом появилась снова, демонстрируя заколку, которую до этого, видимо, уронила, - возлюбленный, - он улыбнулся понимающе и снисходительно.
- Очень примитивно мыслите, - ответила она ему спокойно. В словах не было вызова или хамства, она просто говорила правду, не заботясь о том кому эта правда предназначается.
- Ну, а что тогда? Возлюбленная? – он старался не быть костным человеком и понимал, что на дворе двадцать первый век, а лесбиянки это далеко не всё, что можно встретить на гуманитарном факультете. Аудитория захихикала и загудела, а девушка приподняла бровь.
- Всё ещё не слишком оригинально, - среди поднявшегося шума её голос прозвучал необычайно отчетливо и громко.
- И, тем не менее, - дав студентам успокоиться, продолжил преподаватель, - ваши идеи тоже не блещут оригинальностью. Ни один друг или любимый человек не сможет понять нас лучше, чем мы са… - и тут прозвенел звонок.
***
Магия это такая штука…такая штука. Кирилл цеплялся за формулы и цифры. Перед глазами были две матрицы, и он занес ручку, готовясь разделать их под орех, но получалось, что магия это когда ты знаешь, ответ на любой вопрос, кроме, разве что двух вечных: кто виноват и что делать. Он нахмурился, вцепился свободной рукой в край парты, но понял, что сейчас не время разбираться с матрицами, - ему хотелось колдовать. Сильно! Прямо сейчас!

***
До конца пары оставалось ещё достаточно времени, но никто не стал разбираться с этой ошибкой. Зажужжали молнии замков на сумочках и рюкзаках, зашуршала бумага, и поток студентов хлынул вниз, как обычно торопливый, по-своему даже беспощадный, наполненный мешаниной звуков. Разумный преподаватель всегда торопится выйти первым, чтобы не попасть в этот студенческий хаос и случайно (о, это было самым страшным!) не услышать небрежно брошенного нелестного отзыва о самом себе. Однако Роману Александровичу, весь его многолетний опыт не мог помочь избавиться от обаяния странной студентки. Ему захотелось поймать её и спросить, что же она имела в виду. Он высматривал девушку в толпе, и тут она возникла перед его столом как-то не по-человечески неожиданно. Роман вздрогнул, хотя очевидно, что бояться ему было нечего, в брюнетке ощущалась примерно та же угроза, которая может исходить от спящего вулкана, ещё не известно когда тот решит проснуться.
- Как вас зовут? – вдруг спросил мужчина, так загнанные в угол жертвы начинают вести себя странно лишь бы продлить свою жизнь.
- Ольга, - плавно и в то же время угрожающе произнесла она, - хотите поставить мне «плюсик» за ответ? – интонация была вопросительная, точно вопросительная, но почему-то фраза не была похожа на вопрос.
- Д-да, - да, что с тобой?! – кричал Роман сам на себя мысленно, одновременно преувеличенно бодро хватаясь за ручку, - как ваша фамилия?
- Воронина, - короткая пауза, словно набирала воздуха в легкие, - советую вам это запомнить, - его как током ударило от этих слов. Преподаватель резко снял очки, сам не зная чем это может ему помочь, но смелости действительно прибавилось…ровно ещё на один вопрос:
- Что вы имели в виду, насчет одиночества? – ещё один глубокий вдох, и она смогла ответить:
- У меня есть…
- Оля! – раздалось со стороны двери, однако никто не обернулся.
- Брат- близнец, - закончила девушка, - простите мне пора, - Роман посмотрел им вслед: высокие стройные фигуры двигались абсолютно синхронно, одеты одинаково: белые рубашки с короткими рукавами, синие джинсы и сапоги на мягкой подошве. Правда, одежда девушки была более узкой, приталенной, словно льнущей к телу, а на парне все сидело свободно, если бы не эта разница и не длинный хвост черных волос, легонько бьющий Ольгу по спине при ходьбе, они бы сами себя друг от друга не смогли отличить.