Вообще-то, когда я создавал дневник, я зарекся постить сюда свои произведения... Зачем, когда есть свой сайт? Но это - можно и нужно. Лит, это мой вам подарок.
Художник положил последний мазок и отошел, чтобы окинуть взглядом всю картину. Надо сказать, картина удалась – даже для него, молодого, талантливого творца, которому пророчили большое будущее. В этот раз Художник нарисовал полнолунную ночь, тихое, спокойное озеро, на берегу которого в беседке сидела прелестная девушка. В ее глазах горели лукавые огоньки, щеки раскраснелись от свежего воздуха, а губы были приоткрыты, как будто она собиралась что-то сказать или просто улыбалась. Художник вздохнул, убрал палитру и краски в ящик и пошел спать.
Художник бывал в своей мастерской каждый день, чаще всего он работал, но иногда просто сидел и любовался готовыми, но еще не купленными картинами. Так было всегда. Но сейчас что-то изменилось. Уже дважды или трижды Художник отказывался продать свою последнюю картину, хотя за нее предлагали очень хорошие деньги, все реже он писал что-то новое. Целыми днями он сидел и смотрел на девушку своей последней картины.
И однажды ее губы шевельнулись.
- Здравствуй. – Сказала она. Художник испуганно моргнул. Привиделось? Послышалось? Нет… Вот, снова…
- Здравствуй. Это действительно я. Я? Как странно… Я ничего не знаю о себе, ничего не помню о своей жизни, помню только эту беседку и тебя. Кто ты? Расскажи мне о себе и обо мне… Нет, сначала о себе. Ведь ты – это все, что у меня есть.
И Художник начал рассказывать. Он рассказал Девушке все о себе – даже те подробности, которых не знали его родители и самые близкие подруги, потом рассказал Девушке историю ее появления на свет. Он был абсолютно честен с ней. Всегда легко быть честным с творением своих рук…
Теперь они говорили дни и ночи напролет. Художник забросил живопись, распродавал предыдущие картины за бесценок, подряжался на любую мазню, чтобы только купить краюху хлеба и провести еще один день с Девушкой. Иногда, забываясь, Художник говорил ей:
- У меня за окном полдень. Приходи ко мне.
- А у меня – полнолуние, - улыбалась Девушка, - приходи ты ко мне.
Опомнившись, оба замолкали, испугавшись, что нарушили некое неписаное табу. Но уже через мгновение беседа возобновлялась вновь. Они говорили обо всем.
Однажды Девушка сказала Художнику, стыдливо потупившись в пол:
- Знаешь… Мне кажется, я начала писать стихи.
- Но это же великолепно! – Воскликнул Художник – Ты покажешь мне их?
- Да, обязательно… Но не сейчас… Еще не пришло время этих стихов, не спрашивай, почему, я просто чувствую это.
- Конечно, как ты скажешь…
Шли годы и десятилетия. Художник старел. Девушка видела, как в его когда-то темных волосах появлялось все больше белых прядей, пока он не поседел полностью, видела, что его походка становится шаркающей, а речь – невнятной. А Художник видел, что Девушка остается такой же молодой и прекрасной, какой была когда-то, когда он ее нарисовал. И вот однажды Художник не пришел. Девушка напрасно ждала его целый день. Не пришел он и на следующий день. И на следующий. И еще через день… И еще…
Через месяц в пыльную мастерскую вошли двое судебных исполнителей. Они привычно исполняли свою работу – оценивать имущество людей, после смерти которых не осталось родственников, способных оплатить долги усопших. Государственные служащие наметанным взглядом оглядели пустую комнату. Пыль, гвозди на стенах, и одна-единственная картина. На картине были нарисованы полнолунная ночь и тихое, спокойное озеро, на берегу которого стояла пустая беседка. На скамейке беседки лежал клочок бумаги. Приглядевшись, мужчины прочли одно-единственное четверостишие:
«Я вернусь к тебе песней, ни однажды не спетой,
Я вернусь к тебе шорохом струек дождя,
Я вернусь к тебе запахом раннего лета,
Я вернусь, твою лиру бездумно крадя.»
- Тьху, - презрительно сплюнул младший исполнитель, - этого не хватит даже на покрытие одного долга, а у него ж их о-го-го сколько.
- Не знаю… - Задумчиво возразил его старший коллега, глядя на картину. – Что-то в ней есть. Знаешь, я, наверно, куплю ее себе. Все равно грошовая цена. Но все же что-то в ней есть… или было…
Младший недоуменно покосился на своего напарника, но промолчал, рассудив, что, наверно, ближе к пенсии люди становятся сентиментальными.
Сказочник замолчал. Притихшие гости оживились, зааплодировали, громко выкрикивая возгласы одобрения. Громче всех хлопали молодожены.
- Как это романтично, милый, - прошептала Она ему на ушко, - они ушли вместе. Их не разлучила даже смерть.
- Так же поступим и мы, дорогая! – Воскликнул Он.
Свадьба была в разгаре. Молодожены и гости веселились вовсю. Никто не заметил, как старый Сказочник поднялся и ушел. И только Менестрель морщил лоб и тер виски, как будто силился вспомнить еще не написанную им песню.
