...А снег летел и падал.
Как и тогда, давно,
Она под тенью пальм
В открытое окно
Впускала свет и день
И выпускала журавлей.

Сейчас - летящий снег
Все падал на асфальт,
Его безумный бег
К ее глазам - под стать,
На дрожь ее ресниц
Он опускался ниц.

Дрожали губы мелко,
Лицо сокрыла тень.
Слова, до боли меткие,
Злость, крики: "Бей, бей!",
Обиды все и раны
Несчетным их числом
Кружили рядом с дамой,
Терновым их венцом.
На губы снег ложился
И остужал тепло,
И слезы все горячие...
Он принимал ее.
Ей было легче - где-то
Есть Он, любовь и вето.

26.11.10.

Каким бы не было славным это наше предприятие в виде карнавала - это все равно детская самодеятельность. Но нет, нет, я пихну туда что-нибудь лучшее, лучшее! Но я уже поняла, что все это - мишура к детским праздникам, не больше. Я каждую минуту понимаю что-нибудь новое. Стоит пройти мимо зеркала.

Стоит, стоит.

И поэтому, чтобы заглушить боль от разочарования (резонанса) (разве можно восторженному идеей человеку говорить: да иди ты, даже в шутку. нет, нельзя, Хэлли, хоть я и не злюсь, но более не восторгаюсь и вряд ли созданное мной будет создано с душой, дорогая) (да и потом, ты же, видимо, хочешь сама это создать - окей, я помогу тебе, я буду танцевать рядом то, чего тебе захочется. но все же это будет мишурой, это не будет искусством) (видишь, как я добра) ("я уже добра, как клоун, вам в ноги опрокинутый поклоном") - я слушаю sing sing sing. И я не могу скрыть, и даже не пытаюсь - как я счастлива.

Как я счастлива, что в моей жизни ЕСТЬ настоящее искусство! И хочется творить больше полутора часов, что нам отданы на спектакль! И хочется заново и заново танцевать это! Маша, Марина Юрьевна, девчонки, Ольга Игоревна, дядя Саша (хаха) - я вас всех, всех, всех очень люблю! Я преклоняюсь перед вами. Вы подарили мне меня и мою жизнь. Вы изменили меня, как никто никогда не менял, но вы не знаете этого! И я вас люблю без меры и стыда, и я вас люблю, как никто не любит, как умею любить только я, как умеют любить только из семейства кошачих.

Дорогие мои театраловцы...с каким счастьем я каждый раз прихожу к вам, даже если мне этого не хочется - устала, заболела. Все равно. Я возвращаюсь к вам всегда, я не могу не вернуться. Театр - это жизнь. Театр - это искусство.

Особенно тот театр, что создаем мы. Вы и я вместе с вами.

~

Самое страшное то, как я просыпаюсь. Я уже разучилась чувствовать, что не выспалась. Мой организм перестал подавать мне сигнал: СПИ! Путем долгих страданий я отучила его от этого. И я встаю, как будто бы выспалась, и не чувствую ничего. И самое страшное в этом то, что посреди дня голова начинает кружиться, меня начинает тошнить, как на катере в бурю. И шатать неудержимо.

Sometime you will die.

Дерзкие ноты. Какие дерзкие, непринужденные звуки. Та-да-да-дам...

Прямо как ты. Давно хочу тебе сказать, милый. Дада, ты, ты догадаешься, о ком я, твоя вечно вопросительно-стеснительная форма догадывания меня всегда удивляла. Поэтому каждый раз я чувствую румянец на своих щеках и изумленно притоптываю ногой (дада, как в польке), встряхивая прочно въевшейся гривой. Ну конечно! - кричу я. Тебе может показаться, что это я возмущаюсь, как ты можешь спрашивать. Да нет, я просто все никак не привыкну, что ты так хорошо понимаешь меня.

Ты же знаешь, чтобы привыкнуть к человеку, мне требуется года два, не меньше. А уж привыкнуть к тому, что кто-то хорошо меня знает - на это нужна вся жизнь.

Мне сегодня...мне сегодня подарили вкусные пирожные. Невозможно писать это, не улыбаясь, знаешь))) это так все же приятно. А у тебя на стене каждый день кто-нибудь из твоих таких далеких мне друзей пишет, что ты прекрасен, гениален, чудесен, и в общем - как они тебя любят. Всячески описывают свою любовь и признательность твоему гению. Я всегда завидовала, милый. Все время. Может, и сейчас завидую. Люди никогда не выказывали любви ко мне в такой форме. Они молчали, думали что-то свое, делали что-то свое. Они не говорили, что я гениальна. Мы с тобой оба - странны, ты знаешь, но странны по-разному. Твой стиль жизни, то, что сделало тебя такой - вот что поражает людей с первого взгляда, бьет точно в сердцевину. Не то, что есть в самом нутре тебя. Там ты вполне такая же, как мы все. Различные таблички про любовь и прочее. Но ты в целом, ты, какой ты создала себя - все в тебе настолько невозможно, странно, оригинально, уютно...очень близко множеству сердец. Многие хотели бы так, как ты, но им многое не дано, что дано тебе. Я про таланты и остальные данные. И потом, ты притягиваешь людей. Некоторыми качествами типа доброты, сердечности. Ну да, я клише-ист.

А я, милый, ничем особенным не живу и собою ничего особенного не представляю. В моей внешности нет ничего необыкновенного, красота моя обыкновенна по сравнению с твоей. Меня нельзя назвать прекрасной, нельзя назвать уродом. Ни то, ни это. И живу я, как обычный человек. С первого взгляда нельзя отличить во мне странноту - но тебя с первого взгляда оценишь. Сразу понятно, ты не прост. А я...уф. Я обыкновенен и с первого, и со второго, и с третьего взгляда. Единственное - если начать говорить, сразу понимаешь. Люди ценят меня не за необыкновенность меня. А за мои мозги. мою сломанную голову, пробитую стрелой Амура. Он немного промахнулся. Видать, был навеселе.

Мне сегодня подарили пирожные, дааа. Знаешь, милый, я тоже всегда хотела быть, как ты. Но теперь не хочу, зачем. Мне и так хорошо, и тебя я и так люблю всем сердцем, всеми печенками, всем-всем-всем. Всеми извилинами.

Милый, я очень тебя люблю, какой ты есть и какой ты нет. И девочку, и мальчика. Просто почувствуй это. Чувствуешь? Целую в нос...

"Вестник Неба"

Сошел долгожданный снег,
Покрыл красноту деревьев...
Красно-белая зелень
Серебрится под серым Небом...
Скорей бы взошла Луна,
Рыжий свет фонарей зажегся,
Стал бы рыжим снег разлегшийся,
Ослепительно-чисто-белый.

Летел долгожданный снег,
Не забыл про нас, сиротелых,
Одиноких, красных и белых,
Разноцветных под странным Небом...
Лишь смертей вокруг да печали
не достать Небу со верху, -
Мчится снег, заполняя доверху,
Ослепительно-чисто-белый.

Не растай, дружок, чудо чудное,
Радостный вещий снег,
Ты идешь от Неба вестником,
Данный нам этим Небом;
И боль утихает медленно,
Несчастные головы подняли
Посмотреть на чудо водное, -
Снег...
Ослепительно-чисто-белый.

21 ноября 2010 года, Москва, МГУ.

Реальность бьет по ушам и расплескивает вино. Ну и правда - как можно попасть по уху, не расплескав из бокала святое?

I know more than I knew before. Oh, I'll be the one who'll break my heart...

Теперь, когда все так просто и очевидно - не захочешь ли присесть на секунду? Я буду единственным, кто разобьет мне сердце.

Правда врет.

А ложь разделяет.

Все цитаты.

Море цитат. Прошлое прошло, будущее не наступило, никогда не наступит. Пока мы не поймем, что живем в настоящем, наше будущее будет ускользать от нас. Надо убить это слово. Я пойду на Арбат, напишу на стене мелом: "БУДУЩЕЕ"  и зачеркну жирной линией.

Светло-зеленое Небо. Реальность красок - зачем это мне - бежать, бежать, бежать! Светло-зеленое Небо. Неприступная Аврора. Нет, нет, все проще. Просто сегодня ночью шел дождь.

Конец света. Конец света. Конец света. Теперь тебе все понятно?..

Нет, нет, нет. Никогда.

Никогда.

Никогда.

Не ты.

Жила-была девочка. Она мечтала петь. Ну мало ли дечонок мечтает петь? И утирает сопли тыльной стороной ладони, потому что...впрочем, надо сразу сказать: у нее не было ни одного шанса.

Ни единого шанса на то, чтобы жить.

Потому что она жила этим.

Она пила чай с клубничным вареньем.

 - на вашем балансе недостаточно денег

 - хм?..а варенья еще много.

Удовлетворенно сказала она и продолжила пить чай.

Не хватает простого человеческого счастья. Того состояния, когда хочется обниматься со всеми подряд, смеяться по любому дурацкому поводу, портить всем их мрачное уединение, заставлять улыбаться. Любыми способами. То состояние, когда цель оправдывает средства.

Please, don't leave me.

Как я могу быть счастлива! Как я могу улыбаться! Ничто не вернет мне моей жизни. Вся моя жизнь - в моих одиноких глазах, очень одиноких глазах. Что, что случилось, Котя, Аня? Солнце, солнышко? Да о чем вы, люди. Зачем называть меня именем великого светила, не смейте делать этого, слышите! Не называйте меня так. Я простой человек. Я простой человек.

Я ничего не стою. Пустое место.

Я подумала: а чего я никогда не боялась делать на сцене? Танцевать. Что еще? Говорить. Чего никогда-никогда не боялась делать, ни при каких обстоятельствах рука моя не дрогнет, слова не перепутаются? Сочинять стихи, сказки, рассказы, просто вот такие посты.

Но я никогда не мечтала и не хотела быть писательницей. Быть танцовщиной - нет, никогда. Быть оратором? Бред. Я всегда мечтала петь.

Нет моей жизни. Нет света. Ничего нет. Ничего не будет.

Люди приходят, они знают. Они видят, что со мной. Им нужно лишь хоть какое-нибудь маленькое оправдание, чтобы уйти и не занимать себе голову моей чепухой, мною. Я - чепуха. И они говорят мне: ну ты же сильная, сама справишься. И уходят. Я утешаю себя: если бы я всегда говорила, что я слабая, ничего бы не изменилось. Им всего лишь нужен повод, но они мне не нужны, и я готова придумать им этих поводов хоть три сотни, хоть миллион. Только бы остаться одной.

А некоторые и не приходят вовсе, хоть и видят. Краем глаза обернуться - и скорей уйти. Чтобы не успела заметить. Но только все это им нужно. Мне-то все равно, замечу я спину, не замечу. Я знаю, они мне не помогут. Никто не поможет.

Please, don't leave me.

Ты никогда не услышишь меня. Ни ты, ни другие, те, кто готовы остаться и выслушать. Я буду стоически переносить все, такова моя судьба. Я независима и свободна. Это больно.

"Until the sunrise come"

                                                                                                                          Мне снился Моисей в школе, окруженной бурей...

Пел голубь, к небу обротясь лицом.
Его зеленые глаза, как человечьи,
Имели глубину и разум вечный,
Застеклененные венцом.
Внезапно песня прервалась; крыло
Свое он развернул и в нем укрылся
От неба, что ждало и сердцем билось;
И голубь спал, вкушав тепло.
С тех пор он спит, и песни нет и нет,
И сердце неба биться перестало.
Лишь голубь, под крылом как одеялом,
Сидит и ждет, пока придет рассвет.

Прости меня, Петя. Прости меня, Саша.

Два денька

о господи, как же у меня болит живот.

Коллин Маккалоу - "Поющие в терновнике".

Сразу хочу сказать спасибо одному... Очень Хорошему Человеку.

Помнишь ли ты тот день, Ваня? Ну конечно помнишь. Этот день для меня ярче всех остальных - но ты мне не поверишь. Вспоминая этот день, я всегда чувствую этот пьянящий, обезумевший от собственного хамства запах отстроенной Щуки. Вроде и не много ей тогда было. Но она сама светилась от собственной важности, и мы ничем не могли ей помешать, верно? Да и сами были пьяны, бесконечно, отчаянно пьяны. Я знаю сейчас, что пишу нужные, правильные слова, как никогда. Если мне удается поговорить вслух с собою о чем-то - я больше понимаю, тем более, прошло столько времени с того дня, Ванечка...

Ты помнишь этот день? А я так отчетливо его помню, каждую секундочку тех нескольких минут того дня, те полчаса, а может час, а может два - господи, время летело. С первых минут той песни. Она до сих пор звучит в моей голове, все моменты, когда я ее слушала. Я помню, как выходила из метро и пела ее, а ты увидел меня и прибежал. И чуть не грохнулся с лестницы) я была удивлена, но ничем не смела выразить свое удивление, скорее старалась быть вызывающей. Много воды утекло, так глупо, Ваня. Этот день, те моменты, то время, вдыхание иллюзорного запаха елок, реального запаха Зимы, апельсинов, нового года - Ваня! Вспоминай! Каждую секунду вспоминай! Мы стояли на третьем этаже, опершись на перила, смотрели вниз в квадратную дыру, как стояли после много раз. Там мы говорили о том, как лететь оттуда хорошо. Сколько расстояние...помнишь?..

Больше не будет больно и плохо, сегодня не кончится никогда...

Я все помню. Все свои чувства. Свою улыбку. Твою улыбку. Как ты смешил меня. Я помню, какое это было славное время. Я так ярко помню этот день, как никакой больше, поверь мне, ни один так не впечатался в мою память, как этот день.

С тех прошло годов немало. (с)  Глобус переставили - место освободили. Боль не утихает, только нож притупился, что резал сердце. Да, однако, время конечно лечит раны, но фальшиво. Лучше бы не лечило. Лучше бы я век его помнила, моего маленького святого, моего маленького брата. Родного, настоящего брата. Хоть и из разных семейств. Я и сейчас его помню, так же четко. Посмотри мне в глаза, проходимец, ответь мне на простой вопрос, не задержу: видишь ли ты в глазах моих печаль? Нет? Вот и правильно. Там нет печали. Там Он живет. Мой единственный бог. Уже окончательный бог. Он ушел на небеса.

Хочу, чтобы глаза посерели. Хочу, чтобы концерт удался. Хочу, чтобы салат оставался немного горьким, а редис - немного сладким. Хочу, чтобы чай не остывал. Хочу, чтобы меня любили, холили и лелеяли, как фарфоровую куколку в шелковом платьице, да только знаю, что я зачахну этаким образом, стану хрусталиком и запрут меня в шкаф, аки тысячу других таких же.

Я не куколка. Я живая. Мне больно и сладко. Я хочу любить. Больше, чем быть любимой кем-либо, я хочу любить. Я безумно хочу любить весь этот прекрасный, славный, очаровательный, добрый Мир, всех этих глупых людей, всех зверей на свете. Я хочу стать лингвистом, все больше и больше я хочу этого, в моей голове уже все встало на свои места. Я просто должна немного поработать над собой и стать снова той, кем я была рождена, кем я всегда была и всегда буду -вспомни, дорогая моя, единственная моя, в тебе живет чудный ребенок, он ЛЮБИТ, он дарит тепло - он хочет дарить тепло! Действительно хочет! Дорогая и единственная, в уродливом теле с окрыленной Дождем душою - этот ребенок хочет, когда вырастет, остаться ребенком, завести себе 20 кошек и три собаки, заботиться о животных и родить сотню самых красивых детей на свете. И ты будешь любить их, не смотря ни на что.

Ты плачешь? Не надо. Это глупые слезы, они душат тебя - так ты не взлетишь. Ты всегда хотела летать. Ты всегда хотела любить.

Я раскрываю новые возможности в себе. Нет, не так, я узнала по-новому, что такое любовь. Зачем ждать, что придет принц, как ты себе его представляла, какой он нужен тебе, и будет тебя любить. Что за чепуха. Он не придет. Придет кто-то другой, незнакомый. Ты будешь его постепенно узнавать и в конце концов поймешь, что и так уже принц, что он всегда им был, просто не подозревал об этом. Только лучше и больше и красочней его душа и его сердце.

Слова ничего не дадут. Нужно просто идти и сделать. Нужно просто почувствовать - и сделать. Одно мгновение, один взгляд, один вздох. И ты знаешь - это навсегда. Ты знала это всю свою жизнь. Ты знала, что ты будешь любить. Зачем отказывать себе в таком удовольствии? Почему нельзя любить всех и вся? Кто запретил, разве это плохо? Ребенок не видит ничего плохого. Он никому не навредит. Он будет стоять в стороне, если понадобится, просто любоваться. На всех вас.

А вообще...надо поправляться. Правильное питание, я вам скажу, заставляет чувствовать себя как-то...легче.)

Мой любимый овощ - перец салат

Мой любимый фрукт - зеленое яблоко и бананы

Мое любимое мясо - курица печенка!! - а лучше индейка. не жареная!!)))

и так далее. доходит до того, что я должна все время есть гречку. Но ее я люблю, к слову.

А вот курагу мне нельзя. Так-то. Ну и не страшно, я ее не очень люблю, липкая шибко.)

Все меняется. Я очень меняюсь. Я не всегда была такой. Это ты меня такой сделал, только ты.

О, я люблю тебя.

Ох, какие мы все!..

Люби меня, шлюха, крепче, сильнее
Я не хочу писать стихов
Я хочу кричать о том что важнее
Чем простая вечная боль
Я хочу быть снизу, хочу быть сверху
Я хочу чтобы ты, моя детка
Шлюха и тварь моя
О я люблю тебя
Люби меня, кричи в меня
Я хочу быть твоей.

Я стояла сегодня слышишь посреди дороги а мимо пролетали машины, дрожали, дрожал асфальт от их топота ног. Я стояла боялась шевельнуться, а они обливали меня водой и смеялись, что я нагая, как бог.
О, детка моя, томная, сладкая, я стояла, облитая грязью и первым снегом и боялась сказать им, что мне больно.

Так люби меня, шлюха, крепче, сильнее
Не жалея, бей в самое сердце
Бей до слез
До крови
Я хочу орать матом
Я хочу опуститься ниже тебя рангом
Я хочу быть хуже, чем ты
Ругаться, как моряки
Плеваться, как злые люди
Сарказм, равнодушие - все мы будем!
Я хочу быть ниже тебя,

Ведь все равно мне теперь не нужно быть хорошей.
Я теперь одна.

Я встану и закричу на них таким матом, что все машины замрут и станут объезжать меня, брезгуя.
Я буду хуже всех вас.
Мне теперь не нужно быть хорошей.
Лучше.

Я теперь одна.

Сука, поимей меня. Я буду шлюхой, как и ты. Я рождена для этого, ты знаешь, милая моя...я знаю. Поимей меня.

Питер пахнет никотином, томным ветром.........

                       by Lin

 - Маааш?

 - Да?

 - Ты в универ?

 - Да, а что?

 - Ты не боишься, что в тебя какой-нибудь мальчик сразу влюбиться?

 - (что-то нецензурное)

 - Эй, я ведь просто хотела сказать, что ты очень красивая...

 - Да? (долгое раздумье) ну сразу бы так и сказала!

)))

Ее тонкий стан обнимала черная мягкая ткань. Она шла, боясь показаться красивой, но она была прекрасна и знала это. Поэтому у нее такая улыбка.

Что-то в последнее время мои глаза все больше круглеют и светлеют (-сатанеют, ага - молчи, Ниро-девол...), а дневник мой, мое детище, моя прелесть в конце концов - пустеет.

Смысл в нем как-то опустел. Я чувствую себя сидящей в черой(черно-серой) коробке-печатне, с квадратными глазками - я работаю для вас, кто это все читает, ломая себе свои глазки и превращая их в квадратики - и мне это черт возьми нравится)))

Аррррррррр. коготочки вцепляются в клавиши великого, многострадального, святого инструмента (за все, что он вытерпел от меня, ему точно надо присудить степень святого) - лишь бы не отпустить нужный мне звук, нужный этому воздуху, чтобы жить и дышать и светить. Дада, воздух светиться. От гармоничных звуков, что наполняют его - а если я нечаянно сломаю эту гармонию, он опустится и затухнет...

И станет тухлым, ага.

Я наблюдаю с небезопасно близкого расстояния за мамой Дуды - как она играет на фортепиано - и я в восторге начинаю смеяться - это просто чудесно. Дело в том, что эти пальцы ходят по клавишам непринужденно, легко, точно зная, куда ступать, решительно, не боясь ошибиться, ну точь-в-точь молоденькая кокетка на высоких каблучках красуется перед толпой парней, которые только-только начали понимать, что такое pretty woman - они, раскрыв глаза, с немым изумлением таращатся вослед стройняшке, уверенно балансирующей на двух малюсеньких палочках.

И впрямь, эти тонкие спокойные пальцы так прекрасны, когда касаются клавиш инструмента.

А теперь пора идти играть самой, моля Небо, чтобы со стороны это выглядело хоть немного похоже на маму Дуды, чтобы не было очень нелепо и смешно, как обычно на всяких пафосных скучных концертах, где играющие сидят с такими лицами! - впору скорую вызывать. И ночнушку о-де-вать.)

Выросла девчонка. Девчонку провожают глазами мирные прохожие, пожирают глазами лица неопределенной национальности. Девчонка живет и верит свято, что не красива, а все вокруг твердят: неправда. Красива. Она веру находит в упрямстве и странном родстве, но находит. Готовит ужин под радио. Напевает мысленно и сосредоточенно складывает кусочки мяса на сковородке...

Обычная жизнь простого (в себе) человека.

Если бы вы видели, как я на самом деле живу - вы бы не стали говорить, что я сложная. Все просто и очень мило. Но только меня никто, кроме меня, не увидит настоящей. До поры до времени)

Собственно, неудачная страница.

~Как хорошо~

Как хорошо, когда есть лужа
Не слишком глубока, не дюже
Длинная, не маловата,
Прыжками детскими богата.
Как хорошо по лужам прыгать,
Бороться со стихией смеха,
Есть шоколад, торты, конфеты
И не бояться потолстеть.
Как хорошо любить сердечно,
Знать, что любовь не быстротечна,
Прекрасна, радостна и вечна.
Как хорошо птицам галдеть!
Галдят они базаром птичьим,
Чирик-чирик, "мадам" по-птичьи,
Мистер, сержант, сэр, господин,
А тот с метлою - нелюдим.
Как хорошо смотреть на Небо.
Захлебываться снегом белым,

когда мои стихи как призрак
ни живы, ни мертвы - сюрпризы!

Когда есть голос - петь погромче,
Как хорошо, что есть, что петь.
Согреться и согреть другого...
Как хорошо, что можно греть.
Но главное, как это чУдно,
Об этом господа - молить,
Как хорошо, что в этом Мире

мне есть кого любить.

              21 октября, вечер. Котя+Хекато

"Даже в лучших семьях и в лучшие времена мальчишка всегда неправ. Мальчишки полны неуемной энергии; они любят шум; они одержимы любознательностью и жаждой приключений (а иначе что было бы с человечеством?). Они залезают на кручи и сваливаются в расселины, и сотни взрослых рыщут в поисках детей ночи напролет. У них потребность перебрасываться чем ни попало. Они легко привязываются к животным и не хотят расставаться со своими любимцами. Привычка к чистоте дается им не легче, чем уменье играть на скрипке. Они вечно голодны, но не так просто научить их есть прилично (вилки введены в обиход на сравнительно поздней ступени общественного развития). Их и четверти часа не заставишь усидеть на месте, разве что рассказом о насилиях или внезапных смертях (а иначе что было бы с человечеством?). Их одергивают по двести раз на день. Они часто смотрятся в зеркало в надежде усмотреть пробивающуюся бородку. Только в обществе сверстников им хорошо и свободно; после игр, напоминающих войну, они возвращаются домой порой с опозданием, все в пыли и в крови, но упоенные (хоть и не всегда) торжеством победы. Мы мало что знаем о детстве Ричарда Львиное Сердце; рассказ про Джорджа Вашингтона и вишневое деревце не все принимают на веру. Наставником Ахиллеса и Ясона был получеловек-полуконь. Росли они под открытым небом; в программу воспитания входило, должно быть, много беготни и свободное от запретов постижение тайн естества."

Торнтон Уайлдер, "День восьмой".

Все холднее нынче. О чем писать? О том, что я

БУДУ ПЕТЬ

и пусть никто в этом не будет сомневаться.

Так-то.

Я буду самой красивой, я буду самой доброй, я буду самой лучшей для тебя. Самой теплой, самой понимающей. Я буду самой-самой для тебя.

Только для тебя.

Просто потому, за то, что ты такой есть.

Я люблю тебя.

Чай - это хорошо. От чая прекращается утечка носа. Ненадолго, правда, но все-таки это куда лучше, чем без чая.

Я учу стихи, как молитвы. Повторяю их по вечерам и по утрам, ежедневно, скурпулезно. Встаю в семь, ложусь в 11-12-13-14 ночи. Иногда в пять утра. А иногда встаю в пять утра. Я заучиваю стихи наизусть и веду свободную от предрассудков и пошлостей жизнь - я веду жизнь, которая исключает вмешательство любого человека в мои мысли, в мою сердцевину. Никто не сломает меня, не надломит, не покромсает и не доберется до самой сердцевины.

Меня никто никогда не победит.

Никто никогда.

Я собираюсь пить алкоголь. Не сейчас, не потом. В строго определенный день. Это будет моей целью, потому что я хочу испытать это и понять это. Я хочу попробовать это. В отличие от того, что я не хочу попробовать(к примеру, сокровенное страшное действие по ночам)(я маловат). Потому что я замкнут в себе, антисоциален, молчалив, свободен от предрассудков и пошлостей. Я просто хочу напиться, чтобы хоть на миг ощутить свободу от окружающих меня людей, которые лезут в душу.

Им не нужна моя добровольная искренность. Им нужно переворошить меня, потоптаться и переделать под шаблон. Сломать неправильную, изогнутую рюмку и переплавить ее в красоту неземную, каких тысяча на полочке пылятся. Пылятся.

Но им никогда никому меня не победить.

Напишу еще один стих. И опять про девушку. Пусть все смеются.

мозги носом потекли

Пугал прохожих вид моей беды.
Я говорила: — Ничего. Оставьте.
Пройдет и это. — На сухом асфальте
я целовала пятнышко воды.