Подготовим рабочее место и все, что нам понадобится для работы:

А это: тарелка, клей ПВА, кисточки, краски акриловые, салфетку (рисунок), лак акриловый, ножницы, ватный диск (или бинтик).

Далее обезжирим поверхность тарелки (спиртом или жидкостью для мытья стекол):

Выбираем мотив, т.е. рисунок, который Вы хотите видеть на данном изделии. У меня это забавная салфетка с гусиной семьёй. Отделяем верхий слой (тот который с рисунком), другие два слоя (белые) не нужны.

Далее переворачиваем тарелку и прикладываем салфетку лицом вниз.

Далее стараемся ровно приклеить, т.е. равномерно и плавно наносим клей ПВА. Стараемся, чтобы под салфеточкой не было воздуха (выгоняем его, если образовались пузырики).

Когда клей нанесен на всю поверхость салфетки, просто аккуратно поводите пальцем по ней, чтобы убрать лишние складочки (только ОЧЕНЬ аккуратно, т.к. салфетка очень тонкая и легко рвется).

Далее ватным тампоном (диском) или бинтиком уберите лишний клей:

Итак, теперь салфетке нужно высохнуть, а точнее клею нанесенному на неё. Но я обычно сушу это феном:

Вот так это выглядит после поклейки и сушки:

Так как салфеточка становится почти прозрачной, нужно придать ей прежнюю яркость. Для этого подбираем по цветовой гамме краски и прорисовываем аккуратно. причем слой должен ложиться за слоем (начинайте всегда с мелких деталей):

Вот так это уже выглядит с лицевой стороны:

Думаю разница заметна.

А вот весь мотив уже прорисован ("изнаночная сторона", т.е. рабочая сторона):

А это лицевая сторона тарелки (после "раскраски"):

Сравните с фото, где показано, когда салфетка только приклеина. Вы заметите разницу.

Далее рисуем оставшееся поле тарелки. В данном случаем, это желтое поле в горошек.

Сначало рисуем тот самый горошек:

Даем хорошенько высохнуть (или сушим феном), а потом закрашиваем этот горошек желтой краской.

Потом закрашиваем то место, где мы прорисовывали мотив салфетки белой краской (белилами):

Далее все это закрашиваем желтой краской, сушим хорошенько и наносим лак:

Далее в таком состоянии все это сушится (у меня сушилось около суток) и получается вот такая красота:

А это рисунок поближе:

Сложные виды наборов петель

Гофрированный набор петель Отличный прием для выполнения гофрированной кромки. а) Наберите вдвое больше петель от нужного количества либо декоративным, либо ажурным способом. б) 2 вместе лиц. или 2 вместе изн. по всему 1-му ряду. На рисунке 47 показано, что получится в результате узелкового набора и обратной чулочной вязки
Кромочный набор петель Только для искусных вязальщиц а) Свяжите какую-нибудь длинную и узкую деталь, которая может послужить красивой отделкой, - например, шнур с пико, скользящий шнур, цепочку с зубцами пико или один из множества видов каймы, описание которых можно найти в пособиях по вязанию узоров, б) Поднимите необходимое количество петель на самом подходящем для этого участке каймы и начинайте работу с этого ряда. Не следует думать, будто количество рядов, требующихся для выполнения каймы, будет совпадать с числом петель, которые предстоит набрать. Вам может понадобиться большее или меньшее количество рядов. Можно даже связать кайму вдвое более длинную, чем край изделия, и при поднятии петель собрать ее в складки. Чтобы понять, чего вы хотите, свяжите несколько образцов. Вполне возможно загнуть часть каймы вверх, пустив ее по боковой кромке (рис. 48, изображен подрубочный шнур). Чтобы сделать уголок на узкой кайме, начните поднимать петли за несколько рядов до последнего ряда. Для широкой каймы может понадобиться сделать скошенный угол. Первый ряд можно добавить к отделке. Петли шнура с пико, изображенного на рис. 49, были подняты сзади посредством второй спицы: работа велась слева направо. Правая спица располагалась с правой стороны, на ней лежали две последние петли. Первый ряд представляет собой выстроенные в линию «глазки».
Точечный набор петель Предназначен для любого изделия, которое вяжется от центра к краям. Избегайте производить набор прямо на спицы - получится слишком неудобно, и это будет портить конечный результат. Лучше всего подойдет способ набора вязальным крючком.
Набор петель в мелкое отверстие а) Оберните нить вокруг указательного пальца левой руки. б) Введите крючок в петлю и вытяните новую петельку. в) Выведите палец из петли. Придерживайте петлю указательным и большим пальцами. г) Протяните новую петлю в петельку, лежащую на крючке (рис. 50а). Повторяйте пункты (6) и (г) до тех пор, пока не наберете достаточно петель для первой спицы. Перенесите петли с крючка на спину. Продолжайте набор для 2-й спицы (рис. 50b). По завершении работы туго затяните свободный конец и заплетите его в полотно.
Набор петель в большое отверстие а) Свяжите крючком цепочку из воздушных петель, по 1 воздушной петле на каждую петлю (рис. 51). б) Замкните цепочку, провязав петлю в первую воздушную петлю. в) Вытяните петлю из каждой воздушной петли, пока не наберете достаточно пет. для 1-й спины (рис. 52). г) Перенесите петли с крючка на 1-ю спицу и повторите пункт (в) для каждой из оставшихся спиц. Чтобы затянуть отверстие, сшейте внутренние края воздушных петель свободным концом нити, используя наметочный шов. Затяните, затем заплетите свободный конец.
Набор петель по центральной линии Изделия овальной и прямоугольной формы нередко начинают вязаться с линии, проходящей по центру. Существуют два способа, и нужно использовать тот, который больше подходит к узору, либо тот, который сливается с фоном, либо тот, который создает толстую линию.
Сшивной набор петель а) Наберите на круговые спицы или набор двухконечных спиц удвоенное количество петель, необходимых для выполнения центральной линии. б) Замкните круг и ведите работу круговыми рядами. Закройте петли в) Расправьте изделие на плоской поверхности и сшейте обе стороны набора (рис. 53).
Двусторонний набор петель Несколько «жульнический», но более простой. а) Наберите петли центральной линии на 1-ю спицу из набора в 5 спиц: добавьте сюда же еще одну петлю. б) Поднимите такое же количество петель из кромки наборного ряда, наденьте их на 2-ю спицу. в) Выполняйте работу круговыми рядами. Короткие стороны изделия вяжутся на остальных двух спицах из петель, возникающих в процессе дополнительного набора во время работы (рис. 54).

Берем нить контрастного цвета, подходящий по размеру крючок и вяжем довольно рыхлую цепочку из воздушных петель. Число петель цепочки рассчитывается так: если вам для работы нужно N петель, длина цепочки должна составить N:2+1 петлz.
 Читать далее
Наборный край - с аккуратными зубчиками, абсолютно эластичный - готов.

«Работа его многие годы была связана с палеозоологией, мертвейшей из наук, и это придало странную особенность его восприятию: все в мире делилось на твердое и мягкое. Мягкое ласкало чувства, пахло, было сладким или отталкивающим — словом, было связано с эмоциональными реакциями. А твердое определяло сущность явления, было его скелетом. Георгию достаточно было взять в руки одну створку устрицы, вмурованную в склон холма где-нибудь в Фергане или здесь, под Алчаком, чтобы определить, в каком из десяти ярусов палеогена жил этот мясистый, давно исчезнувший моллюск, его крепкая мышца и примитивные нервные узлы, то есть все то, что составляло незначительную мякоть. Так и песни эти казались Георгию мякотью, сплошной мякотью, в отличие, скажем, от песен Шуберта, в которых он чувствовал музыкальный костяк, благо что и немецкого языка он не знал.»

 Прочла по совету. Первую часть вопила, что «не мое» (и никогда в жизни не буду я читать женскую прозу), думала, что уже не дочитаю, но неожиданно дочитала и даже признаюсь в том, что мне понравилось.

Если не хотите разочарований, не покупайтесь на заманчивое название романа. В истории Людмилы Улицкой ни слова о властительной царице из древнегреческих мифов. С хрестоматийной тезкой Медею Улицкой сближает лишь имя, да греческие корни. Дети также упомянуты не столько в плане естественного родства, сколько в свете родства духовного.

В остальном же, это хорошая женская проза. Если сравнивать с Токаревой, Рубиной и некоторыми иностранными образцами, которые мне довелось читать, то из всего жанра именно это произведение выделила бы как лучшее мне знакомое. Исполнен роман в виде «семейной хроники» и потому чем-то смахивает на «Сто лет одиночества» Маркеса.

Находится в романе место и любовным, и чувственным, и мистическим переживаниям. Улицкая ведет повествование умно, а в редких шутках еще и остроумно.

В жизни Медеи и ее детей происходит собственно все, что может быть приписано любой большой семье, если удасться окинуть изучающим взглядом историю подобного маленького государства за, скажем, сотню лет — тихое счастье и тихая шизофрения, грехи и труды... свои трагедии, свои свершения.

Образ уютного дома у моря, то одинокого, то набитого самыми разными людьми, которые год за годом держаться друг за друга, расстаются, встречаются, а иногда сталкиваются в борьбе — центр романа.

С одной стороны, перед читателем — эта самая крепость Медеиного дома, обломка уходящей эпохи такого же значительного, как и его хозяйка, обреченного в силу самой неумолимости жизни. Но может ли столь большое уйти безвозвратно? Хочется верить, что нет... Что-то главное останется и затвердеет. С другой стороны — новые побеги, те самые «дети», окружающие Медею, наполняющие ее дом. Есть ли в их сердцах что-то столь же прочное, как у Медеи?

Из множества молодых героев особо выделяется образ Маши и то, какой жестокий жест в сторону этой героини сделала Улицкая, подарив ей свои собственные, местами довольно посредственные, но и не лишенные очарования стихи. Называется «убей в себе поэта».

«Работа его многие годы была связана с палеозоологией, мертвейшей из наук, и это придало странную особенность его восприятию: все в мире делилось на твердое и мягкое. Мягкое ласкало чувства, пахло, было сладким или отталкивающим — словом, было связано с эмоциональными реакциями. А твердое определяло сущность явления, было его скелетом. Георгию достаточно было взять в руки одну створку устрицы, вмурованную в склон холма где-нибудь в Фергане или здесь, под Алчаком, чтобы определить, в каком из десяти ярусов палеогена жил этот мясистый, давно исчезнувший моллюск, его крепкая мышца и примитивные нервные узлы, то есть все то, что составляло незначительную мякоть. Так и песни эти казались Георгию мякотью, сплошной мякотью, в отличие, скажем, от песен Шуберта, в которых он чувствовал музыкальный костяк, благо что и немецкого языка он не знал.»

 Прочла по совету. Первую часть вопила, что «не мое» (и никогда в жизни не буду я читать женскую прозу), думала, что уже не дочитаю, но неожиданно дочитала и даже признаюсь в том, что мне понравилось.

Если не хотите разочарований, не покупайтесь на заманчивое название романа. В истории Людмилы Улицкой ни слова о властительной царице из древнегреческих мифов. С хрестоматийной тезкой Медею Улицкой сближает лишь имя, да греческие корни. Дети также упомянуты не столько в плане естественного родства, сколько в свете родства духовного.

В остальном же, это хорошая женская проза. Если сравнивать с Токаревой, Рубиной и некоторыми иностранными образцами, которые мне довелось читать, то из всего жанра именно это произведение выделила бы как лучшее мне знакомое. Исполнен роман в виде «семейной хроники» и потому чем-то смахивает на «Сто лет одиночества» Маркеса.

Находится в романе место и любовным, и чувственным, и мистическим переживаниям. Улицкая ведет повествование умно, а в редких шутках еще и остроумно.

В жизни Медеи и ее детей происходит собственно все, что может быть приписано любой большой семье, если удасться окинуть изучающим взглядом историю подобного маленького государства за, скажем, сотню лет — тихое счастье и тихая шизофрения, грехи и труды... свои трагедии, свои свершения.

Образ уютного дома у моря, то одинокого, то набитого самыми разными людьми, которые год за годом держаться друг за друга, расстаются, встречаются, а иногда сталкиваются в борьбе — центр романа.

С одной стороны, перед читателем — эта самая крепость Медеиного дома, обломка уходящей эпохи такого же значительного, как и его хозяйка, обреченного в силу самой неумолимости жизни. Но может ли столь большое уйти безвозвратно? Хочется верить, что нет... Что-то главное останется и затвердеет. С другой стороны — новые побеги, те самые «дети», окружающие Медею, наполняющие ее дом. Есть ли в их сердцах что-то столь же прочное, как у Медеи?

Из множества молодых героев особо выделяется образ Маши и то, какой жестокий жест в сторону этой героини сделала Улицкая, подарив ей свои собственные, местами довольно посредственные, но и не лишенные очарования стихи. Называется «убей в себе поэта».

Размер: 36/37

Вам потребуется: пряжа «Каролина» (100% акрил, 427 м/100 г) - 100 г розовой

и белой, СЕLEBY YUMOY (100% полиэстера, 120 м/100 г) - 50 г белой, набор чулочных спиц № 3.

Плотность вязания, лицевая гладь: 26 п. х 34 рядов = 10 х 10 см.

Размер: 36/37

Вам потребуется: пряжа «Каролина» (100% акрил, 427 м/100 г) - 100 г розовой

и белой, СЕLEBY YUMOY (100% полиэстера, 120 м/100 г) - 50 г белой, набор чулочных спиц № 3.

Плотность вязания, лицевая гладь: 26 п. х 34 рядов = 10 х 10 см.