Неподалеку от колодца сохранились развалины древней каменной
стены. На другой вечер, покончив с работой, я вернулся туда и еще
издали увидел, что Маленький принц сидит на краю стены, свесив ноги. И
услышал его голос:
- Разве ты не помнишь? - говорил он. - Это было совсем не здесь.
Наверно, кто-то ему отвечал, потому что он возразил:
- Ну да, это было ровно год назад, день в день, но только в другом
месте...
Я зашагал быстрей. Но нигде у стены я больше никого не видел и не
слышал. А между тем Маленький принц снова ответил кому-то:
- Ну, конечно. Ты найдешь мои следы на песке. И тогда жди.
Сегодня ночью я туда приду.
До стены оставалось двадцать метров, а я все еще ничего не видел.
После недолгого молчания Маленький принц спросил:
- А у тебя хороший яд? Ты не заставишь меня долго мучиться?
Я остановился, и сердце мое сжалось, но я все еще не понимал.
- Теперь уходи, - сказал Маленький принц. - Я хочу спрыгнуть
вниз.
Тогда я опустил глаза, да так и подскочил! У подножья стены, подняв
голову к Маленькому принцу, свернулась желтая змейка, из тех, чей укус
убивает в полминуты. Нащупывая в кармане револьвер, я бегом бросился к
ней, но при звуке шагов змейка тихо заструилась по песку, словно
умирающий ручеек, и с еле слышным металлически звоном неторопливо
скрылась меж камней.
Я подбежал к стене как раз вовремя, чтобы подхватить моего
Маленького принца. Он был белее снега.
- Что это тебе вздумалось, малыш! - воскликнул я. - Чего ради ты
заводишь разговоры со змеями?
Я развязал его неизменный золотой шарф. Смочил ему виски и
заставил выпить воды. Но я не смел больше ни о чем спрашивать. Он
серьезно посмотрел на меня и обвил мою шею руками. Я услышал, как
бьется его сердце, словно у подстреленной птицы. Он сказал:
- Я рад, что ты нашел, в чем там была беда с твоей машиной. Теперь
ты можешь вернуться домой...
- Откуда ты знаешь?!
Я как раз собирался сказать ему, что, вопреки всем ожиданиям, мне
удалось исправить самолет!
Он не ответил, он только сказал:
- И я тоже сегодня вернусь домой.
Потом прибавил печально:
- Это гораздо дальше... и гораздо труднее...
Все было как-то странно. Я крепко обнимал его, точно малого
ребенка, и, однако, мне казалось, будто он ускользает, проваливается в
бездну, и я не в силах его удержать...
Он задумчиво смотрел куда-то вдаль.
- У меня останется твой барашек. И ящик для барашка. И
намордник...
И он печально улыбнулся.
Я долго ждал. Он словно бы приходил в себя.
- Ты напугался, малыш...
Ну еще бы не напугаться! Но он тихонько засмеялся:
- Сегодня вечером мне будет куда страшнее...
И снова меня оледенило предчувствие непоправимой беды. Неужели,
неужели я никогда больше не услышу, как он смеется? Этот смех для меня -
точно родник в пустыне.
- Малыш, я хочу еще послушать, как ты смеешься...
Но он сказал:
- Сегодня ночью исполнится год. Моя звезда станет как раз над тем
местом, где я упал год назад...
- Послушай, малыш, ведь все это - и змея, и свиданье со звездой -
просто дурной сон, правда?
Но он не ответил.
- Самое главное - то, чего не увидишь глазами... - сказал он.
- Да, конечно...
- Это как с цветком. Если любишь цветок, что растет где-то на
далекой звезде, хорошо ночью глядеть в небо. Все звезды расцветают.
- Да, конечно...
- Это как с водой. Когда ты дал мне напиться, та вода была как
музыка, а все из-за ворота и веревки... Помнишь? Она была очень хорошая.
- Да, конечно...
- Ночью ты посмотришь на звезды. Моя звезда очень маленькая, я не
могу ее тебе показать. Так лучше. Она будет для тебя просто - одна из
звезд. И ты полюбишь смотреть на звезды... Все они станут тебе
друзьями. И потом, я тебе кое-что подарю...
И он засмеялся.
- Ах, малыш, малыш, как я люблю, когда ты смеешься!
- Вот это и есть мой подарок... это будет, как с водой...
- Как так?
- У каждого человека свои звезды. Одним - тем, кто странствует, -
они указывают путь. Для других это просто маленькие огоньки. Для ученых
они - как задача, которую надо решить. Для моего дельца они - золото. Но
для всех этих людей звезды - немые. А у тебя будут совсем особенные
звезды...
- Как так?
- Ты посмотришь ночью на небо, а ведь там будет такая звезда, где
я живу, где я смеюсь, - и ты услышишь, что все звезды смеются. У тебя
будут звезды, которые умеют смеяться!
И он сам засмеялся.
- И когда ты утешишься (в конце концов всегда утешаешься), ты
будешь рад, что знал меня когда-то. Ты всегда будешь мне другом. Тебе
захочется посмеяться со мною. Иной раз ты вот так распахнешь окно, и
тебе будет приятно... И твои друзья станут удивляться, что ты смеешься,
глядя на небо. А ты им скажешь: "Да, да, я всегда смеюсь, глядя на
звезды!" И они подумают, что ты сошел с ума. Вот какую злую шутку я с
тобой сыграю.
И он опять засмеялся.
- Как будто вместо звезд я подарил тебе целую кучу смеющихся
бубенцов...
Он опять засмеялся. Потом снова стал серьезен:
- Знаешь... сегодня ночью... лучше не приходи.
- Я тебя не оставлю.
- Тебе покажется, что мне больно... покажется даже, что я умираю.
Так уж оно бывает. Не приходи, не надо.
- Я тебя не оставлю.
Но он был чем-то озабочен.
- Видишь ли... это еще из-за змеи. Вдруг она тебя ужалит... Змеи
ведь злые. Кого-нибудь ужалить для них удовольствие.
- Я тебя не оставлю.
Он вдруг успокоился:
- Правда, на двоих у нее не хватит яда...
В эту ночь я не заметил, как он ушел. Он ускользнул неслышно. Когда
я наконец нагнал его, он шел быстрым, решительным шагом.
- А, это ты... - сказал он только.
И взял меня за руку. Но что-то его тревожило.
- Напрасно ты идешь со мной. Тебе будет больно на меня смотреть.
Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда...
Я молчал.
- Видишь ли... это очень далеко. Мое тело слишком тяжелое. Мне
его не унести.
Я молчал.
- Но это все равно, что сбросить старую оболочку. Тут нет ничего
печального...
Я молчал.
Он немного пал духом. Но все-таки сделал еще одно усилие:
- Знаешь, будет очень славно. Я тоже стану смотреть на звезды. И
все звезды будут точно старые колодцы со скрипучим воротом. И каждая
даст мне напиться...
Я молчал.
- Подумай, как забавно! У тебя будет пятьсот миллионов бубенцов, а
у меня - пятьсот миллионов родников...
И тут он тоже замолчал, потому что заплакал...
- Вот мы и пришли. Дай мне сделать еще шаг одному.
И он сел на песок, потому что ему стало страшно.
Потом он сказал:
- Знаешь... моя роза... я за нее в ответе. А она такая слабая! И
такая простодушная. У нее только и есть что четыре жалких шипа, больше
ей нечем защищаться от мира...
Я тоже сел, потому что у меня подкосились ноги. Он сказал:
- Ну... вот и все...
Помедлил еще минуту и встал. И сделал один только шаг. А я не мог
шевельнуться.
Точно желтая молния мелькнула у его ног. Мгновение он оставался
недвижим. Не вскрикнул. Потом упал - медленно, как падает дерево.
Медленно и неслышно, ведь песок приглушает все звуки.
