Ирина Волобуева

В музыке «Спартака», одного из лучших произведений Хачатуряна, воплотились наиболее яркие особенности его творчества: броские, запоминающиеся образы, пышные и блестящие массовые сцены, своеобразная мелодика, в которой европейские черты органично сочетаются с восточными интонациями. Музыкальная драматургия балета основана на резких контрастах, но при этом отличается внутренней цельностью и направлена на раскрытие основной идеи.

Сцена, Адажио Фригии и Спартака — одна из вдохновеннейших страниц в творчестве Хачатуряна, гимн верности, дружбы и любви. Музыка Адажио воплощает этически высокий строй мыслей и душевных переживаний Спартака и Фригии: их взаимную любовь, тоску по родине, волю к борьбе, мечту о свободе. Возвышенная лирика сочетается здесь с гражданским пафосом.  Сдержанная, как бы затаенная мелодия  вначале, она становится во втором проведении взволнованнее, напряженнее, воплощая восторженное излияние чувств. Все более расширяется мелодический диапазон темы, экспрессивнее становится сопровождение, нежно опевают мелодию ласковые подголоски гобоев и кларнетов, В третьем проведении тема любви сливается с интонациями мотива Спартака, звучащими мягко и ласково. Сама же тема любви на мгновение несколько омрачается, в ней появляются печальные интонации. Слышатся отголоски сигналов, призывных интонаций и наконец, после большого crescendo, наступает последнее кульминационное проведение темы любви —ее апофеоз,

Адажио из Балета "Спартак."

2193 просмотров

Как использовать двойной зажим с пользой - много хороших идей:)

Тема природы издавна привлекала музыкантов. Природа дарила музыке звуки и тембры, которые слышались в пении птиц, в журчании ручьёв, в шуме грозы.

Звукоизобразительность как подражание звукам природы можно найти уже в музыке XV века.

Изображение природы в искусстве никогда не было простым её копированием. Как бы ни прекрасны были леса и луга, как бы ни манила художников стихия моря, как бы ни очаровывала душу лунная ночь - все эти образы, будучи запечатлёнными на холсте, в стихах или звуках, вызывали сложные чувства, переживания, настроения. Природа в искусстве одухотворена, она печальна или радостна, задумчива или величава; она такова, какой видит её человек.

Постепенно помимо подражания звукам природы музыка научилась вызывать зрительные впечатления. В ней природа не только зазвучала, но и заиграла красками, цветами, бликами - стала зримой.

Есть даже такое выражение - «музыкальная живопись». Это выражение композитора и критика А. Серова не просто метафора; оно отражает возросшую выразительность музыки, открывшей для себя ещё одну образную сферу – пространственно-изобразительную. Природа-это источник вдохновения для художников, музыкантов, поэтов.

Источником вдохновения для Рахманинова служили разнообразные импульсы, исходящие от реальной жизни, красота природы, образы литературы и живописи. «...Я нахожу, — говорил он, — что музыкальные идеи рождаются во мне с большей легкостью под влиянием определенных внемузыкальных впечатлений».

Рахманинов."Романс".

Замечательные коврики — чехлы на сиденья, такой коврик можно связать из остатков ниток. Интересна сама идея, а уж, что связать таким способом мы придумаем. 

Лист — ярчайший представитель романтизма в музыке. Пылкий, восторженный, эмоционально неустойчивый, страстно ищущий, он, как и другие композиторы-романтики, прошел сквозь многие испытания: его творческий путь был сложным и противоречивым. «Наш век болен, и мы больны вместе с ним»,— отвечал Лист на упреки в переменчивости своих взглядов. Но неизменным на протяжении всей долгой жизни оставался прогрессивный характер его творчества, необычайное моральное благородство его облика как художника и человека. «Быть воплощением нравственной чистоты и гуманности, приобретя это ценой лишений, мучительных жертв, служить мишенью для насмешек и зависти — вот обычный удел истинных мастеров искусства»,— писал двадцатичетырехлетний Лист. И таков был он сам всегда. Напряженные искания и тяжелая борьба, титанический труд и упорство в преодолении препятствий сопутствовали ему всю жизнь.

Мысли о высоком социальном назначении музыки вдохновляли творчество Листа. Он стремился сделать свои произведения доступными самому широкому кругу слушателей. Лист хотел говорить посредством своего искусства не с узким кружком ценителей, а с массами слушателей, волновать своей музыкой миллионы людей. «Для некоторых художников их творчество — это их жизнь... Музыкант... высказывает в звуках сокровенные тайны своей судьбы. Он мыслит ими, воплощает чувства, говорит, но его язык произвольнее и неопределеннее всякого другого и, подобно прекрасным золотистым облакам, принимающим при заходе солнца любую форму, придаваемую им фантазией одинокого странника,  легко поддается самым различным толкованиям...».

  Милий Алексеевич Балакирев — русский композитор, пианист, дирижер, музыкально-общественный деятель, родился 2 января 1837 года в Нижнем Новгороде в обедневшей дворянской семье.

   Милий Балакирев учился в нижегородской гимназии, нижегородском Александровском дворянском институте.

   Музыкальные способности  Балакирев обнаружил в раннем детстве — мать и старшая сестра учили его игре на фортепиано. Видя музыкальную одаренность сына, мать отвезла его в Москву, где он обучался у известного пианиста Дюбюка. Он также некоторое время брал уроки у Джона Фильда.

 По финансовым причинам занятия в Москве продолжались недолго, мальчик вернулся в Нижний Новгород и стал брать уроки музыки у дирижера оркестра местного театра Карла Эйзриха, который не только дал ему основные сведения по теории музыки, но и познакомил с местным меценатом Улыбышевым (автором первой русской монографии о Моцарте), имевшим великолепную библиотеку. Балакирев смог познакомиться с лучшими образцами классической мировой литературы. К тому же он получил возможность поработать с домашним оркестром Улыбышева и на практике изучить основы инструментовки, получить первоначальные навыки дирижирования.

  В 1853-1855 Балакирев состоял вольнослушателем на математическом факультете Казанского университета, зарабатывая на хлеб уроками игры на рояле.

    В 1855 Балакирев встретился в Петербурге с Глинкой, который убедил молодого композитора посвятить себя сочинению музыки в национальном духе. Уезжая в Берлин, Глинка подарил ему свой портрет.