Инструкция по управлению мужчиной. С иллюстрацией и моралью в эпилоге.
Если желаете превратить спутника жизни в удобный транспорт по ней же, тренируйте прыгучесть. Лучший способ подружиться с мужчиной - запрыгнуть на него, ухватить за уши и рулить в сторону счастья.
Если до шеи не долетели, всё равно карабкайтесь, воздастся. Поколения женщин подтвердят вам: шея для сидения удобней и мягче нелогично широкой спины.
Есть, правда, безпрыжковый способ хомутания, через борщ. Там так: варите мясо, овощи, соль туда же, по периметру мажете сметаной, из бульонных кубиков формируете дымный аромат общепита и ставите всё перед объектом. Как только приручаемый нагнётся к угощению, тут вы - хоп! – и подружились.
Многим мужчинам потом даже нравится, как по плечам свисают женские ноги. Это весьма художественно, они считают. Поэтому, если у вас недокомплект тёплых ног и сами вы не приятная девица, а к примеру, краснозадый бабуин, готовтесь к трудностям и недопониманию.
В хороших ногах мужчина доверчив и послушен. И управляем даже издали: хорошо заточенным взглядом, строгим окриком или взмахом электро-кнута.
Теперь рассказ, на ту же тему.
От гормональных атак у юноши Серёжи прохудилась крыша, припёрло ему жениться. И нашёл он себе приятную женскую девушку Наташу. Совсем скоро эта Наташа родила Серёже забавного негритёнка Ванечку. Кто не понимает в чём тут ирония, напомню: Отелло свою коросту задушил всего за подозрительный платочек. А тут целый подозрительный негр родился. Даже не знаю, как поступил бы мавр, принеси ему Дездемона китайчонка в подоле. Растерялся бы, от обилия возможных решений.
Но у нас рассказ не про тысячу интересных способов душить женщину. Наш рассказ о ласке и понимании, как методе привития блондинам отцовских чувств к негритятским детям.
- Это всё мама – быстро сказала роженица нехорошо запыхтевшему Серёже. Наташа как-то сразу догадалась, что оттереть ребёночка добела не выйдет.
– Мама же была в Москве, на Олимпиаде. Понимамаешь? - И добавила на всякий случай – Любимый!
Серёжа всё равно пыхтел и Наташа занавесилась от беседы обмороком. До лучших времён. А гинеколог тем временем объяснил Серёже про африканские гены. Что да, они через поколение могут кому хочешь настроение испортить.
На завтра Наташина мама предположила, что дочь её - круглая дура. Наташин папа в юности сломал анонимную мужскую руку, дерзнувшую подарить маме василёк полевой 1 шт. Не хочется представлять, что и кому сломал бы папа, узнав такую интересную новость из своей молодости. Вообще, редкий мужчина досидит до середины рассказа про любовь жены к чужому негру, не поломав чего-нибудь, полезного в быту. Их папа готов был многое простить маме за люля-кебаб по-домашнему, но не всё в этой жизни измеряется едой. К тому же, для прощения негра в анамнезе, он бы столько не съел.
И женщины решили вплести в алиби бабку. Как раз их дедка стал такой, от гнева мог разве что кашлянуть или пукнуть безвредно. И добрая бабка согласилась. Так и быть, сказала, пойду паровозом.
Чтобы признаться, и в то же время не очень признаться, бабка слепила двусмысленную пулю про некого мавра, сошедшего к ней через печную трубу в далёком 58-м году, однажды жаркой летней ночью. Якобы, то был дух чернокожего мученика Маврикия, католического негодяя.
Версия устроила всю деревню. И особенно - бабку. Ей льстила бессильная дедкина ревность. И ещё, фантастические ночные негры приятно расцвечивают унылые воспоминания о колхозной молодости. Вот так, внучка на мамку, мамка на бабку, бабка на приведение - и выкрутились. Непонятно, как бы они дальше искали правду, потому что вдруг приехала Серёжина мама и во всём призналась. Довольно некстати, в смысле детективности.
Его звали Бонгани Боседе, он был тройной прыгун в длину. Но Серёжа родился бежевым ангелом и мама присудила победу над собой советскому бегуну Виталию.
Поскольку теперь обаятельный Бонгани был далеко, а сердитый Виталий рядом и всё-таки муж, девочки не стали требовать пересмотра результатов олимпиады. Жизнь есть жизнь, сказала бабка. В переводе на мужской язык это значило, что опять во всём виноват святой Маврикий, великий дух печной трубы.
Здесь я обещал приделать мораль, но что-то лень. Сами сочините, сколько разрушений принесла бы миру женская честность, если бы существовала. А я пойду борща поем.
Маврикий тут второй слева, как вы догадались.
