Миша, вроде бы ты по-русски понимаешь...
Значит так... убираешь войска и больше не повторяешь этого идиотизма.
Уж с грузинами... воевать точно бы не хотелось...

Ну что ты, студент, мы сейчас хлебнём кваску и вызовем штурмовую авиацию
для желающих стрелять безнаказанно в одном направлении. Подождём... может
слова дойдут...

Итак, студент, если уж Россия взялась осуществлять миротворческую
функцию то, она либо осуществляет её, либо... орёт "караул" и отовсюду
убирается. Суть миротворческой функции - отсутствие стрельбы и гибели
людей. Иначе, нельзя брать на себя то, что выполнить не можешь.
А значит, ты обязан достигать этого любыми средствами... и бронетанковыми
войсками и авиацией. Либо отходят на начальные позиции и возвращаются к
договорным процессам, либо их надо вышвыривать. Я не верю в случайность
этих событий... проглядывается спецоперация... также как и история с
беспилотным самолётом, который выбрал весьма сомнительный маршрут.
Ну, что же, Миша, ты переступил черту. Сожалею...

Мне говорят, что нужно уезжать.
Да-да. Благодарю. Я собираюсь.
Да-да. Я понимаю. Провожать
не следует. Да, я не потеряюсь.

Ах, что вы говорите -- дальний путь.
Какой-нибудь ближайший полустанок.
Ах, нет, не беспокойтесь. Как-нибудь.
Я вовсе налегке. Без чемоданов.

Да-да. Пора идти. Благодарю.
Да-да. Пора. И каждый понимает.
Безрадостную зимнюю зарю
над родиной деревья поднимают.

Все кончено. Не стану возражать.
Ладони бы пожать -- и до свиданья.
Я выздоровел. Нужно уезжать.
Да-да. Благодарю за расставанье.

Вези меня по родине, такси.
Как будто бы я адрес забываю.
В умолкшие поля меня неси.
Я, знаешь ли, с отчизны выбываю.

Как будто бы я адрес позабыл:
к окошку запотевшему приникну
и над рекой, которую любил,
я расплачусь и лодочника крикну.

(Все кончено. Теперь я не спешу.
Езжай назад спокойно, ради Бога.
Я в небо погляжу и подышу
холодным ветром берега другого.)

Ну, вот и долгожданный переезд.
Кати назад, не чувствуя печали.
Когда войдешь на родине в подъезд,
я к берегу пологому причалю.

Да, студент, валяем дурака...
А с какого рожна я должен относиться серьёзно к этой действительности?
Какая выпала реальность... такое же отношение...

Бродский.

Кто к минувшему глух
и к грядущему прост,
устремляет свой слух
в преждевременный рост.
Как земля, как вода
под небесною мглой,
в каждом чувстве всегда
сила жизни с иглой.

И невольным объят
страхом, вздрогнет, как мышь,
тот, в кого ты свой взгляд устремишь,
из угла устремишь.

Засвети же свечу
на краю темноты.
Я увидеть хочу
то, что чувствуешь ты.
В этом доме ночном,
где скрывает окно,
словно скатерть с пятном,
темноты полотно.

Ставь на скатерть стакан,
чтоб он вдруг не упал,
чтоб сквозь стол-истукан,
словно соль проступал,
незаметный в окне,
ослепительный путь --
будто льется вино
и вздымается грудь.

Ветер, ветер пришел,
шелестит у окна,
укрывается стол
за квадрат полотна,
и трепещут цветы
у него позади,
на краю темноты,
словно сердце в груди.

И чернильная тьма
наступает опять,
как движенье ума
отметается вспять,
и сиянье звезды
на латуни осей
глушит звуки езды
на дистанции всей.

Вышел на балкон, студент, и удивился... одним глазом смотришь - одна
звезда, откроешь второй - их, бля, две. Как же это, студент? Смотришь
во все глаза - и они, бля, размножаются сами по себе, насрав на
наблюдателя... А как же закон сохранения энергии? Опять же из
марксистско-ленинской философии: что нам дано в ощущениях... то
и наблюдаем. Ну, и что это за, бля , ощущения, которые мы вынужденны
наблюдать?

Утомлённое солнце

Утомлённое солнце
Нежно с морем прощалось.
В этот час ты призналась,
Что нет любви.

Мне немного взгрустнулось
Без тоски, без печали.
В этот час прозвучали
Слова твои.

Расстаемся,
Я не в силах злиться,
Виноваты
В этом ты и я.

Утомлённое солнце
Нежно с морем прощалось.
В этот час ты призналась,
Что нет любви.

Студент, не думаю, что стоит каким-то образом унижаться. Да и ответили
мы на этот вопрос...
Нам тут Дам, блин, предлагают наблюдать... посредством замочной скважины.
Студент, как ты воспринимаешь замочную скважину, в качестве визуального
фильтра для симпатичных Дам?
Вот представь... похмелье, обезвоженный организм... и вдруг, бля, среди
этого утреннего небытия... тебе предлагают припасть глазом к замочной
скважине, суки... демонстрируя там, бля, женские начала. Нет, я не против
женщин, я просто у них вопрошаю: с какого рожна Вам вдруг понадобилось
моё присутствие перед замочной скважиной? Допустим, порты на коленях
протру... Вам-то Дамы, какой с этого прок? Не понимаю...

Да хрен поймёшь... просто накатило...

А. Буров - тракторист - и я,
сельскохозяйственный рабочий Бродский,
мы сеяли озимые - шесть га.
Я созерцал лесистые края
и небо с реактивною полоской,
и мой сапог касался рычага.

Топорщилось зерно под бороной,
и двигатель окрестность оглашал.
Пилот меж туч закручивал свой почерк.
Лицом в поля, к движению спиной,
я сеялку собою украшал,
припудренный землицею как Моцарт.

Как-то, на территории одного НИИ я посетовал, что не придётся поговорить
с Александром Исаевичем. Присутствующий при этом товарищ, посмотрел на
меня, как на идиота. Сейчас понимаю, что разговор бы не состоялся...
мог бы состояться только спор. Хорошо ли это, студент, спорить с человеком,
который заслужил свою репутацию не через телевизионное шоу, пройдя ГУЛАГ?
Могу заметить, что он знал смысл слова "репутация"... и всей своей жизнью
соответствовал этому смыслу, независимо от политической конъюктуры и
пристрастий конкурирующих сторон. Да, мальчик, даже в своих заблуждениях
(с моей точки зрения на определённые вопросы) он был искренен, что уже
само по себе для этого лицемерного мира... характеризует его, как личность
неординарную. Эта точка зрения не может приносить личной выгоды... разве
что неприятности.
Так давай, студент, просто помянем... просто выпьем за упокой души...

Блин, опять студент, я расслабился...
Бродский.

Настеньке Томашевской в Крым

Пусть август - месяц ласточек и крыш,
подверженный привычке стародавней,
разбрасывает в Пулкове камыш
и грохает распахнутою ставней.

Придет пора, и все мои следы
исчезнут, как развалины Атланты.
И сколько ни взрослей и ни гляди
на толпы, на холмы, на фолианты,

но чувства наши прячутся не там
(как будто мы работали в перчатках),
и сыщикам, бегущим по пятам,
они не оставляют отпечатков,

Поэтому для сердца твоего,
собравшего разрозненные звенья,
по-моему, на свете ничего
не будет извинительней забвенья.

Но раз в году ты вспомнишь обо мне,
березой, а не вереском согрета,
на Севере родном, когда в окне
бушует ветер на исходе лета.

А теперь, студент, Бродский...

Дни бегут надо мной,
словно тучи над лесом,
у него за спиной
сбившись стадом белесым.
И, застыв над ручьем,
без мычанья и звона,
налегают плечом
на ограду загона.

Горизонт на бугре
не проронит о бегстве ни слова.
И порой на заре -
ни клочка от былого.
Предъявляя транзит,
только вечер вчерашний
торопливо скользит
над скворешней, над пашней.

Танич.

Зеркало

Иногда о любви забываю,
Но про все забываю любя,
Без тебя не живу, не бываю,
Даже если живу без тебя.

Вгляжусь в тебя как в зеркало до головокружения,
И вижу в нем любовь мою, и думаю о ней.
Давай не видеть мелкого в зеркальном отражении,
Любовь бывает долгою, а жизнь еще длинней.

В дальней дали мне слышится, снится,
Голос твой долети, доплыви.
И с любовью ничто не сравнится,
Даже звезды не выше любви.

И когда я с тобою прощаюсь,
И ладонь твою глажу любя,
Ты не верь, это я возвращаюсь,
Я иду от тебя до тебя.

Вгляжусь в тебя как в зеркало до головокружения,
И вижу в нем любовь мою, и думаю о ней.
Давай не видеть мелкого в зеркальном отражении,
Любовь бывает долгою, а жизнь еще длинней.

Плюнь, студент, к чёрту комментарии... Просто эпизод одной частной
жизни...

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды...
Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят - все лучшие годы!

Любить... но кого же?.. на время - не стоит труда,
А вечно любить невозможно.
В себя ли заглянешь? - там прошлого нет и следа:
И радость, и муки, и всё там ничтожно...

Что страсти? - ведь рано иль поздно их сладкий недуг
Исчезнет при слове рассудка;
И жизнь, как посмотришь с холодным вниманьем вокруг -
Такая пустая и глупая шутка...

Похоже ошибся, студент...

Значит так, студент, ты со своей едрёной матерщиной больше сюда,
блин, не ногой. Я, человек консервативный, а ты норовишь всех
женщин запугать... за один присест. Убираешь нецензурщину... кровь
из носа и отваливаешь фраер ушастый со своми повадками. Шучу, студент,
просто подымаем себе настроение... за счёт внутренних резервов. Некое
обеспечение психологического комфорта... на самоудовлетворении. Сказано
же: заткнись... со своими ассоциациями. Я же тебе про психологический
комфорт... а ты со своим бл...вом.

Расслабились, студент, Бродский...

Вечер. Развалины геометрии.
Точка, оставшаяся от угла.
Вообще: чем дальше, тем беспредметнее.
Так раздеваются догола.

Но -- останавливаются. И заросли
скрывают дальнейшее, как печать
содержанье послания. А казалось бы --
с лабии и начать...

Луна, изваянная в Монголии,
прижимает к бесчувственному стеклу
прыщавую, лезвиями магнолии
гладко выбритую скулу.

Как войску, пригодному больше к булочным
очередям, чем кричать "ура",
настоящему, чтоб обернуться будущим,
требуется вчера.

Это -- комплекс статуи, слиться с теменью
согласной, внутренности скрепя.
Человек отличается только степенью
отчаянья от самого себя.

Студент, впечатление такое, что мы находимся в кругу идиотов.
Ушли нах... ублюдки...

Бродский.

А здесь жила Петрова. Не могу
припомнить даже имени. Ей-Богу.
Покажется, наверное, что лгу,
а я -- не помню. К этому порогу
я часто приближался на бегу,
но только дважды... Нет, не берегу
как память, ибо если бы помногу,
то вспомнил бы... А так вот -- ни гу-гу.
Верней, не так. Скорей, наоборот
все было бы. Но нет и разговору
о чем-то ярком... Дьявол разберет!
Лишь помню, как в полуночную пору,
когда ворвался муж, я -- сумасброд --
подобно удирающему вору,
с балкона на асфальт по светофору
сползал по-рачьи, задом-наперед.
Теперь она в милиции. Стучит
машинкою. Отжившие матроны
глядят в окно. Там дерево торчит.
На дереве беснуются вороны.
И опись над кареткою кричит:
"Расстрелянные в августе патроны".
Из сумки вылезают макароны.
И за стеной уборная журчит.
Трагедия? О если бы.

Небольшоё замечание, студент...
Вообще-то, без правовой базы и независимого суда за экономические
преобразования не берутся... один хрен не получится.
Впрочем, так оно и есть... не получается...

Давай о стихо... Бродского...

Заморозки на почве и облысенье леса,
небо серого цвета кровельного железа.
Выходя во двор нечетного октября,
ежась, число округляешь до "ох ты бля".
Ты не птица, чтоб улететь отсюда,
потому что как в поисках милой всю-то
ты проехал вселенную, дальше вроде
нет страницы податься в живой природе.
Зазимуем же тут, с черной обложкой рядом,
проницаемой стужей снаружи, отсюда -- взглядом,
за бугром в чистом поле на штабель слов
пером кириллицы наколов.

Итак, студент, суть денег - являются товарным эквивалентом. Если они эту
функцию не выполняют... смысла становится в них совсем немного.
Вообще-то экономика - это производство и обмен товарами и возникла
она из из натурального хозяйства. Деньги - просто упростили этот обмен.
Но, изначально деньги, сами по себе представляли некий товарный
эквивалент и изготовливались из драгметаллов... поэтому и имели смысл.
При этом изменение ценовых приоритетов было представить можно, но
представить себе инфляцию - нельзя. Но разные правительства, наплевав
на всё и не желая ни за что отвечать, понапечатали бумажных денег,
извратив саму суть экономики и пользуясь печатным станком, заменили
товар на бумагу. Не будем ждать от этой хренотени что-либо разумного...
наверняка закончится каким-нибудь дерьмом.