Парижский синдром (фр. Syndrome de Paris, пари сё:ко:гун (яп.) — психическое расстройство у туристов — в основном у японских — посещающих Францию. Был выявлен в 1986 году японским психиатром Хироаки Отой, работающим во Франции[1]. По природе близок к синдрому Стендаля и Иерусалимскому синдрому.

Ежегодно не менее 12 японских туристов обращаются за помощью психологов после посещения столицы Франции. Большинство из пострадавших считает, что причиной их расстройств является агрессивное поведение местных жителей. Две трети пациентов приходят в норму уже после нескольких сеансов психотерапии. В то время как остальные нуждаются в длительных курсах лечения и чаще всего получают диагноз сильнейшего психоза.

«Как оказалось, психика путешественников из Японии не готова к посещению таких городов, как Париж. Они едут, надеясь на гостеприимство, а встречают полную противоположность. Их нервы не выдерживают такой нагрузки», — поясняет психолог Эрв Бенхамоу.

В японских магазинах клиент — король, в то время как в Париже продавцы едва обращают на них внимание. Люди в общественном транспорте грубы и неприветливы, а уличные кражи только подливают масла в огонь. «Для нас Париж — город мечты. Все французы красивы и изящны. Но когда мы встречаемся с ними лицом к лицу, то понимаем, что глубоко заблуждались. Мы абсолютно разные, как в характерах, так и во взглядах на жизнь», — жалуется одна из пострадавших.

Иерусалимский синдром — относительно редкое психическое расстройство, вид мании величия, при котором турист или паломник, находящийся в Иерусалиме, воображает и чувствует, что он владеет божественными и пророческими силами и как будто является воплощением определённого библейского героя, на которого возложена пророческая миссия по спасению мира. Данное явление считается психозом и ведёт к госпитализации в психиатрическую больницу.

Особенностью этого синдрома является то, что туристы или паломники, страдающие им, проделывают долгий путь через весь мир до Иерусалима, и когда добираются до него, начинают вести себя на городских площадях и святых местах так, словно обладают божественными или пророческими силами. Театральность, характеризующая их поведение, привлекает внимание окружающих. Иногда их поведение доходит до крайностей, и представляет опасность для них самих или окружающих, и появляется необходимость в насильственной госпитализации, пока не минует период опасности их поведения.

 

Статистика показывает, что иерусалимскому синдрому подвержены с равным успехом иудеи, христиане и мусульмане всех возможных конфессий. С точки зрения психиатров, феномен является аналогом наблюдаемого во Флоренции и Риме синдрома Стендаля, или Парижского синдрома, которому наиболее подвержены туристы из Японии. Также аналогичное поведение может наблюдаться у паломников в Мекке.

 

Психиатрическая лечебница Кфар Шауль в Иерусалиме, один из основных центров исследования «иерусалимского синдрома»

Заболевание впервые клинически описано в 1930-х годах израильским психиатром Хайнцем Германом. Вместе с тем первые проявления синдрома были зафиксированы ещё в Средние века в путешествии Феликса Фабера и в биографии Марджери Кемп. Также ряд случаев синдрома наблюдался среди паломников XIX века.

Одним из наиболее тяжёлых по последствиям проявлений синдрома стало поведение христианского паломника из Австралии Денниса Майкла Рохана (en:Denis Michael Rohan). 21 августа 1969 года он попытался поджечь мечеть Аль-Акса на Храмовой горе, что спровоцировало в городе массовые беспорядки. Сам паломник объявил себя «посланцем Господа», который получил «Божественные указания» уничтожить Аль-Аксу, чтобы помочь евреям во исполнение пророчеств Захарии построить Третий Храм, и тем ускорить Второе пришествие Иисуса Христа.

Рохан пошёл на этот шаг под влиянием проповедей теле-евангелиста Герберта У. Армстонга (en:Herbert W. Armstrong), основателя так называемой Всемирной Церкви Бога (Worldwide Church of God). Вскоре после инцидента Армстронг постарался дистанцироваться от действий Рохана. Ортодоксальный Верховный Раввинат Израиля также осудил попытку поджога. В соответствии с действующим и в настоящее время решением израильского раввината вплоть до пришествия Мессии ни один еврей не должен появляться на Храмовой горе.

 

Википедия

Психосоматическое расстройство, характеризующееся частым сердцебиением, головокружением и галлюцинациями. Данная симптоматика проявляется, когда человек находится под воздействием произведений искусства, поэтому нередко синдром возникает в месте их сосредоточения — музеях, картинных галереях. Симптомы могут вызвать не только предметы искусства, но и чрезмерная красота природы: природных явлений, животных, невероятно красивых мужчин или женщин.

 

Синдром получил название по имени французского писателя XIX века Стендаля, описавшего в книге «Неаполь и Флоренция: путешествие из Милана в Реджио» свои ощущения во время визита в 1817 году во Флоренцию:

Когда я выходил из церкви Святого Креста, у меня забилось сердце, мне показалось, что иссяк источник жизни, я шёл, боясь рухнуть на землю…

Я видел шедевры искусства, порожденные энергией страсти, после чего все стало бессмысленным, маленьким, ограниченным, так, когда ветер страстей перестает надувать паруса, которые толкают вперед человеческую душу, тогда она становится лишённой страстей, а значит, пороков и добродетелей.

 

Несмотря на множество описаний приступов у людей, посещавших флорентийскую галерею Уффици, синдром был описан только в 1979 году итальянским психиатром Грациэллой Магерини, которая исследовала и описала свыше 100 одинаковых случаев среди туристов во Флоренции. В одноименной книге[2] она классифицировала случаи болезни по их происхождению:

туристы из Северной Америки и Азии не подвержены этому синдрому, поскольку это не связано с их культурой

итальянские туристы также имеют иммунитет, поскольку находятся в этой атмосфере с самого рождения

среди остальных туристов, наиболее подвержены ему одинокие люди с классическим или религиозным образованием, вне зависимости от их половой принадлежности.

Впервые диагноз был поставлен в 1982 году.

Чаще всего кризис наступает во время визита в один из 50 музеев Флоренции, колыбели Ренессанса. Внезапно посетитель оказывается поражен глубиной чувств, которые художник вложил в свое произведение. При этом он необычайно остро воспринимает все эмоции, как бы переносясь в пространство изображения. Реакции жертв синдрома различны, вплоть до истерии или попыток разрушить картину.

 

Википедия

У меня с веточек попадали все слова.

Только точки и многоточия.

Редко служебное «да», чаще — «нет».

Как биться сердцу?

На берёзе листья, во второй берёзе.

Жёлтый, бледный,

Бледно–жёлтый их цвет, свет, цвет.

Я — ваш.

На ладонь.

Я советую всё отдать.

Будущий год, на второй год,

Второй год, будущий год

Своих привычек, затверделых тем

И две–три улыбки порыжелых и жухлых.

Я советую всё отдать

На второй год второй берёзе.

Затверделые темы, две–три штуки.

Редко–редко служебное «да», чаще — «нет».

 

Всё отдать на будущий год бледно–жёлтый,

Жёлтый и бледный, порыжелый и жухлый,

Свои привычки.

Будущий год и тот год, и ещё один, и следующий год.

Я — ваш.

Я советую, я советую всё отдать, свои привычки.

Удивишься и смело встанешь и крикнешь:

«Я — это не я!»

Как пусто.

Пять раз подумать, пять раз подумать.

За нами идёт молодёжь,

Идёт поколение, которое нас сметёт.

Поэтому я советую всё отдать.

Но мне кажется что я тоже вообще–то

а иногда это вообще что я кажется что вообще я

Если день прошёл, то я ладно, хватит,

Какие там концы, какие начала — всё отдать.

Раз — и смотри в окно.

 

Пойдём скорей на улицу

На будущий год, на второй год.

На ладонь, на ладонь.

Поэма

 

Друг мой, друг мой,

Я очень и очень болен.

Сам не знаю, откуда взялась эта боль.

То ли ветер свистит

Над пустым и безлюдным полем,

То ль, как рощу в сентябрь,

Осыпает мозги алкоголь.

 

Голова моя машет ушами,

Как крыльями птица.

Ей на шее ноги

Маячить больше невмочь.

Черный человек,

Черный, черный,

Черный человек

На кровать ко мне садится,

Черный человек

Спать не дает мне всю ночь.

 

Всё нежное существо моё

Во всю противится наступающей грусти.

Всё непонятное и нежное существо моё

Противится наступающей грусти.

 

Что–то меня останавливает,

Что–то останавливает.

Всё нежное существо моё.

Я герой!

 

Если смотреть так:

Непонятно, что сетка и прутья, непонятно…

Весь смысл в синем небе насквозь.

Весь смысл, весь смысл в синем небе насквозь.

Собственная ось.

И я только голову закружил, еле выскочил.

Колесо, колесо, еле выскочил.

Звездит солнце.

Быстрее, быстрее.

 

Быстрее…

Быстрее, быстрее.

Бьётся о стекло

Реечка, коридорчик и купол треугольненький.

Арки из подстриженных кустов,

Как всё нежное существо моё.

Всё нежное существо моё

Противится нарастающей грусти.

Само собой, само собой

За стеклом настоящая ширь.

Рассекаю зелень.

 

Что–то меня останавливает,

Всё–таки что–то меня останавливает.

Гнут деревья, мучают,

А новое, новое, новое,

Новое сразу приросло.

 

Прорехи в боку — три–четыре.

Прорехи в боку: раз, два, три, четыре.

Кусочки безветрия прилипают к ушам.

 

Всё нежное существо моё,

Всё моё нежное существо

Во всю противится наступающей грусти.

Внутри прилип, вокруг — не свой

И прослоечки, прослоечки.

А вон ещё пятеро с другого конца.

Почему тихо?

Почему пустота?

О!

 

Что–то останавливает,

Что–то останавливает.

Насквозь одна проросла,

Насквозь одна проросла,

Насквозь одна проросла

И замёрзла, и замёрзла.

 

И всё нежное существо моё

Противится холоду и всё нарастающей грусти.

Что–то меня останавливает,

Что–то останавливает.

 

Такое впечатление, что я всё время думаю.

Впечатление, что я всё время думаю.

Легко сказать!

А если никогда этого не делал?

Никогда, нет, я никогда этого не делал,

Я здесь ни при чём —

Это меня останавливают.

Всё существо моё

Противится всё нарастающей грусти.

 

С другой стороны, именно там всё,

Именно там, там всё,

Там всё — с другой стороны.

И всё существо моё именно там — с другой стороны.

 

Недавно прочитал в журнале, самая распространенная русская фамилия – Смирнов. Как интересно. Смирнов от «смирение». Главное качество нашего народа. Сколько горя, и все перенесли.

Пришло в голову: какая лестница получается.

Ленин – от «лень». Небольшая кучка террористов взяла власть почти без единого выстрела. Власть просто «валялась». Лень, обеспеченная жизнь и самоуспокоенность обернулись Гражданской войной.

Сталин – сразу слышу «сталь», стальное лезвие ножа. Кровь.

Хрущев – «оттепель», кукуруза вместо хлеба, никому не нужный космос – трескотня и хруст.

Брежнев – безбрежное болото. Казалось, никогда не кончится.

Андропов – что-то от антропологии. Мертвечина и гробовая тишина.

Горбачев – горбатого могила исправит. Только сломать и заново.

Ельцин – сплошные «елки-палки».

Путин – путь. Но куда?

Вот, так и живем. Ивановы, Петровы, Смирновы.

 

P.S. Даже Мао-Дзе-Дун. «Мое», мол, «дзе», мол!

А «дунь» – и нету.