На ширме «Весна» нарисованы: молодой месяц посреди неба; тростник на берегу реки, колеблемый ветром; и еще — бродячий монах. Он сидит у ствола плакучей ивы, смотрит на месяц и, бренча по струнам бивы, орет хриплым голосом песню. Глаза монаха зажмурены, и он не видит голубого света, заливающего широкую долину. Запыленные ноги прочно упираются в землю, ощущая под собою весь Божий мир, всю вечность творения и безграничность пространства. Звучный перебор струн торопит весну и проникает в самую душу мальчика, сидящего рядом с ширмой и кутающегося в старенькое одеяло.Душа у мальчика еще совсем хрупкая, как первый росток бамбука.

Салли Манн — другая сторона детской фотографии. У меня ее работы вызывают любопытство и стыд. Красиво, дерзко, где-то нагло, порой неожиданно. Их, наверно, стоит запретить для всеобщего просмотра. Хотя педофилия во всем мире будет продолжать существовать и без них, а сами по себе работы очень красивые и интересные.

На фотографиях  Салли Манн есть дети, но детства нет. Привычного мне и большинству детства на снимках не увидишь. Фотоснимки это кричащий креатив. Художественная ценность ее работ бесспорна и давно признана.

Чаще всего в объектив ее фотоаппарата попадала ее семья, ее дети. И сама  Салли Манн утверждает что все позы героев ее снимков вполне естественны для детей.

Родилась Салли в 1951 году в городе Лексингтоне. Ее первыми фотографическими опытами были фотографии обнаженных одноклассников. Важную роль в жизни Манн сыграл ее отец. Он был врачом и вкус ко всему неординарному привил и своей дочери. Он также всячески поощрял первые попытки Салли в фотографии.

Дзенский мастер шел по рынку и сказал:
- Жизнь прекрасна!

Ему возразил торговец:
- Это все не так. Я работаю с раннего утра до позднего вечера, мало зарабатываю и все время устаю. Моя жена уродина, и у меня двое сыновей дураков.

На что Мастер ответил:
- Да, ты прав! Твоя жизнь дерьмо!