Станислав родился и вырос в Черновцах. Здесь встретил и свою первую любовь. Ее звали Надя, она училась с ним в одном классе. До седьмого класса Стас почти не замечал эту девочку. Сидит себе за соседней партой, невысокая, черноволосая, пальцы вечно в чернилах, а над белыми гольфами – острые коленки в зеленке. Хорошо знает литературу и «плавает» на физике и математике. В общем, девчонка как девчонка – ничем не лучше остальных. А потом как-то посмотрел на нее и увидел совсем другими глазами… Рассмотрел и маленькую родинку на мочке уха, и длинющие густые ресницы, и причудливо изогнутые брови, и глаза необыкновенного цвета: зеленые с яркими янтарными крапинками на краю радужки… И еще одно открытие сделал: когда Надя улыбалась, у нее на щеках появлялись ямочки. Эти ямочки и добили его окончательно!
В конце седьмого класса Стас набрался храбрости и на перемене сунул в Надин дневник записку: «Я хочу с тобой дружить. Стас». Надя обнаружила его послание на уроке географии, когда учительница велела записать домашнее задание. Стас с замиранием сердца следил, какая реакция будет у Нади. Ведь запросто могла и подругам записку показать, и на смех перед всем классом поднять. Но его страхи оказались напрасными. Надя повернула голову, встретилась со Стасом взглядом и улыбнулась. А потом кивнула. В этот день Стас впервые пошел провожать ее домой.
Они стали неразлучны. В восьмом классе, не таясь, ходили на виду у всей школы, держась за руки, а в девятом целовались, спрятавшись за груды пальто и курток в школьной раздевалке. Странно, но к их юношеской влюбленности все окружающие относились с добродушным пониманием6 одноклассники не дразнили, а учителя и не думали травить, как это иногда случается. Даже строгие Надины родители не ругали и не наказывали дочку, когда она, загулявшись со Стасом допоздна, приходила домой после 11. Мама Стаса не только не препятствовала его с Надей встречам, но как будто даже радовалась нежной дружбе. Ей очень нравилась Надюша. Каждый раз, когда девочка приходила к ним домой, мамины глаза начинали лучиться радостью. Кажется, она еще тогда относилась к наде, как к будущей невестке, причем любимой невестке.
После школы Надюша поступила в медучилище, а Стас провалил вступительные экзамены в университет и загремел в армию. Попал в пограничные войска, служил очень далеко от дома – аж на Дальнем востоке! Письма от Надюшки приходили с завидной регулярностью. Мама тоже часто писала: спрашивала, как его там кормят, не обижают ли «деды»… и сообщала, что Надюша очень часто к ней забегает.
Прошло два года. Приближался долгожданный «дембель»…
- Чем на гражданке собираешься заняться? – спросил как-то армейский друг Стаса Федька Данилов. .
- Вернусь домой, устроюсь на работу. Если получится – на заочное поступлю. Ну и женюсь, разумеется….
Стас достал из кармана гимнастерки Надину фотографию и показал Федьке.
- Чтобы такую девушку счастливой сделать, большие деньги нужны…
- Она у меня не такая!
- Ну при чем это: такая, не такая… Неужели тебе самому не хочется, чтобы твоя жена как королева жила: чтобы в ушках и на пальчиках – камушки, а в шкафу – шубки соболиные?
- Фантазер ты, Федька…. – рассмеялся Стас. – Какие камушки, какие соболя? Я что, академик? Или космонавт?
- У нас на приисках мужики побольше академиков зарабатывают. Поработаешь года два – три – скопишь и на машину, и на шубку своей зазнобе…
- У вас там что, люди требуются?
- Чего там… По дружбе подсоблю.
Предложение было заманчивым, но попахивало авантюрой. Стас никогда не был романтиком: даже в детстве Фенимору Куперу предпочитал журналы «Наука и жизнь» и «Техника – молодежи». В общем, решил Стас сначала домой съездить: мать с Надюшкой повидать, а заодно и посоветоваться с ними насчет работы на Севере.
Надя встречала Стаса на вокзале. В знакомом голубом плащике она быстро шла, почти бежала по перрону, выискивая его в окнах вагона. Когда Стас вышел из вагона, упала ему на грудь и все шептала6
- Наконец-то…
В тот же день Стас поделился с мамой и Надей своими планами. Мама тактично отмалчивалась, а вот Надюшка, даже выслушав все его аргументы, была настроена против поездки. Стас уже совсем был готов сказать, что никуда не поедет, как вдруг заметил, какие старые туфельки на ногах у Нади. А ведь встречая его, она принарядилась как могла! Голубой плащик, так умилявший его, Надя носила с восьмого класса…
Решение было принято. Стас позвонил Федору и сообщил, что едет. Дома погостил всего две недели.
До отхода поезда оставалось пять минут. Надя стояла рядом какая-то потерянная, жалкая….
- Пассажиры, займите свои места в вагоне! – казала проводница, косясь в их сторону.
Обняв Надю, Стас погладил ее по голове, посмотрел в колдовские малахитовые глаза:
- Будешь ждать?
- Буду.
- Дождешься?
- Дождусь…
Трудно дождаться человека, который уехал не на год, а на… 25…
Федор не обманул. Он действительно помог с работой. Золотые прииски…. Ах, как романтично это звучит для тех, кто знает о жизни старателей только из «северных» рассказов Джека Лондона! На деле все оказалось несколько иначе –значительно грубее и прозаичнее. В будни – работа до изнеможения, а по выходным и праздникам – пьянки до одури. Вот в один из таких дней Стас и попался в капкан. Была у них в поселке повариха Раиса – молодая женщина лет 25. Рослая, почти вровень со Стасом, крутобедрая, полногрудая – в самом соку баба. Могла и крепкое словцо отпустить, и по морде зарвавшемуся мужику съездить. Когда при ней соленый анекдот кто-нибудь рассказывал, не краснела, не жеманничала, а хохотала, запрокинув голову и обнажая белые ровные зубы. Жила Раиса одна в небольшом доме на краю поселка. Стас тогда, несмотря на то что армию отслужил, еще, по сути, сопляком был, мальчишкой 20-летним. Даже с женщиной не разу не был. В одно из воскресений они с ребятами из бригады «гудели» в общежитии, где жили те старатели, у которых семьи остались на «большой земле», и холостая молодежь. Стас, естественно, пить, как старожилы, еще не умел, поэтому «вырубился2 еще до конца гулянки. А проснулся…..
- Вставай, дурачок, на работу опоздаешь, - услышал ласковый женский голос, и кто-то легонько затормошил его за плечо. Стас с трудом открыл глаза и непонимающе стал озираться по сторонам. Это был не его барак, а небольшая довольно уютная комнатка: на окнах – цветастые ситцевые занавески, на подоконниках – горшки с геранью… Чье-то горячее дыхание обожгло его щеку. Стас повернулся и… зажмурился.
- Славик, пора вставать, - нараспев сказала Раиса, лежащая рядом, и в порыве чувств притянула его лицо к своей большой груди. Уткнувшись носом в ложбинку, Стас плакал и задыхался от жалости и ненависти к себе.
- Ну чего ты плачешь, глупыш? – ворковала Раиса. – Подумаешь, трагедия – С бабой переспал! На твое место знаешь, сколько мужиков зарилось! Радоваться должне, что я тебя выбрала…. Ну все, все, будет, - по-матерински гладила она Стаса по голове. – Вставай завтракать. Опохмелиться-то налить стопочку?
От одного воспоминания о водке на Стаса накатила волна дурноты. . Стас вскочил с постели и заметался по чисто убранной комнатке в поисках выхода.
- В сенях вода колодезная, - со смехом крикнула Раиска. – выпей, полегчает.
Стас напился воды действительно почувствовал облегчение. И только тогда обнаружил, что стоит абсолютно голый. Прикрыв срамное место ковшиком, вернулся в комнату. Раиса уже встала и стояла у окна, закинув руки за голову, совсем не стыдясь своей зрелой наготы. Обернулась, увидела ковш в руке Стаса и захохотала, свернув яркой белизной зубов. А потом пропела веселую похабную частушку. Схватив с пола ворох своей одежды, Стас выбежал в сени, оделся наспех и выбежал во двор.
- Чтобы я еще когда-нибудь к водке этой проклятой притронулся! – пробормотал Стас, сломя голову несясь по поселковой улице. – да ни за что в жизни!
Данное себе слово Стас сдержал, но это его не спасло. Судьба запустила свой маховик, и остановить его вращение было уже невозможно.
В течении двух следующих месяцев Стас старательно избегал Раису, даже ходить в столовую перестал. А потом рая сама Стаса разыскала: подстерегла как-то вечером неподалеку от общежития.
- Ну здравствуй, милый. …. Что это ты бегаешь от меня?
Стас замялся, не зная, что такое ему ответить, чтобы не обидеть женщину.
- Батюшки, да ты еще краснеть не разучился7 – изумилась Раиса. – и как тебя, мальчишечку неиспорченного, в наши суровые края занесло?
И вдруг Стасу захотелось рассказать ей и Наде, и о своих планах на будущую жизнь…Но не успел этого сделать. Раиса одной фразой перечеркнула все.
- А ведь знаешь, Славик, беременная я…. Твой ребеночек-то…
Мир рухнул и похоронил и похоронил Стаса под обломками… Эх, воспитала его мама порядочным… на свою голову!
Про Раису в поселке ходили разные слухи, но даже это не остановило Стаса от опрометчивого шага. Спал с Раисой? Спал. Значит, теперь, как честный человек, обязан… И женился. Съездили они в Томск, расписались… переехал Стас из общежития к Рае. Долго не решался написать матери, а уж тем более Надюшке о переменах в личной жизни – сообщил только, когда василек Родился, и то не в письме – телеграмму послал. Надя с тех пор ни разу Стасу не написала. А от матери пришло длинное гневное письмо. Все было правильно. Но ничего изменить Стас не мог. Подрастал сын, а Раиса уже ходила беременная вторым ребенком.
Стас регулярно посылал матери деньги, но все переводы неизменно возвращались обратно. И на его письма мама не желала отвечать. Один раз только ответила, когда спустя несколько лет Стас написал, что хочет приехать с семьей в Черновцы и познакомить маму с невесткой и внуками. В конце письма Стас спрашивал, как дела у Нади.
«У Нади все в порядке, - ответила мать. – вышла замуж за хорошего человека (не чета тебе0, растит сына. Теперь по поводу вашего приезда. Внукам буду рада, а тебя и твою шалаву видеть не хочу!»
- Раз твоя мать меня шалавой называет, никуда я не поеду, - сказала жена.
Стас развел руками. Как он мог просить, когда мама и его самого видеть не хочет! И осел он в приисковом поселке навсегда. Дом построил, детей растил… Раиса была хорошей женой: заботливой, нежной, в постели горячей. Стас по-своему любил ее, хотя это было совсем не то чувство, которое он испытывал к Надюшке…
Дети окончили поселковую школу, уехали учиться в Томск: сначала – Василий, а спустя год – и Аленка вслед за братом. А три года назад свалилось на него горе: умерла Рая. И ведь молодая еще была, разве 48 лет – возраст? Она и не болела почти никогда…. И в тот раз даже мысли у нее не возникло, что что-то не так. Решила, климакс начался. А оказалось, не климакс, а беременность. Не обычная – внематочная. Не довезли Раю до больницы – по дороге умерла от кровопотери.
Стас похоронил жену, и так ему стало одиноко – хоть волком вой! Дети далеко, мама и Надюшка – еще дальше, а уж Рая в такой дали, что ум за разум заходит… Ни одной души рядом!
Решил Стас взять отпуск на работе – и махнул на родину, в Черновцы.
Подошел к своему дому, а ноги не идут: как мама его встретит? Здорова ли? Ведь столько лет не общались…
Дом, в котором прошло его детство, узнал не сразу: фасад отремонтирован, на окнах – пластиковые рамы, на новых дверях – кодовый замок. Стас несколько комбинаций набоум набрал – глухо. Сел на лавочку и стал ожидать, пока кто-то из жильцов появится… Минуты через три к подъезду подъехала «BMW», и из нее вышла молодая женщина.
- Простите, - обратился к ней Стас. – Вы в этом доме живете?
- В этом. А в чем дело? – настороженно спросила женщина.
- У меня здесь на втором этаже мать живет, а я в подъезд попасть не могу..
- Вы что-то путаете. В этом доме на втором этаже живем мы с мужем….
- В какой квартире7
- Мы весь этаж занимаем…
- Где же мне теперь маму искать? Мы ведь с ней 25 лет не виделись.
На лице Стаса была написана такая растерянность, что подозрительность его собеседницы растаяла.
- Знаете, что? Поднимитесь к нам. Муж сейчас дома – может, он сможет вам чем-нибудь помочь.
Муж женщины Геннадий поведал, что он бизнесмен и купил четыре квартиры на втором этаже этого дома год назад. Бывший владелец пятой квартиры – Гол Петр Васильевич. Геннадий видел его один-единственный раз, когда подписывал договор купли-продажи, - совершенно спившийся тип. У бизнесмена даже сомнения были, стоит ли с ним вообще иметь дело. Но юрист Геннадия очень тщательно проверил документы и сказал что все чисто…
Стас вышел из дома, оглушенный тем, что узнал. Ясно было одно6 нужно искать этого алкоголика, который числился владельцем маминой квартиры. Для начала Стас отправился в адресный стол. Сделал запрос. Гол Петр Гаврилович в их базе не значился, зато был адрес Павла Гавриловича, 1962 года рождения. Фамилия очень редкая, отчества совпадают, и Стас подумал, что этот человек вполне может оказаться братом того, которого он ищет. По указанному адресу Павла Гавриловича Стас не обнаружил, но соседи подсказали, что Стас его может найти по месту работы, а точнее, в пункте приема стеклотары на соседней улице. Павел оказался нормальным мужиком, к тому же довольно словоохотливым.
- Да, Петро – родной брат. Спился окончательно, где-то бомжует. Год назад как в воду канул. В милицию? Обращались. Но вы знаете, как у нас розыск поставлен. А бомжа-алкоголика тем более никто искать не будет. Владелец двухкомнатной квартиры? Ой, не смешите меня…. У Петра на пачку сигарет денег никогда не было, не то что на квартиру! - помолчав немного, Павел добавил: - Судя по тому, что ты сейчас рассказал, брательника я больше не увижу. Видно, по его паспорту прокрутили махинацию с недвижимостью, а потом вывезли куда-то в лес, и….
И так, последняя ниточка оборвалась. Стасу плевать было на эту проклятую квартиру, но где и как разыскать маму?
Стас бесцельно брел по улицам. Ноги сами вывели его к дому Надюши. Стас долго смотрел на ее окна, а потом подумал: «Будь что будет! Выгонит – поделом. Но хоть краем глаза на нее посмотрю,,,»
Дверь ему открыл высокий черноволосый парень лет 20.
- А мамы дома нет, - сказал он. – Повезла бабушку в поликлинику. А вы что, е знакомый?
- Да, знакомый, - ответил Стас. – Такой давний, что даже не уверен, вспомнит ли она меня. Мы с твоей мамой когда-то в одном классе учились.
- Если хотите, можете подождать. Они вот-вот уже вернуться должны. Проходите, пожалуйста…
Стас вслед за хозяином прошел в комнату. И первое, что бросилось в глаза… его фотография в рамке на стене.
- А где твой отец? – неожиданно для самого себя спросил Стас у парня.
- Он с нами уже лет 10 не живет.
И тут Стас увидел такое… За стеклом горки стояла фарфоровая статуэтка – пастух и пастушка. Стас помнил эту безделушку с раннего детства – он принадлежала еще его прабабушке. Там внизу, на ноге пастушки, должна быть еле заметная зигзагообразная трещинка. …
Стас был так возбужден своим открытием, что даже не спросив разрешения, отодвинул стекло и взял в руки фарфоровую игрушку. Трещинка на месте! Это мамина статуэтка!!!
- Откуда это у вас?! – спросил Стас осипшим голом.
- Это бабушки Шуры…. Постойте, вы… Станислав? – Парень кивнул на фотографию Стаса на стене.
И тут Стас заплакал. Даже на Раиных похоронах держался, а тут вдруг не выдержал. Сергей рассказал ему, что его мать он знал с детства. Год назад баба Шура неожиданно продала свою квартиру и переехала в дом престарелых. Надя, узнав об этом, сразу помчалась туда. Мать Стаса говорила, что здесь, в интернате, и укол сделают, и покормят, и уберут… А потом расплакалась и рассказала, что к ней явились трое мужчин, сказали, что на ее сыне висят огромные долги и нужно оформить дарственную на квартиру – в противном случае сыну останется жить недолго.
- У вас и вправду были долги?
- Никогда в жизни… - ответил Стас.
Тут в дверь позвонили. В прихожей послышались женские голоса. Человек с годами может измениться до неузнаваемости, но голос – единственное, что остается неизменным. Женские голоса принадлежали матери и Надюшке.
Сергей, наверное, хотел их обеих подготовить к появлению Стаса, но не успел. Стас, не в силах оставаться на месте, вышел в прихожую. Мама глухо охнула и схватилась за сердце. А потом рванулась к нему с криком:
- Сыночка!!!! – и забилась от рыданий в его объятиях.
Стас на руках отнес свою худенькую маму в комнату, уложил на диван, сел рядом, гладя ее по плечу:
- Не плачь, родная, я вернулся….
Потом подошел к Наде. Они долго-долго стояли, глядя друг другу в глаза, и никто не решался нарушить молчание.
- Я ждала тебя, - наконец сказала Надя. Сказала так тихо, что Стас не услышал ее слова, а скорее прочитал по губам. – я ждала, - чуть громче повторила она.
- Прости, что так долго, - дрогнувшим голосом сказал Стас и поцеловал ее.