Ой-ой,люди добрые...Не сжигайте на костре,як ведьму...Не виновата я, что фантазия моя убойнее,чем что-либо в этом мире!!! Итак, узрите (и ужаснитесь,гы)!!!

ПОЗНАВАЯ ЛЮБОВЬ (неожиданный пейринг!!!)

Англия, Лондон, небольшое кафе

В маленькую кафешку на углу вошла девушка. Высокая, стройная, очень выделяющаяся из общей многоликой толпы своей смуглой кожей, пронзительными голубыми глазами и снежно-серебристыми волосами. Кто-то из парней в кафе восторженно присвистнул, за что тутже получил подзатыльник от своей подружки.
Интеграл ван Хеллсинг властно огляделась, взглядом остановила спешившего к ней официанта и красивой походкой подошла к столику в уголке, за которым уже сидел, потягивая коктейль, высокий мужчина в чёрном костюме.
Всё это время, пока Хеллсинг выискивала его в забитой до предела кафешке, Уолтер не сводил с неё алчного взгляда мутно-красных глаз. Коктейль с её приходом внезапно обрёл божественный вкус, а затхлый воздух помещения сменился будто весенним бризом. С её приходом изменилось всё.
Интеграл Хеллсинг замерла около его столика, скрестив руки на груди.
- Ну?.. – мрачно поинтересовалась она у фрика, бывшего некогда её дворецким.
Уолтер сделал приглашающий жест. Интеграл, презренно усмехнувшись, села на предложенный стул…и тутже ощутила, как её ноги охватила стальная леска.
- Какого?.. – грозно начала было глава организации «Хеллсинг», но Уолтер только взмахнул ладонью. Щелчком подозвал официанта, что-то шепнул ему на ухо и отослал. Через секунду тот вернулся с высоким фужером какого-то коктейля.
- Выпейте, миледи, - вежливо предложил фрик своей бывшей госпоже. – Я угощаю.
Хеллсинг даже не пошевелилась, не сводя с мужчины надменного и при этом слегка настороженного взгляда.
- Это кофейный коктейль, миледи, - протянул Уолтер и отсалютовал «Железной Леди» своим бокалом. – Прекрасная вещь, поверьте мне. Прошу, попробуйте!
Интеграл снова не пошевелилась. Уолтер почувствовал, как натянулась леска, сковывавшая её стройные ноги.
«А ты упрямая, моя белокурая леди…»
- Прошу вас, миледи, не стоит делать глупостей, - устало попросил он, будто невзначай проводя пальцем по своему фужеру: ноги Интеграл снова стянуло вместе, сковало ледяной нитью, врезавшейся в кожу. – Я не хочу причинять вам вреда…
- По крайней мере, пока, - насмешливо закончила за него Интеграл и всё-таки соизволила взять свой коктейль в руки.
- Вы не поняли. Я НЕ ХОЧУ причинять вам вреда, - с расстановкой повторил сотрудник «Миленниума». – Ни сейчас, ни после.
Интеграл мрачно замолкла. Так прошло несколько минут: полная тишина и нешуточное противостояние взглядов. Наконец, красные глаза моргнули и, будто стыдясь, отвели взгляд в сторону. Небесно-голубые глаза сощурились, празднуя первую и, дай Бог, не последнюю победу над фриком.
- Ну?.. – нетерпеливо повторила Хеллсинг.
- Разве вы не хотите просто посидеть и помолчать, миледи? – устало поинтересовался проигравший схватку взглядов фрик. – Лично мне бы этого очень хо…
- Мне – нет! – отрезала Интеграл. – Зачем ты назначил мне встречу?! Чтобы просто сидеть и молчать?!?
- Не только. Заодно я хочу поговорить с тобой о былом, - Уолтер охотно перешел с леди на «ты».
Хеллсинг начала опасно краснеть.
- Ты… Будто ты не помнишь о том, как растил меня, да? Тебе просто хочется надо мной поиздеваться! Так и скажи, нечего лукавить!! – Интеграл попыталась встать, но леска больно впилась в тело, и она с тихим угрожающим шипением села обратно.
- Больно? – внезапно с беспокойством спросил Уолтер, резко напомнив девушке её старого дворецкого. – Не надо делать резких движений, пожалуйста, миледи!..
- Какой ты заботливый, - насмешливо протянула Интеграл, проигнорировав ало сверкнувшие при этих словах глаза Тёмного Уолтера. – Итак, о чем же ты хочешь поговорить?
- Ты познала любовь? Платоническую, хотя бы?
Подобный вопрос немного смутил девушку. Она внимательно посмотрела на своего бывшего дворецкого, надеясь выявить в его поведение что-либо, указывающее на шутку или насмешку. Однако молодое лицо бывшего некогда абсолютным стариком Шикигами оставалось серьёзным. Девушка, застигнутая врасплох, пожала плечами, скривившись.
- Нет. С какой стати ты спрашиваешь?
Уолтер промолчал, продолжая буравить бывшую госпожу странным взглядом нечеловеческих красных глаз. Интеграл украдкой передернула плечами.
- Я тоже…не знал, - внезапно со вздохом произнес Уолтер. – До того момента, как совсем недавно в мою голову не ломанулся поток неких воспоминаний…
Интеграл мгновенно напряглась. Стальные нити, обивающие её ноги, снова впились в кожу.
- Я служил у одного знатного человека, миледи, - глаза Уолтера потемнели: он окунался в прошлое, которое, благодаря «Миленниуму», отчаянно возненавидел. – Очень знатного человека. Он обладал всем, чем только можно обладать – деньгами, славой, смертью… Я служил ему всю свою жизнь, верой и правдой… А, спустя много лет, этот человек умер. И оставил во главе всего свою тринадцатилетнюю дочь.
Интеграл прошиб ледяной пот. Раскрывшимися от ужаса глазами она смотрела на фрика, который растил её, учил её, заботился о ней и защищал её – когда ещё был человеком.
- Я оберегал её так, как никого иного, - продолжал тем временем Уолтер, вперив ненавидящий взгляд, который (возможно ли?..) начал медленно теплеть, в свой фужер. – Я был готов умереть за неё - и за её идеалы. С годами моя привязанность к ней росла и росла, я впадал в неукротимую зависимость от её присутствия... Но, сколько бы я не пытался убедить себя, что это просто отцовские чувства – у меня не получалось. Вопреки всем инстинктам, я молчал, успешно заменяя нежность во взгляде на преданность, наблюдая, как она растёт и зреет… Превращается в не знающую жалости богиню возмездия, несущую гибель всем немертвым этого мира, прекрасную, победоносную, сильную… А потом, - Тёмный Уолтер поднял глаза на свою собеседницу и улыбнулся. – Потом я умер.
Интеграл постаралась отодвинуться от стола, не замечая щемящей боли в обвитых лесками ногах. Ей не нравился этот маниакальный взгляд, эта безумная улыбка. Уолтер, которого она знала, представал перед ней в абсолютно другом свете. Не как отец, как она раньше думала…
- Я умер. Умер – чтобы возродиться, потеряв всё человеческое, - уныло повторил Шикигами, помешивая трубочкой коктейль. – И не жалею об этом. Потому что я обрёл то, что разделяло меня и её все эти годы. Я обрёл молодость… - он отпил, не сводя взгляда с леди Хеллсинг. – Меж нами теперь нет никаких преград… Кроме некоего Алукарда и некой организации «Хеллсинг». Но это разрешимая проблема, Интеграл. Подумай о том, что я сказал.
Интеграл медленно поднялась; лески больно вонзились в её ноги, но тутже опали, освобождая девушку от смертельных тисков. Шатаясь, глава «Хеллсинга» начала продвигаться к выходу, попутно стараясь переварить услышанное. Кто-то взволнованно подскочил к ней, но девушка уже взяла себя в руки и властно отстранила парня. У самого выхода она обернулась, безошибочно отыскала глазами Уолтера и, не найдя за пустым столом никого, вышла из душного помещения на улицу.

Англия, Лондон, организация «Хеллсинг», два дня спустя

«Их много, Хозяйка. Очень много…»
- Ты сомневаешься в своих силах, Алукард? Вот уж не знала, - насмешливо протянула Интеграл, глядя на луну из окна. Где-то недалеко бился с ордами миленниумских фриков её лучший боец. Алукард сражался один, приказав Серас остаться для охраны его Хозяйки, и полицейская сейчас молча стояла у двери кабинета леди Хеллсинг.
«Обижаете, Хозяйка…»
- Хорошо. Выслать тебе пару отрядов? – Интеграл устало закрыла глаза; перед мысленным взором снова, в который раз за эти двое суток, встало полубезумное лицо Тёмного Уолтера. Алукард молчал.
- Алукард?..
Тишина. Интеграл медленно приподнялась в кресле, бросила взволнованный взгляд на дверь. Нехорошее чувство кольнуло сердце.
- Серас!
За дверью промолчали. Обычно Виктория влетала в её кабинет, едва услышав зов своей начальницы. А здесь…
Решение, как и ответ, пришли за долю секунды. Глухо выругавшись, Интеграл с максимальной скоростью протянула руку к своему пистолету, лежащему тут же, на столе, рядом со стопкой отчетов. Однако стоило её пальцам коснуться холодной поверхности оружие, как то с чуть слышным звоном распалось на куски. Леди Хеллсинг вздрогнула всем телом, запоздало поднялась, но тут же упала обратно в кресло, связанная по рукам и ногам тонкими серебристыми лесками. На шее ощутимо холодила кожу такая же нить, как и на руках, талии и ногах. Интеграл замерла, боясь пошевелиться.
- Ты… - хрипло прошипела она, скосив глаза в сторону.
- Я.
Тёмный Уолтер медленно вышел из темноты кабинета. Его пальцы были чуть согнуты, руки - раздвинуты в стороны: между ними переливались в лунном свете тонкие лески, обвивающие главу «Хеллсинга». Светящиеся во тьме алые глаза смотрели с иронией и непонятной алчностью.
- Расслабьтесь, миледи, - нежно протянул Уолтер, приближаясь к своей бывшей госпоже на максимально близкое расстояние. Протянув руку, он бережно убрал светлый локон за ухо девушки, проигнорировав ненавидящий взгляд.
- Расслабиться?! Чтобы умереть с удовольствием, что ли?!? – взбешенно поинтересовалась Интеграл, сверкнув глазами. По телу Уолтера пробежала непонятная волна.
- Нет. Чтобы получить удовольствие, умирать вам не надо, - просто произнес он и, медленно приблизив своё бледное лицо к лицу Интеграл, провел языком по её губам. Затем, усмехнувшись в ответ на взбешенный взгляд своей избранницы, с силой разомкнул её губы и страстно поцеловал.
За эти два дня он истомился ожиданием её ответа. Каждый день он спрашивал у «своих», звонил ли ему кто-нибудь. И каждый день получал отрицательный ответ. Бешенство, злоба и ненависть росли в нём параллельно с желанием, любовью и предвкушением. Когда Майор объявил персоналу о надвигающемся очередном налёте на особняк Хеллсинг, Уолтер узрел в этом знак судьбы. И был готов ко всему.
Даже к тому, что Интеграл, не терпящая грубости по отношению к ней, укусит его в самый «ответственный» момент.
Уолтер отдёрнул голову, задумчиво пожевал губами, ощущая, как регенерирует покалеченный язык. Его бывшая госпожа не умела проигрывать – этому её научил Алукард. Но, даже проиграв, она была прекрасна в своём гневе и бессильной ярости. Так прекрасна, что злоба мгновенно сменилась восхищением.
- Давай попробуем ещё раз, хорошо? – ласково поинтересовался Уолтер и вновь прильнул к губам Интеграл; но, на этот раз, его ждало жестокое разочарование – девушка не разомкнула своих зубок, отказавшись впустить наглый язык своего истязателя в рот.
- Неужели тебе не понравилось? – с притворным удивлением спросил Тёмный Уолтер.
Интеграл промолчала. Чтож, здесь требовались рациональные меры.
- Хорошо. Не хочешь по-хорошему – будем по-плохому.
Он слегка повёл руками в сторону, освобождая Интеграл одну руку – и при этом натягивая леску на её шее. Девушка зашипела от боли, пальцы на освобожденной руке сжались в кулак.
- Расстегни блузку, - попросил Уолтер.
В голубых глазах девушки появилась откровенная ненависть. Уолтер почувствовал, как в низу живота разливается жаркая волна.
- Расстегни, - повторил он, усиливая давление лески на её шее.
Интеграл дрожащей рукой начала рвать пуговицы на своей кофте, но Тёмный Уолтер добивался отнюдь не этого. Зайдя за спину своей пленнице, он дёрнул пальцами, принуждая её остановиться.
- Ну что за спешка?.. Медленнее, - приказал он, вновь расслабляя стальные нити.
Скрипнув зубами, леди Хеллсинг медленно начала расстёгивать пуговицы, оголяя шею и грудь. Глаза были ненавидяще устремлены в темноту комнаты, губы соединились в сплошную тонкую линию. Она явственно давала понять своему истязателю, что от неё он получит только тело – и всё.
Сначала Уолтер полагал, что ему это и нужно – её тело, юное, пышущее жизнью и силой, нежное и податливое. Однако теперь он отчетливо понял, что хочет большего.
- Нет. Ты всё делаешь не так, - одернул он девушку и, намотав лески на одну руку, другой сам начал оголять Интеграл.
Сначала она молча смотрела перед собой, делая вид, что пальцы фрика скользят вовсе не по её телу. Затем чуть вздрогнула, когда к прикосновениям прибавилось горячее дыхание на шее. Потом мелко задрожала, ощутив сухие губы на плечах.
- Хватит! – внезапно вскрикнула девушка, делая рывок вперёд. Уолтер испуганно отпустил свои смертоносные нити…
…Но недостаточно быстро.
Мелкие капли крови окропили стол и блузку, впитавшись в лёгкую ткань в мгновение ока. Интеграл судорожно зажимала рукой рассеченное плечо. Это было единственным серьёзным ранением, которое нанесли нити Тёмного Уолтера. От остальных остались лишь тонкие кровоточащие царапины на коже.
Уолтер с силой развернул девушку к себе лицом, опытным взглядом окинул исходящее кровью плечо. Оценив нанесённый ущерб, властно усадил Интеграл на кресло, пошарил в столе и извлёк небольшой флакончик со спиртом. Плеснув жидкости себе на ладонь, он начал осторожно втирать спирт в рану.
- Я же говорил… что не хочу… причинять тебе вред! – взбешенно прохрипел он, абсолютно не обращая внимания на тяжело вздымающуюся грудь девушки, видную в распахнутую блузку.
- Говорил… и что с того? – она ещё пыталась дерзить, щуря один глаз от жгучей боли в плече. Уолтер искренне восхитился силой духа своей бывшей госпожи.
- Если не хочу – значит, не хочу! Ты чем слушала?!
- Так на кой пришел, в таком случае?
Уолтер застыл и посмотрел на неё. Интеграл казалась в лунном свете ещё более прекрасной, чем днём. Её не портили даже свежие царапины, тянущиеся в тех местах, где он набросил лески.
- Ты не ответила…на моё предложение.
Интеграл замерла, подняла на него глаза. Перед ней стоял высокий молодой мужчина с красными глазами, пышущий жизнью и полный сил. Мужчина, который привык брать то, то ему нравилось.
- Ты не Уолтер… - прошептала леди Хеллсинг. - Уолтер бы никогда не сказал такого… Не предложил мне ЭТОГО!
Глаза Тёмного Уолтера сверкнули. Интеграл будто снова ощутила холод лески на своей шее.
- Уолтер – не сказал бы. И не предложил бы, в этом ты права. Уолтер умел смириться с судьбой и терпеть её лишения, - фрик странно усмехнулся. – Но я – не Уолтер. Я – Шикигами, Бог Смерти. И, как Шикигами, привык брать от жизни… Гм, от не-жизни, всё что мне нравится, - бывший дворецкий Хеллсингов наклонился к своей бывшей госпоже, заглядывая дурманящее алыми глазами в её испуганно-гневные голубые глаза. – Включая и тебя, моя белокурая леди...
- Да как ты смеешь?.. – горько усмехнулась Интеграл: в мелодичном голосе появилась сталь, заставившая Шикигами дернуться.
«Прекрасна в гневе. Как, впрочем, и всегда…»
Подучить просто тело… Он мечтал об этом. В самых своих диких фантазиях, которые овладевали его разумом в ночной мгле. Нежное, упругое молодое тело, которое будет изгибаться под его пальцами, - вот все, чего совсем недавно хотелось Уолтеру Кум. Дорнесу, ныне Шикигами. А теперь…
Коснуться самых потаенных глубин её души, окунуться в сладость её мыслей, ощутить, что на его поцелуи и ласки отвечают. Неужели так много?..
Уолтер снова наклонился к её лицу. Хеллсинг поверить не могла, что эти красные глаза могут быть настолько нежными. По телу разлилась невероятная легкость.
- Ну?.. – негромко произнес Тёмный Уолтер, склоняя голову набок. – Попробуем ещё раз?..
И он снова коснулся губами её губ. Легко, поверхностно, ненастойчиво и даже, кажется, пугливо. Такие поцелуи не вызывают ответа, они мимолётны и чисто официальны. Они не порождают чувств.
Но Интеграл ответила. Нерешительно, опасливо – но ответила.
Глаза Тёмного Уолтера широко распахнулись. Встретились взглядом с голубыми глазами леди Хеллсинг. Чуть прикрылись, читая в них неясную гамму чувств и вопросов…
…После чего и Интеграл, и Тёмный Уолтер провалились в темноту ночи, полную любви и ненависти, боли и наслаждения, страсти и нежности…

Англия, Лондон, Организация «Хеллсинг», следующее утро

- Хозяйка?
- Ну?
- Полицейская сказала, что вчера на неё напали и вырубили. Кто приходил, Хозяйка? – Алукард сверкнул алыми глазами. Он никак не мог понять, что же изменилось за эту ночь в его Хозяйке, которую он растил вместе с Уолтером десять лет.
Интеграл прохладно посмотрела на своего подопечного, задумчиво жуя сигареллу. В голубых глазах нельзя было ничего прочитать.
- Уолтер, - наконец ответила она, вновь отворачиваясь к окну.
- Ч-что?! Что он сделал?!?
- А не видно? – Интеграл кивнула на своё перебинтованное плечо, попутно продемонстрировав тонкие царапины на шее, руках и ногах. Алукард взбешенно зашипел.
- Я уничтожу его!..
- Не стоит.
- Э?..
Интеграл снова посмотрела на вампира, на сей раз – более внимательно.
- Он не смог убить меня. В «Миленниуме» ему и так за это всыплют, - холодно произнесла она в ответ на молчаливый вопрос в глазах Алукарда. – Так что расслабься.
- Но…
Леди Хеллсинг, незаметно поморщившись, отвернулась от своего подопечного, потирая шею на том месте, где алела тонкая отметина, вспоминая события этой ночи…

…Он пасмурно смотрел на алеющее небо, слыша, как кричат последние из отряда, посланного навстречу Алукарду, и застёгивая жилет. Интеграл курила сигареллу. Уолтер повернулся к ней.
- Он убил их всех и сейчас вернётся, - задумчиво протянул он. – Почувствует ли Алукард, что ты стала иной?
- Даже если и почувствует, то это значения не имеет, - отмахнулась та. – Не его заслуга.
Тёмный Уолтер нерешительно улыбнулся: тепло и нежно - впервые за многие годы.
- В твоих устах это звучит как оскорбление…
- Тебе так кажется? – Хеллсинг кинула на него и вправду изменившийся взгляд. – Я познала любовь, разве нет? И не только платоническую.
- Но от того ли, от кого хотела?
- Подойди.
Уолтер приблизился и ощутил удар изящной ладони на своей щеке. Голова рефлекторно дернулась в сторону, красные глаза выразили смесь удивления, обиды и досады.
- За то, что усомнился.
- Я понял, миледи…

Люди!*хнык*Простите засранку!!..*хнык-нык*...Так получилось,запарка полная...ВСЕХ С ПРОШЕДШИМ НОВЫМ ГОДОМ!!!!!!!!!!!!Будет шанс,еще заскочу!!!

Кому-то я обещалась выставить изображения с разными причесонами Интеграл!

КОСИЧКА
Идея позаимствована,сразу видно,у Бернадотте...Но ей идет!


СРЕДНЯЯ ДЛИНА ВОЛОС

Хм...Мило,не лишено изюминка,а?



КУДРЯШКИ

Уууу...Разве не лапочка?



КАРЕ

Хм...Или что-то типа того...




и наконец ЧТО-ТО ТИПА ЗАВИВКИ

Это реально что-то типа...

Ой,блин...Кажись,заболела...За что ж мне это?..
Ладно,хватит ныть.Сама поступила в колледж,сама на сие подписалась..А потому...
Рассказик короткий,но - на что хватает времени,сами понимаете...

У КОГО КАКИЕ ВКУСЫ

Сверху раздался топот. Затем крик. После него – громкий звук разбивающейся вазы и унылый вой Алукарда. Бернадотте мрачно зыркнул на потолок, вздохнул, негодующе покачав головой, и снова уткнулся в газетный лист. Наёмник до сих пор никак не мог понять, почему вампир, вокруг которого, преданно заглядывая в глаза и призывно задирая подол и без того коротенькой юбчонки, вертелась такая цыпочка, как Серас, раз за разом возобновлял попытки охмурить свою Хозяйку.
Нет, не то, чтобы Бернадотте не нравилась Интеграл. Хозяйка Алукарда обладала кучей положительных качеств: она была красива, умна, проницательна, богата – и, по мнению Пипа, это являлось самым главным из всего списка достоинств. Но вот её характер…
Сверху снова коротко выругались, что-то разбили, после чего прямо перед Бернадотте появился Алукард – помятый, хмурый, во впечатляющих красных панталонах и с остатками цветочной вазы на голове. Со второго этажа громогласно рыкнули:
- И носа сюда не кажи! – и яростно хлопнули дверью.
- Есть, Хозяйка… - убито протянул Алукард и со вздохом оккупировал кресло напротив наёмника: Бернадотте с интересом и не без иронии воззрился на вампира.
- Чего? – подозрительно поинтересовался Алукард, перехватив полузлорадный полужалостливый взгляд командира «Диких Гусей».
- Да так, ничего, - покачал головой Бернадотте, с хмыканьем раскрывая газету на нужной странице. – Просто диву даюсь, что ты так упорно добиваешься сэра Хеллсинг.
Алукард скопировал хмыканье наёмника, но усмешка на его губах плавно переросла с гримасу. Вампир уныло вздохнул, подперев кулаком подбородок.
- Не понимаю я её, - наконец, после пяти минут сосредоточенного молчания, за которые Бернадотте успел сменить газету на журнал с характерным изображением кроличьей головы в профиль, выдал он. – Не по-ни-ма-ю! Любая другая девица на её месте бы от счастья визжала, если б такой мужчина как я на неё внимание обратил!.. Хош наглядный пример – Полицейска-а-а-ая!..
- Да, Хозяин?.. – с готовностью откликнулись из коридора: в комнату молнией влетела Серас, на ходу пытаясь устроить любимую базуку на плече. Алукард окинул её критическим взглядом.
- Раздевайся, - коротко приказал он.
Глазенки Серас округлились. Не веря счастью своему, вампирша поспешно начала теребить пуговицы на своей груди, не стесняясь по такому случаю даже отложившего журнальчик Бернадотте.
- Я сейчас!.. Я почти!.. Я вот-вот, Хозяин!.. Ой, наконец-то!.. – попеременно выдавала девица, мучая несчастную блузку. – Все будет на высшем уровне, вот увидите!.. Сейчас, сейчас!..
- Во! – Алукард, игнорируя счастливые попискивания пытающейся раздеться вампирши, указал на подчиненную. – Счастья – выше крыши! Пользуйся – не хочу! А эта?! - палец вампира ткнул в потолок. – Я просто попросил – «Хозяйка, ваша грудь - предел моих мечтаний, разденьтесь, позвольте мне насладиться её видом, прошу вас!» - а она?!? Она мне сдуру так влепила вазой, причем китайской, самой династии Мин, что вот! – Алукард демонстративно потыкал себе в макушку: Бернадотте, слегка скривившись, сумел разглядеть в непроглядной черноте шевелюры нелюдя мокрые комки земли, стебельки растений и осколки фарфора.
- Ну-у, бывает, - протянул наёмник, брезгливо отодвигаясь от услужливо подставившего ему прям под нос свою башку вампира.
- Бывает? Бывает?! – взвыл Алукард. – Серас!..
- Да, Хозяин?.. – вампирша с надеждой посмотрела на тихо звереющего носферату, забыв на мгновение даже прекратить разборки с нежелающими расстегиваться пуговицами.
- Иди-ка сюда! – Алукард сцапал офигевшую девицу за талию, прижал к себе, мельком скривился и смачно чмокнул ту в губы. Серас, издав счастливый стон, обмякла на его руках.
- Ой, Хозяи-и-ин!.. Я ваша навеки!.. – протянула она, находясь в счастливом ауте.
- Во! – Алукард, украдкой сплюнув в сторонку, указал на млеющую в его руках вампиршу. – Готова! Хоть щас на ковер! А эта?!? – Серас с тихим писком очутилась на полу, когда вампир обоими раками указал на потолок. – Я её слегка чмокнул! Слегка!! В губки, поверхностно!! Даже не в засос!!! А она?!?
Бернадотте, предчувствуя трагичную развязку, немного отодвинул кресло от беснующегося вампира.
- Она – «что»?.. – с опаской поинтересовался он, загораживаясь журналом.
- Она мне остатки вазы династии Мин скормила!!! А потом ещё и добавки о головушку мою многострадальную не пожалела! И так обложила, что хоть щас на причащение иди, с повинной к Андерсону!! – Алукард снова всплеснул руками и угрюмо уселся обратно в кресло. – Что ж мне с ней делать-то, а?..
- Хозяин, а когда мы перейдём к делу?.. – пьяно поинтересовались с пола голосом Серас. Алукард брезгливо поморщился.
- Полицейская, сгинь – я не в духе.
- Есть, Хозяин, - Серас мгновенно очутилась на ногах, с пасмурным видом застегивая блузку на пуговицы. Заметив, с каким интересом наблюдал за её манипуляциями Бернадотте, вампирша с отсутствующим видом заехала ему по физиономии и, со словами:
- Хам, - исчезла из поля видимости вампира и наёмника, прихватив свою возлюбленную базуку.
- Миленько, - оценил реакцию вампирши Бернадотте, потирая горящую щеку.
- Очень, - поддакнул ему Алукард, находясь в состоянии «Не влезай – убьет». – Сочувствую её будущему муженьку…
- Да она ж ни на кого, кроме тебя, смотреть не может! – удивился Пип, глядя в след Серас.
Вампир захохотал, благодаря чему наёмник покрылся холодным потом.
- Как же! Вижу я, как она не может! – Алукард потыкал пальцем в макушку, с которой все ещё капала вода; встретившись глазами с Бернадотте, он замолк: - Ты сейчас про кого говорил?..
- Про эту… - перст Пипа указал в коридор. – А ты?
- Я?.. Я про ту… - палец Алукарда ткнул в потолок, откуда доносились невнятные матюкания.
Наступила тишина.

НЕЧИСТАЯ СИЛА И НЕ ОЧЕНЬ или С ДЕМОНОЛОГИЕЙ НА «ТЫ»

В средневековой литературе существовал жанр, который назывался бестиарий (от латинского «bestia» - «зверь»). Этот жанр представлял собой классификационное описание внешнего вида, образа жизни и мест обитания представителей фауны. Описание каждого вида сопровождалось аллегорическим истолкованием этого вида. Средневековые бестиарии происходит от греческого сочинения «Физиолог», датируемого примерно 2 века. В Англии первые образцы этого жанра представлены в Эксетерском кодексе 11 века. Образцом бестиария 20 века может служить знаменитая «Книга вымышленных существ» аргентинского писателя Хорсе Луиса Борхеса (1899 - 1986). Таким же свободным бестиарием является отдельная книга, принадлежащая перу Дж. К. Роулинг (эпопея «Гарри Поттер») под названием «Фантастические существа и места их обитания», в которой описывается кждый вид магических животных, дана подробная классификация их по степени опасности для человека и возможности приручения и содержания в неволе, а также масса других «полезных» сведений.

ДРАКОН.

Пожалуй, это самое известное магическое создание из всех. Можно сказать, что этот образ присутствует почти что во всех мифологических традициях всех народов, являясь своеобразным универсальным символом. Драконы представляют собой обычно крылатых змеев или ящеров, сходных видом с огромными динозаврами. Традиционно в облике драконов присутствуют черты различных животных – змеиный хвост со стрелой на конце, туловище пресмыкающегося, шея и ног орла, крылья птицы или летучей мыши.
Таким образом, дракон олицетворяет соединение двух противоположных миров – верхнего (птицы), являющегося стихией воздуха, и нижнего (пресмыкающиеся), являющегося стихией земли. Согласно китайской мифологии, весной драконы возносятся на небо, а осенью погружаются в пучину вод – вот еще один пример двойственного начала драконов. Кроме того, часто драконы изображались огнедышащими, что олицетворяло соединение опять же двух противоположных стихий – воды (сам дракон, некоторые разновидности которого обитали под водой) и огня.
В качестве психологического термина дракон олицетворяет зло, находящееся внутри человеческой сущности, которое необходимо преодолеть. Покорение дракона олицетворяет победу духовного начала над материальным.
В мифологиях стран Европы и Азии образ дракона трактовался по-разному. Так, для Европы характерен образ хищного, огнедышащего чудовища, требующего человеческих жертв и смертельно опасного – иначе говоря, символ абсолютного зла; более того, с приходом христианства – символ дьявола. Фактически нет ни одной фольклорной или мифологической традиции, в которой не описывалась бы битва героя с драконом (Геркулес, Сигурд, Беовульф, св. Михаил, св. Георгий и т.д.). Для Азии, наоборот, характерен образ могущественного существа, управляющего дождями и, соответственно, помогающего вырастить богатый урожай. В китайской Книге перемен («И Цзин») красный дракон – символ императора в Китае. Вообще, для азиатской мифологии характерно представлять дракона как символ мудрости, красоты и любви.
Описания внешнего вида драконов также разительно отличались один от другого. Их изображали и как многоголовых чудовищ (от трех до сотни голов) с огромными когтистыми лапами и кожистыми крыльями, и как огромных змеев, лишенных крыльев и лап. Общим для всех видов драконов является лишь одно – покрытое чешуей тело, острые клыки (иногда в несколько рядов) и зловонное дыхание (либо пахнущее серой и дымом, либо кровью и тухлым мясом).
Кровь драконов считалась, с одной стороны, ядовитой, с другой – использовалась дл изготовления лекарств, а также являлась неотъемлемым компонентом некоторых зелий. Зубы драконов обладали также магической силой (согласно греческой мифологии, финикийский принц Кадм, победив ужасного дракона Пенопской равнины, посеял в землю зубы чудовища, из которых вырос целый отряд воинов). У Плиния Старшего есть целый раздел, посвященный лекарствам, изготовляемым из тела драконов. Так, например, из глаз дракона, высушенных и растолченных с медом, можно получить мазь, помогающую от ночных кошмаров, и т.д.
Драконы обитали в реках (согласно китайской мифологии, каждая река имела своего покровителя-властелина дракона) и морях, в пещерах, на вершинах гор, в пустынях, в лесах, в болотах и других труднодоступных местах. Во времена Античности драконы воспринимались как реально существующие животные (как единороги). Была даже предпринята попытка классификации драконов по внешнему виду (согласно европейской мифологии). Иногда различным видам драконов присваивались даже имена собственные. Например, Виверн из легенд Северной Европы (от древнесаксонского «вивере» - змей) или Амфиптер – крылатый змей Аравии и Египта. Китайская мифология, более других изобилующая различными образами драконов, различает четыре основных вида драконов – небесный, поддерживающий на хребте своем дворцы богов, непосредственный символ императорской власти; божественный, повелевающий ветрами и дождями (отсюда китайская поговорка «земля соединяется с драконом», что обозначает дождь); земной, направляющий течение рек и ручьев; подземный, охраняющий сокрытые сокровища и являющийся символом мудрости.
Интересно отметить, что в кельтской традиции было часто принято употреблять слово «дракон» (dragon) как титул, означающий «предводитель» и «военачальник». Как, например, в имени отца короля Артура из легенд Артуровского эпоса о рыцарях Круглого Стола Утера Пендрагона.

ФЕНИКС

Мифологическая птица, символ Солнца, бессмертия, воскресения, посвящения, чистоты, победы Жизни над Смертью. Считается, что местом происхождения феникса является Эфиопия, а название ему дали ассирийцы. ПО другой теории, образ феникса впервые возник у древних египтян. Феникс живет 500 лет, согласно Геродоту (между 490 480 – ок. 425 до н.э.). Согласно Тациту (ок. 58 – ок. 117), феникс живет 1461 лет, а по Плинию Старшему (23 или 24 - 79) – 12 994 года, или Платонов год, т.е. время, за которое Солнце, Луна и пять планет возвращаются в изначальное положение (древние верили, что за это время мировая история повторится во всех подробностях). По преданиям, феникс перед смертью сжигает самого себя и вновь возрождается из пепла. Согласно индийской и арабской мифологии, феникс – птица размером с орла, с блестящим золото-пурпурным оперением и необыкновенно красивым голосом. Позднее феникс встречается в египетской мифологии, а также его описание есть у таких авторов, как Свидий, Данте, Шекспир, Мильтон и др.

САЛАМАНДРА (Огненная)

Мифическая огнелюбивая ящерица. По средневековым поверьям, эта ящерица была способна жить в огне. Кроме того, саламандра является духом огня, одним из четырех духов первоэлементов (первоэлементы – вода, огонь, земля и воздух). Именно в этом своем символическом значении она выступает в трактатах по алхимии. Кроме того, святой Блаженный Августин с своем «Граде Божьем» приводит саламандру как пример того, что тленные материальные тела могут существовать, не распадаясь, в огне, основываясь на том, что в древности ()например, Плиний Старший) и средневековье саламандру считали реально существующей. Леонардо да Винчи полагал, что саламандра не только обитает в огне, но ещё и питается им, и огонь помогает ей менять кожу.

ЕДИНОРОГ


Мифическое существо с телом быка (позднее лошади), головой лошади или козла с прямым длинным рогом на лбу (откуда и название). Самые ранние изображения единорога относятся к 3-ему тысячелетию до н.э. и были обнаружены в древних городах долины Инда. О происхождении единорогов из Индии свидетельствует греческий автор Ктесий Книдский (ок. 5 в. До н.э.). Он же впервые упоминает о чудодейственных свойствах рога единорогов – в кубках, сделанных из этого рога, сила любого яда нейтрализуется. Образ единорога присутствует также в восточном (включая китайский и мусульманский), а также в русском («азбуковники» 16 – 17 веков) фольклоре. В римской и греческой мифологиях единорог фигурировал как настоящее животное, что впоследствии нашло отражение в средневековых традициях. Упоминание о единорогах можно найти в «Галльской войне» Юлия Цезаря, где он пишет, что видел одного в лесу вблизи Рейна.
В Средневековье образ единорога приобретает символический смысл как олицетворение силы, чистоты, непорочности и девственности. Отсюда предание, согласно которому приручить единорога могла только девственница; он клал голову к ней на колени и засыпал (излюбленный сюжет средневековых гобеленов, один из самых известных «Дева и единорог» 15 века из парижского музея Клюни). На государственном гербе Великобритании щитодержателями являются английский львиный леопард (лев в профиль, стоящий на задних лапах) и шотландский единорог. Единорог выступает и как символ Иисуса Христа, Святого Духа, а в алхимических трактатах – ртути. Существует также алхимическая аллегория – олень и единорог в лесу, которую следует трактовать как единства тела (леса), духа (единорог) и души (олень).
Так как в Средневековье единорог также представлялся реально существующим животным, в качестве его рога обычно распространяли бивни китов-нарвалов. Правда, до сих пор считаются подлинными рог длинной в 7 футов, хранящийся в монастыре Сен-Дени недалеко от Парижа, а также три рога в сокровищнице базилики Святого Марка и Венеции.

ГИППОГРИФ

Гиппогриф (от греческого «hippos» - лошадь и «griffin» - грифон, который в древневосточной мифологии является животным с туловищем льва, орлиными крыльями и головой орла либо льва) – мифическое животное, полуорел, полулошадь. Интересно, что непосредственно в греческой мифологии гиппогрифы не упоминаются, в отличие от тех же самых грифонов, о которых писал ещё Геродот. Существовала латинская поговорка «скрестить грифа с конем», которая обозначала действие невозможное или нецелесообразное. Именно в этом значении она встречается у римского поэта Марона Публия Вергилия (70 – 19 до н.э.). Других намеков на существование гиппогрифов во времена античности нет. И лишь в начале 16 веке итальянский поэт Людовико Ариосто (1474 - 1533) придумал уже непосредственно гиппогрифа как мифическое животное. Он описывает его в своей знаменитой поэме «Неистовый Роланд»:

Не призрачный под магом конь – кобылой
На свет рожден, отцом был гриф;
В отца он птицей был ширококрылой, -
В отца весь спереди; как тот, ретив;
Все остальное, как у матки, было,
И назывался конь тот – Гиппогриф,
Рифейских гор пределы славны ими,
Далеко за морями ледяными…
- Неистовый Роланд. Избранные места.

Уже из «Неистового Роланда» Гиппогриф перекочевал на страницы других произведений художественной литературы (особенно литературы жанра фэнтези). Так, например, у известного американского фантаста Лиона Спрэнг де Кампа (1907 - 2000) в произведении «Железный Замок», написанном совместно с Флетчером Прэттом, действие которого, кстати, происходит в континууме «Неистового Роланда», Гиппогриф является неким аналогом лошади у волшебника герцога Астольфа. У Х. Л. Борхеса Гиппогриф фигурирует в «Книге вымышленных существ».

ВАСИЛИСК

Одним из самым ужасным мифических созданий является василиск (от греческого «basileus» и латинского «basiliscus» - «царь»). Впервые василиск упоминается в греческих и римских мифах. Это мифическое создание описывалось в виде смертоносной ядовитой змеи с петушиным гребнем, способной убивать взглядом. Кроме того, ядовитое дыхание его сжигало все на своем пути и оплавляло камни. Боялся он только петушиного пения. Описание василиска встречается у Плиния Старшего (1 век до н.э.), который говорит о нем, как о змее с «белым пятном на голове, похожим на корону или диадему», своим взглядом он рассказывает скалы и сжигает траву; вода в источниках, из которых он утоляет жажду, становится отравленной. Неоднократно василиск упоминается и в Библии как олицетворение кары Господней, посланной за грехи.
Согласно средневековой «Истории Александра Великого», именно Александру Македонскому удалось умертвить василиска с помощью зеркала – чудовище, увидев свое отражение, убило само себя своим же взглядом. Вообще в средневековых легендах василиск стал олицетворением зла, дьявола и смерти, а также повелителем драконов и змей. Тем не менее изображением василиска часто украшали стены соборов и фасады зданий. Символическое значение василиск приобрел также в геральдике и алхимии. Как геральдический символ, василиск олицетворял могущество и угрозу. В алхимической аллегории он представлял огонь, в котором проходила трансмутация металлов.
В 17 веке василиска стали изображать с головой петуха, туловищем жабы и хвостом змеи. Тогда же появилась легенда о рождении василиска из яйца, снесенного петухом и высиженного жабой (или ужом).

ПРИВЕДЕНИЯ


Приведение – это призрак умершего или отсутствующего существа, являющийся живому человеку. Согласно учению спиритуализма (от латинского «spiritualis» - «духовный» и «spiritus» - «душа, дух»), рассматривающему дух в качестве первоосновы действительности, как особую бестелесную субстанцию, существующую вне материи и независимо от неё; после смерти душа, покинув тело, может при определенных условиях задержаться на земле и быть видимой в качестве призрака. Вообще, чаще всего привидения рассматривают именно как души умерших, не нашедшие покоя в потустороннем мире. По сравнению с другими «разновидностями» привидений, эти – наиболее многочисленные и распространенные. Они могут вступать в контакт с миром живых людей в зависимости от цели своего появления. Как правило, согласно большинству рассказов и преданий, посвященных призракам, они появляются именно с какой-то определенной целью – иногда пытаются найти справедливость, которую не нашли при жизни (например, отомстить за свою гибель, если они погибли не своей смертью), могут являться вестниками скорой смерти тому, кто их видит, или, наоборот, предупреждать живых о какой-либо опасности и предотвратить её. Иногда угрызения совести не могут дать покоя душе, отягощенной преступлением. Причем именно такого рода призраки предпочитают определенные места «обитания» (дома, где их убили, или где они убивали сами). Приведения могут поселиться там на неопределенный срок (например, призрак может исчезнуть, если его цель наконец достигнута или его дух нашел успокоение), либо же обитать там постоянно. Обычно в первом варианте призрак могут видеть только те люди, с которыми он был связан при жизни, во втором – люди, не обязательно знавшие его и даже живущие несколько тысячелетий спустя. Известны многочисленные предания о т.н. «фамильных» привидениях, встречающихся в станинных замках или домах, из поколения в поколение принадлежащих одному семейству. Такие привидения могут исчезнуть, если дом или замок перейдут во владение тому, с кем призрак не связан «родственными» узами. Но могут и остаться – существует огромное количесво рассказов и преданий о старинных замках и домах с привидениями.
Привидения совсем не обязательно имеют человеческий облик. Известны случаи, когда люди встречались с призраками животных. Иногда встречаются призраки, вообще лишенные хоть какого-то облика – различные пятна или полоски света, сгустки тумана и т.д. Более того, призрак может быть и вовсе невидимым, проявляющимся через различные звуки (скрипы, стоны, вздохи, завывания, звон цепей и т.д.), обонятельные (например, непонятные запахи, невесть откуда взявшиеся) и осязательные ощущения (внезапный холод, прикосновения, иногда просто чувствго чьего-то присутствия) или посредством каких-либо материальных предметов. Кроме того, христианская церковь делает твердое различие между призраками-душами умерших и демонами, которые также могут выступать в роли привидений. Для изгнаний последних применялись специальные ритуалы экзорцизма.
С феноменом привидений можно столкнуться не только на суше. Самым известным морским приведением является знаменитый «Летучий Голландец» - корабль-призрак, предвещающий гибель тем мореплавателям, которые видят его. Кроме того, в данном случае можно говорить о призраке неодушевленного, материального предмета (само судно) свидетельствующем о том, что в качестве приведения выступает не всегда только нематериальная душа умершего.
Есть теория о природе привидений, носящая научный, даже материалистический характер. Согласно определению английского физика Оливера Лоджа (1851 - 1940), выдвинутому им в 1908 году, привидения – это «призрачное отображения какой-то длительной трагедии, произошедшей в прошлом». По теории Лоджа, к которой склонялись многие исследователи паранормальных явлений, сильные эмоции людей запечатлеются в окружающем реальном мире, и впоследствии их могут улавливать люди с достаточной степенью чувствительности для этого. Такая теория вполне оправдывает существование «неодушевленных» призраков, но не затрагивает тему привидений, которые могут выходить с людьми на контакт.

БАНШИ


Бэнши (англ. Banshee) – шотландское, а также ирландское ведьма-приведение, стоны и вопли которой предвещают смерть. По транскрипции английского языка более правильным можно считать произношение «бэнши». Если перевести это слово, имеющее кельтские корни, буквально, то получится «женщина сказочного народа». В шотландском варианте «бэннигх» переводится как «прачка». ПО шотландским поверьям, этих призраков можно увидеть стирающими в реках и прудах саваны и напевающими погребальные песни. Традиционно бэнши описываются, как хдые женщины с белоснежными лицами, длинными волосами и красными от слез глазами. В других источниках встречается описание бэнши как уродливой старухи.
Самое страшное в них – это ужасные крики, невыносимые для человеческого слуха. Этот крик настолько ужасен, что обычно обреченный умирал в тот самый момент, когда слышал его (иногда, правда, спустя некоторое короткое время). Таким образом башни зазывали живых в царство мертвых. Согласно ирландским поверьям крик бэнши слышат только те, кому суждено умереть, но если это должно случиться с каким-нибудь великим национальным героем Ирландии, то бэнши может слышать чуть ли не вся страна.

ГРИМ

Грим (от английского «grim» - «жестокий, страшный, мрачный, зловещий, неумолимый, беспощадный») – еще одно традиционно британское привидение. Это, согласно преданиям Северной Англии, есть собака-привидение, предвещающее смерть тому, кто его увидит. Согласно преданиям Восточной Англии, этих собак принято называть Черные Псы (Black Shuck). Черные Псы обитают неподалеку от кладбищ, пустынной сельской дороги или покрытой туманом болотной топи (вспомним Гримпенскую топь из «Собаки Баскервилей» сэра Артура Конан Дойла; в то время, очевидно, именно предания о Черных Псах натолкнули его на создание одного из своих самых знаменитых произведений). Черный Пес – огромный зверь черной масти ростом примерно с теленка, с горящими красными глазами (сравним с описанием собаки Баскервилей Конан Дойла: «огромный, черной масти зверь, сходный видом с собакой, но выше и крупнее собак»). Его ужасающий, невыносимый для человеческого уха вой предвещал иногда особо сильные бури. Однако в Саффолке существует своеобразный вариант легенды, согласно которой Черный Пес является безвредным, если его не потревожить и не вторгаться в его владения. Кстати, именно в Северной Англии существует несколько вариантов преданий о собаке-призраке уходящих своими корнями в языческую мифологию. Кроме того, в древних исландских сагах упоминается некий Гарм – чудовищный пес, который должен перед самым концом света вырваться на свободу и сразиться с богом Тором (скорее всего, тут имеет место аналог волка Фенрира, одного из воплощений зла в скандинавских мифах).

ОБОРОТЕНЬ


Оборотень, согласно поверьям многих народов, это человек, способный превращаться в зверя, чаще всего в волка. Для обозначения этого явления употребляется специальный термин – ликантропия. Этот термин берет начало в греческой мифологии, согласно которой Ликаон (отсюда и ликантропия) прогневал Зевса, за что был превращен им в волка. Легенды о превращении человека в волка существует во многих странах с древнейших времен. Оборотень – это славянский вариант английского werewolf, термина, произошедшего от староанглийского «» - «человек» и «» - «волк». Аналогичные понятия можно найти во многих других языках, например, шотландский warwulf, немецкий werewolf, французский loup-garou, итальянский lupo manaro и т.д. Различают три типа «человековолков». Первый тип – «вервольф поневоле», который стал таковым либо в силу проклятия, либо вследствие укуса другого оборотня (существует поверье, что если подвергшийся нападению не погиб, а лишь укушен, то в течение нескольких дней он становится оборотнем). Его мучительные трансформации происходят обычно в ночь полнолуния каждый месяц, и он не может противостоять этим превращениям. Будучи волками, такие оборотни полностью теряют человеческий разум и не могут себя контролировать. После обратной трансформации в человека они не помнят, что было с ними в шкуре животного, и не отдают себе отчет в содеянных убийствах и нападениях, если таковые имели место. ДО наступления следующего полнолуния они становятся вполне адекватными нормальными людьми. Второй тип – колдун, сознательно обращающийся в волка с помощью определенных чар. Его трансформации происходят вне зависимости от фаз луны и совершаются исключительно по его желанию. Такие превращения заведомо относятся к области черной магии и являются порождениями злых сил. И наконец, третий тип – мания, когда на самом деле не происходит никакой трансформации, человек сам воображает себя кровожадным зверем. Но эта мания вынуждает его совершать вполне реальные зверские убийства. Третий тип ликантропии относится скорее к психологическим факторам, нежели к сверхъестественным. Различные образы оборотней встречаются в фольклорных произведениях и традициях многих стран. Причем обычно они представляют собой проявление различных темных сил и положительным героям этих повествований необходимо с ними бороться, чтобы в конечном счете убить (например, только смерть освобождает «вервольфа поневоле» от проклятия, аналогично вампирам). Согласно наиболее распространенным поверьям, оборотня может убить только серебряная пуля. В момент смерти происходит обратная трансформация, и чудовище вновь обретает свой человеческий облик.
P.S.: кстати, тогда можно понять, почему Ганс Гюнше беззвучно рассмеялся, когда Виктория убила его Серебряным Клыком – он «освободился» от служения Миллениуму, чему явно был баснословно рад.

ВАМПИР


От венгерского «vampir», отсюда английский вариант «vampire», используемый примерно с 1734 года. Русский вариант – упырь, чешский – «upir, польский – upier. Вампир, согласно в первую очередь славянским народным верованиям, - мертвец, выходящий из могилы, чтобы сосать кровь живых людей для поддержания своего противоестественного дьявольского существования. Жертва при этом либо умирает, либо также становится вампиром (по Б.Стокеру, для этого надо быть не только укушенным, но и попробовать после этого кровь).
Считается, что вампиры не принадлежат ни одному из миров – ни к миру демонов и духов (т.к. обладают исключительно телесной оболочкой и их нельзя считать духами или призраками), ни к миру людей (т.к., несмотря на материальную природу, вампиры по своей сущности – демонические существа). Также считается, что стать после смерти вампиром является страшным проклятьем. Ведь душа человека, ставшего вампиром, покинув в момент смерти тело, не находит покоя и мучается, пока этим телом владеет некая дьявольская сущность. Таким образом, только уничтожение материального тела вампира может принести душе успокоение. С другой стороны, существует версия, что вампир – это все же дух умершего, вернувшийся в свое мертвое тело. В то же время вампир может быть и чисто демонической сущностью (например, греческие Ламии и один небезызвестный вам, читатели, кровосос по имени Алукард).
Здесь можно провести некий сравнительный анализ между вампирами и оборотнями. И вампиры, и оборотни нуждаются в постоянной материальной пище (кровь живых существ), и кроме того, они способны заражать через укус своих жертв, превращая их в себе подобных. Однако их наиболее важное отличие состоит в том, что вампиры уже МЕРТВЫ, а оборотни тем не менее являются ЖИВЫМИ существами.
Предания о вампирах у разных народов практически совпадают в описаниях внешнего вида, «образа жизни», а также описания борьбы с этими порождениями дьявола. Вампир представляет собой труп, который не подвержен разложению на протяжении неограниченного периода времени и способен к самостоятельному существованию без своей духовной сущности. Внешне вампиров отличает необыкновенная бледность, очень крайняя худоба, когда упоминается красный цвет глаз способных светиться в темноте. Характерной чертой является наличие удлиненных и заостренных клыков (глазных зубов), которые могут втягиваться вовнутрь и появляться, только когда вампир уже готовиться пить кровь своей жертвы. Кроме того, вампиры не отбрасывают тени и не отражаются в зеркале. Это связано с тем, что, по преданиям, в зеркале отражается душа человека, а у вампира её нет. Так как вампиры не могут переносить дневного света, который губителен для них (кстати, надо отметить, что материя на свету разлагается гораздо быстрее, нежели в темноте), до захода солнца они находятся в своих могилах/склепах, которые покидают только с закатом. Хотя вампиры и предпочитают для своего «питания» человеческую кровь, но в крайнем случае они могут питаться и кровью животных и птиц. Уничтожить вампира можно, вонзив в его сердце осиновый кол, а затем отрубив ему голову. Впрочем, протыкание тела колом является довольно-таки древней традицией, распространенной в те времена, когда люди ещё не придумали грбов. Так поступали, чтобы прикрепить тела умерших на земле, а вовсе не потому что подозревали покойного в вампиризме. Постепенно традиция протыкания тел колом изменила свой первоначальный смыл (после того, как повсеместно начали использоваться для захоронения гробы) и уже стала неотъемлемой частью преданий о вампирах. Применение деревянного кола (обычно осинового, реже рябинового и боярышникового) основано на вере в то, что вампир, во-первых, не переносит дерева, а во-вторых, разрушение сердца материального тела вампира ведет к его немедленной фактической гибели. Кроме того, считается, что вампиры, как и всякое порождение зла, не переносит вида креста, а также запаха чеснока. Согласно славянским поверьям, вокруг кладбища надо было на ночь рассыпать зерна пшеницы (или любые другие), т.к. вампир, не пересчитав все зернышки, не успокоится (то же самое с завязанными узелками – вампир должен был развязать все узелки до единого): считалось, что вампир не успевал пересчитать все зерна до рассвета, и потому не мог совершать злодеяния.
Литература о вампирах, основанная на народных поверьях, настолько обширна, что нельзя перечислить. Но, бесспорно, наиболее знаменитая из всех – «Дракула» Брэма Стокера, опубликованная в 1897 году, прототипом для которого послужил валашский царь Влад Дракул, получивший прозвище Цепеш (румынский Tepes от «teapa» - «кол»). Он получил печальную известность своей непомерной жестокостью по отношению к врагам, которых, по обыкновению, сажал на кол. Сведения о его жизни довольно скупы и противоречивы. ПО одной из версий, он был убит в результате заговора в 1476 году, по другой версии, погиб в битве с турками у Железных Ворот в 1474 году. Тем не менее, народная молва превратила его в самого страшного и могущественного вампира, внушающего ужас далеко аз пределами Валахии и Трансильвании. Кстати, Стокер первым указал на способность вампиров превращаться в животных, чаще всего в летучих мышей. Отсюда берет начало ставший стереотипом образ вампира – летучей мыши. Этот образ имеет под собой совершенно реальные корни: как известно, три вида летучих мышей, обитающих в Мексике и в Центральной и Южной Америке – Desmoudus rotundus, Diaemus youngi и Diphylla ecaudata – являются самыми настоящими вампирами в прямом смысле этого слова. Они все питаются кровью животных. Причем первый вид питается исключительно кровью животных, а два других – птиц. Также можно отметить такие произведения, как «Коринфская невеста» И.В.Гёте (1797), «Жюльете» маркиза де Сада (1796), «Вампир» лорда Д.Байрона (1819), «Вампир» Ш.Бодлера (1855) и многие другие. Русские сказания о вампирах, которых здесь принято называть упырями, не столь многочисленны, как в странах Восточной и Западной Европы. Из художественных произведений можно смело выделить повесть А.К.Толстого «Упырь», которая заслуживает внимании и как превосходный образец русской художественной прозы.

...Прошла довольно-таки успешно!При желании можно даже сказать - более,чем успешно!Коллектив курса нормальный,преподы тож ниче...Правда уроки...Особенно латынь...И что-то забывшая на нашем факультете Математика...
Ну ниче!Справимся!Прально я говорю?

Блин...Мало того,что листья опадают,погода портится,настроения нет...Так еще и в колледж надоть,благо школу я уже закончила...Уууууууууууууууу,не хочуууууууууууу!!!!.....

То,что вы прочитаете,это моё САМЫЙ ПЕРВЫЙ фанф по Хеллсингу...

ПСЕВДО-СВЯЩЕННИК

- Сэр Хеллсинг!..
- Да знаю, знаю! – огрызнулась я на бегу. – Перекрыли все входы и выходы?!
Серас кивнула. Я на мгновение подивилась тому, что её базука не мешает ей передвигаться с такой скоростью.
- Мисс Хеллсинг!.. Хозяин просил передать, чтобы вы нашли безопасное укрытие! – задыхаясь, выкрикнула Серас, кидая на меня опасливый взгляд. В тот же миг расстояние между нами волшебным образом увеличилось.
Я слегка взбесилась, хотя, казалось бы, дальше уже некуда.
- Укрытие?!? Передай своему чокнутому Хозяину, что я не оставлю поле боя, пока последний сотрудник Организации не будет эвакуирован!!! – с яростью бросила я в лицо смертельно побледневшей вампирше и резко затормозила. Виктория по инерции продолжила свой марафон и поэтому скрылась из виду раньше, чем смогла замедлить своё передвижение. В тот же миг раздался приглушенный взрыв, и каменная кладка обрушилась, заваливая проход, куда сиганула подопечная моего придурковатого вампира.
Я смогла остановиться и отдышаться. Чертов Тринадцатый Дивизион! Устроить облаву на запасной базе прямо в тот день, когда я нагряну сюда с проверкой! Гениально, ничего не скажешь…
Где-то позади раздались невнятные шаги. Я по инерции прошмыгнула за вывороченный кусок бетонной стены, старясь стать по возможности как можно незаметнее. Мимо моего временного укрытия кто-то прошел, уперся носом прямо в завал, ругнулся голосом Андерсона и повернул обратно.
Ну давай же… Уйди куда-нибудь, с глаз долой из сердца вон…
Однако священник не спешил уходить. Вместо этого он зачем-то начал обход территории, шепча молитвы и расклеивая везде свои проклятые бумажки. И всё бы нормально, если бы не…
Откуда-то сверху раздался противный скрежет и прежде, чем я смогла увернуться, прямо мне на голову упала довольно увесистый кусок штукатурки.
…Вот дьявол… Где я?.. Как сюда попала?..
…И кто я, чёрт побери?!?...
***
Алукард резко влетел в разрушенный зал, безумными глазами выискивая Интеграл. Однако вокруг были только развалины.
- Хозяйка!!! – громогласно заорал вампир; где-то посыпалась штукатурка.
Тишина. Хеллсинг или не отвечала, или была без сознания, или её вообще здесь не было и не будет. Алукард снова обвел полоумными красными глазами живописные руины и уже собрался уходить, когда краем глаза заметил кое-что интересное.
За особо огромным куском стены блестел эфес сабли его Хозяйки.
- Хозяйка!!! – снова закричал вампир, бросаясь в ту сторону. Бережно подняв саблю, он снова огляделся. – Хозяйка…
Молчание, как в склепе.

- Я… мне просто нужно выговориться, - тихо произнесла Серас, боясь поглядеть в глаза святого отца, которого она встретила около церкви. Мужчина кивнул.
- Конечно, дитя мое. Что-то случилось? Что-то плохое?
Серас содрогнулась от нахлынувших воспоминаний. Перед её глазами пронеслось перекошенное от злобы и ненависти лицо Алукарда.
- Я… Это был просто плохой разговор с одним ва… Человеком. Он столько всего наговорил… - тихо прошептала Виктория.
- За дело?
Серас кивнула. Священник вздохнул.
- Понимаю. Дитя мое, я вижу, что тебе не по себе общаться со мной, - Виктория опасливо кивнула. – У нас есть один священник, который очень хорошо ладит с людьми. Он появился в городе недавно, но его уже очень многие полюбили, - мужчина замолк; Серас осторожно подняла голову на собеседника, католический священник улыбался. – Завтра он будет в церкви. Поговори с ним. Его имя Интен Хейл.
Серас снова молча кивнула и, попрощавшись, медленно направилась к поместью Хеллсинг.

- Да, дитя моё. Эта девушка чрезвычайно опасна. Отец Георгий сказал мне, что она носила красные очки, наверняка, чтобы скрыть свои красные глаза – верный признак принадлежности к вампирскому племени, - отец Андерсон покачал головой, продолжая наблюдать за поведением шагающего рядом с ним женственного смуглого юноши с длинными жемчужными волосами, собранными в конский хвост.
- Не волнуйтесь, падре, - спокойно произнес собеседник Александра чуть хриплым голосом, поднимая на священника пронзительные голубые глаза, скрытые за прямоугольными очками. – Я не боюсь.
- Я знаю, дитя моё, - с неясной смесью нежности и тоски произнес Андерсон, отворачиваясь от красивого юноши-священника, на которого украдкой бросали восхищенные взгляды посетительницы католической церкви. – Я знаю.

- Полицейская! – взревел Алукард, бешено размахнувшись «шакалом». – Полицейская!!!
- Да, Хозяин? – робко спросили со стороны входной двери.
Алукард с безумным взглядом повернулся к своей подопечной, сверкая алыми глазами. Виктория попятилась, беспомощно прижимая к себе свою базуку.
- Бернадотте сказал, что вчера вечером ты ходила к церкви. К католической церкви! – разъяренно прошипел вампир, прожигая злобным взглядом Серас. Бернадотте рядом с ним, кинув взгляд на побледневшую вампиршу, виновато пожал плечами.
- Д-да, Хозяин, - тихо прошептала Виктория, вжимая голову в плечи. – Х-ходила…
Алукард снова зашипел.
- Не сметь! Хозяйке это не понравится, когда она узнает! – взревел он.
- Сэра Хеллсинг ещё не нашли, - как бы вскользь заметил Бернадотте, ненароком отодвигаясь от обезумевшего вампира.
Алукард на минуту замер, затем с безумным криком направил «Шакал» в голову наёмнику. Пип огромными, как советские рубли, глазами следил за манипуляциями вампира. Алукард некоторое время яростно таращился на него, приставив дуло пистолета ко лбу наёмника, затем с тихим мучительным стоном опустил оружие и начал исчезать. Напоследок он задержался и, прозрачный, похожий на мираж в пустыне, обернулся к ошарашенной Серас, губы которой дрожали от еле-еле сдерживаемых рыданий.
- НЕ СМЕТЬ!!! – рявкнул он и исчез окончательно.
Серас, едва очертания её Хозяина испарились, села на пол и заревела в голос. Бернадотте осторожно подошел к ней, косясь на базуку, и присел рядом.
- Ну, чего ты? Чего? Говорил же, влетит тебе от Алукарда! – чуть виноватым голосом произнес он, легонько потряс ревущую вампиршу за плечо. – Я ж не телепат, мысли скрывать не умею…
- О-он считает, что мне не жа-а-аль!.. Ч-что мне без неё хорошо-о-о!.. Эт-то не та-а-ак!!! – Серас резко ухватила наёмника за воротник, притянула парня к себе. – М-мне плох-хо… Плох-хо без Интеграл… Я же её… - девушка резко заткнулась, прекратила истерику и, отпихнув наемника от себя на значительное расстояние, вскочила и выбежала. Забытая хозяйкой базука осталась лежать на паркетном полу.

- Отец Интен!
- Отец Георгий! – юноша с улыбкой пожал протянутую шершавую ладонь старого священника. Отец Георгий отошел от молодого священника, окинул ладную легкую фигуру оценивающим взглядом.
- Бог щедро одарил тебя, брат мой! – восхищенно протянул пожилой мужчина.
- Гордыня есть великий грех, - скромно понурил голову явно польщенный священник.
- Да, ты прав, брат мой… Вчера приходила юная девушка, её одолевали грустные думы, - отец Георгий вытянул руку куда-то в сторону. – Она просила послушать её, но явно стеснялась. Поэтому я предложил ей исповедоваться тебе. Ты не сердишься? – вдруг с явным беспокойством спросил священник.
- Нет, брат Георгий, вовсе нет, - помотал головой брат Интен, уже окидывая задумчивым взглядом указанную местность. Там, около церкви, на скамейке сидела красивая девушка с короткими светлыми волосами. Будто почувствовав на себе пронзительный взгляд молодого священника, она подняла голову и посмотрела в его сторону. Интен слегка нахмурился, заметив на её переносице красные очки, и со странной плотоядной улыбкой двинулся в сторону жаждущей исповедоваться.
Он так спешил, что совсем не обратил внимания на то, как странно дернулся и перекрестился бросивший на него в этот момент любопытный взгляд отец Георгий.
Несчастный пожилой священник даже понятия не имел, как хорошо умеет заражать своим фанатизмом незамутненные юные мозги преподобный отец Александр Андерсон.

Серас мрачно смотрела на заходящее солнце. В её хорошенькой головке, одна за другой, мелькали ужасные картины: она представляла себе, что могло случиться по её вине с леди Интеграл, к которой в последнее время вампирша испытывала странную привязанность. Губы девушки мелко дрожали.
Внезапно кто-то загородил солнечный свет.
- Здравствуй, дочь моя, - хрипло произнесли сверху.
Вампирша подняла глаза, скрытые алыми стеклами очков: над нею возвышалась женственная фигура молодого священника. На мгновение мёртвое сердце девушки стукнуло невпопад, красивые глазки чуть ли не вылезли из орбит. Присланный священник был поразительно похож на пропавшую Интеграл – такой же строгий овал лица, такие же длинные светлые волосы, такая же насыщенного цвета смуглая кожа и те же голубые сапфиры глаз.
- И-интеграл?.. – с надеждой прошептала Виктория, приподнимаясь со скамейки.
Священник вздернул брови.
- Не понимаю… - протянул он насыщенным голосом; голубые ледяные глаза смотрели остро и проницательно.
Наваждение исчезло – перед девушкой-вампиром стоял молодой симпатичный священник, невероятно напоминающий бесследно исчезнувшую неделю назад Хозяйку Алукарда. Виктория с огорчением вздохнула и села.
- Простите, падре, - тихо прошептала Серас, отворачиваясь. – Я спутала вас с одной своей знакомой…
Падре кивнул, не сводя пронзительных голубых глаз с вампирши. Девушка молчала, по бледным щекам скатывались крупные прозрачные слезы. Затем, странно всхлипнув, Виктория начала сбивчиво рассказывать. Из её сдавленного бормотания падре понял только то, что девушка сильно виновата перед «милой Интеграл», которая «так дорога, так дорога» исповедующейся, и к которой неравнодушен некий «Хозяин» девушки.
Закончив исповедоваться, Виктория поняла, что уже полчаса сидит, плача в черную сутану молодого священника, который, в свою очередь, молча сидит на скамье рядом с ней и внимательно слушает, изредка кивая головой.
- Простите, падре… - сбивчиво извинилась, густо краснея, Виктория, отрываясь от порядком намокшей сутаны святого отца. – Я забылась…
- Ничего страшного, дитя моё, - мило улыбнулся священник, кидая на немного успокоившуюся девушку странный взгляд. – Тебе надо было выговориться. Скажи, почему ты винишь себя в пропаже этой Интеграл? – вдруг спросил юноша.
Виктория ощутимо вздрогнула и подала плечами.
- Я… Я убежала, оставила её одну… И Хозяин, - девушка снова прерывисто вздохнула. – Хозяин винит меня…
- Чтож это за Хозяин такой, который своих подчиненных не щадит? – со странной улыбкой поинтересовался приезжий падре, вызвав первую за эту неделю улыбку на измученном лице вампирше.
- О, падре, леди Интеграл была похлеще моего Хозяина, - грустно прошептала Виктория. – Но она… Она была такой… Такой… - девушка снова запнулась и зашлась рыданиями.
- Дочь моя… - обеспокоено произнес падре Хейл, наклоняясь к плачущей девушке. – Дочь моя, ты любишь Интеграл?
Виктория вздрогнула и подняла заплаканные глаза на священника. То ли солнце слишком ярко сверкнуло, то ли слезы так затуманили взгляд девушки, но на мгновение Серас показалось, что не священник придерживал её за локоть, а Интеграл с мягкой улыбкой заглядывала в её осунувшееся от бессонных ночей лицо. Это настолько ошарашило вампиршу, что она прекратила плакать и замерла истуканчиком. Затем взгляд Виктории сместился несколько левее, и бедную вампиршу резко снесло со скамьи.
- От… Отец Андерсон?!? – истерически взвизгнула она, бледнея.
Отец Интен медленно поднялся с мраморной скамейки и повернулся в сторону возвышавшегося над ним святого отца. Александр мрачно окинул его ничего хорошего не предвещающим взглядом и резко кивнул в сторону церкви. Интен кротко кивнул и, с улыбкой попрощавшись с обалдевшей от такого поворота событий Викторией, чеканным шагом – шагом, поразительно напомнившим Серас походку Интеграл Хеллсинг, - направился в аккуратному дому с крестом на остром шпиле.
Андерсон тем временем осторожно огляделся, не приметил поблизости ни единой души и незаметно вытащил из рукавов своей сутаны блестящие мечи. Вампирша, истерически икнув, попятилась.
- Ещё раз сюда придешь, дьявольское отродье, я тебя на салат твоему обожаемому Хозяину порублю, ясно? – негромко предупредил падре, делая шаг навстречу девушке. Та попятилась, бешено кивая.
Со странной улыбкой Андерсон резко дернул рукой, и Виктория издала непонятный хрип, безумными глазами косясь на рукоять воткнутого ей в шею клинка.
- Надо тебя проучить… - задумчиво произнес святой отец, делая ещё шаг по направлению к вампирше и поигрывая своими блестящими мечами.
Взгляд Виктории выразил крайнюю степень ужаса.

Через полчаса отец Андерсон с мрачным лицом ворвался в келью Интена, ничуть не смущаясь наличием на своей сутане пятен крови. Интен холодно окинул его взглядом и снова повернулся к небольшому распятию на стене.
- Что это было, мне интересно? – разъяренно прошипел падре, медленно приближаясь к молящемуся юноше.
Отец Хейл не ответил.
- Эта девчонка – вампир! Её нужно было убить, едва завидев! А ты что?!? – продолжал рвать и метать Андерсон. – И прекрати меня игнорировать!
Интен с хмурым лицом повернулся к беснующемуся святому отцу. На мгновение сверкнули стекла очков Александра, оказавшегося в опасной близости от юноши. Резким движением падре распустил длинные жемчужные волосы Интена и намотал себе на руку.
- Это было намеренное ослушание приказа, - прошипел он. – Ты знаешь, что это значит.
Интен хмуро посмотрел ему в глаза и расстегнул сутану. Андерсон с мрачным лицом отпустил волосы своего подопечного, наблюдая, как тот раздевается.
С самого первого момента, когда черная ткань священного одеяния начала оголять смуглую плоть, сразу стало понятно, что священник, выслушавший Викторию, был на самом деле женщиной. Красивой смуглокожей блондинкой в мужском одеянии католического священника. Едва черная ткань сползла ниже плеч, отец Андерсон поднял глаза и перекрестился со словами «Господи, помилуй!», после чего снова вперил глаза в красавицу. Когда сутана оказалась на полу вместе с крестом, девушка повернулась к святому отцу спиной, села на колени и убрала волосы со спины, на которой можно было увидеть только недавно зажившие рубцы.
Андерсон, сурово стиснув зубы, достал из кармана туго свернутую плетку и несильно размахнулся. Девушка не издала ни звука, когда плеть прошлась по её спине, оставляя кровоточащий след. Андерсон занес руку с плетью во второй раз. И снова тишина. В третий раз – девушка поджала губы, но смолчала. В четвертый – псевдо-священник прикрыла глаза. В пятый – гордая голова чуть приподнялась. В шестой – девушка приоткрыла рот, судорожно вдыхая холодный ночной воздух. В седьмой – стиснула зубы, сдерживая стон. В восьмой – ощутимо вздрогнула. В девятый – резко раскрыла маниакально блеснувшие голубые глаза. В десятый – закинула голову назад, выискивая полубезумными глазами истязавшего её священника.
Андерсон с тихим стоном выронил плеть и упал на колени, прислоняясь лицом к окровавленной и горящей от ударов женской спине. Тяжело дыша, будто это его высекли, он прошелся губами по свежим рубцам и замер, ощущая дрожь своей подопечной. Его колотило, все лицо было покрыто бисером пота, по щекам бежали слезы, падая на израненную спину Интен и заставляя девушку еле слышно шипеть от боли.
Он не хотел, но ему пришлось. Та, к чьей спине он сейчас прижимался лицом, как к святому алтарю, за эту неделю стала для него всем – его жизнью, его судьбой, его будущим и его прошлым. Она стала всем тем, что он так страстно желал получить от религии, в которую окунулся когда-то с головой. И поэтому боль, которая доставалась ей, священник примерял и на себя.
- Не делай… Так… Больше… - прохрипел Андерсон, снова касаясь губами свежих рубцов.
Интен промолчала в ответ.

Где-то в подвалах поместья Хеллсинг Алукард медленно поднимался с пола. Его только что прекратило бить в конвульсиях, все вошло в норму, но спина горела так, словно её с остервенением высекли десять раз. Поднявшись, вампир закрыл глаза и вдохнул затхлый ледяной воздух подвала.
- Хозяйка… - с тоской прошептал он.
Его госпожа была жива, он знал, он чувствовал это. Но она не звала его, не присылала мысленных команд – почему?.. И эти редкие вспышки боли, обостряемые расстоянием, как от ожесточенных побоев…
Кто забрал его Хозяйку и увез её? С какой целью и куда?..
Хотя, теперь было неважно. Интеграл жива, и Алукард знал это.
И тому, кто раз за разом сурово истязал последнюю из рода Хеллсингов, он не завидовал.

Виктория медленно шла по многолюдным вечерним улицам. Сзади тащился Пип, насвистывающий какую-то похабную песенку. Серас слушала его трели вполуха. Из её головы не выходил священник, которого она встретила вчера вечером.
Его лицо, его глаза, его волосы, его спокойный и размеренный голос – все пробуждало в ней неясную тревогу. Все в этом странном юноше волновало вампиршу и заставляло снова искать встречи.
Андерсона и его суровое предупреждение девушка как-то позабыла.
- Эй, Серас, ау! – перед лицом вампирши несколько раз мелькнула рука Бернадотте: наемник загородил путь девушке. – О чем задумалась?
- Я?.. – тупо переспросила Виктория, неосознанно продолжая перебирать взглядом серые лица в толпе.
- Нет, я! – усмехнулся Бернадотте. – Да что с тобой такое?!
- Со мной ниче… ОХ! – Серас замерла с открытым ртом, устремив странно заблестевшие глаза куда-то в сторону; Бернадотте растерянно обернулся – в той стороне удалялась одетая во все черное фигура католического священника.
- Католик? Андерсон, что ли? – равнодушно хмыкнул наемник и повернулся обратно к Виктории. – И что… Что за чёрт?!?...
Перед ним никого не было.

Католический священник, помедлив, вошел в душное помещение магазина специй. Его встретила ухоженная индианка.
- Что угодно? – вежливо спросила она, улыбаясь во все тридцать два зуба.
- У вас есть минеральная соль? – Интен блеснул очками, слегка наклоняя голову. Индианка удивленно вздрогнула, её ослепительная улыбка померкла.
- Вы?.. – полузадушенным голосом прошептала она.
- Минеральная соль. У вас она есть? – не терпящим возражений голосом повторил священник. Голубые глаза смотрели строго и жестко.
- Д-да, конечно, - индианка юркнула за занавеску и через минуту вернулась с аккуратным флаконом. – Вот, прошу вас.
- Благодарю. Сколько с меня? – Интен полез в карман, но в этот момент продавщица судорожно замотала головой – в карих глазах был виден отчетливый страх.
- Нет! Нет! Не надо! Я не приму денег от …, - в этот момент она произнесла такое странное слово, что Виктория, наблюдающая за этой сценой через стеклянную витрину, приподняла брови, не поняв ни единой буквы.
Интен нахмурился.
- Я настаиваю! – холодно произнес он, не сводя странного изучающего взгляда с индианки.
- Нет! Нет! Во имя Будды, нет! – истерически закричала женщина и бросилась на колени перед католиком, рыдая и умоляя на индийском языке.
Отец Хейл минуту стоял, как пришибленный, наблюдая за истерикой индианки, после чего схватил флакон с серебристым порошком внутри и со словами «Благословит тебя Господь» выскользнул из магазина. Серас едва успела спрятаться за угол.
После того, как высокая фигура священника исчезла в толпе, Серас рискнула войти в магазин. На полу заведения сидела с пустым взглядом продавщица.
- Простите? – неуверенно протянула Виктория, приближаясь к индианке. Женщина медленно подняла на неё голову. – Что здесь произошло?
Индианка молча покачала головой и отвернулась. Затем, игнорируя вопросы вампирши, поднялась и ушла за занавеску. Виктория, видя, что здесь она ничего не добьётся, резко вышла из магазина. Аромат церковного ладана все ещё висел в воздухе, обозначая извилистый путь католического священника.

Алукард прошипел заковыристое проклятие, сверля злобным взглядом церковь, к которой вчера приходила Серас. Он чувствовал, что здесь что-то есть, но приблизиться ещё хотя бы на шаг не мог – святое место, чтоб его! Приходилось стоять в некотором удалении от дома Господня и наблюдать за приходящими и уходящими людьми.
Внезапно в толпе возле церкви сверкнули круглые очки, и Алукард с изумлением распознал среди серых лиц прихожан характерную одухотворенную физиономию отца Андерсона. Тот, по-видимому, тоже его узнал, так как мгновенно отделился от общей кучки священников и замер истуканом. Затем, помедлив, направился твердым шагом в сторону вампира. Когда извечных врагов отделяло шага три-четыре, священник внезапно остановился.
Молчание продлилось десять минут.
- Что надо? – неожиданно поинтересовался падре, сверля вампира недобрым взглядом, который Алукард вернул ему с процентами.
- Да так… По мелочи, - ответил вампир, не сводя зловеще блестящих глаз с шеи святоши.
Опять молчание. Оно продлилось гораздо дольше десяти минут, после чего уже порядком заскучавший вампир уже хотел откланяться, как вдруг…
Тонкий аромат желанной вот уже десять лет крови настойчиво защекотал ноздри Алукарда. Вампир мрачно повел головой из стороны в сторону, пытаясь определить источник. Однако наиболее отчетливо запах проявлялся прямо по центру.
Проявлялся прямо по центру, исходя от сутаны отца Александра Андерсона.
- Ты, - прошипел Алукард, мгновенно ослепляя священника сиянием своих клыков.
Падре недоуменно повел бровями. Алукард, игнорируя заметавшихся людей вокруг, достал из-под плаща «Шакал» и «Кассул».
- Где она? – зловеще поблескивая красными очками, поинтересовался вампир.
Священник молчал долго. Его язык не развязали даже три пули, «случайно» выпущенные прямо в лоб. Наконец, немного, примерно минуты три, посмотрев на выпавшие из его лба и поблескивающие на траве внизу пули, Андерсон задумчиво произнес:
- Только спокойно, ладно? – после чего поднял на вампира странные тоскливые глаза и сказал такое, от чего у Алукарда чуть инфаркт миокарда не случился: - Я и сам не знаю…

Виктория расширенными от ужаса глазами наблюдала, как падре Интен Хейл, негромко ругаясь о-очень нехорошими словами, старался смазать купленной (точнее, просто подаренной) солью что-то на спине. Врожденное чувство такта ненавязчиво шептало Серас, чтобы она помогла бедняге, но нечто более сильное, а именно – инстинкт самосохранения, рекомендовал остаться в укрытии, от греха подальше. Помня жестокие голубые глаза молодого падре, Виктория предпочитала следовать второму совету своего Альтер-эго.
Тем временем Интен закончил смазывать свою спину. Медленно, стараясь не делать резких движений, юноша натянул обратно сутану и поднялся. Слегка шатаясь, он подошел к стене и уперся в неё руками.
- За что, Господи?.. За что мне такие испытания?.. Какие грехи лежат на моей душе?.. – слабым голосом вопрошал священник.
Этого Виктория вынести уже не могла: в голосе несчастного звучали явственные слезы. Медленно выйдя из-за дряхлой колонны, вампирша тихим шагом направилась к тихо что-то бормочущему священнику. Тот, однако, мгновенно услышал шорох её одежды и резко отстранился от стены, испуганно глядя на приближающуюся девушку.
- Кто?.. Вы?! – удивленно спросил юноша, широко раскрытыми голубыми глазами глядя в лицо Серас. Та сглотнула.
- Падре… Интен, - необычайно нежно произнесла вампирша, протягивая к священнику руку.
Интен вздрогнул и попятился. Серас, предугадав это, мгновенно оказалась рядом и обхватила священника за плечи, притягивая к себе. В глазах Хейла отразился невероятный ужас, он попытался вырваться, но вампирша использовала всю свою силу нелюди, чтобы удержать юношу. Ей это удалось. Побрыкавшись ещё немного, священник странно обмяк.
- Бедная… Кого вы возжелали, если бы вы только знали это… - убито прошептал он.
Серас сглотнула, обводя влюбленными, странно блестящими красными глазами печальное смуглое лицо.
- Ты… Ты так похож на неё… Почему? – тихо спросила она, нежно проводя пальцами по смуглой коже.
- Не знаю. Но вы будете глубоко несчастны, если попытаетесь сделать ЭТО, - негромко произнес священник, отворачиваясь.
Серас бешено замотала головой.
- Нет, нет, нет! Не говори так!.. Подари мне то, что не смогла подарить она! – умоляюще воскликнула вампирша, стараясь прильнуть к Интену.
Священник странно замер, затем с неизвестно откуда взявшимися силами вырвался и убежал куда-то во тьму. Серас растерянно смотрела ему вослед.
- Нет… Нет!.. Нет!! ИНТЕГРАЛ!!! – безумно закричала вампирша, падая в бессилии на колени.
Ответом ей было гробовое молчание.

«Интеграл, Интеграл, Интеграл… Проклятье, почему это имя преследует меня?! Что за рок следует за мной по пятам?!?» - давясь истерическими рыданиями, Интен бежала по темному коридору, спотыкаясь и стукаясь о стены. На пути вставали неясные туманные силуэты, в голове звучали громогласные крики, кто-то звал её, кто-то плакал, кто-то проклинал. Интен открыто рыдала, повторяя проклятое имя исчезнувшей женщины, о которой она узнала от этой вампирши. Внутри обрывались многочисленные нити, связывающие её с реальностью. Наконец, устав от бесконечного бегства, псевдо-священник прислонилась к какой-то стене и сползла по ней вниз, закрывая лицо дрожащими руками. Пересохшие губы шептали чьё-то имя, незнакомое и при этом невероятно родное… Имя из прошлого, которое ей не суждено вспомнить и обрести заново.
- Падре… Падре Андерсон… Александр… - внезапно прохрипела девушка, закидывая голову назад. – Слышишь?.. Александр!..
Да, Андерсон. Единственный, кто пришел к ней на помощь, когда она была одинока и всеми покинута, была потеряна в неизвестном и в одно мгновение забытом мире. Андерсон. Тот, кто отвечал за неё, кто дал ей новую жизнь и цель.
- Александр! – жалобно протянула Интен, охватывая себя руками.

- Как это – не знаешь… - прохрипел Алукард.
- Не знаю… Она часто уходит куда-то одна. После того, как… - падре Андерсон странно замолк, зелёные глаза подозрительно забегали.
Алукард мгновенно вспомнил адскую боль, как от ударов плети, за эту проклятую неделю нападавшую на него три раза. Красные глаза злобно прищурились.
- После того, как? – переспросил вампир, снова поднимая свои любимые пистолеты на священника.
Андерсон странно отшатнулся. На обычно насмешливом лице священника явственно проступила растерянность.
- Она… Я… Я должен был… Никто не знал, кто она… Я отвечал за неё… - сбивчиво зашептал Александр: в зеленых глазах появился ужас.
Он бил её, понял Алукард. Плетью. Наотмашь. С силой. Каждый раз, когда их тайна была на грани раскрытия, преподавая необходимый урок. Злоба медленно, как змея из травы, начала подниматься в сущности (дружно вспоминаем, что у нелюдей нет души – авт.) вампира. «Шакал» черной молнией взметнулся вверх, целя в лоб покрывшегося потом священника.
- УБЬЮ!!! – закричал Алукард с перекошенным от злобы лицом.
Андерсон поднял на него раскаивающиеся глаза и внезапно странно дернулся. Белобрысая голова повернулась куда-то в сторону, следуя, будто на звуки неслышного остальным голоса. На лице, сначала удивленном, появилось выражение откровенного ужаса.
- Она… Она в беде… - полузадушено прохрипел падре и… исчез.
Вампир странным взглядом некоторое время смотрел на то место, где секунду назад находился священник, затем грязно выругался и медленно побрел в сторону от церкви. Он тоже чувствовал, что его Хозяйка в беде, но не мог определить, где Интеграл и что именно с нею случилось. Однако он отлично понял, по чьей вине: где-то, истерически рыдая, билась головой о стену полицейская.

- Я здесь… Я здесь, - повторял Андерсон, нежно поглаживая голову Интен. Псевдо-священник тихонько вздрагивала каждый раз, когда тяжелая ладонь священника касалась её головы. – Что случилось? Кто это сделал с тобой?..
- Ты был прав… Я должна была убить… Но вместо этого выслушала… Моя ошибка, - безжизненным голосом прохрипела Интен, стеклянными глазами слепо глядя куда-то в темноту; очки валялись на полу, разбитые вдребезги.
Андерсон нашел её в темном полусыром заброшенном тоннеле, сидящей возле стены. Сутана на спине промокла от крови – рубцы от плети снова начали обильно кровоточить. Длинные волосы распущены и рассыпаны по плечам. Лицо пустое и практически безжизненное.
Теперь, наплевав на все свои обеты, священник бережно прижимал к себе страдающую амнезией Интеграл Ван Хеллсинг, ощущая дрожь её тела и горячее дыхание на своём плече. Внутри разгоралось пламя, затушить которое можно было лишь одним способом.
- Идем. Идем, Интен, - тихо произнес священник; к сухим губам липли влажные от крови и сточной воды жемчужные волосы. – Ты ослушалась, - с болью добавил он, поднимаясь.
Он молил Бога и всех Его Святых, чтобы она возмутилась, забилась в истерике или резко послала его куда да подальше. Однако Интеграл молча попыталась подняться на ноги. У неё не получилось, она начала снова оседать, но Андерсон, скрепя сердце, подхватил её на руки и медленно вошел во тьму тоннеля. Интеграл пустыми глазами смотрела вперед, безжизненно положив светловолосую голову ему на плечо.
- Ты ослушалась. Ты ослушалась. Пойми, ты ослушалась, - хрипло шептал Андерсон.
Интеграл промолчала в ответ.

- Ты!!!... Уничтожу! – злобно ревел Алукард, медленно наступая на свою подопечную. Полицейская даже не попыталась спрятаться за стоящего тутже Бернадотте.
- Я виновата, - хмуро повторила она и снова замолкла. Уже три часа как выплаканные глаза смотрели с ненавистью, однако, с ненавистью, не направленной на её Хозяина. В данный момент Серас ненавидела саму себя, за то, что попыталась заменить пропавшую Интеграл каким-то полоумным священником.
Алукард ещё несколько минут стоял, нависнув над вампиршей, злобно сопя и сверкая алыми глазами, затем, громко выругавшись, резко отошел от неё и навис над столом с полными кровью бокалами.
- Прочь! Все прочь! – глухо рявкнул он, ощущая на спине тупую боль, как от резких ударов плетью. В тишине раздался шорох: Бернадотте тихо выскользнул из подвала, утягивая за собой и хмурую Серас. Та и не подумала сопротивляться. Она только прошептала что-то вроде «Виновата» перед тем, как наемник увлёк её на лестничную площадку.
Алукард же, закрыв глаза, разделял боль своей Хозяйки.

Где-то, закусив губу, бил плетью свою подопечную, едва сдерживая слёзы и крик ярости и боли, преподобный отец Андерсон. Интеграл, потерявшая память неделю назад при странных обстоятельствах, не делала ни малейших попыток прекратить свои истязания.
И это убивало Андерсона гораздо лучше, чем все обоймы «Шакала» и «Кассула», вместе взятых, выпущенные Алукардом ему в голову.

Отец Георгий пулей выскочил из кельи отца Интена. Андерсон встретил его пасмурным взглядом.
- Александр… Это… Это же… - сбивчиво прохрипел он, делая непонятные пассы в сторону темного помещения. Андерсон мрачно кивнул.
- Да. Это – женщина, - подтвердил он, со странным наслаждением наблюдая, как кровь отливает кровь от лица пожилого мужчины.
- Но… Но как?! – пискнул Георгий, почти теряя сознание от ужаса. – В церкви!.. Женщина!..
- Она выживет? – мрачно перебил излияния собрата Александр; ночью он побил Интеграл в два раза больше, чем до этого. И, несмотря на то, что потом он носился по церкви в поисках человека, которому можно было бы довериться, внутри остался неприятный осадок.
«Если она умрет… Это я убил её… Я убил её…» - постоянно билась в голове священника проклятая мысль, как птица в клетке.
- Брат мой… но это грех! – с округлившимися от суеверного ужаса глазами прохрипел Георгий.
- Я не грешил с ней! – резко одернул собрата по вере Андерсон. «А зря…» - мелькнула похабная мысль и исчезла.
Георгий некоторое время смотрел на священника, его бледные глаза выражали ту же мысль.
- Она… За что ты её? – со слабым интересом спросил он.
- Она будет жить? – повторил свой вопрос Андерсон, проигнорировав священника.
- Да, брат. Она выживет. Но ей нужно в клинику…
- Отлично, - Александр резко отпихнул отца Георгия и вошел в тёмную келью. Через минуту он вышел оттуда, бережно неся на руках обмякшее женское тело.

Алукард ослепительно улыбнулся появившемуся на горизонте священнику с его Хозяйкой на руках. «Шакал» матово блеснул в неверном свете луны.
- Медленно положил на траву и отошел, - деликатно попросил он, скаля клыки.
Андерсон пасмурно взглянул на вампира, но просьбу выполнил. После чего как вихрь налетел на нелюдя, обнажив свои клинки.
Вампир демонически расхохотался и выстрелил.

- Дитя моё… Дитя моё, очнитесь! – кто-то назойливо тряс Интен за плечо.
Псевдо-священник со стоном раскрыла глаза и с трудом села. Прямо в лицо девушке уставились странно блестящие глаза отца Георгия. Пожилой священник непонятно улыбался.
- Где Александр? – хрипло спросила Интен, подчиняясь неясному чувству. Что-то в склонившемся над нею падре настораживало девушку. Мысленно призывая Андерсона, псевдо-священник медленно поднялась и, косясь на улыбающегося мужчину, попятилась. Падре провожал её становящимся все безумнее и безумнее взглядом.
- Ты грешила с ним, дитя? Грешила? – сиплым голосом вдруг спросил Георгий, неуловимо вскакивая на ноги.
Интен медленно помотала головой из стороны в сторону. В голубых глазах появились страх и непонятная, застарелая ненависть.
- Нет, - произнесла она, продолжая пятиться и стараясь понять, что за выражение проявляется все точнее и точнее в бледных глазах пожилого падре.
- Я пойму тебя, дитя. Пойму и даже прощу, - наконец, Интен поняла. И ей стало по-настоящему страшно, потому что на мысленные призывы Андерсон не отвечал.
В полубезумных глазах Георгия было сумасшедшее плотское желание.
С неясным гортанным рычанием отец Георгий бросился вперед, стараясь повалить девушку на землю, но та резко, как по наитию, с размаху влепила ему тяжелую оплеуху. Мужчина, охнув, попятился и осел от второго удара, уже в пах, дико вытаращив глаза и хватая ртом воздух. Сама Интен, резко застонав от боли во вновь закровоточившей спине, по стене медленно двинулась в сторону аллеи. Георгий, тихо проклиная несчастную девушку, ползал на четвереньках.
- Александр… Алек… Алука… Алукард!.. – тем временем бормотала на грани потери сознания псевдо-священник.

Алукард и Андерсон одновременно замерли, услышав зов. Испуганно посмотрев друг другу в глаза, священник и вампир дружно обернулись в сторону церкви. Там ползал у самого порога отец Георгий, его голос (а, следовательно, и проклятия в адрес Интеграл) становился все громче и громче.
Андерсон смертельно побледнел, затем начал багроветь от гнева, поняв, что было на уме у пожилого падре, когда он охотно вызвался присмотреть за несчастной во время стычки противников. С глухим криком священник рванулся к поднявшемуся на четвереньки мужчине, когда в него вдруг врезался снаряд из любимой базуки Серас. Вампирша с гортанным ругательством выстрелила в католика снова.
- Где мисс Хеллсинг? Где леди Интеграл?!? – визжала она, стреляя снова и снова: красные глаза безумно блестели.
Отец Андерсон резко обернулся к ней, собираясь кинуть в настырную девчонку свои клинки, но в него плавно с характерным звуком вошла пулемётная очередь. Где-то в стороне весело рассмеялся Бернадотте. Александр взвыл и бросил в него один меч. Мимо. Бернадотте заржал уже с другой стороны.
- Хозяин! Хозяин, ступайте за леди Интеграл! Мы задержим этого …! – Серас очень некультурно выразилась, снова вскидывая базуку.
Кричала она зря. Алукард мгновенно, едва снаряд вонзился в священника, бросился на запах крови своей Хозяйки. Проходя мимо престарелого сластолюбца, вампир с упоением пнул католика в живот. Георгий снова вытаращил глаза и завалился на бок.

Интен прислонилась к стене полуразрушенного старого каменного забора. Она отошла от церкви настолько далеко, насколько это было возможно. Спина промокла, в воздухе повис пьянящий запах крови.
«Помогите… Кто-нибудь… Ради Бога…»
- Хозяйка?.. – ошарашено спросили откуда-то со стороны.
Девушка медленно повернула голову на страшный, замогильный голос. В десяти шагах от неё, с ошарашенным и при этом невероятно восторженным выражением бледного аристократичного лица, стоял высокий (очень высокий) черноволосый мужчина в красном плаще странного покроя. На тонкой переносице Интен с неясным отвращением разглядела через пелену боли красные очки.
- Вампир… - прохрипела она, вытаскивая из складок сутаны небольшой пистолет. Дрожащей рукой направила дуло в сторону неизвестного.
- Хозяйка!.. – тихо повторил незнакомец, в его голосе появилась невероятная радость. – Хозяйка!!
Вампир сделал шаг в сторону девушки. Та отреагировала на это мгновенно.
- Не сметь! Застрелю!! – хрипло выкрикнула она; по её спине скатывались горячие капли крови, раздражая и отвлекая.
Вампир замер, но затем в одно мгновение оказался рядом с агрессивно настроенной псевдо-священником и, упав на колени, прижался лицом к её животу, вдыхая запах помятой сутаны. Интен замерла, продолжая целиться в пустоту. Её правый глаз слегка дергался.
- Ты… Парень… - внезапно нервно произнесла, облизнув сухие губы, Интен, скосив глаза на черноволосую макушку странного субъекта. – Ты ж вампир…
- Вампир! Как есть вампир! – радостно согласился тот, нежно проводя лицом по поверхности сутаны.
- Вампир… - задумчиво протянула Интен, затем, помедлив, резко начала вырываться. – Ересь! Отойди! Отлипни!! Проклятье!!! – взревела девушка, видя, что её усилия результатов не дают. – Пшел вон!!!
Секунду стояла тишина, затем вампир, продолжая прижиматься к животу гневной псевдо-священника, радостно возопил:
- ХОЗЯЙКА!!! – после чего прижался к Интен так сильно, что та охнула, выронив оружие.
- ПШЕЛ ВОН!!! ОТЛИПНИ!!! – заорала Интен в минутном помешательстве, забившись в объятиях нелюдя, как птица бьётся в силках. – ПОМОГИТЕ!!! МАНЬЯК!!!...
Раздались неуверенные шаги, после чего из-за угла выглянули светловолосый парень с косой и повязкой на один глаз и уже знакомая Интен Серас. Мгновение оба стояли, как замороженные, затем парень, выронив изо рта дотлевающую сигарету, прохрипел в изумлении:
- Леди Интеграл?..
Серас странно посмотрела на него, затем медленно перевела полубезумный взгляд на чернявого мужчину, поневоле отлипнувшего от живота Интен и обернувшегося на голос её спутника.
- Хозяин… Это… - прошептала она, дрожащим перстом указывая на замершую истуканчиком смуглокожую блондинку.
Вампир радостно кивнул, игнорируя довольно-таки ощутимые удары, кои ему наносила разъяренная девушка, которую он так, гм, нежно обнимал, стоя на коленях.
- Мисс Хеллсинг… Леди Интеграл… - в полуобморочном состоянии протянула руки к смуглянке Виктория.
- В очередь!!! – взбешенно рявкнул вампир.
Интен взвыла дурным голосом, закинув голову назад.
- Интеграл! Опять это проклятое имя!!! – проорала она и, добавив короткое, но весьма насыщенное ругательство, провалилась в глубокий обморок.

Алукард мрачно окинул взглядом бледные стены больницы и вошел в светлый холл. На него мгновенно обратили внимание две медсестры, но промолчали. Вампир ответил им равнодушным взглядом и прошел к лифту. У дверей оного уже стоял врач его Хозяйки.
- В какой палате Интеграл Ван Хеллсинг? – пасмурно поинтересовался он.
Мужчина кинул на него хмурый взгляд и уклончиво ответил.
- Пятая. Но у неё амнезия и помутнение рассудка… - тут врач ошарашено замолк: поблизости никого не было.

- Я в полном порядке! – смуглокожая блондинка мрачно отбивалась от улыбчивой медсестры.
- Поверьте, вам нельзя вставать с постели, мисс Хеллсинг! – хрипела та, кое-как оттесняя главу Организации Хеллсинг к койке.
- Хеллсинг?! Я – Интен Хейл! – гордо вскинула голову пациентка, снова прорываясь к выходу.
- Да, да, конечно! Только лягте!!
Алукард замер, уставившись на эту картину в немом восторге. Медсестра кинула на него умоляющий взгляд, вампир поймал его и, внезапно оказавшись рядом, одним нежным движением уложил брыкающуюся Хозяйку на кровать.
- Ересь! – возмущенно вскрикнула та и замолкла, неприязненно косясь на вампира.
Медсестра, застегнув на буйной пациентке ремни, поманила вампира, тихо офигевавшего от злобного взгляда своей Хозяйки. Тот проследовал за нею в коридор.
- Проблемы? – обеспокоено поинтересовался он, стреляя красными глазами в сторону привязанной к койке смуглокожей блондинке, тихо сопящей и бесплодно старающейся освободиться, пока их нет.
- Не-ет, что вы! – странно хихикнув, протянула медсестра (при этом вспоминая вчерашний ад, который устроила всему персоналу проснувшаяся от дозы снотворного мисс Хеллсинг). – Но этим утром у леди Интеграл был посетитель…
Алукард ощутимо напрягся. Уолтер, хоть и порывался постоянно дежурить у палаты Интеграл, всё-таки остался в поместье, приняв на себя должность временного руководителя Организации. Серас, которой вампир уже дал несколько раз на орехи, застукав свою подчиненную, когда она совершала третий по счету круг вокруг клиники со своей базукой наперевес, сидела в подвале поместья, находясь под арестом (в смысле, без задания, на замке, в гробу и без крови). Бернадотте не так уж и рвался навещать начальницу, сославшись на занятость и на упырей, аж стаями атакующих отдельные районы (почему-то помеченные красными фонарями). Посему Алукард решительно терялся в догадках. Валентайны, чтоб им пусто было?.. Максвелл?.. Монтана (не дай Бог!!!)?..
Наконец, устав от непривычного шевеления в голове, вампир прибегнул к помощи медсестры.
- Нет, он был один. По виду – католический священник… Нет, нет, он не покушался на жизнь леди Интеграл, что вы! Он просто отдал ей что-то… Что именно?.. Не знаю. Она куда-то спрятала подарок, а священник тутже ушел, - медсестра пожала плечами и, помолчав, добавила: - Ах, да!.. После его ухода мисс Хеллсинг долго плакала. Нам даже пришлось вколоть ей двойную дозу снотворного.
Распрощавшись с учтивой и заботливой медсестрой, Алукард клятвенно пообещал себе найти отца Андерсона и устроить ему экскурсию по семи кругам Ада, о которых так любит упоминать при каждой их встрече преподобный.

«Прости меня… Нет, не прерывай, просто слушай!.. Прости меня, я поступал подло… Я так долго обманывал тебя, теша себя надеждой на взаимность! Мои поступки, мои грехи… Прости меня! Прости меня и возьми это…»
Отец Андерсон ненавидящими глазами оглядывал лица прихожан, выискивая среди них должного возвратиться с минуты на минуту с обследования преподобного Георгия. В груди разрывалось сердце, о котором падре уже успел позабыть. Её лицо, лицо, полное ужаса и отчаяния, все ещё стояло перед его глазами. Именно поэтому он решился на это…
…Чтобы отомстить. Чтобы успокоиться. Чтобы покарать…
Через три часа неизвестный молодой священник заглянет в келью преподобного Георгия и выскочит оттуда с воплем, увидев пригвожденный к стене труп обитателя кельи.
Убийцу так и не найдут.

Алукард смиренно сносил оскорбления, коими его покрывала потерявшая память Хозяйка. Уже час с лишним он старался уговорить её уехать в поместье Хеллсинг. Однако та возмущенно отбивалась от заботливых рук и отказывалась, выражаясь в о-очень интересных фразах.
- Делай со мной что хочешь, но я не уеду! – наконец выкрикнула девушка и замерла, исподлобья глядя на носферату. Вампир огорченно вздохнул, но тутже просиял.
- Что хочу? – оживленно переспросил он.
- ДА! – прорычала Интеграл, скаля белоснежные зубы.
- Ладно! – удовлетворенно кивнул Алукард и… резко ударил девушку по голове.
Голубые глаза Хеллсинг сошлись на переносице, смуглянка что-то неразборчиво пробормотала и с глупой улыбкой сползла вниз по стене. Алукард криво усмехнулся и, подняв Хозяйку на руки, понес её вниз, к выходу, у которого уже ждала машина.
***
Я мрачно жевала сигару, потирая всё ещё ноющий затылок. Признаться, меня очень удивил рассказ моих подчиненных о моих же приключениях в состоянии амнезии. Особенно, если учитывать, что большинство воспоминаний «преподобного Интена Хейла» у меня имелись, но - как в тумане.
Спина всё ещё болела, хотя рубцы от ударов плетьми быстро заживали. Уолтер, помогая мне смазывать раны, крыл Андерсона на чем свет стоит, однако я не злилась. С чего бы? Особенно, если учитывать, что он меня практически спас из завалов разрушенной базы. Хоть и избивал потом с особой жестокостью, н-да…
Вздохнув, я снова протянула руку к стопке отчетов. Работы накопилось в моё отсутствие – жуть. И каждый документ требовал моей личной проверки. Так что ближайшие недели две у меня складывались крайне весёлые, если подумать.
…В другой руке я вертела красивый серебряный крестик с явно католическими надписями на гладкой поверхности. Его я нашла на себе, едва обретя потерянную память, и в том, кто именно подарил его мне, пока я страдала амнезией, сомнений не возникало…
«Прости меня! Прости меня и возьми это…»
…Я прощаю тебя, Александр. Прощаю, чтобы ты не сделал мне плохого…
Пробежав глазами по строчкам очередного отчета, я взбешенно сверкнула глазами:
- Ересь!..

Это,типа,продолжение "религиозных войн"...правда,уже на русской территории...

ЦЕРКОВНЫЙ РАСКОЛ НА РУСИ.

В 50-х годах 19 века патриархом Никоном была проведена церковная реформа, породившая в обществе социальные конфликты. Потребность в исправлении обрядов, богослужебных книг, нравов, царивших в церковной среде, впервые была осознана членами Кружка ревнителей древнего благочиния в 40-х годах. Их горячо поддержал «тишайший царь» Алексей Михайлович (1645 - 1672). Речь шла о том, чтобы унифицировать богослужения и обряды, практикуемые Русской православной церковью, исправить заблуждения и грубые ошибки, проникшие в церковные книги, поднять вместе с тем образовательный и моральный уровень церковнослужителей. Спор возник при обсуждении вопроса о том, по каким образцам проводить исправление церкви. Противники Никона, идейным вождем которых стал протопоп Аввакум, призывали ориентироваться на старорусские церковные обряды. Никон отстаивал необходимость взять за основу греческие обряды и богослужебные книги. По существу, речь шла о месте России и Русской православной церкви в мире. Первый путь обрекал страну на изоляцию: ревниво оберегая чистоту древней русской православной веры, Аввакум отвергал как «латинскую прелесть», так и греческое, и украинское, и белорусское православие. Программа Никона, напротив, открывала перспективы сближения с греческим и южнорусским православным миром. Кроме того, она оставляла возможность для взаимодействия с европейской культурной традицией.
Став патриархом (1652), Никон взялся за исправление церкви по греческим образцам. Книги, иконы, порядок богослужения должны были соответствовать греческим канонам. Отменялись земные поклоны, креститься отныне следовало не двумя, а тремя перстами. Никон действовал решительно, жестко, беспощадно, грубо.
Защитники старых обрядов (старообрядцы) в 1656 году были отлучены от церкви. Они не покорились, была создана особая церковная организация, сохранившая верность прежним обрядам, - старообрядческая церковь. Так произошел раскол. Движение раскольников стало формой социального протеста. Церковные новшества в сознании людей были тесно связаны с новшествами, ухудшившими их положение: оформлением крепостного права, бессрочным сыском беглых, ростом налогов и податей, волокитой и взятками. Считается, что более четверти населения реформу Никона не приняли. Приверженность старине, ненависть ко всему иноземному оказались слишком сильны.
Державшиеся за «старинную веру» и отвергавшие «латинскую прелесть» старообрядцы сопротивлялись отчаянно и упорно. В 1668 году вспыхнуло восстание в Соловецком монастыре. Потребовалось восемь лет, чтобы подавить протест монахов. Люди шли за расколоучителями, бросали обжитые места, уходили за Урал, на Север, за Волгу, основывали свои поселения – скиты, совершали массовые самосожжения. Преследования помогали мало. Сожженный на костре 1682 году протопоп Аввакум стал для старообрядцев символом стойкости, духовной чистоты, мужества.
Что кается Никона, то его судьба также сложилась трагически. Человек честолюбивый, он учил, что духовная власть выше светской. Как Луна светится в лучах Солнца, так и царская власть отражает блеск власти духовной. Конфликт с царем стал неизбежным, в 1658 году Никон добровольно отказался от патриаршества, а в 1666 году церковный собор снял с него патриарший сан и направил в заточение в Ферапонтов монастырь.

У меня тут в некотором роде творческий...не кризис,но ступор,потому продолжаю мучать вас информом :)

Пип Бернадотте

Имя: Бернадотте, Пип.
Сущность: Человек - это звучит гордо! *именно*
Должность: Капитан отряда "Дикие гуси", наемник на службе организации Хеллсинг
Возраст: на вид около 25 - 30 лет
Внешность: - Рыжеволосый тип с косой, которой позавидует иная девица. *а не завидую… совсем не завидую…* Носит ее с гордостью, иногда оборачивая вокруг шеи наподобие шарфа *ему идет, кстати*. Левый глаз поврежден во время службы, непосредственно перед поступлением в Хеллсинг, поэтому неотъемлемым атрибутом стала повязка. Неизменный пластырь непонятного происхождения и назначения на носу добавляет неуловимого шарма
Рост – около 180 - 185 см
Волосы – Рыжий, коса до пояса.
Глаза – Остался только один правый. Цвет определить в манге не удается. Скорее всего, серые или голубые. *зеленые не хотите?*
Одежда – Предпочитает стиль милитари, а точнее форму своего отряда. Носит шарф и ковбойскую шляпу с надписью "Britanica cowboys" *хм, «Британские ковбои», если не ошибаюсь? Патриот, оданако!*. На спине куртки выведено "Light here, light now" *логично: «Сияй здесь, сияй сейчас»*
Отличительные черты: коса, пластырь, повязка на глазу. *в толпе не потеряется*
Выбор: наемник. Будет на той стороне, где больше заплатят. В последний раз был нанят Хеллсингами. *и мы сим гордимся*
Характер: Пип личность на первый взгляд достаточно простая. Он весел, любит пошутить, подразнить Серас, поволочится за красивыми девушками (в частности, опять же Серас *хорошо, что не за мной &))* )… На первый взгляд, кажется, что перед нами раздолбай обыкновенный. Но когда дело доходит до работы, Бернадотте резко переходит в рабочий режим и берется за дело предельно серьезно и даже педантично. *пример всем нам… особенно одному такому красноглазому и клыкастому, который сейчас в уголке жмется и виновато хихикает!!!*
Хорошие стороны – Упрямство, верность своему слову, редкая храбрость, решительность, лидерские качества, чувство справедливости, высокий профессионализм. *поэтому и наняли*
Плохие стороны – Иногда бывает легкомысленнен, бабник. *без комментариев*
Судьба: О прошлом известно мало. Известно, что Бернадотте родился в семье потомственных наемных солдат, поэтому в выборе способа добычи хлеба насущного последовал примеру предков. Много воевал, стал капитаном "Диких гусей". Из всех предшествующих Хеллсингу мест службы известна только Уганда.
Был нанят Уолтером (2 том,5 глава) вместе с отрядом "Дикие Гуси" после битвы с братьями Валентайн. Едва прибыв в организацию, Пип встретил первого в своей жизни вампира - Серас Викторию *сие незабываемо: «Эй, детка, ты действительно кровосос?..»*. Эта незабываемая встреча обеспечила обоих хорошим поводом для постоянных перепалок.
Во время операции в Бразилии Пип полетел вместе с вампирами. Он остановился в другом отеле, на окраине Рио-де-Жанейро, и поэтому не был втянут в бойню в «Лио». После сообщения в новостях, Бернадотте занялся организацией путей отхода для Алукарда и Серас. Он уничтожил полевой штаб полиции и захватил вертолет *умница, но зарплату не повышу, вы уж извиняйте*. Позднее он отбыл из страны вместе с вампирами на самолете Ватикана.
Пип геройски погиб, защищая штаб Хеллсинг (7 том, 5 часть). Во время атаки был тяжело ранен, спасая Серас от вампирши Зорин. Перед смертью, согласно законам жанра, поцеловал Серас и попросил ее выпить его кровь *романтик, однако*. Этим широким жестом он предрешил ее победу.
Оружие: Огнестрельное, всевозможных видов. Предпочитает останавливать врага на расстоянии, нежели биться с ним в ближнем бою.
Способности: Обычные для хорошо тренированного человека.
Цель: Зарабатывать деньги, и желательно выжить при этом. Наемник - что с него взять? *согласна*
Интересные детали:
- В пиквеле "Койот" тоже фигурирует некий Пип Борнардо, тоже с пластырем на носу, но внешне немного помоложе, без косы и с обоими глазами. Лично мы придерживаемся мнения, что это дед Пипа, которого мы так же могли видеть в манге "Хеллсинг" (6 том 8 глава) в воспоминаниях Пипа о своем детстве.
- Существует вероятность, что часть души Пипа перешла в Серас после того, как она выпила добровольно отданную им кровь. Об этом свидетельствует множество моментов из 7 тома, в частности, об этом говорила Зорин, Интегра, сама Виктория, и даже Бернадотте.
-В Швеции сейчас правит династия, основанная Жаном Батистом Бернадотом – одним из генералов Бонапарта.
Отличие от аниме-версии персонажа: в аниме он отсутствует напрочь.

...Немного истории.

РЕЛИГИОЗНЫЕ ВОЙНЫ или ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОТЕСТАНТИЗМА И ГОНЕНИЯ ЕГО АДЕПТОВ

Безнравственная роскошь римского двору, унижающая христианство, продажа индульгенций, с наглостью грабителей совершаемая монахами ордена св. Доминика, дикая ненависть и варварские гонения католической церкви каждой новой мысли и прогресса, составляло основу религиозной политики папы Льва 10, разъедавшей христианский мир хуже язычества. Вот что стало причиной протестантизма и страшной кровавой борьбы католиков с так называемыми еретиками. Одним из первых апостолов нового учения явился молодой монах из Вюртенберга Лютер. Посетив Рим, он был поражен безнравственностью католического духовенства, и вера молодого монаха в догматы католицизма была потрясена в самой основе. Чувство уважение к церковной иерархии в нем исчезло. Гнусное поведение кардиналов того времени поразило серьезного и набожного молодого человека.
Замечание были вполне справедливы. Глава церкви сам был причиной упадка веры. После Александра 6 Борджиа, честолюбивого солдата Юлия 2, известного истории как развратник и отравитель, на папский престол вошел неверующий атеист Лев 10, сибарит из дома Медичи, публично высмеивающий великое учение Того, Кого он удостоился быть викарием на земле. Все это не могло не повлиять на религиозного и впечатлительного Лютера. Возвратившись из Рима в Германию, он открыто стал проповедовать реформу церкви, употребив все средства, дабы привлечь на сторону прежде всего власть имущих, так как народ в ту эпоху умел лишь платить подати и беспрекословно повиноваться. Вюртенбергский реформатор доказал феодальным князям Германии всю реальную пользу преобразований, последствием которых будет отпадение богатых церковных владений католических пастырей и полная их независимость. Пропаганда Лютера имела серьезные последствия.
Большинство немецких властителей сдались протестантам и завладели католическими, церковными землями. Император Карл 5 понял, что удар, нанесенный католицизму, неизбежно должен отразиться на нем. Союзник папы поспешил в Германию, которая была уже объята пламенем восстания, но, видя невозможность его остановить, не в силах был ничего сделать, как пойти в переговоры с протестантами и, в конце концов, санкционировать их права. Таким образом, римская церковь в продолжение нескольких лет потеряла: Германию, Голландию, Швейцарию, Англию и Скандинавию. Протестантское пламя проникло также во Францию и Италию, и был момент, когда трон святого Петра, казалось, должен был быть снесенным бурей реформации. В этот критический момент римская церковь перед целым миром развернула свои могучие силы. Началась страшная, кровавая борьба с протестантами. В течение двенадцати веков, абсолютно господствуя над совестью людей, порабощая их папской властью, католическая церковь владела ещё и другим оружием: пониманием разницы в психологии латинских народов и племен германских, скандинавских и английских. Тогда как северные народы стремились, так сказать, реализовать свой мистицизм, углубляясь в сущность великого учения Иисуса Христа, отвергая форму, созданную католицизмом, народы Испании, Италии, Франции вполне подчинялись внешней пышности обрядов, устраиваемых им католическим духовенством, авторитет которого порабощал их мыслительные способности, - не допуская критики, но лишь одну слепую веру.
В странах, оставшихся верными католицизму, в эпоху реформации, борьба партий вспыхнула с особенной силой. Католическое духовенство, руководимое своими епископами, поголовно восстало, и начались страшные гонения реформаторов и подозреваемых в ереси: духовенство задалось целью искоренить её в самом начале и не допускать, чтобы реформа перешла границы. Предводителя католицизма употребили два способа для достижения своих целей: насилие, грабеж, убийства граждан целыми массами и учреждение так называемой святой инквизиции. Властители народов, захваченные фанатизмом католического духовенства, употребили меч против реформаторов, а святая инквизиция зажгла костры на всех концах Европы. Резня еретиков во Франции по приказанию Франциска 1, Варфоломеевская ночь в царствование короля Карла 9, систематическое избиение инквизицией в Испании всех подозреваемых в ереси, тринадцатилетняя война, перед которыми преследования католиков королем Английским Генрихом 8 было ничто. Во имя истинной веры, злодейства совершались тайно и явно. На королей действовали католические духовники и превращали их в палачей. Жертв пытали в подземных тюрьмах и жгли публично на площадях. Инквизиция силилась поработить совесть людей не силой убеждения. А лютыми казнями. Затем орден Иезуитов принял на себя ту же миссию.

...Если да, то вот вам продолжение!

"АОС" НАНОСИТ ОТВЕТНЫЙ УДАР или RIP IN POPULARIS!

- Тишина на съемочной площадке!.. Итак… Свет! Камера!! Мотор!!!...
- «Заседание АОС», программа первая, дубль первый! – пофигистично объявляют женским голосом и щелкают табличкой. Раздается характерный звук и невнятный писк: похоже, говорящая прищемила себе палец своей же табличкой.
В помещение загорелся тусклый свет. Камера показала задрапированную черной таканью площадку, посреди которой был установлен стул сомнительного качества и болтающаяся с потолка петелька. Из темноты выплыла (по иному не скажешь) сэр Интеграл Хеллсинг собственной персоной нон грата: на ней красовался длинный мешковатый балахон белого цвета с присобаченными к спине крылышками, над головой пошатывался из стороны в сторону характерный нимб на медной проволоке. Для полной картины не хватало только арфы.
- Здравствуйте, дорогие зрители! А также konnichi wa! Hello! Holai! Guten Tag! Bonjuor! – таким же загробным, как и у Алукарда, голосом продекламировала сэр Хеллсинг в объектив видеокамеры. – Приветствуем вас на первом в истории телевидения заседании нашей анонимной кампании «АОС» - «Анонимном Обществе Самоубийц»! Нашу кампанию представляют, - Интеграл величественно кивнула оператору, и камера начала двигаться по кругу, демонстрируя присутствующих.
– Суисайд первый – Виктория Серас! – Серас кокетливо продемонстрировала книксен; камера взяла крупным планом задравшийся мини-балахон. – Прибыла в наш полк сравнительно недавно, после пяти наблюдаемых нами попыток свести счеты с жизнью по вполне понятным причинам: несчастная любовь к одному клыкастому уроду по имени Алукард, нежелание существовать в этом жестоком мире в качестве вампира и демонстрация очередного протеста против обязательного употребления крови внутриутробно! Реалистичность последнего пункта все ещё под вопросом, - Интеграл с чисто инквизиторской улыбочкой помахала перед носом Виктории пакетиком крови.
Серас красиво побледнела и, поспешно отвернувшись от камеры, сблеванула в уголке. Со стороны гнусно гыгыкнули.
- Суисайд второй – уорент-офицер Шредингер! – в фокус камеры попал поспешно принявший серьезное выражение лица Шред. – Принят по причине общего интереса всех присутствующих, ибо, как он выразился ранее, если мы не примем его, то анонимность быть таковой перестанет. Также сыграло свою роль обстоятельство его еженедельных стычек с Алукардом, мотивируемых банальной скукой.
Камера снова задвигалась, прекратив демонстрировать позирующего котяру, и «нос к носу» столкнулась с мрачной миной Капитана Гюнше, выполняющего роль оператора.
- Суисайд третий – Капитан Ганс Гюнше! Принят одновременно с суисайдом пятым, собственно, мной, во время очередной попытки тихо и скромно умереть без затрат на шикарные похороны, - Гюнше отдал честь; камера снова сменила кадр, явив зрителям торжественно-похоронное лицо Интеграл.
- Итак, мои дорогие самоубийцы, тема сегодняшнего выпуска: повешивание как метод достойного ухода из жизни. Перед вами типичный стул, - красноречивый жест на медленно уподобающийся пизанской башне дряхлый стул, - и типичная петля, - кивок на размеренно качающуюся веревочку с петелькой на конце. – Переходим к дебатам. Товарищи? – Интеграл со скорбящим лицом повернулась к сотоварищам.
«Товарищи» начали шушукаться. Оба, исключая оператора, который сосредоточенно и пофигистично продолжал снимать ведущих научную беседу суисайдов номер один и два, и ведущую, лицо которой медленно теряло похоронную духовность и приобретало типичное любопытство.
- Отказываемся выносить какие-либо вердикты без показательной демонстрации! – наконец важно провозгласил, предварительно откашлявшись, Шредингер. Серас, предчувствуя бурную негативную реакцию ведущей, предусмотрительно спряталась за оператора.
Лицо Интеграл уподобилось восковой маске.
- Чтож, раз конгресс АОС требует, конгресс получит, - с неоднозначной интонацией пообещала Интеграл и повернулась к камере. – Уважаемые самоубийцы, сейчас вы будете свидетелями первого в истории телевидения суицидного процесса в прямой трансляции, - Интеграл, под неизвестно откуда взявшуюся барабанную дробь, приблизилась к шаткой композиции и опасливо поднялась на протестующе скрипнувший стул.
Барабанная дробь усилилась.
- Как вы видите, стул о-очень крепкий, - пошатываясь благодаря шаткой мебели, авторитетно заявила Интеграл, берясь за петлю. – И сейчас мы проверим… качественность… - Интеграл надела петлю на шею и слегка затянула узел. - И практичность… метода пове…
Раздался душераздирающий скрип: стул не вынес сравнительно небольшого веса ведущей и развалился на составляющие. Интеграл, выпучив глаза на манер рыбы, судорожно вцепилась в веревочку, оказавшуюся очень даже крепкой, и замотала в воздухе ногами, умудряясь подавать Капитану знаки «SOS!» и «Очнись, балда стоеросовая!». Пока до Кэпа доходило (причем ужасно медленно), что главу АОС нужно спасать, иначе передача превратится в реалити-шоу (причем самое что ни на есть реалити), перед камерой, аки чертик из табакерки, выскочил Шредингер. Улыбаясь во все 432 зуба, фрикованный оборотень выставил на показ объемную коробку стирального порошка.
- Спонсор программы – стиральный порошок «АОС»! Для автоматической и ручной стирки! Не раздражает кожу рук и способствует более долгой работе вашей стиральной машины! Теперь – с экстрактом жасмина! – жизнерадостно вещал Шред, пока Капитан, сообразивший наконец что к чему, поспешно высвобождал ведущую из петли. Серас пронзительно заверещала, камера резко накренилась вперед, показала быстро приближающийся паркет, с грохотом приземлилась на объектив и прекратила транслировать изображение.
За кадром, однако, продолжали вещать.
- …Сэр Хеллсинг!!!
- Хр-р-р-ри-и-и-и!!!...
- …Скорую вызывай, суисайд, блин!!
- А что… Да как… Сэр Хеллсинг, скажите этому фашисту с персональным набором блох!!!...
- …А также новый «АОС»-автомат!..
- …Что за шум? Что здесь происходит?! Сэр Интеграл, что с вами?!?...
- …Стоп! Снято!!!

- Почему я?!
В ответ донеслось невнятное пыхтение.
- Я… Я… Да, сэр Хеллсинг…
- Итак, все проблемы разрешены, поэтому нечего строить глазки видеокамере! Свет! Камера!! Мотор!!!...
Поврежденная ранее камера с трудом получила изображение. Пред ясны очи телезрителей вышла, пошмыгивая носиком, Виктория Серас, застенчиво поправляющая микрофон.
- Эээ… Здрасте… - смущенно поздоровалась с камерой вампирша. – Я тут… В общем… Вот!.. – девица в балахоне с крылышками ткнула пальцем в ванную, до краев наполненную водой, на поверхности которой плавали лепестки роз.
- Тему развивай, дурында!.. – добавив парочку крепких фраз на изощренном немецком, посоветовал оператор.
- Эээ… Ну, значит, вот!.. – Серас ещё раз указала на ванну. – Ванна!.. Эээ… Как способ достойно уйти из жизни, вот!.. Лепестки роз подобраны тщательно и согласно пропорциям ванны!.. Эээ… Мы убабахали на этот вид декораций свыше трехсот долларов, так что поэтому их так много!... Значится… Вода в ванне должна быть теплой, иначе прежде, чем отойти на тот свет, вы рискуете замерзнуть и простудиться на этом!.. Эээ, вот… Вода должна быть до краев, чтоб удобнее было топиться!.. Желательно при поддержке посторонних!.. Эээ…
Из-за кадра красноречиво выругались. Серас учащенно заморгала, не понимая, с чего вдруг такая негативная реакция. Камера на мгновение повернулась в сторону неведомого оратора, явив зрителям мрачно-похороную мину Уолтера, облаченного в белый балахон с крылышками. В руках Шикигами красовалась монолитная досочка с девизом АОС – «Rip In Popularise», которой дворецкий рьяно размахнулся, намериваясь, по-видимому, запустить табличкой в незадачливую ведущую. Заметив, что камера направлена на его скромную персону, Уолтер поспешно принял скорбный вид, предварительно погрозив кулаком вампирше, и выставил на обозрение доску с девизом.
- Эээ… Кстати, дорогие зрители-самоубийцы!.. – затараторила Серас, желая загладить свою вину. – Представляю вам нашего нового участника шоу… Ай!.. За что, сэр Интеграл?!? – обиженно взвыла Серас, потирая лоб, в которую мгновением раньше попала хрустальная пепельница начальницы. – Ах, да, у нас же не шоу, а программа!.. Простите блондинку, сэр Интеграл!.. – из-за кадра неразборчиво прохрипели нечто малоцензурное: камера на миг выхватила мрачное лицо ведущей прошлого выпуска, шея которой была крепко перевязана бинтами.
- Итак, граждане-суисайды, прошу вас любить и жаловать – суисайд шестой, Уолтер Кум Дорнес! – дворецкий традиционно поклонился камере. – Принят в наше почетное общество на исходе предыдущей программы, когда завалился в секретную студию, узрел задыхающуюся в петле сэра Интеграл, страстно обнимающего её ноги и получающего ими же по мордочке Капитана Гюнше, рекламирующего стиральный порошок Шредингера… кстати, где его носит?.. И истерящую меня! Получил членство в АОС после красноречивого обещания разболтать все увиденное и услышанное Монтане Кригу и Хозяину Алукарду, если его не примут! Так что его здесь хотят видеть самоубийцей аж трое нелюдей!
Досочка таки переменила владельца, описав красивую дугу и впечатавшись прямиком в смазливое личико разглагольствующей вампирши. Серас издала невнятный звук и завалилась назад, прямо в полную ванну, взметнув в воздух красивый фонтан брызг, окативших равномерной волной всех присутствующих.
Из-за кадра хрипло и потому не совсем слышно материлась сэр Интеграл, Уолтер мрачно разматывал лески, разглядывая свой промокший насквозь балахон. Наиболее сухим остался Капитан: порция воды, адресованная оборотню, попала на камеру, потому аппаратуру временно закоротило. Изображение начало дурить, задергалось. Прежде, чем оно совсем исчезло, зрителям удалось рассмотреть тщетно старающуюся выбраться из ванны Серас, которую табличкой слегка придавило, и Шредингера в водолазном костюме, сиганувшего из-под ванны, который что-то безмолвно тараторил в видеокамеру, демонстрируя увесистую пачку стирального порошка «АОС»-автомат.
- Стоп! Снято!!

Камера, сравнительно сухая и работоспособная, выхватила из декораций Капитана, задумчиво разглядывающего установленную посреди съемочной площадки гильотину средних размеров. Неразборчиво что-то пробормотав и красноречиво потерев шею, Гюнше повернулся лицом к камере и лихо отдал честь.
- Зиг хайль, камрады телезрители с манией самоубийства! – громогласно пророкотал оборотень. - Вас приветствует Капитан Ганс Гюнше, временный ведущий программы АОС! По счастью, новых суисайдов в нашем обществе пока что не наблюдается, поэтому перейдем сразу к главной теме!..
Капитан широким жестом указал на гильотину, на которую упал свет всех прожекторов. Из-за кадра вихляющей походкой вынырнула Серас, начавшая мелькать вокруг объекта программы, принимая соблазнительные формы. Гюнше сосредоточенно понаблюдал за жизнерадостным мельтешением вампирши, после чего подал знак кому-то за кадром. Серас мгновенно спеленали сотней-другой лесок, утащив со сцены.
Гюнше приблизился к гильотине, любовно смахнул пыль с блестящего лезвия.
- Немного истории, - возвышенно начал он. – Создателем гильотины стал некий Жозеф Игнас Гильотин, врач по профессии. Видите ли, не понравилось ему, что приговоренные к смерти долго мучаются, вот он и придумал быстрый и сравнительно легкий способ ухода из жизни. Гильотина появилась 216 лет назад, 20 марта 1792 года, но впервые была опробована лишь 21 апреля 1792 года, на неком Жаке Пелитье, осужденном за разбой на дорогах, - Капитан поднял на присутствующих маслянисто блестящие глазки. – Ну разве не прелесть? – восхищенно умилился он.
Из-за кадра поспешно согласились. Похоже, там уже были наслышаны о преклонении Капитана перед гильотиной.
- Способ использования гильотины сравнительно легок. Вот, поднимаем лезвие, вот так… Потом натягиваем веревочку, вот так… А затем… - косое лезвие средних размеров со свистом упало вниз, воткнувшись в деревянный пенек. За кадром громогласно бухнулась в обморок Серас.
- Увы, гильотина была запрещена к использованию 10 сентября 1977 года. А ведь она стала знаком французской революции, кроме того, первоначально смертной казни через обезглавливание предавались только знатные люди, но гильотина уравняла всех! – Гюнше чисто по-инквизиторски расхохотался.
Кто-то за кадром, немного подумав, решил присоединиться к вальяжно развалившейся на полу Серас. Судя по хриплому нецензурному ворчанию, донесшемуся в это момент из-за камеры, это явно была не Интеграл.
- Ваше мнение, камрады? Разве не прелесть? – вопросил Гюнше, которого не смутил тот факт, что в сознании среди присутствующих остались только Интеграл, выполняющая сегодня роль оператора, и Шредингер, мало заинтересовавшийся лекцией ведущего, ибо занимался составлением скорой новой рекламы спонсора.
- Это просто чудо изощренной людской фантазии! – с готовностью согласились из-за камеры. – Но общество требует демонстрации! – зловеще прохрипела Интеграл, красноречиво кивая на занятого составлением речи Шредингера.
Основатели кампании АОС понимающе обменялись инквизиторскими улыбками.
- Шреди, малыш, можно тебя на минуточку? – приторно-сладким голосом позвал уорент-офицера Капитан, возводя лезвие гильотины на верхний ярус. Поглощенный предстоящим рекламированием порошка Шредингер безропотно приблизился к нему.
- Слушай, как лучше: порошок вашей мечты, или порошок, который исполняет ваши мечты? – озабоченно поинтересовался Шред у Гюнше, который с дьявольским хихиканьем помогал фрикованному оборотню устроиться под лезвием.
- Оба варианта хороши! – заверил фашиста-малолетку Капитан, мигая азбукой Морзе в камеру. Оператор, тоже отличающаяся откровенным садизмом, мгновенно взяла крупным планом шею начавшего любопытно зыркать по сторонам Шредингера.
- Итак, сейчас, граждане-камрады-самоубийцы, - улыбнувшись от наплыва предвкушения, обратился к камере Гюнше. – Вы будете свидетелями действия гильотины!.. Тебе удобно?
- Да нормально, - неловко пожал плечами Шредингер в ответ на неясный вопрос Кэпа.
- Шее хорошо?
- Угу.
- В туалет не хочешь?
- Зачем? – не понял Шредингер.
- Уже неважно, - отмахнулся Капитан. – Бонзай!!! – с громогласным воплем фашист отпустил веревку, и блестящее лезвие опустилось на тонкую шею уорент-офицера.
За кадром истерично вскрикнула Серас. Раздался зловещий хохот Интеграл.
- Поздоровайся, - демонстрируя зрителям итог «казни», с довольной улыбкой порекомендовал отрезанной голове, кою держал на ладони, Капитан.
Отрезанная голова Шредингера моргнула, улыбнулась во все свои молочные зубки и начала вещать в объектив видеокамеры:
- Спонсор программы – стиральный порошок «АОС»! Бережная стирка, прекрасный результат! Постиранное «АОС»-ом белье не раздражает кожу! «АОС» - мечта всех домохозяек! Теперь с кислородной формулой! Спрашивайте во всех торговых центрах Лондона!
- Стоп! Снято!!


Уолтер мрачно подпихнул к общей куче дров ещё вязанку хвороста, напрочь игнорируя работающую вот уже пять минут видеокамеру. Рядом с ним с интересом наблюдал за происходящий Алукард, наотрез отказавшийся надевать белое, и потому красующийся в черном.
- Здравствуйте, дорогие зрители! – наконец поприветствовал оператора Уолтер, отряхивая руки. – Сегодня у нас хорошая новость! Взгляните, кто к нам присоединился!
Алукард, на которого устремилась камера, сделал кривенький книксен, помахав перепончатыми крылышками. В отличие от муляжа у остальных, его крылья были абсолютно реальными.
- Суисайд седьмой…
- Мы ж договорились, что я шестой! – возмутился Алукард.
- Шестой я! – огрызнулся Уолтер.
- А я – шестой в кубе!
- Ну ладно, ладно! Перед вами – шестой в кубе суисайд носферату Алукард! Принят в наше общество по причине отказа остальных испытывать на себе сегодняшний метод самоубийства, надо сказать, весьма популярный в средние века! Приветствуем!..
За кадром восхищенно зааплодировали, вздыхая голосом Серас. Алукард гордо продемонстрировал клыки, выпятив грудь колесом.
- Итак, сегодня мы обсуждаем довольно экзотичный метод самоубийства – самосожжение, или сожжение на костре! – Уолтер, воспользовавшись моментом, тщательно побрызгал керосином на вязанку хвороста. – Надо отметить, что ранее подобным образом при поддержке инквизиции кончали собой ведьмы и даже некоторое знаменитости. Например, Жанна Д’арк, чтоб вы знали, после четвертования была прилюдно сожжена, якобы за сношения с дьяволом и колдовство. Подумать страшно, сколько людей распрощались с жизнью благодаря такой вот вязанке дров и факелу палача!..
Из горлышка бака с керосином выпали последние капли горючего, и Уолтер, с сожалением постучав по донышку бака, отложил его в сторону. Алукард критически осмотрел получившееся художество.
- Маловато будет! – потыкал он пальцем во внушительную горку дров.
- А тебе всегда маловато! – хрипло гыгыкнули из-за кадра.
- Хозяйка, вы мне льстите! – расплылся в улыбке Алукард.
- Уолтер внимательно осмотрел вязанку хвороста, довольно кивнул, явно не поняв, чего тут «маловато» для Алукарда. После чего запихнул вампира прямо на вершину пирамиды из дров. Алукард подождал, когда его привяжут к возвышающемуся над дровами столбу (тоже обильно политому кем-то из присутствующих керосинчиком), и мгновенно принял оскорбленный вид.
- Всех вам все равно не пережарить! – гордо бросил он в камеру. Стоящая рядом с оператором Интеграл коротко рассмеялась.
- Зачем же всех? Нам пока что только одного зажарить надо.
- Так… - Уолтер опасливо зажег внушительную спичку, позаимствованную у сэра Хеллсинг. – Сейчас, дорогие телезрители, вы увидите, что бывает, когда вы не только себя поджигаете, но перед этим ещё и поливаете себя бензином или иным горючим средством… Вот… А - а- а- а- а!!!
Алукард с интересом наблюдал, как огонь быстро распространился по его одежде. Секунду спустя на его бледном лице отразилась тяжелая работа мысли. После чего вампир, глупо хихикнув, повернулся к оператору.
- Щекотно… - пожаловался он.
- А-а-а! Огонь перекинулся на декорации!! – истерично завопил Уолтер.
- Туши, туши, туши!!! – рядом заносилась Серас. Схватив с пола рядом с весело пофыркивающим в голос с весело ржущим Алукардом костерком, она от всей души щедро ливанула на пламя его содержимым.
- Не-е-ет!! Не из этого!!! – взвыл дурным голосом Уолтер.
Поздно. Огонь радостно взпыхнул, перебрасывая языки пламени на декорации и присутствующих тутже членов кампании АОС. Вампирша, повинная в сей досадном недоразумении, завывая на манер полицейской сирены, носилась по студии, сбивая все на своем пути. Уолтер катался по полу, стараясь сбить огонь. Алукард дьявольски ржал на костре, непечатно жалуясь на щекотку.
Камера повернулась к стоящей неподалеку Интеграл, поймав в фокус её восхищенно-довольное лицо.
- Это наш лучший выпуск!! – с придыханием произнесла сэр Интеграл и с радостным визгом бросилась обнимать выполняющего функции оператора Гюнше. Нецензурные жалобы на костре сменились нецензурными замечаниями, содержание которых лучше не пересказывать. Камера, лишенная опоры, завалилась набок, захватывая в фокус бушующий ад и Шредингера, помахивающего пачкой стирального порошка.
- Спонсор программы!..
Раздался оглушительный скрип, сопровождаемый дружным вскриком всех присутствующих, и изображение наравне со звуком вырубилось.

- Но я не понимаю! – представитель телевидения всплеснул руками. – У вас самый высокий рейтинг, а вы отказываетесь продолжать шоу?!?
Присутствующие, перебинтованные и напоминающие своим внешним видом выползших из гробниц мумий, мрачно переглянулись.
- Мы…
- У вас сотни зрителей!
- Но…
- Мы выдадим вам персонал!
- Ведь…
- У вас будет все!!
Наступила тяжелая пауза. Ганс мрачно сопел, глядя на представителя телевидения сквозь щелку меж бинтов. Алукард, который отделался сравнительно легко (он бы и вообще не пострадал, да кто-то – эта «кто-то» сидела сейчас с сигарой в зубах напротив гостя поместья – подлил в керосин немного святой водички), посасывал кровь из пакетика. Рядом с ним, чересчур напоказ постанывая, сидела Серас. Уолтер был перебинтован с головы до ног, но умудрялся держать на вытянутой – и заделанной в гипс – руке поднос с чаем. Шредингер в обнимку с пачкой стирального порошка часто ощупывал немного подгоревшие ушки, выглядывающие через вырезы на повязке. Сэр Интеграл напоминала статую, ибо гипс, в отличие от счастливчика Уолтера, ограничившегося рукой, у неё был везде, грызя в зубах сигару.
- Мы не отказываемся, - наконец вынужденно ответила Интеграл.
- Отлично! Значит, зрители могут ожидать вашего скорого шоу?
- Конечно. Скоро. Когда с нас снимут эти повязки, а суицид выйдет из моды! – жестко «обрадовала» гостя Интеграл.
Присутствующие поддержали её нестройным мычанием.

...которую я стыри...гм,позаимствовала с какого-то форума...с какого,увы,не помню (эх,память девичья,склерох старческой)...Если увидите фразу в такой вот *......* скобочке,не пугайтесь - всего лишь мой комментарий....
Ну-с...

ИНТЕГРАЛ (Уингейс Файрбрук Артур)ВАН ХЕЛЛСИНГ

Имя: Интеграл (Интегра) Уингейс Ван Хеллсинг
Сущность: человек, и гордится этим *человек - это звучит гордо!*
Должность: Глава королевских протестантских рыцарей, организации Хеллсинг, а так же хозяйка вампира Алукарда
Возраст: 23 года
Выбор: Миллениум. Гы, шучу конечно. :)) *естественно, ещё б ты не шутил….* Хеллсинг и только Хеллсинг!

Внешность: Н-да, назвать Интегру среднестатистической англичанкой язык не повернется. Это очень, очень высокая худощавая девушка – ей бы в манекенщицы, гребла бы деньги лопатой. *о…мерси! прощаю «шутку»* Смуглая кожа в сочетании с голубыми глазами и блондинистыми, почти белыми волосами выделяют леди Хеллсинг в любой толпе. Правда весь первый том Куота рисовал Интегру с белой кожей, *ничего страшного, просто я пудрилась много* но это изменилось уже во втором томе. Именно эта версия и вошла в аниме. Прибавьте к этому достаточно оригинальную манеру поведения и получите весьма неординарную внешность.
Рост – 1м 90 см. *каблуки учитывал?*
Волосы – длинноволосая блондинка - мечта многих мужчин... пока те не познакомятся с ней поближе. ;))
Глаза – голубые. Как сказал поэт: «Ждет она чего-то молчаливо,/Где сильней всего шумит прибой,/И в глазах глубоких в миг отлива/Холодеет сумрак голубой.»
Одежда – Интегра в основном носит деловые костюмы. *но-но! бывают исключения!* Если вы увидели ее в платье с оборочками или хотя бы в деловой юбке, то значит какой-то сошедший с ума рак рассвистелся на горе. Костюм однотонен, темного, а поэтому немаркого цвета (строгость и практичность во всем!). Носит так же галстук-бант с заколкой в форме крестика (по жутким подозрениям - серебряного). Еще одним атрибутом железной леди являются перчатки с символикой Хеллсинга, но, в отличие от большинства персонажей, она не носит их постоянно. И да, никаких каблуков! Интегра носит практичные ботинки на толстой подошве. Последним штрихом к образу Интегры служат очки - плохое зрение у девушки, много работает.
Отличительные черты - Очки, перчатки с символикой Хеллсинга, крестик на галстуке, постоянная сигара в зубах. *не сигара, а сигарилла…*
Характер:
хорошие стороны – ответственность, решительность, лидерские качества и незаурядная смелость - в этом вся Интегра. Эта девушка бросится грудью на дзот во имя чести своего рода и благо отечества. Правда, перед этим на дзот будут кинуты все сотрудники организации Хеллсинг. Интегра весьма умна и умеет принимать тяжелые решения. *да, умею! А некоторым хорькам даже завидно (кивает в сторону Максвелла)*
плохие стороны – слишком холодна и скупа в выражении своих чувств, все держит в себе, иногда бывает чересчур резка в своих высказываниях и действиях. Но это все можно списать на тяжелое детство и на рано возложенную на нее ответственность. *именно*
Судьба: Судьба у Интегры Уингейтс Хеллсинг весьма примечательная. Девушку угораздило оказаться единственной наследницей великого рода Хеллсингов, который посвятил свое существование уничтожению всяких нехороших тварей: вампиров, гулей, оборотней, демонов, террористов с религиозным уклоном (к сожалению, Билла Гейтса в этот список опрометчиво не внесли). *а надо бы*
Когда Интегре было лет 13, и училась она спокойно тому, что положено знать благородной девушке, ее папочка серьезно огорчил девочку – умер и завещал ей руководство организацией Хеллсинг, несмотря на здравствующего младшего брата Ричарда. Вместо того, что бы задать папочке простой вопрос: «Как я хоть справлюсь-то? Я же еще школу не закончила!», Интегра клятвенно пообещала папуле сделать все как надо, несмотря на пробелы в образовании. *пробелы заполнялись, особое мерси Уолтеру* Но младший отпрыск благородного семейства был категорически против того, что бы какая-то сопливая малолетка *(нехорошим тоном) а ну повтори…*, у которой еще и зрение -5, возглавляла серьезную организацию. Вместо того, что бы оспорить завещание, дядюшка решил тихо пристрелить племяшку и выдать все за несчастный случай (хотя как можно случайно пристрелить?). Но Интегра и в малолетнем возрасте была девчонка не промах: залезла в вентиляцию, пробралась в подвал и пробудила дрыхнущего самым наглым образом Алукарда *он не спал, он был фактически мертв, этакая мумия в смирительной рубашке* и с его помощью прибрала организацию к своим маленьким, но цепким ручкам. Откуда в маленьком ребенке такая целеустремленность – загадка. *гены, дорогой мой, гены*
С тех пор минуло 10 долгих, незабываемых лет. *эт ещё мягко сказано* Девочка выросла, поумнела и заматерела, превратилась в «железную» леди Хеллсинг. *СЭР Хеллсинг, будьте так любезны* По-прежнему командовала она Алукардом, а потом и свалившейся ей на шею Викторией. *уж свалилась, так свалилась* Но начал просыпаться Миллениум, «Последний батальон», появились искусственные вампиры, повысилась смертность оперативников Хеллсинга – и жизнь Интегры стала гораздо веселее – ночные вылазки, сигары, виски, разборки с начальством и полицией. *…истерики, бичевание Алукарда и Серас попеременно, проблемы с Ватиканом, аудиенции с королевой…*
После серии нападений фриков на Англию Интегра решила созвать Рыцарей круглого стола – секретный орден влиятельнейших людей Англии. Кратко введя их в курс дела, она уже было приготовилась к бурной дискуссии, но их грубо прервали братья Валентайн. *грубо?! да они сожрали всю опергруппу организации!!!* Кое-как справившись с непрошенными гостями и успокоив распсиховавшуюся Серас *а как иначе? она б и остальных сожрала*, Интегра решила заняться проблемой гораздо серьезнее. Похоронив погибших сотрудников и наняв «Диких Гусей», Интегра согласилась на встречу с Искариотами *о да, помним, как же. какой прекрасный обмен оскорблениями мы там устроили* и узнала о существовании Миллениума.
После этого она начала всеми силами охотится на фашистов-недобитков в чем преуспела. Выкурив их из Бразилии, леди Хеллсинг начала операцию по уничтожению группы Рип ван Винкель, которая захватила военный корабль. Пока Алукард объяснял Рип, что такое по-настоящему тесное общение *да он её просто сожрал за милую душу*, на Интегру было совершено нападение прямо в штабе армии Великобритании. Предатели-офицеры стали вампирами, за что и поплатились. Интегра, дав напоследок лорду Пенвуду свой пистолет, поехала в штаб своей организации, который охраняли Бернадотте и Серас.
Леди Хеллсинг пришлось пробиваться с боем по улицам Лондона *да-а, хорошее было время*, которые заполонили гули и вампиры Миллениума, а позже к ним присоединились крестоносцы Ватикана. Когда ее машина была подорвана, а дворецкий Уолтер покинул леди, что бы задержать вампиров *бедный, Уолли…(скупая слеза)*, сама Интегра была вынуждена вступить в рукопашную схватку с солдатами Миллениума. Только наша умница и красавица приготовилась дорого отдать свою жизнь *ха, да этим холопам и всех сбережений Германии не хватило бы даже на мой ноготок!*, как – раз – и ее окружили искариоты, которые были посланы задержать ее. Леди Хеллсинг была взята под арест, но ее спасла Серас, ставшая к этому моменту истинным вампиром *загородила начальницу спиной и бюстом - такое не забывается, уж поверьте*.
Итак, из Хеллсинга в строю осталось 3 боеспособных сотрудников: Интегра, Серас и только что прибывший Алукард *да, в манге не описано, как я ему потом всыпала за опаздание*. Нулевая печать снята, но Алукард по-прежнему зовет Интегру Хозяйкой *а куда он денется?*. Леди некоторое время свысока наблюдает за битвой, но при появлении Уолтера ее вынуждают приказать Алукарду уничтожить предателя *меня не вынуждали! это Куота так все распланировал, а я бы и простила, и пригрела, и чип мерзкий отверткой выколупала…*. Майор в ответ на это вызывает сэра Хеллсинг на дуэль, так что, отстрелив для почину Шредингеру голову, сейчас она вместе с Серас блуждает в глубинах дирижабля Миллениума. И ее история еще не закончена *а вот не дождетесь, х-ха!*.
Оружие: 2 небольших легких пистолета, один из которых точно с серебряными пулями против вампиров. Если Леди при всем полном вооружении, то прибавьте к этому еще и меч. Во время битвы за Лондон Интегра также использовала винтовку.
Способности: кричать на всех без умолку практически постоянно. Ну а в целом обычные человеческие.
Цель: Служить Англии и Королеве, уничтожать всевозможную нечисть.
Интересные детали:
- Цвет кожи в манге менялся: в первых главах она была белой, но с третьей части первого томе Куоте видимо захотелось экзотики, и он сделал ее мулаткой. Кроме того, в первом томе ее рисовали более женственной, и «железная Хеллсинг» больше улыбалась.
- Леди Хеллсинг умеет фехтовать, и в ее военное облачение входит меч.
- Надпись на перчатках Интегры меняется: на некоторых обложках на них просто написано Хеллсинг, на других явно видно еще и изображение герба организации.
- Интегра курит не сигары, а сигариллы – сигары, которые так и не выросли.
- Интегра, как и все англичанки, не чужда любви к маленьким шляпкам (сцены похорон и встречи в музее).
- Леди Хеллсинг левша.
Отличие от аниме-версии персонажа: Во первых строках этого списка можно указать, что Интегра в манге умеет улыбаться, т.е. ничто человеческое ей не чуждо. Во-вторых, в манге девушка действительно тянет на свои заявленные 1м. 90 см. Перед съемками в аниме ее основательно укоротили. В-третьих, в манге она больше проявляет свои чувства и терпимее относится к Серас.

Уж не знаю,как вы на ЭТО отреагируете....

Я УХОЖУ В МОНАСТЫРЬ!!! или Интеграл таки довели....

Из кабинета леди Хеллсинг уже час доносились весьма оптимистичные вопли и крики, среди которых без труда распознавались мольбы и рыдания. Уолтер не входил в кабинет своей начальницы только по причине своей смертности, однако это не мешало ему подслушивать.
- Нет! Надоело! Отойди от меня!! Нет больше сил терпеть вас всех, дармоеды!!! – завывала Интеграл, попеременно роняя на пол что-то тяжелое и разбивая аналогичное обо что-то (предположительно, о голову Алукарда).
- Хозяйка! Хозяюшка!! Ну прости меня, противного!!! – умолял в свою очередь Алукард. Звуки доносились с непривычно нижнего яруса, что породило у дворецкого мысли о том, что вампир, возможно, ползает перед своей госпожой на коленях.
- Уйди, юродивый!! Не приближайся!! Сил нет моих больше!! Достали! Довели!! Сами виноваты!!! – Интеграл, судя по звукам, решительно продвигалась к выходу. Алукард, кратко завывая, судя по шуршанию, цеплялся за её штаны и тащился следом. Уолтеру оставалось лишь позавидовать выдержке начальницы.
- Отцепись!!! – наконец, золотая чаша терпения Интеграл переполнилась. В минутной тишине раздался оглушительный выстрел, двери распахнулись, явив ошарашенному Уолтеру растрепанную и озлобленную на всех и вся леди Хеллсинг и отращивающего себе голову Алукарда. Интеграл обвела собравшихся – а именно, стойко продолжающего стоять на одном месте Уолтера, выглядывающую из-за угла Серас и некстати свернувшего в коридор Бернадотте – свирепым взглядом, после чего особняк потряс её громовой рык:
- Сами напросились!!! Не могу больше!!! Всё!!! Я УХОЖУ В МОНАСТЫРЬ!!!...

- Что за?.. – Рип, выпучив глаза, рассматривала красивую белую карточку с символикой дома Хеллсинг.
На карточке было черным по белому написано, что такого-то числа в таком-то часу леди Интеграл Уингейс Файрбрук Артур ван Хеллсинг приглашает некую Рип Ван Винкль на девичник по поводу ухода первой в женский монастырь имени Святой Елены.
Судя по невнятному мату за стенкой, Зорин получила такое же приглашение…

Хенкель сосредоточенно изучала содержимое конверта, изредка осеняя себя крестным знамением и шепча что-то вроде: «Господи, спаси и сохрани, куда только мир катится…»
В своей келье Юмико жизнерадостно обсуждала с менее оптимистичной Юмие, что именно она наденет на вечеринку. Изредка оттуда доносились вялые протесты Юмие и её мольбы взять с собой катану – просто так, на всякий случай, а то мало ли…

Майор, Капитан и Люк Валентайн внимательно выслушивали веские доводы Алукарда, которые вампир им уже битый час приводил по телефону. Изредка кто-то один из присутствующих понимающе мычал, затем снова воцарялась мёртвая тишина, полная сокрытого смысла и прерываемая невнятными объяснениями вампира из телефонной трубки.
В конце концов, было решено, что Гюнше и Люк, как наиболее стойкие и живучие, отправятся на так называемый мальчишник Алукарда, устроенный ради – а кто знает, вдруг получится! – убеждения Интеграл забить на монастырь и продолжить свою деятельность в организации. Ян порывался лететь с ними, но его кандидатуру мгновенно отвергли, посчитав, что присутствие вампирообразного гопника с индивидуальным словарным запасом врядли будет способствовать правильному решению главы «Хеллсинга».
Но, чисто на всякий случай, сослуживцы крикнули боевому дуэту, когда оные уже поднимались по трапу в самолет:
- Ахтунг! Мы теряем лучших бойцов!!!...

Искариоты тоже не избежали звонка вампира. И там тоже проявился своеобразный эффект: Максвелл чертовски не хотел терять такого противника, как Интеграл, с которым можно устроить вежливый обмен оскорблениями, не опасаясь за сохранность фотомодельной внешности (ибо с Майором это не проходило: если не обижался Монтана, то оскорблялись его непременные спутники). Вот только Андерсон был немного не согласен с решением архиепископа посетить мальчишник Алукарда.
- Не буду! – категорически отказывался Андерсон.
- Надо! – отечески увещевал Максвелл, продолжая тянуть несговорчивого Искариота за рукав.
- Не хочу!! – отнекивался тот, ещё крепче стискивая ладонями дверной косяк.
- Ради общего блага!! – Максвелл решил поднажать, и – Аллилуйя! – это возымело эффект. Андерсон, коротко вякнув нечто маловразумительное, но явно нецензурное, отцепился от дверного косяка и красиво впечатался спиной в архиепископа, придавив оного к стене…

- Что такое? – мрачно поинтересовалась Интеграл, глядя на выстроившихся в шеренгу молодцов, подозрительно часто сглатывающих и косящихся в сторону оппонентов.
- Дык… Хозяйка, у вас девичник, а у нас - мальчишник! – попытался жизнерадостно оскалиться Алукард, но под четырьмя мрачными и не предвещающими ничего хорошего взглядами предусмотрительно заткнулся.
- А… Стриптиз будет?.. – вдруг тихим голосом поинтересовалась Юмико, зыркая в сторону своего непосредственного начальства.
- Юмико!!! – возмущенно взревел Андерсон.
Интеграл осмотрела сначала Уолтера, потом Алукарда, затем её взгляд изучающее остановился по стоящему тутже Бернадотте. Тот сглотнул:
- Ч-чего?..
- Будет, - решительно пообещала монашке Интеграл, кивая своим мыслям. – Бернадотте, переодевайтесь.
- В… В-во что?..
- Ну, откуда я знаю!.. В пожарника, в полицейского, в водопроводчика…
- Ну пацан, ты попал… - оптимистично-похоронным голосом Капитана отметили из шеренги.
Бернадотте вспыхнул.
- П-почему я?!? – разнесся по двору поместья его жизнерадостный крик.
- Потому! – огрызнулась Интеграл, и у наемника мигом пропала всякая охота пререкаться. Тем паче, что Алукард уже выразительно крутил в руках Шакал, беззаботно разглядывая вечернее небо над поместьем.
- Я… Я… Есть, сэр, - уныло кивнул Бернадотте.
- Отлично, - холодно кивнула начальница и повернулась было к своим гостьям, но тут Алукард, который внимательно следил за тем, как удаляется командир наемников, аккуратно сцапал девушку за рукав.
- А реально, Хозяйка, почему он?.. – шепотом, дабы бывалый вояка не услышал, осведомился вампир.
- Потому! – мрачно повторила Интеграл, но все же решила растолковать. – Уолтер стар, а у тебя просто смотреть не на что.
Из шеренги донеслось сдавленное хихиканье. Алукард опасно покраснел.
- Кто сказал?! Вот… Вот, сейчас… Вы убедитесь!! – вампир с перекошенным лицом принялся расстегивать пиджак.
Юмико вспыхнула и, загораживаясь руками, выкрикнула:
- Изыди!!!...
- Застегнись, нечестивец! – возвышенно поддержал монахиню Максвелл. – Раз сеньорита говорит, что не на что, значит… - архиепископ продемонстрировал лучшую свою ехидную улыбочку.
- Хозяйка!! – возмущенно взревели на весь двор.
- ЦЫЦ! – агрессивно откликнулись на этот вопль.
- Но… Но… Откуда бы вам это знать?!
- Есть источники.
- Та-а-ак… ПОЛИЦЕЙСКАЯ?!?
Серас жизнерадостно пискнула и сверзилась в обморок. Алукард несколько минут многозначительно скалился в её ангельское бесчувственное личико, потом просек, что притворяться в такой ситуации никто не сможет, и взбешенно зыркнул в сторону Уолтера.
- Кажись, до меня дошло, откуда ноги растут, - глубокомысленно протянул он, демонстрируя дворецкому Шакал и Кассул.
- Алукард, не сметь! – железобетонный приказ чуть не оглушил носферату, не заглушив, однако же, хихиканья стоящих в шеренге.

Итак, наступила последняя ночь пребывания Интеграл в компании своих друзей и врагов. В «мужской» части на Алукарда бросали мрачные взгляды – у всех было превосходное представление, по чьей вине Интеграл уходит в застенки. Сам вампир сидел, как на иголках. Изредка он поднимал голову и щенячьим взглядом обводил присутствующих «собратьев». На жалобные глаза по-инквизиторски молчащие приглашенные не отвечали ни словом, ни действом.
Наконец, Андерсон медленно поднялся с краешка кресла и подошел к окну.
- Как думаете, у них всё нормально?.. – дрогнувшим голосом спросил он, глядя в темноту ночи.
Из всех присутствующих только Максвелл нерешительно пожал плечами. Ганс странно усмехнулся.
- Интересно, а какая, собственно, сволочь обеспечила столь жизнерадостное будущее Организации «Хеллсинг» – без самой Хеллсинг? – приторно-сладким голоском поинтересовался оборотень.
Алукард вздрогнул, поднял на фашиста свои красные глаза с вытянувшимися щелями-зрачками.
- Предлагаю тебе заткнуться. От греха подальше, - пасмурно произнес Охотник на вампиров.
Гюнше снова усмехнулся, но промолчал. На какое-то время в комнате восстановилась непроницаемая тишина.
- Нет, мужики, я серьёзно, - Андерсон обеспокоено повернулся к своим сожителям. – Что у них там за шум?
- Музыка. Что же ещё? – прохладно ответил на практически истерический вопрос Уолтер, лениво открывая глаза: всё это время он сидел с закрытыми глазами, прислонившись к стене и нервируя всех присутствующих дьявольски спокойной улыбкой.
Люк мрачно покосился на него.
- Какой-то ты странный… Чересчур апатичный.
- Я знаю леди Интеграл. Довольно долгое время, если кто помнит, я её растил, и поэтому могу точно сказать – она не сможет долго держаться от общества далеко. Рано или поздно миледи прибежит к нам обратно, - с коротким смешком проинформировал Шикигами и замолк, снова закрывая глаза.
Все замолкли, и действительно – через секунду до них донеслись приглушенные звуки музыки.
- Значит, с ними точно всё в порядке? – неуверенно спросил падре.
- Да. Я уверен, что да, - кивнул дворецкий и замер.

Окна «женской» части, если присмотреться, светили отнюдь не ровно. То и дело свет мерцал или вообще прекращался на секунду-другую. Музыка, включенная до предела, заглушала визгливый смех.
- …Ой, да он ваще был тако-ой тупой! – размашисто отмахнулась Рип, чуть ли не проливая на себя содержимое бокала. – Да я бы никогда на него не обратила внимания!
- Но, тем не менее, обратила! – пожурила пальцем вампиршу слегка опьяневшая Серас.
- О, да! Ты бы видела, как он кричал «Я спрыгну! Вот увидишь, я спрыгну!», а у самого коленки ходуном ходили! – Рип Ван прыснула, отпила из бокала и, икнув, продолжила: - С первого этажа он не решился сигануть, но со второго я его спрыгнуть убедила. Парень потом так долго стонал в инвалидном кресле, таким противным голосом жаловался на мою жестокость и бессердечность!.. Но, всё-таки, я его простила и даже ухаживала за ним! – Волшебный Стрелок замерла с высоко поднятым указательным пальцем.
Неслышно подошла странно улыбающаяся Зорин.
- Ага, ухаживала! Её хватило дня на два, а потом она исчезла, как по волшебству, - хихикнула фашистка, резко выхватывая из рук подруги бокал.
- Инта сказала, что тебе больше нельзя! – мгновенно ощетинилась Рип.
- Инты здесь нет! – оскалилась в ответ Блиц, поднося бокал к губам.
- ЗОРИН БЛИЦ! – неизвестно откуда появившаяся Интеграл с перекошенным лицом выхватила из пальцев девушки бокал. – Я кому сказала, нельзя!! «Дикие Гуси» до сих пор боятся из чулана вылезти, как забились в него всем скопом, так там до сих пор и сидят!!!
Зорин сжала кулаки и сдавленно зарычала.
- Им можно, а мне нет?! Нечестно!!!
- Такова жизнь. Топай! – Интеграл придала «подружке» ускорения, наподдав коленкой по пятой точке.
Стоило Зорин скрыться из поля видимости, как появилась Юмико.
- Инта, сок противный… Я его не хочу… Можно мне того, что налила себе Хенкель? – хлопая глазами, спросила девушка. Инта, у которой с недавних пор проснулись материнские инстинкты (сразу видно, что на нервной почве), растаяла на глазах:
- Можно, дорогуша. А что она там себе налила?
- «Кровавую Мери»! – убегая в полумрак комнаты, ответила монахиня. Леди Хеллсинг проводила её безумными глазами.
Девичник продолжался уже полчаса, за которые все присутствующие успели наклюкаться, и теперь вечеринка продвигалась гораздо активнее и веселее. Вялые разговоры о смысле бытия женщин всея земли сменились жизнерадостным интимным шепотом, повествующем о бурных «днях молодости» всех девочек. О своих любовных похождениях молчала только Интеграл, но остальные предполагали, что этих самых похождений у неё попросту нет.
- …Итак, я подошла к нему. Близко-близко! Я ощущала горячее дыхание на своей шее, глядела в эти глубокие голубые глаза, чувствовала дрожь его тела… - Хенкель прикрыла глаза, блаженно улыбаясь. – Он обнял меня за талию, притягивая к себе… Наши губы были в каком-то миллиметре друг от друга…
Рип и Серас возбужденно переглянулись, придвинулись поближе.
- А потом, потом что? – шепотом спросила Серас.
- А потом… Потом я поняла, что меня уже пять минут тормошит за плечо Юмико со словами «Вставай, молитву проспишь», - с пасмурным лицом произнесла рассказчица.
Зорин налила себе ещё один стакан виски под неодобрительным взглядом Юмико.
- Подруга, - хмуро начала та. – Тебе нельзя.
- Можно, - возразила её оппонентка, преподнося стакан к губам, но Юмико осторожно вцепилась в сосуд.
- Нет, нельзя, - берсерк решительно потянула стакан на себя.
- Нет, можно, - Зорин со сжатыми губами попыталась вернуть свою выпивку.
- Нельзя.
- Можно.
- Нельзя.
- Можно.
- Пусти!
- Отдай!
- Я первая налила!
- Тебе нельзя!
- Нет, можно!
- Забыла сценку полчаса назад? – прошипела Юмико. – Забыла, как ты чуть Уолтера не изнасиловала!? Он еле вырвался!!!
- Ой, ой, ой! Кто бы говорил! – Блиц с подозрительно блестящими глазами наклонилась вперёд. – Лучше вспомни инцидент во время выступления наемника! Помнишь, как резво бегал от тебя Бернадотте с истерическими криками «Я ещё так молод»?!?
- Ты!.. Это было давно и неправда!!! – монахиня густо покраснела.
- А архиепископ и падре Андерсон знают об этой самой «неправде»?
- Не вздумай!..
- Отпусти мой стакан – и тайна останется тайной!
- Да на!.. – Юмико резко разжала пальцы. Зорин странно охнула, откидываясь назад. Стакан, полный виски, отлетел куда-то в сторону. Минуту спустя раздался гневный визг, и над импровизированным столиком с двумя собутыльницами выросла красная, как рак, Рип: по её багровому лицу медленно стекало виски.
Интеграл и Хенкель некоторое время наблюдали за женским реслингом.
- Твои ставки? – с деловым интересом спросила Вульф, задумчиво отхлебывая красное вино, провожая взглядом летящую куда-то в угол Юмико.
- Как обычно, - сдержанно ответила Интеграл, чуть вздёргивая брови. – Победит тот, на чьей стороне тяжелая бутылка виски, - и с этими словами леди Хеллсинг ринулась в самую гущу драки.

Алукард мрачно долбанул кулаком по стене.
- Я должен был отговорить её! – снова прошипел он; разорванная перчатка на глазах срослась.
Уолтер с довольным видом откинул голову назад, выискивая глазами заметно помрачневшего Гюнше.
- Пять минут. Как я и говорил. Гони мои пять баксов, - с дьявольской улыбкой произнес он, вскидывая брови.
- Аферист, - пробормотал Кэп и со злобным лицом отдал ухмыляющемуся дворецкому деньги.
- Я не аферист, я бизнесмен, - покачал головой его оппонент и вернулся в чуткую дрему, предварительно спрятав деньги в один из карманов.
Носферату тем временем продолжал молотить бедную стену. Андерсон, Максвелл и Люк с интересом следили за его действиями.
- Должен был, должен был, должен! – повторял Охотник каждые пять минут.
Гюнше некоторое время понаблюдал за бичеванием стены и грустно поинтересовался:
- Интересно, а когда у этого энерджайзера батарейки сядут?..

Хенкель задумчиво смотрела на блики света на поверхности шампанского. Интеграл, сидящая напротив, с таким же сосредоточенным лицом разглядывала красное вино в своём стакане.
- Может, работу лучше сменишь?.. – внезапно спросила Вульф, не отрывая глаз от своей жидкости.
- Ха! – вяло рассмеялась её оппонентка. – Скорее, работа сменит меня.
Пять минут полной тишины.
- Хобби найди, - возобновила разговор Хенкель.
- По-твоему, я чисто из прикола за Алукардом слежу, да? – апатично поинтересовалась леди.
Снова молчание.
- Ну, хочешь, мы Алика на дыбе вздёрнем? – перешла к решительным мерам Хенкель.
- Господи упаси, я не хочу вас хоронить, - глубокомысленно протянула леди Хеллсинг.
Тяжелый вздох. Рип, внимательно вникающая в суть разговора, откровенно зевнула. Зорин, сидящая позади девчонки, для профилактики дала ей подзатыльник.
- Слушай, серьёзно, нафига тебе этот монастырь? – наконец не выдержала Вульф: резко подхватив стакан, она опорожнила его, задумчиво посмаковала выпитую жидкость и налила себе белого вина. Интеграл холодно наблюдала за её действиями.
- Серьёзно, говоришь? – мрачно спросила она.
- Да. Все присутствующие ждут ответа, - Вульф обвела рукой замерший в ожидании зал.
- Ответа ждут, говоришь, - Интеграл с угрюмым выражением лица отхлебнула своей выпивки, после чего снова замерла истуканом, наблюдая за поверхностью своего вина.
Напряжение в комнате достигло своего апогея.
- Ответа ждут… - задумчиво повторила Инта. – Ну, предположим, я соскучилась по тишине. Соскучилась по одиночеству. Соскучилась по беззаботному времяпрепровождению.
- Ага. А серьёзно?
- А серьёзно – просто назло этому клыкастому уроду с красными зенками!!!
Кто-то вякнул «Так и знала!», за что тутже получил подзатыльник. Спустя минуту молчания все снова оживленно разговаривали и обменивались выпивкой. Вульф, выдержавшая в молчаливом обществе «Железной Леди» минуты три, с громогласной песней «Ой, мороз, мороз!» ворвалась в компанию своих «сестер». Её незамедлительно поддержал нестройный женский хор, прерываемый лишь редким иканием отдельных субъектов.
Через десять минут прослушивания русских народных песен, Интеграл глубоко вздохнула и снова сделала глоток из своего стакана. После чего в хоре девиц появился новый вокал.

- Поют, - глубокомысленно протянул с закрытыми глазами Уолтер.
- Поют, - кивнул Ганс.
- Хорошо поют, - вторил им безрадостный голос Максвелла.
- Нестройно поют, - поправил его Андерсон.
- Критик, блин, театральный, - усмехнулся Люк.
Алукард что-то неразборчиво промычал, не соизволив отлипнуть от стены, которую до этого дубасил. Мужское население комнаты дружно повернуло к нему головы, потом так же дружно отвернулось. «Ой, мороз, мороз!» за стеной сменился более оптимистичной «Калинкой-маликой».
- Поют… - вновь протянул Уолтер.

- Чёрт! – истерично завизжала Рип. – Девки, выпивка кончилась!!!
- Рипка, не психуй, - подняла палец Интеграл, удобно устроившись лицом на столе в опасной близости от тарелки с салатом.
Серас и Юмико равнодушно переглянулись и продолжили играть в покер. Ошарашенными этой неприятной новостью оказались только Зорин и Хенкель, которые замерли с полными ужаса лицами.
- Не верю!.. – тихо пропищала Хенкель, оправившись от шока; Зорин так и осталась стоять с выпученными глазами.
- Сама посмотри! Все бутылки пустые, - Рип с дрожащими губами отодвинулась, выставляя на обозрение сестер по несчастью пустой мини-бар.
Блиц что-то жизнерадостно пискнула и свалилась в обморок. Инта сфокусировала взгляд на её не подающем ни малейшего признака жизнедеятельности теле.
- Подумаешь, глобальная катастрофа… - пробормотала она.
- Какая глобальная, что ты! Всего-навсего мировая!!! – с истерическими нотками в голосе взвизгнула Хенкель; Зорин покивала с пола в подтверждение её словам и снова вырубилась.
Интеграл пожала плечами и закрыла глаза.
- У парней. У парней спросите, у них бар полный, сама проверяла, - сонно порекомендовала она, делая непонятный жест свисающей со стола рукой в сторону «мужской» комнаты.
Через минуту невероятного молчания ей пришлось разлепить веки.
На сей раз ужас был написан на лицах всех присутствующих, включая Юмико и Серас. Леди Хеллсинг удивленно приподняла голову, хмуря лоб.
- Не поняла… - протянула она.
Рип затравленно хихикнула.
- У парней? Инт, ты в своём уме? – деланно спокойным голосом поинтересовалась она.
- Предположим, а что? – в свою очередь задала вопрос леди.
У Юмико, выронившей карты, дернулась щека. Фальцетом выругалась Рип.
- Да они нас засмеют! – ответила Инте Зорин с пола, не спеша открыть глаза. – Дать-то дадут, но сколько потом издеваться будут, ты себе не представляешь, Инт!..
- Ну и?..
- Сэр Интеграл, они плохие… Иногда… Особенно в аналогичных ситуациях! – плаксиво протянула Серас; Юмико бешено закивала в подтверждение её словам.
- Ладно. Тогда начинаем мучаться похмельем. Если хотите, я даже сбегаю за рассолом, - криво улыбнулась Интеграл, снова закрывая глаза.
Минутная тишина. Затем целая гамма разнообразных звуков.
- Какая же вы жестокая-а-а-а!!! – выла Серас, щедро поливая Юмико слезами.
- Не хочу, не хочу, не хочу!.. – бормотала монахиня, не реагируя на рыдающую вампиршу.
- Раз, да, три, четыре… - считала под шумок пустые бутылки Хенкель.
- А во-он ту засчитала? – поинтересовались с пола.
- Вроде да… Ну-ка… Раз, два, три, четыре…
- Виски, коньяк, ром… Шампанское… Блин, да мне рассола со всего района не хватит, чтобы зелёных человечков в глазах унять!.. – трагически заламывала руки Рип.
Понаблюдав за этим хаосом минут пять, Интеграл со вздохом оторвалась от ставшего таким родным стола. Гам, царящий в комнате, мгновенно прекратился.
- Хорошо, хорошо, - скривившись, протянула леди Хеллсинг. – Я сама схожу. Только не терроризируйте мои барабанные перепонки!
Её провожали так, словно она уходила на войну.

- Тсс!.. Там шаги в коридоре! – возбужденно зашептал Люк, будто прилипнув ухом к замочной скважине.
- Да ну?.. – Уолтер заинтересованно приоткрыл левый глаз. – Шаги быстрые, медленные?
- Быстрые. Даже очень!
- Тяжелые, легкие?
- Да так… средне.
- Ругань или стенания слышишь?
- Нее, тишина, как в склепе, - помотал Люк головой. – А что так?
- Ты бы от двери отошел, а то мало ли…
Бац!
- У вас мини-бар полный? – Интеграл с лицом военного, отправляемого под трибунал, скрестила руки на груди. За её спиной с глупой улыбкой сползал вниз по стенке Валентайн.

Было уже за полночь, когда Рип внезапно наткнулась на пустую бутылочку. Внезапно, потому что Хенкель к тому времени пособирала все пустые сосуды в отдельный мешочек, намереваясь утречком сбегать в приёмную стеклянных изделий. Найдя ценную находку, девица мгновенно собрала вокруг себя аккуратный кружок слегка поддатых подруг.
- Бутылочка! – театрально объявила Волшебный Стрелок, поднимая пустую стеклотару высоко над своей головой.
Девушки зачарованно следили за её действиями.
- Кто первый?.. – восхищенным голосом спросила Хенкель.
- А ты как думаешь? - подмигнула Рип, кивая в сторону дремлющей на возлюбленном столе Интеграл.
Главу организации «Хеллсинг» растолкали. Сонная протестантка, тупо моргая глазами и бесплодно старающаяся сдержать зевок, уставилась на бутылку, которую аккуратно положили перед нею на пол.
- Правда или желание? – загадочным голосом поинтересовалась Рип.
- Правда, - еле-еле поборов очередной зевок, пробормотала леди.
Остальные возбужденно переглянулись. Рип с важным видом выслушала предложения, затем сделала вид, что задумалась.
- Чем тебе не нравится Алик? – внезапно выпалила она, выпучивая глаза.
Судя по нескольким разочарованным вздохам, большинство надеялось, что вопрос будет несколько иным.
- Помимо всего прочего он… Как бы это сказать, - почти проснувшаяся Интеграл потерла шею. – Непосредственен.
Увидев недоумевающие лица подруг, она выразилась яснее.
- Я ничего не имею против Алукарда, но он несколько развязан в своих действиях. Сущее дитя, если подумать!
Присутствующие сделали умные лица и важно покивали, сделав вид, что им все понятно. Леди нахмурилась и отмахнулась.
- А, ну вас! – пробормотала она, вставая и направляясь к своей кровати.
- А… А бутылочку крутануть?! – вскинулась приунывшая Ван Винкль.
Хеллсинг с едва слышной руганью вернулась и пренебрежительно наподдала ладонью по бутылке. Стеклянное изделие завертелось, как юла.
- Правда или желание? – скучающим голосом поинтересовалась Инта у Серас, на которую показывало блестящее в неверном свете ночных светильников горлышко бутылки.
- Желание, желание! – предвкушаюше потерла руки Виктория.
- Иди в комнату парней и дай подзатыльник Капитану! – с этими словами Интеграл мрачно отвернулась и возобновила свой путь к кровати.
Вампирша загнанно оглядела блестящие от адреналина глаза сверстниц.
- Может, не надо? – умоляющим голосом попросила она.
- Надо, Вики, надо! – в один голос заявили её жестокие оппонентки по игре.

- Ганс, открой, а? – произнося эту милую просьбу, Алукард так и не удосужился отойти от стены.
Капитан мрачно окинул его взглядом.
- Jawohl, - пасмурно откликнулся он и поплелся к двери, в которую кто-то с упоением дубасил уже минуты три.
Проходя мимо кресла Уолтера, фашист ясно расслышал насмешливый тихий смех.
- Кто... Серас? Что ты тут… За что?!? – возмущенно завопил оборотень, когда по его кепке, скрывающей серебристые волосы, проехалась «легкая» рука вампирши.
Вопрос Кэпа остался без ответа, так как Вики, дав парню подзатыльник, мгновенно скрылась в темноте коридора. В наступившей тишине негромко хлопнула дверь соседней комнаты, послышался приглушенный женский смех.
Гюнше с открытым ртом закрыл дверь, окинул выпученными глазами присутствующих сожителей.
- И что это было, кто-нибудь в курсе? – ошарашено поинтересовался он.
Из кресла Уолтера донеслась очередная порция циничного смеха:
- Это? Это девочки в «бутылочку» играют.

- Не хочу! Не буду! – возмущенно отбрыкивалась Рип, безумными глазами выискивая пути к спасению.
Спасения не было. Интеграл, как единственная представительница власти, самозабвенно похрапывала на кровати, не обращая внимания на невнятный шум, который производили её «подружки». Остальные же, стараясь не разбудить будущую монахиню, принуждали Волшебного Стрелка выполнять «условия контракта».
- Рипка, блин! – протянула Зорин. – Ты же сама вякнула «Желание!», так что всё, поздно пить Боржоми, если почки к чертам не годятся!
- Но я не знала, что ты попросишь… Такое… Такое… - вампирша запнулась, не в силах высказать мысль.
- Поздно, говорю же! – фыркнула Зорин, скрещивая руки на груди. – Выполняй!
Рип тихо взвыла в бессильной злобе.
- Но это так… Так унизительно!
- Ничего не знаю! Сама согласилась!
Глубоко вздохнув и выдохнув, фашистка встала на колени и, закатив очи горе, начала декламировать во весь голос:
- Мой милый, мой дорогой, мой любимый…

Андерсон резко согнулся на своей кровати в приступе гомерического смеха. Парни уставились на него в немом ужасе.
- Всё. Готов, - выдохнул Максвелл, от страха осеняя себя святым знамением. – Свихнулся…
- А, по-моему, это истерика, - задумчиво произнес Уолтер, разглядывая ржущего падре с чисто медицинским интересом.
- Да вы… Вы послушайте… Послушайте только ЭТО! – сквозь смех выговорил священник, кивая куда-то на стену.
Все замолкли. В полной тишине начали явственно звучать отдельные слова. Лица всех присутствующих стали медленно вытягиваться.
Вскоре в «женской» части раздались отголоски мужского хохота. Рип скривилась, но всё-таки прекратила признаваться Майору в любви.

Утро окрасило в золотые тона обе части: и «мужскую», и «женскую».
В мужской всё было как обычно. Парни спокойно дрыхли кто где. Только Алукард остался стоять, прижимаясь лбом к отрезвляюще холодной стене: всю ночь он не сомкнул глаз, размышляя о той непростительной глупости, которую его угораздило совершить сутки назад.
В «женской» части все стояло вверх дном. На кровати лежала только Интеграл – остальные расположились на сон там же, где сидели или стояли. Вокруг валялись полупустые бутылки из-под коньяка, виски и рома. На столе одиноко стояла тарелка с салатом, который уже вовсю оккупировали мухи. Спали все под музыку: храп стоял такой, что проснулся бы и мёртвый.
Леди Хеллсинг мрачно смотрела в потолок, уже не пытаясь заснуть под сии прекрасные звуки, издаваемые её сожительницами по комнате. Наконец, она угрюмо поджала губы и, бесшумно поднявшись с кровати, подхватила с пола битком набитую сумку и неслышно двинулась к выходу.
Как только дверь за ней с чуть слышным скрипом затворилась, многоголосый храп прекратился сам собой. Лежащие на полу в разнообразных позах девушки мрачно приподнялись и переглянулись.
Гениальная идея Уолтера напоить Интеграл до такой степени, чтобы она и думать забыла про этот свой монастырь, провалилась.

Прошла неделя с ухода Интеграл

- Шикигами, мне скучно!..
- Твои проблемы.
- Но мне скучно!!
- Может, для разнообразия побегаешь за вампирами и упырями, а?!? – взбешенно зыркнул на вальяжно развалившегося в хозяйском кресле вампира: сам дворецкий не мог позволить себе такой халявы, усердно корпя над отчетами.
«Да как миледи вообще справлялась?!?... Особенно, с этим, что в кресле, кола и святой воды на него не хватает?!?…» -- мелькнула истеричная мысль.
- А у меня приказа нет!.. – весело гыгыкнули из кресла и тут же вновь заныли: - Шикигами, мне скучно-о-о-о!!!
- Да чтоб тебя!! – Уолтер взвыл, схватившись за шевелюру, в которой слегка прибавилось седины. – Алукард, а не пошел бы ты, а?!?... Мне работать нужно, понимаешь ты или нет?!?
- Честно ответить?.. – лениво протянул Алукард.
- Уж будьте так любезны, клыкастокрасноокий вы наш!...
Некоторое время вампир глубокомысленно мычал на разные лады.
- Я все понимаю, но твои припадки меня развлекают. Слегка.
- Ах ты, кровопийца!!!... – дворецкий, распустив нити, завис над меланхолично посасывающим свой излюбленный крестик вампиром.
- Сам догадался, аль помог кто?.. – спокойно поинтересовался тот, прекрасно понимая, что Шикигами его даже лесочкой не тронет. Так и случилось: посопев немного для порядку, Уолтер бухнулся обратно на стул, продолжая разгребать бумаги.
Несколько минут стояла тишина.
- Шикигами, а Шикигами?..
- Ну чего?!?...
- А мне все ещё скучно.
Прежде, чем дворецкий смог достойно отреагировать, по поместью прокатилась вибрирующая мелодия тревоги. Приближенные леди Интеграл замерли.
- Тревога… - протянул Уолтер.
- Ага. Пятнадцатая за неделю, - поддакнул Алукард.
Сигнализация прозвучала ещё раз. Поместье наполнилось гаммой звуков, причем большинство из них были явно нецензурными. В кабинет, рывком открыв дверь, влетел Бернадотте.
- Елы-палы!.. – возмутился наёмник. – Там такое, а вы тут прохлаждаетесь!..
- И много их?.. – лениво осведомился Алукард, приподнимая брови.
- Три десятка! – выдохнул Пип.
- Вау. Аж на пять штук больше, чем утром, - вяло подивился вампир, доставая и заряжая свои возлюбленные пистолеты. – Лады, гони их сюда. Твои утки справятся, я полагаю?
- Мы - «Гуси»!! – возмущенно буркнул его оппонент.
- Ну хорошо, хорошо!.. Твои селезни справятся, я полагаю? – немного перефразировал вопрос вампир, глядя на Бернадотте поверх своих очков.
- А ну тебя!.. – отмахнулся оскорбленный в своих лучших чувствах наемник и, громогласно перезарядив автомат, рванул в коридор.
- Обиделся… - задумчиво протянул и единым махом соскочил с кресла, бешено завертевшегося от его движения: в коридоре уже стреляли, матерились и ревели замогильными голосами. – Эх, сколько я зарезал, сколько перерезал!.. Уолли, поможешь?
- Ты справишься, - ехидно буркнули из-за стола.
- А вдруг?..
- Я на тебя надеюсь, Алукард, - возвышенно бросили в ответ.
- Ну ладно. Работай, корпи, выполняй свой священный долг. Эй, гули! Цып-цып-цып!..
Уолтер внимательно вслушался в гам перестрелки и не отстающего от неё перемата, хмыкнул и вновь склонился над документами.
Внезапно дверь вновь распахнулась настежь: в кабинет с жалобным воем влетел упырь, на лету распадаясь прахом. Уолтер удивленно проследил за его полным упокоением и перевел взгляд на выбравшего столь экзотичное поле боя истребителя нечисти.
В следующее мгновение его челюсть упала на поверхность стола.
- Это как называется?! Меня нет всего неделю, а вы уже развели тут черте что!!! – возмутилась высокая светловолосая монахиня со смуглой кожей, держащая дымящийся пулемёт в руках. – Упыри во дворе и в поместье!! На всех этажах!! Где этот кровопийца, чтоб ему Блэйд в тесном переулочке встретился?!? АЛУКА-А-АРД!!! Что означает сие обилие живой падали в моем - в МОЕМ - доме?!? – громогласно рыкнули на весь особняк хорошо знакомым его обитателям голосом.
- ХОЗЯЙКА?!? – неподдельно обалдели откуда-то снизу.
- Кто ж ещё?!?
- ВЫ ВЕРНУЛИСЬ?!? – похоже, если Алукард и офигел, то ещё не до конца. Интеграл, стянувшая с головы монашеский кокошник, сдавленно зарычала.
- ЖИВО! СЮДА!! ПРЕД ЯСНЫ ОЧИ, ДВУЛИЧНАЯ ТВАРЬ!!! – особняк содрогнулся.
В кабинете мгновенно реализовался взъерошенный вампир. Оглядев вернувшуюся Интеграл со всех сторон, понюхав и пощупав её (и получив за последнее удар левой), Алукард проморгался и радостно взвизгнул, запрыгав возле Хозяйки на манер болонки:
- Хозяйка! Хозяйка!! Хозяйка!!!
На мгновение в особняке восстановилась полная тишина.
- Атас! Хеллсинг вернулась! – сдавленно вскрикнули снизу.
- Деру?.. – предложил кто-то с чердака.
- Линяем!!! – откликнулись со всех сторон, и вслед за этим поместье наполнилось топотом. «Дикие Гуси» с азартным улюлюканьем гнались за нарушителями до самой ограды, после чего в кабинет торжественно вошел Бернадотте и озвучил свою радость от возвращения работодательницы. После чего ярко и насыщенно прокомментировал работу всей опергруппы организации (включая Алукарда и Уолтера).
«Таки обиделся…» - мрачно подумалось Алукарду, когда выслушавшая подробный отчет Бернадотте Интеграл громогласно повысила под восторженный рёв «Гусей» зарплату наемникам и дворецкому, а потом, под не менее бурные овации, лишила крови своего вампира на месяц.

ДРЕВНИЕ ЛАМИИ – это такие существа (точнее, это умершие люди), которые могут выходить из могил, являться живым и принимать активное участие в жизни. В большинстве случаев их вмешательство злобное и зачастую приносит одни несчастья.


«Не Мёртвые», вампиры, - это разновидность Ламий. Они также встают из гробниц и сосут жизнь (кровь) живых людей.
Они могут жить века и чем дольше живут, тем могущественнее становятся. С каждой высосанной жертвой их сила растет, как растут и их знания.
Они могут обращаться в некоторых животных: в кошек, в летучих мышей, в змей, в ящериц и т.д., могут окружать себя туманом и даже обращаться в туман. Любят лунные ночи и по лунному лучу плывут, как по реке.
Зубы у них длинные, острые; пальцы тоже длинные с острыми ногтями, дающие им возможность ползти по отвесным стенам.
Чем сильнее вампир, тем он легче усыпляет жертву взглядом или прикосновением. Самый сильный человек под взглядом такого вампира делается совершенно беспомощным, никакая храбрость тут не поможет – человек засыпает против своей воли, и тогда он верная жертва вампира.
Вампир засасывает в один, в два приема, реже – в три, в четыре. Первый раз самый трудный: жертва боится и сопротивляется. Зато потом это легче, больной сам жаждет и ждет прихода мучителя.
Иногда вампир влюбляется, и тогда засасывание идет очень тихо, он наслаждается понемногу, сберегая жизнь любимого существа. В таких случаях жертва сама становится вампиром, в других же случаях – это редкость. Любовь всегда происходит между мужчиной и женщиной: засасывать же могут без различия пола и возраста. Однако предпочтение отдаётся молодым людям и детям.
Вампиры предпочитают ночи, особенно лунные, могут ходить и даже сосать днем, но это уже более сильные или же живущие давно.
Многие животные им подчиняются, но все их чуют и боятся. Особенно их ненавидят лошади и собаки, как наиболее близкие человеку существа. Они точно угадывают в них врагов.
Самые могущественные вампиры могут управлять до известной степени погодой, как то: ветром, тучами, туманом и т.д.
Слабая сторона всех вампиров – это та, что каждый из них должен иметь свой приют и лежать в нем в виде мертвеца в определенные дневные часы. В эти часы вампиры становятся совершенно беспомощны, а потому они стараются тщательно скрывать свои убежища от смертных и даже иметь их по нескольку. Убежище должно быть вблизи района похождений вампира, иначе он рискует, что роковой час застанет его вдали от убежища. Заснуть же не в своем месте для него крайне опасно.
Старые, наиболее опытные вампиры, способны вселяться в свои портреты (если таковые имеются), но это ненадолго.
При успехе в похождениях, когда жертв достаточно, вампир молодеет и хорошеет. Только красноватый отблеск в глазах и яркие, алые губы портят впечатление.
Если по какой-либо причине вампиру приходится подолгу скрываться, «голодать», он бледнеет, сереет, делается мало подвижен и страшно зол.
Но все-таки вампир может лежать по нескольку лет прикованным к метсу – благодаря особым заговорам и различным заклинаниям, - и все же оставаться «живым». При первом же случае он ускользнет и вновь набросится на смертных людей.
Время, которое вампир проводит в своём убежище, то есть, «вампирический сон», определить трудно. В этом вопросе довольно много противоречий. Считается же, что для разных субъектов вампирической силы время «сна» различно. Во всяком случае, оно вертится около восхода и захода солнца. Любимый же час вампиров – это полночь.
У вампиров есть нечто, схожее с иерархией, они преклоняются перед сильнейшими. Считается, что этими сильнейшими являются древние боги, которым приносились обильные кровавые жертвы. Примером может служить Бовами, или Кали, индийская богиня смерти 9которой, по некоторым данным, до сих пор приносятся человеческие жертвы). Неповиновение сильнейшим и древнейшим наказуемо, а отбитие намеченной жертвы жестоко карается.
Узнать вампира легче ночью, нежели днем. Ночью же несвоевременность и неуместность появления часто указывает на его существование. Так, например, появление молодой женщины в спальне мужчины или наоборот.
Днем умных вампиров отличить очень трудно, они отлично имитируют живых людей.
Главный признак вампиров: они ничего не едят и не пьют. Более внимательный наблюдатель может отметить отсутствие у вампира тени, как при солнечном, так и при лунном свете. Кроме того, вампиры большие враги зеркал: они стараются уничтожить их во что бы то ни стало, так как не имеют отражения, и зеркала могут их выдать.

..О вампирах.Как ж-то они выжили...и появились,в конце концов!
И вот к каким выводам пришла...
1. Так они появились:

2. Так вот выживали:


3. И вот как выживают:

Посвящается нескончаемой жаре,царящей в нашей несчастной России!!! (не знаю,как вышло...)

ЖАРА БОЛЬШИХ ГОРОДОВ или О ТОМ,КАК ВРЕДНО ВАМПИРАМ ПЕРЕНАГРЕВАТЬСЯ

- Уолтер!
- Да, сэр?
- Что там сегодня с погодой?
- То же, что и вчера, сэр. Умопомрачительная жара, - дворецкий с легким поклоном вышел.
Я чуть не взвыла. Дело в том, что адская, или, как выразился Уолтер, умопомрачительная жара держалась уже вторую неделю. Алукард безвылазно сидел у себя в подвале, послав всех гулей с вампирами к одному рогатому. Когда я попыталась его немного урезонить, он закатил мне исключительную истерику, заявив, что «смерти ты моей хочешь?!?» (это если фразу слегка смягчить). На что я громогласно ответила, что если бы хотела, он бы «здесь в одних панталонах не сидел!!!» (это тоже если слегка смягчить). Обмен личными мнениями, произошедший после этого, был слышен на весь особняк, и, в конце концов, Уолтер, прибежавший на наши голоса, кое-как разнял противоборствующие стороны («Брэк!!!») и отбуксировал в разные части замка.
Серас кое-как старалась в первое время выполнять свой служебный долг, но случившийся в начале этой недели с девочкой «солнечный удар» (да какой солнечный удар в середине ночи?!?) загнал вампиршу в гроб – глубоко и надолго. Вся ответственность за уничтожение вампиров и упырей в Лондоне легла на хрупкие плечики Бернадотте и его компашки. Как ни странно, но «Гуси» успешно справлялись… до тех пор, пока Алукард, которого жаба душила отдавать свой законный паёк «каким-то уткам-переросткам» (дословная цитата, как сказал бы Уолтер), заявился прямо на ночное дежурство к наемникам и показал им парочку финтов от «дяди Дракулы». После этого «Дикие Гуси» тоже глубоко и надолго попрятались по своим комнатам, наотрез отказавшись вылезать на свет божий. Сам Алукард, отвоевав свое место под луной, с гордо поднятой головой прошествовал мимо остолбеневшей меня в свой подвал. И в том, что прошествовал он туда без малейшего вреда для себя, нужно благодарить Уолтера, который с грехом пополам умудрялся меня удерживать, постоянно напоминая, что сей противный вампирюга – лучшее оружие «Хеллсинга» и, как ни вешайся, с его мнением надо считаться. После этого истерика случилась уже со мной.
Но если ночью было можно кое-как шевелиться и проявлять какую-никакую, но активность, то днем жара стояла такая, что передвигаться можно было только одним способом – по миллиметру в час! Уж не знаю, как остальные, но я с утра как засяду за свой стол, так и просижу до самого вечера, и хоть сама королева войди – не встану! Положение ухудшалось ещё и тем фактом, что, в отличие от других, мне нельзя было переодеваться: служебная форма и в России служебная форма, от неё не убежишь – догонит.
Поэтому уже к середине второй недели адской жары я с рёвом, присущим скорее голодному оборотню, нежели нормальной светской львице, схватила телефонную трубку.
- Хозяйка?!?... Враги, гули, Андерсон?!? – материализовался перед моим столом взъерошенный и потный Алукард (из всех воплей-воев-вскриков, населяющих испокон веков мой особняк, один мой он выделял и анализировал из тысячи в мгновение ока).
- Нет! Жара!! – рявкнула я во всю мощь своих нехилых легких, продолжая набирать кое-какой номер по телефону.
- А-а… - вампир с сожалением спрятал Шакал и Кассул за пояс (по причине вышеописанного состояния природы он предпочитал ходить по дому только в своих штанах (читай, панталонах, гы) и сапогах на голу пятку, светя своим более-менее накаченным торсом и сводя оным с ума Серас).
- Б-э! – с издевкой протянула я, прикладывая трубку к уху и наслаждаясь длинными телефонными гудками.
- А кому вы звоните, Хозяйка? – Алукард сел прямо на стол. Нет, не сел, скорее уж лег, кокетливо поигрывая бровями, улыбаясь от уха до уха и подмигивая красными глазами. Во маньяк, даже в такое пекло умудряется заигрывать!
- Неважно, - буркнула я. Вампир незаметно подполз поближе. Мне пришлось подхватить телефон, дабы он не сверзился наравне с прочими атрибутами стола на пол, спихнутый телесами нелюдя.
- А я хочу зна-а-ать, - кокетливо протянул Алукард, пробуя ленту моего галстука на зубок и оставляя на оной аккуратную дырочку.
- А тебе не положено-о-о! – передразнила его я, отодвигаясь, благо кресло на колесиках.
- А я все равно хочу-у-у! – вампир попытался удержать ускользающую ленточку в челюстях, и потому чуть не сверзился на пол. По этой причине последнее слово у него было произнесено с особой интонацией, коей позавидовали бы и Калигула с Казановой вместе взятые.
- Не положено, говорю! – огрызнулась я, любуясь за попытками вампира удержать равновесие на краю стола. Алукарду сие не удалось, и он картинно плюхнулся на пол, однако тутже преобразил сие недоразумение в преимущество, приняв на полу таки соблазнительную позу.
- А если подумать?.. – одна моя туфля оказалась в руках озабоченного вампира; вторую я успела спасти, отодвинувшись ещё дальше. Телефонный провод опасно натянулся. Вампир, немного подумав и вдохнув амбре моей, увы, далеко не хрустальной туфельки (меня чуть не стошнило), мечтательно закатил глаза (он ещё и токсикоман, кто б мог подумать?..) и пластом, по-солдатски пополз ко мне, так сказать, на абордаж.
- А-а-а! Нелюдь, имей совесть!!! – вскрикнула я, вскакивая на опасно закружившееся кресло с ногами. Алукард, старательно изображая акулу, начал на брюхе наверстывать круги возле моего креслица, урча как кот, нализавшийся валерьянки (вот только вместо валерьянки, кажись, была бутылочка-другая кровушки, разбавленной чистым спиртом).
«Кого иметь?..» - ошалело переспросили из трубки.
- А вас вместо совести можно?.. - с явной надеждой поинтересовались с пола мурлыкающим голосом.
- Изыди!!! – истерично выкрикнула я, кое-как сохраняя равновесие.
«А че тогда звонили?..» - растерянно донеслось из трубки.
- Э… Э… Эт я не вам!.. – качаясь, аки веточка на ветру (особое мерси одному такому клыкастому паразиту на полу, который решил взять меня измором и посему вращал кресло с тем же энтузиазмом, с коим бегал за гулями по ночам), поспешно выкрикнула я телефонному оппоненту.
«Ясно», - неожиданно усмехнулись на том конце провода. – «Муж налакался, да? На этой неделе вы пятая, у кого такие вот, гм, проблемы в интимной жизни.»
- Он мне не муж!!! – истерика была на лицо.
«Ясно. Любовник балует, да?..»
- Мур-р-р!.. – Алукард с мечтательным выражением лица потерся щекой о мою штанину: акула неожиданно перевоплотилась в жаждущего ласки мартовского кота. Я с визгом взобралась на хрупкую спинку кресла. По залу разнесся красноречивый скрип.
- Вот если я из-за тебя грохнусь!!! – пригрозила я вампиру, влюблено пожирающему меня глазами; из трубки понимающе хмыкнули. – Вы когда сможете приехать? – этот вопрос был адресован моему телефонному оппоненту.
«Да хоть сегодня!» - обрадовали меня с того конца провода.
- От… От… Отлично!.. – отозвалась я, балансируя на спинке кресла и судорожно выбирая наилучший вариант между твердым паркетом или мягким вампиром. – Ж… Ж… Ждем!
- Одинокий, к тебе прихожу, околдован огнями любви!.. – с придыханием продекламировал мне Алукард, старательно снимая с меня штаны.
Увы, я тоже прекрасно знала Блока.
- Нет! Глаза отвратить, и не сметь, и не сметь в эту страшную бездну глядеть! – я с демоническим хохотом (у кого научилась, а?..) сиганула через Алукарда, оставив ему на память о несбыточном нижний атрибут моей униформы, и скрылась в коридоре.

- Спасибо, - от всей души поблагодарила я уезжающего работника фирмы по установке кондиционеров, когда тот уже получил плату.
- Да не за что! – улыбнулся тот и скрылся за дверью.
В моём кабинете было не протолкнуться. Уолтер вполголоса хвалил попеременно то технику, то меня за гениальную идею. Серас, которую вытащил из гроба Бернадотте, остывала, блаженно улыбаясь. «Дикие Гуси» дружно отдали мне честь, уставившись на мою персону обожающими глазами, едва ли не переплюнув в сим незамысловатом деле самого Алукарда. Кстати, оного не было видно, как и моих скинутых на манер хвостика у ящерки штанов. Похоже, вампирюга припрется позже, когда внушит себе мысли – не без помощи увесистой бутылочки крови, разумеется, – о своей неотразимости, моей дурости и о нашей общей необходимости быть таки вместе и нарожать сотню-другую вампирят.

Я оказалась права. Алукард приперся через час, когда поостывшие и навосхищавшиеся работнички уже разошлись и в поместье стояла непроницаемая тишина. От решительно насупившегося вампира разило за десяток шагов смесью перегара и дорогого одеколона, явно стыренного у Уолтера. Приблизившись к моему столу по зигзагообразной, Алукард оперся ладонями о поверхность вышеупомянутого.
- Я хочу к тебе поближе – и неважно, куда! Хочу к тебе поближе, вот такие дела!.. – неожиданно трезвым голосом начал петь вампир, уставившись на меня красными глазенками, которые усиленно подавали мне нерастолкованные сигналы.
Кажись, пошло-поехало.
На заметку: подобные сцены происходили каждый раз, когда Алукард уговаривал Уолтера «сжалиться над ветераном войны» и пожертвовать бутылочку-другую чистого спирта. Что потом происходило с этим самым спиртом, никто не знал, но по таким вот сценам догадаться было абсолютно не трудно.
Придется платить моему клыкастику его же монетой.
- Я не люблю тебя! Вроде все так не сложно, и счастье возможно, но – я не люблю тебя!.. – красивым вокалом перебила его я, слегка покривив душой.
Алукард в ответ рьяно помотал головой, лукаво пропел:
- Не зарекайся, о-оу! Не зарекайся, такая жизнь, ё-у! Не зарекайся, о-оу!.. – и на последнем вое мощным движением откинул стол в сторону. В моих глазах можно было прочитать о-очень многое, и по большей части не совсем цензурное.
Ну, блин… Вот я попала… Кажись, в этот раз вампирюга выторговал у дворецкого больше, чем одну-две бутылочки – скорее уж целый ящик!
- В твоих глазах черти танцуют самбо!.. – опасливо протянула я, двигаясь по кругу (и продвигаясь к входу).
- И мне уже поздно пить боржоми, и мне уже поздно глотать бальзам! – игриво подхватил Алукард.
- В твоих глазах черти танцуют самбо!.. – повторила я, загораживаясь креслом.
- И я уже соло пою без ансамбля, и я уже сползаю к твоим ногам! – Алукард реально сполз, предварительно вырвав у меня из рук кресло.
- Ты знавал и блондинок и рыжих! И даже супер-моделей из Парижа! И все они оставались чуть ниже, чем бьется твое сердце! – решила я напомнить вампиру о его грешном прошлом, попутно стараясь отодрать вошедшего во вкус певца.
- Но однажды я встретил такую, что враз прилипла к душе, а не к телу! Прицелилась метко – и я бросил монетку! Я бросил монетку!! – парировал Алукард, немного изменив текст, и тут же, лукаво подмигнув, сменил тему: - Танцуй со мной! Потанцуй со мной!!
- Че?! При чем здесь Тимати?!? – ужаснулась я вкусам своего красноокого меломана.
- Танцуй, танцуй, ма! Я от тебя без ума! Один вопрос – почему ты одна? Танцуй со мной, детка! Прижмись ко мне, конфетка! И мы с тобой не уснем до утра!.. – вдохновенно цитировал мне афроамериканского русского певца Алукард, начиная реально танцевать.
- S – O - S! Please someone help me!! – решила я последовать примеру вампира, сменившего цитируемого певца, завыв не хуже Рианны, которую так любит слушать Серас под утро.
- Вот такая странная любовь! Это не игра – если губы в кровь! Вот такая странная игра! Это как полет одного крыла! – всхлипнул Алукард, с силой прижав меня к себе. Я только пискнула.
- Ай-ай-ай! Мы забыли дорогу в рай! – пропыхтела я, вырываясь из его смертельных объятий.
Однако Алукард мгновенно сцапал меня за запястье, развернул лицом к себе, задом к двери и стал наворачивать круги.
- Играю, рискую!.. Боже, как же ты танцуешь... Кольнуло – невнятно. Это что-то непонятное. Навстречу несешься!.. – с воодушевлением начал завывать вампир, старательно кося под Меладзе.
- Вот оно сейчас начнется… - пробурчала я, понимая, к чему дело идет.
- Я плачу – а ты смеешься! – душещипательно вскрикнул Алукард и мгновенно вновь переключился на волну Тимати: – Я больше не могу – с тобою быть хочу! Скажи мне, чья вина: я один и ты одна! К тебе я так лечу, воплотить судьбу!..
- Но жизнь играет в игру – не обмануть нам судьбу! – закончила я за него, аккуратно высвобождаясь.
- Хочешь я тебе, хочешь я тебе спою? Излечу тебя от скуки. Хочешь песню, хочешь песню подарю – о любви и о разлуке?.. – тихо пролепетал Алукард, глядя на меня невинными глазками.
- А че ты щас делаешь, мне интересно? – ехидно осведомилась я у кровососа. Зря.
- Романтика! Романтика!! Романтика!!! – безумно проорал Алукард, начиная прыгать вверх-вниз. Стену начали медленно подрагивать. Кондиционер, оплот всей прохлады в моем кабинете и в коридоре, странно загудел. Я сглотнула.
- Я здесь, я пришел к тебе! Пришел, вопреки судьбе! С небес льется лунный свет – я зверь, мне покоя нет! Крадусь в темноте, в душе проклиная день, когда я всего лишь призрак в серой толпе! – вампир неожиданно замер, начал покрываться сотнями глаз.
«Чет-то новое…» - умудренная годами жизни с этим ненормальным под одной крышей, подумала я.
- Залили топливо, топим их комплиментами!.. – Алукарду явно было плохо.
Кондиционер жалобно засвербел, выражая полную со мной солидарность.
Наверное, во всем была виновата невероятная жара… Но у Алукард а капитально снесло крышу. Вампир, путая русские и английские песни, носился по моему кабинету, завывая на разные голоса. Когда я пыталась что-то сделать (выйти, например, от греха подальше), вампир мгновенно оказывался рядом со мной, кружась в бешеной скачке и смеясь на манер дятла Вуди.
- Your Sweet Six Six Six!.. Возле дома твоего, возле дома твоего!.. Don't get it twisted, don’t be clever!.. – доносилось то с потолка, то со стен, то вообще из-за моей спины. Я мысленно прокляла Серас, от которой Алукард нахватался таких вот песнопений.
- Сэр?.. – донеслось из-за двери: Уолтер неохотно заглянул в кабинет, узрел бесящегося вампира, потянул меня за рукав. – Мы подготовим сети и снотворное…
- Давай. Только… - БАХ! Алукард с безумным смехом грохнулся вниз, не пожелав выпустить из рук сбитый по пути кондиционер. Мы с Уолтером проводили его падение полубезумными взглядами.
- Ой, а что это? – Алукард показал нам обломки несчастной техники.
- Уолтер-р-р… - прорычала я, сжимая кулаки.
- Не надо, сэр! – дворецкий придержал меня за рукав и тутже сверкнул нитями. – Я сам.
Дальнейшая сцена отличалась особой жестокостью и поминутно светила цензурой. На сей раз Алукарду не повезло конкретно: если раньше он просто вылетал ласточкой из моего кабинета, оскорбленный в своих лучших чувствах, то теперь его каждый из персонала старался если не продырявить колом или пулей, то хотя бы отрезать путь вампира к спасению. Даже Серас впервые открыто решила встать на сторону большинства, поигрывая базукой.
Надо ли говорить, что с тех пор Алукард больше никогда не получал даже капли спирта?!?

Картинка, как и рассказ называется одинаково...


СВАДЕБНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ

…Пролог

Премьер Германии задумчиво качнул головой, выслушав веские доводы её величества королевы Великобритании.
- Значит, вы полагаете, что сама ваша подчиненная мужа себе всё-таки не найдёт? – решил переспросить он.
- Помилуйте, уважаемый! – всплеснула руками королева. – Чтобы наша Интеграл Хеллсинг сама вышла замуж? Да скорее настанет Армагеддон!
Премьер снова кивнул, вынужденный согласиться.
- Монтана не женится на ней. Даже по прямому приказу, - задумчиво протянул он. – По крайней мере, он сам так сказал. Надо отметить, что он прекрасный специалист в отношении войны, по этому вопросу он всегда готов взять на себя все обязательства…Но в подобных вопросах…
- Тогда кто же? – королева зябко передёрнула плечами.
- Он.. гм.. предложил одну персону… - кашлянул премьер, незаметно улыбаясь краешком рта.
- Кого же? – заинтересованно поинтересовалась его оппонентка.
- Вы не поверите. Это один из его особо приближенных, по словам майора, он холост, и уже довольно-таки давно, - премьер не решился сказать, сколько точно ходит в холостяках несчастный. – Его имя Ганс Гюнше, он носит звание капитана.
- А он согласен?
- Ну.. гм…
- Премьер?..
- Ну, в общем, все решили за него. Но, судя по его реакции…
- Реакции?.. О чем вы?.. Неужели он был счастлив? – королева захлопала ресницами.
- Ваше Величество, - слащаво улыбнулся премьер. – Я, конечно, большой полиглот, но… Уроки немецкого матерного я явно пропустил в школьные годы и потому не смог понять, что именно герр Гюнше ответил на приказ майора…

Глава 1: СОБСТВЕННО, ПРИГОТОВЛЕНИЯ К СВАДЬБЕ.

- Они что?!? – на лице Интеграл был написан самый натуральный шок.
- Да, милая фройлян, - уныло кивнул Монтана, подтверждая правдивость своих слов. – Начальство приказало. Нам остаётся лишь подчиняться…
- А если я не хочу?!? – леди Хеллсинг начала угрожающе подниматься со своего места, сверкая голубыми глазами, но остановилась под пристальным взглядом фашиста.
- Моя прекрасная, милая, замечательная фройлян, - членораздельно, но с какой-то странной натяжкой в голосе, певуче произнес «Криг». – Неужели вы думаете, что ему тоже это так уж необходимо?..
Интеграл, подумав, устало села обратно. Несколько секунд над столом «переговоров» висела напряженная тишина.
- Но я действительно не хочу, - вдруг уныло произнесла Интеграл. – Я ещё так молода, чтобы выходить замуж…
- Моя дорогая фройлян… - похоронным голосом заметил Майор. – Вы только представьте, как молод наш бедный Капитан…

- Не хочу-у-у-у!!! По какому праву?!? Вы меня не заставите!!! – разносился по базе «Миленниума» жалобный вопль уже который час. Зорин и Валентайны, обмениваясь изощренной руганью, пытались отодрать Капитана от дверного косяка, в который тот изловчился вцепиться, когда его с трудом и матом оттесняли в сторону дирижабля.
- Идиот!! – не выдержал Люк. – Ты только подумай, какие возможности перед тобою открываются! Ты станешь полноправным хозяином Организации «Хеллсинг»!..
- Это слабое утешение и малая плата за подобное жертвоприношение, Люк! – философски заметил мелькнувший мимо Шредингер. – Кэп, тебя все ждут, так что разожми, пжалста, пальчики?..
Капитан ответил. Кратно и нецензурно. После чего вцепился в несчастный косяк ещё крепче.
- Кэп, не буди во мне зверя! – угрожающе прохрипела Зорин. – Отпусти бедную дверь по хорошему!!
В этот раз Капитан вслух не отреагировал. Но на бледном лице арийца высветилось такое отчаяние, что даже Яну стало его на какой-то миг жалко.
- Ну, друган, ну, забей! – примирительно прогнусавил он. – Ну, прикинь, какая телка те достанется!! У неё там такие формы!!!...
- Балда, он на Интеграл женится, не на Серас!!! – пропыхтел Люк, умудряясь наподдать младшему брату подзатыльник.
- Блин, братан, такой план обломал!..
- Тащи лучше, гений!..
Капитан молча слушал краткие словесные дебаты своих сослуживцев. Если в их словах и был смысл, он его не узрел. Приносить же себя, любимого, в жертву начальству оборотень чертовски не хотел.
Тем более на таких условиях.
- Не хочу! – коротко взвыл он, на секунду ослабляя хватку: это его и подвело. Уже через секунду, крепко спеленатый собственной шинелью, Капитан был погружен в дирижабль и, так сказать, бандеролью отправлен в Англию на собственную свадьбу.

- Хозяйка?.. Вам привезли свадебное платье!.. – сладко прогнусавил в замочную скважину Алукард, не решаясь пройти в спальню своей госпожи сквозь стену. Уолтер за его спиной делал странные жесты, уговаривая старого друга проявить благоразумие хоть раз в его не-жизни. Вампир отмахнулся и снова заглянул в замочную скважину.
- Хозяйка?.. Оно такое красивое!.. Я так завидую вашему жениху!.. – неосторожно «польстил» он, мигая алым глазом в стиле «азбуки Морзе» в замочную щелку.
Бах!
- Лорд Алукард, я же вас предупреждал! – похоронным тоном заметил Уолтер, держась, как только сейчас, одним глазом, заметил Алукард, на порядочном расстоянии от двери. Вампир ответил нечто нечленораздельное и непечатное, быстро регенерируя покалеченный орган восприятия.
- Я же предупреждал! – повторил экс-Шикигами. – Предупреждал, что у миледи там ящик патронов, два парных пистолета, три уже пустых бутылки виски и плохое настроение в собутыльниках!..
Алукард снова что-то пробормотал, уже громче добавляя:
- Меняю свое мнение. Её жениху я чисто по вампирскому сочувствую…

Капитана выгрузили. Выгрузили, предварительно кое-как вновь скрутив по рукам и ногам: через три минуты после взлета «счастливый жених» умудрился выпутаться из шинели и утроить бунт на дирижабле.
Персонал дирижабля долго искал незадачливого просватанного, после чего, найдя, ещё дольше старался выманить из маленькой каморки, в которую оный забился, истерично хихикая и сжимая автомат Калашникова. Вследствие этого, дирижабль долго парил над поместьем Хеллсинг, создавая впечатление стервятника над тушей раненого зверя, нервируя и без того неуравновешенную невесту и распугивая «Диких Гусей».
Капитана удалось скрутить только при помощи Алукарда, транспортировавшегося прямо на дирижабль, причем в крайне отвратном настроении. Отматюкав несговорчивого будущего «уважаемого Хозяина», вампир просочился в каморку, после чего на протяжении десяти минут оттуда доносились крайне жизнерадостные отзвуки разговора по душам, автоматных очередей, завываний Адской Гончей и ещё масса чего интересного. Наконец, дверь каморки разлетелась на куски, и оттуда появился довольно-таки потрепанный Алукард, тащащий за шкирку ещё более потрепанного Капитана, который тихо плакал, уже не стараясь сопротивляться…

Интеграл мрачно смотрела на присланную Уолтером и Алукардом Викторию, стойко продолжавшую протягивать ей сверток с платьем. Даже несмотря на все ещё дымящееся дуло пистолета и стену за спиной, коя обрела невероятное сходство с мишенью в тире.
- Миледи, ну пожалуйста!.. – снова заныла Серас, делая малюю-ю-юсенький шажок к начальнице.
- Стреляю на поражение, - протянула нервная накануне собственной свадьбы Интеграл, взводя курок.
- Ну очень вас прошу!.. – ещё один шажочек.
- Стреляю я метко, - предупредила будущая фрау Гюнше, прицеливаясь.
- Миледи, пожа… – Серас без предупреждения сиганула вперёд, прижимая начальницу к стене и вырывая пистолет из её цепких пальчиков.
Интеграл несколько секунд, ошарашено моргая, смотрела то на пустую ладонь, то на насильно втиснутый в другую руку пакет с платьем.
А спустя ещё минуту Серас рыбкой покинула кабинет начальницы, предварительно пискнув «Вам так идет!».

- Не, ну они реально пара!.. – пробормотал Алукард, продолжая оттеснять Ганса к стене. Уолтер глубокомысленно кивнул, натягивая свои нити.
Гюнше уже полчаса умудрялся держать круговую оборону в углу комнаты для гостей, отведенной будущему хозяину поместья. Бешено сверкая глазами, оборотень отгородился от шаферов завалом из непонятной груды вещей, в числе которых Уолтер кое-как распознал постель, шкаф и нечто, до ужаса напоминающее входную дверь. «А я то думал, куда она подевалась!..» - мимолетно удивился дворецкий перед тем, как пойти в атаку.
Гюнше, коротко вякнув нечто маловразумительное и изощренно матное, сиганул в сторону – прямо в медвежьи объятия поджидающего его там Алукарда. Поняв, что он попал, причем отнюдь не по детски, Капитан, дико завыв на все лады, начал трепыхаться, как бабочка в паутине. Однако, как и следовало ожидать, безрезультатно.
Когда до Кэпа дошло, что его песенка спета, бедолагу уже обнаряжали в смокинг.

Интеграл, слушая вполуха трескотню добродушной парикмахерши, мрачно смотрела на отражающуюся в зеркале перед ней смуглокожую девицу в белоснежном свадебном платье с непонятным шухером на голове. Серас, допущенная в качестве наблюдателя (уже с «Харконенном» наперевес – другие аргументы на любимую начальницу не действовали), томно и завистливо вздыхала из уголка, из которого было так удобно целиться в невесту…

Предварительно отобрав фуражку, Гюнше кое-как расчесали (поседевшего парикмахера, вызванного для столь опасной миссии, отправили по её выполнению прямиком в психлечебницу) и теперь старались придать его угрюмому лицу обреченного к смерти более-менее радостное выражение. Получалось из рук вон плохо.

Интеграл, назло «блохастому женишку-кобелине» (дословная цитата), напялила самые высокие свои шпильки и теперь убедительно изображала пизанскую башню на последней стации падения. Кое-как, при помощи Виктории и парикмахерши, добравшись до зеркала, она икнула, окосела и рухнула окончательно.

Гюнше, узрев свое отражение в зеркале, повел себя немногим лучше своей возлюбленной и желанной невесты.
Правда, перед тем, как грохнуться в обморок минуты на три (именно столько потребовалось Уолтеру, чтобы сгонять за тазиком воды и обратно), он довел до почти такого же состояния Алукарда, которому вцепился в пиджак, умоляя «убить его быстро и, если так уж невмоготу, мучительно». Алукард, покрыв будущего Хозяина последними «комплиментами», вышел покурить, именно этим и доведя измученного оборотня до потери сознания.

Пока жениха приводили во вменяемое состояние, у Интеграл приключилась истерика. Долгая, насыщенная, со вкусом и со спецэффектами.
Положение ухудшилось с появлением падре Андерсона, которого Ватикан (Максвелл был в курсе назревающей гулянки и не мог пропустить такого шанса напортачить невесте) прислал лично для проведения бракосочетания. Узрев святого отца и осознав причину его прибытия, Интеграл бросилась на священника с кулаками, отобранным у Серас «Харконенном» и грязным уличным матом, кой сделал бы честь и самому Яну. Виктория кое-как вытащила падре из катакомб, в которые превратилась ухоженная спальня леди Хеллсинг. Оказавшись в коридоре, довольно-таки потрепанный отец Андерсон бухнулся на колени и вознес хвалу Господу за чудесное спасение.

Гюнше уже было по барабану, когда его прямо-таки пинками начали гнать из комнаты, дабы сопроводить беднягу к алтарю, где оный должен был дожидаться под прицелом «Диких Гусей» прибытия своей невесты.
Ну, или почти по барабану, судя по изощренным проклятиям в адрес «Миленниума» и Монтаны лично.

Через полчаса притихший было особняк Хеллсинг разразился истеричными воплями и грязными матюками.
- Невеста пропала!! – оправдывая своё прозвище, на манер полицейской сирены завывала Серас, горестно бегая в поисках начальницы по всем этажам.
- Жених смылся!! – вторил ей секундой позже грозный вопль Алукарда, не предвещающий будущему хозяину поместья ничего хорошего.
- Ищите их! Бракосочетание обязано состояться!! – вклинился гневный голос Уолтера в общую какофонию.
- Аминь!!! – завершил, немного подумав, за всех Андерсон.

Интеграл, кроя шепотом последними словами своих подопечных, поджала ноги, удобно устроившись в уголке. Она успела вынырнуть в приоткрытую дверь раньше, чем запутавшаяся в фате начальницы Серас смогла освободиться. Встретившись в коридоре с унылым Бернадотте, леди Хеллсинг мимолётно прочистила наёмнику мозги, попутно доходчиво объяснив, что с ним будет, если её найдут. Пип клятвенно пообещал сохранить все в тайне, опасливо косясь на дуло пистолета, коим ему ткнули в лоб. Интеграл, сурово усмехнувшись, сиганула за угол, после чего, оставаясь, по счастью не замеченной, пробралась на чердак, где и затаилась.
Негромко вздохнув, «счастливая» невеста впервые за весь день улыбнулась, слушая доносящиеся снизу истеричные завывания.
- Нефиг, нефиг, - довольно бормотала она. – Пусть сами всем скопом хоть замуж за него выходят, хоть всем скопом на нем женятся… А мне погулять охота!
Немного подвинувшись, Интеграл удивилась необычайной теплоте стене, к которой она прислонилась спиной. Ещё немного повозившись, «железная леди» отметила, что стенка какая-то мягкая и…шевелится. Ужасная догадка пронзила мозг девушки, и она медленно повернула голову.
Гюнше, взглядом с которым она встретилась, обреченно простонал:
- Oh, mein Gott!.. – после чего ткнулся лицом в ладони.

- Я не хочу…
- Я тоже.
- Что ж делать-то?.. Я, конечно, всегда подозревал, что Майор сволочь, но чтобы до такой степени… - Гюнше покачал головой. Интеграл хмыкнула.
- Ждать. Авось успокоятся и придут-таки к логическому решению, что свадьбу надо отменить.
- А если не придут?..
- Значит, и мы не придём.
Несколько минут стояла непроницаемая тишина. Внизу Алукард на кого-то орал, причем явно входил во вкус. Кто-то (запоздало Интеграл узнала в нём Бернадотте) вяло сопротивлялся устроенному допросу, отрицая всё подряд, и даже своё рождение.
Капитан внезапно посмотрел на свою невесту, будто ненароком скользнув по шикарному декольте белоснежного платья. Его глаза округлились.
- Вот те раз… - предательски пробормотал она и тутже покраснел. – Ой…
- Что – «ой»? – подозрительно прищурилась Интеграл.
- Да так, ничего… - Кэп попытался отвернуться, однако, когда на тебя смотрят с таким вниманием, сие сделать немного трудновато.
- Гю-ю-юнше, - злорадно протянула Интеграл, ненавязчиво начиная выкручивать ухо оборотня.
- Ой-ой… Ладно, ладно!.. Вопрос можно? Только без обид, хорошо?
- Ну?
- Я…гм…Раньше как-то не замечал…гм…Этого, - Капитан, честно стараясь смотреть в другую сторону, ткнул пальцем в обтянутый бюст своей невесты. Интеграл слабо покраснела.
- В с-с-смысле?... – ошарашено пробормотала она, хлопая накрашенными ресницами.
- Свои?.. – опасливо косясь на леди Хеллсинг, решил уточнить Капитан.
- Д-да, а ч-что?..
Глаза Капитана стали квадратными. Не замечая медленно офигивающего лица невесты, оборотень снова заглянул в декольте. Зрелище его впечатлило. Он опасливо потрогал пышную грудь главы «Хеллсинга» пальцем. Та оказалась мягкой и податливой.
- Ой… - пробормотал он. – Офигеть можно…
- Ч-чего?.. – Интеграл сидела красная, как рак.
- Настоящие… - протянул Ганс. – Не силикон…
- В с-с-смысле?!? – голос Интеграл взлетел на тон выше. Гюнше приложил палец к губам.
- Тсс… Услышат ещё… - прошептал он, снова устремляя горящие глаза на достоинство Интеграл. - Вот веришь, никогда бы не подумал!..
Леди Хеллсинг пробормотала в ответ нечто непечатное, надуто глядя в темноту чердака. Капитан странно блестящими глазками некоторое время продолжал разглядывать верхнюю часть своей невесты, после чего устремил взгляд на нижнюю.
Спустя секунду по чердаку разнесся приглушенный свист.
- Ч-что?.. – прошипела Интеграл, заметив, что Капитан бессовестно поднял край её пышного подола и рассматривает стройные ноги. – Ах ты…
Звук пощечины. Ещё один приглушенный свист.
- А ты ничего!.. – ошарашено протянули из угла, где основались беглецы, голосом Капитана.
Непечатное бормотание. Интеграл с шорохом одёрнула ткань, укрывая ноги, как от сквозняка, так и от ставшего немного хищным взгляда Кэпа.
- Зато ты так себе!! – разъяренно прошипела она.
- Кто сказал?!? – возмутился жених. – Вот, потрогай!..
Сосредоточенное молчание.
- Ч-что эт-то? – пробормотала красная Интеграл.
- А ты как думаешь? – довольно ухмыльнулись сбоку.
- Ах ты…
Звук пощечины. Потом ещё один. И ещё.
- Это мускулы!.. – сдавленно пискнул Капитан, когда Интеграл, навалившись на него всем своим телом, принялась душить незадачливого женишка.
- А… Тогда извиняюсь, - леди Хеллсинг немного смутилась, возвращая Капитану способность нормально дышать.
- Ничего…
Тишина. На какое-то время оба просто потеряли интерес друг к другу. Только иногда кто-то один пробегал заинтересованным взглядом по второму.
«А он довольно-таки симпатичный…»
«А она, оказывается, куколка…»
Внизу тоже притихли. Только изредка кто-то вякал, что, дескать, гостиные комнаты проверены, второй этаж чист и так далее.
- Ищут, - скучая, заметил Кэп.
- Пускай, - пожала плечами Интеграл.
Ещё немного помолчали. Голоса, оповещающие о поисках, поднялись на уровень вверх.
- Ищут, - немного напряженно повторил Гюнше.
- Да, мне тоже это что-то напоминает… - кивнула Интеграл: «Облаву, вот что…»
Оба, и жених, и невеста, сосредоточенно слушали перекличку внизу.
Спустя ещё минуту голоса поднялись на последний этаж. Кто-то отметил, что надо бы поискать на чердаке.
- Кранты, - философски заключил Капитан.
- Дёру? - предложила Интеграл.
- Некуда.
- Прорываться с боем?
- Выиграем минуты три, а потом всё равно повяжут.
- Сидеть и ждать?
- Лучше сразу из окна сигануть.
- Тогда что же?.. – Интеграл затравленно посмотрела на своего жениха.
- У тебя кто-нибудь есть?.. – неожиданно поинтересовался тот.
- Ээ… Нет. Ну, там Алукард иногда пристаёт, Уолтер временами, когда напьётся… А так – нет, никого, - смутилась Интеграл.
- Значит, будет, - меланхолично решил за них обоих Капитан.
Пока Интеграл пыталась подобрать челюсть с пола, дверь, ведущая на чердак распахнулась, и в убежище незадачливых сосватанных ворвалась бравая компашка из шаферов, подружки невесты и священника. После чего, повязав обоих лесками, вся банда отправилась в несчастную церквушку, арендованную именно для подобных ситуаций.

Глава 2: СОБСТВЕННО, САМА СВАДЬБА.

Гости растроганно сморкались в платочек, разглядывая связанного по рукам и ногам жениха, которого держали на прицеле «Дикие Гуси» и Рип Ван Винкль. К огромному неудовольствию просватанного оборотня, вся Организация «Миленниум» собралась в церкви на событие, заняв всю часть родни со стороны жениха (и забыв оного о сием оповестить). Узнав о прибытии «родственничков», Кэп взорвался столь изощренным матом, угрозами и проклятиями, что «Гуси» и даже Ян едва успевали записывать в свои блокнотики. Это продолжалось около получаса, после чего Алукард, крайне мрачный по причине скорого изображения им девочки с корзинкой цветов, не воткнул озлобленному будущему хозяину кляп, которым послужил галстук жениха. И теперь Капитан стоял на манер английского гвардейца, усиленно не обращая внимания на своих растроганных сослуживцев.
Наконец, зазвучал орган. Уолтер, которого тот же самый Алукард заставил быть шафером жениха, развернул оного к алтарю задом и к невесте передом. Капитан гневно зыркнул на него и получил такой же взгляд с процентами.
По красной дорожке, портя все впечатление своим хмурым ликом, прошествовал Алукард варианта 44-го года. Обсыпав путь своей Хозяйки лепестками роз, вампир окинул всех мрачным взглядом, ослепительно улыбнулся и, приняв свой нормальный облик, мгновенно сиганул назад. Вернулся он уже в сопровождении Интеграл, ведя её под руку на манер папочки и что-то отечески увещевая прямо в ухо «дочурке». Леди Хеллсинг морщилась, поглядывая на него сквозь занавеску, по ошибке прозванную фатой, но молчала.
Подведя невесту к алтарю и передав её с рук на руки жениху, Алукард присоединился к Рип, взяв Ганса на мушку Шакалом и устремив Кассул на подозрительно бледного падре. На которого, к слову, уставились минутой раньше просватанные.
- Мои дорогие дети, - возвышенно начал Андерсон. – Сегодня мы собрались здесь, дабы сочетать узами брака…
- Цепями Гамелея, балда… - недовольно донеслось из-под фаты невесты.
- …Присутствующих здесь Капитана Ганса фон Гюнше и сэра…гм, леди Интеграл Файрбрук Уингейс Артур Ван Хеллсинг, - невозмутимо продолжил Андерсон. – Клянешься ли ты, Ганс, быть с Интеграл в горе и в радости, в болезни и здравии, в любви и ненависти?..
- А куда он собственно денется? – злорадно гыгыкнули со стороны Уолтера.
- Ганс? – проигнорировав едкое замечание, переспросил Андерсон, мигая очками поверх библии.
По притихшей церкви разнесся звук передергиваемого затвора. Гюнше, смерившись с неизбежным, уныло кивнул, кинув многообещающий взгляд в сторону дружно издавших умиленный вздох миленниумцев.
- А ты, Интеграл, клянешься не бросать Гюнше на произвол судьбы и быть с ним в горе и радости, в болезни и здравии, в любви и ненависти?
Напряженная тишина. Заинтригованные взгляды устремились на угрюмо молчащую невесту.
- Интеграл?.. – священник опасливо покосился на леди.
Молчание. Леди Хеллсинг задумчиво разглядывала потолок церкви.
- «Да»… Миледи, говорите «да»… - рискнула подсказать начальнице подружка, прикрываясь небольшим букетиком.
На неё шикнули. Серас пристыжено замолкла.
- Интеграл? Ваш ответ? – Андерсон незаметно попятился, но Кассул Алукарда мгновенно вернул его на место.
- Ну-у-у… Даже не знаю-ю-ю… - протянула невеста, продолжая увлеченно косить на своды церкви накрашенными глазками.
Уолтер что-то одобрительно пробормотал. Теперь шикнули уже на него. Алукард, подумав и мысленно перекрестившись, перевел и Шакал, и Кассул на свою Хозяйку.
- Ах, ты… - та потеряла дар речи.
- Решайтесь, Хозяйка! – ослепительно улыбнулся вампир. - Я всегда хотел быть вашим официальным любовником!
Ганс неразборчиво что-то промычал сквозь кляп. Что-то определенно отрицательное.
- Ну-у-у… Да, - наконец кивнула нерешительная невеста.
Вздох облегчения со «стороны жениха». Обреченные стенания со «стороны невесты». Уолтер старался подобрать челюсть с пола. Алукард довольно скалился всем подряд, и у невесты родилась неприятная догадка насчет такого его веселья. Капитану было уже фиолетово. Андерсон незаметно вытер пот и обмахался, пока никто не видит, многострадальной библией. Подружка невесты, тронутая до самой души, громко высморкалась в краешек фаты своей начальницы.
- Ну… Гм… есть здесь кто-либо, кто знает, по какой причине эти двое не могут сочетаться узами брака?..
- Гамелея, балда! Цепями Гамелея!! – огрызнулась выданная замуж, уже прокручивающая в мозгу план как остаться вдовой ещё во время медового месяца.
Андерсон откашлялся.
- Ну, так есть здесь кто-либо, кто знает причины, по которым эти двое не могут быть вместе? – повторил он, обводя присутствующих строгим и внимательным взглядом.
В зале медленно поднялось около десятка рук. Падре с сомнением пересчитал желающих высказаться, обменялся с Алукардом понятливыми взглядами.
- Предупреждение всем несогласным: их мнения здесь особо и не спрашивают, - произнес он; Алукард резво покивал в подтверждение его словам.
Руки опустились так же медленно, как и поднялись. Однако один из особо резвых противников бракосочетания решился.
- Я возражаю против свадьбы! – выкрикнул безымянный рыцарь из числа незадачливых поклонников выдаваемой поневоле, вскакивая с места. В его сторону мгновенно ощерились Шакал, Кассул, мушкет Рип и клыки Алукарда. Однако же ретивый претендент (от которого, к слову, наповал разило коньяком), покачиваясь из стороны в сторону, упрямо двинулся к алтарю, направляемый глухо матерящимися соседями, коим он отдавил ноги. Алукард наклонился к Уолтеру, шепча: «Во самоубийцы пошли!»
- Я возражаю против свадьбы! – повторил конкурент оборотня, замирая в трех шагах от алтаря. Гюнше кое-как повернулся к нему, окидывая нехорошим взглядом. Интеграл пьяницу просто-напросто проигнорировала.
- Ты её недостоин! – прорычал конкурент, стараясь взять жениха за грудки. Вместо этого он просто на оном повис, предпринимая отчаянные попытки не сползти на пол окончательно.
- Невеста сказала «Да», - аккуратно напомнил Андерсон, незаметно доставая штыки (надо ли говорить, что Максвелл, движимый только благородными мотивами, приказал священнику поженить несчастных во что бы то ни стало?).
- Её вынудили, - заплетающимся языком проговорил несогласный, цепляясь за штаны оборотня: Капитан смотрел на него с сугубо научным интересом.
- Жених тоже согласился, - заметил Уолтер, распуская нити.
- Его проконтролировали, - парировал пьяный гость.
Гюнше что-то промычал сквозь кляп. Алукард некоторое время сосредоточенно слушал издаваемые будущим хозяином звуки, после чего, кое-как переложив Кассул к Шакалу, выдернул изжеванный галстук изо рта жениха. Тот некоторое время с блаженством на лице делал непонятные движения челюстью, после чего обложил незадачливого претендента на руку своей невесты многоэтажным, как английским, так и немецким матом, заставив того не только протрезветь, но и поседеть. Со «стороны жениха» громко зааплодировали.
- Молодец, парень, надо бороться за свою любовь! – не к месту вякнули голосом Шредингера, вызвав новый поток ругани.
- Не сметь материться в церкви!! – наконец обрел дар речи падре Андерсон. Оборотень замолк, хмуро поглядывая на священника и кося глазом в ту сторону, куда увели под белы рученьки теряющего сознание несогласного.
- Итак, - прокашлявшись и спрятав в плащ свои блестящие штыки, перешел в финальной части процедуры Андерсон. – Раз желающих высказаться уже нет, объявляю вас, Ганс и Интеграл, мужем и женой! Юноша, - священник проигнорировал яростное сопение и замечание в полголоса, что, дескать, «я родился, когда тебя ещё в проекте не было». – Можете поцеловать свою суженную!
Наступило время Ч! Ганс с сомнением смотрел на Интеграл, Интеграл с подозрением сверлила Ганса нехорошим взглядом. Наконец, после десяти минут сосредоточенного молчания обоих, муж протянул:
- Не знаю, смогу ли…
- Ну, раз не сможешь, дай мне!.. – встрепенулся ожидавший своего часа Алукард.
- Нет!! Я смогу, я смогу!!! – взвыл Капитан, загораживая своей широкой спиной свою супругу. Алукард надулся и демонстративно отвернулся от нового хозяина.
Ганс постарался приблизиться к жене, чуть не грохнулся наземь и устремил на ехидно скалящегося Уолтера пронзительный взгляд. Дворецкий несколько секунд делал вид, что он тут ни при чем, однако, после десяти деликатных покашливаний, все-таки развязал нового главу семьи, освободив от лесок. Потянувшись, Гюнше сделал уверенный шаг в сторону женушки, но наткнулся на насмешливый взгляд оной и нерешительно замер.
- Эээ… - разнесся по церкви его голос. – Я не застрахован…
В зале начали хихикать.
- Ой, горе ты моё!.. – расплылась в нежданно-негаданно нежной улыбке Интеграл. В следующее мгновение она ласково обхватила ладонями смущенно-растерянное лицо мужа и, притянув к себе, накрыла своей фатой, сквозь которую просвечивали только смутные контуры.
- …1…2…3…4…5…- мгновенно донесся из притихшего зала голос Шредингера, затем все гости подхватили. Когда счет доходил уже до двадцати, к считающим присоединился и Алукард.
Через десять минут в голосах начало прорезаться удивление.
Через полчаса удивление сменилось усталым ожиданием.
Когда счет дошел до трех тысяч девятьсот девяносто девяти, гости и свита молодоженов плюнули и начали подниматься с мест, собираясь на банкет.

- Горька! Горька!! – порывался в который раз орать слегка подвыпивший Бернадотте. Его силой усаживали на место.
- Где они застряли?.. – недовольно бурчал Уолтер, поглядывая то на часы, то на разукрашенные цветами и гирляндами двери зала.
- Привести? – деловым тоном поинтересовалась закуривающая уже пятую сигарету из второй пачки Зорин.
- Сиди уж, я сам, - отмахнулся дворецкий, тяжело поднимаясь с места.
В этот момент прямо перед столом появился сменивший по поводу свадьбы Кэпа прикид фашиста-юниора на вполне сносный костюмчик от Версачи Шредингер.
- Идут! – оповестил он присутствующих и нырнул под стол, сверкая красными глазками на вход уже оттуда.
- Наконец-то!.. – угрюмо буркнул Алукард, пряча четвёртый высосанный пакет крови под скатерть. – Все готовы?
Миллениумцы и хеллсинговцы, понуро поднимаясь с нагретых мест, одновременно кивнули. Серас за шкирку приподняла глупо улыбающегося Бернадотте, задаваясь вопросом, как же оного заставить стоять без посторонней помощи.
- Тогда, начнём… - лицо Алукарда приняло самое похоронное выражение, на какое только было способно.
Едва в дверях появились молодожены, гости изобразили безграничное счастье на лицах.
- Ахтунг! Позд-рав-ля-ем!! – отдали честь лыбящиеся маллениумцы.
- Счастья, благ и денег кучу!! – отрепетировано зааплодировали Серас, Рип и Зорин; и если две первые аплодировали более-менее жизнерадостно, то последняя пару раз хлопнула в ладоши, и, пыхнув в воздух забавно сложившимся в сердечко дымком, бухнулась на место.
- Детишек побольше, пять, а лучше десять! – внес свою лепту растаявший при виде пасмурных лиц молодоженов Андерсон; Уолтер икнул, представив, как будет ухаживать за десятком маленьких Интеграл.
- Ура… - вяло буркнул Алукард, помахивая неизвестно откуда взявшимся маленьким красным флажком с символикой организации «Хеллсинг». Остальные охотно подхватили.
- Тихо! Тихо, я сказал!! – решил навести хоть какое-то подобие порядка Уолтер: гости с готовностью заткнулись. – Дорогие новобрачные! – дворецкий повернулся к супружеской чете и чуть не сиганул под стол к Шредингеру: такие говорящие взгляды послали ему счастливые молодожены. – Я… гм, желаю вам побольше радостей в будущем, спокойствия и гармонии в вашей супружеской жизни и присоединяюсь к падре Андерсону… Но вот только зачем же десять? – Уолтер истерически хихикнул. – Вполне хватит хотя бы двух!..
К его вялому смеху присоединились трое-четверо человек, после чего наигранное веселье плавно сошло на нет. Наступила гнетущая тишина.
- Горька?.. – нерешительно вякнул медленно сползающий под стол по причине отсутствия поддержки Бернадотте. Майор, у которого под ложечкой сосало от устремлённого на него мрачного взгляда оборотня, мгновенно оценил идею.
- Горька! Камрады, горька!! – подхватил он необычайно радостным голосом, взмахивая руками.
- Го-рь-ка! Го-рь-ка!! Го-рь-ка!!! – с готовностью начали декламировать миллениумцы. Хеллсинговцы, переглянувшись, нестройно подхватили. Алукард, в доказательство того, что он полностью солидарен с обществом, вновь пессимистично помахал флажком.
Фрау и герр Гюнше мрачно наблюдали за миниатюрным митингом, устроенным прямо за свадебным столом.
- Целуй её, балда!.. – подсказали из-под стола.
Капитан, обречённо вздохнув, повернулся к своей нареченной и разделил несбыточное желание Уолтера. Интеграл криво улыбнулась, напоминая своим внешним видом запущенное взрывное устройство. Голубые глаза смотрели проницательно и хмуро.
- Ну?.. – одиноко донеслось из шеренги притихших по такому событию гостей.
Спустя минуту сосредоточенного молчания гостям объяснили, что муж всё ещё не застрахован, а жить всем хочется, даже оборотням с полувековым стажем. Алукард со слегка прояснившимся лицом снова предложил свою кандидатуру в качестве дублёра. Гюнше кратко и нецензурно отверг сей вариант, как решение создавшейся проблемы. Тишина продлилась ещё на минуту.
- Ну, давай я, что ли?.. – вяло поднялся из-за стола Андерсон, вспоминая, а составил ли он завещание?..
На сей раз молодожены среагировали одновременно: молодой страстно обнял женушку, наплевав на страховку, а молодая вцепилась в манжет мужа с решимостью инквизитора, добравшегося до ведьмы. По залу разнёсся звук поцелуя, как говорится, в засос. Кто-то присвистнул.
- Я бы лучше поцеловал… - мрачно отметил Алукард, когда звук оборвался, наливая щедрой рукой в свой фужер шампанское, водку, ликер, мартини и прочие спиртные напитки, находившиеся в пределах видимости.
Отдувающиеся молодожены уселись на свои законные места (Гюнше для этого пришлось спихнуть на пол успевшего задремать Бернадотте). Гости мгновенно вскочили, как ужаленные.
- Ахтунг! Мы потеряли лучшего бойца!! – забывшись, вякнул Майор. Гюнше, некстати глотнувший из фужера, поперхнулся, и его любимой пришлось молотить суженного по спине, вполголоса костеря упитанного начальника своего супруга.
- А мы обрели хренового хозяина… - буркнул Алукард.
- АЛУКАРД!!! – огласился зал командным рёвом Интеграл.
- Молчу, Хозяйка.
На какое-то время все притихли. Гости, как и главные виновники торжества, отдавали должное стряпне английской кухни; только Майор, гордо поглядывая на подчиненных, давился сосисками и шницелями, привезенными с собой и по недосмотру не отобранными Уолтером на входе в поместье. Когда дело дошло до спиртного, обстановка коренным образом переменилась. Рип клятвенно заверяла ошалевшую Интеграл, что Ганс – монстр в постели. Гюнше пришлось выслушивать Андерсона, вздумавшего зачитать несчастному поэму собственного написания, посвященную его благоверной (что интересно, священник потом все отрицал, стреляя глазками по сторонам в поисках спасения от допроса). Серас громко интересовалась через весь стол у нового главы семьи Хеллсинг, нужна ему одна любовница, или Рип с Зорин место тоже найдётся?.. Док старался напоить рвущуюся к блаженно напевающей себе под нос Рип Интеграл валерьянкой, позаимствованной у Уолтера. Который, кстати, через полчаса решил выделиться.
- Я хочу сказать тост! – Уолтер, сравнительно трезвый, поднялся с места, салютуя присутствующим бокалом. Все заткнулись (храп Бернадотте, доносящийся из-под стола, не в счет). – Милая, дорогая, любимая моя Интегралочка! – дворецкий устремил странно блестящие глаза на свою воспитанницу. – Я так рад! – экс-Шикигами всхлипнул. – Я так рад, что ты обрела счастье! – скептическое хмыканье со стороны молодой. – Я сделаю все, чтобы твои дети выросли такими же, как и ты! – умиленный вздох Серас и вздох ужаса Алукарда. – А ты… - Гюнше окинул зал глазами в поисках убежища, не нашел и съежился под суровым взглядом дворецкого. – Только попробуй сказать хотя бы слово поперек её воли!.. Да я тебя!.. Да мы с Алукардом за нашу девочку!.. Короче, мало тебе не покажется! – глубокомысленно заверил оборотня дворецкий и гордо вскинул подбородок. – Я всё сказал!
Бурные аплодисменты со стороны гостей. Растроганные всхлипы со стороны новобрачной. Судорожное глотание насильно пожененного прозвучало в общей какофонии как-то жалко.
Некоторое время над столом висело глубокомысленное чавканье. Серас пыталась разбудить Бернадотте. Алукард и Уолтер пили на брудершафт. Интеграл, начиная входить в роль заботливой супруги, кормила муженька с ложечки. Гюнше вынужденно поглощал пищу, терпя сюсюканье женушки. Андерсон одобрительно похмыкивал каждый раз, когда молодой глотал, не собираясь, впрочем, ослаблять хватку, благодаря которой оборотень так смирно сидел на месте, а не прятался где-нибудь в коридоре.
- Букет! Букет, миледи!! – через полчаса внезапно судорожно вскрикнула Серас, вскакивая с места.
Минутный ступор присутствующих.
- Да, букет!! – первой дошло до Рип; вампирша сиганула из-за стола, как ошпаренная, принимая боевую стойку. – Кидай, родная!
- Смелее, - хладнокровно поддакнула Зорин, вставая рядом с ней и закуривая очередную сигаретку.
- Обещаем не буянить! – чарующе улыбнулась Серас. – По крайней мере, по началу, - подумав, добавила она.
Интеграл вынужденно поднялась с места и повернулась к претенденткам на букетик спиной; сзади донеслось сосредоточенное сопение.
- На счет три! – решила леди Хеллсинг-Гюнше.
- Раз!.. – положил начало роковому отсчету Алукард, незаметно сползая под стол.
- Два!.. – Андерсон последовал его примеру, на всякий случай перекрестившись и всё-таки написав на салфетке завещание.
- Два с половиной!.. – Ганс, помня, чем обычно кончалось подобное у них на базе, когда они забредали на чью-нибудь свадьбу, бочком вылез из-за стола, приготовившись быстро драпать.
- Два с четвертью!.. – Уолтер все-таки присоединился к Шредингеру под столом.
- Ну, с Богом! – перекрестилась Интеграл и замахнулась. – Три!!!...
- МОЙ!!! – огласил зал вой из трёх женских голосов.
Букетик полетел. Гюнше, сцапав за руку суженную, стартовал, мгновенно исчезнув в коридоре. Гости осели на пол, толкаясь под многострадальным столом, под которым, надо заметить, было уже слегка тесновато. Претендентки схватились за несчастный букет не на жизнь, а на смерть.
Под столом вполне трезво делали ставки.

- А это обязательно?..
- Да.
- Но я не настаиваю!..
- Надо, миледи, надо.
- Но…
Алукард и Уолтер с деланно-неприступными минами одновременно отвернулись от молодоженов. Те переглянулись с одинаковым отчаянием на лицах.
- Может все-таки не надо?.. – через пять секунд учащенного перемигивания снова протянули они.
- Надо, - хором отрезали вампир и Шикигами, едва сдерживаясь, дабы не заржать в голос.
«Тащи видеокамеру!» - мысленно приказал Серас Алукард, потирая руки и слушая паническое перешептывание за спиной.
- Есть, Хозяин!! – браво рявкнули откуда-то с верхних этажей, после чего по лестнице буквально скатилась Виктория, в одной руке сжимающая запрошенный аппарат, а другой теребя отвоеванный у Рип и Зорин букетик алых роз.
«Дура!» - мысленно отругал подопечную вампир, кидая обреченный взгляд через плечо: молодожены с одинаковым интересом разглядывали камеру в руках Серас.
- Ах вы!.. – Интеграл добавила парочку крепких выражений с молчаливого одобрения своего мужа.
- Для потомков! – мгновенно выкрутился Уолтер, куртуазно кланяясь госпоже: оборотня он игнорировал. Алукард и вникшая в суть проблемы вампирша покивали.
- Ах вы!.. – Интеграл снова выругалась, однако напрасно: улыбки на лицах её подчиненных не исчезли и никто не повинился. Гюнше, ласково улыбаясь бравой троице, потянул её за рукав в уголок, где они некоторое время о чем-то пошептались, изредка бросая странные взгляды в сторону заинтригованных сотрудников «Хеллсинга». Молодожены вернулись минуты через три, мрачные и угрюмые. Не реагируя на вялые аплодисменты со стороны Уолтера и Алукарда, Гюнше молча подхватил свою ненаглядную на руки и…мгновенно вспорхнул вверх по лестнице, не дожидаясь, пока Серас настроит камеру.
- Да чтоб тебя!!! – Алукард выхватил аппаратуру из дрожащих пальцев подопечной и устремил камеру на лестницу, но успел поймать к фокус только взметнувшийся подол своей Хозяйки, её плавно опускающуюся на ступеньки потерявшуюся фату и бешено двигающиеся ноги Кэпа. Разгневанный таким поворотом событий вампир едва сдержался, дабы не шарахнуть невинную камеру об пол.
- Куда смотрела?!? – накинулся он на еле сдерживающую рыдания подопечную. – Почему лифта в особняке никак не построят?!? – это адресовалось уже безмятежно наблюдающему за истерикой Великого и Ужасного дворецкому. – И чего это ты такой умиротворенный??? – Алукард был на взводе.
- Расслабьтесь, лорд Алукард, - внезапно с улыбкой посоветовал старому другу Уолтер.
- Э?.. – вампир не въехал.
- Лорд Алукард, - Уолтер сверкнул моноклем. – Вы, наверное не в курсе, но… - он снова улыбнулся. – В спальне нашей драгоценной леди установлены скрытые камеры наблюдения…
Алукард соображал минуты три. После чего по поместью разнесся его счастливый смех.

- …Ну же!
- Да откуда ж я знаю, как это делается?!
- Ты военный! Солдат!! Уже не знаю сколько лет!!! И ты хочешь сказать, что не знаешь, как это делается?!? – Интеграл конкретно бесилась. Гюнше испугано втянул голову в плечи, вновь недобрым словом помянув начальство.
- Ну милая, ну успокойся… - сладко протянул он, пятясь к двери.
- Я тебя сейчас успокою! – оскалилась его ненаглядная.
- Не надо!..
- Тогда хватит юлить и сними с меня этот чертов корсет! Мне уже дышать нечем!..
- Да, дорогая… - Гюнше покорно взялся за замысловатый узел на спине дражайшей супруги, мысленно пообещав жестоко отомстить Серас, которая сей корсет заделывала.

- Что они делают?.. – Алукард прильнул носом к экрану, недоумевая и недогоняя. Уолтер присмотрелся.
- Пытаются раздеться, - ответил он минутой позже.
- Почему пытаются? – дворецкий отметил, что вампир сегодня явно тупит.
- Потому что мы их так одели.
- А почему мы их так одели?..
- Чтобы доставить им немного хлопот, - терпеливо объяснил Шинигами, кое-как смеряя желание шарахнуть по голове друга чем-нибудь тяжелым.
- А!.. – Алукард просветлел лицом. – Все, дошло!..
- Да неужто?.. – скептически хмыкнул дворецкий, поворачиваясь к экрану. – Ого, глянь-ка!..
- Что, он до неё домогается?! – глаза вампира загорелись нехорошим красным светом.
- Да нет, она до него…
- Чего-о-о?!?

- Где-то здесь…
- Эмм… Милая?..
- Не мешай!.. Я отлично помню, что это где-то здесь… - Интеграл продолжала шарить по брюкам Гюнше, игнорируя красное лицо муженька.
- Но милая… - Гюнше безрезультатно старался обратить на себя внимание супруги; та отмахнулась.
- Нашла! – леди выпрямилась, сжимая в руке помятую пачку сигарилл. – Я же говорила, что помню, куда я их спрятала, когда началась давка на выходе!..
- М-милая…
- Ну? – Интеграл наконец обратила на него взгляд своих ясных очей.
- Там у тебя что-то над кроватью мигает… Похоже на камеру.
- Что-о?!? – Интеграл резко повернулась туда, куда указывал палец её мужа. Увидев и вправду мигающую лампочку, она взорвалась матом. – Ах вы!!!... – в камеру полетела подушка, потом ещё одна. Гюнше с благоговением внимал потоку проклятий, адресованных дворецкому и вампиру.
- Быстро спать!!! – рявкнула Интеграл, доставая из своего шикарного декольте невесть как спрятанный пистолет и разнося аппаратуру на кусочки. – И ты тоже!!! – ещё дымящееся дуло ткнуло Гюнше в грудь.
- Эмм… А брачная ночь?.. – опасливо поинтересовался Капитан, бочком продвигаясь к кровати.
Интеграл начала опасно краснеть, введя тем самым мужа в шоковое состояние.
- Живо! Под одеяло!! На боковую!!! – разнесся по особняку гневный вопль фрау Гюнше.
- Jawohl! – браво рявкнули в ответ голосом герра Гюнше.
Мгновением позже особняк погрузился в блаженный сон.

Глава 3: СОБСТВЕННО, ТО, ЧТО БЫВАЕТ ПОСЛЕ СВАДЬБЫ.

Утро было отнюдь не тихим.
Интеграл как-то забыла о состоявшейся накануне свадьбе, и поэтому, проснувшись и обнаружив себя в объятиях спящего Капитана, она подняла такой визг, что дрыхнущий в подвале Алукард впервые на своей памяти встал сам и без посторонней помощи. Просочившись сквозь пол на тот этаж, где располагалась спальня его бесценной Хозяйки, он нос к носу столкнулся с попеременно краснеющим и бледнеющим Уолтером, недоумевающей Серас и спящим стоя Бернадотте.
- Что за крик в… - Алукард вгляделся в циферблат часов около хозяйской двери. – Девять утра?!?
- Леди Интеграл проснулась, - шепотом с истерическими нотками в голосе поведал Уолтер.
- И?.. – вампир с интересом слушал непонятный грохот за дверью, сдавленные ругательства и приглушенные мольбы.
- И решила разбудить лорда Ганса…
Бам! Все вздрогнули, когда что-то особо увесистое обрушилось на пол спальни. Виктория, помедлив, с извинениями слезла с ошарашено моргающего Пипа. Алукард осмелился вынырнуть из пола.
- Кажется, это был стенной шкаф, - философски заключил дворецкий. – И, кажется, опять мимо…
- Что значит «опять»? – не понял Алукард.
- До этого с точно таким же грохотом опрокинули кровать, стол и разбили настенное зеркало, - пояснил Уолтер. – Но гонки на выживание продолжаются до сих пор.
За дверью снова что-то упало. Раздался звук трескающегося стекла.
- Так. А это они стеллаж порешили, - кивнул дворецкий, громко гнусавя в замочную скважину: - На счастье!..
Из-за двери глухо поблагодарили на немецком, после чего донеслась целая пулеметная очередь матюканий. Леди Интеграл была явно не в духе.
- Милая, милая, успокойся… - попытался взять ситуацию в свои руки Кэп. В ответ на это его дражайшая супруга раздалась очередным многоэтажным матом.
- Хватит! В конце концов, кто в доме хозяин?!? – не выдержал оборотень.
Алукард истерично хихикнул.
- Ему что, и так не понятно? – поинтересовался он у беззвучно ржущего дворецкого.
Однако грохот за дверью действительно прекратился. В наступившей тишине раздавались лишь невнятное мычание и приглушенные редкие звуки пощечин.
- Да что они там делают?.. – Уолтер приоткрыл дверь спальни, заглянул внутрь и, ойкнув, поспешил вынырнуть.
- Чего там? – Алукард тоже решил утолить свое любопытство, просачиваясь сквозь стену. Некоторое время он сосредоточенно наблюдал, после чего вылез обратно, продемонстрировав остальным крайне задумчивое лицо:
- Брачное утро… Это оригинально, надо признать.

- Миледи, вот несколько тур-агенств, услуги которых могут вам понравиться, - Уолтер, не поленившись, разложил на столе перед сонной хозяйкой около десятка карточек. Интеграл безо всякого интереса пробежала по ним глазами. Сидящий по правую от неё руку Капитан зевнул, вызвав пренебрежительную усмешку у Алукарда.
Брачное утро, как соизволил выразиться вампир, затянулось аж до полудня. Из спальни рука об руку вышли усталые, но довольные супруги. Завтрак успешно заменили поздним обедом.
- И зачем?.. – вяло поинтересовалась Интеграл, заботливо накладывая мужу овсянки. Гюнше сосредоточенно наблюдал за её действиями, не забывая, впрочем, чарующе улыбаться супруге каждый раз, когда оная поднимала на него глаза.
- Как же, миледи?.. А медовый месяц? – поразился дворецкий, сверкнув моноклем.
Минутная тишина. Заинтригованные взгляды присутствующих сверлили молодоженов.
- Нафиг, - коротко высказался после пятиминутного раздумья герр Хеллсинг-Гюнше.
- Но как же так?! – к разговору подключилась Серас. – Это же…Медовый месяц!!!
- И?.. – Интеграл коротко усмехнулась, поднося ко рту своего муженька очередную ложечку с овсянкой. Тот незаметно скривился, но проглотил кашу.
- Но медовый месяц это…Медовый месяц!!! – вампирша продолжала возмущаться, учащенно хлопая ресницами и помахивая свадебным букетиком, с которым, по жуткому подозрению домашних, она теперь никогда не расстанется. Бернадотте, которому она пару раз оным заехала по лицу, что-то пробурчал, соглашаясь со своей подружкой и попутно отодвигаясь.
- Средств у нас предостаточно, Хозяйка, - чарующе улыбнулся со своего места Алукард, посасывая кровь из пакетика. – Кроме того, возможно, вы не в курсе, но организация «Миленниум» уже предоставила нам целый отель в Рио. Даже билеты нам вчера на вашей свадьбе передали, сказали, «приезжайте-с, будем-с ждать-с». Это их, так сказать, маленький свадебный подарочек.
- Ах они!.. - далее последовало несколько крепких и не совсем культурных эпитетов, адресованных миленниумцам во главе с Майором. Гюнше, слушая свою ненаглядную и попутно запоминая её неповторимые дебаты, угрюмо поглощал обед. Когда Интеграл выдохлась, он добавил к её мнению парочку фраз на немецком.
- Другими словами, теперь нам некуда деться, - сделала вывод через десять полных глубокомысленного молчания минут леди Хеллсинг-Гюнше.
- Некуда, - со странной интонацией протянул её ручной вампир, непонятно чему довольно жмурясь. - Придется ехать.
- Придется, - в свою очередь подтвердила Интеграл, прищуриваясь. – А чего это ты такой довольный, а?..
- Я?!? – Алукард ошарашено посмотрел на неё. – Хозяйка, да я скорблю вместе с вами!!
- Ага. Вижу я, как ты скорбишь.
- Да я готов самолично сделать вас вдовой!!!
Гюнше, проглотив очередную порцию каши, мрачно пробурчал нечто непечатное, выражая свою точку зрения на его слова. Новоявленного главу семьи деликатно проигнорировали.
- Я тебя самого овдовею!! – внезапно оскалилась Интеграл. – Думаешь, я не поняла, почему ты вынудил меня дать согласие на церемонии?!? Думаешь, совсем тупая, не поняла, почему ты мне на церемонии прям в ухо бормотал что-то про смирение и патриотизм?!?
В наступившей тишине было слышно, как медленно и размеренно двигаются челюсти Гюнше, равномерно поглощающего заменяющий завтрак обед. Алукард как-то поздновато отметил, что Уолтер подозрительно быстро переместился к двери, загораживая её своей спиной, а полицейская замерла со слащавой улыбочкой за его спиной, зажав почему-то букет под мышкой. В голове мелькнула красноречивая мысль «Кранты!» - после чего мозги вампира начали отчаянно прорабатывать план спасения.
- Хозяйка! – наконец улыбнулся во все свои 132 зуба носферату. – Каюсь, это я намекнул нашей уважаемой королеве о том, что вам пора бы подыскать себе мужа! Но Хозяйка! Только взгляните на сего бравого смельчака, которому выпала честь занять должность вашего супруга!! – изысканный жест в сторону мрачно скосившего на него глаза оборотня, сохраняющего пока относительное спокойствие. – Разве он не был достоин вашей руки и вашего сердца? Разве он не смог доказать, что…
- Цыц! – леди со всей дури долбанула кулаком по столу: приборы и тарелки дружно подпрыгнули. Все смотрели на хозяйку в немом ужасе. – Из-за твоих штучек нам с Гансом ничего больше не приходится, кроме как изображать счастливую супружескую пару! А, учитывая, что мы теперь под самым банальным наблюдением Её Высочества и премьера Германии, нам даже развестись нельзя нормально, по человечески!! А потом нам придется родить потомство, вырастить его и так далее!!! – Гюнше, внимательно внимающей дорогой супруге вместе с остальными, судорожно сглотнул: дальше этого утра его мысли как-то не забегали.
- Но, Хозяйка… - Алукард попытался что-то пискнуть в свою защиту, но стол снова содрогнулся, ощущая на себе чувствительное приземление только с виду хрупкого кулачка Интеграл. Столовые приборы опять подпрыгнули, уже гораздо выше. Гюнше едва успел подхватить свою тарелку, предотвращая неминуемую потерю личного провианта.
- Так! Теперь, с подачи нами всеми любимого носферату, по которому уже давно осиновый кол плачет горькими слезами, нам ничего не остается, кроме как собирать вещи и отправляться в Бразилию, на так называемый «Медовый месяц»!! – присутствующие отметили, что такой тон не сможет скопировать ни один пародист. – Уолтер! Позвони Искариотам, пусть присмотрят за Англией во время наших мучений в Рио. Только попроси их там, чтобы без особого фанатизма, ладно? – дворецкий кивнул. – Остальные – живо по своим каморкам собирать чемоданы!! Ясно? – присутствующие резво покивали, опасливо поднимаясь со своих мест; Интеграл их темп не удовлетворил. - ЖИВО, Я СКАЗАЛА!!!
Обеденный зал мгновенно опустел. Интеграл же села на свое место и вновь взялась за ложку, чарующе улыбнувшись своему супругу. Гюнше мимолётно сглотнул, предчувствуя получасовое продолжение пытки под символическим названием «завтрак/обед».

В самолёте стояла непроницаемая тишина.
Гюнше сосредоточенно изучал вид, открывающийся из иллюминатора. Интеграл строила в уме планы своей жуткой мести Майору и премьеру Германии (королеву она тактично обошла). Уолтер дремал в своём кресле, изредка чуть слышно похрапывая. Бернадотте внимательно читал газету, делая вид, что прекрасно всё в ней понимает, несмотря на то, что газета - мексиканская. Алукард с чарующей улыбкой смаковал вино из подвалов хозяйского замка, наблюдая за мучениями наёмника и временами думая, какой же он, все-таки, гений, пусть даже этого никто, кроме него, и не признаёт. Серас истерично завывала в своём гробу, умоляя её выпустить.
Обстановка медленно накалялась. Когда внизу показались территории Бразилии, и Гюнше тактично оповестил об этом свою супругу, тишина в салоне, казалось, достигла своего апогея. Бернадотте прекратил делать вид, что он, якобы, читает. Уолтер мгновенно перестал храпеть, уставившись на начальство абсолютно бодрыми глазами. Алукард замер, опасно накренив бокал. На мгновение даже Серас прекратила оптимистично завывать из багажного отсека. Интеграл судорожно сжала хрупкими пальчиками внушительную руку мужа, заставив меланхоличного Капитана тихо выругаться и зашипеть от боли. Салон заполнила тишина.
- Мы идём на посадку, - оповестил пассажиров пилот.
В тишине раздался тихий звук проливающейся жидкости и грязный мат голосом Алукарда.

- АХТУНГ!!! – оглушил новоприбывших громовой рёв миленниумцев.
- Наконец-то! – широко улыбнулся Майор, взмахивая руками, когда молодожены и их свита показались на трапе.
Капитан коротко рыкнул, порываясь вперед с явно недружелюбными намерениями, но его дражайшая супруга вцепилась оборотню в локоть, принуждая оставаться на месте. Гюнше посопел немного для приличия и замолк.
- Приветствую чету фон Гюнше!.. – начал было Криг, но Интегра властно прервала его речь:
- Чету ван Хеллсинг фон Гюнше!
- А…так разве можно?.. – усомнился глава «Миленниума».
- У нас все можно, - Интеграл криво улыбнулась: её сотрудники покивали с нехорошими ухмылочками. Её недавно приобретенный супруг глубокомысленно молчал, разглядывая голубое бразильское небо.
Майор помялся, припоминая нехорошие взгляды, адресованные ему Гансом на свадьбе. Под ложечкой снова засосало.
- Эээ…
- Чтож, позвольте показать вам отель! – вынырнул из-под локтя начавшего тормозить начальника Шредингер. – Он недалеко, вам наверняка понравится!
Интеграл кинула заинтригованный взгляд на мужа, проигнорировав сомнительно похмыкивающего Уолтера, задумчиво мычащего Бернадотте, отрицательно качающего головой в бешеном ритме Алукарда и нудное завывание все ещё заточенной в гробу Виктории. Тот, смекнув через пять минут о своём – да неужто? – главенствующем в сим вопросе щекотливом положении, незаметно кивнул и первым сошел по трапу. Его супруга последовала за ним.
- Н-да, они реально пара… - пробормотал кто-то из миленниумцев.

Алукард с недовольством отметил, что отель успели починить после их с Альхамброй нехилого мордобоя. Молоденький швейцар, с которым вампиру посчастливилось снова встретиться, мгновенно узнал среди новоприбывших старого знакомого, хоть и изрядно сменившего внешний облик, испуганно забился под стол и наотрез отказался вылезти для регистрации гостей. Алукард долго хихикал в лифте, пока тяжелая оплеуха любимой и многоуважаемой Хозяйки слегка не умерила его пыл.
Молодоженам достался тот самый номер, в котором раньше обживались Алукард с Серас. Первый из вышеупомянутых кровососущих, смерив пофигистично настроенного оборотня подозрительным взглядом, заявил Интеграл, что будет нести суточную вахту около их двери и отмечать любые звуки. Бернадотте, который мгновенно сообразил, что он имел ввиду под «звуками», подленько захихикал, прикрываясь Уолтером. Гюнше не отреагировал – в отличие от своей дражайшей супруги. Отель сотряс фирменный рык. Оставшиеся внизу миленниумцы дружно вздрогнули.
День прошел без приключений. Разве что Алукарду снова попало от любимой Хозяюшки за несколько нелестных отзывов о её супруге, который, кстати, молчал, как рыба об лед, на протяжении всего дня, красноречиво стреляя глазками в сторону дрожащих в предчувствии ужасного бывших сослуживцев.
А вот следующий день был встречен и проведен весьма бурно.
Наверное, так как сие является показательным примером всего Медового Месяца, распорядок первого дня вышеупомянутого стоит описать детально…

09:32. Интеграл проснулась от чьего-то пристального взгляда. (Учитывая, что Гюнше спал, напоминая всем своим видом мертвяка, пролежавшего всю ночь в морге, подозрение соответственно пало на Алукарда, который не совсем вовремя (как он потом сокрушался) пожелал Хозяйке доброго утра.)
09:33. Проснулся герр Гюнше и несколько минут наблюдал за бичеванием носферату его любимой женушкой. (Спустя ещё пять минут он высказал свою жгучую жалость стене, о которую, собственно, и дубасили лицом «Великого и Ужасного».)
09:45. Алукард вылетел «ласточкой» из спальни молодоженов, приземляясь точнёхонько на проходящего мимо Бернадотте.
с 09:46 по 10:03. Замысловатые ругательства Бернадотте в коридоре, ибо Алукарда угораздило вырубиться, а он оказался тяжевым – к прискорбию командира наёмников.
10:15. Молчаливый завтрак молодоженов и половины их свиты в присутствии главы «Миленниума» и его приближенных. (Жалко-заискивающие улыбки последних, адресованные оппонентам по столу, пропали втуне.)
10:19. Истерика Рип Ван Винкль. (Девушка выбежала из-за стола и далее из зала, крича, что она ещё слишком молода, преследуемая Зорин Блиц и Тубалкаином Альхамброй, которые временами цыкали друг на друга матом и перетягивали смирительную рубашку для сбежавшей вамп.)
10:21. Истерика Виктории Серас. (Вампирша повела себя не лучше миленниумки, по дороге сбив кое-как доползших до обеденного зала Алукарда и Бернадотте. Истошное «Полицейска-а-а-ая!!!» породило ответное «Хозяи-и-ин!!!» и оборвалось гневным «Алука-а-ард!!!». Герр/ван Хеллсинг-Гюнше глубокомысленно молчал на протяжении всей операции по прочищению мозгов служебных упырей его супругой, игнорируя частые вздохи ужаса бывших сослуживцев.)
10:22. Истерика Серас начала сходить на нет.
10:25. «Дикие Гуси» увели более-менее успокоившуюся вампиршу и отвезли в местную клинику Пипа Бернадотте, который неизвестно как получил сотрясение мозга и оказался на люстре ещё в середине истерики своей подружки.
10:29. Майор преувеличено бодрым голосом предложил супружеской паре ван Хеллсинг фон Гюнше прогуляться по Рио.
10:35. На выходе Алукард постарался коротко объяснить новоявленному хозяину, что его задача – оберегать Хозяйку в течение всей её жизни, хочет оный новоявленный или нет. (Ему как-то фиолетово, что Ганс равнодушен к его эмоционально насыщенной проповеди, а вот Интеграл странно поигрывает вазой с ближайшего столика. Создается впечатление, что она даже будто бы взвешивает её на ладони, примеривается, что-то прикидывает в своей белокурой головке…)
10:36. Ваза врезалась со всей дури в башку вампира. Носферату скосил глаза и рухнул на пол. Гюнше восторженно зааплодировал своей, как он выразился, «несравненной супруге», которая в свою очередь раскланялась «зрителям».
10:37. Непечатное бормотание с пола.
10:39. Перед уходом, Интеграл убедительно попросила Уолтера прибраться в коридоре.
10:40. Уолтер долго не мог понять, как его хозяйка сумела запихать пятисотлетнего вампира в каморку для швабр самостоятельно, причем скрутить его в три погибели, связать по рукам и ногам и заткнуть рот красным же Алукардовским галстуком, и пришел к выводу, что здесь не обошлось без тяжелой руки оборотня.
11:23. Алукард все-таки нашел свою дорогую Хозяйку, попутно разворотив половину Рио, в котором он умудрился заплутать, несмотря на наличие карты города. Интеграл и Гюнше в унисон хмыкнули, входя в парк развлечений рука об руку и игнорируя возмущенное ворчание вампира.
11:28. Алукард умудрился потерять свою дорогую Хозяйку.
11:30. Алукард нашел свою Хозяйку.
11:32. Снова потерял.
11:35. Снова нашел.
11:38. Потерял.
11:41. Нашел.
11:45. Потерял. С воем, присущей оставленной хозяевами собаке, рыскал в течение пяти минут вокруг, распугивая, а чаще просто-напросто расшвыривая людей. Наконец нашел. Вцепившись в подол легкого летнего платья Интеграл, в течение получаса умолял покинуть аттракцион зеркального лабиринта.
12:29. Дождавшись, когда Алукард закончит истерить, Интеграл согласилась. Теперь их путь пролегал по одному из базаров Рио. Гюнше, прекрасно зная, насколько процветает преступность в сим городе, постоянно держал свою супругу за талию на протяжении всей прогулки меж торговых рядов.
12:58. Интеграл заметила, что чего-то не хватает.
13:07. Гюнше тоже это заметил. (Особенно после того, как зажал на пятнадцать минут свою суженную в укромном уголке, облюбованным им именно для таких случаев.)
13:41. Алукард нагнал хозяйскую чету буквально у порога отеля. На громоподобный рык любимой Хозяйки оправдался тем, что его украли.
13:45. Интеграл не поверила, но Ганс быстро убедил её в правдивости слов ручного вампира. Алукард впервые поблагодарил новоявленного хозяина за «добрые слова».
13:46. Грохот в дверях: Уолтер нечаянно услышал разговор Хеллсингов-Гюнше с их подопечным.
14:23. Майор нагрянул с проверкой на поздний обед к молодым. (Интеграл впечатлило то, как Зорин тащила за собой упирающуюся Рип. Увидав супружескую пару протестантка/фашист, Ван Винкль снова впала в истерику.)
с 14:24 по 14:39. Рип пытались успокоить всем составом «Хеллсинга» и «Миленниума».
14:41. Алукарду надоело слушать завывания вампирши, и он просто шарахнул Шакалом по черепушке фашистки. Рип вырубилась с глупой улыбочкой.
14:42. Теперь истерил Майор, которому не ахти как понравилось обращение вампира с его персоналом. У Интеграл задергалось веко.
14:46. Гюнше, с позволения своей женушки, вырубил бывшего начальника методом Алукарда, использовав вместо Шакала позаимствованным у ставшего внезапно таким услужливым слуги Кассул.
с 14:58 по 18:59. Блаженная тишина в отеле.
19:01. В отель внезапно нагрянули Максвелл с Андерсоном в сопровождении десятка искариотов. По из словам, они соскучились и решили навестить старых знакомых.
19:05. Из своего номера буквально выполз заспанный Алукард. Молча приблизившись к падре Андерсону, он со всей дури заехал ему по морде, предварительно заявив, что он просто выполняет свой служебный долг. Сдавленный вздох ужаса окружающих. В последующей минутной тишине отчетливо послышалось ругательство Интеграл.
с 19:05 по 19:39. «Дружеский реслинг». Главы организаций здраво делали ставки.
19:43. Ужин. Алукарда и Андерсона посадили, повязав, по разные концы внушительного стола, потому тишина стояла полнейшая. Максвелл оказывал всяческие знаки внимания леди Хеллсинг-Гюнше. Интеграл их игнорировала, но архиепископ не сдавался. Уолтер изо всех сил сдерживал рвущегося к потенциальному любовнику ненаглядной Ганса.
19:45. Архиепископ заслуженно получил пощечину. Потом ещё одну. И ещё.
19:46. Гюнше злорадно хихикал со своего места.
19:52. Скорая увезла архиепископа Максвелла, которому, как сказали свидетели случившегося, внезапно упал стул на голову, и который после этого минуты три бился головой об стену. Андерсон постарался что-то вякать со своего места в знак протеста, но неизвестно как оказавшийся рядом с ним Алукард уже заряжал свой Шакал своими зубами, – «Шмотли, бес хуг!» - невнятно угрожая.
19:55. Интеграл наконец сообразила, что источником непонятных звуков являлись два вновь сцепившихся супероружия. Её командный рык заставил непримиримых врагов замереть, а затем и вовсе разойтись с виноватыми улыбочками и заявлениями, дескать, оппонент первым начал.
20:21. Посовещавшись с Майором и со связавшимся прямо из регенерации с отелем через телефон Максвеллом, Интеграл великодушно послала (причем буквально) всех присутствующих нелюдей на очистку Рио от их менее дисциплинированных собратьев.
20:23. Гюнше было отказано в желании присоединиться к остальным Охотникам. Тяжко вздохнув, оборотень покорно поплелся в спальню под суровым взглядом жены.
с 20:24 по 06:00. Бессонная ночь для всего несчастного Рио…

…Эпилог (по возвращению из Медового месяца)

- Дом! Милый дом!!! – с порога восторженно заорал на весь особняк Хеллсинг Алукард, распугав всю прислугу.
Расшвыряв всех попавшихся ему на пути, красноокий джельтельмен из адских трущоб примчался, словно на крыльях, к входу в своё убежище, кубарем скатился вниз по лестнице и с блаженным лицом начал тереться щекой о порог своего подвального помещения. Через пять минут любовь к подвалу достигла своего апогея.
– Дорогой, любимый, миленький мой подвальчик!!! – вампир принялся с энтузиазмом лобзать порог своей жилплощади, игнорируя офигеваюшие лица присутствующих здесь же Серас, Бернадотте и Уолтера. – Подумать только, и я когда-то хотел разрушить сию чудную обитель!!! – умиленно протянул носферату, отрываясь от обслюнявленного порога своего родного подвала и маслянистыми глазками отыскивая товарищей.
- Говорите тише, друг мой Алукард, - посоветовал Уолтер. – Леди Интеграл и лорд Ганс почивать изволят в своей спальне.
- Уверен?.. – все четверо прислушались: наверху снова опрокинулось на пол нечто тяжелое, началась беготня, кто-то умолял о пощаде. Мгновенно вспомнилось утро после свадьбы.
- Н-да… почивать изволят, говоришь? – скептически хмыкнул Бернадотте.
- Гм… ну, по крайней мере, они так сказали, - смущенно поправился дворецкий.
Через пять минут стало намного тише. Затем все звуки замолкли совсем. На протяжении получаса в особняке сохранялась напряженная тишина, которую, однако же, нарушил истошный женский вой и очередной грохот. Вампиры и простые смертные испуганно переглянулись, после чего наперегонки кинулись на этаж, где располагалась хозяйская спальня.
Первым, естественно, прибыл Алукард. Вампир ворвался в спальню, демонстрируя ослепительную улыбку, ввергшую бы в шок всех стоматологов мира, и замер на пороге, уронив челюсть. В его спину врезалась с замешкой в пять минут Серас, пискнула и повалилась назад, придавив поздно затормозившего командира наёмников. Уолтер, пристально изучив кучу малу, образовавшуюся в результате ступора Алукарда, заглянул за плечо вампиру и чуть не окосел.
Посреди спальни, будучи одетой только в ночнушку, стояла Интеграл, с нездоровым интересом рассматривающая безумными глазами на пол-лица непонятную бумажку в дрожащих руках. Неподалеку от неё лежал на полу в бесчувственном состоянии герр Гюнше, медленно приходящий в себя.
- Сэр Хеллсинг, что-то случилось?.. – решился таки поинтересоваться дворецкий: Алукард икнул в подтверждение своей солидарности с Уолтером в поставленном вопросе.
Интеграл несколько секунд беззвучно открывала и закрывала рот, после чего разразилась оглушительным рёвом, в котором без труда угадывалась истерика.
- Случилось!! – глава организации «Хеллсинг» в мгновение ока подскочила к своим подчиненным, размахивая бумажкой. – Случилось!!! – надрывно повторила она. Очнувшийся было оборотень застонал в подтверждение её словам и мгновенно повторно лишился чувств.
- Н-но чт-то им-менно?.. – заикаясь, спросил Алукард, отойдя от столбняка. Вглядевшись в бумажку, которой с такой активностью махала перед его носом Хозяйка, вампир внезапно икнул, окосел и рухнул навзничь, придавив пискнувшую Серас и охнувшего Бернадотте.
- А чт-то, не видно?!? – Интеграл тоже была на грани обморока.
Уолтер кое-как отвоевал бумажку у начальницы и, вглядевшись в неё, побледнел, ибо узнал в клочке желтоватой бумаге тест на беременность… с двумя полосками.
- Только бы не десять!.. – задушено прохрипел дворецкий и присоединился к товарищам по несчастью, уже облюбовавшим паркет.