Уффф, я вырвалась! Экзамены, как и школа, позади! Правда,впереди ещё вступительные, но я справлюсь!
А пока...

ОБМЕН ПЕРСОНАЛОМ - 2

Наступило утро понедельника. Валяясь на хрустящих простынях, я мечтательно улыбалась своим мыслям. За окном пели птицы, шуршали листья деревьев, тихо переговаривались охранники. Идиллия полнейшая.
- Доброе утро, майн фюрер.
Подушка без промедления полетела на голос оборотня. Тот неслышно увернулся, сцапав несчастную ещё в полёте.
- Я вас тоже очень ценю и уважаю, майн фюрер, - ядовито осведомил меня он, криво улыбаясь.
Надо сказать, что вчерашнее воскресенье прошло весьма бурно. На упырей и вампиров мы тактично наплевали всей организацией, предоставив разбираться с оными Искариотам. (Падре Андерсон, узнав о продлении соглашения с «Миленниумом», состоявшимся в субботу, впал сначала в ступор, а потом и в депрессию, и Максвеллу пришлось с тихим итальянским матом уводить со двора моего поместья его силой.) Заседание, назначенное на воскресенье, было решено отменить, по причине чего капитан удрученно вздыхал, сожалея об упущенной возможности показать себя во всей красе. Серас громко завывала на протяжении всего дня, памятуя о повторном приказе своего обожаемого Хозяина вести себя прилично и ни на кого не бросаться без моего приказа. Уолтер был темнее тучи. «Дикие Гуси» во главе с Бернадотте чересчур весело хихикали по углам, и посему по поместью начали ходить странные сплетни о нашем с Гюнше романе. На что я ответила приказом оборотню проучить своенравных наглецов. Далее на протяжении всего дня капитан гонял по организации наёмников, распугивая персонал особняка, и заснула я под весьма оптимистичные вопли одного из временных работников «Хеллсинга», которого оборотень сцапал прямо под моим окном.
И теперь капитан Ганс Гюнше хладнокровно взирал на меня сверху вниз.
- Прикажете накрывать, майн фюрер? – вот ведь заладил: «майн фюрер», «майн фюрер»!.. Я величаво кивнула, не забыв, впрочем, натянуть одеяло до подбородка и начать шарить рукой по простыне в поисках любимого пистолета. Гюнше мгновенно оценил мою идею, испарившись в неизвестном направлении и зачем-то прихватив с собой подушку.
Завтрак был более-менее оживленным. К оборотню все уже привыкли, и поэтому никого особо не смущало, что оный сидит в опасной близости от меня, лениво и сосредоточенно двигая челюстями и изредка подливая мне чаю (Уолтер гневно сопел, считая, что тем самым у него отняли большую часть работы). Сонная обстановка немного взбодрилась, когда кто-то из «Гусей» нервно попросил у капитана соли. Капитану было лень подниматься со своего нагретого места, и потому он просто запустил солянкой в просившего. Просивший, поймав солянку лицом, взвыл дурным голосом, однако мгновенно заткнулся под моим орлиным взором.
- Ругаться неприлично! – процедила я сквозь зубы: провинившийся наёмник заискивающе улыбнулся и даже прилюдно попросил прощения у капитана. На что тот ответил, что он не в обиде и вообще ему по барабану, и предложил незадачливому парню перца и горчицы. Смертельно побледнев, «Гусь» отказался.
Прогулка по парку малость затянулась. Гюнше, получив ещё неделю халявы, решил дать перерыв остальным посетителям парка, отыгравшись тем самым на мне. Учитывая, что сегодня, в понедельник, должно было состояться заседание «круглого стола» Организации, капитан убедил меня немного прогуляться неспешным шагом. Чтож, мы прогулялись. Медленно, как он и предлагал. Каждый наш шаг длился около десяти минут, и у меня наше передвижение невольно ассоциировалось с улиточным. В конце концов, нас отыскали «Дикие Гуси», присланные обеспокоенным нашим долгим отсутствием Уолтером.
На тренировке стояла непроницаемая тишина. Поясняю: в воскресенье Майор, собираясь уходить, внезапно хлопнул себя по лбу и с виноватой улыбкой протянул капитану длинный футляр, который, как оказалось, скрывал в своих недрах новый маузер телохранителя. Убедившись, что кэп остался доволен новым приобретением, делегация «Миленниума» торжественно удалилась (однако покинули они пределы поместья только через полчаса, после того, как Гюнше таки отодрал Алукарда от моего подола). Гюнше внимательно следил за малейшим подрагиванием моего пальца на курке, я же с нездоровым интересом смотрела на его маузер, ствол которого почти соприкасался с мишенью. Уолтер, присутствующий тут же, не скрываясь, глубоко зевнул.
- Сэр Гюнше, может, вы отойдёте от цели подальше? – наконец с порядочной долей цинизма поинтересовался он. Оборотень пробормотал нечто непечатное, но послушался: теперь, несмотря на то, что капитан терялся где-то на входе, у нас было одинаковое расстояние до цели.
И вот, наступил тот момент, которого так ждал мой временный телохранитель – час заседания «круглого стола»! О, с каким грозным лицом он вошел вслед за мной в душный зал! О, сколько гордости за временную работу было в его упрямых складках около рта!! Все председатели организации «Хеллсинг», равнодушно скользя друг по другу глазами, в это время уселись за стол. Изредка кто-нибудь бросал заинтригованный взгляд на возвышающегося молчаливой тенью за моей спиной капитана. Сам Гюнше сосредоточенно молчал, прищурившись, не сводя холодно мерцающих в неверном свете светильников глаз с присутствующих. Иногда он хрустел костяшками, шепотом извиняясь передо мной на немецком, если я поворачивала к нему голову и приподнимала брови.
- Итак, сегодня мы принимаем отчет о годовой деятельности сэра Интеграл ван Хеллсинг, - начал сэр Айланс, поправляя очки. Брови капитана медленно поползли вверх. Оборотень медленно перевел недоумевающий взгляд с председателя на меня…
Ой, совсем ведь забыла его предупредить!..
- Да, - коротко кивнула я, решив не отвлекаться по мелочам. – С вашего позволения, я начну…
По мере развития моего отчета, брови вервульфа поднимались все выше и выше, пока не потерялись где-то под челкой. Обычно прищуренные глаза голубого цвета приобрели несвойственную им круглую форму. Ещё через полчаса оглашения отчета они стали оквадрачиваться.
- Итак, господа, ваши вопросы?.. – когда я закончила отчитываться перед советом, капитан, который полагал, что на заседании будет что угодно, кроме этого, был практически на грани обморока. Я старалась не смотреть в сторону ошарашенного фашиста, рискуя расхохотаться прямо на глазах у председателей.
- Я бы хотел уточнить… - поднялся со своего места один пожилой мужчина. Капитан тихо пискнул что-то невнятное, неимоверным усилием воли заставляя себя стоять на месте, а не распластаться на полу.
По прошествии ещё часа, когда все председатели, удовлетворенные моим отчетом, разошлись по своим домам, Гюнше решил высказать все, что на душе накипело. Надо сказать, что, когда он резко повернулся лицом ко мне, я была близка к тому, чтобы позвать Алукарда во всю мощь лёгких (а то, что оный клыкастый непременно явился бы, доказано уже неоднократно). Оборотень возвышался надо мной непоколебимой скалой, гневно сопя и сверкая глазами.
- Эт-то чт-то было?!? – наконец, спустя три минуты сосредоточенного жевания губами, громогласно рыкнул фашист. Я сделала невинное лицо.
- Как что? Заседание.
- К-какое заседание?!? – взвыл оборотень. – Вы просто им отчитывались!!
- А ты что, против? – сладким голоском протянула я. – К твоему сведению, блохастик мой белоснежный, подобные отчеты у нас происходят каждый год.
На фашиста было жалко смотреть.
- Но… Но…
- А что поделать? – я философски пола плечами, обходя старающегося подобрать челюсть с пола Капитана. – Отчитываться надо всем…
За моей спиной тоскливо вздохнули, обманутые в своих самых лучших побуждениях.
Вечер встретил меня гаммой звуков, среди которых, естественно, преобладали сообщения оперативников о новых упырях и вампирах в пределах Англии.
Вчерашняя халява была забыта на ближайшие дня три: так как Андерсон, как самый лучший из Искариотов, был выведен из строя, Максвелл позвонил мне после заседания и, кратко обрисовав ситуацию, вежливо послал нас с нашими вампирами и упырями куда да подальше. На что я ответила, что самого архиепископа ждут там с не меньшим нетерпением, чем меня, и швырнула трубку в сторону. Карауливший рядом капитан едва успел сцапать несчастную технику, предотвращая её неминуемую гибель. Встретившись со мною взглядом, он побледнел и, не дожидаясь приказа, с бравым рыком «Jawohl, майн фюрер Хеллсинг!!!» - с энтузиазмом, граничащим с рвением Алукарда, бросился на искоренение нечисти в нашей славной стране. Серас, некстати сунув в мой кабинет свою заплаканную мордашку, была обложена по полной и отправлена следом, как страховка.
Разобравшись со всеми, и, как следствие, наорав на всех от всей своей щедрой английской души, я завалилась спать, предварительно приняв убойную дозу валерьянки.

Вопреки моим тщетным надеждам, утро вторника выдалось, увы, не совсем аналогичным утру понедельника.
Гюнше, памятуя о своих прошлых успехах с моим пробуждением, решил сменить тактику. На сей раз он просто подкараулил момент, когда я открыла ясны очи, дабы выскочить из-за двери с оскалом на пол-лица и радостным воплем «Доброе утро, майн фюрер!!». К сожалению – его, естественно, - итог подобного первого эксперимента с моей нежной психикой обошелся ему дорого. Даже чересчур. Ступор после утреннего приветствия оборотня продлился около пяти минут, после чего Уолтер, проходящий мимо моей спальни, ошарашено вскрикнул, встретившись глазами с пролетевшим перед ним «рыбкой» капитаном, умудрившимся отдать честь на лету. Заглянув в мою опочивальню, дворецкий истерично хихикнул, уточняя, что сие было. В ответ на это я гордо одернула ночную сорочку, красноречиво подняла брови и заявила, что это мы так, репетируем скорое самоубийство фашиста. Последующих вопросов не последовало.
Далее был завтрак. Самый обычный, если не считать того, что капитан старался мне всячески угодить, невольно напоминая моих незадачливых поклонников.
- Чаю хотите?.. Нет?.. А овсяночки?.. Тоже нет?.. Ну, а печеньица?.. Вкусное, ммм!.. Как нет?.. Фюрер, вы меня просто убиваете!.. – горестно вздыхал Гюнше каждый раз, когда я кратко и не вполне цензурно отвечала на его заботливые щебетания. Уолтер сидел, как на иголках, бросая красноречивые взгляды на фашиста.
Прогулку я решительно отменила, несмотря на жалобный скулеж вошедшего в роль моего личного телохранителя оборотня. Вместо этого я решила наведаться в тот самый музей, где Андерсон и Алукард чуть не порешили друг друга на глазах у небольшой кучки японских туристов. Гюнше увязался следом…
Кто ж знал, что в этот же день туда наведаются и Максвелл с Андерсоном?
Удивление быстро прошло, сменившись мрачной решимостью напакостить и унизить. Максвелл холодно поприветствовал меня, выслушал мои не менее горячие восхищения по поводу его посещения английского музея. Затем у нас последовал эмоционально насыщенный обмен вежливыми оскорблениями: мы душевно сравнивали друг друга с представителями семейства кабаньих, вежливо хихикали над покраснением щек у оппонента, посылали один другого в более-менее мягкой форме к одному рогатому… Гюнше за моей спиной и Андерсон позади архиепископа с равным интересом разглядывали один другого. По мере продолжительности игры в глазелки, лицо падре Андерсона приобретало живое выражение, на него начинала медленно, но верно набегать былая маниакальная улыбка. В конце концов, дьявольски расхохотавшись, священник с шизофренией в последней стадии выхватил свои возлюбленные штыки из складок необъятного плаща, пространно представился и начал наезжать на оборотня. Гюнше холодно наблюдал за его приближением, приподняв брови. Когда их с католиком разделяло около пяти шагов (Максвелл решил замереть немного дальше от нашей парочки, памятуя, чем пренебрежение дистанцией кончилось для него в прошлый раз), капитан повернулся ко мне:
- Можно?.. – по-детски поинтересовался он, хлопая голубыми глазами.
Сердце моё растаяло.
- Конечно.
Неимоверно длинный ствол маузера фашиста упёрся в лоб священника. Падре удивленно скосил глаза на блестящее дуло, почти соприкасающееся с его челом. Грянул выстрел. Андерсон отлетел на три шага назад, начал заваливаться. Гюнше с немного заинтересованным лицом проследил за падением священника на спину, медленной прокруткой этого момента назад, падением пули на пол. Снова повернулся ко мне.
- Можно? – очередное трепыхание ресницами.
- Ну что за глупый вопрос!
Падре не дали передышки. Выстрел маузера откинул его ещё на три шага назад, после чего Андерсон на протяжении десяти секунд убедительно изображал гимнастку в позе «мостик». На третий и четвертый раз произошло то же самое. На пятый раз я решилась одернуть вошедшего во вкус оборотня.
- Ну, все, хватит уже, хватит! – я поморщилась, наблюдая, как на другом конце зала Андерсон кое-как выпрямляется, ошалело мотая головой в попытке оклематься. – Хватит транжирить пули направо и налево!
- Спасибо, дочь моя… - в ответ на это слабым голосом поблагодарили голосом регенератора.
- Не за что.
Через два часа, когда мы прибыли в поместье, Уолтер встретил нас у ворот и, подозрительно косясь на капитана, безмятежно взирающего на голубое летнее небо, осторожно поинтересовался, где это нас носило?.. В ответ на это я посоветовала дворецкому расспросить падре Андерсона. Капитан подтвердил мои слова глубокомысленным мычанием из-за моей спины.
Далее оказалось, что у моего кабинета уде вовсю толпится очередь в добрый десяток человек, недобро косящих в сторону оппонентов и презрительно кривящих губы. Серас не пускала их в мой кабинет, преградив дорогу доносчикам и просителям руками, ногами, «Харконенном» и своим необъятным бюстом. Узрев меня и уставившись на мою скромную персону так, словно я излучала свет не хуже света в конце всем известного тоннеля, она радостно взвизгнула «Хозяин!!!» - после чего живую плотину прорвало. Первыми ко мне бросились те, кто, естественно, был в очереди последним: осознав свою удачу, просители намеревались загрузить меня своими проблемами раньше тех, кто прибыл, судя по численности посетителей, сразу же после моего отбытия в музей. Я бы наверняка оказалась погребена под такой вот лавиной, если бы не капитан: крякнув, Гюнше храбро подхватил меня на руки, закинул на плечо, проигнорировав мой возмущенный вопль, после чего методом Индианы Джонса (по стеночке, по стеночке) пробился к моему кабинету и сиганул внутрь. Серас захлопнула за его спиной дверь, едва не прищемив мои волосы и шинель бравого фашиста. За дверью мгновенно образовалась потасовка – посетители выстраивались в новую колонну, и потому особо рьяно сражались за места. Через полчаса, когда народные массы успокоились и в дверь более-менее деликатно постучали, я, сделав умное и спокойное лицо, кивнула Виктории, разрешая ей открыть.
К концу дня я сравнила себя с выжатым лимоном. Ничего не хотелось: только напиться, забыться и уткнуться носиком в воздушные любимые подушечки, заботливо взбитые Уолтером на сон грядущий. В связи с этим, я решительно отправила не менее изнурённого деятельностью за целый день капитана на ночные улицы, мягко и впервые на своей памяти спокойно попросив прибить как можно больше кровопийц, если ему не трудно. Слегка тупящий по причине перенагрузки Гюнше начал исполнение своих прямых служебных обязанностей, погоняв истерично завывающую Серас по поместью и загнав её на люстру прямо в моей спальне, откуда вампирша жизнерадостно начала жаловаться мне на свою жестокую жизнь и на Алукарда заодно. Пока сверху оптимистично что-то бормотали, изредка хлюпая носом, я старательно промывала мозги оборотню, выясняя, а какого, собственно, Гитлера он затеял охоту на фотомодельных упыриц из служебного состава Организации?.. Гюнше вяло отвечал, что выполнял мой приказ, и его вины в этом нет. Когда я уже почти озверела, в комнату бочком протиснулся Уолтер и увёл заупрямившегося в целях таки оправдаться вервульфа, уговорив меня лечь спать и забить на все, попутно уверив, что проследит, дабы фашист возобновил свою деятельность за пределами моего особняка. Неразборчиво поблагодарив, я бухнулась на свою любимую кроватку. Сверху мгновенно донеслись мотивы колыбельной. Благодарно дёрнув ногой, я провалилась в просторы блаженного забытья.

Среда встретила меня тишиной, изредка прерываемой лишь глухим храпом со стороны люстры, с которой Серас вчера так и не слезла. Медленно сев на кровати, я потянулась, протерла глаза, вогрузила на переносицу любимые очки. Встретилась глазами с молча наблюдающим за моим пробуждением Гюнше. Выслушала его вежливые приветствия и неосторожное замечание, что сплю я «как ангелочек, так мило подложив ладошки под щечку» и «чмокая во сне губками». Нашарила у подушки нечто большое и тяжелое. Автоматически отметила, что сие гораздо больше и тяжелее пепельницы и пистолета вместе взятых, после чего с размаху щедро проехалась, как оказалось, «Харконенном» Виктории по морде оборотня. Сверху послышалось одобрительное хихиканье и просьбы повторить на бис. Подумав немного, я поднатужилась и вернула базуку настоящей владелице. Когда пыль улеглась, и Серас с причитаниями поднялась на шатающиеся ноги с пола из осколков шикарной некогда люстры, а Гюнше наконец очухался после нежного соприкосновения своего личика с «Харконенном» с моей подачи, я прогнала обоих, мотивируя оное тем, что мне пора одеваться. Уже натягивая пиджак, я отметила, что слегка погорячилась, ибо теперь следовало раскошеливаться на новую люстру и побелку потолка. О чем и покаялась Уолтеру, сосредоточенно разглядывающему уже пять минут жалкие остатки люстры на полу и внушительные трещины на потолке со свисающими вниз ошметками проводки.
Что можно сказать о завтраке?.. Все молча и чинно поглощали пищу, избегая глядеть в мою сторону. Гюнше морщился, когда кто-нибудь из «Гусей» громко звенел тарелками и ложками (надо ли говорить, что этим с преувеличенным усердием пользовался Уолтер, устроивший прямо таки концерт за столом?..). Серас, ещё не пришедшая в себя после триумфального падения с моей люстры на пол, усердно слушала веселую непринужденную болтовню Бернадотте, стараясь вспомнить, а кто это, собственно, такой?..
Прогулка неожиданно вернулась к первоначальному варианту. Гюнше с оптимистичным ржачем гонял остальных посетителей парка по оному же, некоторых загоняя на деревья, некоторых заставляя сигать в озеро и изображать лягушек, а некоторых вообще доводя до обморока. Спасателей даже не пришлось вызывать: прекрасно помня о моих появлениях с капитаном в парке на прошлой неделе, отряд спасения дежурил тут же, у входа, провожая нас прищуренными взглядами и демонстрируя полную готовность.
После обеда, прошедшего на свежем воздухе по причине необычайно жаркой погоды, я снова вернулась в душный темный кабинет, дабы продолжить вчерашнюю пытку под названием «приём посетителей». Гюнше, лицо которого выражало его полную со мной солидарность – выражение а-ля «Задолбали совсем, совести у них нет!» - прел в свой шинели, изредка, когда один уходил, а другой приходил, цапая со стола какой-нибудь документ и, игнорируя мои вялые протесты, обмахиваясь им. Во время короткого перерыва, когда Уолтер, заручившись поддержкой сменившей свою униформу на цветастый сарафанчик (опять же, выше колен) Серас, выдворил всех страждущих в холл, задыхаться и жариться там, золотая чаша терпения капитана переполнилась.
- К черту!! – взвыл оборотень, начиная судорожно расстегивать пуговицы на шинели.
Мои глаза округлились.
- Я – здоровый, нормальный, молодой мужик!! – Гюнше решил проигнорировать моё тактичное скептическое покашливания, адресованное последнему аргументу. – И что, мне париться в этой рясе?!? – шинель полетела на пол.
Н-да… Наверное, я покраснела. Надо ли говорить, что, по причине моего строгого воспитания, я до этого момента ни разу не видела даже по пояс оголенного мужчины?..
- Прикажете подавать чай, сэр Хел…
Чтож, мускулатура капитана меня приятно удивила, чего не скажешь о некстати заглянувшем в кабинет Уолтере. О его присутствии нас возвестил, помимо оборвавшейся фразы, ещё и звон падающего на пол чайного сервиза. Дворецкий, стараясь подобрать челюсть с пола, квадратными глазами смотрел на нашу парочку. Признайтесь, это очень интересное зрелище: оголенный по пояс взопревший мужик и взъерошенная вспотевшая девица, обмахивающаяся чьим-то отчетом и с интересом изучающая физиологию своего оппонента.
- Ч…Ч….ЧТО?!? – наконец выговорил экс-Шикигами, мгновенно натягивая перчатки. – АХ, ТЫ, КОБЕЛИНА!!!... НА МОЮ ДЕВОЧКУ?!?...
Далее последовала трехчасовая антигуманная сцена, пересказать которую я просто не в состоянии, так как при малейшем упоминании о ней я начинаю ржать, как умалишенная.
Вследствие устроенных моими дворецким и временным телохранителем гонок на выживание, очередь просителей было решение разогнать. Ответственность за это легла на хрупкие плечики Серас, которая никак не справлялась с оравой озлобленных и циничных мужиков, пока не позвала на помощь компашку Бернадотте. После чего просители и доносчики покинули пределы поместья в течение пяти секунд, вылетая за ворота «рыбками».
Тренировку тоже отменили. Почему? Учитывая, что маузер капитана, а точнее его ствол, не оставляли мне ни единого шанса отыграться, а оружие Гюнше сменять не хотел, жаждущий мести Уолтер предложил мне просто напросто отказаться на время пребывания оборотня в особняке от занятий в тире. Изнуренная постоянной жарой, я легко согласилась, благодаря чему Гюнше буквально объявил мне бойкот на весь остаток дня, играя в молчанку и вообще игнорируя меня, как временное начальство.
Вечер весь персонал особняка во главе со мной, многоуважаемой и всеми любимой, встречал в блаженной апатии, впервые радуясь наступлению ночи. Я вяло махнула рукой, подсказывая Гюнше сгинуть на ночных улицах напару с Серас, однако уже через полчаса вышеупомянутые явились обратно, оправдавшись тем, что вся нечисть Лондона попряталась туда, где потемнее и попрохладнее, и, по их словам, их нельзя было за это за это винить. Скривившись, я послала подчиненных по койкам. Однако же оба остались стоять, искоса поглядывая один на другого. Чуть приоткрыв левый глаз, я отметила напряжение бойцов и, смирившись с неизбежным, простонала:
- Ну, что ещё?..
- Майн фюрер, позвольте мне спать у вашей кровати, - сориентировался первым Гюнше. – Дабы я мог охранять вас круглосуточно.
- Хозяин, я вас одну с этим клиентом ветеринара не оставлю! – тутже заупрямилась Виктория.
- А я вообще теперь от вас, сэр, ни на йоту не отойду!! – мгновенно оказался передо мной озлобленный Уолтер. – После того, что я сегодня увидел!..
- Мне жарко было! – окрысился оборотень.
- Твои проблемы, ясно?! Как ты вообще посмел в её присутствии раздеться?!? – казалось, у Уолтера даже хвост дыбом встал. – Она же сама невинность!!!...
Я что-то скептически промычала, разделяя желание вампиров и упырей снаружи забиться в какую-нибудь темную щелку и спать, спать, спать… Мне почти удалось задремать, однако яростный обмен личными мнениями прервал мои сладкие сновидения.
- А, черт с вами! Если вам так невмоготу, валяйте, спите хоть в ногах у меня! – огрызнулась я на своих подчиненных, вставая с кресла и направляясь к своей спальне. – Но – спите!! А не грызитесь по поводу и без повода!!!
За моей спиной послушно поклонились.

Когда я проснулась утром в четверг, первое, что я сделала: это встала в ступор. Второе – жевала губами, вспоминая самые изощренные ругательства и проклятия, которые только существуют. И третье – это начала громко и нездорово ржать.
Ну, как вам объяснить… То, что наша компания выглядела забавно, это ещё мягко сказано. Во-первых, я. Посреди кровати, на животе, страстно обняв подушку и зарывшись в неё лицом, сбив ногами во сне одеяло куда-то в сторону и попутно в кого-то ими упершись. Во-вторых, Серас. Сия вампирообразная дамочка, по-видимому, не удовольствовалась креслом, единодушно отданным ей вчера вечером мужчинами: похоже, ночью она встала, сонно подошла к моей постели, легла рядом со мной и благополучно заснула. По крайней мере, когда я проснулась, её очаровательно взъерошенная головка покоилась у меня на плече, одной рукой вампирша старалась сквозь сон отвоевать у меня подушку, а вторая её конечность покоилась у меня на спине. В-третьих, Гюнше. Мой домашний монстрик, очевидно, понял моё вчерашнее предложение спать в моих ногах буквально: забавным образом свернувшись, оборотень похрапывал, придавив мои ножки и положив свою белокурую головку на мою нежную… гм, пятую точку. Уолтер же довершал картину: он единственный спал на полу, положив голову на краешек постели и закусив несколько блестящих в утренних лучах нитей в зубах.
Мой громкий истерический смех мгновенно разбудил Бога Смерти. Вскочив, дворецкий натянул готовые с ночи лески к употреблению, бешено озираясь вокруг и поправляя пижаму. Следующей проснулась Серас. Протерев глаза, она сонно обняла меня, намереваясь продолжить грубо прерванный сон.
- Ммм, доброе утро, сэр Интеграл… - блаженно улыбнулась она ржущей мне, поудобнее располагая головку на моём плече. Спустя мгновение её глазки обрели непропорционально огромные размеры, а по поместью разнесся полный суеверного ужаса вопль.
- Что?! Где?! Когда?!?... КАКОГО?!?! – в мою спальню мгновенно протиснулся Бернадотте, на которого крик Серас подействовал, как будильник. Узрев столь интересное зрелище, он ойкнул и грохнулся в обморок.
- Что там, командир?.. – в комнату заглянуло ещё несколько лиц наёмников: сосредоточено рассмотрев наши позы, они дружно выдали: - Групповуха!!!
Прежде, чем я успела возмутиться и оставить кого-то без работы, начал подавать признаки жизнедеятельности последний спящий красавец из нашей компашки. Гюнше медленно приподнял голову от моей, гм, пятой точки, сонно проморгался, лениво повернулся на ошарашенные голоса, вгляделся в обескуражено-пораженные мины присутствующих… После чего внушительно зевнул во все свои тридцать два волчьих клыка, благодаря чему все лишние уши, глаза и пораскрывавшиеся рты мгновенно испарились.
- Доброе утро, майн фюрер, - добродушно улыбнулся мне проморгавшийся капитан. – Как вы спали?
Я издала невнятный звук, приземляясь лицом в подушку и продолжая истерить.

Завтрак было решено пропустить. Серас, затравленно озираясь, через каждые пять секунд заявляла, что уйдет в монастырь. Уолтер сверкал моноклем, ловя на себе насмешливо-уважительные взгляды персонала поместья. Капитан пофигистично одевался на ходу, напевая себе отрывок из какой-то немецкой оперы и полагая, что ему уже ничего не страшно. Я грызла сигару, изредка истерично хихикая.
Н-да, Алукарду многое порасскажут по возвращении…
На прогулку мы тоже выехали все вместе. Серас, узнав, что мы с Гюнше уезжаем, и представив, как она останется один на один с гыгыкающими «Гусями», судорожно вцепилась мне в рукав, умоляя проявить милосердие и сострадание. Уолтер тоже наотрез отказался оставаться в поместье. «Я не собираюсь быть козлом отпущения!» - сурово отрезал он, помогая мне застегнуть платье.
По причине адской жары (хотя, казалось бы, повторить вчерашнее пекло природа просто не в состоянии), было решено сегодня съездить на пляж и оттянуться. Серас мгновенно вытащила откуда-то красный купальник в чёрных летучих мышках, Уолтер выудил красные семейники с символикой организации, а капитан, помявшись, согласился взять что-нибудь из личных вещей Алукарда, приняв к сведению сообщение о возможной мучительной мести вампира. Мне же ничего не пришлось, кроме как заехать по пути на пляж в магазин и прикупить себе бикини (стараниями продавщицы, заверившей меня, что сие недоразумение на ниточках – последний писк моды).
Пляж встретил нас гамом, шумом волн и ленивыми воплями чаек. Капитан ошарашено зыркал во все стороны, вздрагивая каждый раз, когда ловил на себе кокетливые взгляды загорелых женщин. По этой причине он старался держаться ближе ко мне, часто прижимаясь с правого бока и цепляясь за руку в безумной попытке найти убежище и защиту. Уолтер завистливо вздыхал, видя подобный интерес юных барышень к белокурому оборотню. Серас тоже подозрительно жалась ко мне с левого бока, истерично выдавая «Ой, сэр Интегра!..» если кто-то из парней начинал заигрывать, подмигивать и красоваться. Что касается меня, то я как села под зонтик на полотенце и достала прихваченные из кабинета отчеты, то так и замерла, не реагируя на комплименты со стороны других посетителей пляжа и изредка цыкая матом на особо приставучих.
Через полчаса вволю наплескавшиеся подчиненные начали кидать на меня удивленные взгляды.
Еще через полчаса Уолтер отвел в сторонку капитана, и эти двое начали о чем-то шептаться, бросая на меня косые взгляды. Серас всячески старалась отвлечь от них моё внимание.
Наконец, когда разговор мужчин закончился на весьма яростной ноте («…ПОЧЕМУ Я?!?...»), капитан решительно приблизился ко мне, бросил обреченный взгляд на лыбящегося Уолтера и, внезапного наклонившись, вырвал у меня отчеты из рук.
Минутный ступор.
- Какого?.. – Гюнше, не слушая моих гневных проповедей, молча подхватил меня на руки и понес к кромке воды.
- Ах ты!.. Не смей!! Отпусти меня!!! Отпусти, кому сказала!!! Гюнше!!! Ты что, глухой?!?... Не вздумай!!!! – я мгновенно поняла, к чему идет дело и чем закончится эта сцена. Однако фашист, не реагируя на ощутимые удары и мои грозные обещания скорой жуткой мести, продолжая продвигаться в сторону воды. Со стороны до меня доносились завистливые женские охи-ахи.
- Вот, смотри, смотри, как настоящие мужики своих девок на руках носят!! – костыляла одному упитанному субъекту его законная мегера. Тот вяло промычал в свою защиту, вызвав целую бурю эмоций:
- Я б такую цыпочку тоже поносил…
В это время кромка воды опасно приближалась. Мои удары стали ощутимее, истерика в голосе прорезалась явственнее. Но Гюнше продолжал свой путь с решимостью русского ледокола.
- ГЮНШЕ, НЕ СМЕ – Е - ЕЙ!!! – в последний раз взвыла я, но поздняк метаться: оборотень смело вошел вместе со мной на руках в воду и, поднимая кучу брызг в воздух, резво нырнул – опять же, вместе со мной - в пучину.
- ПОДЛЕЦ!!! – разнесся по пляжу мой гневный визг, когда он соизволил вынырнуть.
Уолтер мстительно хихикал на берегу.

Вечер четверга, к нашему удивлению, был довольно-таки спокойным. Похоже, персонал поместья решил, что, что бы так у меня в спальне не произошло, это наши личные проблемы, и отвалил с лёгкой душой. «Дикие Гуси» кидали на нервную Серас жалостливые взгляды, а Бернадотте бегал от своей подружки с завидной скоростью. Гюнше не трогали, так как он был здесь все-таки посторонним. Уолтера уважали и слегка боялись, поэтому до дворецкого особо не докапывались. А моего мнения просто-напросто не спрашивали.
С наступлением темноты духота и жара спали, поэтому капитан и вампирша с радостью отправились на ночные улицы Лондона, не забыв, впрочем, оповестить, что по возвращению они снова заявятся в мою спальню для ночевки. Уолтер, присутствующий при их клятвенном заверении, странно хмыкнул, после ухода дуэта клятвенно заверив меня, что закроет мою комнату на ключ, и никто туда не проникнет даже при всем желании. Я поблагодарила своего прозорливого дворецкого, мы чинно чокнулись чашками с чаем и валерьянкой, выпили и отправились спать.

Утром в пятницу я не смогла поначалу понять, что же именно меня смущает. Только по истечению получаса до меня дошло, что окно разбито, пол заляпан грязью, а в кресле напротив моей кровати сидит некто в военной форме и фуражке, чьи красные фосфоцирующие глаза были устремлены прямо на меня. Я быстренько пробежала в уме даты следующих полнолуний, отметила невозможность перевоплощения Гюнше в ближайшие недели - две и снова уставилась на незваного гостя.
В дверь тем временем громогласно постучали. Потом опять. И опять. Ночной визитёр недовольно скосил глаза в сторону двери, что-то пробормотал. Мои барабанные перепонки восприняли звуковые вибрации его голоса, быстренько подогнали схожие вариации, вынесли результат…
- Ты… - обессилено прохрипела я, тщетно стараясь отодвинуться.
За дверью уже матерились. Судя по голосам, Уолтер судорожно искал нужный ключ. Учитывая, что доносился голос дворецкого с непривычно высокого яруса, в мою головку прокралась мысль, что его, вероятно, прижали к стенке и держат за горло. Сидящий в кресле негромко кашлянул, привлекая к себе моё упорхнувшее куда-то в сторону внимание.
- Ты… - снова пробормотала я. – Ты же должен быть в Германии, урод ты этакий… Идиот! Болван!! Двуличная тварь!!!
Гость довольно щурился, слушая сии нелестные эпитеты, и будто мурлыкал.
- Как же я соскучился по вам, Хозяйка! – восхищенно-влюбленным голосом протянул Алукард, поднимаясь с кресла и бухаясь на колени пред моей кроватью. Холодные пальцы вампира вцепились в мою руку, после чего носферату начал покрывать мою конечность поцелуями с энтузиазмом Дон Жуана, проведшего в мужском монастыре около десятка лет.
Ключ не нашли. Гюнше, обматерив на немецком всех и вся, решил ломать дверь. Оглушительный треск заставил нас с Алукардом содрогнуться. В комнату с победоносным видом вошел оборотень, который замер, выпучив глаза, на самом пороге.
- Не понял… - спустя минуту сосредоточенного молчания выдал фашист. Вампир ослепительно улыбнулся всем, кто пролез в мою комнату вслед за капитаном. Серас, узрев своего настоящего Хозяина, с радостным писком лишилась чувств. Уолтер, потирающий шею, прохрипел нечто удивленное и непечатное. Алукард лыбился всем и сразу, довольный донельзя.
- Господа! Я дома! – радостно выдал он присутствующим. – И как же я рад!!!
Гюнше, нахохлившись, посмотрел на меня. Алукард, перехватив его взгляд, тоже устремил на меня маслянисто блестящие красные глазки.
Однако…
Я глупо хихикнула и лишилась чувств.

Если утро пятницы ввергло меня в шоковое состояние, но на протяжении всего дня я умудрялась вести себя более-менее спокойно. Чего, кстати, не скажешь о вернувшемся вампире и оборотне. Гюнше и Алукард буквально преследовали меня, куда бы я не пошла, негромко переругиваясь за моей спиной и каждые пять минут спрашивая меня «Я прав?!» Я, не утруждая себя, изредка кивала, не желая вникать в суть их разговоров. Тогда сзади один довольно пыхтел, а второй гневно сопел, после чего перебранка возобновлялась с новой силой.
Завтрак того дня до сих пор вызывает у меня нервную дрожь. Алукард решил завтракать вместе со всеми, объяснившись тем, что, видите ли, он соскучился. Таким образом, учитывая, что на протяжении этой и предыдущей недели Гюнше сидел рядом со мной в опасной близости, я оказалась зажата между двумя оскорбленно похмыкивающими мужчинами. Ибо, ка и следовало ожидать, Алукард начхал на правила приличия и уселся с другого моего бока, желая показать, что он мой единственный законный… слуга, и конкурентов поблизости не потерпит. Повторилась ситуация с утром вторника: Уолтер гневно сопел, пристально наблюдая, как мои телохранители стараются скормить мне все, что стоит на столе, неважно, съедобно оно или нет. В конце концов, я сумела отбиться от заботливых нелюдей, сиганула в коридор и постаралась оторваться. Не вышло. Когда я замерла где-то двумя этажами выше, дабы отдышаться, сзади сочувственно поинтересовались:
- Запыхались, Хозяйка? – и Алукард с жалостливым вздохом обмахал меня платочком.
- Зачем же надо было так бежать, майн фюрер? – поддакнул Гюнше, пододвигая ко мне кресло, невесть как оказавшееся на этом этаже (тащил он его с собой, что ли?..).
- Одышка появится, Хозяюшка! – укорил меня в свою очередь Алукард, помогая мне присесть.
- Не надо так больше делать, майн фюрерчик! Мы ж беспокоимся!! – неподдельно покаялся капитан, предлагая мне высокий графин с холодным лимонадом (это-то откуда?!).
Оккупированная нелюдями, я поняла, что эти оставшиеся два дня будут тяжелыми.
На прогулке Алукард тоже присоединился к нам. Серас хотела было тоже упорхнуть вместе с нами, но её долгожданный Хозяин так зыркнул в сторону вампирши, что девица добровольно и даже без истерик отказалась от своей затеи. Группа спасателей, дежуривших около входа в парк, заметив, что в нашей компашке прибавилось на одного человека (ну, или вампира) больше, мгновенно сориентировались: разбившись кучками, бравые ребята начали сопровождать нас, держась на дистанции в пять метров. Когда один из нашей троицы останавливался, дабы обвести территории подозрительным взглядом, спасатели сигали кто куда, распугивая мирных гуляющих.
После обеда, который прошел раздельно (в том смысле, что я в гордом одиночестве жевала в своём кабинете, слушая непрерывный грохот в дверь с той стороны и истеричные вопли «Майн фюрер!.. Хозяйка!...»), Алукард высказал горячее желание посетить всем известный музей. Почему в этот момент Гюнше начал ржать, он так и не понял, но все же отказался от затеи.
Приём посетителей затянулся. Гюнше и Алукард двумя красноокими тенями стояли за моей спиной, нервируя доносчиков. Один был дьявольски спокоен, лишь изредка презрительно дёргая уголками губ, когда кто-либо из посетителей начинал заикаться. Второй постоянно скалился, подмигивая особо нервным особям и откровенно ловя кайф. Когда очередной проситель уходил, вытирая трясущейся рукой катящийся на манер града пот с лица, оба одновременно наклонялись к моим ушам и начинали в разнобой шептать, докладывая, что было в мыслях ушедшего. К концу приёма у меня жутко разболелась голова, и Уолтер наравне с валерьянкой предоставил мне к чаю ещё и аспирина, понимающе улыбаясь краем рта.
Тренировки я все-таки решила восстановить. Зря. Гюнше стрелял хоть и из коридора, но метко и прямо в цель, чего не скажешь об Алукарде. Вампир, соскучившийся по такому родному тиру, безумно ржал, опустошая обоймы Шакала и Кассула. В конце тренировки заглянувший в тир Уолтер высказал мою мысль:
- Надо найти телефонный номер бригады ремонтников…
Вечером, поняв, что я выдержала - !!! – этот безумный день, я с улыбкой от уха до уха (напугав этим самого Алукарда) послала всю нечисть Организации на ночные улицы. Капитан и Серас, привычные к подобным посылам, молча отдали честь, Алукард же со смехом наркомана, дорвавшегося до травки, вырвался из поместья, распугав и затоптав «Диких Гусей», попавших ему под ноги. Послушав его затихающий хохот в ночи, я махнула на все рукой, углубляясь в содержание отчетов стопкой возвышающихся на моём столе.
Через два часа в мой кабинет зашел Уолтер.
- Там потасовка, сэр, - безо всяких эмоций оповестил меня он.
- Что, Алукард при поддержке Серас избивает капитана? – вяло поинтересовалась я, с сожалением откладывая документы в сторону.
- Ну, я бы сказал, что как раз наоборот.
Я заинтересованно приподняла брови.

- Зиг Хайль, майн фюрер! – рьяно поприветствовал меня помятый Гюнше, не сводя кровожадного взгляда с Алукарда и тиская в руках непонятную дубину.
- Доброй ночи, Хозяйка! – вякнул, свисая с потолка и качаясь на манер маятника, мой вампир, тщетно стараясь прицелиться по причине своего шаткого положения.
Серас что-то пискнула, выглядывая из-за угла близстоящего здания. Я глубоко вдохнула и выдохнула, невероятно огромным усилием заставляя пальцы на рукояти пистолета разомкнуться.
- И что тут происходит? – вяло поинтересовалась я.
- Разборки, майн фюрер, - пофигистично отрапортовал капитан, поигрывая дубиной.
- Причина?
- Я его попросил удалиться обратно в свою…Германию, - начал Алукард, продолжая попытки прицелиться и тихо матюкаясь, когда цель уплывала в сторону.
- Я ответил, что неделя еще не истекла, - парировал оборотень.
- Я настаивал, - продолжил вампир.
- Я повторил.
- Я продолжал настаивать.
- Я начал выходить из себя.
- Я постаралась их успокоить!.. – пискнула из-за угла Серас.
- Ей попало! – единодушно высказались мужчины, продолжая жадно пожирать друг друга нехорошими взглядами. Серас всхлипнула и снов сиганула за угол.
- А дальше? – у меня начало дергаться веко.
- Дальше пришли вы, - покривил душой Алукард, решив таки спуститься с потолка: я отметила, что мой вампирюга обрел поразительное сходство с боксерской грушей.
- Ясно… - я помолчала, собираясь с мыслями: Алукард и Гюнше покрывали друг друга матом, ничуть не смущаясь моим присутствием. Серас снова рискнула показать своё заплаканное личико.
- Так.. А ну успокоились! Развели тут черт те что!! Быстро домой и чтоб ни звука!!! – нелюди мгновенно стушевались, запоздало поняв, что малость загнули. Кланяясь и посекундно извиняясь, вампиры и оборотень поспешно загрузились в грузовик Организации. Я проводила их разъяренным взглядом.

Суббота встретила меня красными и голубыми глазами, расположившимися по разные стороны от моей кровати. Увидев моё медленно офигевающее лицо, Гюнше мгновенно припомнил первые дни своей службы в «Хеллсинге», схоронившись у меня под кроватью и поспешно напомнив наш общий рабочий график. До вампира дошло с запозданием. Алукард догадался извиниться и покаяться, типа, бес попутал, только когда его голова с моей легкой подачи в пятый раз соприкоснулась со стенкой. Гюнше злорадно хихикал из-под кровати. Я, подумав и решив «вспомнить прошлое», как говорит Уолтер, мстительно начала прыгать на оной, с наслаждением выслушивая композиции Бетховена, доносящегося из-под кровати. Алукард, понаблюдав некоторое время за экзотическим избиванием капитана, тоже запрыгнул на кровать. Охи из-под оной начали доносится вперемешку с матом, ибо оборотень мгновенно усек, что я не могла поправится на несколько десятков килограмм за одну секунду.
- Прикажете накрывать, сэр Хел… - Уолтер на несколько мгновений замер на пороге, с интересом наблюдая за нашим с вампиром издевательством над фашистом, после чего, проникнувшись нашим зловещим весельем, решил присоединиться. Кровать и Гюнше протестующе скрипели в голос. Серас, заглянувшая в мою спальню, тоже запрыгнуть на кровать не решилась, но зато подбадривала нас, как могла. По истечению получаса, когда нам троим надоело истязать бедную мебель (хотя Уолтер явно был непротив подобного развлечения), из-под кровати вылез пыльный и изнуренный капитан. Скептически осмотрев временного работника, которого уже сегодня заберут на его родную бразильскую базу, я усмехнулась.
- Кутя, ты пыльный, - зловеще прозвучало под сводами моей спальни; глаза Гюнше подернулись пеленой воспоминаний, после чего в них отразился непомерный ужас. – Алукард, - вампир чарующе улыбнулся мне. – Сделай милость - помой-ка кутю…

Крики, ор, мат и угрозы всем подряд разносились по всему поместью около трех часов. Алукард зловеще орал, что «смирись – скидка выйдет», Гюнше истерично завывал на все лады, заявляя, что «в прошлый раз лучше было». Тогда Алукард просил капитана пояснить значение его слов. Капитан замолкал, но после этого по всем этажам долго гуляло его немного подленькое хихиканье. После чего неповторимая гамма звуков возрождалась с новой силой.
Когда стрелка часов указывала на 17:00, Майор начал волноваться. Уже битый час он старательно извинялся передо мной за оказанные неудобства, имея ввиду то, что его подчиненные проморгали моего вампира и тот таки смылся. На что я ответила, что ничего страшного и оный уже второй день дома. В это самое время по лестнице, обмениваясь короткими репликами, спустились мокрые с головы до ног оборотень и вампир. Гюнше, узрев родное начальство, замер на ступеньках, открыв рот и тщась договорить фразу, которой он ужасно заинтересовал Алукарда. Тот же, разглядев, на кого устремлены расширенные глаза Кэпа, присвистнул и, по инерции, отдал честь.
- Капитан! – растроганно улыбнулся Майор. – Как же я рад вас видеть!.. Вы готовы отправляться домой?
Растерянный взгляд на меня, на безмятежно мурлыкающего за моей спиной Уолтера, на растроганную скорым расставанием со ставшим почти родным напарником Серас, на лыбящегося Алукарда, – и покорный кивок.
- Да, герр Майор, - выдохнул капитан.
- О, не переживайте, капитан! – Майор перемигнулся со мной. – Вы, наверное, не в курсе, но мы с уважаемой леди Хеллсинг решили устраивать подобные обмены персоналом на неделю-две каждые три месяца! Надеюсь, вы не против, дорогая фройлян? – фашист чарующе мне улыбнулся, получив такую же улыбочку в ответ: Алукард замер со сверхъестественным ужасом на лице.
- Нет, нет, что вы! Только, майор Монтана…
- Да, фройлян?
- Советую вам больше никогда не называть меня фройлянью. Для вашего же блага.
Истеричное хихиканье ошарашенного новостью капитана подтвердило мои слова.

Итак,я сдала экзамен по ОБЖ на 5...Что не помешало преподам поставить в аттестат 4-так...(Грррррррррррррр!Алукард,будь добр,-ФАС!!!!)
А пока я томлюсь в ожиданию нового экзамена,прошу вас оценить моё новое творение,которое называется "Stirb Nicht Vor Mir (Don't Die Before I Do)"*

Не поверю,что кто-нибудь не смотрел этого анимэ

ИГРАЯ В ЛЮБОВЬ

-Значит, она таки снова тебе изменила? Х-ха!
-Рен!
-Извини, Джун.
Бирюзововолосая красавица убито покачала головой, повернулась к спрятавшему лицо в ладонях Йо.
-Что ты будешь делать теперь? - тихо спросила она.
Король-Шаман странно дёрнулся. Рен, усмехнувшись, ответил за него:
-Он уже пытался покончить с собой, сестрица, - в голосе Тао была смесь мрачного удовлетворения и жалости.
Джун в ужасе закрыла рот рукой.
-Господи! - повернулась к Йо, постаралась заглянуть ему в лицо. - Это что, правда?
Тот, не меняя позы, чуть заметно кивнул.
-Не смог... Страх, наверное... - глухо прошептал он.
Джун дрожащими руками поднесла чашку с чаем к губам, отхлебнула.
-Да что же это... Она же должна знать, что ты к ней чувствуешь...
-А она знает, - горько усмехнулся Йо. - И то, что я в курсе событий, тоже знает.
-И при этом продолжает... - глаза Джун распахнулись.
Йо промолчал - ответ был слишком очевидным. Джун тяжело вздохнула.
-И что же мы будем теперь делать? - поинтересовалась она.
-Я уже предлагал, - гнусно усмехнулся Рен. - Подкараулить в тёмном переулке и...
-Цыц!
-Извини, Джуни.
-Знаете, - Йо резко выпрямился, окинул брата и сестру взглядом; Джун впервые заметила, какие у юного короля жесткие и глубокие глаза. - Зря я вам всё рассказал. Это мои проблемы, и разберусь с ними я сам. Спасибо, что выслушали.
-Тебя проводить? - спросил Рен деланно спокойным голосом и тутже поднялся. - Да, проводить. Пошли.
-Пока, Джун. И спасибо, - Йо мягко улыбнулся, но эта новая улыбка была улыбкой смертника. Джун впервые в жизни так боялась за этого немного странного парня.
-Береги себя, - чуть ли не умоляющим голосом попросила она.
-Конечно...
Рен задумчиво смотрел, как Асакура натягивает на себя черную куртку, сшитую е ю , отметил эту ненормальную мину на лице друга. Поэтому, когда Йо уже взялся за дверную ручку, собираясь выйти, он тихо спросил:
-Йо... Кто этот ублюдок?
Асакура вздрогнул, медленно поднял было голову, но тут же опустил. Рывком открыл дверь и, уже делая шаг наружу, прямо в хлестущий ливень, негромко ответил:
-Мой брат.

Анна откинулась на подушку, с улыбкой взглянула на потного Хао, бухнувшегося рядом.
-Понравилось? - игриво спросила она.
-Ты - настоящая профи! - выдохнул тот. - Завидую братцу...
-Ой, да ладно! Кто должен по-настоящему завидовать, так это твоя женушка!
-Мари? - Хао рассмеялся. - О, ты попала прямо в точку!
Анна потянулась.
-Кстати, она знает?
-Да, и давно. Гораздо дольше, чем Йо.
-Ну, и как она реагирует? - с интересом поинтересовалась Королева-Медиум.
-Сначала были сплошные истерики, - Хао снова хрипло рассмеялся. - Но ты же знаешь, таким, как эта, достаточно одной - двух пощечин, чтобы они поняли своё место.
-Никогда не знала, почему ты на ней женился? - усмехнулась Анна.
-О, всё очень просто! Всегда хотел иметь слабую, смазливую жену...
-О, ты плохой! Плохой, плохой, плохой... Кстати, что-то Йо задерживается.
Хао навис над молодой женщиной, плотоядно оскалился.
-А ты что, сожалеешь об этом?
-Дай подумать, - Анна обвила руками шею Огненного Шамана, ненасытно впилась своими губами в его. - Ммм... Нет.

Он медленно брёл по пустым улицам, заливаемым дождём, делающим всё вокруг декорациями к старому, чёрно-белому фильму. Куртка промокла насквозь, одежда стала неимоверно тяжелой.
Надо бы пойти домой, переодеться, но... Снова увидеть е г о , выходящим из дома Асакура?
Нет, это будет выше его сил.
Йо подошел к обрывающемуся в никуда берегу реки, глубокой и тёмной. Здесь он в первый раз хотел покончить с собой. Стоял, глядя в ненасытную глубину покрасневшими глазами, шептал молитвы -любые, какие только на ум придут, просил прощения у всех, кого вспоминал. Но так и не прыгнул.
-Трус, - тихо прошептал Йо самому себе. - Не смог сделать такой мелочи...
Уставшие глаза пробежали по окрестностям и замерли на высокой женской фигуре в чёрном
платье. Дождь мешал рассмотреть её лицо, но намерения девушки Асакура понял довольно быстро.
-Эй... Эй! Подождите! - рефлексы сработали на совесть: Йо понял, что он делает, только когда уже подбежал и схватил несчастную за плечи. - С вами всё в порядке?
-Уйди... Уйди, Хао...
Йо замер, внимательно всмотрелся в юное лицо - и вздрогнул.
-М... Мари?.. - парень с трудом узнавал в этой усталой и, кроме того, в стельку пьяной девушке некогда наивную, чуть грустную, но всё же ж и в у ю Мари, жену своего брата-близнеца.
Мари вяло помотала головой, и Йо понял, что она плачет.
-Уйди, пож-жалуйста... Х-хоть раз в своей долбан-ной жизни дай мне сделать то, чт-то я хочу... - давясь рыданиями, произнесла она.
-Мари, я не Хао, - впервые за эти тяжелые дни имя брата далось ему легко. - Это я, Йо. Помнишь меня?
-Йо-о?.. - девушка попыталась всмотреться в лицо нежданного спасителя, но её внезапно согнуло пополам и обильно вырвало.
-Тише, тише... Всё хорошо... - Йо придержал Мари, помог выпрямиться. - Давай я отведу тебя к Канне, ладно? Я знаю, где она живёт...
-Ты не Хао?.. Ты - Йо? - слова давались девушке с трудом. Несчастная ещё раз помотала головой, всмотрелась в лицо парня и, видимо, всё же его узнала. - Йо...
-Да, Мари, это я. Тебе лучше?
-Мне... А где мы?..
-Неважно, Мари. Я отведу тебя к Канне, хорошо? - Йо сам не понимал, почему так волнуется за эту шаманку, почему так хочет ей помочь. Наверное, банальная жалость.
-К Канне... Я... Йо... - Мари сделала несколько шагов по направлению к дороге, опираясь на руку Йо, но внезапно пошатнулась и упала. Асакура сумел подхватить её.
-Мари?.. Мари!
Девушка попыталась открыть глаза, вяло провела рукой по лицу, и только сейчас Йо увидел на бледной коже след от укола рядом с веной.
-Господи... Девочка, да что же... -прошептал он.
-Канна... Йо... - Мари приоткрыла глаза, скользнула блуждающим взглядом по лицу парня и провалилась в забытье. Йо автоматически кивнул.
-Да... Я отнесу тебя к Канне... Только держись, ладно?.. Только держись...

-Ты успел вовремя.
-Как она?
-Могу тебя обрадовать - ей уже ничего не грозит.
Йо с облегчением вздохнул, сел обратно в кресло.
-Слава богу... - тихо прошептал он. - Слава богу...
-Слава богу, - согласилась Канна и, помолчав, добавила: - И спасибо тебе.
-Мне?..
-Если бы не ты, она бы прыгнула. А в таком состоянии... - Канна убито покачала головой, сильно напомнив Йо Джун.
-Канна, почему она решила свести счеты с жизнью? - вдруг тихо спросил Йо.
-Ты знаешь, почему... Спасибо, доктор Ли, - Канна расплатилась с медиком, проводила до выхода и вернулась. - Сам через такое прошел.
Йо понурил голову.
-Хао и Анна, - прошептал он.
-Хао и Анна, - кивнула шаманка. - Они... встречаются уже довольно давно, парень. Уже где-то
месяцев пять-шесть.
-Ч-что?...
-А ты не знал? - Канна удивлённо взглянула на побледневшего короля. - А, понятно... От тебя
они скрывали тщательнее. Так вот, мальчик, - шаманка вытащила из упаковки сигарету. - Хао и твоя стерва-женушка запугали всю округу. Если бы кто-нибудь сказал тебе правду, то он бы сгорел, как спичка. Сам подумай, - она выпустила струю дыма в воздух, проницательно взглянула в потемневшие глаза Асакуры, - кто бы пожертвовал собой только ради того, чтобы новоиспеченный Король-Шаман узнал об изменах своей королевы?
-А Мари?
-А Мари... Мари роли не играет. По какой-то причине им было нужно скрыть это именно от тебя. Хао эксплуатировал её, рассказывал о каждой их с Анной встрече, причем детально, бил её... Вот Мари и решилась. Поэтому - спасибо, Йо. Спасибо за её жизнь, - Канна замолчала, недоумённо посмотрела на так быстро сгоревшую сигарету в своих пальцах.
-Теперь, надеюсь, Хао прекратит издеваться над ней? - тихо произнес Йо.
Канна усмехнулась.
-Держи карман шире! - грубовато ответила она.

-Милый, что ты так поздно?
Йо не ответил. Просто прошел мимо своей жены, кинул на кресло сырую куртку, не обратив никакого внимания на демонстративно смятую кровать. Подошел к мини-бару, достал оттуда бутылку коньяка, налил себе полный стакан. Залпом выпил и, наливая ещё один, хмуро поинтересовался:
-Как давно?
-Минут десять назад, - не смутившись таким прямым вопросом, ответила Анна, усаживаясь в кресло.
-Ясно, - Йо не отреагировал должным образом, просто опрокинув стакан и наполняя следующий.
-А где ты был?
-Неважно.
-Я имею право знать, милый.
-Я тоже... Имел право.
Анна усмехнулась.
-Дорогой, ты всё ещё дуешься?.. Да ладно тебе, все так делают, - игриво произнесла она, кокетливо оголяя плечо.
Йо кинул на неё мрачный взгляд, отвернулся и что-то буркнул, наливая очередную порцию коньяка.
-Что? - резко напряглась медиум.
-Шлюха, - сухо повторил Йо в полный голос, отпивая из стакана. Подумав, он добавил: - Шлюха и стерва.
Анна прошипела ругательство, приподнялась было, но тут же осела обратно, открыто и приятно улыбаясь.
-Да ты пьян, дорогой! - удовлетворённо протянула она, закидывая ногу на ногу.
Йо пожал плечами и убрал бутылку назад в мини-бар, повернулся лицом к жене.
-Шлюха, стерва и приличная дрянь, - задумчиво произнес он и криво улыбнулся, глядя на Королеву-Медиума абсолютно трезвыми глазами. - И это только одна сотая от всего того, что я могу о тебе сказать, лапочка.
Анна не поменяла позы, но с её лица медленно исчезала улыбка.
-Вон, - коротко распорядилась она.
-Не хочу тебя огорчать, любовь моя, но это мой дом.
-Был твоим.
-Был - и остался, Анна, - голос Йо зазвенел металлом. - И запомни, если ты наставляешь мне рога каждый божий день, то это ещё ничего не значит! Моё обещание многолетней давности порядком обветшало, и я могу так же легко с тобой развестись, как легко на тебе сдуру и женился!
-Ты слабее Хао, Йо Асакура! - рассмеялась Анна, не сводя взгляда с некогда такого доброго и любимого, а теперь столь ненавистного лица. - А если я объединюсь с ним...
-Так объединяйся! - заорал Йо неожиданно таким сильным и жестким голосом, что Анна рефлекторно вжалась в спинку кресла. - Объединяйся с ним, тварь! И оставь меня в покое!
После этих слов Йо довольно быстро прошел мимо оцепеневшей жены в сторону комнаты для гостей, но замер на самом пороге, остановленный звенящим от ненависти голосом:
-Тебе нужно научиться контролировать себя, милый.
-Анна, Анна, Анна... - в голосе Короля-Шамана явно слышался злобный смех. - Ты себе даже
не представляешь, как долго я себя контролирую...
С этими словами он закрыл за собой дверь с громким хлопаньем. Анна, помедлив, поднялась,
подошла к бару, достала оттуда ту же самую бутылку коньяка, что до неё доставал Йо. Налила жидкости в стакан, поднесла к губам и внезапно отшвырнула от себя. После чего схватила бутылку и отпила из горлышка, проливая спиртное себе на грудь.

-Как она?
-Приходит в норму.
-За ней не приходили?
-Нет, слава богу. Хао будто забыл о её существовании.
-Н-да? Чтож, это хорошо... - Йо закусил губу, стараясь сдержать радостную улыбку.
-Да, надеюсь... Спасибо, что позвонил. Кстати, тут...
-Э?..
-Мари помнит, что случилось вчера вечером. И очень хочет с тобой поговорить.
В трубке послышалось шебуршание, тихое "Ты что?!?", а затем чуть хриплый женский голос произнес:
-Йо?.. Привет.
-Мари! Рад тебя слышать! Как ты?
-Я... Лучше, чем вчера, - девушка грустно рассмеялась. - Так легко, когда он не давит...
-Да...
Воцарилось недолгое молчание. Йо слышал, как на другом конце Мари теребит провод телефона и тяжело, хрипло дышит.
-Мари?.. - не выдержал Йо.
-Йо, я... Ночью у меня... - внезапно спокойный голос шаманки сорвался, и послышались сдавленные рыдания. Йо похолодел.
-Мари! Что...
-У неё был выкидыш, Йо, - холодно доложила Канна, отбирая трубку у плачущей подруги.
Король-Шаман тихо зарычал.
-Хао?..
-Он знал.
-И всё равно?..
-Всё равно.
-Ублюдок...
-Согласна. Но теперь всё должно быть хорошо. Мари намного лучше, она скоро оправится.
-И вернётся к этому... Этому...
-Ну, не знаю. Судя по тому, как она мотает головой, наврядли.
Йо тяжело вздохнул.
-Ей нужно уехать, - наконец произнес он.
Канна на другом конце провода вздохнула в ответ.
-Она боится.
-Боится? Его?
-Да. Похоже, знает нечто такое, чего не знаем мы... Да, подружка?
Снова шебуршание в трубке, неясная фраза.
-Йо...
-Мари, послушай...
-Нет, нет, подожди... Ему нужен сын, Йо. Понимаешь? С ы н.
Йо замер на мгновенье, осмысливая услышанное.
-А тогда... - начал было он,но Мари прервала его.
-Йо, я боюсь... Боюсь его, боюсь того, чему он может научить ребёнка, если он когда-нибудь появится. Я уеду далеко отсюда, в Германию или в Польшу...
-Мари. Выкидыш... Это была девочка?
Всхлипывание.
-Д-да...
-Это он сделал?
-Н-не знаю... Наверное... Он способен на такое... - снова сдавленные рыдания. Йо облизал пересохшие губы.
-Тебе надо бежать.
-Йо, я...
-Я поговорю с Реном. Мы организуем твой отъезд, охрану...
-Йо, но... Это не поможет. Хао слишком силён.
Асакура провёл рукой по своим тёмным волосам.
-Ты права, это ненадёжно, - наконец произнес он. - Я сам поеду с тобой.
Неловкое молчание. Тихие вопросы Канны "Что он сказал?". Хриплое дыхание несчастной
девушки, на долю которой выпало такое испытание.
-Ты... Ты уверен? - после долгой паузы спросила Мари.
-Да. Тебе нужна постоянная защита, - Йо вскочил, придерживая одной рукой трубку, другой неумело стараясь надеть кофту. - Постарайся одеться в то, в чем тебя не узнают приспешники моего братца. Я скоро.
-Йо...
-А?
-Спасибо... - в трубке послышались короткие гудки.
Йо бегло оделся в кожаный костюм, осмотрел себя в зеркало и набрал номер семьи Тао.
-Быстрее, быстрее... Алло?
-Йо, это ты?.. Что так рано, всего лишь...
-Рен, пожалуйста! Мне нужна твоя помощь.
Его собеседник на другом конце провода мгновенно уяснил, что что-то не так.
-Коротко и по существу. Начинай.

-Он действительно сам это предложил?!
-Да...Канна, помоги мне...
Шаманка кивнула, одним движением открыла небольшой чемодан.
-Если у нас получится...
-А у вас получится? Ты сама говорила, что Хао...
-Мы должны это сделать, Канна. Они не оставят нас в покое...
Внезапно Мари побледнела и вжалась в стену. А потом по дому разнесся громкий мужской голос:
-Дорогая? Я дома!

Йо пулей выскочил из комнаты.
-Через сколько?.. Ладно, давай. Около выхода через три минуты. Понял, - на ходу бросил он собеседнику и выключил телефон. Схватил высохшую за ночь куртку и только тут увидел Анну, внимательно наблюдающую за его действиями.
-Ты куда-то спешишь, дорогой? - спокойно поинтересовалась она.
-Да. Рен звонил. Сейчас он заедет за мной. Думаю, меня некоторое время не будет. Но, - Йо чарующе улыбнулся, однако в этой улыбке было нечто тёмное. – Ты ведь не будешь скучать, правда? С Хао - то?
Анна улыбнулась в ответ.
-Ты не умеешь врать, милый, - тихо произнесла она и щелкнула пальцами: за её спиной мгновенно выросли два Шикигами.
Йо тяжело вздохнул, натягивая куртку.
-Интересно, что же вам такое от нас с Мари нужно, раз вы идете на такие жертвы?
-Йо, Йо, Йо...Ты такой наивный, - Анна покачала головой. - Мы с Хао просто защищаем тебя.
-Не смеши меня, - Йо демонстративно вынул из ножен катану, понаблюдал, как играют на её лезвии солнечные блики. - Когда я узнал о вас, о вашей...связи, я чуть не покончил с собой. Стоял на берегу реки и прощался с жизнью. По-твоему, это называется "защищаем"?
Анна резко побледнела.
-Я не знала... О, Йо, прости... - прошептала она.
-А Мари ждала ребёнка, - парень взглянул на жену, заставив её ещё больше побледнеть. – И вот этого-то я ему не прощу. Никогда.
Медиум некоторое внимательно всматривалась в лицо шамана, а затем охнула.
-Так этот ребёнок... Это был... - глухо произнесла она,и в этот момент на улице раздался
звук работающего мотора и звонкий голос:
-Асакура, ты где там?!?
-Иду, Рен! - крикнул Йо и, на мгновенье повернувшись к Анне, бросил: - Прощай, дорогая.

-Не подходи ко мне!
-Тише, тише, милая! Ты взбудоражишь соседей.
Мари отскочила от мужа на несколько шагов назад.
-Почему ты не оставишь нас в покое?!? - закричала она.
Хао недоуменно посмотрел на мрачную, как предгрозовое небо, Канну.
-О чем это она? - с усмешкой спросил он и повернулся к Мари. - Милая, успокойся. Сейчас мы
поедем домой, поговорим, поставим все точки над "и"...
-Я никуда с тобой не поеду, - процедила Мари сквозь зубы. - Мне это уже порядком надоело!
-Что надоело? - весело рассмеялся Хао, делая попытку приблизится, но девушка отбежала от него ещё дальше, чем до этого. Шаман тяжело вздохнул.
-Мари, милая... - начал было он, но Канна прервала его.
-Хао, тебе лучше уйти, - негромко произнесла женщина, делая шаг по направлению к перепуганной подруге. - Мари устала от твоего общества. Уходи.
Огненный Шаман резко рассмеялся.
-Вот как? Значит, общество моего братца для неё предпочтительнее? - вдруг спокойно спросил он.
Канна замерла, увидев, как побледнела Мари, медленно повернулась к несостоявшемуся Королю- Шаману.
-Что ты имеешь ввиду? - тихо произнесла она.

-Здесь? - Рен остановил мотоцикл около небольшого, но весьма пригожего дома с готичными нотками в интерьере.
-Да. Спасибо, Рен, - Йо соскочил с мотоцикла и побежал к входной двери.
-Э! Подожди-ка! - Тао внезапно двинулся следом, загораживая путь шаману.
-Что ты... - начал было Йо, но Рен резко махнул ладонью, приказывая молчать.
-Если я, вернувшись домой, не расскажу ничего дельного сестре, Джун меня убьёт. Буквально, - темноволосый красавец пристально вгляделся в лицо старательно отводящего взгляд друга.
-И что ты...
-Вот не надо, а? Колись, с какой стати ты так беспокоишься и заботишься о Мари Асакура?!?
Йо немного помялся. В его глубоких тёмных глазах, в которых, если вглядеться, красиво блестело золото, Рен Тао ясно увидел сомнение, отчаянье и... страх.
-Асакура, это уже не смешно, - через минуту молчания протянул Рен предательски дрогнувши голосом. - Тебе что, другана лучшего не жалко, а? Ведь Джун уроет меня, в реале, без прикола...
Йо продолжал молчать. Но теперь в его взгляде была мрачная решимость. Рен тяжело вздохнул.
-Мне что, силком из тебя информацию выбивать?!? ... - начал было он, но тут...
-ОТОЙДИ ОТ МЕНЯ!!!
Йо замер на долю секунды, но тут же рванулся в дом, сбив некстати мешающегося под ногами Тао с криком, полным нечеловеческого страха:
-МАРИ!..

Девушка бесплодно старалась вырвать руку из будто железных пальцев мужа. Хао же, будто в исступлённом безумии, кричал ей прямо в лицо:
-Ведь так, милая?!? Ведь правда?!?
-Невозможно... Просто невероятно... - шептала в свою очередь Канна, медленно сползая вниз по стене.
-Невероятно?!? Х-ха! - Хао резко отшвырнул от себя девушку. - Это началось позже, чем у нас с Анной, но всё-таки началось, Канна! Чудеса случаются, да?!? - Огненный Шаман резко повернулся к синеволосой женщине. - Кто бы мог подумать, не правда ли?!?
Канна медленно, будто сквозь силу, покачала головой.
-И всё же, всё же... Я не верю, - негромко произнесла она.
-Она не верит! Наша зеленоглазая блондиночка очень хорошо хранит свои маленькие тайны!
-Из-за тебя... Из-за тебя, ублюдок, я потеряла своего ребёнка, - вдруг прошипела Мари, поднимаясь с пола, с ненавистью глядя на Хао. - Из-за того, что ты мне вкалывал каждый божий день, я чуть не потеряла рассудок! Ты травил меня этими... Этими препаратами!..
-А чего ты ещё от меня ожидала?!? - взревел дурным голосом Хао. - Что я позволю родиться этому... Этому выродку?!?
-Выродку?!? Единственным выродком здесь являешься ты, Хао!
-Стерва! - Огненный Шаман размахнулся, чтобы влепить жене пощечину, но его запястье резко
пронзила яркая боль. - Какого?... -начал было он, оглядываясь, но тут же осёкся, побледнев.
Его руку удерживал Йо Асакура.

Анна скользнула блуждающим взглядом по лицу взволнованно склонившейся над ней Тамао и
снова равнодушно отвернулась.
-Да что же это... - тихо спросила провидица и повернулась к хмурой Джун, положившей назад телефонную трубку. - Ты позвонила?..
-Да. Скорая будет через десять минут. Но, думаю, ничего особенного их тут не ждёт, - Тао усмехнулась, вызвав гневный отклик на это своё поведение.
-Да как ты... Миссис Анне плохо, Джун! А ты... Я даже слова такого подобрать не могу! - Тамао
горестно всплеснула руками и снова склонилась над тихо застонавшей от слишком громких звуков Анной. - Миссис Анна... Миссис Анна, как вы?..
-Оставь её, - с неясным отвращением бросила чуть ли не плачущей от своей беспомощности провидице Джун.
-Да что же это?.. Джун, почему ты...
-О, у меня есть одна причина, - Тао хладнокровно подошла к мини-бару, взяла с него пустую бутылку из-под коньяка, помахала ею перед носом Тамао. - Видишь? Всё вылакала!
Тамао вздрогнула, сфокусировала взгляд на стеклянной бутыли.
-Миссис Анна... Миссис Анна что... Пьяна?.. - тихо прошептала она.
-В стельку, милочка! - хмыкнула Джун, отбросив бутылку в сторону и склоняясь над снова
стонущей Королевой-Медиумом. - Ну-с, оклемалась? Или всё-таки помочь? - с этими словами Даос
с размаху влепила подруге пару пощечин. Тамао приглушенно вскрикнула.
-Джун, не на...
-Джун...
Тао резко выпрямилась, с отвращением глядя в мутные темные глаза Медиума.
-С началом похмелья тебя, родимая.
-Джун... Где Йо?..
Джун закатила глаза.
-Не здесь, это точно, - съязвила она, не обращая внимания на "страшные" глаза Тамао.
-Я... Я совершила ужасный поступок, Джун... - прохрипела Королева-Медиум.
-Да, насчет него все уже осведомлены, - гнусно кивнула Даос.
Анна тяжело вздохнула, закрывая глаза.
-Не этот... Он... Он не любит меня, Джун, - прошептала она. - Он любит другую...
-Ой, не смеши мои символы! - хмыкнула Тао. - Он из-за вас с Хао чуть с жизнью счеты не свёл!
Медиум тяжело помотала головой, снова застонала.
-После этого... После этого он пошел в дом Хао, пока мы... - Анна запнулась, но Джун её "выручила":
-Развлекались с самим Хао, скажем так. Ну, и что дальше?
Анна сглотнула.
-Они о чем-то поговорили там с Мари... А потом начали ходить вместе... Ну, в кино там, в рестораны... Они... - Анна закрыла глаза, судорожно вдохнула ртом воздух. - Они просто... Просто и г р а л и....
-Чего? - поползшая было вниз бровка Джун резко взлетела. Анна снова вздохнула.
-Играли, Джун... Просто играли в л ю б о в ь... - тяжело произнесла она и замолчала.
Тамао прижала руки ко рту, побледнела. Джун сохраняла поразительно спокойствие.
-И что из этого? Играли себе, и пусть бы играли, - жестко сказала она, повышая голос; Анна
страдальчески поморщилась, на что Даос злорадно посоветовала: - Пить надо меньше.
Анна не отреагировала на последнюю фразу, но зато резко выпрямилась в кресле, закусывая губу, стараясь накрениться вперёд. Джун немилосердно толкнула её в грудь, заставляя снова застонать и упасть в кресло.
-Они и играли... Поначалу, - Анна говорила всё более твёрдым голосом, будто трезвея. – Но только поначалу. А затем... Затем я заметила, что что-то уж больно часто их видят вместе на улицах. Я ведь давно подозревала, что это может значит, но думала, что Йо не посмеет... Не сможет полюбить кого-либо, кроме меня...
Джун нахмурилась, сделала жест оставаться на месте сунувшимся было в комнату медикам.
-Подруга, ты что мелешь? - грубо спросила она у как-то незаметно начавшей рыдать Королевы-
Медиума. - Ты реально напилась или ещё укололась чем?.. Тамао, проверь, пожалуйста...
Анна внезапно резко выпрямилась и схватила Даос за воротник платья, притягивая девушку
к своему лицу, от которого немилосердно пахло смесью коньяка и саке.
-Он её полюбил, понимаешь? - тихо, с трудом подавляя рыдания, произнесла она. - Полюбил эту
смазливую девчонку, полюбил Мари! Ты понимаешь?! … Этой блондинке удалось то, о чем я и
мечтать до нашей с ним свадьбы не могла!.. А если он кого полюбит, то умрёт за него, не
задумываясь!.. Останови! - внезапно Анна начала кричать прямо в лицо ошеломлённой Джун. -
Останови этого идиота, останови Йо! Пусть лучше эта грымза Мари сдохнет, но не Йо, понимаешь?!
Позвони Рену, скажи ему!.. Йо!.. СПАСИ ЙО!..
-Вколите ей небольшую дозу снотворного! Быстрее!
Медики кое-как освободили Джун от хватки истерически вопящей Анны, вонзили блестящую иглу шприца ей в вену. Дождавшись, когда пациентка успокоится, положили на носилки и понесли в машину. Джун повернулась в Тамао:
-Поезжай с ней, ладно?
Провидица кротко кивнула и выскользнула следом за последним медиком. Джун, помедлив, достала свой сотовый.
"Он её полюбил, понимаешь? Полюбил эту смазливую девчонку, полюбил Мари!" - набатом звучали
у неё в голове слова напившейся вдрызг подруги.
Пальцы автоматически набрали телефон брата. Дождавшись, когда в трубке раздастся напряженное "Да, Джун?", Даос тихим и не терпящим возражений голосом произнесла:
-Слушай меня внимательно, братец, и не перебивай...

-Йо?.. - Хао старался говорить спокойно, но было заметно, каких трудов ему это стоит.
Король-Шаман мрачно мотнул головой в сторону, и его брат - невероятно! - подчинился, отходя
на порядочное расстояние. Йо, не сводя взгляда со своего близнеца, приблизился к Мари.
-Как ты? - негромко спросил он.
Девушка судорожно сглотнула, попыталась что-то сказать, но вместо этого внезапно осела на пол, прижимая руки к животу. Йо и Канна одновременно дёрнулись, но Мари лишь помотала головой и, опираясь на руку Короля, встала. Её немилосердно шатало, и поэтому Йо мягко обхватил шаманку вокруг талии, помогая. Канна, наблюдая за ним, неприметно кивнула своим мыслям, и её колкий взгляд смягчился. Мари глубоко вздохнула.
-Лучше? - тихо спросил Йо, пристально вглядываясь в лицо возлюбленной (а в этом Канна уже
как-то не сомневалась).
-Д-да... - Мари слабо кивнула и попыталась улыбнуться. Йо улыбнулся в ответ.
-Я уже заказал билеты...
-Билеты? - Хао встрепенулся, но Йо не обратил на него внимания, продолжив:
-...Поезд через тридцать минут. Тебе помочь собрать вещи?
-В-вещи?.. Д-да, пожалуй...
-Я помогу. Пусть отдышится, - Канна, снова надев на лицо выражение равнодушия, поднялась
с пола и, разгладив кофту, двинулась к чемодану, оставшемуся на кровати. - Она после выкидыша,
Йо, не забывай об этом, пожалуйста.
Йо замер, но затем широко улыбнулся.
-Спасибо, Канна.
Синеволосая шаманка отчуждённо кивнула, достала из шкафа несколько платьев подруги и,
обернувшись, наткнулась на взбешенный взгляд Хао.
-Канна, какого чёрта... - начал было он, но та его резко прервала его:
-Хао. Заткнись, если тебе не трудно, - и продолжила укладывать вещи.
Огненный Шаман, задыхаясь от злобы, повернулся к брату.
-Что ещё за билеты? Куда собрались? - процедил он сквозь зубы.
Мари, встретившись с ним взглядом, судорожно вцепилась в рукав Йо, но уже не побледнела, как
раньше. Йо же мягким, но при этом невероятно аггресивным голосом посоветовал:
-Не лезь.
Хао криво усмехнулся, сделал шаг по направлению к Мари, но Йо загородил девушку собой.
-По-хорошему прошу, - угрожающе произнес он.
-Ну ладно, - Огненный Шаман равнодушно пожал плечами, однако его взгляд был полон злобы и
ненависти.
Канна протянула Йо туго набитый чемодан.
-Здесь - самое необходимое, - негромко сказала она, глядя в глаза юноше. - Удобная одежда, некоторые украшения, обувь... Лекарства. На всякий пожарный, - быстро добавила шаманка, поймав испуганный взгляд подруги.
Йо мягко улыбнулся.
-Спасибо. Но последнее наврядли пригодится.
Мари с тихим вздохом прижалась к своему избраннику. Йо скосил на неё глаза.
-Как?..
-Проходит.
-Сможешь дойти?
-Думаю...Да, милый, смогу.
У Хао дёрнулась щека. Канна же вспомнила, что Мари никогда не называла его так - милым, или
дорогим, или любимым.Она всегда обращалась к своему мужу по имени. Или, одёрнула себя сине-
волосая шаманка, к бывшему мужу. Считать, что Мари вернётся к Хао, из-за которого она потеряла
своего ребёнка, было бы верхом бестактности. Или глупости, с какой стороны посмотреть.
-Я не знаю, что вы двое задумали, но, поверьте, это выйдет вам боком, - процедил сквозь зубы
несостоявшийся Король-Шаман, но канна прервала его властным взмахом ладони, коего от неё
ожидать было трудно.
-Молчи, парень, - жёстко произнесла она и снова повернулась к ожидавшим её напутствия или,
по меньшей мере, совета возлюбленным. Да, они идеально подходили друг другу. Мари - не Анна, она
не может победить противника без посторонней помощи. Ей нужен тот, кто обеспечит защиту и
опору, а не муж, который травит наркотиками, зная, что жена беременна. А Йо - не Хао; он будет
защищать до последнего, будет обогревать и ободрять в трудную минуту... Создатель, кто бы он
ни был, сыграл такую же блестящую, как и жестокую партию с этими двумя, разделив их вначале.
-Я не буду вас наставлять на путь истинный, - хмуро усмехнулась Канна, вызвав неловкие улыбки на лицах Йо и Мари. - Скажу лишь, что... Что вам крупно повезло друг с другом, - голос женщины дрогнул. - Берегите себя...
-Асакура, блин! - внезапно раздался с улицы взбешённый вопль Рена. - Где тя носит, хотел бы я знать?!?
Канна приподняла брови, взглянула на Йо, покрасневшего и неловко улыбнувшегося и ей, и Мари.
-Тао?.. - спросила Канна, но тут же, усмехнувшись, посторонилась, пропуская парочку и
одновременно загораживая дорогу Хао. - Ладно уж, идите. А то, чувствую, минута промедления
грозит тебе, Йо, или выговором, или взбучкой.
-Скорее уж второе, - неловко хмыкнул Асакура, принимая из её рук чемодан и вдруг его взгляд стал таким серьёзным, что шаманка невольно покраснела, сама не зная, отчего. - Канна. Спасибо тебе.
И прежде, чем женщина что-либо успела ответить, тенью выскользнул следом за Мари. Снаружи
послышался лёгкий свист, глухой, как от оплеухи, звук и недовольный голос Рена, произнёсший:
"Чё руки распускаешь, Асакура?.." После этого глухо зарычал мотор, а минуту спустя всё стихло.
Канна медленно повернулась к сложившему руки на груди Хао. Ей прекрасно было известно, что именно Огненный Шаман делает с предателями или заговорщиками. Оставалось только надеяться на то, что реакция и память ведения боя её не подведут.
-Ну-с? - Хао Асакура неспешно отлип от стены и двинулся в круговую Канны. - И как мы это
объясним?
Синеволосая шаманка хмуро взглянула на него. Сзади женщины четко выступили контуры её
хранителя-рыцаря. Видя, что Хао пока что не собирается нападать, Канна нарочито спокойно закурила.
-Может, поговорим? - криво улыбнувшись, предложила она шаману.
Тот искривил губы в жуткой усмешке и шагнул вперёд.

Джун, вздохнув, прикрыла глаза, огляделась вокруг и хмуро усмехнулась. На неё, улыбаясь, смотрели со свадебной фотографии Анна и Йо. Весёлые, счастливые. Даже понятия не имеющие, что через пять месяцев от их совместного счастья ничего не останется, кроме презрения Йо к Анне и внезапного раскаяния самой Королевы-Медиума.
А совсем рядом в чёрной рамке ("Как раз под стать", - удивилась Джун) находилась другая фотография, сделанная совсем недавно: улыбающаяся Анна в кокетливом коротком платье с букетом алых роз и стоящий в стороне от неё Йо, устремивший взгляд куда-то вдаль. Это уже позже выяснилось, что в тот день Йо себя плохо чувствовал. Об этом семье Тао поведал Амидамару, который также, чуть помявшись, высказал своё опасение о возможной недавней попытке самоубийства Асакуры. То, что это было не просто так, Джун и Рен поняли потом, когда Йо уже сам рассказал им об изменах ему Анны.
Даос спокойно вздохнула, присела на край кресла, из которого недавно извлекли пьяную вдрызг Анну медики, и тутже вскочила: около её бедра резко завибрировал мобильник. Прежде, чем девушка смогла сориентироваться, её рука уже привычно поднесла телефон Анны к уху.
-Куколка моя, возникли некоторые непредвиденные обстоятельства, - донесся знакомый до дрожи голос из трубки; Джун вздрогнула, закусила губу, но смогла промолчать.
-Йо и моя ненаглядная собираются смыться из Изумо. Брательник уже и билеты купил, - Хао
усмехнулся: похоже, всё происходящее казалось ему простой игрой. - Считают, что мы не сможем
их найти, наивные наши... А, что я звоню-то! Представляешь, им помогает Ренчик! Наверняка наш
конусоголовый знает, куда собираются эти голубки... Тоже мне, унесённые ветром... Ты не могла бы прижать к стенке Джуни, а? Полагаю, она сможет повлиять на своего братишку в нужную нам
сторону. Что скажешь, Анна?.. Анна?..
Джун молча разъединилась с собеседником. Она едва заметно дрожала, прекрасно представляя,
каким именно образом Анна могла бы прижать её к стенке. А с Шикигами шутки плохи...
Пальцы ловко набрали номер Рена.
"Джун, ты не представляешь себе, во что вляпались эти двое..."
-Рен, ради предков, - заткнись! - Даос резко вскочила, поглядывая на вновь завибрировавшую
мобилу Анны с порядочным опасением. Тем более, что от мини-клавиатуры прибора начал исходить
легкий дымок; будто бы Хао что-то начал понимать в происходящем.
"Сестрёнка, что..."
-Заткнись, блин! - Джун отскочила от начавшего благоухать палёным кресла. - Немедленно гони
на вокзал... Молчи, сказала!.. Хао, похоже, нацелен серьёзно... Билеты купили?
"Билеты?.. Д-да... Джуни, что там у тебя проис..."
Даос, сжимая в свободной руке Талисманы, выбежала в коридор. За её спиной раздалось утробное рычание. Ну да, было бы глупо предполагать, что Шикигами до конца подчиняются горе-королеве...
-Рен, он собирается их убить, понимаешь?! - она оглянулась, заметила смутную тень и припустила во весь дух. - Гони, что есть сил! Йо и Мари должны уехать из города как можно скорее! Анне уже их связь как-то по барабану, а вот брательник Йо не в восторге...
"Джун... Ты продержишься?" - вдруг раздался тихий голос Йо Асакуры в трубке: парень отвоевал
сотовый у Рена.
-Йо, я... - слыша тёплый голос Короля-Шамана, Джун теряла контроль над своими эмоциями; вот
и теперь она едва слышно всхлипнула - мысль о том, что может случиться с их с Реном названым
братом, ужасала. - Йо, этот ублюдок...
"Джун, пожалуйста... Дай ему трубку."
С того конца послышались всхлипы Мари и отчаянная ругань Рена, в которой самой невинной
фразой было "Асакура, ты окончательно чокнулся, мать твою?!?"
"Джун, он не оставит тебя в покое... Я должен поговорить с ним... Джу..."
Даос, не слушая больше ни слова юного короля, вырубила мобильник. Далеко сзади слышалось
тяжелое дыхание одного из Шикигами, но, похоже, в ближайшие же минуты это изменится. Если
учитывать, как эта тварь передвигается...
Внезапно что-то с силой дёрнуло шаманку за руку, заставив упасть. В этот же миг над головой девушки просвистел брошенный монстром на манер бумеранга топор. Просвистел - и тутже
вернулся к хозяину. Вдалеке послышался разъярённый рёв Шикигами.
-Ты как, цела?! - на Даос настороженно смотрели синие глаза. Точнее, один глаз. Второй, похоже, был вырван, - его заслоняла насквозь пропитавшаяся кровью повязка. Всё лицо Канны было расцарапано и изрезано, ушибы и ожоги виделись на шее, на плечах, руки были перевязаны. Похоже, Канна выжила каким-то чудом. Или Хао просто посчитал, что с неё достаточно. На сей раз...
-Я... Я да... - Джун поразилась такой живучести девушки, и, видимо, Хао тоже.
-О, Канна, так ты еще не подохла? - донесся его донельзя удивлённый голос из гостевой комнаты распавшейся семьи Асакура.
Синеволосая шаманка оскалилась, обнажив несколько выбитых зубов.
-Не дождёшься, ублюдок поганый! - выкрикнула она и добавила несколько изощрённых выражений
после непродолжительной, секунды на три паузы.
Послышались неспешные шаги, затем тихий беззлобный смех: Хао медленно направлялся к ним.
Канна нахмурилась и тихо выругалась, заставив лежащую рядом Джун покраснеть.
-Он ещё и телепортироваться умеет!.. - шепотом возмутилась она, помолчав, добавила: - Я отвлеку его, а ты гони во всю прыть.
-Я что, рыжая?!? - тоже тихим голосом окрысилась Даос. - Если уж судьба свела...
Канна замерла и внезапно густо покраснела. Уж что она там подумала...
Хао неспешно завернул за угол. Это следовало из звуков - Огненный Шаман постукивал по стене
пальцами. Видимо, хотел напугать будущий ужин своего прожорливого Духа. Он почти дошел до
очередного поворота, за которым замерли две шаманки, как вдруг из соседней комнаты раздался
тонкий свист, щелчок, а потом - у Джун на мгновенье дрогнули губы - спокойный голос Йо Асакуры:
-Извините, но нас сейчас нет дома. Оставьте сообщение после гудка, мы вам непременно
перезвоним.
"Автоответчик. Это всего лишь автоответчик. " У Даос отлегло от сердца, которое, однако же, уже через секунду упало в пятки и отказалось возвращаться на место. Потому, что следом за привычной многим записью последовал ровный, до боли знакомый голос:
-Хао. Возьми трубку, пожалуйста.
Джун хотелось взвыть дурным голосом, хотелось проклинать этого горе-шамана, как выразился,
казалось бы, в далёком прошлом Рен, впервые собирающийся на сражение с Йо. Секунду ничего не
происходило, и у девушек появилась надежда, что Хао попросту проигнорирует вызов своего
брата-близнеца. Которая разбилась в пух и прах, когда спокойный голос Йо в полной тишине
произнёс:
-Не думаю, что ты оглох во время драки с Канной. Возьми трубку, Хао.
-Да, братишка?
Джун сдавленно зарычала, у Канны был такой вид, что она готова хоть сейчас растерзать обоих близнецов Асакура. Одного - за его постоянную паранойю, другого - за это, будь оно трижды проклято, чертово благородство!
Дальнейший разговор братьев остался неизвестным. Хао только хмыкал и иногда смеялся, но
ни слова не произносил. Вся беседа заняла около двух минут, пока Огненный Шаман, наконец,
не проронил скучающим, однако полным странного возбуждения голосом:
-Лады, братишка. Жди и поскуливай от нетерпения.
Канна заметила, как Даос побледнела. Хао снова направился к их ненадёжному укрытию, но остановился у самого края.
-Девоньки, наша стрелка отменяется. У меня, - шаман гнусно усмехнулся, заставив менее боевую Джун вздрогнуть, а Канну - неслышно выругаться, - запланирована встреча со своим братишкой. Единственным и неповторимым. Но, - снова этот смешок, будь он неладен! - я о вас отнюдь не забыл. Оставляю вас на попечение своего, хм, "пёсика".
Дальше последовала тихая вспышка алого пламени и тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием
одного из Шикигами.

У ворот на вокзал стоял высокий темноволосый парень в кожаной куртке. Он не реагировал ни на звуки, ни на резкие порывы ветра прямо в лицо. Просто стоял, облокотившись о стену, и ждал.
Мари изо всех сил старалась отговорить Йо от этого безумного решения. Поначалу Рен не вмешивал -ся, вполне резонно полагая, что останется вместе с Асакурой, но нужно было видеть, как изменилось за одну секунду его лицо, когда Йо негромко п р и к а з а л ему ехать с Мари, дабы защитить в случае чего. После этого они с Мари насели на него ещё крепче. Однако Йо Асакура, похоже, пошел отчасти всё-таки в брата: его не сломили ни откровенные рыдания искренне полюбившей его девушки, ни то ли грозные, то ли умоляющие увещевания лучшего друга.
-Если не приеду следующим рейсом - наплюйте и езжайте далее по намеченному маршруту, - хмуро п р и к а з а л он наследнику клана Тао, когда до отправки оставались считанные секунды, не более. Прерывая очередную, на сей раз - умоляющую тираду, Йо резко повернулся к синеволосому красавцу. -Всё понял?
-Ты за кого меня принимаешь, Асакура?! - попавшись на древнюю уловку, возмутился Рен. - Понял, не тупой!
Кивнув, Йо с дрогнувшим сердцем повернулся к Мари. Та уже не то, что плакать - даже для приличия всхлипывать не могла! Только смотрела незаметно опустевшим взглядом перед собой, боясь поднять глаза на любовь всей своей жизни.
-Мари, - Йо нежно приподнял пальцем её подбородок, заглянул в глаза так тепло, как только мог. - Мари, - повторил он дрогнувшим голосом. - Извини меня, Мари, но я... Я должен...
-Он убьёт тебя... - глухо прошептала девушка, рискнув всё-таки встретиться своими зелёными
глазами с нежным взором возлюбленного. - Убьёт жестоко и мучительно... Лучше бы я...
-Не надо, Мари, - поезд уже подходил к платформе, и нужно было спешить. - Я справлюсь. В нём живет частичка меня, не забывай. Он поймёт.
Шаманка резко замотала головой, больно хлестая себе по лицу длинными, сверкающими на свету серебристыми прядями. Йо мягко обнял её за плечи, успокаивая.
-А если не поймёт... То я просто пройду мимо него, милая, - шаман улыбнулся той самой улыбкой от которой когда-то впервые трепетно забилось сердце Мари... Впервые за всё то время, что она провела замужем за Хао.
Когда поезд уже тронулся, выдержка изменила девушке. Резко забившись в руках быстро сориен - тировавшегося, что к чему, Рена, она снова зарыдала, протягивая руки к быстро удаляющейся фигурке Йо. Парень бежал некоторое время вслед за поездом, но потом остановился. Теперь, когда Мари была в относительной безопасности, у него была одна-единственная задача: остановить полоумного братца.

-О, кто это у нас тут?
Йо вздрогнул и медленно поднял взгляд на остановившегося шагах в двух от него красивого парня в белом деловом костюме. Хмуро усмехнулся.
-Впервые за всё это время видимся, - негромко произнёс он с изрядной долей сарказма. - Я уж как ты выглядишь позабыл.
Хао пожал плечами.
-В последнее время мы не очень-то и виделись. Дела, супружеские измены... - при этих словах взгляд брата стал колким. - Итак, где она?
Йо повторил жест Огненного Шамана - пожал плечами. И произнёс то, что заставило Хао побледнеть от ярости.
-Там, где будешь ты, её никогда не будет.
Хао приблизился к брату одним неуловимым движением, резко размахнулся и... остановил руку
в самый последний момент. Около по жизни бледной щеки парня, который, несмотря на внешнее
сходство до самой последней детали, кардинально от него отличался хотя бы тем, что был способен согреть одним только взглядом или лёгкой улыбкой. Который сейчас смотрел ему в глаза своим странным взглядом, в котором, Хао это прекрасно знал, тонули многие. И, похоже, моргать при жестком соприкосновении тяжелой ладони с щекой он не собирался.
Хао секунду глядел ему в лицо, а затем резко развернулся и грязно выругался.
-Да как же ты не понимаешь?! - внезапно закричал он прямо в лицо Йо, обернувшись с завидной скоростью. - Я же ради тебя стараюсь!
И тут Йо, копивший всё раздражение и всю злость долгие пять месяцев, взорвался. Вначале
послышался тихий смех, потом - смех, смешанный странным образом с матёрой руганью, и, наконец,
грязный мат, полный тихой, но весьма застарелой ненависти. Лицо юного короля исказилось, стало похожим на маску, и Хао поневоле вспомнил своё первое воплощение. Помнится, тогда, при жизни простым, хоть и весьма могущественным монахом, он имел такое же лицо.
"Возможно ли," - вдруг пронеслась полубезумная мысль, - "Возможно ли, чтобы он, мой нынешний
и пока что единственный брат за все три воплощения был олицетворением того самого, первого Хао Асакуры?!? ... Того Хао, которого я отчаянно пытался вырвать из себя?! ..."
-Не гони мне тут околесицу! - внезапно резко произнес Йо, заставив вздрогнуть удрученного
подобными мыслями Хао. - Думаешь, что тебе всё позволено? Тоже мне, герой из прошлого! Ты
хоть головой думал, когда травил Мари своими наркотиками? - вдруг тихо поинтересовался парень
таким голосом, что Хао поневоле захотелось провалиться сквозь землю. - О, я не сомневаюсь, ты
прекрасно знал, что она готовится стать матерью...
-Именно! - не выдержал Хао. - Матерью! Но твоего ребёнка!
-И что?! Ни за что не поверю, что ты с такой лёгкостью в один миг позабыл учения из своей
первой жизни! Значит, назло, да? - Йо по-прежнему говорил тихо, но что-то в нём всё-таки
изменилось. И это что-то, Хао видел, заставляло прохожих обходить всё большей стороной их
с братом. Впервые шаман задумался над способностью обычных людей ощущать праведный гнев
наделённого силой. Ощущать - и бояться его.
-Я защищал тебя, - шепотом, стараясь успокоить брата, произнёс Хао. - Этим нужно от тебя лишь
Одно - положение в обществе. Анна, надеюсь, это хорошо тебе показала?
-Неважно, использовала меня Кеояма, или нет, - также тихо ответил Йо. - Важно то, что твоя так называемая "защита" может стоить кому-либо жизни...
-Не просто может, братишка, - Хао, не выдержав, обхватил Йо за плечи, поражаясь тому, как долго до того доходит такая простая истина. - Она и будет стоить жизни. Поймёшь ты или нет, что мне наплевать на людей вокруг? Что единственным человеком для меня здесь являешься ты, а не какой-то второсортный шаманишка? - Хао старался говорить как можно убедительнее, так, чтобы Йо не просто понял-проникся его словами.
Однако тот, видимо, был не так прост, как могло бы показаться вначале.
-Но зачем, придурок? Зачем ты при этом отдаляешь меня от других, если попросту не убиваешь их где-нибудь в подворотне? Думаешь, вся эта ересь меня так уж и не задевает, блин, и мне как-то безразлична, да?!? - Йо одним движением освободился от хватки Огненного Шамана, отстранился. Минуту постоял, прижав руку к подбородку, а затем внезапно спокойно произнес, заставив оппонента вздрогнуть: - Да я тя убью, нафиг.
Хао почувствовал сосущую пустоту внутри, а затем-лёгкую вибрацию воздуха.
Йо не бросал слов на ветер.

Джун выбросила вперёд ещё три Талисмана, осевших на чешуе демона Смерти. Монстр коротко
взвыл и замер - на ближайшие несколько минут. Даос повернулась к бледной Канне, резко встала
на колени рядом с ней.
-У меня Талисманы на исходе, - дрожащим голосом произнесла она.
Её "коллега" пасмурно улыбнулась.
-Тогда драпай... - тихо посоветовала она и попыталась подняться, однако тёплая ладонь Джун легла на её располосанное плечо, заставляя снова лечь.
-Повторяю в последний раз - одна я не уйду, - членораздельно произнесла девушка и снова встала на ноги - монстр из Нижнего Мира начал шевелиться.
Канна во все глаза смотрела на красивую шаманку. Джун погибала просто так, ради абсолютно чужого человека, не думая ни о себе, ни о брате, ни вообще о клане Тао. Только о ней, курильщице несчастной.
-Думаю, мы продержимся, - вдруг бодро сказала Тао, слегка оборачиваясь к Канне. - Йо умеет убеждать людей. Даже таких, как его неугомонный братец.
Канна хмуро кивнула, не сводя с девушки взгляда, и вдруг негромко произнесла, усмехнувшись:
-А я вот думаю, не пора ли бросать курить?
Джун весело рассмеялась и встретила Шикигами веером Талисманов. Последним веером.

Мари равнодушно слушала болтовню Рена, хотя обычно того приходилось чуть ли не силком заставлять говорить. Её глаза были абсолютно сухими, но только слепой бы не увидел этот ад, что отражался в них.
-Послушай, - Рен наконец замолк, поняв бесплодность своих попыток развеселить девушку друга. - Йо обязательно вернётся к тебе. Он всегда возвращается.
Главным аргументом парня здесь была кома Йо, в которую тот впал за месяц до его свадьбы с Анной, поняла Мари. Да, тогда половина шаманов, участвовавших в Турнире, пришла "болеть" за своего предводителя. В клинике было не протолкнуться. А когда Йо каким-то чудом вышел из комы, его друзья закатили такую "биг парти", что на следующую неделю несчастная клиника боялась открыться - такой там устроили тарарам! Помнится, её зачинщиками были Рио и Фауст, а от этих фанатов Йо многого можно было ожидать. Рен до сих пор считал, что клиника ещё легко отделалась.
-Это другое, - тихо произнесла Мари, качая головой. – Хао - не кома, Рен... И он не уходит бесследно, как хотелось бы.
Тао громко усмехнулся.
-Ну, знаешь... Кома тоже нашему рок-музыканту даром не прошла! Ты заметила, что он не бегает во всю силу? До сих пор у него суставы ломит. Иногда даже кряхтит, как старикан...
Мари не сдержала улыбки, и Рен поздравил себя с первой победой. Однако, когда он снова посмотрел в глаза девушки своего друга, то по-настоящему ужаснулся - даже у Элизы, когда она была только призраком и ещё не прошла через силу 1080 бусин, взгляд был человечнее!..
-Мари, - умоляюще протянул Рен, готовый буквально заплакать от своего бессилия. – Йо вернётся. Обязательно вернётся.
Шаманка кивнула и снова уставилась в окно: ад в её глазах проступил четче.

В своей самой первой жизни, бытуя ещё монахом, Хао выбирал себе стихию весьма основательно
и придирался к любой мелочи. Для уничтожения рода людского ему нужна была самая злая, самая
разрушительная из стихий. Но при этом - способная поддаваться контролю. В конце концов, он стал
выбирать между Огнём и Воздухом. И выбрал Огонь. Воздух, по его мнению, был слишком уж
непостоянен.
И теперь, вспомнив это, Хао в очередной раз поразился талантам своего брата, который смог
приручить непоседливую стихию. Над его головой собирались тучи, шипели и сверкали молнии...
А он всё не мог оторвать взгляда от ставшего маской лица того единственного, кого должен был защищать. От лица брата.
Хао медленно поднял руку в немой просьбе выслушать, однако Йо продолжил сгонять тучи, хотя Огненный Шаман и приметил, что ветер утих. Слегка.
-Я защищаю тебя, - тихо произнес Хао. - Защищаю, защищал и буду защищать.
-Спасибо, но я обойдусь, - прошипел Йо в ответ ;над его головой, создавая подобие короны, сверкнула яркая молния.
-Она просто использует тебя. Как и Анна. Правда, та собиралась с твоей помощью взойти на Трон Королевы Шаманов, а эта - только сбежать от меня, своего законного мужа. Но разве это хоть что-то меняет, братишка?
Другой бы понял истину, но не этот. Йо продолжил собирать тучи, и Хао понял, что его брат-близнец хочет вызвать ураган. И погибнуть. Эта мысль стеганула вспышкой боли.
-Не заставляй меня защищаться от тебя, - умоляюще произнес Хао, отступая от оппонента на шаг.
Йо промолчал. Его глаза побледнели. Ну да, всё верно, первое правило Стихийного Мастера: стань частью своей стихии, только тогда ты можешь защитить тех, кто в этой защите нуждается.
Хао поспешно схватил брата за плечо. Не дать соединиться с Воздухом, билась в его голове отчаянная мысль. НЕ ДАТЬ ПОГИБНУТЬ!
…Там, в клинике, около двери в его палату, он дал одно простое обещание... Обещание, которое
превратилось со временем в клятву...
-Хорошо!
Йо вздрогнул, его глаза вернули свой естественный цвет. Порывы ветра стихли, и происходящее
обещало закончиться простой грозой. Хао так и замер, вцепившись ему в плечо и зажмурившись.
То, что он только что произнес, казалось ему нечтом более ужасным, чем разрушение Изумо.
-Что?..
-Я не буду вас преследовать, брат, - с трудом выговорил Хао, не открывая глаз. - Не буду... По крайней мере, - Огненный внезапно распахнул глаза и взглянул на Йо с откровенной насмешкой. - Ближайшие год-два.
Йо медленно повёл плечом, напоминая Хао, что плечо у него не железное. Тот с усмешкой убрал руку.
-И на этом спасибо! - ядовито отозвался Йо и повернулся в сторону подъезжающего к платформе поезда. - Да, кстати... Шикигами-то отзови. За каждого пострадавшего по твоей вине я буду мстить с особой... тщательностью, - Йо обернулся и улыбнулся брату такой улыбкой, что Хао покрылся холодным потом: он никогда не думал, что у Йо - мягкого и пушистого Йо! – может быть такое лицо.
-Конечно, - выдавил из себя несостоявшийся правитель мира.
-Вот и умница, - Йо снова улыбнулся, но на сей раз спокойно, и, уже запрыгивая в поезд, крикнул : -Заезжай в гости!.. Если нас отыщешь.
-О, я отыщу, братишка... Непременно отыщу, - оскалился Хао, провожая удаляющийся поезд взглядом.
В ответ ему было послан весьма нелестный отзыв о его решении. Мало кто знает, что в клане Асакура родственники могут общаться телепатически.

послесловие

Анна укачивала маленького ребёнка. На её лице блуждала странная улыбка.
Два года назад, в тот самый день, когда Йо и Мари пропали неизвестно куда, её привезли сначала в вытрезвитель, а затем - сразу в лечебницу. На следующий день страдающую жестоким похмельем Анну ошарашили - у неё будет ребёнок...
Несмотря ни на что, Анна всё-таки родила. Родила всего на восьмом месяце, преждевременно, но родила. И гордилась своим маленьким сыном.
В тот знаменательный день к ней впервые приехала Джун. Высокомерно взглянув в глаза молодой матери, Даос взяла на руки смеющееся дитя. Анна боялась посмотреть ей в лицо после такого выразительного взгляда, и поэтому не смогла увидеть, как на мгновение изменилось выражение синих глаз её бывшей подруги, когда та встретилась взглядом с ребёнком.
И теперь Анна заботилась о своём сыне. Хао ни разу не приехал к ней, но ей было теперь как-то всё равно. Страсть к Хао, сжигающая её в течение пяти треклятых месяцев, пропала в тот миг, когда Королева-Медиум узнала, что по их с Огненным Шаманом вине чуть не погиб Йо и не смог увидеть света его ребёнок, пусть от другой, но всё же. Перед самыми родами Йо позвонил ей. Откуда - неизвестно, он не сказал, да и определителя у женщины не было. Он попросил развода. Тихого, без лишней суеты, но и без промедления. И тогда она решилась.
-Йо... Я жду ребёнка, - прошептала она в трубку, надеясь на какое-то чудо, на милость богов и духов этого несчастного мира, на что угодно... Но чуда не случилось.
-Рад за тебя, - сухо произнесли с того конца провода, а затем королева услышала гудки.
Он знал о её связи с Хао. И вполне справедливо полагал, что ребёнок - от его брата. Однако Анна в этом сильно сомневалась.
…Ни у неё, ни у Хао нет такой странной способности: согревать улыбкой или взглядом...

Джун встряхнула отросшими за эти два года зеленоватыми волосами, звонко рассмеялась. Канна улыбнулась, наблюдая за игрой солнечных лучей на волосах подруги.
Все её раны довольно быстро зажили, вот только с повязкой на одном глазу она, по словам Джун, стала похожа на Весёлого Роджера. Поэтому все знакомые в один голос убеждали Рыцаря сменить свой "благородный" стиль на "пиратский".
После того, как Шикигами внезапно исчез, Джун, не слушая просьб Канны, отвезла её в клинику.
После четырёх месяцев лечения Канна всё-таки выбралась на свободу. К тому времени все шаманы уже прознали о "бегстве" Йо и Мари, но никто парочку не корил. Хао, все понимали, был той ещё сволочью, а Анна... Судя по тому, что Королева-Медиум записалась на частые приёмы к психо-терапевту, Йо сумел найти для неё довольно жесткое наказание. И никого не смущало, что у Анны родился маленький сын, - ведь вполне вероятно, что биологическим отцом был Хао.
Канна встряхнула постриженными волосами, заставив рассмеяться наблюдающую за ней Джун.

Вокруг сновали дети, был слышен их радостный смех. Мари улыбнулась полуторагодовой девочке,
которая смеялась у неё на руках, и повернулась у своему мужу.
-Я бы хотела прокатиться на "Американских горках". Ты не против? - поинтересовалась она.
Йо улыбнулся, кивнул. Мари осторожно передала ему смеющееся дитя и, весело смеясь, побежала
становиться в очередь. Темноволосая девочка проводила мать глазами и повернулась к отцу.
Йо встретился взглядом с дочерью, в который раз подивившись чистоте изумрудных глаз.
-Маме тоже надо расслабляться, - с улыбкой пояснил он.
Девочка засмеялась и начала перебирать агатово-чёрные когти волка на ожерелье отца. Йо снова улыбнулся, поднял голову, высматривая свою жену. Мари задорно махала ему рукой – её тележка почти добралась до пика аттракциона.
Два года, спокойных и счастливых года его совместной жизни с Мари, прошли как-то быстро
и незаметно. Только вчера он стоял у алтаря, с замиранием сердца наблюдая за плавной походкой одетой в белое воздушное платье Мари Фауны - ранее Асакуры. А сегодня уже держит на руках свою дочь, похожую на него, как две капли воды.
Но интуиция, которую Йо в тайне от любимой развивал с каким-то странным остервенением, изо дня в день твердила - всё не может так хорошо закончиться! Хао спятил окончательно, он наверняка разыскивает их в жажде "защитить брата" от всех и вся. И пусть все его поиски пока что ограничивались простыми открытками с дурацкими надписями "Кто не спрятался - я не
виноват!", присылаемыми откуда-то по почте, Йо знал - его брат-психопат так просто не сдастся.
Слишком уж часто начали приходить другие открытки, которые Йо прятал от Мари, не желая её
пугать, - с надписями "1, 2, 3, 4, 5 - Хао вас идёт искать!"
"Псих," - в который раз подумал Йо, наблюдая, как поднимается тележка с его женой на самую
высокую точку "Американских горок". - "И этот псих опасен. Для всех, и для себя в первую очередь... Но эти открытки... Неужели он знает где мы?!"
Асакуру пробил холодный пот, он резко оглянулся, как раз вовремя, чтобы увидеть исчезающего
в людской толпе длинноволосого мужчину в белом деловом костюме. Интуиция орала - это он, Хао!
Нашёл, выследил, подонок!!!
И в этот момент Хао обернулся. Нашел взглядом Йо, странно усмехнулся краем рта и махнул
рукой в сторону аттракциона, сопроводив мысленным "Любуйся!"
Йо с замиранием сердца повернулся к "Американским горкам", прижимая дочь к своей груди,
не позволяя ей смотреть в ту сторону. Он уже понял, на что именно советовал ему "любоваться"
Хао.
Рельсы аттракциона вздрогнули, едва первая тележка перевалила через пик, начали медленно
расходиться. Работники соседних аттракционов наперегонки бросились к странно осевшему на
землю товарищу, одни склонились над ним, другие обступили пульт управления "Горками".И все
почти одновременно выкрикнули две фразы, от которых у Йо замерло сердце.
-Он мёртв!!!
-Аппаратура сожжена!!!
Всё-таки добился своего... Всё-таки "защитил"...
Тележки цепочкой начали падать с опасной высоты на землю, вдребезги разбиваться. Всё происходило быстро, но Йо казалось, что прошла вечность. Вечность, в которой Мари резко обернулась назад, отрывая взгляд от своих мужа и дочери, странно качнулась... и покрылась ярким, неизвестно откуда взявшимся пламенем. Йо открыл рот в беззвучном крике, когда его жена выпала из тележки - потом Йо понял, что сделала она это осознанно, чтобы защититься от чего-то более страшного, чем сжирающее её заживо пламя, - и, уже мёртвая, упала на асфальт. А следом приземлились груды металла и другие жертвы Хао...
Уже приехали Скорая и полиция, уже увезли трупы несчастных и обгорелые останки Мари, уже
оказали психиатрическую помощь безутешным родственникам погибших. А Йо всё так и стоял, удерживая на руках тихо плачущую девочку.
-Всё хорошо, Элейн, - неожиданно для самого себя прошептал Йо, отрывая взгляд от того места, куда упало тело Мари. - Всё хорошо.
-П-па... А мам-м-ма поп-падет в Рай?.. - вдруг спросила Элейн, заглядывая в глаза отцу.
-Да, милая. Она уже там. В Раю, - с трудом улыбнулся Йо: боль странным образом прошла, стоило ему услышать детский голосок дочери. Иногда люди, которые полны отчаяния, обретают надежду, когда понимают, что ещё нужны кому-то...
-Извините. Вы - Йо Асакура?
Йо вздрогнул, медленно обернулся на голос. Молодой сотрудник аттракциона протягивал ему конверт с написанным на нём его именем.
-Да, - Йо протянул руку и взял конверт. Он знал, что там один-единственный листок, на котором написаны те слова, за которые Хао, если он в ближайшем будущем решится встретиться с братом, будет о-очень несладко.
Сотрудник помялся и внезапно выпалил, прежде, чем уйти:
-Мне очень жаль.
У этого молодого паренька ещё никто не умирал, и он не знал, что это такое – потерять того, кого любишь больше всего на свете. Но это знание парень прочел в глазах Йо и теперь страшно молился, чтобы никогда в жизни не испытать такого же ужаса, какой испытал этот статный высокий мужчина, держащий на руках малолетнюю дочь, похожую на него, как две капли воды.
Йо развернул конверт и достал - ну, разумеется! - один-единственный лист бумаги. Пробежал
глазами по чернеющим аккуратным буквам на белоснежной поверхности и одним движением смял
послание брата, навсегда запоминая эту фразу, которая стоила жизни его Мари.
"Не играй в любовь, братишка, - а то влюбишься."

Как-нибудь выставлю на ваше обозрение парочку куртинок собственного прооизводства,посвященные этому рассказу :)

...а точнее,мой новый фанф.Написан от третьего лица (так вышло,писалось в жутком депрессняке,так что пардон).

АНОНИМНОЕ ОБЩЕСТВО САМОУБИЙЦ

Он сидел на краю обрыва, неотрывно глядя на волны, набегающие на берег. Его мысли могли оказать честь любому трагику, ведь в данный момент он помышлял о смерти. О самом банальном самоубийстве, которое, дай Боже, положит конец его и без того немного продлившимся мукам. Он вспоминал, как убивал ради своей компании, не задумываясь о последствиях – о кошмарах, которые будут преследовать его всю его оставшуюся «жизнь». Он вспоминал – и думал, что его смерть, возможно, принесёт облегчение не только ему.
Тяжело вздохнув, Ганс Гюнше поднялся с валуна и взвесил на ладони камушек, к которой была привязана длинная верёвка, обмотанная вокруг его шеи морским узлом. Немного подумав, Гюнше заделал ещё один узелок поверх последних трёх и, снова вздохнув, повернулся лицом к реке…
Чтобы встретиться взглядом со смуглокожей светловолосой девушкой с таким же – даже больше! – камушком на шее.

Она больше не могла этого терпеть. Сносить эти похабные взгляды своего вампира, слушать день за днём его шуточки. Не могла каждый день снова и снова орать на эту глупую Серас, которая ну никак не могла справиться со своей вампирской сущностью! Не могла больше возглавлять великую организацию «Хеллсинг».
О, отец! Лучше бы ты, в самом деле, отдал бразды правления организацией дяде Ричарду!.. Хоть тот и был порядочной сволочью, а Алукард и отказался воспринимать его, как своего Хозяина, но всё же…
Интеграл Хеллсинг мрачно окинула устремляющиеся ввысь шпили своего поместья вдали. Что ж, в конце концов, там останется Уолтер… Под его руководством «Хеллсинг» не пропадёт, а в последней, «предсмертной» записке Интеграл ясно написала, что после её похорон Уолтер станет настоящим Хозяином Алукарда. И пусть только этот кровосос посмеет пикнуть!.. Интеграл не посмотрит, что она к тому времени будет на небесах в обнимку с арфой, не поленится – спустится и покажет клыкастому, где раки зимуют!!!
С этими невесёлыми мыслями Интеграл подняла с земли валунчик, который должен был по идее потянуть её на дно, взглянула перед своей кончиной на другой берег… встретилась взглядом с белобрысым фашистом на другом берегу… бросила наземь камень и громко выругалась, как оказалось, в один голос с Гюнше:
- Блин!! Даже самоубийство совершить не дают спокойно!!!...

Двое сидели бок о бок, задумчиво расплетая замысловатые узлы на своих шеях. Интеграл умудрялась что-то якобы беззаботно напевать себе под нос, Гюнше просто смотрел немигающим взглядом на подругу по несчастью. Оба молчали.
- Ну? И кто тебе довёл? – деловито поинтересовалась Хеллсинг, кое-как разделав узел на своей шее и принявшись за узел на камне.
- Эх… - тяжко вздохнул оборотень. Интеграл кивнула.
- Бывает…
Ганса это растрогало (а, согласитесь, это не каждому удаётся). Интеграл подняла голову на странные хлюпающие звуки, увидела, как фашист самым постыдным образом распускает нюни, мрачно помянула владельца Преисподней… и нежно притянула к себе Гюнше. Тот с готовностью уткнулся лицом в подставленное плечо, и кофта главы «Хеллсинга» мгновенно стала сырой до нитки. Интеграл осторожно поглаживала оборотня по его роскошной шевелюре, приговаривая:
- Всё хорошо… Тише, тише… Интегралочка с тобою, мой маленький, мой пушистик…
Гюнше ещё никто не говорил таких нежных слов! Растроганно всхлипнув, он неуклюже начал поглаживать Интеграл по спине, так сказать, тоже утешая. Та вздронула, у неё задрожали губы…
Двое сидели на берегу реки, рыдая на плечах друг у друга.
- Ты… м-моя лап-почка!..Интеграл с т-тобою, де-деточка!
- У-у-у!.. – подвывал оборотень.
- В-всё у нас-с буде-дет… ОК-К!
- У-угу-у-у!..
- Д-давай… чтол-ли…анонимное общество с-с-самоубийц соз-здадим?..
- Угу!.. - оборотень явно был непротив.

Вот,прошу-моя новая картинка!!!
**Парочка

.......Умоляю...Граждане...Пжалста...ОСТАВЛЯЙТЕ КОММЕНТАРИИ!!!!!!!!!!!!!!!

Н-да...(критически осматривает сделанный заголовок)...какая-то я нервная в последнее время...Наверное,из-за приближающихся экзаменов вкупе с выпускным.Ну,да ладно!
Граждане,кто из вас смотрел Shaman King?..Что,так таки и никто?..Да,знаю,что хирово наресовано!..Знаю,что сценарий,как у "Волклдава" (кстати,книга "Волкодав" не хуже "Мастера и Маргариты",рекомендую!)..Но персонажи там-закачаешься!
Поэтому посвещаю этот (ниже,ниже читайте) стих Йо Асакуре!Стих писала сама!!

СВОБОДЕН

Бежать? Куда? Здесь ветер лишь, да волны,
Сбивая ритм, волнуются внизу...
Слеза, блеснув, скользнёт. И воля,
Меня предав, уснёт. Уйду
Туда, где нет друзей, отца, невесты...
Где нет чужих, таких ненужных слов...
Где лишь свободы песнь, и голос крепнет,
Произнося одно: «Вот я свободен вновь...»
И вниз шагну, отбросив все сомненья...
И лишь в полете вниз мелькает сожаленье
О том, что так и не сбылось...
Мелькнёт пучины тёмной полуось,
Глотая жадно трепетное тело...
Исчезло слово «месть»,в душе написанное мелом.
Я вновь свободен. Но не Рая двери
Открыты предо мной, сверкая белым,
А Ада створки врат раздались вширь и вверх...
«Прощайте все!» - в словах вдруг слышен гнев,
И тянутся уже бесплотные, как шорох, тени...
И Падших стон меня заденет...
И крылья за спиной, как смоль, сверкают чёрным,
Не ангельские, нет, - я демон подневольный.
Но эта истина меня вдруг греет нежно:
Пусть так, но я свободен...Бесконечно.

Не моё.Автор - в конце статьи.

Там, где правил Дракула.

Орлиное Гнездо Валашского Князя.
Если верить преданию, у Дракулы были выпученные глаза. Не исключено, что это признак некоторых гипнотических способностей, но возможно также, что вседело в базедовой болезни, которой нередко страдают жители горных стран. Окутано тайной почти все, что связано с именем этого человека, вплоть до места его захоронения: могилу в Санговском монастыре многие считают кенотафией (прим. могила, не содержащая погребения.). Определенно можно сказать только одно: людская молва и время не преувеличили его жестокость. Иногда он совершал героические поступки, но все же был не героем, а психопатом; он сражался за независимость своей родины, оставаясь тираном и человекоубийцей. Таков былтот, кого в детстве звали просто Влад, в зрелые годы?Влад III и Влад Тепеш (Цепеш)и уже после смерти Дракула (Дракул).

Место и время его рождения точно не установлены. Средневековая Валахия была далеко не самым уютным уголком Европы, и даже толща монастырских стен не обеспечивала надежную защиту ни людям, ни документам. Пламя бесчисленных пожаров истребило подавляющее большинство рукописных памятников. Так что год, когда родился будущий повелитель Валахии, мы теперь определяем лишь приблизительно: между 1428-м и 1431-м. Но построенный в начале XV века дом на Кузнечной улице в Сигишоаре до сих пор привлекает туристов считается, что именно здесь увидел свет мальчик, названный при крещении Владом, чья кровавая слава ужасает людей даже через полтысячелетия.
Сигишоара удивительно хорошо сохранилась. Конечно, выглядит оно не так,как 500 лет назад, но за последние два века облик города изменился очень незначительно.
Узкие улочки вымощены крупным булыжником; замшелые стены домов достигают метровой толщины. Кое-где на черепичных крышах виднеются гнезда аистов. Сохранилась и городская стена со знаменитой Шмидовой башней; последнюю осаду она выдержала в 1704 году. В тенистых внутренних двориках под тяжестью обильных плодов гнутся ветви орешников и яблонь. Вокруг тихо здесь мало машин. И очень легкопредставить, как в эту тишину врывается стук копыт по камням, и свирепые всадники со сверкающими саблями в руках мчатся по тихим улицам, сея смерть. Постоянная готовность к самообороне была в те времена главным и необходимым условием выживания. Тот, кто пытался уклониться от борьбы, неминуемо погибал. Подобные картины живо встают перед глазами при чтении старинных хроник. Среди ужасов непрерывных войн трудолюбивые монахи сохраняли достаточное мужество и спокойствие, чтобы заносить на бумагу все, что удавалось узнать о происходящих вокруг событиях. Эти описания сохранили для грядущих веков массу бесценных подробностей. Именно по монастырским летописям удалось воссоздать облик реального, исторического Дракулы.

Родился ли будущий господарь Валахии Влад III в доме, именуемом ныне домом Дракулы, - неизвестно; зато установлено, что в этом доме жил его отец, князь Влад Дракул. Как нетрудно догадаться, Дракул? по-румынски означает дракон князь Влад состоял в ордене Дракона, ставившего своей целью покорениеневерных с последующим обращением их в христианство. И было у князя, как в сказке, три сына. Но прославился лишь один из трех. Он был далеко не красавцем по мнению современников, Влад был самым безобразным из братьев. Единственный аутентичный портрет, сохранившийся в тирольском замке Амбрас, скорее всего приукрашен; но жестокий рот, холодные глаза князя все же могут дать некоторое представление о характере человека, изображенного на полотне. При среднем росте он отличался огромной физической силой. Его слава великолепного кавалериста прогремела по всей стране и этово времена, когда люди с детских лет привыкали к коню и оружию. Кроме того, Влад III прекрасно плавал, что также было немаловажным навыком, если вспомнить,что рек тогда было столько же, сколько и теперь, а вот мостов через них гораздо меньше; новых не строили еще со времен римлян. Так что воин, не умевший своими силами быстро переправиться через поток, оказывался в очень невыгодном положении. Не исключено, что внешность сыграла свою роль в формированиипатологической жестокости Влада III. Как бы то ни было, лицо на портрете неплохо согласуетсяс образом, встающим со страниц хроник. Мы видим богато одетого темноволосого человека с глазами навыкате; большие выхоленные усы не скрывают чувственного выреза ноздрей, выдвинутый подбородок и оттопыренная нижняя губа придают лицу упрямо-презрительное выражение. Глаза темные, равнодушные, видевшие, по преданию, любого насквозь. Надо отметить, что по понятиям своего времени Влад был истинным рыцарем: храбрый воин и умелый полководец, глубоко религиозный, в своих действияхвсегда руководствовавшийся нормами долга и чести. А как государственный деятель он придерживался принципов, против которых едва ли можно возразить даже сегодня: освобождение страны от иноземных захватчиков и ее объединение, развитие торговли и ремесел, борьба с преступностью. И во всех этих областях в самые сжатые сроки Влад III добился впечатляющих успехов но какими методами!

Хроники повествуют, что во времена его правления можно было бросить наулице золотую монету и подобрать ее через неделю на том же месте. Никто неосмелился бы не то что присвоить чужое золото, но даже прикоснуться к нему. И это в стране, где за два года до того воров и бродяг было не меньше, чем оседлого населения горожан и землевладельцев! Как же произошла такая невероятная метаморфоза Очень просто ? в результате проводившейся Владом III политики планомерного очищения общества от асоциальных элементов. Суд в его времена был простым и скорым: бродягу или вора, независимо от того, что он украл,ждал костер или плаха. Та же участь была уготована всем цыганам, как заведомым конокрадам и вообще людям праздным и ненадежным. Массовые казни испытанный способ остаться в памяти потомков; до сих пор большинство устных преданий о Дракуле сохранилось именно в цыганских таборах. В них нередко вкрапленывполне реальные исторические эпизоды, как, например, история постройки личнойцитадели Влада III крепости Поэнари. Это было почти пять с половиной веков назад: Тепеш захватил всех богомольцев, сошедшихся в Тирговисте из окрестных сел на праздник Пасхи, и объявил, что никто из них не вернется к родному очагу, пока не будет построена крепость. Несчастные знали, что с Владом шутить не стоит,и работа закипела. По преданию, к моменту окончания стройки все они былиголыми: их одежда износилась от непосильного труда от восхода до заката, а на покупку новой у них не было денег князь, естественно, рабочим ничего не платил. Но стены, построенные с помощью насилия и обмана, не смогли защитить своего свирепого владельца. В 1462 году турки после долгой осады взяли приступом замок Поэнари, а затем разрушили его. Влад сумел бежать из осажденной крепости и ускользнул от врагов; жена князя, не желая попасть в руки победителей, неменее жестоких, чем ее супруг, бросилась с бащни. Теперь об этих событиях напоминают лишь белеющие на скале руины да прозвание "река принцессы", сохранившееся за бурным потоком Аргеса. Теперь следует сделать небольшое этимологическое отступление.

Для дальнейшего повествования важно знать, что означает прозвище, под которым вошел в историю Влад III. "Цепеш" - имя существительное, в буквальном переводе значит "сажатель на кол". Заостренный кол в качестве орудия казни одно из самых жутких изобретений средневековья, заимствованное европейцами у турок. Кол загоняли в телолежащей жертвы ударами молота или же, наоборот, насаживали на неподвижнозакрепленное острие осужденного, привязанного за ноги к упряжке лошадей. Поднаторевшие в своем ремесле палачи умели провести эту процедуру столь ловко, что наконечник кола выходил из-под лопатки, не пронзив по пути жизненно важных органов, и описаны случаи, когда несчастная жертва корчилась на вкопанном в землю колу много суток, пока смерть не прекращала страдания. Именно это средство было любимым орудием Влада III, с помощью которого он проводил свою внутреннюю, а иной раз и внешнюю, политику. Десятки тысяч людей по воле Влада Тепеша приняли эту мученическую смерть, с которой не сравнится даже распятие. Большинство казненных составляли пленные турки, а также цыгане господарь Влад не жаловал праздношатающихся бродяг. Но та же кара могла постигнуть любого, кто был уличен в самом незначительном преступлении. В этом разгадка неслыханной и не имеющей аналогов в мировой истории повальной честности населения Валахии в середине XV века. После того, как тысячи воров погибли на кольях и сгорели в пламени костров на городских площадях, новых охотников проверить свою удачливость уже не находилось. Надо отдать Тепешу должное: в своем палаческом усердии он не давалпоблажки никому, независимо от национальности или общественного положения. Всякого,кто имел несчастье навлечь на себя княжеский гнев, будь то турок или немец, трансильванец или серб, ожидала одинаково страшная участь. Кол оказался также весьма эффективным регулятором экономической деятельности: когда несколько семиградских купцов, обвиненных в торговле с турками, испустили дух нарыночной площади в Шесбурге, сотрудничеству с врагами веры Христовой пришел конец. Можно только поражаться долготерпению народа, в течении почти десяти лет управлявшегося подобным государем. Но для того, чтобы понять "феноменДракулы", надо учитывать существование постоянной внешней угрозы, висевшей над придунайскими странами в XV веке.

Отношение к памяти Дракулы в Румынии, даже современной, совсем не такое,как в западноевропейских странах. Не то чтобы его считали национальным героем, но уважением к нему конечно, с солидной примесью суеверного страха несомненно, и сегодня Влад Тепеш считается одной из ведущих исторических фигур эпохи национального становления будущей Румынии, которое восходит еще к первым десятилетиям XIV века. В то время князь Басараб I основал небольшоенезависимое княжество на территории Валахии. Победа, одержанная им в 1330 году над венграми тогдашними хозяевами всех придунайских земель, - закрепила его права. Затем началась долгая, изнурительная борьба с крупными феодалами-боярами. Привыкнувк неограниченной власти в своих родовых уделах, они отчаянно сопротивлялись любым попыткам центральной власти установить контроль над всей страной, блокируясь при этом, в зависимости от политической ситуации, то друг с другом, то с венграми, то с турками. Через сто с лишним лет Влад Тепеш положил конец этой прискорбной практике, раз и навсегда решив проблему сепаратизма своим излюбленным способом. Но об этом ниже.

Мы уже никогда не узнаем, каким был наш ужасный герой в личной жизни.Шутил ли он хоть когда-нибудь, озаряла ли улыбка лицо этого изверга-патриота? Летописи и легенды сохранили лишь отдельные жутковатые штрихи, задостоверность которых трудно ручаться например, что любимым развлечением Влада в детстве было вырывать перья из крыльев пойманных птиц. Это похоже на правду: многолет спустя, он, сидя в темнице, от скуки сажал мышей на собственноручно сделанный миниатюрный колышек. Тем не менее многие румынские историки и литературоведы считают, что Влад III жертва исторической несправедливости. По их мнению, с легкой руки ирландского романиста Брэма Стокера Тепеш оклеветан перед всем миром, а извращенная фантазия англосаксов довершила дело. Стокер действительнопогрешил против истины: Влад III не питался кровью своих подданных, предпочитая менее экзотические блюда. Однако свое прозвище он носил более чем заслуженно. Интересно, что в народе Влад был, судя по всему, довольно популярен.Причины этого в основном психологического свойства. Во-первых, он враждовал с боярами, вековечными и исконными угнетателями простонародья. Во-вторых, противовесом ужасу, который внушал Тепеш своим подданным, была гордость заего военные победы над могущественным и ненавистным врагом турками. Те, кто сражался под командованием Влада III, чувствовали себя причастными ккняжеской славе и хранили неизменную верность своему полководцу. В-третьих, всему населению страны были понятны и близки идеи, вдохновлявшие Влада на егодеяния. И, наконец, был еще один очень важный фактор: религия. Влияние церкви на жизнь всего общества в прошлом в тех краях было велико. Поэтому правитель, известный своей религиозностью и пользующийся моральной поддержкой духовенства, всегда мог твердо рассчитывать на покорность народа. А благочестие Влада III граничило с фанатизмом, ничуть не умеряя его жестокости. Впрочем, этому едва ли стоит удивляться: примеры такого рода сочетания в истории средневековья очень часты. Влад с неизменной щедростью наделял монастыри землей и деревнями. Иногда такой дар бывал приурочен к какой-нибудь военной победе, иногда делался в порыве экстатического восторга, но чаще являлся результатом трезвого политико-экономического расчета. Как бы то ни было, совместное действиекреста и кнута обеспечило кровавому вождю молчаливое повиновение народа. Лишь в молитвах и заупокойных службах изливалась скорбь по тысячам казненных, не обращаясь в ярость, направленную против тирана ведь его власть былаосвящена церковью, а цели разумны и благородны.

А теперь покинем Валахию и бросим взгляд на другую, пограничную с ней страну, которая сыграла решающую роль в судьбе нашего героя. К северу от Бухареста сегодня тянутся на десятки километров бесконечные кукурузные поля. Но во времена Влада III здесь шумел лес от Дуная до предгорий Карпат расстилались зеленым морем вековые дубравы. За ниминачиналось плоскогорье, пригодное для земледелия. Молдаване, саксонцы, венгры издавна стремились в этот благодатный край, к плодородной земле, защищенной от вражеских набегов дремучими лесами и отрогами горных цепей. Венгры называли эти места Трансильванией, "Страной по ту сторону лесов", а саксонские купцы, построившие здесь хорошо укрепленные города, - Зибенбюрген, т.е. "Семиградье". Все больше людей стекалось в эту свободную область,спасаясь от ужасов войны и гнета феодалов. Первыми поселенцами были, конечно,крестьяне; за ними появились ремесленники, торговцы и представители свободный профессий художники, законоведы, ученые. Все они страстно желали одного: мирно трудиться на благо себе и окружающим и не трепетать в ожидании завтрашнего дня. За какие-нибудь полсотни лет Трансильвания расцвела. Ее самоуправляющиеся города-республики ? Шесбург, Кронштад, Германштадт росли и богатели. Географическое положение Трансильвании было очень выгодным как только край стал обитаемым, по нему пошла одна и основных ветвей Великого шелкового пути. Возникали новые ремесла, новые цехи, ориентированные уже в основном наэкспорт. Так, например, обилие дешевой шерсти дало импульс к ковроткачеству занятию, вообще говоря, совсем нетипичному для Юной Европы. Но мало того: хитрые ткачи Семиградья занимались тем, что впоследствии назовут "экономическим пиратством", - делали ковры, почти неотличимые от турецких, и сбывали за соответствующую цену. Но все имеет свою оборотную сторону.

Богатство и благополучие Трансильвании делало ее в высшей степени лакомой добычей для соседей, самым могучим иалчным из которых была Османская империя. Семиградье, не будучи централизованным государством, не имело собственной постоянной армии. Правда, в критические моменты созывалось ополчение, не раз доказывавшее храбрость и боеспособность свободных людей в схватках с наемниками. Но в общем, стабильность этого удивительного конгломерата, этой "Карпатской Швейцарии", объяснялось не военной силой. Трансильванские города вели тонкую и сложную политическую игру, подчиненную единой стратегической цели: соблюдать такой баланс интересов, при котором большинству окружающих ее княжеств и королевств было бы выгоднее иметь Трансильванию в качестве благожелательного посредника и щедрого кредитора, чем в качестве пленника непокорного и далеко не беспомощного. Но империя Мухаммеда I была слишком крупным противником. Никакиехитроумные доводы семиградских политиков не могли убедить турок добровольно отказатьсяот экспансии на Север. Имелись и соображения высшего плана, вообще не подлежащие обсуждению: ислам религия завоевателей. Поэтому независимость Трансильвании оказалась тесно связанной с замыслами и действиями валахских господарей маленькое княжество Валахия лежало между Семиградьем и мусульманскимколоссом, играя роль своеобразного буфера. Прежде чем напасть на трансильванскиегорода, турками требовалось покорить Валахию; и в интересах семиградцев было создать такое положение дел, чтобы султан дважды подумал, прежде чем начинать новую войну с Валахией. Эпитет "новая" не случаен. Хотя в середине XV века значительная часть Балканского п-ва уже входила в состав Османской империи, турки чувствовали себя здесь скорее господами, чем хозяевами. Восстания против турецкого владычества вспыхивали то тут, то там; их питали два могущественных источника : стремление к национальной независимости и защита веры отцов. Эти восстания всегдажестоко подавлялись, но все же иной раз вынуждали турок идти на некоторые компромиссы. Одним из таких компромиссов было сохранение государственного статуса отдельных княжеств, при условии их вассальной зависимости от султана. Была оговорена ежегодная дань, например, Валахия выплачивала ее серебром и лесом.А для того, чтобы тот или иной князь ни на минуту не забывал о своих обязанностях по отношению к повелителю правоверных в Стамбуле, он должен был отправить заложником ко двору султана своего старшего сына. И если князь начинал проявлять строптивость, юношу ждала в лучшем случае смерть. Такая судьба была уготована и молодому Владу. Вместе с несколькими другими высокородными отроками - боснийцами, сербами, венграми он провел несколько лет в Адрианополе в качестве "гостя". Впечатления, приобретенные им в этот период, оказались, видимо решающими при формировании характера будущего господаря Валахии. Радушные хозяева не скупились на наглядные примеры, показывающие, что ждет всякого, кто вызвал гнев султана или его приближенных. Влад и сам с детских лет выказывал свирепость, казавшуюся излишней даже в те суровые времена. Но с организованной жестокостью, возведенной в принцип, он познакомился уже при дворе султанского наместника, и эта школа не прошла в пустую. Турки были хорошими учителями, а Влад понятливым учеником.

Об изощренных казнях европейского и мусульманского средневековья написано много книг; читать их страшно. Ограничимся описанием двух небольших и, по понятиям того времени, незначительных эпизодов, свидетелем которых былмолодой Влад. Первый эпизод повесть о султанском милосердии. Дело было так: один из вассальных князей поднял восстание, и этим обрек на смерть двух своих сыновей-заложников. Мальчиков со связанными руками привели к подножию трона,и султан Мурад объявил, что по своей бесконечной милости он решил смягчить заслуженную ими кару. Затем, по знаку властелина, один изянычар-телохранителей выступил вперед и ослепил обоих братьев. Слово "милость" применительно к данному случаю употреблялось вполне серьезно, без всякой издевки. Вторая история связана с огурцами. Гостеприимные турки выращивали для стола пленных принцев привычные им овощи, и вот однажды обнаружилось, что с грядки похищено несколько огурцов. Дознание, срочно проведенное одним из визирей, не дало результатов. Поскольку подозрение в краже редкого лакомства падало в первую очередь на садовников, было принято простое и мудрое решение: немедля выяснить, что находится в их желудках. "Специалистов" по вспарыванию чужих животов при дворе хватало, и волю визиря тут же исполнили. К радости верного слуги повелителя правоверных, его прозорливость получила блестящее подтверждение в пятом по счету разрезанном животе. Виновному отрубили голову, остальным же было дозволено попытаться выжить. Что же касается казни на колу, то редкий день обходился без этого зрелища, причем во время групповых казней первыми жертвами всегда были цыгане. Гибель одного или нескольких несчастных кочевников являла собой как бы обязательный традиционный пролог к еще более обширной кровавой драме. Теперь трудно представить, что происходило в душе не по возрасту угрюмого двенадцатилетнего мальчика, видевшего все это изо дня в день. Период турецкого плена ключ к разгадке всей последующей жизни Влада. Какие чувствапереполняли его сердце, когда он смотрел на предсмертные муки людей: жалость, ужас,гнев? Или, может быть, страстное желание применить что-нибудь подобное к тем, кто держит его в плену? Во всяком случае, Влад должен был скрывать свои чувства,и он в совершенстве овладел этим искусством. Ведь точно так же его отец вдалекой Валахии, стиснув зубы, слушал надменные речи турецких послов, сдерживая руку, рвущуюся к рукояти меча. Оба Влада, старый и молодой, были всего лишь марионетками ненавистного султана. И оба верили, что это до поры до времени.

В 1452 году Влад вернулся на родину и вскоре занял опустевший валахский трон. Теперь наконец можно было сбросить оковы лицемерной покорности. Заряд ненависти к туркам, накопившийся в душе молодого князя, был огромен. Влад III горел желанием показать своим учителям, что хорошо усвоил все преподававшиеся ему науки : насилие и хитрость, изощренную жестокость и искусство воевать. И хотя Влад всегда оставался ревностным и пылким христианином, в политике и в жизни он пользовался привычными ему с юных лет методами пашей и эмиров. В перспективе уже маячил целый лес заостренныхкольев: на историческую сцену вступил Влад Тепеш. Влад III правил недолго, около десяти лет. Очень скоро ему пришлось столкнуться с противодействием бояр, мешавших проведению единой политической линии, и он повел безжалостную борьбу с ними. При этом, как уже говорилось, князь опирался на поддержку беднейших слоев населения страны. Но, конечно, антифеодальная политика Влада III вдохновлялась совсем не любовью к простому люду и не состраданием, это чувство было ему неведомо, а стремлением к укреплению государства и собственной единоличной власти. Подобным образом короли Западной Европы использовали горожан в своей борьбе с непокорными феодалами. К тому же бояре явно расположены в пользу турок. Это легко понять: наместники султана не покушались на привилегии древних родов, а лишьтребовали лояльности и своевременной выплаты дани. Воевать с султаном никто из бояр не собирался, а что касается дани, то вся ее тяжесть ложилась дополнительным бременем на тех, кто пахал землю и пас овец, рубил лес и ловил рыбу. Бояре, встревоженные замыслами молодого князя, стали плести интриги. Этогои хотел Влад. Как только оппозиция сформировалась, он начал действовать, причемс энергией и размахом, совершенно неожиданными для его противников. По случаю какого-то праздника князь пригласил к себе в столицу, в Тирговиште, чуть ли не всю валахскую знать. Никто из бояр не отклонил приглашение, не желая демонстрировать отказом недоверие или враждебность. Да и само количество приглашенных, казалось бы, гарантировало их общую безопасность. Судя по дошедшим до наших дней отрывочным описаниям, был тот пир роскошен и прошел очень весело. Вот только закончился праздник несколько необычно: по приказу "радушного" хозяина пять сотен гостей были посажены на колья, так и не успев протрезветь. Проблема "внутреннего врага" была навсегда решена. Страна ужаснулась, но популярность Влада, как это ни парадоксально, росла, уже приобретая характер массового психоза. Такое положение дел, сочетание любви и страха, как нельзя лучше соответствовало его планам. На очереди была борьба с турками, для которой требовалось много послушных и верных солдат. А тому, кого бояться и в то же время любят, легко собрать армию. На четвертом году княжения Влад разом прекратил выплату всех форм дани.Это был открытый вызов. Поскольку детей у него не было, то не было и заложников; и султан Мурад, проявив явное легкомыслие, ограничился отправкой в Валахию карательного отряда в тысячу всадников преподать урок непокорному вассалу и привезти его голову в Стамбул, в назидание прочим. Но все вышло иначе. Турки попытались заманить Влада в ловушку, но сами попали в окружение и сдались. Пленных отвели в Тирговиште. По случаю небывалой победы там состоялось праздничное торжество, кульминацией которого стала казнь захваченных турок. Их посадили на колья всех до единого, в течении одного дня. Пунктуальный во всем, Тепеш и в казнях соблюдал субординацию: для турецкого аги, командовавшего отрядом, был заготовлен кол с золотым наконечником. Разъяренный султан двинул на Валахию огромное войско. Решающее сражение произошло с 1461 году, когда народное ополчение Влада III встретилось с турецкой армией, превосходившей валахов по численности в несколько раз. Турки снова потерпели сокрушительное поражение. Но теперь росту могущества Влада стал угрожать новый противник, упорный и осторожный богатые города Трансильвании. Дальновидные саксонские купцы, встревоженные безумной яростью и отвагой Влада III, предпочитали видеть на валахском троне более сдержанного государя. Да и крупномасштабная война Валахии с Османской империей совсем не соответствовала их интересам. Было очевидно,что султан ни за что не смирится с поражением: ресурсы турок огромны, предстояли новые битвы, новые войны. А если все балканские страны охватит пожар, Трансильвании уже не спастись. И причина всему бешеный князь Влад: его непомерные амбиции сделали Валахию не щитом против турок, а костью в глотке султана, подвергая этим смертельной опасности и всех соседей. Видимо, примерно так рассуждали семиградцы, начиная дипломатическуюкомпанию с целью устранить Влада с политической сцены. В качестве кандидата на престолв Тирговиште называли одного из фаворитов могущественного венгерского короляДана III. Естественно, что королю такая идея пришлась по душе, и в результате отношения между Венгрией и Валахией заметно осложнились. Кроме того, трансильванцы, действуя, по мнению Тепеша, по непосредственному наущению самого дьявола, продолжали вести оживленную торговлю с турками. Стерпеть подобную дерзость было невозможно, и Влад III начал третью войну: его армия двинулась на север. Трансильванцы жестоко поплатились за свои попытки обуздать неистового соседа. Тепеш с огнем и мечом прошел по их цветущим равнинам: города были взяты приступом. И нетрудно догадаться, какую именно меру воспитательного воздействия он применял к побежденным охотнее и чаще всего. Тогда-то и увидел побежденный Шесбург пятьсот своих именитейших граждан на кольях посреди площади? Покарав Трансильванию, Влад вернулся домой. Звезда его кровавой славы стояла в зените. Но неожиданный удар нанес Тепешу уже поверженный противник. То, что оказалось не по силам турецкой армии, сумела совершить немногочисленная, но влиятельная прослойка образованных людей: торговая элита Семиградья. Как ни удивительно, был применен и оказался действенным метод, хорошо известный и нам: воззвание к общественному мнению с помощью печатного слова. И вот на средства нескольких саксонских торговых домов был напечатан памфлет, где анонимными авторами подробно описывались все зверства Влада. Не ограничиваясь изложением фактов, они на всякий случай добавили от себя некоторые подробности, касающиеся чувств и планов Тепеша в отношении Венгерского королевства. Книга принесла ожидаемый результат. Образ действий Влада III вызвал единодушное возмущение при европейских дворах, а король Дан III пришел в ярость и решил действовать. На помощь королю пришел случай. В 1462 году турки снова вторглись вВалахию. Не ожидавший этого Влад не успел собрать войска и был осажден в своем замке Поэнари. Как мы помним, ему удалось ускользнуть из осажденной крепости,оставив там на верную гибель немногих соратников и свою молодую жену. Теперь у него оставался только один путь к спасению на север, в Венгрию. И он пришпорил коня навстречу своей судьбе. Король Дан, очень обрадованный тем, что обстоятельства сложились так удачно, немедленно заключил Влада в темницу. В замках Буды и Пешта Тепеш провел 12 лет. Вряд ли эти годы способствовали смягчению его характера. Но он смирил гордыню и даже перешел в католичество, руководствуясь, безусловно, политическими соображениями. Наконец король, окончательно уверившись в покорности Влада, освободил его, дал согласие на брак со своей племянницей и даже разрешил набрать войско, чтобы снова занять пустующий престол Валахии. Осенью 1476 года Влад вернулся на родину во главе венгерских наемников. Но, видимо, военная удача навсегда покинула Тепеша: боярское войско разгромилоего дружину. Бояре потребовали выдачи ненавистного душегуба, и участь Влада III была решена король Дан не собирался ввязываться из-за него в изнурительную войну с соседями. Но Дракуле не была суждена позорная казнь от рук бывших подданных. Узнав, что король согласился выдать его, он бежал и принял смерть в бою. Разные источники приводят различные версии его гибели. В некоторых хрониках говорится, что Влад умер сам, без видимой причины, умер, сидя вседле. В других кровавую эпопею валахского князя обрывают копье или меч. Они сходятся лишь в описании последующих событий. Найдя тело Дракулы, бояре изрубили егона куски и разбросали вокруг. Позднее монахи из Снаговского монастыря, не забывшие щедрости покойного, собрали останки и предали их земле. Смерть Тепеша вызвала среди современников оживленную дискуссию: куда отправилась его душа: на небеса или прямиком в пекло? Сторонники обеих точек зрения приводили свои аргументы, но со временем возобладал третий вариант, который и лег в основу легенды.

Тихутский перевал одно из красивейших мест Румынии. От горизонта до горизонта вздымаются зеленые волны Карпатских гор. Лишь пение птиц да редкое позвякивание колокольчиков на шеях коров нарушают мирную тишину. Но поодаль,на неприступной скале, все еще белеют, как кости, руины крепости Поэнари: "орлиного гнезда" Влада III. И многие местные жители до сих пор верят, что призрак Тепеша не ушел из этих мест, что душу безжалостного князя не принялини земля, ни небо. В наказание за свою жестокость при жизни он обречен и после смерти томиться жаждой человеческой крови. Днем он спит в развалинах, а по ночам, в образе клыкастого вампира, рыщет в поисках новых жертв. В прошлом веке с этим преданием познакомился ирландский писатель Брэм Стокер. Использовав материалы легенд, а также сведения, почерпнутые из саксонских хроник, он создал свою знаменитую книгу. Но поскольку Стокер писал не исторический, а приключенческий роман, он, чтобы избежать упреков в невежестве или плагиате, превратил прозвище "Дракул" в имя, добавив к нему полнозвучное "а" в конце.

По материалам журнала ?Гео? подготовил А.Случевский (Вокруг Света №12 1991год)

Граждане!Минуточку внимания!!Если вы,читатели,собираетесь распростронять мои рассказы,убедительная просьба - указать меня как автора!!!Ладушки?Вот и хорошо (прячет шпагу обратно под плащ)!

...Клиническая смерть и её признаки

Клиническая смерть - состояние (граничащее между жизнью и смертью),при котором отсутствуют видимые признаки жизни,угасают функции центральной нервной системы,но сохраняются обменные процессы в тканях.Обычно это состояние длится 5-7 минут
Медики выделяют четыре признака клинической смерти:
1. отсутствие сознания.
2. отсутствие дыхания.
3. отсутствие реакции зрачкой на свет.
4. отсутствие пульса на сонной артерии.

Конечно,делала с помощью Paint'а...А вот **"Мой любимый враг"!

Я зашла буквально на несколько сек...Выложить мои очередные творчества на тему "Гюнше/Интеграл",гы...
Вот **"Чернила и кровь"..

и **"Свидание вслепую" (ждите отдельный фанф)

Гыыы...Если что - рисовала Я! (Да,блин,таки я рисую!!!...Свои рисунки помечаю так: **)
**"Неожиданность"

Спешу обрадовать поклонников моего творчества (то бишь,моих "будней") - я начала работу над второй неделей "Обмена"! (Да, таки я сама пишу всё,что у меня в дневнике!!!)
А пока что, прошу вас зачитать и оценить моё новое детище!

БЕЗУМНЫЕ ТАНЦЫ

- Твою …! – выругался Бернадотте.
Я окинула его мрачным взглядом.
- Что? – выделив букву «ч», поинтересовалась я, вздергивая брови. Алукард за моей спиной оскалился. Пип вздрогнул, неумело улыбнувшись, и виновато пожал плечами.
- Тяжелая, говорю, коробочка, - более дипломатично высказался он.
Алукард усмехнулся. Я смерила его насмешливым взглядом. Вампир удивленно посмотрел на меня, прочитал мои немного гнусные мысли, представил себя, несущим такую вот бандерольку, и с грациозным поклоном удалился. Бернадотте проводил его немного оскорбленным взглядом.
Для всей нашей Организации известие о конкурсе танцев между «Хеллсингом», Миллениумом и Дивизионом стало настоящим шоком. Её Величество Королева Англии деликатно намекнула, что отказа не примет и с удовольствием осчастливит нас своим присутствием. Потому все в Организации ходили, будто пришибленные.
А в вот таких вот бандерольках и коробочках к нам приходили специальные костюмы.
Надежда, что глав организаций не задействуют в конкурсе, не оправдалась. Алукард откровенно веселился, делая недвусмысленные намёки на тему «А я знаю, кто будет моим партнёром» и украдкой подмигивая мне красным глазом. Однако и тут всех ждал сюрприз – пары были смешанные…

Уолтер, бледнее Алукарда (хотя мой вампирюга и старался придать своей коже подобный мраморный оттенок), медленно проводил глазами по небольшому листочку бумаги, присланному вслед за бандеролями. Он в пятый раз читал. Медленно и внимательно, стараясь не пропустить ни малейшего слова. Затем, странно сглотнув и бросив на меня настороженный взгляд, начал зачитывать вслух:
- Пара номер один… Лорд Алукард и леди Рип!
Рип, невнятно что-то пискнув, свалилась в обморок. Алукард замер истуканом: разъяренно-беспомощный взгляд устремился на Уолтера. Тот, снова сглотнув, продолжил:
- Пара номер два… Лорд Люк и леди Юмико!
Старший Валентайн молча переглянулся со своим младшим братом и последовал примеру Рип – правда, молча. Ян, успев поймать своего белобрысого братца, угрюмо вздохнул. Юмико перекрестилась со словами «На все воля Божья!» и осталась в сознании.
- Пара номер три… ИК! – Уолтер странно икнул. – Лорд Пип и леди Виктория!
Серас томно вздохнула, готовясь грохнуться без чувств, но Бернадотте её опередил. Однако при этом у него было несколько иное лицо: безмерно счастливое.
- Пара номер четыре… Ого… Лорд Ганс и леди Хенкель!
Монахиня и оборотень мрачно переглянулись и остались стоять. У обоих на лицах стояло одинаковое обещание, что их партнер/партнерша до танцев не доживут.
Уолтер замолк. Надолго. На меня начали странно посматривать. Наконец, смиренно перекрестившись, Уолтер завершил список, незаметно переместившись поближе к двери.
- Пара номер пять… Лорд Александр и леди Интеграл!
В наступившей тишине раздался приглушенный звук падения: недалеко от меня, закатив глаза, на мраморном полу лежал падре Андерсон, раскинув руки и ноги. Я кротко вздохнула, подавив неестественное желание обмахать эмоционального священника платочком.
Чтож… Цитирую Юмико – на все воля Божья…

Андерсон, стараясь не смотреть мне в глаза, аккуратно провел меня по кругу. Его движения были скованными, но легкими. Алукард с другого конца зала зло сверкнул красными глазами. Рип, бледная больше, чем обычно, что-то бормотала, наворачивая круги вслед за ним. Серас с Бернадотте хмуро смотрели в разные стороны, чинно выделывая бальные па. Хенкель ошарашено что-то бормотала, стараясь держаться подальше от Ганса Гюнше. Оный мрачно раскланивался перед нею, цепко удерживая монахиню за руку. Юмико и Люк Валентайн самозабвенно болтали, кружась в вальсе и игнорируя звучащую музыку.
Уолтер у двери откровенно рыдал. По его словам выходило, что нам ничего не светит, и мы капитально опозоримся, опустившись по полной программе. Ему никто не перечил.
Да и зачем, если знаешь, что это – правда?..

- Не хочу-у-у!!! – ревела, цепляясь за подол моего длинного серебристого платья, Серас. – Леди Интеграл, скажите им…
- Думаешь, я хочу танцевать в паре с Андерсоном?!? Черта с два! – огрызнулась я, вырывая воздушную ткань из её цепких пальчиков. – Тебе, знаешь ли, ещё повезло!..
- Я не хочу танцевать с П-пипо-о-ом!!! – проигнорировав моё заявление, взвыла Виктория.
Я закатила глаза и аккуратно подвела губы красной помадой.
- Н-да… Теперь представь, каково Алукарду, - я невольно усмехнулась. – Бедненький, танцевать с Рип…
- Убейте меня!!! Эта дура никогда не сможет двигаться в такт музыке!!! – мгновенно донесся из другого крыла поместья отчаянный крик моего вампира.
Мы с Серас, Хенкель и Юмико переглянулись и дружно рассмеялись. Из-за ширмы на нас обиженно сверкнула красным глазом Ван Винкль.
- Ничего смешного… - буркнула она, поправляя своё красное платье. – Он мне все ноги отдавит, пока мы первый круг завершим!..
- Везучая… Я в паре с Валентайном, - уныло вздохнула Юмико.
- Считаете себя несчастными? ХА! Я с Гюнше танцую!!! – взвыла Хенкель.
- Свезло… - дружно произнесли все мы и продолжили одеваться.

Из окна было видно, как прибывают гости. Вертолётная площадка была забита. Машин было видимо-превидимо. Уолтер через каждые пять минут вбегал в мой кабинет, докладывая о новых гостях. Королева прибыла одной из первых.
Я, стараясь подавить истерику в зародыше, кусала сигару. На мне было длинное воздушное платье серебристого цвета, с открытой спиной и плечами. На запястьях были серебряные браслеты со струящейся белоснежной шалью. Мои волосы были затянуты на затылке в тугой узел, они блестели, так же ярко, как сияли и переливались на шее и голове многочисленные украшения.
Рядом грызла накрашенные ногти Серас, облаченная в золотистое платье, немного похожее на моё, с впечатляющим декольте и разрезом от бедра. Короткие рыжеватые волосы вампирши были буквально усыпаны жемчужными нитями. Красные глаза лихорадочно блестели.
- Ой, леди Интеграл… - каждые пять секунд повторяла девушка.
На небольшом диванчике сидели, держась за руки, Юмико и Хенкель. Обе предпочитали в платьях темные тона: одна – в темно-синем, другая – в зелёном. Они странно хихикали и переглядывались.
Рип, в длинном красном платье, с собранными на затылке волосами, чуть распущенными у висков, заламывала руки в немом ужасе, предчувствуя скорую смертную казнь в лице танца с Алукардом. Красные глаза, обильно подведенные черным, выражали крайнюю степень ужаса.
- Ужас, ужас!.. Хана, кранты, писец!.. Что же будет?!? – хныкала вампирша.
- Позор будет. Капительный и посмертный. Как и сказал Уолтер, - мрачно осведомила истеричку я. Та окинула меня умоляющим взглядом.
- Поменяемся партнерами?.. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Не могу. Королева сама выбирала пары. Я бы с радостью, но… - я выразительно пожала плечами. На мгновение заныли, месяц как зажившие рубцы от плети на спине.
В тишине с противным скрипом открылась дверь. Мы все медленно повернулись на звук. Уолтер, в черном фраке, похожий на призрак, не менее загробным, чем у Алукарда, голосом произнес:
- Пора, миледи! Гости ждут!
Мы все сглотнули в предчувствии ужасного…

Алукард с мрачным лицом взял руку Рип и потащил бедняжку куда-то в сторону. Та упиралась, но против лома нет приема, а её ружьишко отобрали на входе. Бернадотте с вялой улыбкой утянул вырывающуюся и завывающую Викторию. Люк, маниакально поблескивая очками, с улыбкой предложил руку Юмико. Та невнятно что-то пискнула и умчалась – «навстречу мечте», как соизволила выразиться Хенкель, которую уже поторапливал унылый Гюнше, даже под дулами пистолетов не снявший свою фуражку.
Слабая надежда, что Андерсон не пришел, рассеялась, стоило мне увидеть в толпе блестящие очки и сияющий крест поверх черного фрака. Священник медленно, но верно шел по направлению ко мне, странно накренившись вперед. «Пьяный!» - мелькнула ужасная мысль и рассеялась. Священник замер, не дойдя до меня шага полтора: от католика исходил запах дорогого одеколона, но никак не вина или спирта.
- Леди Интеграл? – пасмурным, но при этом дрожащим голосом произнес мужчина, склоняясь в вежливом поклоне и протягивая мне руку. Где-то в другом конце зала коротко что-то рявкнул Алукард.
- Ээ… Лорд Александр, - я склонила голову, принимая руку священника. Тот вздрогнул. Алукард мрачно взвыл, замирая в нескольких метрах от нас, тоже начавших наворачивать круги в такт музыке. Рип, бешено моргая, шаталась, никак не отходя от пережитого шока – не первого и не последнего за эту ночь.
- Итак, прекрасные леди и благородные лорды! – откуда-то донесся голос Уолтера. – Сегодня, в поместье Хеллсинг, вы имеете удовольствие наблюдать первый танцевальный конкурс между организациями Хеллсинг, Миленниум и 13 Дивизион!
Пары замерли и тоскливо выстроились. Андерсон замер рядом со мной, держа руку как-то напряженно. Я взглянула на него: на побледневшем лице священника блестел пот.
- Андерсон! Не нервничай! – хрипло прошептала я, чуть дергая его за локоть.
- Я с еретичкой танцую… На глазах у всех… С полуголой!.. – полным страдания голосом объяснил тот. – Господи, чем я провинился?!
Я возмущенно фыркнула.
- Подумаешь!.. Это чем я провинилась – танцую с католиком, страдающим развивающейся шизофренией…
Андерсон прекратил трястись и бросил на меня странный взгляд.
- …И, наконец, пара номер пять – Александр Андерсон и Интеграл Хеллсинг!
Мы, натянув улыбки, вышли вперёд. Толпа встретила нас оглушительными овациями. Мы почтительно поклонились зрителям, затем друг другу, и снова вошли в общую шеренгу.
- Ты жаждешь крови, Колизей?.. – зловещим шепотом произнесла я, сверкая очками.
- Зачем же крови? Просто напиться, забыться и проснуться с жутким похмельем! – непривычно весело хихикнул священник. Я бросила на него удивленный взгляд – католик безумно улыбался, точь-в-точь, как перед дракой с Алукардом. Таким я его видела впервые.

Итак, конкурс начался. Алукард и Рип, они же пара номер один, танцевали в странной спешке, торопясь закончить чертов вальс и исчезнуть в коридорах, дабы переодеться к следующему номеру. Пара номер два, Люк и Юмико, мрачно делали друг другу сомнительные комплименты, но двигались в такт и довольно поспешно. Третья пара, Пип и Серас, дико улыбались, двигаясь сумасшедшим конским галопом. Пара номер четыре, Гюнше и Хенкель, смотрели в разные стороны, куртуазно наворачивая круг за кругом, молча и безо всяких эмоций.
Пара номер пять, то есть, мы с Андерсоном, никуда не спешили, тихо и вежливо переговариваясь.
- …Жестокая, бессердечная католическая тварь!
- Протестантская свинья!
- Эй! Повторяешь вслед за Максвеллом? – я прищурилась.
- Я не виноват в том, что почтенный архиепископ столь верно подбирает синонимы, таким как вы, леди Интеграл! – скривился Александр.
- Ублюдок! – с чувством выдохнула я.
- О, какие мы вежливые!..
Вот так мы и танцевали. Невероятно кривляясь, с безумным маниакальным блеском в глазах, что-то шепча друг другу и едва слышно шипя, когда один из нас дерзко отвечал на выпад другого. Мы двигались, сами того не замечая, в бешеном, неукротимом ритме, привлекая восхищенные взгляды зрителей.
- …Белобрысая демоница!
- Зеленоглазый придурок!
- Маньячка!
- Гррр!.. – с этим маловразумительным звуком я резко отдалилась от своего партнера, и мы, сохраняя диковатое выражение озлобленных лиц, развернулись к гостям, завершая танец. Минутная тишина, затем взрыв аплодисментов. Вслед за нами остановились пара номер один (Алукард щелкнул клыками у меня над ухом, резко останавливаясь в куртуазном поклоне) и пара номер четыре (Хенкель тяжело дышала, в то время как Гюнше дышал абсолютно спокойно). Недалеко, с малой задержкой, замерли пара номер два (Люк вежливо поцеловал руку зардевшейся Юмико) и пара номер три (Пип и Серас деликатно смотрели в разные стороны).
- В этом конкурсе побеждает пара номер… Пять! – крик Уолтера эхом разнесся по залу, погибая в громогласных аплодисментах. Андерсон скосил на меня зеленые глаза.
- Аргх?.. – непонятно выдохнул он, продолжая скалиться «трибунам».
- Аргх! – согласилась я, бешено озираясь вокруг. – Приколись, мы победили…

- Живее, живее! – я, с чувством ругаясь, натягивала с помощью горничных платье для падсоболя. Рядом, пыхтя, облачались в подобное остальные участницы этого ужаса. Виктория бросала на меня восхищенные взгляды, в мыслях возвращаясь к моменту нашего с Андерсоном окончания вальса. Рип что-то насвистывала, от неё исходил тонкий аромат непонятного дурмана. Хенкель бормотала какую-то молитву, предчувствуя скорое возвращение в бальный зал. Юмико продолжала краснеть, изредка будто невзначай потирая поцелованную руку.
- Чтож… Все готовы? – я огляделась; открытые ноги непривычно холодило.
Девочки (да ладно, здесь уже все свои…), бледнея на глазах – кроме Юмико, она ещё больше покраснела – дружно кивнули.
- Тогда – вперёд! Мы выдержим! АМИНЬ!!!

- Второй тур конкурса, прекрасные леди и благородные лорды! Напоминаю, что в предыдущем выступлении победила пара номер пять! – убью Уолтера. Теперь постоянно напоминать будет… - Итак, леди и лорды, второй тур! Падсаболь!
Андерсон встретил меня ошарашенными зелеными глазами на пол-лица. Я, мрачно оскалившись в ответ, хмуро остановилась рядом с ним. Стоит сказать, почему у священника была такая реакция на моё появление, в то время, как у остальных покапали слюнки (Алукард снова коротко взвыл). На мне было короткое серебристое платье в обтяжку, с открытой спиной и плечами.
Замерев с ослепительной улыбкой а-ля «Не подходи, зарежу!», я вытянула руку в воздух. Андерсон, потаращившись на мои открытые ноги ещё минуты три, замер поблизости в подобной же позе. Искариоты, не участвующие в конкурсе, смерили его понимающими взглядами.
Зазвучал «Тореадор». Все вокруг резко завертелось, запрыгало. У меня перед лицом было только лицо священника, растерявшее в процессе танца все смущение и страх перед карой господней. Теперь, напротив, католик плотоядно улыбался, прижимался ко мне все сильнее, не отпуская далеко. Один раз я даже ощутила на своей щеке его горячее дыхание. Вспыхнув, я отшатнулась и замерла. Падре по инерции покружился мгновение, а затем замер, очень, надо сказать, своеобразно – на одном колене, держа в зубах взявшуюся откуда-то розу и протягивая мне одну руку. За ближайшим столиком молодая супружеская пара с удивлением разглядывала жалкий огрызок стебля, оставшийся от шикарного алого цветка.
Не ожидая очередных аплодисментов, отец Андерсон поднялся и протянул мне розу. Я с безумной улыбкой приняла её. Потом произошло неожиданное – Андерсон резко приблизился и чмокнул меня в щеку. Где-то в стороне споткнулся Алукард.
Запоздалые аплодисменты. Пара номер два, Люк и Юмико, тоже закончили танец. Неподалеку остановились пары номер три (Серас звонко наподдала по шаловливой ручонке Бернадотте, потянувшейся, куда не следует) и четыре (Гюнше развел руками в стороны, сохраняя на лице невероятное спокойствие, Хенкель же странно зарделась – а отчего, интересно?..). Кое-как сгладили свой конфуз Алукард и Рип, попытавшись скопировать наше окончание. Им это удалось наполовину – Рип бухнулась вампиру на колени, вызвав тихий поток непечатных слов.
Минута молчания, как на поминках. Уолтер явно обдумывал, как поделикатнее объявить итоги второго тура.
- Итак, леди и лорды, итоги второго тура! Победила… - эффектная пауза. - …Пара номер пять!
Взрыв оваций. Кто-то засвистел. Андерсон безумно скалился, изредка поглядывая на меня. Алукард тоже скалился, но красными взбешенными глазками стрелял в сторону моего партнера. Я чувствовала, что Александру скоро будет о-очень плохо.

- Блин! Как так ходить вообще можно?!? – я чуть не сверзилась со шпилек. За дверью деликатно хихикал Уолтер.
- Молча, Инт, молча, - пожала плечами кое-как сохраняющая равновесие Хенкель.
- Леди Интеграл… - снова заныла Виктория, стараясь подергать меня за короткие огрызки «подола» моего костюма. – Я больше не хочу танцевать с Бернадотте…
- Надо! – огрызнулась я, благодаря её усилиям чуть не грохнувшись вниз, аки подпиленный дуб.
- А-а! Вам-то хорошо, вы с отцом Андерсоном танцуете!.. – обиженно взвыла вампирша.
Я стиснула сигару с такой силой, что она хрустнула в непривычной тишине. Хенкель и Юмико, догадываясь, что сейчас произойдёт извержение Везувия, бочком–бочком продвигались к выходу. Рип было как-то начхать на моё полувзбешенное состояние, поэтому она решила меня добить:
- А реально, Интеграл! Что это наш преподобный так к тебе льнёт, а? – игриво поинтересовалась она, деликатно одергивая свое короткое, гм, платье красного цвета.
- А мне почем знать?!? У него спроси!!! – я, не обращая внимания на шатающееся положение (в смысле, на шпильки), подлетела к ней.
- А-а, понятно, понятно, - Рип криво усмехнулась, невинно хлопая красными глазками. – Мур-мур, лямур?..
Прежде, чем я смогла возмутиться по полной программе, вошел Уолтер и деликатно пригласил нас в бальный зал.

Алукард снова взвыл. На сей раз – из-за того, что Рип наступила ему на ногу. А она была на шпильках. На ОЧЕНЬ высоких шпильках. В том смысле, что, когда Алукард её увидел, он протер глаза раза три: вампирша возвышалась над ним на целую голову. Серас, увидав такую картинку, истерически начала хихикать, её утащил менее вежливый Бернадотте (ржач стоял…). Хенкель, непривычно улыбающаяся, отошла от нашей компашки к Гансу, который тоже странно косил ртом (помилуйте, назвать ЭТО улыбкой?!?). Юмико потерлась в толпе в поисках своего партнера, которого нашла через пять секунд – бедолагу постигла участь Алукарда, и он теперь прыгал на одной ноге, дико завывая на все лады.
Андерсон, слегка помятый, встал рядом со мной. Он кардинально изменился. От прошлого католика с мозгами набекрень ему достался только слегка маниакальный взгляд и сияющий крест на груди. Долго до меня не могло дойти, чего же не хватает в облике святоши.
- Очки где? – наконец хмуро поинтересовалась я.
- У своего монстра спроси. Он мне их, гм, подправил. Пришлось линзы надевать, - скованно ответил священник, усиленно глядя поверх моей головы.
На моем лице отразилась хищная улыбка. Наклонившись слегка вперёд, я жестом приказала Алукарду сделать то же самое. Тот подчинился.
- Спасибо, - негромко произнесла я, пока Уолтер объявлял, кто победил во втором туре конкурса. – Теперь я могу не опасаться, что мой партнер по танцу потеряет свои очки во время очередного страстного поворота, - безумно поблескивая глазами, я выпрямилась, игнорируя скрип клыков своего вампира и тихий полузадушенный хрип Андерсона, который всё вышеперечисленное, конечно же, слышал.
- Румба! – радостный голос Уолтера перекрыл назревающий скандал.
Не помню, как мы танцевали. Помню только безумные страстные глаза католика напротив. Помню его горячие прикосновения к своей талии, ощутимые сквозь тонкую ткань. Помню его хриплое дыхание. Помню чуть слышную ругань Алукарда откуда-то со стороны. Помню восхищенные вздохи пролетавших в танце мимо нас «соперников». Помню дикий фанатичный вопль «Пятая пара – круче всех!!!» (кажется, кричал Максвелл). И помню, как яростное буйство красок внезапно оборвалось в немой сцене, когда я и Александр внезапно оказались по разные стороны, завершая безумный адский танец. И помню жестокий вздох разочарования наших, гм, фанатов, когда оказалось, что раньше нас замерли в подобной сцене Серас и Бернадотте.
- Румба! Победила пара номер… Три!
Мы с Андерсоном тактично пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Проходя мимо какого-то столика, я молча зачерпнула из ведерка с шампанским льда, очаровательно улыбнувшись сидящим зрителям.
За моей спиной Андерсон сделал то же самое.

- Леди Интеграл… Вам так идет! – восхищенно выдохнула Виктория, во все глаза разглядывая моё платье для быстрого фальстрота. Я и сама была в приятном шоке, если можно так выразиться, - длинное, воздушное белоснежное платье с открытыми плечами и глубоким вырезом декольте превзошло все мои ожидания. У Серас было почти такое же, опять же золотистое, с тонкими лямками и открытой спиной. Невдалеке громко обсуждали своих партнеров Хенкель, Юмико и Рип.
- Он такой… Такой… Такой… - Юмико пыталась подобрать нужное слово.
- Зубастый? – вздернула подведенную бровку Рип.
- Сама-то! – обиженно протянула Хенкель, вступившаяся за напарницу.
- Леди? – в комнату заглянул Уолтер и оторопело замер, не сводя с нас широко раскрытых глаз. - Ох, леди, вы такие леди… Леди, ваш выход!

Здесь не было страсти. Вежливые улыбки, плавные движения, безупречные повороты… По началу. А потом понеслось. Мы прыгали по залу, как лошади на скачках. Алукард и Рип превзошли все ожидания фанатеющих за тонкой красной веревочкой зрителей (веревочку повесили недавно, после румбы, когда та же пара номер один с радостным воем, присущим только вампирам, ворвалась на «трибуны»). Они скакали по залу с безумными улыбками жертв анестезии у стоматолога, вытаращив глаза. Не дальше ушли Серас и Пип: эта парочка сносила со своего пути все, что дышало и не дышало. Их жертвами уже три раза становились Люк и Юмико, которые, воркуя, кружились чуть ли не на одном месте. Ганс и Хенкель с фанатично блестящими глазами обсуждали сходства и различия католической веры и фашизма. При этом они умудрялись спокойно бегать по залу с целенаправленностью запущенной боеголовки.
А мы спокойно кружились, изредка срываясь в галоп, когда вышеописанная парочка номер четыре показывалась на горизонте. За этим следил Андерсон, которого невероятно смущало моё декольте.
- Левее, твой зубастик с его женовидным клоном прыгают… Замри, замри, дай Серас и это недоразумение одноглазое пронесутся… Так, можно прибавить ходу, здесь только Валентайн и Юмико…
- Ты успокоительное выпил, что ли? – наконец не выдержала я, припоминая безумие, которое мы тут наворачивали во время румбы и падсоболя.
- Не-е-ет, - протянул Андерсон, удостаивая меня проницательным взглядом.
- Когда мы закончим, все не то, что зевать будут! Здесь будет тихий час в яслях, понимаешь? – каюсь, ма-а-аленькая стопочка коньяка, что я выпила для храбрости, оказалась лишней… Особенно после мале-е-еньких стопочек виски, водки и мартини.
Андерсон вздернул бровь.
- И что ты предлагаешь? – деликатно притормаживая (мимо, сверкая глазами, пронеслись Ганс и Хенкель), поинтересовался он.
- Ходу прибавь! – икнув, ответила я.
Католик возвел глаза к потолку, но послушался. Через секунду мы скакали со скоростью реактивной ракеты наравне с парами один, три и четыре. Гонки близились к концу.
- Победила пара номер…
Алукард сверкнул в нашу сторону, как глазами, так и клыками. Серас смущенно смотрела в пол, игнорируя тяжело дышащего и взмыленного Бернадотте. Люка и Юмико вся эта суета не колышала, они спокойно о чем-то беседовали в уголке. Хенкель и Гюнше перемигивались, придя, по-видимому, к какому-то компромиссу в своём споре.
- Пара номер… Пять!
- Опять?!? – взвыл Алукард.
- Глянь, аж стихами заговорил! – язвительно констатировал Андерсон. Я согласно икнула.

Последний тур конкурса – и конец этому кошмару с переодеванием и танцами. Однако нас это почему-то не радовало. Хенкель сидела с мрачной миной, глядя на медленно алеющий в преддверии рассвета горизонт. Юмико странно всхлипывала. Рип задумчиво чистила ногти каким-то кинжальчиком. Довольной не выглядела даже Серас.
- Это что же?.. – вдруг спросила у меня Юмико. – Вот потанцуем мы сейчас – и всё?.. Опять друг за другом с дьявольским смехом бегать?..
Ответом ей была тишина, которая уже сама по себе ответ.
- Не хочу-у-у! – в один голос взвыли Серас и Юмико. Хенкель что-то согласно промычала. Рип только вздохнула.
- А мне понравилось. Он такой мазохист, оказывается, этот твой Алукард! – протянула она, глядя на меня исподлобья.
Я пожала плечами. Не хотелось признаваться девочкам (свои же, говорю!), что меня тоже не очень-то и радовала перспектива видеть в дальнейшем Андерсона только как врага.
Несмотря на бледные шрамы на спине и тонкий серебряный крестик под платьем…

- Последний тур, леди и лорды! – голос Уолтера был уже далеко не таким веселым, как в начале. – И это – танго!
Андерсон мягко взял меня за руку, положив другую руку мне на талию. Зазвучала пронзительная музыка, пробуждающая в жилах огонь. Где-то в стороне кротко вздохнула Юмико. Хенкель мрачно улыбнулась оборотню. Серас только шмыгнула носом. Рип упрямо промолчала, однако Алукард чертыхнулся: каблук вампирши вонзился в его ногу.
Каждое мгновение, каждый вздох, каждый взгляд, каждый поворот головы, каждое движение плотно сжатых губ, – я знала, что девочки тоже стараются это запомнить, ничего не упустив. Чертова меланхолия, опять ты нагрянула с проверкой…
Мимо, с постными лицами, чеканя шаг, прошмыгнули Ганс и Хенкель. Потом – Юмико и Люк. Следом – Серас и Бернадотте (оба почему-то с закрытыми глазами). Затем Алукард и Рип (мой вампир бросил на меня удивленный взгляд).
Мы с Андерсоном стояли.
- Проклятье… - вдруг негромко ругнулся священник. – Мы похожи на два овоща на прилавке…
- Что, дошло-таки? – ехидно осведомилась я.
- Держи меня крепче, милашка! – вдруг выдал католик и, резко прижав меня к себе, ворвался в канитель визжащих звуков, увлекая меня в самое безумное танго, какое только могло существовать в этом несовершенном мире…

- А ну его нафиг! – я мечтательно улыбнулась, даже не подумав переодеться в свой обычный деловой костюм. – Что я, не женщина, что ли?
- Логично! – Рип и остальные танцовщицы повторили мой жест, вальяжно развалившись на диване.
Пять минут назад, с чисто женским хохотом ввалившись в кабинет, мы буквально разлеглись на небольшом диванчике. Уолтер, нагрянувший к нам с подносом, на котором благоухало несколько чашек с кофе, удивленно замер истуканчиком. Надо сказать, что выглядели мы действительно эффектно. Наплевав на все правила приличия, мы реально лежали на диване, практически друг на друге, начхав на идейные направления наших организаций. Сие представляло собой непонятную смесь разноцветных тканей, из которой торчали в разные стороны наши очаровательные головки и не менее очаровательные конечности.
- А-а, Уолтер! – я подозвала дворецкого, ненароком задев мечтательно улыбающуюся головку Рип, покоящуюся у меня на груди. – Что скажешь хорошего? Колизей доволен?
Пять разноцветных пар глаз уставились на покрасневшего Уолтера.
- Колизей – очень доволен! Так доволен, что требует вашу честную компанию в зал, как дополнение к вашим партнерам, которые уже там, - скороговоркой выдал он, протягивая нам поднос.
Мы недоуменно переглянулись.
- Э?
- Не смотрите на меня, я ничего не знаю!
- Вик, а ты?
- Не-е-ет…
- Да что им опять нужно?
- Помнится, мы «ча-ча-ча» не танцевали… - задумчиво протянула Юмико.
- Вот-вот, скорее всего! – глубокомысленно покивали мы, соглашаясь с многомудрой монашкой и поднимаясь с диванчика. – Ну, чтож…
- Ээ… Леди, а как же кофе? А… Вы так пойдете?!
- Да, а что? – мы подозрительно уставились на дворецкого.
- Ничего-ничего, леди…

Андерсон встретил меня мрачным взглядом, вполголоса выразил сомнительное восхищение моим внешним видом (только тогда Алукард соизволил убрать свой матово блестящий «Шакал» под пиджак) и, подождав, когда пьяно хихикающая Рип уведёт моего клыкастого подопечного в сторонку, поинтересовался:
- Что, тоже вызвали?
- Ага… Подожди-ка, - я недоуменно повернулась к мрачному священнику. – Вас что, сразу призвали под ясные очи?
По грустному вздоху я поняла, что угадала. Католик, утягивая меня в общую шеренгу, уже, к слову, немного шаткую, пояснил причину хмурых мин танцоров.
- Мы только-только вторую бутылку откупорили, а Уолтер уже тут как тут! Стаканчик выпил и сразу огорошил, мол, пожалуйте, граждане, под трибунал её, гм, - поймав мой зловещий взгляд (да, я патриотка!), Андерсон старательно подбирал менее бранный аналог королеве. Отчаявшись, смирился с неизбежным и выпалил: – Её Превосходительства.
- Вот оно, значит, как… - задумчиво протянула я, делая шаг вперёд и кланяясь в такт с падре под аплодисменты. – Странно, а нам дали разомлеть…
Сбоку донеслось дружное гневное сопение всех пяти танцоров. Точнее, четырех: Гюнше, умный мальчик, воздержался, но скептически поджал губы.
- Итак, мы собрались здесь, чтобы… - торжественный голос Уолтера заглушило громкое ворчание Алукарда:
- Собрались, ха! Не смеши мои патроны – нас скорее собрали…
- …Чтобы возвестить об окончании конкурса танцев…
- Мы это уже поняли, короче давай…
- …И объявить наилучшую пару, которая победила в состязании…
- О! Рипка, готовь-с: щас начнут на руках носить!..
- Не дождетесь, лорд Алукард – у нас другой победитель! – Уолтер злорадно показал язык моему вампиру, сразу вызвав моё подозрение, что Андерсон ошибся, и вместо «одного стаканчика» была половина бутылки.
- Ну-у, Уолтер, весь кайф обломал! – обиженно надулся не совсем трезвый граф и отвернулся. – Всё, с тобой больше не общаюсь…
- Граждане, этому кровососу с линзами больше не налива-ать! – командным тоном объявил на весь нетрезво хихикающий зал Максвелл. Алукард мгновенно обернулся, сверкая глазами.
- Ой, встретимся мы с тобой в тёмном переулке, блондинчик, ой встретимся! – лыбясь, пообещал он.
- Окстись и изыди, - буркнул Андерсон: в зелёных глазах плескалось веселье. – Прежде через мой труп перешагни, вампир!
Алукард смерил его насмешливым взглядом.
- Перешагнешь через тебя, как же! Ты ж никак не подыхаешь! – «с грустью» произнес он, скаля свои клыки.
- Не подыхаю! – радостно согласился католик. – И не подохну, как ни старайся!..
- Уолтер, давай живее, а то здесь массовое безумие начнется под названием «потасовка»! – вежливо улыбаясь в ту сторону, где расположилась Её Величество, процедила я дворецкому.
Экс-Шикигами понятливо сделал жест ладонью «все поняли-с» и звучным, хоть и не совсем трезвым голосом начал повторно представлять, на случай, если кто-то подзабыл, наши пары. За то время, которое понадобилось Уолтеру, чтобы опять напомнить, кто в какую пару входит (уже с комментариями и учетом всех достоинств того или иного танцора), в нашем нестройном ряду уже успели поцапаться Андерсон с Алукардом, Валентайн с Бернадотте, и Гюнше с… Хенкель. Поэтому, когда дворецкий закончил представлять нас, все белозубо скалились, невнятно цедя сквозь зубы своему оппоненту, что «не жить тебе, зараза, в этом мире!»
- Итак, все оценки расставлены, голоса подсчитаны, судьи подкуплены! – икнул Уолтер, путаясь в карточках, которые ему отдавали слегка порозовевшие от подобного заявления судьи. – Итак… Итак, победила пара номер… Два?! Кто такой умный?!? Господа-а-а?..
Валентайн и Юмико переглянулись, искренне недоумевая причину своей невероятной победы. Мы с Андерсоном незаметно перевели дух. Уолтер о чем-то коротко переговорил с уже пунцовым представителем неподкупной судебной комиссии.
- …Карточку переверни, пьянь! – донесся до меня крайне агрессивный голос жюри.
- А! Ну да, ну да… Господа, произошла небольшая, гм, техническая неполадка! На самом деле победителем конкурса стала пара номер… Глазам не верю! Пара номер… ПЯТЬ!
Громкие овации. Облегченный вздох пары номер два. Мы с Андерсоном переглянулись.
- Влипли, - констатировал католик.
- По уши, - подтвердила я.
- Вместе?..
- Давай!
И мы, не сговариваясь, дружно грохнулись в обморок. Опять же, под бурные аплодисменты.

- Уолтер! Что это? – я, поморщившись, кивком головы указала на огромный букет белоснежных роз в изящной вазе.
- Это, сэр?.. – дворецкий тоже поморщился: последствия бурного вчерашнего вечера (похмелье, называется), когда весь персонал замка отмечал нашу с Андерсоном победу на конкурсе. Сосредоточившись, вспомнил: - А! Это подарок Максвелла, сэр! Передавая его, архиепископ говорил, что ему очень понравилось выступление вашей пары, и он надеется на повторный конкурс!
- Дьявол… - я с тихим стоном откинулась на спинку кресла, на ощупь отыскивая на столе рассол.
Сквозь стены, шатаясь, прошел Алукард.
- Вызывали? – мрачно поинтересовался он у меня, незаметно свистнув с моего стола стакан с вожделенной жидкостью.
- Изыди, - поморщилась я и добавила: - Подожди! Рассол верни, а потом уже изыди.
Вампир скорчил жалостливое лицо, но стакан отдал и исчез. Я, криво усмехнувшись, одним глотком выпила содержимое стакана и со вздохом произнесла, страдальчески закатывая глаза:
- Господи?.. Чтоб я ещё раз танцевала?.. Да еще и с католиком?!?...

Вот бонус - маленькая картиночка (хоть тута я и не с Андерсоном )...

Поставила музыку на дневник.надеюсь нравится.

Отрывок из моих "будней" :))
Обмен персоналом

- Уолтер!.. Уолтер, чтоб тебя!.. Проклятье… - я с едва слышной руганью спускалась по лестнице к входной двери, в которую уже пять минут кто-то настойчиво и с наслаждением долбил.
К слову сказать, именно поэтому я так не люблю воскресенья. В этот выходной Уолтер постоянно занят какими-то своими исследованиями, о которых никто, кроме, возможно, Алукарда (да и то маловероятно) не знает. И каждый раз в воскресенье обязательно кто-нибудь с утра пораньше припрётся! Нет, я, конечно, не против гостей, но не с утра же! Мне ж тоже поспать хочется! А эти самые, гм, гости, узрев, кто именно им открывает двери поместья Хеллсинг, искренне впадают в ступор и уже потом неискренне восхищаются тем, что, мол, глава организации «Хеллсинг» не чурается сама открывать дверь посетителям.
Итак, Уолтер опять запропал в одной из тайных комнат поместья, которых здесь видимо-невидимо. Дверь встретила меня целым оркестром: к частым ударам прибавились ещё и трели звонка.
- Да иду я, иду… Кого там нелегкая принесла на мою голову?.. А-а-а-а!!! – едва открыв дверь, я с визгом отшатнулась, глядя на улыбчивого майора. – М-монтана?!?
- Доброе утро, леди Хеллсинг, - культурно поприветствовал меня глава «Миленниума». – Надеюсь, я не потревожил вас в столь ранний час?
Я молча помотала головой. За спиной Монтаны мрачной фигурой телохранителя возвышался капитан Ганс Гюнше. Почему-то с чемоданом. Мне не понравились как чемодан, так и пасмурное выражение и без того обычно безрадостного лица оборотня.
- Хозяйка! Что, где, когда?! Враги, атака, Андерсон?!?... – сзади меня появился взъерошенный вампир. Безумные красные глаза наткнулись сначала на неулыбчивую мину Гюнше, затем отыскали невысокого предводителя «Миллениума». Алукард немного потаращился на незваных гостей, потом с явным разочарованием (и, надо сказать, моим тоже) убрал «Шакал» и «Кассул» под плащ. – А-а, «Миллениум»…
- Доброе утро, лорд Алукард, - поздоровался и с ним майор. – Вы, как всегда, бдительно стережете покой своей госпожи?
Алукард что-то неразборчиво пробормотал в ответ, пристраиваясь за моим левым плечом и сверля нехорошим взглядом оборотня. Гюнше было как-то на это наплевать: вервульф пасмурно оглядывал величественные декорации холла. В холодных голубых глазах проявилось некое подобие интереса.
- Надеюсь, леди Хеллсинг, вы не думаете, что мы заглянули к вам случайно? – «обеспокоено» поинтересовался Монтана и протянул мне небольшой конверт с королевской (…?!?) печатью. – Мы здесь исключительно по делу. Правда, капитан Гюнше?
- Да, гер майор, - уныло кивнул оборотень. Я передернула плечами: теперь холодные глаза вервульфа были направлены на меня.
- Прошу вас, леди Хеллсинг, прочитайте королевскую волю, - майор подавил непонятный смешок.
Я, подозрительно косясь на Монтану и его ручного оборотня, открыла конверт и развернула послание. Алукард за моим плечом с едва слышным шуршанием наклонился вперед, заглядывая в королевское письмо раньше меня.
- Твою… - внезапно прохрипел он, стальной хваткой вцепляясь в моё плечо.
- Что там? – удивилась я, заглядывая в свою очередь в послание Её Величества. – Ой…
Поясню, что за «ой». Оказалось, что Её Величество наравне с немецким послом (пардон, германским) заинтересовалась, а что же будет, если сотрудника «Миленниума» отправить на недельку (до второго, что называется) в «Хеллсинг», а сотрудника «Хеллсинга» - в «Миленниум». Как это обычно и бывает, мнения глав организаций спросить забыли.
- Так, - протянула я, снова пробегая глазами по строчкам письма: сзади меня неслышно появлялся народ. – Так…
- Да, леди Хеллсинг. Нас кинули, как говорится, - уныло покивал Монтана. – Кого вы отправляете в «Миленниум»?
Я покосилась на Алукарда. Алукард, прекрасно представляя улыбчивую физиономию Дока, оживленно кивал в сторону сонной Виктории. Уолтер, странно улыбаясь, поднял руку, как ученик на уроке. Бернадотте, мрачно окинув его красными от недосыпа глазами, начал подражать Алукарду, кивая на дворецкого. Позади этой компании столпился персонал замка и «Дикие Гуси».
Предположим, пошлю Уолтера… Здесь такое начнется! Викторию – подобное стрясется с «Миленниумом». Да, надо послать Викторию…А если?..
Мой хищный взгляд упал на Алукарда. Вампир, прекрасно помня, чем подобные взгляды для него кончаются, сглотнул и устремил на меня умоляющие глаза. От этого моя улыбка стала ещё шире.
- Помнится, Алукард, ты жаловался на дефицит острых ощущений в нашей славной стране? – зловеще поинтересовалась я у покрывшегося красными пятнами вампира.
- Х-хозяйка… Может, н-не над-до? – бедненький, он даже заикаться начал. Моя «просто не предвещающая ничего хорошего улыбка» переросла, к вящему ужасу всех сзади меня стоящих, в «оскал Фредди Крюгера».
- Майор, я решила, - довольным голосом протянула я, с удовольствием наблюдая за тем, как вытягивается лицо моего вампира. – Поедет Алукард!
Оборотень за спиной Монтаны невнятно чертыхнулся. Мы с Монтаной одновременно перевели на него взгляд. Ганс Гюнше смотрел на меня с суеверным ужасом, постоянно сглатывал и едва заметно подрагивал. До меня начало смутно доходить, кого именно решил майор сбагрить в нашу тихую и спокойную организацию на неделю.
- А вы, Монтана? Кого вы оставите на наше попечение? – негромко поинтересовалась я, наблюдая за вервульфом, медленно подбирающимся к грани потери сознания.
Майор удивленно приподнял брови.
- Кого, мисс Хеллсинг? Это вполне очевидно. Капитан! – оборотень вздрогнул и сделал шаг вперед. – Вы остаётесь в организации «Хеллсинг» ровно на неделю и считаетесь её сотрудником!
- Да, гер майор, - покорно выдохнул оборотень.
- Вы переходите под беспрекословное командование Интеграл Хеллсинг!
- Да, гер майор, - кивнул капитан, снова сглатывая.
- Выполняете любые её прихоти, - Монтана странно хихикнул. – Выполняете любые приказы и защищаете ценой своей шкуры!
- Да, гер майор, - до меня стало медленно доходить, какую глупость я совершила, выбрав Алукарда в качестве обменника. Блин, лучше бы я Серас отослала!..
- И еще одно, капитан, - лицо майора стало непривычно серьёзным. – Всю эту неделю вы не просто заменяете Алукарда на ночных улицах Англии. Вы становитесь его полным аналогом, вам понятно? Представьте, что это не он подчинялся леди Хеллсинг всю её…гм, его сознательную жизнь, а вы! Вам все понятно, капитан? – глаза майора странно сверкнули. Гюнше обреченно вздохнул.
- Да, гер майор, - твердо произнес он и, сделав один-единственный шаг в мою сторону, оказался за моим правым плечом. На мгновение его лицо непонятно исказилось, а затем замерло обычной восковой маской. Алукард смерил его неприязненным взглядом и снова обратил на меня умоляющие красные глаза.
- Хозяйка?.. – жалобно протянул он.
- Алукард, - я резко повернулась к вампиру: тот, поняв, что ему уже ничего в плане остаться не светит, выпрямился по струнке смирно. – Ты на неделю едешь в Германию и поступаешь в организацию «Миленниум»! Ясно?
- Да, Хозяйка.
- Никаких жертв среди штатских и персонала «Миллениум»! Ясно?
- Да, Хозяйка.
- Подчиняться и вести себя хорошо! Ясно? – Алукард уныло кивнул. - Никого не убивать без приказа! Ясно? – он снова покивал. – Мне по ночам не звонить и не ныть в телефонную трубку! Ясно?!? – этот пункт я выделила: Алукард смерил меня полным ужаса взглядом, но все-таки кивнул. – Так. Твой гроб доставят в «Миллениум» позже. Оружие можешь забрать. Полицейская…
- …Остаётся, - внезапно сверкнул красными глазами Алукард и бросил своей окончательно продравшей глаза подопечной: – Слышишь, Серас? В моё отсутствие защищать Хозяйку и верно служить ей! На эту неделю она – превративший тебя вампир и твой Хозяин! Поняла?
Немного протупившая от такого обилия приказов Виктория смерила меня, как и до неё смерил Алукард, полным ужаса взглядом. Видимо, теперь изводить меня опостылым «Хозяин» будет она. Именно «Хозяин», ведь мой противный кровосос сказал «вампир», а не «вампирша». Ну, повезло так повезло, блин…

- Здесь, - я обвела жестом огромную гостевую комнату. – Располагайся.
Гюнше кивнул и немедленно вошел в помещение. Несколько секунд молча смотрел в одну точку, а затем внезапно резко обернулся и посмотрел на меня, так, что я едва с тихой руганью за дверь не спряталась.
- Фройлян Хеллсинг… - начал было оборотень, но тутже заткнулся: природная реакция и феноменальная скорость помогли ему скрыться под кроватью раньше, чем изящная китайская ваза, брошенная мною, достигла стены.
- Как?!? Как ты меня назвал, щенок?!? – взвыла я, взбешенными глазами отыскивая в коридоре, чем бы ещё кинуться. Из-под кровати на меня с укором взглянули голубые глаза.
- Фройлян Хеллсинг, - снова протянул Гюнше и опять нырнул в своё укрытие (картина пролетела мимо цели), продолжив уже оттуда: - Фройлян Хеллсинг, что с вами такое? Я всего лишь хотел спросить…
- …Сколько тебе жить осталось? О, не беспокойся, минуты! – разъяренно прошипела я, заглядывая под кровать. – А ну, вылазь на свет Божий!..
- За что? – пискнул из темноты оборотень, сверкнув грустными голубыми глазками (моё сердце невольно дрогнуло).
- Не смей называть меня так! – я, отчаявшись выманить вервульфа из укрытия, начала лезть туда сама. Белая блузка мгновенно стала серой из-за толстенного слоя пыли на полу.
- Как, фройлян Хеллсинг? – покорно спросил Гюнше, заползая ещё дальше. Моя протянутая рука царапнула отточенными ногтями по протертому его плащом полу.
- Так! Фройлянью!!! – оскалилась я, делая ещё одну попытку добраться до белобрысого фашиста.
- Но… Но так у нас называют всех представительниц женского пола! – захлопал глазами оборотень.
- Я – исключение!! – сверкнула я глазами. – Называй, как хочешь, но только не так!
- Как, фройлян Хеллсинг?.. Ау! – я всё-таки сумела сцапать вежливого немца за ухо: оборотень подергался для приличия и затих, вспомнив, кто в доме породой отличается. Я злорадно оскалилась.
- Как хочешь, но не фройлянью, понял? Фройлянью чтоб ни разу! – я немного помяла ухо фашиста для приличия, с мечтательной улыбкой послушав невнятные ахи и охи, выдававшие недурную композицию «собачий вальс». Дождавшись согласного кивка, отпустила покрасневшее ухо.
- Да… Так точно, майн фюрер Хеллсинг… - промямлил Гюнше, потирая ухо и поглядывая на меня сквозь пыльные пряди золотистых волос. Я удовлетворенно кивнула и поползла назад, повторно протирая пол уже порядком серой блузкой. Уже «на выходе» замерла и, подумав, произнесла: - Ванну сегодня прими. Или сама мыть буду, - полюбовавшись на вытянувшееся лицо вервульфа, я вылезла из-под кровати и, подмигнув собравшейся на звуки «собачьего вальса» толпе слуг в дверях, гордо прошествовала мимо мгновенно замельтешившего персонала.
Бедный оборотень. Он не знал, что я так и так буду его мыть – чисто по прихоти и из врожденной (и – мерси Алукарду – тщательно развитой) вредности. В его звероформе, разумеется.

За ужином Гюнше сидел чистый и благоухающий. Видимо, моя угроза (точнее, обещание) мыть его собственноручно, произвела на оборотня неизгладимое впечатление. Поначалу Ганс хотел отсесть от меня как можно дальше, но Уолтер что-то ему шепнул на ухо, и тот, смертельно побледнев, покосился на меня. Посмотрев этак минуты три, что-то спросил у экс-Шикигами. Дворецкий, странно улыбаясь, кивнул. Оборотень, сравнившись по цвету кожи с накрахмаленной скатертью, медленно встал и пересел. Ко мне. Так близко, что наши бока почти соприкасались.
- Какого Гитлера? – покосившись на фашиста, поинтересовалась я.
- Гер Уолтер сказал, что Алукард всегда сидел от вас именно на таком расстоянии, майн фюрер Хеллсинг, - виновато объяснился Гюнше, старательно смотря в другую сторону. Подумав, зачем-то добавил: - Я помылся. Дважды.
Уолтер с другого конца стола галантно мне поклонился. Я в ответ криво улыбнулась бывшему Богу Смерти. Его намек я поняла.
Да. Мы устроим блондинистому оборотню такие «каникулы», что он назад в Германию на своих двоих убежит. Не дожидаясь истечения недели.

Наступил понедельник.
Я проснулась от чьего-то пристального взгляда. Надо сказать, что о вчерашнем «обмене» я как-то позабыла. Поэтому Гюнше снова искал убежища под кроватью, правда, уже моей, виновато оправдываясь, что он всегда «начинает работать» с пяти утра. Спросонья, я простила фашиста.
Как оказалось, зря.
Выяснилось, что Гюнше быстро приспосабливается. Он мгновенно усвоил несколько правил поведения рядом со мной. А) Молчать в тряпочку, пока не спросят (это оказалось нетрудно, Ганс практически всегда молчал). Б) Не вздумать брать меня под руку ни при каких условиях (один раз это правило оборотень нарушил, решив, что нужно поддержать своего временного фюрера при спуске по лестнице…Потом он сам очень нуждался в поддержке, но никто её не оказал, и поэтому он так и пересчитал носом все ступеньки). В) Без моей команды на людей не кидаться (Гюнше лишь возвел очи горе, когда услышал эта самую команду – «Фас!»).
Усвоив эти три правила, Гюнше клятвенно меня заверил, что будет паинькой, и истуканом замер за моим правым плечом. Поначалу меня это не колыхало. А вот потом…
Потом я пересмотрела свою точку зрения. После того, как Гюнше попытался проникнуть вслед за мной в ванную комнату, дабы «проследить за моею безопасностью». Знаю я эту из «безопасность»! Я успела съездить по его физиономии рукой три раза, прежде, чем огорошенный оборотень смог сигануть за дверь.
Потом Ганс взялся сопровождать меня в прогулке по парку. После того, как десятый по счету случайный прохожий, подозреваемый Гансом в шпионаже, был отправлен в ближайшее медицинское отделение, я снова напомнила виновато потупившемуся оборотню список правил его поведения в моем присутствии.
В полночь я отправила Гюнше на ночные улицы и вздохнула спокойно. По моим расчетам, Ганс должен был бы пропасть на три-четыре часа. Должен был, но – не пропал. Белобрысый фашист заявился в мой кабинет через час, помятый, грязный и всколоченный, но довольный. Деловито перечислил всех, кто попал ему под лапу этой ночью, не забыв упомянуть случайных свидетелей, кои на этом свете уже не числятся. Меня немного передернуло при одном взгляде на его непонятно довольное лицо.
Выслушав крайне познавательный и, главное, невероятно подробный отчет вервульфа, я буквально послала его спать. После чего, выпив заботливо приготовленный Уолтером чай с валерьянкой, завалилась спать сама.
В глубине души я уже начала жалеть об «обмене».

Вторник встретил меня холодными глазами оборотня. Взорвался визгом собаки, которой наступили на хвост, и продолжился витиеватыми извинениями и напоминанием о как моём, так и Гюншевом распорядке дня. После чего дополнился моими собственными подробными описаниями, где я видела и этот чертов распорядок, и самого капитана Гюнше.
Оборотень терпеливо слушал, сверкая грустными глазами из-под кровати. Он всегда слушал, не перебивая и не вякая. Хоть в этом вервульф положительно отличался от Алукарда.
Потом был завтрак. Обычный, правда, немного торжественный, по причине того, что я, в отличие от понедельника, согласилась терпеть оборотня рядом с собой (перевожу, меня больше не тошнило прилюдно, как в понедельник). Все поели в гордом молчании, после чего Гюнше меня порядком удивил. Предугадав окончание моей трапезы, он молнией снялся со своего стула и отодвинул мой стул, позволяя мне выйти из-за стола без особых усилий со своей стороны. Я смерила его слегка презрительным взглядом (менее презрительным, чем в понедельник) и молча прошла мимо, стараясь не обращать внимания на шорох плаща фашиста позади себя.
На тренировке стреляла я одна: оборотень до последнего сомневался, дозволено ли ему тренироваться наравне со мной. Выслушав очередную мою лекцию и узнав о себе много нового, Гюнше без лишних пререканий достал свой маузер и открыл огонь по мишеням. Забавно, но он составил мне вполне терпимую конкуренцию.
Серас некоторое время старалась держаться поблизости, помня о приказе своего хозяина. Гюнше реагировал на это весьма своеобразно: тихо щелкая мгновенно изменяющимися зубами (читай, клыками) над моим ухом, он шепотом спрашивал, насколько мне необходима упырица с фотомодельной внешностью, после чего получал по носу и замолкал, смеряя Серас презрительным взглядом. Вытерпев часа три, я отослала обиженно надувшуюся Викторию к… Уолтеру, проигнорировав жалобное «Хозяи-и-и-ин!». Усмехнувшийся не к месту вервульф получил подзатыльник и после этого злорадствовал уже скрытно.
Присутствовать в моём кабинете во время приема посетителей я оборотню не позволила. Некоторое время тот дулся, но мгновенно успокоился. Теперь он постоянно прибегал ко мне, едва очередной посетитель уходил, докладывая, какие мысли роились в голове моего незадачливого собеседника. Поначалу меня это не интересовало. И только после того, как информация вервульфа относительно отдельных субъектов подтвердилась, я позволила Гюнше зловещей тенью стоять за спинкой моего кресла.
На прогулке стоял сплошной мат: Гюнше загнал несколько человек на деревья, и пришлось вызвать спасателей, дабы их спустить. «Дикие Гуси», которых Ганс уговорил сопровождать нашу парочку («сладкую», как соизволил язвительно выразиться бывший оперативник из тех же самых «Гусей»), довольно гоготали, наблюдая за попытками спасателей помочь несчастным прохожим. В это время я в сторонке, тихо и стараясь не привлекать внимания, прочищала мозги оборотню. Гюнше не возражал.
Ночью я со спокойной душой отправила оборотня на очередное задание, после чего легла спать. Когда вервульф вернулся, я понятия не имела.

Утро среды было идентично понедельнику и вторнику. Правда, в этот раз Гюнше поприветствовал меня уже из-под кровати, на всякий случай напомнив о своём рабочем графике. Я мстительно попрыгала на кровати, послушав придушенные охи-ахи, после чего встала и оделась.
Завтрак прошел в дружеской обстановке. Меня уже не смущал мрачный вид сидящего на непорядочно близком расстоянии Гюнше, равно как и его присутствие на собраниях. То, что в прошлый раз он с руганью (моей, разумеется) «рыбкой» вылетел из кабинета, мы тактично решили забыть. Тем более что Ганс оказался довольно-таки незаменимым по части разведки. На очередном собрании ему хватило кинуть лишь один взгляд на моего собеседника, чтобы авторитетно прошептать мне на ушко, что оный «врет, и даже не краснеет». После чего вервульф с каменным выражением и без того невыразительного лица вытряс (буквально) из моего собеседника всю тщательно оным скрываемую информацию. Незадачливый доносчик не обиделся. Он прекрасно помнил, как в аналогичных случаях с подобными ему поступал Алукард, и даже поблагодарил перед уходом за практически неповрежденный внешний вид.
Тренировка прошла как по маслу. Сначала стреляла я, потом капитан. Уолтер, присутствовавший при нашем «домашнем» состязании, только присвистнул: ни я, ни вервульф, ни разу не промахнулись. Противоположная стена была целой и невредимой (а после моего вампира её строить заново приходилось). Я была немного удивлена меткостью Гюнше. Он же, судя по тому, как странно блестели его ледяные глаза, был поражен моей точностью не меньше.
- Отлично стреляете, фюрер Хеллсинг, - восторженно протянул он, косясь на меня.
- Данке шон, - с улыбкой поблагодарила я в ответ и сменила обойму.
Прогулка по парку, правда, была ещё довольно далека от совершенства (по вине моего временного «телохранителя» в больницу снова угодило человек пятнадцать-шестнадцать). Оборотень виновато поковырял землю носком начищенного сапога, поглядывая на меня из-под козырька фуражки, пока я вдохновлено отчитывала его за шаловливые проступки (оборотень явно дурачился, бегая за одним из пострадавших с безумными криками «Покусаю! Я бешеный! Мне прививку забыли сделать!!!»).
Когда я с мрачным и недовольным видом просматривала отчеты оперативников, изредка покрывая оных отборной бранью, Гюнше с деловым видом встречал всех незваных гостей. (Это выглядело примерно так: «Нет, гер Уолтер, фюрер Хеллсинг не может принять этого субъекта. И что с того, что это доносчик? Что с того, что Искариоты снова атаковали? Фюрер работает, ей не до этого…») После пяти подобных переговоров у двери, причем на одну и ту же тему, я устало закрыла глаза и послала Гюнше. На улицы. Разбираться с Искариотами. Напару с Серас, которая, к слову, уже второй день одиноко завывала под моим окном. (Пример: «Хозяи-и-ин! Бернадотте с «Гусями» ушли! Мне с ними, или как?..») Сделала я это нарочно, хотя и прекрасно представляла последствия сближения моей временной подопечной и моего не менее временного «телохранителя».
Мои подозрения оправдались. Я поняла это в тот момент, когда в мой кабинет, сверкая глазами, ворвался взъерошенный Уолтер и выпалил необыкновенно тонким голосом:
- Леди Интеграл!.. Там… Серас и оборотень… И ещё Андерсон… Там тако-о-ое!..
Мне ничего не оставалось, кроме как со вздохом подняться с нагретого места и проследовать вслед за возбужденным экс-Шикигами.

Оборотень, завидев меня, коротко отсалютовал мне в лучших традициях немецких спецназовцев. В смысле, не отвлекаясь от дела. А в этот момент он держал на мушке потрепанного белобрысого католического священника. Серас невнятно что-то пискнула, пришпиленная клинками Андерсона к стене.
- Что за?.. Андерсон, вы опять начинаете? – я недовольно скривилась.
- Вы что… Где Алукард? Эта блондинка здесь, а главного злодея нет! Непорядок, леди Хеллсинг! – Андерсон, бедненький, озверел намного больше обычного, безумно косясь в сторону невозмутимого вервульфа.
Я тоже взглянула на «моего» (привычка, что поделать) оборотня. Тот слегка пожал плечами, не сводя маузера со своего противника.
- Алукард сейчас в Германии, падре Андерсон, - мрачно осведомила я одуревшего от такого поворота событий католика. – У нас кратковременный, гм, обмен персоналом с «Миллениумом» произошел.
- И… И когда этот кровопийца вернется? – ошарашено поинтересовался паладин.
- Через неделю.
- А-а… Тогда и я тоже… Через неделю, - невнятно пробормотал католик, медленно отступая в темноту коридора.
Как только его плащ взметнул полами в последний раз и исчез, оборотень опустил маузер и мгновенно оказался за моей спиной. Справа, как привык. Серас, кое-как освободившаяся (с помощью Уолтера), заняла позицию за моим левым плечом. Наверное, со стороны это было забавно.
- Итак, господа, - я, чуть прищурившись, посмотрела на светлеющее небо. – Близится рассвет. Нам всем пора по постелям.
- Хозяин, этот волк-перосток… - внезапно, всхлипнув, начала было Виктория, но Гюнше резко прервал её:
- Я говорил ей, майн фюрер, чтобы она не лезла. Но ваша упырица отличается, гм, умом и сообразительностью, - Ганс странно скривил рот, что я растолковала, как презрительную усмешку. – Она не пожелала постоять в сторонке, как «Гуси», и полезла на Александра Андерсона. Тот, разумеется, за ножи, она, как и следовало ожидать, за базуку… Результат – католику хоть бы хны, Виктория Серас – пришпилена, как бабочка, к стене. Пришлось звать подмогу, - закончив, Гюнше мрачно отдал честь и, поглядывая на вампиршу с плохо скрываемой насмешкой, замер.
Пять минут Серас беззвучно открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная волной на берег.
- Это… Поклеп! Клевета! Враки!.. Хозяи-и-и-ин! – снова жалобно протянула она.
- Что «Хозяин»? Слушать надо было Гюнше, а не наперекор делать, - коротко прервала я назревающую истерику вампирши. – И не смотри на меня, как Гитлер на Сталина!.. - Гюнше закатил глаза, но смолчал. - Завтра с «Гусями» идешь, Гюнше – персональный дозор… Хватит меня глазами сверлить! – мои подопечные укоризненно в унисон покачали головами. – Сами напросились!.. Все, хватит! Спать хочу, - я хмуро закусила сигару и чеканным шагом направилась к припаркованной машине, стараясь игнорировать словесную перепалку за своей спиной.
Над городом медленно поднималось солнце.

Проснувшись утром в четверг, я с ужасом увидела, что на экране электронных часов замерла цифра одиннадцать. Блин, я проспала до одиннадцати! Это же кошмар!..
Резко сев на кровати, я чуть не свалилась обратно – уже с обмороком. На полу, положив голову на край моей постели, дремал оборотень. Видимо, и у него был свой предел возможностей. Во сне бледное лицо вервульфа казалось невероятно спокойным и даже немного возвышенным. По крайней мере, до того момента, как его белки глаз под веками не задвигались с умопомрачительной скоростью, и Ганс Гюнше с тихим звериным рычанием не вскинулся, целясь припрятанным маузером куда-то в окно. Постояв так минуты две, оборотень остыл и скосил голубые глаза в мою сторону. На бледном лице фашиста отобразился суеверный ужас.
- О, чёрт!.. – хрипло выдал он, боясь пошевелиться под моим чуть насмешливым взглядом. – Какой позор…
- Не волнуйся, с каждым бывает, - улыбнулась я. – Давно у тебя кошмары?
Глаза оборотня подозрительно забегали.
- Ээ… Кошмары? Какие кошмары? – быстро спросил он.
- Гю-юнше, - протянула я, вскидывая левую бровь. Оборотень коротко вздохнул, опуская маузер.
- С детства. Содержание снов лучше не пересказывать, - мрачно буркнул он, усиленно глядя в сторону.
С детства, говоришь?.. Содержание лучше не пересказывать, говоришь?..
- Ясно, - я немного помолчала, глядя в окно. – Ты дашь мне одеться, мохнатый? – наконец не выдержала я, замахиваясь на оборотня подушкой.
- Ой, да, конечно! – Гюнше мгновенно оказался у двери. – Велю накрывать.
- Уж будьте так добры! – язвительно протянула я.
Завтра, хоть и поздний, прошел чинно и важно. За все это время, пока мы медленно поглощали горячую пищу, Гюнше не проронил ни слова. Просто сидел и смотрел в одну точку.
И ещё… В его глазах появилось нечто такое, чего раньше не было… Какая-то странная обреченность, из-за которой все старались держаться от него подальше.
За окном стояла пасмурная погода. Моросил дождь, неприятный, мелкий. С улицы тянуло холодом и слякотью. В такую мерзопакостную погоду даже самый жестокий хозяин своего пса за порог не выгонит (хотя не факт, бывало, Алукард меня та-а-ак доставал…). Вот и я, как положительная и примерная хозяйка, оборотню сказала «Нефиг» и оставила его скучать дома.
Прием сегодня тоже отменили. Зачем? На улице слякоть, пусть доносчики посидят дома, у теплых каминов. Правда, Уолтер что-то проворчал, вроде как, ему не очень-то и нравилось такое отношение к работе. На что я чистосердечно сказала, что устала от этих самодовольных рож, пытающихся втиснуть мне ложную или приукрашенную неверными фактами информацию. Гюнше задумчиво покивал, не сводя глаз с пылающего камина, в подтверждение моим словам. Уолтер понял, что он в меньшинстве, и отвалил.
Несмотря на мерзость за окном, день пролетел незаметно. Было около шести вечера, когда внезапно послышался телефонный звонок. Зевающий Уолтер отошел и вернулся с телефоном.
- Это вас, сэр, - лениво осведомил меня экс-Шикигами. – Какой-то безумный мужчина с истерическими нотками в голосе.
Я обменялась удивленным взглядом с отвлекшимся по такому случаю от огня Гюнше и взяла трубку.
- Алло?..
- Хозяйка?! Хозяйка, это вы?!? – чуть не оглушил меня истерический вопль с того конца провода. Я мотнула головой.
- Ай… Алукард! Я же предупреждала… - прорычала я в трубку; Ганс явно заинтересовался и придвинулся поближе.
- Сейчас ещё только вечер, Хозяйка, а не ночь, - ехидно проинформировал меня вредный вампирюга и тут же начал жаловаться: – Хозяйка, я так больше не могу! Я.. Я просто-напросто сбегу от них, ко всем чертям! Они… Они меня всё время рядом быть заставляют, Хозяйка! Чай пить! В диспутах участвовать!.. Хозяйка, я с ума сойду!! Вам разве нужен полоумный вампир с шестисотлетним стажем?!? – вампир зашелся тихим истерическим смехом.
Я непонятно что-то пробормотала. Н-да, Алукард там реально с ума сходит…
- Подожди, так что же, тебе там заданий, что ли, не дают? – удивленно поинтересовалась я.
Вампир странно всхлипнул.
- Не-е-ет, почему же… Дают… Еще как дают… - сдавленно ответил он.
- Так в чем же дело?
- Хозяйка… Не могу так больше… Сначала прикольно было, ну, за Рип там гоняться, щелкая зубами, в Шредингера с безумным смехом стрелять… Ну, весело-то было… Часа два… А потом!.. Хозяйка, вы бы видели, как на меня косится Док… Я уж не знаю, где от него прятаться в этом бункере! А затем… Затем начались заседания!! – в голосе вампира ясно слышалась неподдельная мука.
Гюнше ностальгически вздохнул. Видимо, у него, в отличие от Алукарда, с «Миленниумом» были связаны только положительные воспоминания.
- Заседания… какое прекрасное слово, - громко произнес оборотень, зачем-то нависая надо мной и приближаясь к трубке. До меня не сразу дошло, что он просто издевается над вампиром.
- Хозяйка?.. Гюнше?!? Что ты там делаешь, с моей Хозяйкой?! Тебе положено на цепи во дворе сидеть, а не за её спиной стоять!! – мгновенно озверел Алукард. – Пшел вон, говорю! Гулять, блохастый!!
- Алукард, цыц! – ощетинилась я, властно отодвигая оборотня. Гюнше с ехидной улыбкой поклонился, демонстрируя свою покорность, и снова устроился у камина.
- Да, Хозяйка, - с придыханием ответили с того конца.
- Успокойся. Ещё три дня осталось, и ты вернёшься в свой родной подвал, - постаралась утешить я вампира.
- Да, Хозяйка, - кротко согласился мой клыкастый собеседник.
- Вернешься – и сразу на задание, да? Сразу на вампиров и упырей. И на Андерсона, - Гюнше удивленно оглянулся на меня, не понимая, с чего бы это такая нежность в голосе. Я криво ему улыбнулась и оборотень, мгновенно поняв, в чем дело, на всякий случай немного отодвинулся от меня.
- Да, Хозяйка, - восторженно-влюбленным голосом поддакнул Алукард.
- Алукард?
- Да, Хозяйка?..
- Положи трубку и возвращайся на службу, понял?!? – я с силой бросила трубку на телефон и со спокойной душой села обратно на диван, продолжив просмотр отчетов.
Гюнше издал странный звук. Кинув на него взгляд, я увидела, как мелко трясется спина оборотня.
Спустя секунды три до меня дошло, что вервульф ржет.
- Ах, ты!.. – я, замахнувшись, запульнула в оборотня папкой. Тот увернулся и поймал документы в воздухе, спасая отчеты от неизбежной гибели в огне.
- Фюрер, - укоризненно протянул он: голубые глаза смеялись.
- Какая я тебе фюрер?! Я тебе и отец, и мать, и родина в одном лице! – вышла я из себя. – Марш охотиться на вампиров!!!
Оборотень кинул неуверенный взгляд на окно, которое, будто в насмешку над ним, озарилось вспышкой молнии, и грустно вздохнул. Партия приказала – значит, надо.

Пятница. Утро было насыщенным. В смысле, невероятно громким и жутко шумным. Причем орали в моей комнате, что меня особенно, гм, расстроило. Уолтер уяснил это первым: именно в дворецкого полетела брошенная спросонья подушка. А бросаюсь я метко-о-о…
Когда порядок был восстановлен, экс-Шикигами объяснил причину такого гама с утра пораньше. Оказалось, что, когда Уолтер проснулся (а просыпается он в четыре утра) и прошелся по комнатам (он всегда так делает), то заметил одну странность – весь пол в моей спальне был залит чем-то темным и вязким. Первая мысль – оборотень не сдержался и покусал. Вторая – Гюнше с самого начала планировал обратить меня в вервульфа, по приказу своей возлюбленной партии. И третья – банальное заказное убийство (Уолтер признался, что к тому моменту он уже рассмотрел, что я сплю, аки ангелочек, в которого вкололи двойную дозу снотворного), а Гюнше помешал киллеру и геройски пал. Отсутствие трупа объяснялось очень просто: храбрый оборотень, поняв, что все для него лично кончено, сдерживая стоны боли, пополз во двор, где и скончался под каким-нибудь кустиком.
Разумеется, весь персонал замка, разбуженный взволнованным дворецким, разбежался по помещениям, стараясь найти тело павшего вервульфа. Слуг ждал капительный облом: нигде, кроме моей комнаты, крови на полу не наблюдалось, а оборотня и след простыл. Поэтому на незадачливого фашиста, которого угораздило пропасть именно сегодня, все прибежали жаловаться непосредственно к начальству. То бишь, ко мне.
И, самое интересное, никого особо не смутило, что я ещё сплю.
Надавав служебному персоналу на орехи, я с ворчанием встала, не прекращая ворчать оделась и замолкла только за завтраком. Все это время слуги продолжали искать капитана Гюнше, надеясь заслужить моё прощение (на похвалу никто уже не рассчитывал).
Мой же разум занимали невесёлые думы. Через час размышлений они вылились в грустные выводы, которые сразу мне не ахти как понравились.
А) Кровь реально принадлежала Гансу…возможно. По крайней мере, она была красной, вполне человеческой. Б) Оборотня все ещё не нашли, и сие было плохо, ибо кто знает, куда наш временный работничек подевался. В) Вспомнилось вчерашнее странное поведение вервульфа, и это насторожило меня ещё больше, чем пункты «А» и «Б» вместе взятые. Г) …
Я, вздрогнув от пришедшей на ум мысли, подозвала Уолтера и задала один-единственный вопрос, положительный ответ на который заставил меня уже содрогнуться.
Г) …Сегодня было полнолуние.

- Да... Да… Да, в военной форме немецких войск. Да, на фураже фашистский орёл… Да, вполне возможно, что он скинхед... Нет, он не брюнет, он платиновый блондин. Что вы говорите?.. А-а, не замечали. Жаль, очень жаль. Организация «Хеллсинг» благодарит вас, - с сожалением произнес Уолтер и, положив трубку, повернулся ко мне. – Мне жаль, миледи, но Гюнше не замечали ни в аэропорту, ни на пристани.
Я задумчиво повертела сигару в пальцах.
- Ищи. Нам нужно найти этого своевольного оборотня до воскресенья, - хмуро осведомила я бывшего Бога Смерти и отвернулась к окну.
Поиски вервульфа продолжались пятый час. Задействовали всех: внешнюю разведку, «Диких Гусей», оперативные отряды. Несмотря на жалостливые глазки и душераздирающие завывания, я отправила на поиски и Серас.
В глубине души зрело неприятное ощущение неправильности происходящего, её нереальность.
А также набирающее силу предчувствие страшного.
- Да… Нет, блондин, платиновый блондин. Да, в военной форме. Что?.. При чем тут цвет глаз? – удивленный голос Уолтера вернул меня к реальности и заставил прислушаться. – Нет, они у него голубые, а не красные… А, тогда извините… - дворецкий хотел уже положить трубку, но я вырвала её у него из рук.
- Да?! Это Хеллсинг… Да, та самая! Вы сказали, красные глаза?.. А волосы? – выслушав сбивчивый ответ, я закусила губу. – Значит, вы не разглядели, темно было… А где вы, простите, его видели?.. У Тауэра?.. Когда именно? – мой собеседник ответил, спустя некоторую паузу: видимо, уточнял. – А-а, хорошо, спасибо. Вы нам очень помогли, право… Да, спасибо, вам того же, - я резко опустила трубку на телефон и, обернувшись, отыскала полубезумными глазами насторожившегося Уолтера.
- Миледи?.. – взволнованно протянул экс-Шикигами, но я рубанула ладонью воздух, и он замолк.
- Собирай наших. Скажи, чтобы приезжали к Тауэру. Гюнше видели у замка полчаса назад, - мрачно осведомила я дворецкого и начала набирать телефон организации «Миленниум».
- Миледи Интеграл, что вы делаете?!? – с суеверным ужасом спросил Уолтер, когда я поднесла трубку к уху, слушая телефонные гудки.
- Звоню майору, - коротко ответила я, продолжая наслаждаться звучанием гудков. – Спрошу, что делать с Гансом.
- В смысле?..
- «В смысле»... Сегодня полнолуние, Уолтер, - мрачно произнесла я. – Алло? Организация «Миленниум»? Соедините меня с Монтаной Кригом, пожалуйста, - я проводила засуетившегося Уолтера хмурым взглядом: до Шикигами дошло, чего следует ожидать от одержимого полной луной оборотня. – Кто спрашивает?.. Интеграл Хеллсинг… Да, та самая!! Вы будете соединять, или как?!?

Серас встретила меня круглыми от страха глазами. На мой безмолвный вопрос указала дрожащим пальцем в темноту под аркой тоннеля. Кинув туда изучающий взгляд, я заметила несколько буквально выпотрошенных тел.
- Самые горячие сунулись, - пояснил Бернадотте, проследив за направлением моего взгляда. – Он с ними за минуту расправился…
- Миледи, наши люди в Скотлонтярде придержат до поры до времени оперативников, - за моей спиной тенью возник Уолтер.
Я нахмурилась.
- Скотлонтярд? – мрачно переспросила я, скосив глаза в сторону Шикигами.
- Гюнше убил нескольких мирных граждан, миледи, - пояснил дворецкий. – И покалечил трех полицейских, которые попытались его задержать. Внешность нашего… - Уолтер запнулся. – Гм, оборотня, по счастью, никто не запомнил: только его одежду. Но и этого, если учитывать предыдущие ваши с Гюнше появления на людях, достаточно.
Я задумчиво пожевала сигару, глядя во тьму тоннеля. Плохо дело. Гюнше засветился, и разбираться с этим предстоит впоследствии «Миленниуму», но пока что оборотень был под моим «крылышком».
- Миледи Интеграл?! – с неподдельным ужасом выдохнул Уолтер, когда я внезапно сделала быстрый шаг в сторону тоннеля.
- Ждите здесь, - коротко приказала я, собираясь войти в негостеприимную темноту тоннеля, но вдруг почувствовала странную тяжесть на спине. – Какого… Серас?
Вампирша молча повисла на моей спине, не давая и шагу сделать. В красных глазах наравне со страхом плескалась непонятная решимость.
- Пусти, - со злобой бросила я, снова устремляясь вперед.
- Хозяин… Не надо.
- Пусти, или на месяц крови лишу и в Африку бандеролью отправлю. На задание, разумеется.
- Я сама, Хозяин. Вы тут постойте…
Я тяжело вздохнула.
- Серас?
- Да, Хозяин?..
- Это приказ.
Виктория вздрогнула и с неохотой разжала руки. После чего открыто залилась слезами, наблюдая, как я с гордо поднятой головой вхожу под своды тоннеля.
Уже в темноте я оглянулась, надеясь, что меня не видно, и замерла на секунду: все оперативники, которые приехали к Тауэру, стояли, торжественно отдавая мне честь.

- Гюнше?.. – на меня уставились абсолютно безумные красные глаза оборотня, вкусившего человеческие плоть и кровь. Фашист медленно поднялся с сырой земли, не сводя с меня настороженного взгляда. – Гюнше, - позвала я ещё раз.
На моей груди открыто сверкал большой серебряный крест. В руке я судорожно сжимала револьвер с серебряными пулями. Под пиджаком холодил горячее тело ледяной серебряный кинжал с гравировкой на немецком «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа» на гладком лезвии.
Небольшие презенты от Монтаны, высланные сразу после моего звонка в Германию.
В первую очередь Гюнше заметил, разумеется, крест. Красные глаза на мгновение наполнились яростью, которая, однако, сразу прошла, стоило ему рассмотреть вышеупомянутую фразу на старой поверхности. Гюнше обратил свой немного голодный взор на револьвер в моей руке. И уже потом, погипнотезировав некоторое время огнестрельное оружие, уставился на мой левый бок, сквозь плотную ткань учуяв серебряный кинжал.
- Гюнше, - в третий раз позвала я, протягивая свободную руку вперед.
На этот раз оборотень не колебался. Медленно, будто сквозь силу, он приблизился ко мне и встал передо мной на одно колено, признав своей хозяйкой. Подарки заботливого Монтаны сделали свое дело (хотя выслал он их только тогда, когда я будто вскользь заметила, что в случае отказа он получит назад изувеченный труп). Я, стараясь делать это медленно, опустила протянутую руку оборотню на голову.
- Ганс Гюнше, - назвала я его полным именем и замолкла.
- Служу… Организации… «Миленниум»… - хрипло прогавкал (иначе ЭТО не назовешь) вервульф, покорно закрывая глаза.
Я промолчала. Не говорить же бедному песику, что в данный момент он склонил колени перед «Хеллсингом», практически предав свою организацию.
Хотя это и льстило моё самолюбие.

В субботу не Гюнше будил меня – я будила Гюнше. (До своей комнаты оборотень в пятницу дошел сам и, с моего позволения, сразу свалился в объятия Морфея.) Гюнше только открыл голубые глаза, как сразу сиганул под кровать, сверкая на меня глазками уже оттуда. Только через пять минут до него дошло, что это я стою у его кровати, а не он спал на моей. (Если бы спал, Монтана бы точно труп получил в воскресенье…)
Несколько минут посозерцав моё смеющееся лицо, Гюнше заметил под моей блузкой большой крест. Голубые глаза от ужаса расширились.
- Вчера… Это были вы, майн фюрер… - прохрипел он, заползая ещё дальше под кровать.
Я поняла, что сейчас он прокручивает в мозгу, как будет извиняться перед своим настоящим начальством за свою практически измену партии. Грустно улыбнувшись, я покачала головой.
- Успокойся, - порекомендовала я вставшему в ступор оборотню. – Майор знает. Я вчера позвонила ему, и он одобрил все действия. Фактически, ты действовал по принуждению и ни в чем не виноват.
- Я поклялся вам… - хрипло донеслось из-под кровати.
- Нет. Ты клялся «Миллениуму».
Оборотень рискнул вылезти из-под укрытия. Он снова был весь в серой пыли, напомнив мне наш первый разговор в этой комнате. На лицо сама собой наползла улыбка.
- Кстати, - внезапно вспомнила я. – Что за дрянь была на моём полу вчера утром? Кровь?
Гюнше что-то согласно промычал, отводя глаза.
- Чья? – требовательно поинтересовалась я.
- Ну.. Вы же знаете, фюрер, что оборотни, как и вампиры, нуждаются в определенном количестве крови, так сказать, внутриутробно, - смутно начал вервульф, породив в моей голове некие мысли.
- Где брал?
- С собой привез. В чемодане, - оборотень кивнул в сторону своей поклажи. – В четверг ночью перед сном выпил. А без мяса… Желательно, человеческого… - Гюнше поморщился. – Очнулся я в вашей комнате, лунатил… И наизнанку…
Я задумчиво покивала, не сводя глаз с оборотня.
- Почему в моей спальне? – хмуро поинтересовалась я.
Вервульф окончательно смутился.
- Я… Я не знаю… Лунатил, - сбивчиво ответил он, стреляя глазками по сторонам. На мертвенно-бледное лицо, выдавая, набежал легкий румянец.
- Гю-ю-юнше, - я сблизила большой и указательный пальцы, напоминая вервульфу, чем кончился наш первый разговор в этой комнате. Капитан запнулся, инстиктивно поднимая руку к пострадавшему тогда уху.
- Я… Ой, - оборотень тяжело вздохнул, помедлив, выполз из-под кровати. – Когда всё это началось, я был в панике, фюрер. Метался по комнате, старался преодолеть эту заразу путём причинения телу боли, - оборотень хотел расстегнуть плащ, чтобы что-то мне показать, но, вспомнив о своей быстрой регенерации, опустил руки. – Но, когда ЭТО пробралось в мой разум… Я был в таком ужасе, майн фюрер, что вы и представить себе не можете, - я поразилась, заметив, что Гюнше, спокойный, пуленепробиваемый во всех смыслах этого слова Гюнше нервничает! – Я в полуобморочном состоянии буквально приполз в вашу комнату, старался вас разбудить… Не смог… Меня вырвало… И тогда я убежал, майн фюрер, - выговорившись, оборотень снова вздохнул. Затем поднял на меня глаза: - Прошу вас… Не говорите гер майору.
Я со вздохом положила ему на голову руку – совсем как этой ночью. Оборотень вздрогнул, но терпеливо дождался, когда я прекращу взъерошивать его светлые волосы.
- А, ладно. Не бойся по этому поводу. Представь, что вчерашний день был простым кошмаром. Тем более, что уже завтра тебя отсюда заберет твой настоящий хозяин, - я невесело усмехнулась (ой, блин, привязалась…когда только успела?..) и убрала руку. Оборотень, как оказалось, всё это время сидел с закрытыми глазами. – Кстати… - я хищно улыбнулась. – Ты опять весь пыльный, кутя!
Гюнше резко раскрыл глаза, глядя на меня с суеверным ужасом. Он вспомнил моё обещание помыть его.

- Сиди смирно!! – я вцепилась в мощную шею волка-альбиноса, старающегося вырваться из ванны. – Сиди смирно, а то утоплю ненароком!!!
Гюнше бросил на меня взгляд, полный ужаса. За дверью хрипло смеялся Уолтер, представляя, как волчара сидит в пене и таращит глаза. Услышав его смех, Гюнше начал странно дергаться, порыкивать и косить желтым глазом в сторону прикрытой двери.
Предвкушая удивление дворецкого, я усмехнулась и крикнула:
- Уолтер! Уолтер, он сильнее меня! Помоги!
Гюнше, прекрасно поняв, что у меня на уме, благодарно ткнул мокрым носом в моё и без того мокрое (его стараниями) плечо.
Смех за дверью оборвался, сменился сухим старческим кашлем. В приоткрывшуюся дверь сунулось лицо дворецкого.
- Ээ… Вызывали, сэр? – деланно-удивленным голосом поинтересовался старый лис, усиленно моргая.
- Помоги мне удержать этого волчару! – проворчала я, кивком головы указывая на Гюнше. Ганс встретил дворецкого оскалом и маньячным блеском глаз.
Лицо Уолтера вытянулось, стоило ему встретиться взглядом с глазами Гюнше. Волк фальшиво дружелюбно помахал хвостом, окатив меня новой порцией пены. Я зажмурилась.
- Уолте-ер! – снова протянула я, кивая на взмыленного волка. Дворецкий сглотнул и приблизился.
- Ээ… Может быть, позвать Бернадотте… Или Викторию?.. – умоляюще спросил он. Гюнше хрипло рассмеялся.
Бернадотте позвать… Он ещё, чего доброго, и весь свой гусиный выводок притащит. Викторию… Визг будет – мама не горюй! Нет, дорогой мой, выбор пал на тебя.
Видя, что ни волк, ни я глаз с него не спускаем, Уолтер с побежденным видом взялся за мочалку.
В следующие полчаса произошло следующее.
А) Я окончательно промокла. В связи с этим мне пришлось залезать в ванну к волчаре. Гюнше старательно отводил хищный взгляд от моей блузки, из-за воды основательно облегающей тело.
Б) Уолтер тоже промок до нитки. Его возня с волком-переростком сопровождалась изощренным матом и угрозами (причем непонятно, кому адресовывались последние – Гансу, или мне?). Гюнше на дворецкого не реагировал, предпочитая прижиматься ко мне взмыленным боком и не менее взмыленной башкой.
В) Мы его наконец-то сполоснули! Правда, половина воды всё равно оказалась на мне (воду лил Уолтер, а Гюнше, подлец, снова чуть ли не запрыгнул мне на руки), но волчара все-таки попал под водопад.
Г) После продолжительного омовения оборотня (три часа, не больше не меньше) ванная комната стала похожа на Венецию после наводнения. Посреди этого хаоса восседали Уолтер, с шапкой пены на седеющей голове, я, вся мокрая, как русалочка Ганса Христиана Андерсена, и Гюнше, тощий и сменивший цвет шкуры с серебристого на пепельный. Мат стоял – зашибись! Ощущения были – зашибись!..
…А ничего повеселились…

- Фюрер…
- Ну?
- Нет, ничего…
Я смиренно закусила губу, мысленно пообещав дать оборотню подзатыльник, если тот ещё раз ко мне обратится. Дело в том, что сие продолжалось уже полтора часа. Гюнше, закутанный в умилительное розовое покрывало (пожертвованное горничной), заискивающе поворачивался ко мне, открывал рот, произносил «Фюрер», затем замыкался в себе и замолкал. Я терпела.
Оборотень со вздохом снова кинул на меня боязливый взгляд и приоткрыл рот. Я с ужасом поняла, что сейчас начнётся, и крепче стиснула в зубах сигару.
- Фюрер… - пролепетал Гюнше, заглядывая мне в глаза.
- Ну-у?.. – я медленно начала приподниматься на кресле; синее покрывало с геральдикой семьи Хеллсинг медленно сползла с плеч, оголяя тело. Оборотень спохватился раньше и поэтому, когда я начала смущенно натягивать покрывало на плечи, он уже лопотал, глубокомысленно глядя в потолок.
- Ну я… это… ничего такого, майн фюрер… Я так… По мелочи…
- Говори! – сигара хрустнула в зубах; оборотень кинул на меня опасливый взгляд, немного отодвигаясь.
- А у вас завтра собрание… А там… Врут, гады… Все врут… ну и… Алукард справится?
Я немного удивилась такому вопросу. Алукард-то всегда справлялся со своей задачей: стоять мрачной красноокой тенью за моим плечом, скаля клыки и подмигивая особо нервным особям. Интересно, зачем Гансу…
Ответ пришел мгновенно. И едва он отразился в моих глазах, Гюнше мгновенно уставился в окно, выдавая себя легким румянцем на бледных впалых щеках.
- Так… - мрачно протянула я. Гюнше порозовел ещё больше. – Так…
Н-да, попала я в ситуацию…
И самое обидное, что привязаться к этому охламону успела…
- Леди Интеграл, - в комнату чинно вошел Уолтер в домашнем халате и с тюрбаном на голове. – Приехал майор Монтана Криг. С ним ещё одно недораз… один субъект. Впустить?
- Да, Уолтер, - я поднялась, скидывая покрывало; оборотень не успел отвести глаза и теперь созерцал мою фигуру, запеленатую в темно-синий парчовый халат с открытыми плечами. – Нам с Кригом надо поговорить.

- Мисс Хеллсинг!.. Что-то случилось? – неподдельно удивился майор, оглядывая меня глазами в пол-лица.
- Нет, - мрачно произнесла я; за моей спиной стоял хмурый капитан Гюнше, поглядывающий на дерганого спутника майора сквозь влажные пряди волос.
Я тоже с недоумением поглядывала на Алукарда: в военной форме «Миллениума», в фуражке и с маузером в дрожащей руке вампир выглядел как-то… неправильно. Поймав мой заинтригованный взгляд, Алукард, не дожидаясь официального согласия на переобмен, бухнулся передо мной на колени и уткнулся в мой живот лицом. Гюнше поджал губы: он с трудом сдержался, чтобы не отодрать от моих колен вампира.
- Ну так что, мисс Хеллсинг? – Монтана проигнорировал деятельность Алукарда. – Обратный обмен?
За моей спиной судорожно вздохнули.
- Не совсем.
Теперь судорожно вздохнули уже у моих ног.
- Почему бы нам не продлить наше соглашение ещё на неделю, майор? – чарующе улыбнулась я остолбеневшему Кригу. – Уверена, моему вампиру очень понравилось на вашей базе!
- О… - Криг наконец отошел от шока, кинул взгляд на впавшего в ступор вампира у моих ног, оскалился, предвкушая ещё неделю издевательств над «Великим и Ужасным»: – О!..
- Это ответ «да», я надеюсь? Вот и отлично, - я молча повернулась к просветлевшему лицом оборотню и дала ему взять себя под локоть. – Увидимся через неделю, Алукард!

Чтож,я получила свой дневник...

Моё имя - Интеграл Уингейс Файрбрук Артур ван Хеллсинг.Я последняя из великого рода Хеллсингов,и именно на меня свалилась ответственность за проведение войны с адскими тварями...НА меня - и моего подручного Алукарда...