Ночью в Москве в возрасте 42 лет трагически погиб актер театра и кино Юрий Степанов.
Степанова вытолкнули на встречку
В ДТП в Москве погиб известный актер Юрий Степанов. Виновник уже установлен: это водитель иномарки, которая на большой скорости врезалась в такси, в котором ехал артист....
Во вторник вечером Юрий Степанов по обыкновению задержался в театре допоздна — в Мастерской Фоменко играли «Трех сестер». Выйдя на улицу, актер поймал машину — старенькие «Жигули» — и поехал домой. Он уже почти добрался — до дому оставался последний светофор, и без пятнадцати час «четверка» стояла на перекрестке улиц Люблинская и Шкулева. Внезапно «Жигули» сзади ударила ехавшая на огромной скорости «Мазда». Машину выбросило на встречную полосу, где ее тут же ударил двигавшийся навстречу автомобиль ВАЗ-2112. Удар пришелся на сторону пассажирского сидения, которое занимал Степанов: актер погиб на месте от множественных травм.
Больше в этой аварии никто серьезно не пострадал.
Нелепая смерть, скажут все. Нелепая смерть забрала ночью одного из лучших актеров поколения.
Наверное, если бы много лет назад кто-то сказал деревенскому мальчишке, что он станет артистом, тот сильно бы удивился. Юрий Степанов родился 7 июня 1967 года в деревне Рысьево Иркутской области. Мать — учитель, отец — агроном, чуть позже семья перебралась в поселок Тайтурка, где отца Степанова назначили директоров совхоза. С детства Юрий плотничал, охотился, разводил пчел, ухаживал за скотиной, рыбачил, строил — словом, обычная сельская жизнь, какое уж тут актерство? Но был в Тайтурке преподаватель по боксу, который учил ребят даже не столько драться, сколько выживать — охотиться, рыбачить, а вот его жена занимала должность художественного руководителя дома культуры.
С ее занятий все и началось.
Потом было поступление в Иркутское театральное училище, почти случайное. Степанов лишь приехал в Иркутск навестить друга и вдруг увидел объявление о приеме на курс. Думал поучиться и бросить, да и отец надеялся, что сын выберет более «серьезную» специальность. Но мальчишка втянулся — сказалась, очевидно, деревенская основательность.
Настолько, что приехавшая на выпускные экзамены в училище Ольга Васильевна Фирсова, педагог из театральной мастерской Петра Фоменко, из всего курса отобрала именно его. Степанов поехал в Москву, где отучился в ГИТИСе на курсе Петра Фоменко —
на том самом знаменитом и самом «звездном» первом наборе «фоменок», вместе с сестрами Кутеповыми, Мадлен Джабраиловой, Галиной Тюниной, Андреем Казаковым, Тагиром Рахимовым…
Как вспоминал сам Степанов, ему было страшно тяжело: Москва ему «не пошла», тосковал он по родине страшно и трижды покупал билет в Иркутск. Доучился на одном упрямстве.
Курс естественным образом продолжился театром-мастерской Фоменко. И вот тут Степанов развернулся во всю мощь. Люди, знакомые с ним по телевизору, могут и не подозревать, каким невероятным актерским диапазоном он обладал. Играл в спектаклях по Шекспиру («Двенадцатая ночь»), Островскому («Волки и овцы»), Тургеневу («Месяц в деревне»). Лауреат премии Московского фестиваля имени Высоцкого за роль Бенжамина в спектакле «Шум и ярость» (1993 год). Роль в «Волках и овцах» была отмечена премией международного фестиваля «Контакт-93» в г. Торунь, «Чайка» досталась всему актерскому составу спектакля «Три сестры». Но это все сухие регалии, а на деле…
Видели бы вы его Алджернона в уайльдовском «Как важно быть серьезным», где он со своей фактурой тюленя-телепеня каким-то невероятным волшебством превращался в грациознейшего денди!
Когда Степанова в интервью спрашивали, какие роли у него любимые, он обычно переспрашивал: «Роли? Как детки — все любимые. Проходит время, забываешь, а потом посмотришь — и вдруг такой теплотой повеет.
И мне ни разу ни за одну стыдно не было.
Даже когда я весь наизнанку выворачивался и казалось, что не получается, со временем примиряешься и понимаешь: сыграть лучше было нельзя».
В кино Степанов пришел довольно поздно - в 1995 году снялся в эпизоде у Данелия в фильме «Орел и решка», а в 1997-м получил главную роль у Абдрашитова во «Времени танцора». Мелькнул в «Прогулке» Алексея Учителя, дважды сыграл у Алексея Балабанова — в «Жмурках» и «Грузе-200», сыграл главную роль интеллигентного паразитолога в романтической комедии Станислава Говорухина «Артистка», снялся в «Диком поле» Михаила Калатозишвили.
Но, наверное, больше всего он известен зрителю по роли вора в законе Антипа в телесериала «Штрафбат» Николая Досталя и прокурора Пафнутьева из «Гражданина начальника».
Что, если честно, очень обидно: не такими ролями надо оставаться в народной памяти актеру его масштаба. Проворонило кино Степанова, упустило. Теперь уж навсегда.
В последнее время Степанов, как всегда, жил тихо и незаметно. Не мелькал на страницах бульварной хроники, не торговал лицом на презентациях и премьерах, не лез в телевизор и вообще никак не пиарился. Занимался тем же, чем занимался всю жизнь, — служил людям в театре. Он всегда знал: «А театр — это моё, я больше ничего делать не умею. Я на сцене живу. Служу. Народ веселю. Там вся жизнь моя. Я уж столько на себя примерил, сколько многим за всю жизнь не попробовать».
И правда, театр и семья были для него всем, занимая практически всю его жизнь.
Даже любимую с детства охоту — и ту бросил: «Я подумал, что уже могу купить себе еду, так что хватит стрельбы. Мы с отцом шли в лес, добывали зверя и потом целую зиму его ели. Я всегда должен был чётко понимать, зачем я пришёл в лес. Если в пятый раз за осень заявлял, что пошёл на охоту, отец мог мне сказать: «Юра, посмотри в холодильник, там всё есть». Иногда, конечно, хотелось проверить, не разучился ли стрелять. Но ведь тогда и по бутылкам можно».
На вопрос о хобби даже несколько смущался и не знал, что ответить:
«Есть одно дело, но это совсем не хобби. Я люблю бывать с семьёй, среди детей. Люблю, когда все дома. Не обязательно тут же всем бежать за стол. Я могу один в комнате сидеть и знать, что все дома. Играть с сыновьями люблю».
В одном из интервью он сказал очень точные слова: «Все мы случайные прохожие, и судьбы наши переплетены, и каждый может посмотреть со стороны на другого человека и сказать: «Господи, это же моя жизнь!» И поплакать над нею вместе с ним, и посмеяться, главное, чтобы он увидел эту свою жизнь со стороны. Если он не увидит во мне себя, не поверит, что я играю на сцене его жизнь, — не надо играть в театре».
Действительно, все мы случайные прохожие. Но почему же у некоторых дорога оказывается настолько короткой?
