Ангел не любила чернокожих. Ее передергивало, когда какой-нибудь особо знатный представитель их расы проходил мимо, и ничего с собой она поделать не могла. Оказалось, что не случайно... Видимо, ее блондинистая душонка заранее предчувствовала произошедшее посреди последующей недели буйство. Сидя на давно облюбованной стоянке и наслаждаясь бутылкой очередного алкогольного пойла они привлекли внимание одного из черно*опых. Разговор с девчонками зашел явно не в то русло, которое бы хотелось негру (к черту поллиткорректность, надо называть вещи своими именами), поэтому он начал задираться, на что, в свою очередь, Нелли стала хамить. Лика, которую уже нимало развезло от выпитого, флегматично смотрела на происходящее. Вот, негр произнес неоригинальное "Fuck you", Нелли дает ему пощечину, а он, не думая, дает ей в нос... Начинается череда обменов ударами, и мозг Лики выдает единственное верно-пьяное решение: остановить это! Поскольку ни бейсбольной биты, ни других тяжелых предметов девушка не имела привычки брать с собой на вечернюю прогулку (ну, не сложилось как-то), единственно оставшимся действием было вылить содержимое стакана на дерущихся, что она, не думая ни минуты, сделала. Наступил и ее звездный час получить в нос, хотя и не так сильно, как подруге. Лика только и успела, что лягнуть представителя нелюбимой рассы между ног, но тот, видимо, решил, что он, как джентльмен (хотя какой тут, к черту, джентльмен!), не может позволить себе бить блондинку, поэтому переключился обратно на Нелли.
- Беги к охране - заорала запыханная Нелли. По майке Нелли замысловатым конусом растекалась кровь из расшибленного носа.
Лика подхватила рюкзак, в котором покоился уже изрядно поредевший пакет счастья, все еще удачно распродаваемый местному населению, и побежала в сторону Клика(клуба, о котором будет подробно рассказано много позже), на бегу крича охраннику:
- There is a black guy! Hitting my friend! She is... a girl, I mean... Come, come! - путались мысли и слова в ее голове.
- What? - наградил ее тупым взглядом охранник.
Обьяснив горе мышц все более доходчиво, Лика малость прифигела, услышав:
- Oh, I can't go there. You know, underages can come into the club...
- But, this black is hitting a girl!!! My friend! - простонала Лика, после чего повисла на нем и агрессивно продолжила: - Come with me! NOW!
Охранник почесал свою лысую и бесспорно тупую верхушку тела, у нормальных людей предназначенную для процессов мышления, что-то сказал по рации и через пару моментов на его месте образовалось аналогичное ему создание, по-видимому, проводящее все свое свободное от работы охранника время качая тяжеленные железки в спортзале.
Вцепившись в отныне свободного охранника, Лика устремилась к месту происшествия, где они нашли только утирающуюся Неллю и двух русских девушек, которые, собственно, и обеспечили жертву салфетками для приведения себя в порядок. Негр убежал, как наиподлейшее трусливое создание, боящееся ответственности. Нос Нелли, что неудивительно, слегка распух, но ехать в больницу она героически наотрез отказывалась. Майка была в крови, что было тоже неудивительно, вокруг ахали и охали девчонки, Лика суетилась с предложениями принести водички и помочь. Охранник недоуменно пожал плечами и ушел.
- Иди, иди своих малолеток отгонять! Действительно, какая разница, что тут девушку черномордый покалечил! - пронеслись ему вслед гневные реплики Лики.
***
Удары негра оказались не столь трагичными для носа Нелли, опухоль быстро спала, а к субботе элемент дыхания и вовсе принял свой обычный аккуратненький вид. По такому замечательному поводу девчонки пошли в обнимку с двумя бутылками газированного вина на пляж - отмечать. Повод, какой-никакой, да был!

- That was because you look like a slut! - в сердцах выпалил Дэлвин. Лика была натурой вспыльчивой, и, не думая, после некоторого сопротивления, выхватила у него сумки и посеменила на остановку. Ожидаемые ею крики с его стороны не последовали, как и не последовала присущая голливудским фильмам сцена - "Вернись! Я все прощу!". Что ж, она запрыгнула в отходящий автобус, наскребла монеток на проезд и уместилась с уже порядком надоевшими сумками на заднем сидении. От нечего делать начала перебирать вещи. Кольцо, подаренное Пыжиком, ключи от их общей квартиры... Повертела ключи в руках и выцарапала на деревянной спинке впереди стоящего кресла "Twiggy + Angel"... Внимательно посмотрела на проделанную работу, вздохнула, в очередной раз прискорбно осознав, что от идиотства не лечатся.
Матери Твигги она не понравилась сразу, причем именно так, как может не понравиться яркая длинноволосая русская в самом расцвете сил мальтийской женщине "за 35" в качестве новой пассии для своего несмышленого сыночка. В ее взгляде, устремленном на Лику, явственно читался вопрос "Долбануть ли эту блондинку сковородкой или просто вышвырнуть за дверь под проезжающую машину?". Наорав, используя непонятный Лике мальтийский, на сынулю, мать Дэлвина, ворча под нос, поднялась наверх. "I think that means "NO", does it?" грустно ухмыльнулась Лика. Потом они вышли на улицу, где и произошла вышеописанная ссора с последующим пребыванием Лики в общественном средстве передвижения.
В другом автобусе в это же самое время к главному фонтану направлялась Нелли, в мыслях о трех главных на тот момент задачах - как она собирается искать свою распоясавшуюся подругу, как бы так узнать, что и где чемодан с вещами и как они будут сплавлять скоммунизженное у турка добро. Выйдя из переполненного мальтийцами автобусами, Нелли почти не удивилась, увидев пригорюнившуюся на фонтане Лику, в ногах у которой вальяжно расположились дорожные сумки.
- Чего грустим, братух? - весело выпалила Нелли - где твой вчерашний хрыч?
- Блин, ты знаешь кто ты, после вчерашнего? - сердито огрызнулась Ангел.
- Что такое? Обломалось все? Ну, не суть важно... Тут у нас такое дельце появилось!
Вкратце рассказав друг другу о приключениях вчерашней ночи и сегодняшнего утра, девчонки прошествовали в сторону чернокожих, куда Неллю с буквально свалившимся на голову богатством направил Боб Марли, ушлепавший еще с утра на работу. У темнокожих на Мальте было по обыкновению два занятия - работать на стройке или же продавать траву. И если строили они медленно, лениво и с большой неохотой, то ко второму занятию у них был явный талант и, можно даже сказать, призвание. Прикинувшись ярыми любителями травки, девчонки окунулись в барыжеские дела, разузнав "че по чем". Чудо-трава, заботливо припрятанная Неллей и Бобом Марли в большой пакет из магазина Дизель, уютно расположилась там в ожидании своего звездного часа. Учитывая, что пакет веселья в ширину был с локоть Мортимера, а в длину и того больше, весу в нем было килограмма этак три, то, даже по самым скромным расчетам девушек их куш составлял не менее пяти тысяч евро, чего им должно было вполне хватить на сьем квартиры и безбедное существование на ближайшие несколько месяцев.
Сплавлять все это безобразие оказалось вовсе не сложным - остров кишел русскими и прочими национальностями, желавшими приобрести моменты счастья у двух обаятельных девушек по более низкой, чем у темнокожих, цене. За один вечер им удалось продать более 70 граммов чудо-травы и снять квартиру в самом центре Пачвиля над клубом, имевшим гордое географическое название Гаванна. Хотя, квартирой, даже при самом удачном раскладе, это было назвать сложно. Односпальные комнатушки с двумя матрасами на не отличавшимися чистотой и опрятностью полах чаще всего сдавались все тем же чернокожим, которым, в общем-то, было все равно где спать. Но денег на большее у девчонок пока не было, разве что дальнейшая перспектива с, так сказать, продажи.
Лика не одобряла всех этих наркоманских дел, от курения травы у нее чаще всего кружилась голова, лопались сосуды в глазах и очень хотелось спать. Кайфа она не понимала. Тем не менее, иного выхода, кроме как продолжать распродавать турецкий трофей у героинь не было. Во всех местах, куда они пытались устроиться в качестве танцовщиц, боссы махали им своими коротенькими и толстенькими мальтийскими ручонками вслед, едва завидев паспорта граждан Российской Федерации.
Парадокс, но Россия в умах иностранцев прочно засела в качестве страны "Водки, медведей и красивых девушек...". А любые красивые, яркие девушки, получают от отвергнутых ими мужчин, ну, или от завистливых девушек попроще, клеймо - проститутка! Причем словосочетание "русская проститутка" так часто употреблялось мальтийцами, что казалось, одно без другого и существовать не может. Купаясь в таком отношении окружающей среды к себе, героини не унывали. Текли дни... Чудо-травы становилось все меньше, а вырученные деньги тратились с устрашающей скоростью. Одним из замечательных вечеров (на Мальте каждый вечер был необьяснимо хорош) девчонки открыли для себя ликер, именуемый "Пушкин Блэк", литр которого они выпили на пляже не дожидаясь торжественного случая.
- Мальтийцы, идиоты, ведь даже не знают, что это великий русский поэт... - грустно вздохнула Лика.
- Да куда им... Они "Пушкина" только и могут что из горла хлестать! - подытожила Нелли.
На этой грустной волне они вышли на главную улицу города грехов.
- Твигги! - взвизгнула уже порядком захмелевшая Лика.
- Где! Ах! Черт, да! - увидела направляющуюся в неведомом направлении щупленькую фигурку парикмахера Нелли.
- Пойдем за ним? - умоляя жалобным взглядом, спросила Ангел.
- А куда я денусь? - вымученно произнесла верная подруга.
Они поплелись за Ликиной "великой любовью", который шел, не оглядываясь и, поэтому, не замечал преследования. Ежикообразный парикмахер присоединился к своим друзьям и, что возмутило Лику больше всего, среди компании, к коей присоединилась ее любовь, стоял и здравствовал воришка Твагга, вызывавший отныне в ее сердце исключительно недоброжелательные отклики. Нелли не успела придержать свою взвинченную подругу, кинувшуюся к обьектам своей злости как реактивная торпеда, при этом сметаюшая все на своем пути, как атомный взрыв.
- Why have you stollen my mobile? Why? - истерично выкрикивала в адрес Твагги Ангел. - And you? Why are you still talking with him? - перепало и Твигги, который, недолго думая, схватил Лику за оба локтя и прижал к себе. Но Лику было сложно остановить. В потоке отборной английской брани уже начинали попадаться и русские словечки, и даже такое выражение, адресованное вору телефона, как "ты! быстро взял ноги в руки и бегом в *опу, шагом марш". В состоянии какой угодно степени алкогольного опьянения мозг Лики креативно мыслил, этого у нее было не отнять. Нелли смотрела на происходящее, вряд ли понимая, как вести себя в сложившейся ситуации, а поэтому, оставшейся сторонним наблюдателем. Ликино словестное безумство героически прервал Твигги жарким поцелуем. Где-то с минуту длилась тишина, нарушаемая музыкой из ближайшего клуба. "Love's so... frightening... She bites, she bites, she bites, she bites..." заунывно тянула под биты неведомая певица, что было воспринято Ликой как призыв. И, в один момент с осуществленным-таки Ангелом сильным укусом Дэлвина, не выдержавший сцены Твагга толкнул прошлосубботнего "выродка" на "взахлеб" целующуюся парочку. Дэлвин, прикушенный и, оттого, с буквально повисшей на его губе Ликой, летят Ликиной спиной на бордюр. От неслабого удара копчиком Лика все-таки расцепляет свою бультерьерскую хватку, заходясь в крике, Дэлвин падает непосредственно на нее, при этом слегка перелетая, от чего его лоб совершает плотный и крепкий "поцелуй" с бордюром. Лика боком вылезает из под ударившегося Ежика, садится перед ним на коленях и поднимает руками лицо. На его глазах - слезы, в глазах (по смелому предположению Лики, от такого удара-то!) - звездочки, на лбу - разодранная ссадина с вкраплениями песчинок с бордюра. Он приподнимается, ошарашенно садиться на колени перед ней. Твагга злобно хохочет, за что получает оплеуху от одного из друзей, а затем и удар поддых от толкнутого "выродка".
Нелли тем временем уже узрела в толпе дредастую голову своего забавного Мортимера и кинулась к нему. Обменявшись взаимными радостями по поводу случайной встречи, они проследовали по маршруту прошлой субботы - на стоянку, дуть. В одном из баров играла песня Боба Марли. "Jammin', Jammin', оооооооо..." пел прообраз, можно считать уже, старого доброго знакомого Нелли. Она, как честный (хотя и весьма укуренный) человечек, предложила Мортимеру долю от краденного турецкого трофея, от которой он, как еще более честный (и, что логично, еще более укуренный) человек, отказался. Нелли чувствовала к этому человеку необьяснимую тягу, ей хотелось узнать о нем все больше и больше... Ее нимало не смущала необычная внешность Мортимера, он ей казался забавным, к тому же чувства юмора "новому старому знакомому" было не занимать... Он, что было никак нельзя предположить по внешнему облику, любил читать, и в процессе разговора начал рассуждать о "11 минутах" Коэльо, которую, на свое смущение, Нелли не читала...
Твигги и Ангел смотрели друг на друга. Ему было невыносимо больно, хотя еще более невыносимым было то, что окружающие видят, как он плачет. Он наградил Ангела поверхностным поцелуем в губы и, отряхиваясь на ходу и вытирая скупые мужские слезы, ушел прочь. Лика не побежала за ним... Не остановила, в очередной раз перечеркивая все шаблоны мировой мелодрамматической киноиндустрии. Брося испепеляющий взгляд, от которого Твагга и его компания должны были, по идее, провалиться сквозь землю, чего они в силу законов человеческой физиологии не сделали на большое неудовольствие Лики, она пошла искать свою опять-так-не-вовремя-куда-то-улепетнувшую подругу. Найдя Нелли на той же стоянке, и с тем же Бобо-Марли-образным кадром, что и в прошлый раз, Ангел, не здороваясь, и с весьма неприветливым выражением лица села и вытащила из бокового кармана укуренной Нелли телефон, набирая Дэниела. Истерично информировав братуху о том, что Твигги и Твагга все еще вместе, что они оба наипоследние твари и собаки женского рода, и, в свою очередь, услышав от него полагающиеся в таком случае утешительные слова и традиционное "потом поговорим", Лика подуспокоилась.
- Ну что? Кончился словестный понос, Ангел ты мой несдержанный? - усмехнулась глядя на подругу Нелли. Боб Марли, задумчиво глядя на страстный, полный страданий. монолог Лики, потягивал очередной косячок. Когда пришла очередь затянуться Нелли, Лика, по своему душевному состоянию, выхватила у нее "панацею" от всех земных горестей и, что было силы, вдохнула. Теперь трубка мира переходила по кругу, останавливаясь в трех пунктах. Все это происходило в полнейшем молчании, каждый думал о своем, Нелли, вероятно - о впереди сидящем кадре с дредами, Лика, что не удивительно, о том, чей лоб был бессердечно покалечен мальтийским бордюром, а Боб Марли... Ну, не знаю... Может быть, об "11 минутах" Коэльо...
- Нелль... Мне плохо...
- Знаешь, мне тоже нехорошо как-то...
- Меня мутит.
- Во-во, та же фигня, братух...
Девчонки, как по команде, вскочили, провожаемые удивленным взглядом веселого Мортимера, и бросились вниз по лестнице в 121, считавшийся русским клубом, поэтому, с висящей табличкой "Русские, Добро Пожаловать!". На бегу в полнейшей прострации подруги не успели порадоваться такой доброжелательной надписи и забежали в наиболее интересующую их по состоянию часть клуба, оккупировав единственные две кабинки женского туалета.
- Я больше "Пушкин не то, что пить"... Я его даже читать никогда не буду... - произнесла, на последнем издыхании выпадая из кабинки, Лика.

Так, за поеданием граниты и блюд турецкой кухни, танцами, попытками устроиться на работу и прочими увеселительными занятиями прошла их первая неделя. Наступила пятница. Девушки договорились встретиться с братухой Дэниелом в запомнившемся ночью беспредела Аксисе. Едва они зашли в клуб, Лику окружила компания молодых людей, которые, перебивая друг друга пытались ей что-то втолковать. Лика почти не удивилась, когда среди копошащихся и издающих возле нее непонятные звуки увидела Твигги. Постепенно до нее стал доходить смысл втолковываемых ей фраз. Ребята обьясняли, что телефон действительно украл Джерри, они его лучшие друзья, поэтому были первыми, кому он показал добычу и уговаривали растерявшуюся Лику подойти и врезать ему, что есть силы, сказав, что она все знает. "Друзья" начали рассказывать Лике о том, какой нехороший человек этот самый Джерри и как они его все хором дружно ненавидят, потому что он из обеспеченной семьи и самоутверждается в компании с помощью денег. Лика растерянно посмотрела на единственно знакомого среди окруживших ее молодчиков - Твигги. Ее большие серо-зеленые глаза натолкнулись на хитрый нахально-черный прищур Ёжика, что побудило его к действию. Взяв ее за руку и приобняв за талию он как заправский латиноамериканский танцор запрокинул ее назад, приложив голову к немаленькому вырезу на внушительном бюсте. Нелли, посмотрев на происходящее и, успокоив себя, что Лика в надежных, хотя и немного хилых для мужчины руках, пошла развлекать их недельного "приютителя" - турка, который выпендривался перекидыванием и подхватыванием бутылок и стаканов со спиртным. Лика растеклась в обьятиях героя своих грез последней недели, герой же надменно бросил все еще не способным угомониться друзьям неласковое:
- Guys, I will explain it to her, don't worry! - и уставился на ошарашенную мобильными новостями Лику, нежно взяв за руки. Ангел поняла, что она, несмотря на укоры Нелли, готова пасть в обьятия уже второго, попавшегося на ее пути, мальтийца, только на этот раз вовсе не от глобального вливания алкоголя в молодой организм, а от необьяснимого ощущения, что "вот оно". Что именно - "оно", Лика так и не смогла для себя сформулировать, поэтому продолжала тонуть в нахальном прищуре. Так они и стояли, не в силах оторвать друг от друга взгляды. Улыбались, думали, казалось, каждый о чем-то о своем... Из динамиков со свойственным интимным придыханием пел о своих любовных переживаниях Джастин Тимберлейк - "I can't wait to fall in love with you, You can't wait to fall in love with me, This just can't be summer love, you'll see... "
Нелли тем временем общалась у барной стойки с забавным парнем, которому в мыслях уже дала кличку "Боб Марли". Обладатель прозвища имел минимальное количество "тела" на длинном вытянутом скелете, из-за чего одежда висела, как на вешалке, прическа представляла собой длинные дреды, стянутые сзади резинкой, и в довершение ко всему это чудо природы носило имя Мортимер. Несмотря на внешний образ, Мортимер был чрезвычайно улыбчивым и юморным. Когда рука Нелли при эмоциональной жестикуляции случайно ударила его по костлявой филейной части, Боб Марли съязвил:
- Don't try to find ass, cos there is no any...
Что покорило обычно суровую и неблагожелательную Нелли. У нового знакомого была необычная форма глаз, характерный для среднестатистических мальтийцев восточный разрез у него как бы "стекал" вниз на внешних уголках. Засмотревшись на очи невиданной прежде формы, Нелли обнаружила себя целующейся с веселым Мортимером, что не смогло остаться незамеченным турком, который обиженно вылупился на происходящее. По суровому взгляду Нелли поняла, что жить, как прежде, при обжитой уже кухне больше не представится возможным.
Лика, еще не догадывавшаяся о предстоящем выселении, окончательно утонула во взгляде и обьятиях Твигги, да так утонула, что ему, как джентельмену, пришлось срочно делать утонувшему падшему Ангелу искусственное дыхание. Рот в рот, разумеется. Лика поняла, что, несмотря на банальность фразы, никогда в жизни не была так счастлива, с ней на тот момент творилось все то, что она всегда поднимала на смех, читая городские романы... "Love don't let me go..." - надрывно голосил из колонок Дэвид Гуэтта, тоже, как было слышно по мощности страданий в голосе, некстати влюбившийся... Твигги потащил готовую хоть на край света Лику наверх по лестнице, в другой зал клуба.
- Wait a bit, I have one thing to do here... - сказал он, окидывая взглядом танцующих. Держась за руки они подошли к двум мальтийкам, в одной из которых Лика узнала ту, с которой Твигги целовался неделю назад.
- I'm in love with this girl... Sorry, I wasn't honest with you. - гордо произнес он, выжидательно прикрывая тщедушным тельцем от возможной буйной реакции обманутой девушки ничего не понимающую Лику.
Девушка, которой было адресовано сказанное, гневно проорала на мальтийском неласковые (что можно было понять по интонации) выражения в адрес, вздумавшей увести у нее парня, блондинки.
- Talk in English! She doesn't understand maltese! - героически выпалил он, после чего, под аккомпанемент летящей вдогонку брани, они, как два реактивных самолета, взявшихся за руки, ну, или, учитывая строение летательных аппаратов - сцепившиеся крыльями, выбежали на улицу.
Нелли, заливавшая алкоголем грустные мысли о перемене места обитания, еще непонятно откуда возьмущегося, продолжала общаться и целоваться с новым забавным знакомым. Он, как и подобается истинному Бобу Марли, пригласил ее на косячок. Выходя из клуба они встретили взвинченного Джерри, которому "друзья" уже успели рассказать последние вести с полей. Нелли налетела на него с гневной речью:
- You, fucking bastard, stole the mobile!
- No, I swear, it wasn't me, I didn't take it! Where is she? - пролепетал обвиненный "друзьями" под натиском Неллиных эмоций.
- It was you! - проигнорировала Нелли вопрос о местонахождении Лики, которое было невдомек ей самой. - Your friends told us! We know everything!
- I swear, I didn't take her mobile! I swear with my mother's life and all of my family's health! Where is she? - повторил интересующий его вопрос Джерри.
- Ну и х... с тобой - буркнула на родном и могучем Нелли, и они с Бобом Марли двинулись на незабываемое свидание с марихуанной.
В это время Лика оправлялась от "нежданчика", что Твигги зовут вовсе не Твигги, как приуслышалось пьяной ей неделю назад, а Дэлвин. Ему оказалось 23 года и, из дальнейшего разговора о днях рождения и гороскопах выходило, что он был старше ее ровно на 2 года и 2 дня. Они обошли кругом весь город, прогулялись по набережной и пляжу, говорили, как и полагается на романтических прогулках, обо всем и ни о чем. Из открытых окон отеля, где проходило какое-то празднество, лилась навевающая ощущение любви песня - "Strangers in the night, exchanging glances, all the lovers at first sight in love forever...", что как нельзя кстати подходило под удачно сложившиеся для них обстоятельства. Лика начала учить Дэлвина русскому языку. Особенно хорошо ему удавалось произносить слово "pidoras", и он повторял это слово вновь и вновь, ожидая восхищенных одобрений Лики. Когда он в свою очередь спросил, что же знает она на местном языке, Ангел выудила откуда-то из подсознания запавшее в память слово - "Inhobbok", причем она не имела представления, что это слово значит.
Твигги (называть его так будет привычнее) словно натолкнулся на невидимую стенку, расплылся в похотливой улыбке, развернув Лику к себе лицом.
-Those are the words no one ever told me... - сбивчиво прошептал он. - and I never said it... to anyone... Really?
-What? - Лику уже заинтриговало значение сказанного ею.
-You really love me? - улыбнувшись спросил он.
-What I just said means "I love you"? - ответила Лика улыбкой на улыбку.
-It does! I thought you know that. I hoped... Never mind... I can say it first.
Inhobbok. I love you. Whatever. How is it in Russian?
-Я тебя люблю.
-What? Blju?
-Я тебя люблю.
-Ja tjebja ljublju! Do you?
-What?
-Do you love me?
-I think I've started to...
-Thaaaat's great! - взвизгнул Дэлвин, за чем последовал особо продолжительный и нежный поцелуй.
- Ну что, и скоро вы отлипнете друг от друга? - раздался откуда-то свыше голос Нелли. Они в компании с Марли и очередным тщательно облизанным косяком сидели на стоянке и смотрели вниз на ошалевшую друг от друга парочку.
- Нелли-и-и! - радостно закричала Лика.
- Радуйся, радуйся... - зыркнула на подругу красными из-за полопавшихся сосудиков глазами укуренная Нелли. - ...мы у турка больше не живем!
- Почему? - немало удивилась Ангел.
- Блин... (ну, это не совсем то, что на самом деле сказала Нелли, но смысл понятен) Потом обьясню, братух, долгая история. Знакомься, это... сама видишь что. Я еду на ночь к нему, а ты как знаешь... Вещи твои забрать или сама?
- Сама, наверное... - Лика немного обиделась на ничего не обьяснившую подругу, но высказала все, что по этому поводу думала, только ни в чем не виноватому Дэлвину, когда они отошли от укуренной парочки на внушительное расстояние.
Закончив все, припасенное Бобом Марли, они с Нелли потопали к его месту обитания, который располагался в Сен-Джулиансе, том месте, где еще неделю назад она "выгуливала" обманутого турка. Вспомнив о том, что вещи остались на отныне вражеской территории, Нелли потащила непринципиального Марли пешком до Слимы - выручать имущество. Взяв дома еще пару самокруток для поднятия боевого духа, герои пустились в длинный релаксирующий путь, полный радости и безудержного смеха. Дойдя до убежища прошлой недели, Нелли не нашла ничего более умного, чем залезть на кухню через открытое окно с заднего двора. Боб Марли как верный пес смотрел на то, какие усилия прикладывала его новая знакомая, чтобы преодолеть, казалось, непреодолимую на тот момент высоту. Приняв устойчивое положение на подоконнике, Нелли шагнула в темноту, туда, где, по ее расчетам, должна была стоять кушетка, прежде занимаемая Ликой. Наступив на что-то по-живому мягкое и услышав истошный вопль, она вихрем влетела в комнату и, схватив первую попавшуюся сумку, так же реактивно вылетела из окна, как раз до того, как включился свет и стало понятно, что она "вляпалась" своей ногой прямо в пузо уже дважды обиженного ей турка, некстати решившего прилечь у окна.
Отбежав на безопасное расстояние, герои остановились отдышаться и покурить. Взгляд Нелли упал на сумку. Это была не ее сумка, и даже, как это не прискорбно, не Ликина. Это была сумка уже, должно быть, трижды обиженного турка, проклинавшего сумасшедшую русскую девушку на чем свет стоит. Подумав, что лучше что-то, чем ничего, куряги в на удивление хорошем настроении отправились домой c турецким трофеем.
Дэлвин с Ликой в это время уже успели найти приключений на свои "сабихи потаты"(sabiha potata - красивая попа, как выяснилось при их филологических разговорах). Выйдя со счастливыми улыбками идиотов из-за очередного угла чудо-города они столкнулись с недружелюбно настроенным Джерри, стоявшем в окружении "друзей". Один из "друзей" себя чувствовал нехорошо и был пригвожден к земле ввиду большого, как можно было догадаться по его выражению лица, количества выпитого. Дэлвин приотпустил руку Лики, нагло выпятив свою костлявую грудь и с воинственностью гусеничного танка пошел на Джерри. Они начали толкаться и яростно визжали что-то втолковывая друг другу. "Друзья", как и полагается в таких случаях, разбились на две группы, морально поддерживая повизгиваньями то первого, то второго. Другу, пришибленному к полу стало плохо и единственным человеком, кто, непонимая мальтийского, и поэтому не учавствовавшего в обрушевшемся всплеске страстей вокруг ее персоны, кинулся ему помогать, оказалась виновница междоусобной борьбы - Лика. Молодой человек смог с ее помощью принять сидячее положение и начал повествовать ей историю своей несчастной и полной страданий жизни. Первым, что сообщил несчастный парень было то, что он неудачник, лузер, как дословно выразился некстати напившийся "друг", вторую часть рассказа занимало подробное описание неудачи с любимой девушкой в постели, а третья поразила Лику до какой только было возможно глубины ее, казалось, ничем не прошибаемой души. Оказалось, несчастный молодой человек был плодом любви своей мамы и своего же дедушки, то есть когда его родительница была молода, ее использовал ее же собственный отец в целях утехи и услады мужского организма. Приведя эти весомые аргументы и сделав словестный вывод, что он выродок, исповедовавшийся Ангелу парень обмяк на ее плече и перестал подавать признаки жизни. Дэлвин и Джерри толкали друг друга, все не решаясь начать драку, выкрикивали слова, смысл которых был Лике не понятен, но догадаться о котором даже ей, натуральной блондинке, не составляло труда. Решив, что "поигрались в разборки и хватит", Лика оттащила Дэлвина, обхватив в области просвечивающихся на тонком теле ребер, и они, взявшись за руки, понеслись обратно в Аксис. Забежав в клуб, они, стараясь на ходу отдышаться, подошли к бару. У барной стойки в публичном одиночестве стоял ползавший неделю назад на коленях, пытаясь найти Ликин мобильный, "розововолосый", который на этот раз выкрасился в жгучего блондина, что придавало его образу более-менее человеческий вид. Призывно махнув рукой забежавшей парочке, молодой человек заказал кувшин с очередным алкоголическим пойлом, которое пригласил выпить с ним. Дэлвин представил его как Монтгомерри (для друзей - просто Монти), и добавил, что Монти, как и он сам, парикмахер, и, на удивление убеждений людей, что-то имеющих против этой профессии, тоже, как и он сам, в чем Лика могла убедиться, не гей. Монти кокетничал с Ликой, на большое неудовольствие Дэлвина, который стиснул ее своими парикмахерскими ручонками так сильно, что у Лики перехватило ее непарикмахерское дыхание в истинно русской женской груди. В клуб зашел один из лже-друзей Дэлвина, пугливо озираясь по сторонам:
- Take the keys from my flat, I can see you really want each other, guys. - сказал он, и протянул связку ключей Твигги. Дэлвин отдал ему ключи обратно с высокомерной фразой:
- -I want it to be in the most beautiful place in the world... Not somewhere, sometime... - и гордо посмотрел на ошалевшую от всего происходящего Лику, которую, конечно, немного расстроило отдаление праздника жизни, но она была искренне пораженна таким чувственным и нехарактерным для мужского пола настроем молодого человека.
Тем временем, Нелли и Боб Марли, прийдя домой, решили изучить содержимое с трудом добытого турецкого сувенира.
- Il-lostja!(мальтийский матерный аналог русскому слову блин) - только и смог выдавить из себя Боб Марли, когда Нелли вытащила на свет из темноты сумки пакет, наполненный чем-то зелено-коричневым и мохообразным. Переглянувшись, они начали заливисто смеяться. Что могло на данный момент доставить им больше радости, чем то, что было изьято из сумки турка? Наверное, таких вещей, по крайней мере, на этой планете, не существует .
Довольно увесистый пакет с разрешенным только в Голландии содержимым перешел в полное распоряжение счастливых Нелли и Боба Марли. Они прикинули, что в полицию за кражу сумки турок явно не подаст, поскольку случайно украденный ими товар вряд ли будет возвращен изначальному обладателю, разве что, правоохранительные органы конфискуют вышупомянутый пакет хорошего настроения, а турка посадят в очаровательное заведение и вряд ли на маленький срок. Прийдя к такому поднимающему настроение выводу, они принялись обсуждать перспективы "сплавления" свалившегося счастья, которое сулило ободряющую сумму денег, которые были нужны как Нелли, так и Лике, шатающейся непонятно где под впечатлением от местного красавчика...
А Лика с Дэлвином поехали тем временем забирать вещи из турецкого ресторана, даже не подозревая какой недружелюбный настрой, ввиду сложившихся обстоятельств, их ждет. Удивившись, что Нелли еще не забрала свои вещи, Лика побросала все, валяющееся в девичьем художественном беспорядке в их дорожные сумки, рассудительно решив, что Нелли заберет свое имущество непосредственно у нее, ведь изначально девчонки приехали вместе и у них были далеко идущие планы на ближайшее будущее, поэтому, как ни крути, надо забрать с трудом нажитое Неллей, а то мало ли, что эти турки, суетно носящиеся вокруг, вздумают. Уже выходя с черного входа ресторана, Дэлвин и Лика столкнулись с турком, который заголосил, как пожарная сирена, хватая Лику за руки и втолковывая ей что-то неразборчивое и явно не благожелательное... Дэлвин оттолкнул турка, явно неожидавшего внезапного нападения со стороны щупленького сопровождающего подруги всех его горестей последних событий, и, поэтому, отлетевшего к стене и шлепнувшегося на пятую точку прямехонько в цветник кактусов. Пожарная сирена возгласов несчастного турецкого поваренка, застыв на звуке "А", увеличила свою громкость до состояния лопанья ушных перепонок у окружающих, и на этой веселой ноте Лика и Дэлвин, с двух сторон увешанный увесистыми багажными сумками, запрыгнули в удачно подошедший автобус.
Казалось бы, герои счастливы. Что Нелли, наслаждающаяся обществом веселого Мортимера и обилием чудо-травы, что Лика, направляющаяся с Дэлвином и вещами к нему домой. Твигги изрядно нервничал перед предстоящей реакцией его многочисленной семьи на приблудившуюся девушку без определенного места жительства и непонятной деятельности. Он начал морально готовить Лику к предстоящему знакомству разговором о своей семье, состоящей из пяти братьев и матери. Отца у него не было. То есть, конечно, он был... Когда-то, о чем невдомек было ни Твигги ни кому бы то ни было. Все братья были рождены его матерью от разных мужчин, на что многобратный парикмахер сьязвил "It was long time ago, my mother had no TV-set, and she had no entertainments except this one". Твигги ненавидел свою прародительницу так яро, что, даже рассказывая о ней сжимал челюсти так, что скулы напоминали мальтийские валуны, тут и там выглядывающие из воды проезжаемого побережья.

Утро, плавно перетекшее в вечер, выдалось неважнецким. Особенно для Лики, которая стонала, приложив мешочек со льдом к гудящей, как стая вертолетов, голове, напрочь отказавшейся вчера думать, ну или на худой конец, делать какую бы то ни было попытку. Проснулись девушки, на удивление, в ресторане у турка. Особенно на удивление его колег - шеф-поваров, которые ожидали увидеть на своем рабочем месте что угодно, за исключением того, что видели сейчас. Показав им устрашающие, видимо, изначально задуманные как приветственные, похмельные оскалы, девчонки удалились на автобусную остановку. О Мальтийских автобусах стоит сказать отдельные слова - они имеют обыкновение ездить друг за другом, словно по-одному им ездить боязно. К тому же, истинный аборигенский автобус бывает либо совершенно пустой, либо битком набитый, и, во втором случае, есть неизменный комплект пассажиров - местные ворчливые пенсионерки, страстно целующиеся парочки, забрызгивающие всех, вокруг сидящих, слюной, несколько бойких юнцов, по обыкновению сбежавших с занятий, и, обязательно, какой-нибудь экспонат с остервенением жующий элемент фаст-фуда особой пахучести. Водители - все, как на подбор: толстенькие, лысеющие, с всенепременно проколотым в давние годы ухом и обезоруживающей улыбкой, иногда открывающей отсутствие нескольких зубов, и все эти стареющие Шумахеры походят друг на друга как матрешки - один типаж, только размеры варьируются "от" и "до". Причем "до" может вполне оказаться не помещающимся на сидении валиком жира на отъетой бургерами и пиццей ляжке. Девушки не нашли ничего более умного, чем набрать номер вчерашнего Дэниела, в суматохе записанный на ладошке Лики. Договорились поехать в Нашар, где обитал их новый братуха, и встретится у церкви. Примостив свои пятые точки, на которые они пока еще не успели найти приключений, на лавочку возле церкви, они(девушки, а не пятые точки) стали созерцать храм.
- Интересно, это не кощунство смотреть на церковь после вчерашнего? - глубокомысленно спросила Лика.
- Это ей должно быть стыдно, что ты тут сидишь, Ангел, падший в обьятия первого попавшегося мальтийца.
К церкви подошла шайка местных. На одном из них красовался женский парик. Сдернув с себя незатейливый аксессуар, молодой человек кинулся к девушкам, которые не могли не узнать в нем вчерашнего Ёжика.
- Hey! Do you live in Naxxar now? - задорно спросил Твигги
- No... We live in Nowhere! - не растерялась Лика и уставилась на него тем, как ей казалось, особенным взглядом, который когда-то помог подтопить лед в сердце ждущего ее в холодах России Пыжика. Видимо, на местного парикмахера сердечные законы офисного планктона не распространялись, поэтому кинув девчонкам "See you later", шайка удалилась.
Лика провожала их, а точнее, одного из всех, взглядом до той поры, пока они, а точнее, он, не скрылись(читай: скрылся) из виду в одном из баров.
- Я вот сколько церквей в своей жизни видела, никогда не встречала той, которая будет соседствовать с баром! - философски заметила она, на что Нелли только презрительно фыркнула. Подъехал на зеленом внедорожнике с гордой надписью "Commander" Дэниел, начавший уверять, что телефон украл Джерри, других вариантов и быть не может. Лика до последнего отстаивала своего вчерашнего, как бы так выразиться, дружка, но Дэниела ее аргументы не впечатлили.
Зато внимание нового братухи привлекла маленькая красная машина, с диким ревом остановившаяся перед облюбованной ими скамейкой. Оттуда, смеясь и путаясь в нелепой одежде вылезли два существа, одно из которых было миниатюрной ярко-напомаженной брюнеткой в коротком желтом платье, а второе - длинной нескладной дылдой в черном коктейльном костюмчике с вырезом до копчика сзади.
- Mandra! - только и смог вымолвить, казалось, навеки онемевший от увиденного Дэмиан.
- What is "mandra"? - взыграло в Нелли любопытство.
- The certain meaning of "mandra" is a place, where live pigs... - начал расшифровывать сложный оборот мальтийской речи Дэниел.
- Свинарник! - сошлись на едином мнении подруги. Нелли на эмоциях добавила - Для грешных свинтусов!
- But maltese use it for describing conditions, when people are drunk, for example, or doing some crazy stuff, like those two... - махнул рукой в сторону буйства вылезших из машины существ. - You see that one in yellow? It's my brother.
Онеметь настала очередь девушек. Брюнетка подошла к Дэниелу и стало окончательно понятно, что это невысокий улыбчивый молодой человек, невесть зачем переодевшийся в девчачий наряд. Стоит добавить, что ногам "брата братухи" могла бы позавидовать любая среднестатистическая фотомодель - ровные, крепкие, без тени растительности на всей поверхности... В целом, Боннифаций (как, оказалось, звали это братское чудо природы) вполне вжился в роль дурочки-хохотушки - заливисто смеялся и заигрывал со всеми собравшимися, чего нельзя было сказать о его нескладном компаньоне в черном, который чувствовал себя некомфортно в новом обличии. Очки все время путались в парике, который заваливался набок, спинной вырез "гулял", ноги отказывались переставляться, заворачиваясь в длинный подол платья, к тому же, он говорил нарочито высоким голосом, видимо, пытаясь спародировать женскую манеру говорить, что было жалким зрелищем. Изрядно повеселившись, обсуждая карнавал (именно по этому поводу были наряженны их новые знакомые), и погрустнев, вспомнив об утерянном вчера мобильном, девчонки, взяв с Дэниела слово, что он из-под земли достанет того, кто украл этот чертов мобильный, поехали на карнавал в столицу острова - Валетту.
На главном фонтане столицы кипела жизнь. Говорят, все дороги ведут в Рим. Мальтийские дороги без исключения ведут в Валетту, к замечательному творению архитектуры, которое носит функцию неизменного места встречи.
Автобусы лениво делали разворот у фонтана и неторопливо покачивая желтыми боками разьезжались в разных направлениях. Вещи девушек, уже не расчитывая быть забранными, покоились в подсобном помещении отеля, куда девушки и решили направиться сразу после карнавала. Карнавал поражал буйством красок и участников. Парни, переодетые в девушек, девушки, переодетые по обыкновению в ангелов и зайчиков плэйбой, дети в костюмах пиратов, монашек, русалочек и фей... Все это было похоже на всеобьемлющий корпоратив массовки к голливудским блокбастерам. Получив заряд позитивных эмоций девушки отправились к заждавшимся их сумкам. Жить было по-прежнему негде, поэтому не оставалось ничего, кроме как позвонить другу-турку, чтобы приютил их еще на одну ночь. С радостью приютив Нелли и, немного нехотя, ее безбашенную подругу, турок пошел готовить девушкам ужин. Отведав традиционный турецкий кебаб с вываливающимися полосками салатных листов и вытекающим соусом, девушки, по очереди сходив в душ, завалились спать. Неделя прошла в вечном поиске работы и места жительства, поскольку эксплуатировать прикухонное помещение турка казалось уже неприличным. Вдобавок ко всему, Лика не нашла ничего более необходимого на тот момент, чем осуществить свою давнюю мечту и проколоть язык, что сделало ее на два дня безмолвной тварью, что не могло не радовать Нелли. Лика только и делала, что лопала в огромных количествах популярное в этих краях кушанье - Граниту, проще говоря, замороженный сок, периодически невразумительно мычала, когда особо хотела выразить свое мнение по тому или иному поводу и витала в мыслях о запавшем в сердце Ёжике. Девчонки искренне пытались найти работу, тыкаясь во все бары и клубы, откуда их так же искренне посылали по причине того, что они не знали мальтийский язык, за исключением слова "Мандра", которому их научил Дэниел, чего для вступления в контакт с местным населением было явно недостаточно. Но девушки не унывали. К пятнице уже вовсю разговорилась Лика, то и дело, везде, где только можно, показывала самой себе во все попадающиеся на пути зеркала язык, отныне украшенный серебрянным шариком с блестящим кристаллом, Нелли то и дело обрывала ее словесные потоки жестким и не предвещающим ничего доброго и нежного взглядом. Жили по-прежнему при кухне, коллеги турка уже начали воспринимать их как неотьемлемый предмет интерьера и даже не удивлялись, когда девушки, включая на полную катушку клубные ритмы, репетировали танцы. Они все же тешили себя надеждой получить работу, к которой готовились, поэтому старались изо всех сил - тянули шпагаты, умещая свои конечности на разные подвернувшиеся под ноги предметы, качали уже немного потерявшие прежние формы от турецкой кухни животики и танцевали. Танцы не были постоянной профессией ни Лики, ни Нелли, но когда они забирались на тумбу и начинали показывать на что способны - люди открывали рты, не в силах оторваться от зрелища. Стоит добавить, что девушки были не похожи друг на друга, как только могут быть непохожи два человека, относящиеся к одному полу. Нелли носила короткую креативную стрижку с торчащими в разные стороны черными прядями, затылок пересекала ярко-оранжевая полоса. При этом она была приверженцем спортивного стиля - кеды от ДиСи, джинсы (непременно Дизель), массивные фирменные пояса с необычными бляхами (одним из любимых был широкий белый пояс от D2squared), топы с кричащими надписями и притягивающими взгляды рисунками. Довершала образ проколотая бровь с черной сережкой и переливающимися конусами с обоих концов. Лика была рыжеватой блондинкой с волосами по пояс, носила в основном максимально ничего не прикрывающие мини-юбки и топы с также более открывающими, чем пытающимися скрыть от любопытных взглядов тело, вырезами, на ногах была неизменная шпилька. Купленные в свое время на деньги офисного планктона вещи гордо носили ярлычки - Dolce&Gabbana, Versace и Cavalli. Такой тандем двух совершенно разных образов смотрелся особенно эффектно во вспышках стробоскопов, а когда девушки начинали выполнять несложные, но зрелищные акробатические элементы, и вовсе взгляды всех без исключения присутствующих обращались к ним. Для выступлений у девушек были предусмотрены открытые черные топы с сетями вокруг плеч и шеи, короткие черные шорты, поверх которых не изменявшая ношению юбок Лика натягивала черную тенниску, и, естественно, черная обувь - джазовки у Нелли, босоножки на устрашающей тонкой шпильке - у Лики. "Леди в черном" - называла их дуэт Лика, до той поры, пока Нелли не заменила слово "Леди" на созвучное ему нецензурное, начинавшееся со второй буквы русского алфавита.

В колонках играет - David Guetta - Love don't let me go
Говорят, Мальта - сердце Европы... Зря говорят, поверьте... Если подбирать аллегорический образ этому острову в анатомичесом атласе, можно с небольшими уточнениями выудить такие, как "убитая(а точнее, упитая) печень", "отрафировавшийся мозг" или даже "шаловливые ручки и не только". Несмотря на это, туда рвуться многие - ласковое море, романтичные пляжи, живописные скалы, самобытная архитектура... и совершенно не важно, что в это самое ласковое море можно зайти, только расцарапав свои нежные пяточки на скалистом спуске, а выйти, лишь ободрав остальные конечности, романтичные пляжи давно загаженны темпераментным местным населением и туристами, не менее старательными в засорении окружающего их великолепия, живописные скалы вскоре надоедают ввиду вечных спусков и подьемов, что при прогулках способствует натиранию уже расцарапанных прежде пяточек, самобытная архитектура больше не восхищает. Увы.
Многие, конечно, едут не за всем этим благолепием. Клубная жизнь Мальты притягивает. Она как невообразимо порочный магнит, если конечно магнит может носить такое одушевленное, хотя и бездуховное, качество.
- Ты чего это, ты, наверное, просто-напросто, охренел, да? Подавись! - бросила в уже не молодого человека, оказавшегося сутенером, свои едкие реплики и прежде всученное ей подобие контракта Нелли - да чтоб твою бабушку... - после чего пошел определенный набор слов, из которых печатными являются только запятые и восклицательный знак в конце. Лика вцепилась в паспорта, взвалила на себя сумки и они бросились наутек из подсобки клуба.
- Нашелся тут, понимаешь ли!... Это тебе Мальта, а не Тайланд какой-нибудь, где секс-туризм и все такое! - на бегу выкрикивала не способная угомониться Нелли, на ходу отбирая половину вещей у Лики. - Мы честные гоу-гоу дэнсерши, а не приклубные шлюшки!
Далее Нелли одним емким и весомым словом олицетворила обидчика в качестве собаки женского рода.
- Он и не гонится, чего мы несемся, как в попу ужаленные? - прервала ее гневную тираду Лика.
- Целее будем! - пробурчала Нелли, все таки сбавив ход.
- Итак, теперь у нас нет работы, мы идем хрен знает куда и вообще...По идее, дорога вверх должна вести на Олимп... А эта ведет к Бургер кингу...
- Что ты хочешь, посмотри на мальтийцев - они только жрут и спят. Ну и в клубы ходят - вон, посмотри, сколько их тут, сволочей, собралось.
Девушки неторопливым и гордым (видимо, от случившегося в клубе) шагом пересекали Пачвиль - единственный в своем роде город, состоящий из клубов, баров и прочих увеселительных заведений для поднятия тонуса и, как вариант, градуса.
- И что мы теперь будем делать, радость моя? - поинтересовалась Лика.
- Хороший вопрос, братух... - для Нелли все ее друзья, независимо от пола, возраста и статуса в обществе были братухами.
- Ну, ты же знаешь Мальту, ты здесь бывала, да и вообще, это ты меня сюда притащила!
- А ты упиралась, можно подумать, я тебя с руками оторвала и на самолет посадила. Конечно, оторвала, потому что не могла слышать, что ты там в Москве своему офисному планктону носки стираешь, вот что! Хватит меня во всем винить! К тому же и он не особо тебя отговаривал от поездки, как ты могла заметить! "Лишние деньги никогда не помешают!" - передразнила вышеупомянутый офисный планктон, коим являлся жених Лики - да он вообще о тебе не думает, он только в деньгах и в работе, понимаешь ты?
- Ладно тебе, я рада! Все зашибись! Хотя и жить нам, судя по всему, негде, так как скромное место обитания прилагалось к работе, на которую нас в качестве, как ты высказалась, честных Гоу-Гоу Дэнсерш взять отказались... Зато тепло! Пусть птички и не поют, ну, ночь как-никак, зато послушай как истошно орут мальтийцы! Это же райская песня! Клубы! Я как только с Пыжиком начала встречаться и думать забыла, как это здорово - танцы, драйв, экшн! Я ради этого и приехала, танцы - для меня вся жизнь! К тому же он думает, что мы с тобой работаем в туристической фирме... И вообще... "Пыжик doesn't know, that two crazy girls убежали оооот сутенера" - пропела Лика на известный мотив.
- Твоя правда, братух... Что-то в этом есть. Пятница-развратница! Пойдем зажигать, найдем, где перекантоваться. Что там твой Пыжик? Еще не спыжился в своем стухшем офисе? Звонил?
- Может и звонил. Телефон сел. Беспощадно и безвозвратно. До ближайшей розетки, по-крайней мере.
- Вечно у тебя что-то с твоим долбанным розовым телефоном. - Нелли еще не остыла от ощущений пережитого и была зла на всех и все без исключения.
- А вещи?
- А камера хранения в отеле?
- Радость моя, да ты гений?
- А то! -выпалила Нелли и они потопали в Драгонару, отель, где номер за сутки, как оказалось, стоил больше, чем все их сбережения, вместе взятые. Но, пококетничав с метрдотелем, девушки полноправно расположили свои сумки в подсобке.
- Если они слямзят мои трусы Дизель, я им этого не прощу! - воинственно смахнув челку с лица сказала Нелли.
- А ты в суд на них за это подай. Остров маленький, правонарушений не хватает, твои трусы станут достойным конфликтом! Я буду свидетелем в суде по делу об украденных трусах, что может быть более увлекательным?- веселилась Лика - как думаешь, мне обручальное кольцо оставить или надеть? А паспорта - оставляем? Или за паспорта и кольцо мы не боимся, это же не трусы Дизель, да?
- Ооо... Дай паспорт заценить!- Нелли цепкими ручонками выхватила главное удостоверение личности стоящей напротив нее. - Ух ты ж, так ты у нас не Лика, ты у нас - Ангелика, ударение на е... Ну ты даешь. А почему Лика?
- А что, Ангел что ли?
- Резонно. Ну что, братуха Ангел, пойдем бухать!!!
- Вот это - резонно. Потопали!
Так девчонки потопали обратно в город грехов. Люди вокруг пили, курили, морально разлагались, разговаривали, орали друг на друга, целовались, дрались, танцевали, били пустые бутылки, блевали... В общем делали все то, что отличает людей от их якобы древнего развития в форме обезьян. И это, к слову сказать, только на главной улице! Осмотрев ассортимент клубов, остановились на окрашеном ярко-оранжевым и серым здании, которое большими буквами оповещало о своем звании-величании "Axis". Как оказалось, это был единственный в чудо-городе платный клуб. Едва зайдя, девчонки стали, всячески кривляясь, фотографироваться, невзирая на, казалось бы, должное быть испорченным, настроение. Худой, как тростинка, парень, с очаровательной, характерной для всех мальтийцев прической а-ля Ёжик знаками показал, что тоже хочет в кадр. Лика запечатлела его даже два раза, один из которых с сексуально-зажатой трубочкой для коктейлей во рту. Нелли потащила замешкавшуюся Лику к бару. Построив глазки барменам они получили сполна все то, что хотели, и, что радовало больше всего, прямо как Карлсона в одноименной сказке - безвозмездно, то есть даром! Напились, как два "грешных свинтуса"(одно из оригинальных выражений Нелли), двинулись на танцпол.
- А он, по-моему, русский - указала в каком-то неопределенном направлении рукой Нелли.
Лика, походкой, развевающей все сомнения о трезвости хозяйки, прошествовала в указанном направлении, после чего повисла на ранее фотографируемом Ёжике и вступила с ним, как показалось на тот момент ей, в контакт. Мысли путались в голове и получилось примерно следующее:
- Ой, а ты русский, да? Мы вот тоже, я первый день тут, первый раз на Мальте, как тебя зовут, где ты живешь, ты давно на Мальте?
- What?
- Да мы тоже русские, как и ты! Можешь говорить по-русски, я понимаю! - перекрикивая кульминацию играющего трэка, проорала ему, непонятливому такому, в ухо Лика.
Он улыбнулся, приобняв ее за талию и язвительно сощурив глаза. Подбежала Нелли:
- Дура! Не этот! Вон тот вон! - и ткнула пальцем в полного бурята. Впрочем, возможно, это был казах, что волновало Лику меньше всего. Она вцепилась в майку Ёжика так крепко, что свеженарощеные ногти даже через ткань впились в ладони. Дальше разговор пошел на английском. Впрочем, надо было прикладывать большие усилия, чтобы понимать друг друга - они стояли рядом с колонками, а трезвость, кажется самодепортировалась из организма Лики на ближайшее "фиг знает сколько".
- Нель, а его зовут Твигги и он парикмахер, прикинь? - все-таки отлипла от своей жертвы Лика на пару секунд. Нелли уже вовсю зажигала с барменом, отрабатывая все то, что они понавыпили.
- Ага.
- Ой, смотри,Нель, смешной какой к Твигги подошел - уставилась Лика на невысокого мелированного блондинчика с прической а-ля паж, быстро мотающего головой с высунутым языком из стороны в сторону, да еще и пританцовывающе подпрыгивающего. - Вот, чудо в перьях! Они похожи чем-то кстати... Но Твигги вообще красавчик, конечно. Интересно, а этого как зовут?
- Твагга, наверное.
- Правда? - под воздействием горючих веществ мозг Лики вспоминал свое развитие в возрасте лет пяти-шести.
- Ага, топай к ним, Твигги и Твагга ждут тебя! - Нелли уже толкала свою нетрезвую подругу вперед к заинтересованно уставившимся Твигги-Тваггам и приключениям.
- А он меня точно не любит? - скуксилась Лика, сложив губки вишенкой. Или даже, что более подходило на тот момент, пьяной вишенкой.
- Кто тебя не любит? Все тебя любят, Ликусь, и Твигги, и Твагга, и, кто там еще у них - Твэгги и Твугги - и все тебя любят! Отстань, а? Я с барменом воркую, не видишь?
- А Пыжик? - взывающе подняла глаза Лика.
- А Пыжик любит а)деньги, б)деньги, в)работу, и то, только потому, что она приносит деньги, и г)деньги. Ты, насколько я знаю, не деньги, и даже не золотая антилопа, их приносящая, так что пи...уй к этим, заждались уже тебя.
Лика пошла, куда ее послала верная подруга, потом словно наткнулась на стенку и вернулась к уже склеевшей бармена Нелле.
- Юлька-а-а, а Твигги с тё-ё-ёлкой целуется-а-а - хлюпая носом протянула Лика.
- Значит, бери блондина с язычком! Ты блондинка - он мелированный, совет вам да любовь, дети мои! - уже не терпелось сбагрить навязчивое существо Нелле.
Существо уже пошло-поехало со всеми фотографироваться, Нелли только и видела свет от вспышки за ее спиной, бармен вдруг начал внимательно всматриваться в сторону буйства пьяного Ангела и произнес:
- You told me, that your friend Lika is engaged!
Нелли кинула взгляд на подругу и видит, как та целуется с мелированным, а вокруг этой пестрой парочки прыгает Твигги и делает вид, что мешает. Веселит собравшихся вокруг. Невозмутимым оставался только голос, заунывно тянувший из колонок - "Tell me why...". Твигги фотографировал новоявленую парочку, некоторые, из находящихся рядом, становились по бокам и просили увековечить и их изображения на фоне страстно целующихся. Нелли, глядя на всю эту шебутную картину, решила вытащить бармена погулять по набережной Сен-Джулианса. Бармен - турок, носящий необычное имя Эмре, оказался шеф-поваром. Так за разговорами они и брели, целовались, общались, смеялись. Приткнули себя в телефонную будку для особо страстного поцелуя. Неллю ткнула в спину проходящая мимо девушка, на шее которой висел массивный, как видно, профессиональный, фотоаппарат. Девушка обьяснила, что фотографирует в стиле Life и попросила их еще раз воткнуться в телефонную будку и продолжить заниматься тем, чем они занимались, чтобы сделать снимок. Турок и Нелля смотрелись весьма гармонично - короткие черные волосы и восточная внешность обоих даже могла навести на подозрения об инцесте.
Когда через два часа Нелли решила все-таки проведать подругу, которая явно, с ее-то способностью влипать в ситуации, уже успела наделать всяких нехороших делов, при тщательном обследовании главного зала они с Эмре не нашли даже никакого намека на блондинистую, вечно суетящуюся, как намазанный скипидаром йоркширский терьер, Лику, зато узрели ее в прилегающем к главному залу помещении - клубе Matrix, где она стояла и, жестикулируя, с блаженной улыбкой на лице, что-то рассказывала группе собравшихся вокруг нее мальтийцев, слушавших ее, открыв рты.
- Нелли! - кинулась к пропавшей подруге Лика. - Ты не представляешь, что сейчас случилось! Я, во всех смыслах этого слова, прое...ала свой телефон!
- Дура! Как?
- Ну, мы с Тваггой, то есть, его Джерри зовут, того, это, ну ты поняла, короче, а в толпе у меня телефон кто-то с... коммуниздил! - все с тем же сияющим лицом гордо продекламировала Лика.
- Дура! Где вы, ну...
- А, там! - махнула Лика в сторону уборной.
Они все хором прошли по направлению, указанному падшим Ангелом. Там было полно народу и все суетились.
- Это они телефон ищут! Кстати, познакомься, это Дэниел! Он промоутер клуба, сказал, что поможет вернуть телефон и теперь мы можем ходить сюда бесплатно, классно, да?
- Лика, протрезвей! Твой телефон украли, все переживают, но, по ходу, одной тебе на все это начхать! Соберись! Вон - посмотри туда и пусть тебе будет стыдно! - указала Нелли на чудную картину: на коленках ползал по полу и тщательно искал пропажу некто с розовыми волосами и большим количеством пирсинга на лице. - у тебя между прочим, жених дома, в Москве!
- Ты же сказала, что он меня не любит! - невероятно удивилась героиня дня.
- Хрен с тобой, бесполезно разговаривать, ты когда в дрова, сама как древесина становишься, честное слово!
- Где твой турок?
- Мать его, слинял он наверное, не перенес такого количества тупости на один квадратный метр.
- Нелька-а-а... (заговорщицким шепотом продолжила Лика)...а знаешь, как классно было?
- Ну, это главное... Когда про телефон-то вспомнила, Ангел?
- Он номер попросил, я раз, а телефона нет... Он же еще и разряжен был!
- Зачем ты потащила разряженный телефон в клуб?
- На всякий случай, мало ли...
- Вот... Вот до чего твои всякие случаи доводят. Вы встретитесь еще?
- Ну не знаю... А знаешь, что еще было?(опять перешла на шепот Лика)... мы втроем целовались... одновременно!
- Кто?
- Я, Твигги и Твагга, то есть Джерри... Классно так...
- Они что, педики, что ли?
- Почему?
- Ну, если я правильно представляю...
- Правильно представляешь... Почему сразу педики? Они мне приятно сделать хотели!
- Эх, Лика, Лика... Когда же ты научишься думать головой, а не тем местом, которым приятно?
- Да ну тебя! Я тут наконец человеком себя почувствовала, женщиной полноценной. И все-таки классно так!
- Ну-ну! - задумчиво молвила Нелли, смотря на все еще пытающихся что-то найти добровольцев и руководящего всем процессом нового братуху Дэниела.

Повесть об утраченной совести. История о забытых ценностях. Рассказ о запутавшихся в себе.