Нажраться по-самурайски

Нажраться – иногда бывает приятно. Хотя, цели нажраться для нас не стояло, а вот что получилось – это уже другая история.
Гуляли в «Кочевнике», что на Горького. Это типа ресторан монгольской кухни с официантками бурятской наружности. Вопреки ожиданиям, все пошло хорошо. Дмитрий Александрович бил пяткой в грудь и орал, что только по литру пива и больше ни капли. Ага, только под салатик «К черту» он вылакал три пол-литровых бокала. Рядом пили за «совет директоров», а мы пили просто так. Дальше были какие-то невнятные названия блюд, много пива, а потом, уже ночью, принесли счет. Дмитрий Александрович хватался за голову, я хватался за пистолет… Расплатились моей банковской картой. Странно, но я помню, как аккуратно, высунув язык изо рта, ставил роспись на чеке. Роспись плавала по всему чеку, а сам чек плавал по всему столу. Мне страшно смотреть остаток на своей банковской карте, честно.
А потом мы шли на остановку. Лил дождь и на нас снизошла благодать – общественный транспорт уже давно в стойле. И мы шли пешком. Шли по всему тротуару, я прятал от дождя сигарету в кулаке, Дмитрий Александрович прятал голову в кепке.
И мы ползли к Музыкальному театру по этим бесконечным лестницам. Судя по состоянию одежды, которая сейчас крутиться в барабане стиральной машины, - таки да, мы действительно ползли. Как два альпиниста, впервые покорившие Эверест, мы сели на парапет возле главного входа Музыкального театра и о чем-то спорили. Потом Дмитрий Александрович растирал мне лицо, вот только нахера он это делал – я не знаю. Да и он вряд ли знает. У меня сейчас возникает дикое желание взять записи камер слежения, которые синхронно смотрели в нашу сторону.
Дальше провал и помню, что мы стоим на перекрестке, рассуждая на тему: каким образом провезти контрабандой японские боевые мечи. Вот если б тогда дали мне в руки японский боевой меч, я б точно согнулся пополам под его тяжестью. Дмитрий Александрович хихикал в мобильник, который держал вверх ногами, и пытался внушить кому-то, что он трезв «как рота настоящих самураев».
Уже один, я в каком-то одиноком ночном магазине купил бутылку пива и сигареты. Пиво ушло быстро и, решив что мне уже хватит, я пополз к дому. В прихожей я долго не мог повещать куртку и выключить плеер с коммуникатором. Видимо я все проделал успешно, ибо помню себя абсолютно голым лежащим на кровати в форме пятиконечной звезды. Я курил, рассматривая тени на потолке, и о чем-то думал.
В шесть утра пиво из монгольского ресторана просилось наружу, а голова требовала упаковку анальгина. До сих пор в голове вава, во рту кака, а в руках тремор. Но само ощущение того, что я пил настоящее немецкое пиво с настоящим самураем в ресторане настоящей монгольской кухни – это да, это звездец. Вот и разнообразие в жизни, вот и пропитые гонорары…

А сегодня я встречаюсь с Ней

Любовь не желает быть отблагодаренной и не желает быть порожденной состраданием. Любовь хочет быть любимой, требует ответной любви, а не другого чувства, каким бы благородным оно не было.


Пусть не взлетит твоя ракета, не заведется мой танк (с)

Ни о чём не жалейте

Никогда ни о чём не жалейте вдогонку,
если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
с этим прошлым порвите непрочную нить.

 

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

 

Не жалейте своей доброты и участья,
если даже за всё вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

 

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —
поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берёт он из вашей души.

 

Никогда, никогда ни о чём не жалейте —
ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
но ещё гениальнее слушали вы.

 

Андрей Дементьев 1977