Комментарии (1)

"ДАР"

Суббота, 17 Мая 2008 г. 00:50 + в цитатник

-Ты пишешь стихи? Зорге, дай почитать - попросил Макс.

-Только без смеха – предупредил Соболев, вручая Макарову листок.

Луна меняется и обновляет мир,

Желая, чтобы он красивым был

Бранвен всем дарит радость и удачу,

Зная, как много это для нас значит

Бранвен желает, чтобы мы не знали

Ни горя, ни болезней, ни печали.

И чтобы мир был радостным всегда

Она же «Девушка», что вечно молода

Мудрая Дану нам понять даёт,

Что всем нам надо двигаться вперёд.

Она дела нас учит завершать,

А завершив – другие начинать

Дану всем дарит урожай и мир,

Оберегает и даёт нам сил.

Она нас не позволит обижать.

А что в этом такого? Дану – «Мать»

Мудрость – тепло среди невзгод и стужи.

Морген мудра и учит нас тому же.

Она нам помогает познавать,

И то, что мы познали – сохранять.

Морген нам говорит: «Не торопитесь.

Вздохните и спокойно осмотритесь.

И не ищите бед там, где их нет».

Спасибо, мудрая «Старуха», за совет!

Есть прелесть в Новолунии своя.

Оно даёт понять, кто нам друзья,

Возможность успокоиться, вздохнуть,

И дальше, чем привыкли мы, взглянуть.

А так же - оценить прошедший день.

Нам в этом помогает Церидвен.

Она «Наставница», что помогает нам

Найти свой Путь к магическим огням.

-Красиво – произнёс Максим, возвращая листок законному владельцу

-Не очень заумно? – улыбнулся Кирилл.

-Вовсе нет. Очень красиво. Это о каких Богинях речь? – Макс посмотрел на Соболева.

-Все четверо – Богини Луны.

-Да это я понял из текста. Чьи они?

-А-а. Вот ты про что! Кельтские – пояснил Кирилл.

Видя, что его друг немного успокоился, Макс перешёл к главному.

-Кирюш, можно тебя попросить? Речь идёт о моём отце.

-Что надо? – спросил Кирилл.

-Он собирается приехать на выходные, но ты сам видишь, какая сейчас погода. Вдруг рейс не выпустят.

-И ты хочешь, чтобы я его встретил и доставил в Тверь? – Соболева трудно было обмануть.

-Не в службу, а в дружбу – Макс умоляюще взглянул на своего начальника.

-Бог с тобой, золотая рыбка – рассмеялся Кирилл.

-Вот за что я тебя люблю – так это за то, что ты умный человек. Я вообще люблю умных людей – признался Макаров.

И сейчас он не шутил и не прикалывался. Кирилл понял это по глазам своего однокурсника. Ему почему-то стало жаль этого в принципе неплохого парня. Ну да – избалованный, да – привык, что всё просто и легко. Но в целом неплохой. Не успел Соболев очнуться от раздумий, как у него снова похолодели руки! Кирилл вздохнул. Да что же это такое? Теперь откуда ждать опасности? Он попробовал определить и вышел на… городское кладбище! Этого ещё не хватало! Там-то что происходит? Старший вице - сержант снова вышел в астрал и попытался понять, в чём дело. Перед глазами пошла картинка похорон. И тут, словно в замедленной съёмке, Кирилл увидел, как одна женщина посыпает землёй вдову! Могильная порча – вот что это такое! Соболев реагировал мгновенно: он послал своего двойника разбираться. Надо было внушить этой чёрной завистнице сильнейшее чувство раскаяния. Немного освободившись, Кирилл послал вдове белый поток, чтобы снять наведённую порчу. Получилось! Кирилл вернул своего двойника и пошёл в душ. Стоя под струями тёплой воды, он приводил в порядок свои мысли, пытаясь сосредоточиться на поиске работы. Ему нужны были деньги. Попросить у сестры? Он что – школьник? Нет уж. Закончив мыться, Кирилл оделся и пошёл в казарму. Он сел на подоконник и глядя за горизонт, задумался. Очнулся он оттого, что на его плечо легла чья-то рука.

-Чего страдаешь, Зорге? – улыбнулся Макс, пытаясь хоть немного развеселить старшего вице - сержанта.

-Я не страдаю, я думаю – отозвался Кирилл.

-И о чём же это мы думаем? – весело спросил Макаров, садясь напротив Соболева.

-Макс, я серьёзно. Смотри: во времена кельтов к покойникам относились с уважением и почтением. А сейчас не успели тело предать земле, а уже завистница наводит могильную порчу на вдову! Это что такое? Куда мы катимся? – Кирилл вздохнул, и спрыгнул с подоконника.

Макс подошёл к нему и, мягко обняв за плечи, произнёс:

-Зорге, я не знаю, что тебе на это сказать. Знаю только одно – любая чёрная магия, любое зло – это отвратительно. И, скорее всего, ты послан силами Света, чтобы объяснить людям, что зло – это очень и очень плохо.

Кирилл улыбнулся и сел на свою кровать. Макаров сел напротив него и посмотрел своему другу в глаза.

-Кирюха, а куда ты хочешь устроиться? Может, я помогу?

Соболев покачал головой.

-Спасибо, Макс. Но я устраиваюсь в вертолётный спасательный отряд.

-Куда?!!! – Макарову показалось, что у него плохо со слухом.

Соболев повторил.

-Кирюха, давай начистоту. Я верю, что ты устраиваешься в этот отряд для того, чтобы и помогать людям и немного заработать. Кто знает, позволят ли тебе подрабатывать в Тамбове? Другое училище, другие нагрузки. Это понятно. Но неужели ты думаешь, что ты нам нужен только перед контрольными? Тебе не приходило в голову, что мы тебя любим просто так? А тот случай с Ритой – каюсь. Я тебе жутко завидовал

-Да ладно. Проехали. Всё равно расстались бы. А с тебя что взять – сын мэра. Я вон слышал, тебя на поступление охранники привозили – а я вот сам сдавал экзамены. Школу я закончил в 16 лет. Уже тогда знал, что стану военным. Где-то надо было получать начальное военное образование. Вот и поступил.

Макаров 3 минуты молча смотрел на старшего вице - сержанта, а затем повалился на кровать, захлёбываясь от смеха. Наконец, просмеявшись он заговорил, вытирая глаза:

-Тебе не всё рассказали. Знаешь, почему меня привозили охранники? Чтобы я не сбежал! Я жутко не хотел поступать. Это была идея отца.

-А я – то думал, ты здесь по своей воле! – фыркнул, сдерживая приступ смеха, Соболев.

-Да Господь с тобой, Зорге! – произнёс Макаров.

Кирилл внимательно посмотрел на Макса. Тот улыбнулся:

-Ладно! Отношения у нас вроде нормальные. Слушай. 3 года назад я с моими друзьями угнал троллейбус, и мою маму вызвали в милицию, после чего позвонили отцу.

-Делать тебе было нечего! – усмехнулся Кирилл.

-Представь себе – нечего. Привык за отца прятаться. А он не стал со мной церемониться и отдал в Суворовское, чтобы из меня нормального человека сделали.

-Понятно. Значит, отец с тобой не справлялся и решил поручить твоё воспитание военным людям?

-Ну да – отозвался Макс.

-А я думал, что твой отец – бывший военный, ныне – охранник и отдал тебя в училище, чтобы хоть у тебя была нормальная жизнь.

-Нет, Кирюха, отец отдал меня в училище, чтобы из меня дурь выбили – пояснил Макаров.

-М-да. А я, дурак, тебе немного завидовал – усмехнулся Соболев.

-Завидовал? С чего вдруг? – Макс был поражён.

-Смотри: ты – сын мэра, уважаемого человека. Я не знаю твоего отца, но думаю, что он – человек достойный уважения, дальновидный и рассудительный. Так вот – о том, что ты сын мэра знают все. И никто из ребят над тобой не то, что не смеётся – в твою сторону косо посмотреть бояться. А мне до сих пор припоминают некоторые факты – вздохнул Кирилл.

-Кирюха, не надо мне завидовать. Вот уж кто кому завидует – так это я тебе.

-Ты – мне? С чего вдруг?

-Вот так чего случись, ты не растеряешься. Ты умеешь и швы накладывать, и вертолётом управлять, можешь отличить одно заболевание от другого, у тебя масса специальных знаний. У меня их нет. Поэтому я тебе завидую. А деньги и положение? Зорге – ну их к чёрту! У тебя нет высокого положения, но ты счастливый человек.

Максим говорил правду. Он завидовал Кириллу ещё со второго курса. Свободный, не привязанный к делам своего отца. Может встречаться с кем захочет и ему не нужно благословение папочки-мэра, у которого полно политических противников. Всё это он высказал Соболеву. Кирилл отреагировал сразу:

-В этом мне проще. Но и мои знакомства тоже были под контролем сестры. Правда, это тот случай, когда контроль во благо. Если я с кем-то знакомился или собирался завести дружбу, Полина «пробивала» его или её по базе данных, и сообщала мне результаты. Нет уголовного прошлого – дружи-гуляй, есть – держись подальше.

-А вот такой вариант: ты общаешься с человеком, его брат служит в угрозыске. И в один день выясняется, что этот брат – реальный соперник твоей сестры по службе. И что?

-И ничего. Если у моего знакомого нет уголовного прошлого, мы продолжим общаться. Ты не знаешь Полину. Она уступит звание, лишь бы её не трогали. Для неё главное – спокойная обстановка на службе. А звания для неё не очень важны. Сейчас она – майор. И ей этого достаточно. Она сыскарь, и для неё главное – хорошо делать свою работу.

-Счастливый! Извини, что напоминаю, но если бы не мой отец, я до сих пор общался бы с Ритой.

-А при чём тут твой отец? Это же не его девушка – удивился Кирилл.

-Рита оказалась племянницей Воронцова – противника моего отца на выборах. Тогда победил отец, Воронцов затаил злобу и решил мстить. Отец его на дух не переносит, и все те, с кем общается Воронцов автоматом становятся врагами моего отца. А это значит, что и я не могу общаться с этими людьми.

-Макс, и так всегда? – уточнил Кирилл.

-Да постоянно! Кирюха, отец не хочет, чтобы я поступал в военное училище. А я хочу. И мы опять ругаемся. И так постоянно. Сначала он хочет, чтобы из меня сделали мужика, а куда мне поступать решает сам, без моего ведома.

-А, может, он тебя проверяет? Ты до сих пор «папенькин сынок», или можешь самостоятельно решать? Ты начинаешь отстаивать свою позицию, и отец делает определённые выводы. Полина однажды так же меня проверяла. Когда я сказал ей, что собираюсь в училище связи, она спросила, не лучше ли мне будет получить гражданскую профессию? Я начал отстаивать свою позицию. После 5 минут такого отстаивания, сестра сказала, что это была проверка на прочность. Теперь она знает, что своего решения я не поменяю. А по поводу моих доводов в пользу военной профессии, она сказала: «это решение не мальчика, но мужа». Больше таких проверок не было.

-Везёт тебе! Никаких придирок! – подвёл итог Максим.

-Макс, хочешь, я поговорю с твоим отцом? Ну, хотя бы выясню, что за психология у человека. А уж там – по обстоятельствам. Если что – применю внушение.

-Не надо, Кирюха. Силы тебе ещё пригодятся. Спасибо за предложение, но мы сами разберёмся.

-Дело твоё. Но если что – обращайся. Будем думать в две головы – сказал Кирилл.

-Кирилл, у меня к тебе ещё одна просьба.

-Что ещё? – вскинул голову Соболев.

-Когда ты только появился у нас, я подумал, что ты такой же, как остальные. И когда тебя поставили в наряд, решил проверить свою власть над людьми. Но тебе было просто наплевать на эту власть, у тебя свои принципы и своя логика, что ты тогда и доказал. Знаешь, почему я тогда насмехался и кичился? Потому что всё ещё чувствовал себя, как ты сказал «папенькиным сынком». Защищённым властью, имеющим право делать всё, что хочу – Макаров вздохнул.

-Макс, я вообще-то не священник, грехи не отпускаю. Но если ты таким образом извиняешься, то извинения приняты – улыбнулся Кирилл.

-Значит, одну проблему решили. А что ты будешь делать с Сухим? Он ведь тоже над тобой издевался?

-С ним-то как раз проблем нет. Раз не поймёт ситуацию, два не поймёт, три не поймёт. На четвёртый придёт извиняться.

-В смысле? – не понял Макс.

-В прямом. Ты же слышал, что я ему тогда сказал. Что больше подсказывать не буду. Пусть сам разбирается со своим прошлым. У него хватит мозгов разобраться.

Максим осторожно взял Соболева за руку:

-Кирюха, а тебе не кажется, что для Сухого много чести, чтобы ты из-за него переживал? Я не слепой. Вижу, что ты на него злишься, а сам по прошлой памяти переживаешь за него. Как Мэлкен за Эрика.

-Возможно, ты и прав. Просто я знаю, что в прошлом он таким не был. Не дулся на людей только потому, что они были выше званием. А в этой жизни его словно подменили. Я вот иногда думаю: что с нами случилось? Ведь были друзьями! Макс, не скажешь, почему в этом мире людьми так быстро овладевает зависть?

-Может, в этом мире больше соблазнов? - предположил Макаров.

-В моём времени их было не меньше – парировал Кирилл.

Максим замолчал. Впервые в жизни он не знал, что сказать. Тем временем Соболев опять ушёл в свои мысли. Так они и сидели молча: старший вице – сержант и сын мэра. В этот момент в казарму влетел Сухомлин.

-Ребята, выручайте! Дайте хоть 200 рублей! – весь его вид говорил о том, что если ему откажут – его жизнь закончилась: растрепанный, заплаканный, несчастный. Соболев посмотрел на это чудо и упал на свою кровать, давясь от смеха.

-Ты чего, Соболь? – не понял Сухой.

-Сухой, ты себя в зеркале видел? Очень рекомендую – сказал, посмеиваясь, Максим.

Понравилось: 9 пользователям

Комментарии (0)

"ДАР"

Суббота, 17 Мая 2008 г. 00:28 + в цитатник

Он наблюдал, как Кирилл, закусив губу, посылал в бой одну молнию за другой, один поток за другим. Кольцо Соболева искрилось и играло самыми разными оттенками.

-Так! Что тут происходит? – в коридоре появился Ковалёв.

Он хотел было подойти к Соболеву, но наткнулся на тот же невидимый барьер, которым был остановлен Макаров. Он посмотрел на Макса:

-Суворовец Макаров, что происходит?

-Товарищ подполковник, Кирилл пытается спасти захваченный самолёт и посадить его.

-Звони в «Скорую», пусть едут в аэропорт. Чем быстрее пострадавшим окажут помощь, тем быстрее Кирилл придёт в себя, если я правильно понимаю то, что он делает – сказал Ковалёв.

-Есть вызвать «Скорую» - отчеканил Макс.

Он побежал звонить, а Ковалев остался наблюдать за происходящим. Ему ещё никогда не доводилось видеть, как человек работает в астрале, и каким образом это всё отражается на физическом плане. А тем временем Кирилл заканчивал страховать самолёт и принялся за новую работу: надо было внушить захватчикам чувство вины такой силы, чтобы они почли за счастье сдаться властям. Что-что, а это Кирилл умел просто прекрасно!

Для этого ему хватило трёх минут, после чего защита была снята, и Соболев сел на подоконник. Ковалёв сразу же подошёл к нему.

Подполковник был готов поклясться перед любым судом, что сердце у Кирилла билось так же ровно, как если бы он только что вышел из комнаты! Но на всякий случай он спросил:

-Кирилл, ты в порядке?

-Да, товарищ подполковник! Реакция начнётся завтра – ответил старший вице - сержант.

-Какая реакция? – насторожился Ковалёв.

-Апатия, сонливость, отсутствие интереса к чему бы то ни было. Обычно такое состояние у меня длится 3 – 4 часа, после чего бесследно проходит. А вот спать я могу и сутки.

-Недели тебе для полного восстановления хватит? – спросил подполковник.

-Так точно – отозвался Кирилл.

Ковалёв положил руку на плечо Соболеву:

-Не храбрись. Трезво оценивай своё состояние. Я не разбираюсь в энергетических атаках, хотя и верю в сверхъестественные силы. Но даже такой пень, как я понимает, что после того, что сделал сегодня ты, нужен не один день отдыха.

-Можете не верить. Воля ваша. Просто мне не впервой. В Москве со мной такое было 6 раз. И ничего – жив.

Кирилл немного посидел на подоконнике, и пошёл в казарму. Он сел на свою кровать и вздохнул. Но один он был всего 10 минут: в казарму зашёл Ковалёв.

-Кирилл, ты сказал, что в Москве с тобой такое уже было. Почему же ты сразу не сказал об этом?

-А вы создавали впечатление человека, не верящего в такие вещи – честно признался Соболев.

-Первое впечатление бывает обманчиво – улыбнулся подполковник.

-Теперь буду знать, что вам можно сказать об этом – вздохнул Кирилл.

Ковалёву показалось, что Соболев что-то недоговаривает. Он вышел в коридор, осмотрелся и, увидев, что никого нет, вернулся в казарму.

-Кирилл, я тоже был свидетелем явления Мерлина, я видел твою вторую битву, я как и Василюк, знаю о твоём прошлом. Можешь быть со мной откровенным – подполковник дружелюбно взглянул на старшего вице-сержанта. Кирилл вздохнул:

-Товарищ подполковник, я был, являюсь и буду воином. И никто ничего с этим не сделает. Но я никогда не сражался за выгоду. Поэтому после разговора с подполковником Василюком я немного растерялся. Вторая битва и – повышение. А что я такого сделал? Да то, что сделал бы на моём месте любой парень. Да и любая девушка, обладай она такими же способностями. Но потом мне объяснили, что это нормально, и что новое звание – это новая ступень.

Ковалёв улыбнулся. До него начало доходить, чего на самом деле опасается Соболев.

-Ты боишься, что при зачислении в Тамбовское училище, ты будешь проходить без экзаменов? Но это нормально: ты – выпускник Суворовского училища. А твоё звание здесь – это некая поддержка для тебя там. И заключается она в том, что никто не посмеет помыкать тобой. Считай, что тебе оформили страховку от неподобающего к тебе, как к человеку, отношения.

Кирилл улыбнулся. Он очень хорошо относился к Ковалеву. Если вспомнить подполковника в Москве, то Ковалёв – ангел небесный. Немного помолчав, Кирилл ответил:

-Дело не в этом, товарищ подполковник. Мы с вами оба знаем, что в военных училищах учатся совершенно разные люди. Есть такие, как я – дети военных. А есть такие, как Макаров – дети чиновников. И мне уже осточертело бороться за выживание. Ладно, Макс вроде всё понял. Но где гарантия, что в связном я не столкнусь с каким-нибудь Олегом и – на колу мочало, начинай сначала? Вспомните моё первое повышение. Ребята откровенно издевались. Не буду показывать пальцем. Вы и сами всё знаете. Только когда они узнали моё прошлое, то все сразу притихли. Им надо, чтобы у человека была страховка. Например, как у Макса – отец мэр. Или возьмите Лёшу – его отец Ротмистров. Оба они прикрыты, поэтому никто над ними не издевается.

Ковалёв посмотрел Кириллу в глаза. Карий жёсткий и уверенный взгляд Соболева заставил подполковника на миг задуматься о том, что не всё в этой жизни решает звание. Он спокойно взял Кирилла за руку.

-Когда я был ребёнком, я тоже считал, что всё в этом мире когда-нибудь будет по-моему – белое, значит белое, чёрное – чёрное. Зло обязательно будет наказано. И я этому поспособствую. Тебе трудно в это поверить, но это так. А когда я учился в пятом классе, к нам пришёл новенький. Его звали Толей и его родители были религиоведы. Так вот однажды он сказал мне такую фразу: «не каждый ангел – ангел, и не каждый чертёнок – дьявол».

-Как и не каждый римлянин – католик – сравнил Соболев.

-Это точно. Возьми Роберто Баджо. Он – буддист, хотя – итальянец.

-В моём прошлом Эрик тоже был римлянином, а стал друидом – припомнил Кирилл.

-Вот видишь? Тебе есть, с чем сравнивать. А что касается Максима – ты хоть знаешь, что его отец разрешил нам в своё время воду на Максе возить, но сделать из него человека? Ты говоришь: устал постоянно защищаться. Открою тебе тайну: Макс отчаянно тебе завидует. Отсюда и его поведение. Он завидует твоей выдержке, смелости, силе духа, твоим знаниям. Когда-то мой ротный сказал так: задираются с теми, с кем не могут сравниться интеллектом. А кто больше всех с тобой задирается? Макаров и Трофимов. Делай выводы.

Кирилл усмехнулся. Вот чего он не ожидал, так это того, что от Ковалёва ему выйдет такая поддержка.

-И что самое противное, так это то, что я не могу никому рассказать о своих мыслях. А ещё мне не нравится игра, которую ведёт Макс. Никогда не поймёшь – прикалывается он или говорит серьёзно. Я таких ситуаций просто не выношу – Соболев решил быть откровенным до конца.

-В Тамбове такого не будет. Другие люди, другие взаимоотношения. Серьёзный уровень подготовки. Тебе не о чем беспокоится – подполковник спокойно посмотрел на Соболева.

-Ну, если так, тогда ладно – облегчённо вздохнул Кирилл.

Они тепло попрощались. Ковалёв пошёл к себе, но у двери остановился и обернулся:

-Кирилл, попробуй вести дневник. Мне в своё время это помогло.

-Спасибо за совет, товарищ подполковник. Попробую – улыбнулся старший вице - сержант.

Ковалёв ушел, а Соболев сидел на кровати, глядя в окно. Приближался вечер, а значит – увал не за горами. А так как Кирилл был среди своих друзей «одиноким сердечком», то он решил просто погулять по городу и заодно прикупить себе немного книг. Он очень любил читать и посвящал этому почти всё своё время. Кирилл улыбнулся и пошёл к своему офицеру-воспитателю – подполковнику Василюку.

Василюк сидел за столом и писал отчёт по занятиям. 5 увольнительных уже лежали перед ним. Но подписал подполковник только 3: Сухомлину, Соболеву и Перепечко. Остальные суворовцы остались в расположении. Синицын был дежурным, Макаров и Трофимов получили двойки, а Сырников болел. В дверь постучали.

-Открыто – ответил Василюк.

Дверь приоткрылась и в образовавшемся пространстве показалась голова Соболева.

-Заходи, Кирилл – пригласил Василюк.

Соболев вошёл в кабинет, пытаясь собраться с мыслями и предугадать тему разговора. Василюк отложил бумаги и посмотрел Соболеву в глаза:

-Кирилл, сегодня к нам прилетает команда из Киевского СВУ. С прибытием проблем у них нет, но не дай Бог что в день отлёта. Ты сможешь отпросить у Полины вертолёт и быть наготове, чтобы их отвезти?

-Могу. Но как же тогда быть со временем? Это не 30 минут лёта.

-Не волнуйся. По такому случаю у тебя будет максимальное увольнение – 3-е суток.

-Хорошо. Я постараюсь – ответил Кирилл.

Разговор закончился. Подполковник отпустил старшего вице - сержанта и вернулся к своим делам. Кирилл вернулся в казарму, вытащил из своей рубашки иголку и выбросил её в мусор. Больше она ему не нужна. У него есть самый замечательный амулет в мире – золотая пентаграмма! Сколько же она у него лет? С ума сойти – 12!

Кирилл рассмеялся: он вспомнил рассказ мамы о том, что когда он родился, Полина отдала ему свой кельтский крест. На вопрос мамы «А как же ты?», спокойно ответила: «Не пропаду. Куплю другой». Когда же Кирилл начал вспоминать своё прошлое (а осознанно это началось в 5 лет), то именно этот крест помогал ему собрать все воспоминания. Мощнейшие силы и энергетика сестры постоянно удерживали его от опрометчивости. Действовали они через подаренный Полиной крест. А в 5 лет отец заказал для него точно такую же, как у Поли, золотую пентаграмму с цирконами. Кирилл посмотрел на вечернее небо и улыбнулся. Он смотрел на заходящее Солнце и совершенно не хотел ни о чём думать. Он даже не заметил, как в казарму вошёл Кантемиров.

Философ по своей старой привычке прочитал лекцию Трофимову и Макарову, пожурил за обжорство Перепечко и только потом заметил, что старший вице - сержант абсолютно равнодушен к происходящему.

-Соболев, а ты чего расселся, как король на именинах? Соболев, я с тобой разговариваю!

-Виноват, товарищ старший прапорщик! – негромко ответил Кирилл.

Только тут Кантемиров увидел, что карие глаза Соболева стали влажными. Он выгнал всех из казармы и попросил (не приказал, а именно попросил!) Кирилла рассказать о случившемся.

-Товарищ старший прапорщик… - начал Соболев.

Но Кантемиров его перебил:

-Это я тебе в официальных ситуациях старший прапорщик, а сейчас просто – Иван Адамович.

-Понял. Иван Адамович, неужели я нужен всем здесь потому, что умею управлять вертолётом и помню многие навыки из своего прошлого? Иногда мне кажется, что единственный человек, которому я интересен просто потому, что я это я – подполковник Ковалёв. Остальным вечно от меня что-то надо. Одному дай списать, другому объясни, почему Земля круглая, Сухой – вообще отдельная история. Он не может мне простить, что вице - сержантом назначили меня, а не его. По – моему, только Лёшка любит меня просто так. А вот остальные… – Кирилл махнул рукой.

Кантемиров молчал. Впервые в жизни он не знал, что говорить. Тем временем Кирилл дотронулся до своей пентаграммы, собираясь с мыслями.

-Кирилл, я думаю, ты излишне строг и к себе, и к ситуации. Так нельзя – произнёс Кантемиров.

-Иногда я хочу сойти с ума, чтобы ничего не помнить – тихо признался Соболь.

-Кирилл, в тебе живут два человека. Один – Мэлкен, второй – ты. Ты ищешь баланс между своим прошлым и своим настоящим. Это не всегда просто. И когда попытка не удаётся, ты начинаешь винить себя. Не надо. Ты не виноват. Будь тем, кто ты есть – воином. А если это кому-то не нравится – так это уже не твоя головная боль. Ну, сам подумай: сколько пользы приносит людям то, что ты помнишь своё прошлое!

Кантемиров говорил не очень громко: он прекрасно знал свой взвод и знал, что ребята стоят под дверью и слушают. Это чувствовал и Соболев, поэтому он тоже говорил внятным тихим голосом. Но тут его понесло:

-Иван Адамович! Когда я сюда переводился, у меня была одна цель – закончить училище. И в вице - сержанты я не рвался! Так вышло. Почему я сейчас расплачиваюсь за то, чего не затевал?! Я вам рапорт не подавал, это была не моя идея! Тогда почему мне до сих пор вменяют по этому поводу? Я уж думал сдать выпускные досрочно и уехать ко всем чертям в Тамбов. Вот выполню обещание, данное подполковнику Василюку, и уж тогда не обижайтесь – буду сдавать досрочно. Чего там осталось? 1, 5 месяца. Как говорит моя сестра: на кнут, да махнуть.

Стоящие за дверью Макаров, Трофимов и Сухомлин не знали, как реагировать. Они были готовы услышать что угодно, но чтоб такое!

-Да, пацаны! Мы попали! – только и смог сказать Трофим.

-Трофим, заглохни. Я уже сам не рад. Как вспомню, как я до него докапывался… Живём, блин, стереотипами. Из Москвы, значит – крутой.

-Самое обидное даже не это. Ты же слышал, как он перечислял Философу, за что его тут держат. Зато, мол, что всем подсказывает, что и как делать. И не придерёшься, потому, что он прав. У него спрашиваем, списываем, а потом ему же что-то и предъявляем.

-Вот именно! Пока нет контрольных, он вам не нужен. А как только скажут, что пишем, так сразу понеслось: «Соболь, покажи, Соболь, объясни». У него вон, без нас, проблем хватает – тихо заругался Синицын.

-Синица, прекрати! Все хороши. Теперь надо думать, как мы будем извиняться.

-У нас в стране плохо думать не запрещено – вздохнул Сырников.

-И сейчас я лично об этом жалею! – крикнул в запале Макаров.

Ещё год назад он был готов сцепиться с Кириллом за то, что тот оказался умнее и способнее Макса и не стал под него прогибаться. Теперь же, вспоминая прошлое, Максим был готов провалиться сквозь землю! Да, Кирилл объективно сильнее. И учится он лучше всех, и физически очень выносливый, а что сам по себе – так это, извините, характер. Макс вспомнил, как он поддевал Кирилла, когда тот был в наряде. Он, Макс, ещё легко отделался. Убить его было мало!

-Все мы были тогда хороши! «Хи-хи, ха-ха»! А как контрольные, так весь взвод у него списывал. И хоть бы один «спасибо» сказал! Какое там! «Это не нас к тебе, а тебя к нам перевели»! Как вспомню – так противно становится – почти плакал Сухой.

-Да и с Сырниковым он подружился далеко не случайно. Обоих перевели. Только Лёша местный, а Кирилл – приезжий. Ему было на порядок сложнее. Нет бы – радоваться, что ребята поладили, мы им ещё проблем добавили. Особенно ты, Сухой, старался – вздохнул Перепечко.

-Печка, не начинай! – Сухого просто трясло.

Трясло не от злости, а от обиды на себя, и от слёз.

Тем временем Кирилл немного успокоился и продолжил свой рассказ:

-И знаете, Иван Адамович, я уже почти согласился с тем, что спокойно помереть мне не дадут никогда. Но спокойно доучиться можно?

-Не только можно – нужно. И у тебя это получится – успокоил Кирилла старший прапорщик.

Кирилл облегчённо вздохнул и открыл окно.

-Ладно, гаврики, заходите! Ведь всё равно подслушиваете – крикнул Кантемиров.

Макаров и компания тихо зашли, и так же тихо сели каждый на свою кровать. Кирилл, не обращая внимания на взвод, продолжал

-Ладно. С Максом вроде поладили. Теперь Трофим не может оставить меня в покое. И вовсе не потому, что ему реально нужна моя помощь, а потому, что просто хочет меня позлить. Единственный, кто понимает, что происходит и как на это реагировать – Синицын. Вот когда ОН подходит ко мне с вопросами, я верю, что ему нужна помощь. Ещё верю Лёшке. А вот с остальными… А! Пусть сами разбираются. Я сюда перевёлся, чтобы учиться, а не водить их всех за ручку.

Кантемиров спокойно слушал старшего вице - сержанта. А что можно возразить, если парень прав? Ему и так не просто, а тут ещё всем до всего дело! Решив, что терять ему всё равно нечего, Кирилл усмехнулся:

-И ведь нашли до чего докопаться! Видите ли, со Светой их не познакомил! У меня уже был такой опыт. Второго прокола не будет. Их забыл спросить, что мне теперь делать. Моя жизнь. Хочу – впускаю в неё, не хочу – не пройдёшь.

-Кирюха, 100 лет прошло. Я уже всё понял, тем более, что у меня появилась новая подруга. Что ты всё не можешь успокоиться? – закинул удочку Макаров.

-Вот когда Сухой прекратит припоминать мне моё первое повышение, тогда я подумаю – мгновенно среагировал Кирилл.

-Подожди! Так ты сейчас злишься из-за тех придирок? – опешил Макс.

-Макс, объясни, как привыкнуть к негативу, который идёт к тебе за то, чего ты не делал? Я уже говорил: я не напрашивался на повышение.

Видя, что разговор приобретает опасный характер, Синицын спросил:

-Кирилл, а за что Василюк дал тебе максимальное увольнение?

-Он попросил меня, если что, отвезти наших киевских гостей обратно. Но из Твери в Киев не 30 минут лететь. А дозаправка, если что? Дорога, Илья, вещь непредсказуемая. Вот поэтому и трое суток – пояснил Соболев.

-Так ты что – умеешь управлять вертолётом?! – не поверил своим ушам Трофимов.

-Представь себе – умею. И довольно сносно – отозвался старший вице – сержант.

-Хорош, ребята! Кончайте базар! – попробовал помирить Кирилла и Сашу Сухомлин.

-Чья бы корова мычала! – вскинулся Соболев.

-А что тут такого? – прикинулся дурачком Илья.

-Ты мне дурака не строй! Сначала сам цепляет не по делу, потом узнаёт, что у нас одна миссия и пытается наладить отношения. Имей в виду: больше я подсказывать тебе не буду. Сам соображай, что и почему произошло. А уж правильный ты сделал вывод или нет, не мне судить. Ничего не произойдёт – правильный вывод. Получишь по башке – неправильный вывод.

Наблюдавший за этой перепалкой Кантемиров улыбнулся. Хотя, только теперь он начал понимать, насколько сложно Кириллу жить в таких условиях. Он вспомнил слова Кирилла, сказанные тремя днями раньше: «получается, я нужен здесь только потому, что подсказываю».

-Кирилл, пойдём, выйдем – предложил Макаров.

Соболев принял предложение, и скоро оба сидели в бытовке. Чтобы как-то начать разговор, Макаров спросил:

-Кирюха, а что за красивая дама у тебя на телефоне?

-Ты говоришь о ней? – Кирилл показал картинку.

(420x494, 160Kb)

Макс кивнул.

-Если ты в неё влюбился, то ловить тебе нечего. Эта девушка – Богиня Астрея.

-Красивая – спокойно сказал Макаров.

-Ну так! – улыбнулся Соболев.

-Слушай, Кирюха, забей ты на Трофима. Он тебе нужен? Не нужен.

-Макс, я просто хочу нормально доучиться. И мне не нравится, что Трофим и Сухой постоянно вздыхают по поводу моего звания. А ещё не люблю, когда хвастаются. А уж Трофим от скромности не умрёт! Я тоже пишу стихи. Но я же не вылезаю с ними.

Комментарии (3)

Без заголовка

Вторник, 06 Мая 2008 г. 21:50 + в цитатник

Сырников немного помолчал, обдумывая услышанное, а затем посмотрел Кириллу в глаза.

-Ну, тогда ладно. А то я уж собирался вставить Макару.

-Себе дороже – махнул рукой Соболев.

-Кирюх, а можно тебя спросить? – начал Лёша.

-Давай – отозвался Кирилл.

-Вчера когда мы ложились спать, я увидел у тебя кулончик с гравировкой IV (-). Откуда он у тебя?

-Это для меня Полина сделала. Пошла к ювелиру и заказала.

-А что он значит?

-Это значит, что у меня четвёртая группа крови и отрицательный резус.

-Но это же огромная редкость! А что значат 5 полосочек на твоём браслете?

-Что я уже 5 раз был донором.

-А вот я для кого могу быть донором, если у меня вторая группа? – спросил Алексей.

-Только для второй. Последние исследования доказали, что лучше всего донору и реципиенту быть людьми одной группы крови.

-А это страшно? – снова спросил Лёша.

-Не страшнее, чем первый раз стрелять в тире – засмеялся Кирилл.

Соболев знал, что говорил. Несмотря на свой возраст, он уже 5 раз вытаскивал людей с того света. Родителей дома практически не бывало, и после школы Кирилл шёл в больницу, в которой работала Полина. Он присутствовал на многих операциях, и даже сам накладывал швы, когда это ему разрешала сестра. Когда же Кириллу исполнилось 15 лет, Полина научила его накладывать клеммы. Так что к своим 16 годам Соболев умел практически всё. Кирилл тряхнул головой и рассмеялся:

-Лёша, а знаешь, как я изучал анатомию?

-Как и я – в школе? – предположил Сырников.

-А вот и нет. В морге на вскрытиях под руководством Полины. И у меня в школе была твёрдая пятёрка.

Ребята ещё немного поговорили и вернулись в казарму.

-Ну, где вас носит? - налетел на обоих Трофимов.

-В бытовке разговаривали – отмахнулся Лёша.-Ага! Они там уроки делали, чтобы завтра обоим получить 5 на контрольной – засмеялся Макаров.

-Уроки, не уроки – не твоё дело, Макар! – завёлся Сырников.

Соболев слушал эту перебранку и снисходительно улыбался. Затем он подошёл к Сухомлину и предложил:--Пойдём, выйдем!

Сухомлин ничего не ответил и не среагировал на предложение Кирилла. Он сидел и смотрел куда-то вдаль. И тут перед его глазами появилась совсем другая картинка. Казарма исчезла. Остался только он один. Он, всадник, скачущий по залитому Солнцем полю на чёрном коне. Тёплый ветер треплет его чёрные волосы. Навстречу ему летит ещё один наездник, но он разительно отличается от Эрика. Второй всадник одет в золотую тунику и голубой плащ. Его вид излучает спокойствие и уверенность. На вид парню 12 лет. Эрику столько же. Незнакомец властным жестом останавливает коня и называет своё имя: «Мэлкен». Так вот как они познакомились! А что дальше? Но, на этом видение оборвалось, и Сухомлин вернулся в реальность. Только тут он заметил, что возле него стоит Соболев.

-Пойдём, выйдем – повторил своё предложение Кирилл.

Сухомлин кивнул, и ребята пошли в бытовку. Кирилл закрыл дверь и посмотрев на Сухого, спросил:

-У тебя было видение?

-Оно самое. В самое неподходящее время – запаниковал Сухой.

-Без паники! Я тоже сначала не умел контролировать свои видения: приходили, когда хотели. А потом научился. Это – вопрос времени и тренировки. Что тебе показали?

-Показали, как мы познакомились. И всё – грустно вздохнул Илья.

Соболев рассмеялся.

-Скажи мне на милость, что с тобой будет, если ты один съешь 2 кило торта?

-И так понятно. Мне будет плохо. Соболь, я же столько не съем – улыбнулся Сухой.

-Тоже самое и с видениями. Ты только начинаешь вспоминать прошлое. Поэтому тебе дают небольшие картинки, из которых потом сложится одна большая жизнь. Если тебе дать всё сразу – у тебя будет перерасход энергии. На физическом плане это проявится в лучшем случае усталостью и сонливостью в течение 3-4-х дней. Не паникуй. Всё нормально – подбадривающее улыбнулся Кирилл.

-А почему ты всё помнишь? Всё и сразу? Тебе можно, а мне – нет? – Сухой начал злиться.

-Дело не в этом. В прошлом ты погиб от ножа. А я умер, отдав слишком много сил. Ведь нанося тот удар, я не только призвал силы всех стихий и острова, но и замкнул их на себе. Моя смерть не была насильственной. Поэтому я и помню – пояснил Соболев.

-А зачем ты это сделал? Ведь можно было найти другой способ – предположил Сухой.

-Тогда – нет. Или сдайся, или погибни. Я выбрал второе. Лучше умереть свободным, чем жить рабом. Неважно кого: человека или религии.

-И в этой жизни ты стал вице - сержантом только потому, что в прошлой не сдавался и шёл до последнего? Так вот, почему Василюк выбрал тебя!

-Отчасти – да. Василюк не знал о моей прошлой жизни, но почувствовал во мне воина. Вот и доверил этот пост.

-И ты смог из незавидной должности сделать должность-мечту. Как тогда из незавидного римского парнишки сделал воина.

-Сухой, делай выводы сам – рассмеялся Кирилл.

-Мужики, о чём это вы тут? – в бытовку заглянул Макаров.

-О своём, о прошлом – неопределённо ответил Кирилл

-Макар, пришёл гладиться, так гладься. Ты всё равно не поймёшь. Лучше занимайся государственными делами – съязвил Илья.

-Зря ты так обо мне плохо думаешь, Сухой – почти обиделся Макс.

-Я думаю о тебе нормально. Но в прошлых жизнях ты вряд ли разбираешься – заявил Илья.

-Что правда, то правда. В этом я ни в зуб ногой – засмеялся Максим.

Он погладил свою форму, немного помолчал, а потом посмотрел на Соболева.

-Кирилл, а то, что ты отвечал историку – ты знал или вспоминал?

-В моём случае это одно и тоже. Я знаю данную тему потому, что помню свою прошлую жизнь.

Макаров оделся, выключил утюг и пошёл на улицу. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Через 5 минут к нему присоединился Трофимов. Судя по выражению его лица, он пребывал в том же замешательстве, что и Макс.

-М-да, Трофим! Кто бы мог подумать – вздохнул Максим, садясь на парапет.

-Точно. Он год наш вице – сержант, а мы о нём почти ничего не знаем.

А тем временем Соболев и Сухомлин обсуждали текущее положение дел в буфете.

Нет. Ребята ели ровно столько, чтобы не быть голодными. Просто сейчас им отчаянно захотелось чая и они решили не отказывать себе в этом маленьком удовольствии. Держа свой стакан обеими руками, Сухой говорил:

-До выпуска рукой подать, надо думать о поступлении, а ту эти проявления прошлого – Илья явно нервничал.

-И что? – усмехнулся Соболев.

И тут Сухомлина «понесло»:

-Тебе хорошо говорить! Ты с детства владеешь своими силами. Знаешь, что когда и как делать. Тебе не перекрыли память, тебе всё гораздо проще даётся. Правильно Трофим зовёт тебя «Зорге»! Знаешь все тайны, умеешь использовать секретные силы! Вот только почему-то не делишься с друзьями? Конечно! Кто я такой, чтобы мне рассказывать? Игрок, который не может остановиться? Да! Но ведь там, в казарме…Сухой разрыдался.

Внезапно его обняли чьи-то сильные руки. Открыв глаза, Сухой увидел, что плачет в объятиях Кирилла. Когда Илья немного успокоился, Соболев принёс ещё 2 стакана чая и, держа в руках свой стакан, заговорил:

-В чём-то ты прав. Да, я со своими способностями на «ты». Но зря ты думаешь, что мне жалко что-то тебе рассказывать. Есть вещи, о которых мне говорить строго запрещено, а учитывая любопытство нашего взвода – просто опасно. И для твоей жизни, и для моей. Да, я понимаю язык некоторых деревьев, но мне пока самому трудно вспомнить язык омелы и падуба. Их нет в России. Насчёт Трофима: ему не понять, что так называемые «секретные силы» вовсе не секретные. Они открыты для всех. Но, надо учиться ими пользоваться. А он не хочет. Он хочет всё и сразу.

Сухой внимательно слушал Соболева. Кирилл продолжал:

-Ты сейчас тоже ноешь не по делу. Если бы ты заново учился нашему ремеслу – тогда да, было бы сложнее и времени ушло бы больше. А ты вспоминаешь. Это гораздо легче, да и времени занимает меньше. Тебе всего 17. Маразм и потеря памяти тебе не грозят. А насчёт прозвища – да хоть горшком зовите!

Сухой рассмеялся. Да, Соболев умел успокоить друга. И это при том, что самому Кириллу было далеко не до смеха. Его родители были за тысячу вёрст от него – на Крайнем Севере. Связь с теми местами была отвратительной. И только сестра Кирилла Полина была в это время в Твери, рядом с братом.

Полина Соболева, майор уголовного розыска, представитель Интерпола, да ещё и врач. Она работала в Твери по направлению, и время её пребывания в городе зависело от того, как скоро ей найдут замену. У неё в столе уже лежало заявление о переводе в Тамбов с открытой датой. В Интерполе такие заявления рассматривались за 5 дней до предполагаемого события, поэтому времени у Полины было достаточно. Думая об этом, Кирилл рассмеялся.

-Ты чего? – удивлённо спросил Сухой.

-Помнишь, я рассказывал о своей старшей сестре? – спросил Соболь.

-О Полине? Помню. А что?

-А я тебе говорил, что Поля – центральный воин нашего трио? – Кирилл посмотрел на Илью.

-Нет – ошарашено ответил тот.

-Полина – самый старший и опытный воин. В той жизни она была хранителем Авалона. И, кстати, тоже моей сестрой. Так мы с ней и кочуем из жизни в жизнь, как брат и сестра. А уж в этой жизни, не будь Полины, я бы точно сошёл с ума. Она – единственный человек, в присутствии которого я могу плакать. Поля спокойно относится к этому. Знаешь, что она говорит по этому поводу? «Слёзы – это показатель того, что у человека есть душа»

-Повезло тебе с сестрой – улыбнулся Илья

-Не то слово – откликнулся Соболев.

-А она знает, что Трофим зовет тебя «Зорге»?

-А то нет! Она давно в курсе.

-И что говорит?

-Говорит, что прозвище можно частично использовать. Кстати, её во время Второй Вьетнамской враги прозвали ведьмой, даже не подозревая, что Поля – реальная ведьма.

Сухомлин допил свой чай и спросил

-Кирилл, а помимо того, что ты – отличник нашего взвода, чем ты ещё от нас отличаешься?

-Физиологически – ничем. В остальном – я умею накладывать швы и клеммы, управлять вертолётом и на всё имею своё мнение.

-Ну, насчёт последнего – давно понятно, а вот первые 2 твоих таланта для нас загадка.

Соболев вздохнул:

-Когда я только поступил в Суворовское, Полина научила меня управлять своим вертолётом. Между прочим – он у неё боевой. Просто с него сейчас оружие снято.

-И как он? – спросил Сухой.

-Зверь! Сухой, это не вертолёт, это просто мечта!!! – восторженно отозвался Соболев.

Внезапно воздух вокруг Соболева стал плотнее, его кольцо засверкало, в глазах появился особый боевой блеск. Повинуясь инстинкту наставника, Кирилл приказал Илье уходить. Сухомлин вышел во двор, но решил посмотреть, что происходит. Тем временем небо заволокло тучами, сверкнула молния: начиналась гроза. Или битва? И тут в небе появились два неопознанных объекта. Сухой в изумлении наблюдал, как с рук Кирилла сорвались потоки огня! Но Соболев развернул руки и направил потоки на объекты! Секунда – и всё закончилось. Дышать стало легче, небо прояснилось, грозы как не было! Через 3 минуты на улицу вышел Кирилл. Он сел на ступеньки и разрыдался. Сухой подошёл к нему и сев рядом, обнял своего друга. Соболев, казалось, ничего не чувствовал. Сухой слышал каждый удар сердца своего вице - сержанта. Соболев тихо вздохнул и, щурясь от яркого солнечного света, заговорил:

-Всё, как тогда, на том островке. Только вместо объектов там были чужие всадники. Опять вся жизнь пролетела перед глазами. Но, не бери в голову – привыкну. Не первый раз.

Сухомлин смотрел на Кирилла и ничего не понимал. Как? Как он пропустил его? Почему сразу не почувствовал в нём родную душу? Почему позволял Макарову смеяться над Соболевым? Какой он после этого друг?

Сухомлин начал отматывать воспоминания назад. Он вспомнил, как в первый же день, когда Кирилл только появился у них, ему захотелось сказать: «Не волнуйся. Я с тобой. Я тебя люблю». Почему не сказал? Почему пошёл на поводу у Трофима? Стоп! Трофим. И тут перед глазами Ильи пошли кадры из прошлого. Вот он защищает островок, последнее их пристанище. Перед ним возникает всадник, но Эрик не успевает нанести удар – римлянин оказывается сильнее. Что-то неуловимо знакомое промелькнуло в его взгляде. Сухомлин просматривает «ленту времени и перевоплощений». Сейчас это…Трофимов!

-Соболь! В прошлом меня убил Трофим – Сухой посмотрел на своего вице-сержанта, ища у него поддержки.

Кирилл послал своему другу взгляд, полный любви и сочувствия.

-Я знаю. Вчера я тоже посмотрел ленту перевоплощений – отозвался он.

-И что теперь? – спросил Сухомлин.

-Он ничего не помнит. Веди себя с ним, как обычно. Сейчас он для тебя абсолютно не опасен.

-Так! Что это тут за диспут? – перед суворовцами возник Василюк.

Он посмотрел на обоих подопечных и, помолчав, сказал:

-Соболев, зайди ко мне!

-Есть! – отозвался вице-сержант.

Василюк сидел за столом и просматривал текущие бумаги. Перед ним стоял Соболев.

-Садись, Кирилл – произнёс подполковник.

Соболев сел, пытаясь понять, за что его вызвали. Василюк отложил документ и посмотрел на Кирилла:

-Сегодняшнее событие – твоя работа?

-Какое событие, товарищ подполковник – слегка растерялся Соболев.

-Два сбитых вертолёта? – напомнил Василюк.

-Так точно – тихо ответил Кирилл.

-Скажи, Кирилл, как ты понял, что это враги? Можешь говорить правду. Я всё знаю о твоём прошлом.

-Даже не знаю, с чего начать, Пал Палыч. Воздух стал плотнее, мне стало жарко. Я чувствовал, что ещё секунда и на мне загорится форма. Так я себя чувствовал только один раз – когда защищал тот маленький островок. Это состояние возникает у меня всегда, когда приближаются враги. Я не задаю вопросов – я просто вступаю в бой. Простите за выражение, но в таких случаях мне по фигу, что будет со мной. У меня просто напрочь исчезает чувство опасности – Соболев вздохнул.

Василюк встал из-за стола, подошёл к Кириллу и крепко, как отец, обнял его.

-Спасибо тебе, Кирилл. Ты спас нас всех.

-Разрешите идти? – спросил Кирилл.

-Свободен – ответил Василюк.

Соболев был уже в дверях, когда Василюк окликнул его:

-Запомни, Кирилл: с сегодняшнего дня вице - сержанта Соболева больше нет. Есть старший вице - сержант Соболев. Новые погоны – завтра утром.

-Есть! – по привычке отозвался Кирилл.

Он вышел из кабинета и пошёл в бытовку. Там он сел на подоконник и ушёл в свои размышления.

«За что это повышение? Как Василюк не поймёт, что я это делаю не ради звания, а ради того, чтобы просто жить? Ради тех, с кем учусь, ради спокойной жизни?»

Но спокойно подумать Кириллу не дал Макаров. По какой-то непонятной логике ему тоже понадобилось пойти в бытовку, хотя делать ему там было совершенно нечего!

Кирилл обернулся, посмотрел на Макса, и снова отвернулся. Он смотрел на заходящее Солнце и пытался собраться с мыслями. «И что теперь? Может, досрочно сдать выпускные, и уехать в Тамбов? Нет. Не вариант. Ребятам всего я всё равно рассказать не смогу. Если только Лёшку посвятить в эти дела. Нет, не надо. Он поступает в Рязань, и будет нечестно путать ему карты. Ладно, переживу»

Соболев спрыгнул с подоконника, и уже собрался уходить, как вдруг услышал:

-Мэлкен! Послушай! Звание вице - сержанта сейчас – это ступень барда тогда.

-А старший вице - сержант – друид? - догадался Кирилл.

-Именно. Всё в порядке. Не волнуйся.

-Спасибо, Мерлин! – улыбнулся Соболев.

Он облегчённо вздохнул и пошёл в казарму. По пути ему встретился всё тот же Макаров. Кирилл посмотрел Максу в глаза и спросил:

-Не можешь простить мне повышения?

-Ты о чём, Кирюха? Я сам не знаю, зачем тогда зашёл. А твоё повышение – нормально. Ты же его не просил, тебе его дали.

-Не знаю, поймёшь ли ты это, но моё прежнее звание – это ранг барда в прошлом. Поэтому не обижайся. Я знаю ты хочешь, чтобы повысили тебя, но…

Соболев не договорил. Его глаза снова засверкали, он осмотрелся, определяя источник опасности. Так и есть: аэропорт. Да что же это такое?! Вторая тревога за день! Кирилл закрыл глаза и попытался проникнуть на территорию: самолёт в воздухе, двигатели работают, одно неосторожное движение и – всё! Решения Кирилл принимал быстро: он послал своего астрального двойника в разведку, а сам приготовился к атаке. Спустя 3 минуты, он уже знал, что делать. Кирилл поднял руку и протянув её по направлению к самолёту, отдал приказ:

-Арм! Андва!

Из кольца и с руки Соболева вырвались синие лучи и умчались куда-то вдаль. Макаров с отвисшей челюстью наблюдал за всем происходящим. Тем временем, выйдя в астрал, Кирилл подключился к экипажу и пассажирам. Одних он успокаивал, другим оказывал помощь. Всё, что он делал, проявлялось и внешне. Макс долго наблюдал за происходящим, но когда на руках Соболева показались шрамы, а на лбу появилась кровь, Макаров бросился вперёд:

-Кирюха, остановись!

Он хотел подбежать к Кириллу, схватить его за руки, остановить и привести в себя, но наткнулся на невидимый барьер. Отступив назад, Макс начал думать, что происходит. Тем временем Кирилл закрыв глаза и сосредоточившись, подсказывал пилотам, что им делать. Можно было сказать, что он «взял управление на себя». Невероятными усилиями воли Соболев заставлял себя не терять сознание. Макаров обречённо наблюдал за всей этой работой.

-Кирюха, братишка, не сдавайся! Ну, ещё немного – умоляюще прошептал Макс, глядя на Соболева.

Не было ни злости, ни чувства соперничества, только симпатия и безграничная жалость к этому темноволосому кареглазому старшему вице-сержанту, который второй раз за день принял такой жестокий бой. Макаров поймал себя на мысли, что лучше бы он был на месте Соболева.