Обращение человека к Богу - всегда загадка для окружающих. Что заставляет человека верить? Каким образом он вдруг начинает чувствовать Его присутствие? У каждого верующего свой путь, непохожий на другие. И часто бывает так, что мы не можем толком объяснить - каким образом нам удалось ощутить эту
«уверенность в невидимом» (см. Евр. 11:1). Но когда эта «уверенность» наступает, жизнь приобретает совершенно иной смысл, иное измерение, иную сверхзадачу.
Задача православного христианина кажется простой и понятной:
«возлюби Господа Бога твоего… и ближнего твоего, как самого себя» (Лк. 10:27). Но выполнение этой задачи кажется настолько невозможным, что и одной отдельной взятой жизни мало. Тем не менее, другого обетования у нас нет, как нет и другой жизни, чтобы это обетование исполнить. Проблема еще осложняется тем, что каждый из нас приходит к Богу со своим багажом доцерковных (и, как правило, нецерковных) предпочтений, увлечений и интересов. Как правильно распорядиться этим грузом? Велик соблазн все отправить в мусорную корзину и начать жизнь «с чистого листа». Соблазн, конечно, велик, но на то и даются нам соблазны, чтобы мы учились их преодолевать.
Чаще всего в неофитском запале мы именно так и пытаемся выстраивать свою духовную жизнь, отказываясь от всех своих доцерковных предпочтений, целиком и полностью считая, что только в церковной традиции нам необходимо черпать силы. И эта мысль правильна. Конечно, наша опора, наш фундамент должен иметь прежде всего церковное основание, но остальной строительный материал неизбежно будет сформирован из того, что еще до нашего прихода к Богу заставляло думать о Нем.
«Для чистых все чисто» (1 Тит. 1:15), говорит апостол Павел, а это значит, что настоящая церковность всегда учит нас внимательно всматриваться в окружающую нас культурную среду.
Порой мы очень переоцениваем свои собственные силы. Часто думаем, что как только мы начнем вести «правильную» духовную жизнь, так у нас появятся и силы, и знания, и ответы на все вопросы. Для этого «достаточно» лишь соблюдать формальные правила формальной церковности: молиться, поститься и далее - по тексту. Но жизнь учит обратному – сил не прибавляется, знания не умножаются, вопросы появляются быстрее, чем мы успеваем на них отвечать. И получается так, что настоящего духовного опыта у нас еще нет, предыдущий мы полностью отвергли и опереться нам в этом житейском море не на что.
Языческая античная культура стала плодородной почвой для святоотеческой мысли и сегодня, когда нас окружает нецерковный культурный контекст, важно помнить, как поступали в подобных ситуациях святые отцы. Православная вера должна делать человека богаче, помогать нам свободно и дерзновенно вглядываться в окружающую действительность. Православному христианину дорого все, что заставляет нас проснуться от мертвенной спячки и всмотреться вглубь самих себя.
В нашем жестоком мире легко остаться одному, легко отгородиться от внешнего мира и не замечать происходящего. Но Православие – это всегда постижение сложности, которое невозможно без узнавания образа Божиего в окружающих нас людях.
Гораздо легче жить, когда твой внутренний и внешний мир ограничен искусственно созданной атмосферой спокойствия. И хоть от этого жизнь спокойней не становится, иллюзия «правильности» возникает. Поэтому перед каждым из нас стоит простой и одновременно сложный выбор: в каком мире мы хотим жить – реальности или иллюзий?
Церковная жизнь может по-разному созидать человека. Если она основывается на верности преданию, то у нас окажется неожиданно много союзников, причем даже там, где мы бы совсем не догадались их искать. Таким «союзником» для православного богословия стала в свое время языческая философия, сама не подозревавшая, что может стать подпоркой для святоотеческого синтеза, взорвавшего языческий мир. Но не всегда предание полагается нами в основание нашей церковной жизни, чаще мы предпочитаем верить ложным страхам и
«бабьим басням» (1 Тим. 4:7), нежели всегда живому опыту Церкви.
Если мы хотим смотреть на этот мир глазами святых отцов, нужно учиться обращать ко благу окружающую нас действительность. Отцы смогли языческую культуру включить в христианский контекст, сможем ли мы сегодня стать продолжателями их дела? Современная литература, философия, музыка, кино могут стать основой для нового православного синтеза, наполняющего нашу жизнь Смыслом. Культура для Церкви, а не Церковь для культуры – вот принцип христианского позиционирования в окружающем нас мире. Не будем бояться Пелевина, Летова, Тарантино. Будем думать и работать над тем, как нам разрушить матрицу
века сего в самих себе прежде всего.
священник Димитрий Карпенко,
специально для портала
"Православие и мир"
Чёрная кошка 13 взято у нее
..
