Название: Расплата
Автор: Дейдара (в другом месте Ко)
Персонажи (Пейринг): Сасори/Сакура.
Рейтинг: R
Жанр: action.
Состояние: закончен.
Дисклеймер: герои аниме Наруто, но текст отклонен, немного.
От автора: Хоть и много, но очень интересно.
¬ ¬
... Дверь в стене, закрытая
с незапамятных времен.
Но это не означает, что
ее невозможно открыть.
Просто ключа от нее не существует.
Виктория Платова (с)
- Сакура!
Тоненькая девушка поморщилась, потерлась затекшей щекой о страницы книги, но глаз не открыла, только бессознательно отмахнулась рукой от солнечного света, проникшего в высокое окно ее комнаты. Мгновенно обессилевшее запястье рухнуло на стол, задев несколько старинных свитков и книг, отчего те с беспощадным грохотом повалились на пол. Девушка еще раз поморщилась и попыталась сдуть упавшую на лицо розовую челку.
- Сакура, лентяйка!
Сакура приоткрыла один глаз, попыталась взглядом найти в комнате часы и мрачно вздохнула, вспомнив, что еще вчера переставила их в спальню к родителям, потому что ее раздражал мерный тикающий звук.
- Когда-нибудь тебе придется постоянно заботиться обо мне, и чем меньше ты помогаешь мне по дому сейчас, тем раньше наступит это, поверь мне, безрадостное для тебя время!
Сакура зажмурилась, надеясь прогнать этот кошмар, состоящий из самых разнообразных звуков: вот ударился о стену свиток, упавший со стола несколькими секундами раньше, вот мать включила старый, агрессивно настроенный по отношению ко всему человечеству миксер, вот она снова позвала Сакуру на кухню, вот отец начал что-то пилить, вот раздался невыносимый, истерический звук дверного звонка.
- Харука! В дверь звонят! - заорал отец, ни на секунду не прерывая отвратительный треск, который издавали доски под его острой пилой.
- И что? Сам иди и открой! - мать даже не подумала остановить страдальческие вопли миксера.
- Харука, ты хочешь, чтобы нас затопило?
- Хорошо! - слышно было, как мать швырнула миксер в стену, и тот с шумом свалился на пол, не прекращая утробно и печально завывать. - Тогда сегодня обойдемся без ужина! Я на диете, а Сакуру кто-нибудь куда-нибудь пригласит! Взрослая девка!
По дороге в прихожую мать ногой распахнула дверь в комнату Сакуры, и дверная ручка с размаху ударилась о стену.
- Могла бы, между прочим, сама открыть! Прохлаждается! - мать не удержалась от того, чтобы просунуть голову к Сакуре в комнату, и человек, стремящийся попасть в их дом ("Идиот! - подумала Сакура. - Валить отсюда надо! Уноси ноги, пока жив!"), снова надавил на кнопку звонка. - Харуно, иди посмотри, чем занимается твоя дочь!
- Харука, открой ты, наконец, эту проклятую дверь!
- Не ори на меня! - отмахнулась мать. - Береги силы! Помни, ужина тебе не видать!
Миксер на другом конце квартиры торжественно завопил в ответ на эти слова.
Звонок повторился.
- Проклятье! - мать с грохотом выдвигала и задвигала обратно ящики шкафчика в прихожей. - Сакура! Куда ты дела ключи?!
Сакура страдальчески вздохнула, оперлась руками о стол и подняла отяжелевшее от усталости тело. Единственное, что ее приободрило, - листы бумаги, с начерченными на них от руки схемами и графиками, а главное - торжественно обведенное в кружок в правом верхнем углу одного из листов "от пятидесяти трех процентов к шестидесяти девяти". Улыбнувшись своим мыслям, Сакура подняла с пола сумку, достала из кармашка ключи и вышла в коридор.
- Поторопись! - зашипела мать. - Уж извините, моя лентяйка-дочь никак не может найти свои ключи! - оправдывалась она перед человеком за дверью.
Не обращая внимания на укоризненный взгляд матери, Сакура прошла в прихожую, вставила ключ в замочную скважину и открыла дверь.
Человек в военной форме показался ей смутно знакомым, как, впрочем, и многие джойнины Конохи: сколько она их перелечила за последний год - тяжело раненых, порванных, в состоянии близком к куску мяса, их доставляли в конохскую больницу десятками; медицинские ниндзя, прикрепленные к их командам, тряслись, отдавая последнюю чакру ради того, чтобы дотянуть своих товарищей до появления Сакуры.
После одной из таких операций к Сакуре подошла Шизуне - верная подчиненная Цунаде.
- Сакура-сан... Я не верила тому, что говорили, считая это выдумками, потому что я действительно восхищаюсь искусством Цунаде-сама... Но сейчас... Я признаю, Вы действительно способны превзойти Пятую в медицинском деле.
- Генма? - Сакура вопросительно подняла брови, проверяя свою зрительную память.
Человек в военной форме усмехнулся, перебросил сенбон из одного уголка рта в другой.
- Так точно. Сакура-сан, Хокаге-сама просила поинтересоваться, не забыли ли Вы о той встрече, что она Вам назначила.
Сакура резко выдохнула, как будто кто-то сильно ударил ее по спине.
"Проклятье! Цунаде-сама! Важное поручение!"
Еще три дня назад Цунаде что-то говорила ей о каком-то невероятно важном деле, о сложной операции, о возможности действительно усовершенствовать медицинские навыки... и, кажется, еще о каких-то заманчивых перспективах. Сакура загорелась настолько, что перестала выходить на улицу, все три дня просидела дома, хотя и Ино, и Хината честно пытались вытащить ее на прогулку; перелопатила все книги, взятые из огромной библиотеки Цунаде; и во время прочтения ей пришла в голову одна замечательная мысль. Сакура ухватилась за нее, принялась развивать, погрязла в расчетах и совершенно забыла о Цунаде и остальных со всеми их перспективами. Теперь Сакура совершенно точно представляла себе, как можно выжить и даже сражаться в рядах шиноби человеку с шестьюдесятью девятью процентами пересаженных органов.
- Я... - Сакура немного покраснела и улыбнулась, - я сейчас соберусь. Быстро.
Влетев в комнату, девушка легко подхватила с пола тяжелую сумку, сгребла в нее исчирканные листы бумаги, забросила на плечо и снова вылетела в коридор.
К величайшему удивлению Сакуры, мать не задала ей ни одного вопроса, например "Когда ждать?", не съязвила на прощание, не обозвала ее лентяйкой и вообще никак не отреагировала на внезапную отлучку собственной дочери, хотя обычно вопли останавливали ее даже тогда, когда в конохской больнице пара жизней висела на волоске.
- Странно... - пробормотала Сакура себе под нос, - что это с ней?
Цунаде сидела в кресле за широким столом, прикрыв лицо шляпой Хокаге, и, кажется, спала. Шизуне что-то сосредоточенно строчила, закатав по локоть слишком длинные для нее рукава военной формы. Двое джойнинов, сидящих по разные стороны от нее, тихонько переговаривались за ее спиной; один из них внезапно выпрямился и попытался заглянуть Шизуне через плечо, на что получил ощутимый тычок локтем. Изрядно потрепанные полотнища с надписью "Удачи вам!" колыхал теплый ветерок. Генма тихонько подтолкнул Сакуру к столу.
- Хм, - девушка откашлялась, обращая на себя внимание, - Цунаде-сама?
Пятая дернулась, открыла глаза, поправила съехавшую на бок шляпу и сложила перед собой руки, как прилежная ученица Академии Ниндзя.
- Да, Сакура? - деловито пробормотала она, стараясь скрыть зевоту.
- Вы меня звали? - Сакура не ожидала такого приветствия и немного опешила.
- Ах да... Звала. Точно, - на лице Цунаде отразилась мука. - Шизуне!
- Да? - затравленно отозвалась ее подчиненная, не прекращая что-то писать.
- Мы... Что мы хотели... То есть, как мы будем... Ты что-нибудь придумала?
- Нет, - еще более затравленно проговорила Шизуне, и Цунаде не расслышала бы ее ответ, если бы не знала, каким он будет.
- Отлично, - Цунаде устало откинулась на спинку стула, - то есть ничего хорошего, но тогда Сакуре просто придется нас извинить.
- Не то слово, - пробормотал джойнин, пытавшийся заглянуть в бумаги Шизуне.
- Райдо! - окликнул его Генма.
- Да?
- Заткнись.
Складывающаяся обстановка все меньше и меньше радовала Сакуру, интересное и захватывающее задание с кучей перспектив стало оборачиваться чем-то пугающим. Она наконец начала толком просыпаться и очень удачно вспомнила о своем открытии: нужно рассказать о нем Цунаде, пока ее не ударили по голове каким-то из ряда вон выходящим известием. Интересно, что же...
"Саске! - возникло вдруг в ее голове, прямо в эпицентре мозга и сразу бросилось к вискам - поймать кровь в тоненьких жилках и запустить ее по сосудам с удвоенной скоростью. - Что-то случилось с Саске-кун!"
Ноги совершенно непроизвольно подкосились, и следующие несколько шагов Сакура сделала на полусогнутых - преодолела небольшое расстояние между дверью и столом Цунаде и рухнула на стул.
- Он... - голос не слушался, - он жив?..
Цунаде слегка нахмурилась и снова выпрямилась на своем стуле.
- Извини, Сакура, - просто проговорила она, нахмурившись еще больше.
У Сакуры все поплыло перед глазами, она в ужасе оглянулась, ища хоть какой-нибудь поддержки, ища того, кто скажет ей: "Все нормально, произошла ошибка, с Саске все в порядке!".
- Мы понимаем, сколько сил ты приложила к тому, чтобы убить его... - продолжала Цунаде, стараясь не поднимать взгляд на свою ученицу.
"Убить?" - Сакура остановила взгляд на Шизуне и впилась глазами в ни в чем не повинную девушку.
- ... Но дело в том, что именно ты смогла подарить нам эту уникальную возможность...
"Возможность?" - Сакура медленно и немного ошалело перевела взгляд на Цунаде.
- ... И мы надеемся, что ты поймешь нас... меня... и возьмешься за него...
"Взяться? - Сакура чувствовала, что последние крохи ее сознания отказываются работать. - За кого?"
- ... У меня действительно нет на это времени, а Шизуне не справляется, ее способностей не хватает на то, чтобы поддерживать его в форме...
"В форме?"
- ... Дело в том, что...
Сакура отпрянула от Цунаде и закрыла уши ладонями, пытаясь ухватиться хоть за одну сознательную мысль в своей голове.
- Цу... Цунаде-сама, я... - промямлила она, - эти три дня...
- Ладно, я не злюсь, - Цунаде махнула рукой. - Уж не знаю, кто довел до тебя информацию, скорее всего, этот типчик, - Пятая ткнула пальцем в сторону Генмы, - ну да ладно. Это нам даже на руку. И не бойся его слишком сильно, должно быть, он будет пытаться тебя спугнуть, но если ты покажешь ему характер, уверена, все будет нормально. И помни, результат этого эксперимента поможет спасти многих шиноби Конохи, в том числе и Саске-кун! - Цунаде оперлась руками о стол, слегка наклонившись к нему, выпрямилась с большим энтузиазмом в глазах и подмигнула Сакуре.
Сакура молчала, глядя прямо перед собой. Шизуне мерно строчила что-то в своих бумагах, Райдо не прекращал попытки узнать, что же она пишет, и получал тычки в бок, мирно покачивались над головами пяти шиноби полотна "Удачи вам!".
- Хм, - прервал тишину Генма, снова перебросив сенбон из одного уголка рта в другой, - я ей ничего не говорил.
Сакура рухнула со стула.
Шизуне нахмурилась и снова попыталась достучаться до сознания Сакуры. Длинные рукава сползли по предплечьям и теперь закрывали ладони, бумаги, свернутые в трубочку и сунутые в карман военного жилета, отвратительно измялись. Если бы не Райдо с его никчемным любопытством, их можно было бы оставить на столе, но...
- Кхе... - брови Сакуры сошлись на переносице, и она приоткрыла глаза.
- Умничка! - похвалила ее Цунаде, наливая чай в высокую керамическую кружку. - Ты заставила меня поволноваться.
Сакура приподнялась на локтях и огляделась. За окном почти стемнело, в зале стало заметно холодней. Генма и двое джойнинов куда-то ушли, Шизуне куталась в военный жилет и смотрела на Сакуру сочувственным взглядом, Цунаде щедро сыпала сахар в кружку.
- Цунаде-сама, я... Не нужно столько!
- Так будет лучше, - откликнулась Пятая, вздохнув, - тебе необходимо прийти в себя.
Чай был отвратительно сладким и крепким, но Сакура послушно пила его под тяжелым взглядом двух женщин. Казалось, они не хотят смотреть друг на друга, не хотят о чем-то друг другу напоминать. Сакура вдохнула побольше воздуха, сделала внушительный глоток и постаралась выкинуть из головы странные фразы Цунаде о Саске-кун, от которых она совсем недавно потеряла сознание.
- Цунаде-сама, - робко позвала она.
- Да? - Пятая не сводила с нее напряженного взгляда.
- До того, как я... До того, как мне стало плохо... Вы что-то говорили о Саске-кун?
Цунаде немного отпрянула от нее, на красивом лице отразилось недоумение.
- О ком, прости?
- О Саске-кун, - Сакура посмотрела своей учительнице прямо в глаза. - Когда я вошла, Вы стали о чем-то переговариваться с Шизуне-сан, и я решила, что случилось нечто непредвиденное и ужасное. Скорее всего, решила я, дело в Саске-кун, иначе с чего бы Вам ни сказать мне о проблеме сразу, а не ходить вокруг да около... Я спросила, жив ли он... - Сакура сжала кружку так сильно, что побелели костяшки пальцев. - Вы ответили... Вы не ответили, Вы извинились... за что-то... передо мной... Цунаде-сама, зачем Вам извиняться передо мной? - Сакура боялась, что заплачет, и отвела глаза в сторону.
- А... - Цунаде выдохнула с заметным облегчением. - Нет, ты не так поняла меня, Сакура. Пожалуй, мы обе не поняли друг друга, - Цунаде неуверенно улыбнулась и почесала бровь. - Я имела в виду вовсе не Саске. Просто решила, что у Генмы слишком длинный язык, и он не удержится от того, чтобы...
- Цунаде-сама! - строго прикрикнула Шизуне на свою начальницу.
- Ах!.. Да... - Пятая заметно помрачнела. Снова почесала бровь. - Надо объяснить... Объяснить, - она набрала побольше воздуха в грудь, - Сакура! - торжественно заявила она и замолчала.
- Да, Цунаде-сама? - откликнулась девушка, чувствуя где-то в глубине души, что о том, о чем ей сейчас расскажет ее учительница, лучше не знать.
- Сакура! - повторила Пятая. - Я отлично понимаю, какие усилия ты приложила к своему обучению, а также к борьбе против врагов Конохи, а также к помощи бойцам Конохи, а также...
- Цунаде-сама! - Шизуне нахмурилась. - Ближе к делу, пожалуйста!
Цунаде бросила на подчиненную раздраженный взгляд и продолжила:
- ... Все это время ты помогала Наруто, ты сражалась с Акацки, которые хотели заполучить зверя, заключенного в нем, ты даже смогла уничтожить одного из...
- Цунаде-сама!
- Ладно, - Цунаде выдохнула и снова почесала бровь. Сакура раньше никогда не видела свою наставницу в таких расстроенных чувствах. - Ты знаешь, что ниндзя-медики готовы пойти на многое, чтобы усовершенствовать свои знания и навыки... Также ты знаешь, что многие шиноби во время битв теряют не только чакру, что не так страшно, но и части тела: конечности, глаза, внутренние органы... Отлично, что благодаря нашим с Шизуне расчетам стало возможно продолжать полноценную службу с восьмьюдесятью процентами (когда Цунаде назвала цифру, Сакура поникла и насупилась. Ничего удивительного, что книги, взятые у Пятой, предоставили девушке далеко не новейшие сведения и что Хокаге и ее помощница продвинулись гораздо дальше, чем Сакура, в усовершенствовании техник, но обидно, тем не менее, было) "чужого" тела, но после того, как эйфория отступает и на ее место приходит здравый расчет, начинаешь спрашивать себя: а где это "чужое" тело брать?
Сакура посмотрела на Цунаде с легким недоумением: и верно, где? Странно, что ей до сих пор не пришел в голову этот вопрос.
- При нынешних условиях нам остается только разрывать могилы, - от этих слов по телу Сакуры пробежала дрожь, - потому что мы не можем позволить себе оставлять умирать одних шиноби ради спасения других их... - Цунаде остановилась, будто примеряя, сможет ли Сакура смириться с таким определением, - материалом.
- И что Вы придумали, Цунаде-сама? - голос Сакуры дрожал.
- Об этом, конечно, никто не узнает. Глупо объяснять шиноби, что так нужно: мало кто согласится на то, чтобы фрагменты тел их мертвых друзей вживляли другим людям. Но мой дед как будто знал, что я найду применение замороженным телам, когда придумывал свою особую Технику Захоронения, которой и по сей день пользуются в Конохе.
Сакура сжала кружку так, что крепкая керамика треснула под побелевшими пальцами.
- У нас оставался лишь один вопрос: как оживить части мертвых тел перед тем, как пересаживать их пострадавшим? И в это время ты так удачно столкнулась с этим типом - Сасори, предавшим Деревню Песка и ушедшим на службу Акацки, - глаза Цунаде загорелись профессиональным огнем. Сакура всегда знала, что все Хокаге в той или иной степени сумасшедшие, потому что ради защиты деревни они были готовы абсолютно на все. - С помощью одних лишь сердца и мозга он мог поддерживать жизнь во всем своем искусственном теле. Когда я узнала об этом, что-то щелкнуло в моей голове (о, Сакура в этом не сомневалась! Она видела свою наставницу в состояниях разной степени бешенства, но никогда - никогда! - не позволила бы себе назвать ее сумасшедшей. А вот теперь - позволяла), и я послала Шизуне за его телом.
Сакура перевела на Шизуне удивленный взгляд: та не смотрела на нее, уставившись в пол.
- Все содержалось в полнейшей тайне. О происходящем знали лишь я, Шизуне и ее команда: я понимала, что Акацки не отставят просто так тело Сасори, и не могла отпустить ее одну. Впрочем, Генма и остальные по-прежнему не догадываются, зачем мне понадобился Кукловод Песка. Мы провели множество операций...
Сакура замерла. Она уже знала, каким будет вывод из всего этого кошмарного рассказа, но все еще не хотела верить. Возможно, сейчас Пятая отведет взгляд и вымолвит что-то наподобие "... Но у нас ничего не вышло, и мы решили обратиться к тебе". А потом уже будет вопросом времени найти Сасори и снова отправить его в мир иной, пока Хокаге и ее помощница не натворили дел ради спасения Конохи.
Но нет
Примерно месяц назад он пришел в себя. Тело функционирует, кажется, его способности действительно феноменальны, потому что он умудрился вернуть к жизни останки, которым было более десяти лет. Конечно, мы еще не пробовали пересаживать оживленные части раненым шиноби, но... - губы Цунаде изогнула счастливая, но сумасшедшая улыбка. - Я верю, что у нас все получится. Сакура, ты хоть понимаешь, какое преимущество получит Коноха перед другими деревнями с этой техникой?
Сакура молчала. Преимущество было огромным. Применение этой медицинской техники снижало уязвимость шиноби на какое-то немыслимое количество процентов, Сакура даже не могла прикинуть в уме насколько. И если бы Сакура услышала, что подобное буйство омертвевшей плоти творится в какой-нибудь другой деревне, она непременно восхитилась бы и мастерством и выдумкой местных медиков, и беспринципно-благор¬одной смелостью местных шиноби, и великолепными способностями человека, возвращающего к жизни куски мертвых тел... Но деревней была Коноха, сумасшедшим медиком - Хокаге, и вполне возможно, что ее, Сакуру, тоже приставят к телу добитого таки, но, тем не менее, выжившего Кукловода Песка. Это было ужасно. Это было немыслимо.
- Кхе-кхе! - демонстративно откашлялась Шизуне, как будто о чем-то напоминая Пятой.
- Ах да... Я хочу попросить тебя о помощи, - огонек в светло-карих глазах заметно угас, и Цунаде снова почесала бровь с отрешенным видом. - К сожалению, Сасори оказался несколько психически нестабилен, поэтому за ним нужен постоянный надзор. Я не могу себе этого позволить, Шизуне помогала мне, чем могла, но у нее, во-первых, нет твоих способностей, а во-вторых, их команда сейчас нужна мне. Тебя же я могу со спокойной совестью освободить от всех миссий, а если ты понадобишься в больнице, Шизуне или кто-то из медсестер тебя подменит на это время...
Сакура не могла в это поверить.
- Вы... - ее голос дрогнул, - Цунаде-сама, Вы хотите, чтобы я круглые сутки следила за здоровьем психически нестабильного типа, которого когда-то прикончила?
- Сакура, пойми, он не представляет для тебя серьезной опасности! - вмешалась Шизуне. - Мы не попросили бы тебя об этом, если бы не крайний случай, поверь!
Сакура наконец разжала руку, и вместе с капельками густой крови на пол посыпались керамические осколки. Она долго смотрела на свою ладонь, потом машинально провела над ней другой ладонью, исцеляя незначительные ранки, наклонилась и сжала голову руками.
- Я ничего не понимаю, - отчаянно прошептала она. - Ничего не понимаю.
Помещение было сырым и темным, Сакура не могла поверить, что где-то здесь находится кабинет, в котором Цунаде держит Кукловода Песка. Рядом с кабинетом, завершающим врезанное в скалу помещение, располагалась маленькая комнатка, зависшая над пропастью, с окнами на восток (по словам Шизуне, очень приятная и уютная), в которой Сакуре и предстояло поселиться, чтобы наблюдать за поведением Кукловода, следить за его здоровьем и пресекать попытки бегства, самоубийства и, как выразилась Пятая, прочих неосторожных действий.
По стенам стекали тоненькие ручейки воды, выводили тихую песенку, падая с каменных уступов в набежавшие у стен лужицы. Песенка эта вызывала разные ассоциации у троих шиноби: Цунаде она казалась пением весенних птиц, Шизуне угадывала в капели тревожные нотки, а Сакуре слышался несчастный детский плач.
Каблуки гулко простучали по каменному полу, и шиноби вышли к темной деревянной двери. Цунаде сложила руки в замысловатой печати, прошептала несколько слов и потянула за ручку. Из комнаты, ослепляющей белизной стен, потолков, пола и белья на больничной койке, повеяло теплом и запахом лекарств. Все трое ступили на белоснежный пол, и дверь за ними захлопнулась с тихим, но от этого не менее пугающим щелчком.
Сакура огляделась. Комната была абсолютно белой, высвеченной нервным, лихорадочным светом нескольких ламп дневного освещения; никакой мебели, кроме пустой больничной койки, в комнате не наблюдалось; прямо напротив двери, в которую они только что зашли, располагалась еще одна белая дверь, очевидно, та, что вела в уютную и приятную комнату; а рядом с ней - перегородка из матового стекла, за которой скрывалась темнота. Девушка подумала, что если бы ее в течение месяца держали в подобном помещении без возможности выйти на улицу, она бы тоже была "несколько психически нестабильна".
В углу комнаты, свернувшись комочком, сидел на полу мальчишка, на вид не старше Сакуры. Тугими бинтами были перехвачены левое плечо, обе голени и, кажется, шея (Сакура не могла разобрать, потому что мальчишка уткнулся носом в колени). Кроме белых больничных штанов на мальчишке ничего не было, и Сакура отметила, что его тело выглядит вполне нормальным, живым, совсем не таким, каким она запомнила его в первую и, как выяснилось, далеко не последнюю встречу с Кукловодом. Мальчишка слегка пошевелился, когда шиноби вошли в кабинет, но не проснулся, только глубже зарылся лицом в колени. Красные волосы мальчишки, пронизанные серебристо-белыми прядями, как-то не запомнившимися Сакуре во время их первой встречи, и кровь на бинте, облепившем плечо, были единственными яркими пятнами во всей комнате.
- Я думаю, вам нужно познакомиться, - Цунаде подтолкнула Сакуру к спящему Сасори. - Должно быть, он снова пытался тренироваться, и вскрылись швы на плече... Мы с Шизуне подождем в комнате, зайдешь, когда сменишь бинты, и расскажешь, как он на тебя отреагировал. Скорее всего, он почувствует наше присутствие и не бросится сразу пугать тебя... Потом мы отпустим тебя домой, соберешь вещи и объяснишь ситуацию родителям.
Затем, сунув Сакуре в руки аптечку со всем необходимым, Шизуне и Цунаде тихо пересекли комнату и скрылись за соседней дверью. Сакуре ничего не оставалось, как сделать несколько шагов по направлению к Кукловоду.
Присев рядом с ним, Сакура вдруг осознала, что все время, пока она приближалась к нему, она не дышала, и ошеломленно выдохнула. Красные волосы на макушке Сасори пошевелились от ее дыхания.
"Да нет же, я вовсе не боюсь его! - девушка мысленно прикрикнула на себя. - Это он меня должен бояться..."
"Сасори видел мою последнюю атаку. Но... почему-то не смог от нее уклониться. А ведь у него был шанс..." - совсем некстати вспылили в памяти слова Чие. Сакура тряхнула головой и дотронулась до кровоточащего плеча Сасори.
- Эй... - позвала она, не зная даже, как к нему обращаться. Было в этом что-то правильное, справедливое, вот только Сакура никак не могла понять, почему ей жалко Кукловода, которого обрекают собственным телом, собственными способностями искупить вину за загубленные жизни людей в целых странах. Наверное, она по-прежнему считала, что в этой технике есть что-то сумасшедшее, отчаянное, хотя по пути сюда прилежно расписывала сама себе ее достоинства и преимущества. - Эй... Просыпайся.
Сасори почувствовал неясную, тупую боль в левом плече и лениво открыл глаза. Снова эти люди, снова полусумасшедшая медсестра в слишком большой для нее военной форме, отвратительно ложившейся на фигуру, снова полностью сумасшедшая старая грымза, которой хватало совести строить из себя двадцатилетнюю, снова их холодные грубые пальцы, отдирающие бинты прямо от кожи (за эти несколько месяцев он вспомнил, что такое боль, хотя годы существования в искусственном теле почти стерли воспоминания о ней), снова сильный нажим на вскрывающиеся швы, снова злобное, испуганное шипение двух конохских кошек, которые смеют нагло использовать его способности.
Заранее приготовившись высказать конохским кошкам все, что он о них думает, Сасори поднял голову и даже открыл рот, но тут же его закрыл. Из белесого, слепящего света на него сочувственно-ошалел¬о смотрели два зеленых глаза, явно не принадлежащие ни одной их конохских кошек.
- Ты кто? - резко бросил Сасори прямо в лицо наклонившейся над ним девушке.
- Я?.. - Сакура замялась: она не ожидала, что он так быстро проснется. А что, если он вовсе не спал? - Я Сакура.
- Понятно, - он резко поднялся, игнорируя тупую боль, снова напомнившую о себе. - Дерево. Видимо, такая же безмозглая.
Сакура сжала аптечку и тоже поднялась, окидывая Сасори оскорбленным взглядом.
- Что? - безразлично поинтересовался он, скрывая тайную радость от того, что Сакура не была выше его ростом. Хорош бы он был, если бы она так же смотрела на него сверху вниз, как и эти конохские кошки... И так ничего не может поделать со своей беспомощностью...
Сакура молча и прямо смотрела в выцветшие красные глаза. В какой-то момент ей показалось, что темные зрачки расширились, будто ей навстречу, и она начала проваливаться в какое-то странное, легкое состояние...
"Он использует иллюзию! - мелькнуло у Сакуры в голове. - Зачем только я смотрю ему в глаза?!"
Паника сделала свое дело: Сакура на автомате подняла руки, совсем забыв об аптечке, которая сразу же упала на белоснежный пол, взмахнула ладонями и остановила их в печати "Тигр", пытаясь прогнать иллюзию.
Сасори только сочувственно покачал головой и, присев на корточки, стал собирать по полу высыпавшиеся из аптечки лекарства, баночки и инструменты.
- Я не могу использовать иллюзию, - спокойно проговорил он, не поднимая головы, - равно как и я не могу использовать никакие техники вообще. Я не могу использовать чакру по собственному желанию. Я пробовал заниматься тайдзюцу, но у меня сразу вскрываются швы. Я абсолютно безобиден.
Сакура расцепила кисти и потрясенно посмотрела на Сасори.
- Тогда... - она запнулась, - тогда что это было?
- Возможно, тебе просто понравились мои глаза, - Сасори поднял голову и улыбнулся Сакуре, потом поднялся сам и отдал ей аптечку со все той же улыбкой. - Мне кажется, я где-то тебя видел.
Не дождавшись какой-либо реакции со стороны Сакуры, Сасори обогнул ее и присел на краешек белой койки.
- Не хочешь сменить мне бинты? - нагловато произнес он.
Сакура обернулась и посмотрела на Сасори, пытаясь понять, что же так поражает ее в его нынешнем облике. Они по-прежнему одного роста, он по-прежнему выглядит миловидным мальчишкой, с образом которого никак не сочетаются реки крови, простирающиеся у его ног; да, его тело, схваченное бинтами, теперь живое, человеческое, не кукольное, но совсем не это поразило девушку. И не странная угловатость его движений, не механическая точность каждого поворота, не нагловатый тон...
- Так и будешь любоваться на меня? - поторопил он, не сводя с нее испытывающего взгляда красных глаз, слегка припорошенных серебряно-алыми прядями его рваной челки.
Сакура немного прищурилась, пытаясь поймать нечто, ускользающее от нее, но, тем не менее, сильно поразившее ее в Кукловоде.
- Что с твоими волосами? - спросила вдруг она помимо своей воли. Просто слова слетели с ее языка, как будто им было тесно у нее во рту.
Сасори пораженно приподнял одну бровь, запустил пальцы в абсолютно серебряные волосы на виске, которые все чаще разбавлялись красными прядями ближе к макушке, лбу и затылку, и немного нахмурился.
- Я бы хотел, чтобы ты говорила мне "Вы", - немного капризно заявил он. - Во-первых, я намного старше тебя, - объяснил он, заметив, как Сакура приоткрыла рот, чтобы возмутиться, - во-вторых, я все-таки гений, пусть и бывший.
- Так что с ними? - переспросила Сакура немного возмущенно.
- Это не твое дело, - просто ответил Сасори. - Смени мне бинты.
Сакура милосердно простила ему подобную наглость, решив, что в данной ситуации балом все равно правит она, как бы Кукловод ни пытался строить из себя "Великого, Пусть И Бывшего", и приблизилась к койке. Сасори наконец оторвал от нее изучающий взгляд и откинул голову назад, немного прикрыв глаза и приготовившись к боли. Он помнил, с какой истинно-патриотичес¬кой ненавистью конохские кошки отдирали бинты от его кожи: как будто мстили ему за все его грехи. Поскорее пережить эту отвратительную процедуру и завалиться спать. Здесь больше нечего делать: только спать, есть, сидеть до одурения под струями отвратительно холодной воды, чувствовать боль, когда конохские кошки меняют повязки.
Вдруг он услышал, как кто-то отодвинул перегородку, ведущую в душ, щелкнул выключателем, включил воду. Сасори удивленно открыл глаза и обернулся. Девчонки рядом не было, через мгновение она появилась в дверях с маленькой ванночкой в руках.
- Я долго буду ждать? - Сасори хотел произнести это как можно более злобно, но у него не получилось: слишком велико было удивление. Интересно, что девчонка собиралась делать?
- Уже, - деловито произнесла Сакура, старательно внушая себе: "Он не Сасори, которого я когда-то убила. Он больной человек. И я его лечу".
Сасори снова откинул голову назад и прикрыл глаза. Чем раньше это закончится, тем лучше.
Он услышал легкий плеск воды в ванночке, затем почувствовал, как к коже над самыми бинтами кто-то легко прикоснулся теплой влажной тряпочкой, смывая запекшуюся кровь, намертво прилепившую бинт к плечу. Затем тонкие пальцы слегка приподняли мокрую марлю, рука сжала тряпку, и в пространство между бинтом и кожей пролилось немного ласково-теплой воды. Сасори почувствовал, как руки легко скользят по перебинтованному плечу в поисках узелка. Не найдя никаких его признаков, девчонка порылась в своей аптечке, что-то оттуда извлекла, и до его слуха донеслось мерное поскрипывание маленьких ножниц: девчонка разрезала бинты. Наконец, швы были обнажены. Снова плеск воды, снова прикосновение к коже теплой, влажной ткани... Девчонка осторожно, стараясь не причинить Сасори лишней боли, смывала со швов запекшуюся кровь. Затем снова порылась в аптечке, и Сасори услышал, как она открывает какую-то баночку, должно быть, с лекарством. К плечу прикоснулись мягкие кончики пальцев, смазанные чем-то холодным. По спине пробежали мурашки, Сасори резко выдохнул и открыл глаза.
- Больно? - Сакура сразу же одернула руку и тревожно посмотрела на него. Он не двигался, только, широко распахнув глаза, смотрел в потолок. - Эй, что с тобой?
Сасори перевел на нее взгляд, наклонил голову к плечу.
- Я же просил. Я не люблю непонятливых девчонок. От них одни неприятности.
Сакура нахмурилась.
- Не понимаю... - ошеломленно пробормотала она, чувствуя, что вот-вот сорвется и перестанет относиться к Кукловоду как к обычному больному шиноби.
- Вот-вот, - фыркнул Сасори, - об этом я и говорю, - он усмехнулся, глядя, как Сакура тряхнула головой, будто прогоняя назойливую муху, и снова принялась осторожно обрабатывать шов, кольцом обхвативший его плечо. - Так где, говоришь, я мог тебя видеть?
Сакура снова замерла, подняла на него взгляд, долго всматривалась в красные глаза, пытаясь понять, издевается он над ней, или просто по сути своей все злодеи отвратительно ведут себя даже в подобных условиях.
- Я Вас убила, - ответила Сакура преувеличенно вежливым тоном, чрезмерно осторожно прикасаясь пальцами к его шву, от чего Сасори снова шумно выдохнул. - Ой, простите, заболталась... - Сакура наклонилась к его плечу и подула на шов. - Так лучше?
Сакура сама не совсем понимала, что делает, но одно она знала точно: если ей придется проводить с этим человеком большую часть своего времени, то им лучше поладить друг с другом, но в то же время она вовсе не собирается потакать всем его капризам. Сейчас она откровенно издевалась над ним, ненавязчиво напоминая о его положении, но Сасори, казалось, туманного намека не понял.
- Что ты делаешь? - он смотрел на нее ошарашено-злобно, чуть отпрянув в сторону.
- Я не хочу причинять Вам боль, - Сакура выделила "Вам" издевательски-торже¬ственным тоном. - Вы же намного старше меня, и Вы все-таки гений, пусть и бывший. Кстати, прошу меня извинить за то, что убила Вас.
- Тебе лучше побыстрее закончить с этим...
Больше всего Сакуре хотелось побыть одной. Она все еще не могла поверить в происходящее, и поэтому не могла выработать верную линию поведения. Однако Цунаде и Шизуне проводили ее до дома, поднялись вместе с ней по лестнице, с живым интересом наблюдали за движением ключа в замке и даже сделали попытку попасть в квартиру, но остановились, заметив мать Сакуры, которая с мрачным видом поджидала свою дочь, сидя на низеньком шкафчике в прихожей.
- Мама... - начала, было, Сакура, но мать прервала ее на полуслове:
- Где ты была? - голос был тихим, немного треснувшим и очень усталым.
- Мама, я... Понимаешь...
- Хорошо, - мать подняла голову, и в темноте прихожей сверкнули темные глаза. - Поставим вопрос по-другому. Кто он?
Сакура мрачно сглотнула, беспомощно обернувшись к закрывшейся за ней двери, за которой остались Цунаде и Шизуне - единственные, кто сейчас мог достойно ответить на этот вопрос.
- Что такое? - мать поднялась со шкафчика и шагнула к Сакуре. - Он с тобой?
- Да ты что?! - почти взвизгнула Сакура, взмахнув в воздухе руками. - Да ты что? - спросила она уже тише, вспомнив о том, который сейчас час. - Я бы в жизни не пустила его в свой дом! - Сакуру передернуло.
- Да?.. - мать приподняла брови. - Странно, - она припала к дверному глазку, но сразу отодвинулась от него.
"Должно быть, Цунаде-сама и Шузуне-сан хватило ума спуститься вниз," - облегченно вздохнула Сакура.
- Единственное, на что я надеюсь, так это на его благоразумие. Если уж он так уважительно обращается к тебе... - мать вздохнула, - Сакура-сан... Кто бы мог подумать!
- Сакура-сан?.. - девушка встряхнула головой. - Погоди, ты о ком?
- О! А у тебя их много? - казалось, тонкие линии розовых бровей матери сейчас вспорхнут со лба и скроются в ночной мгле.
Сакура еще раз встряхнула головой. С диалогами, похоже, пора заканчивать. По крайней мере, на сегодня: если она не выспится, если ее не оставят в покое, если ей не дадут свыкнуться со странной мыслью о том, что Сасори, чью смерть она видела собственными глазами, теперь жив, здоров, и, более того, забота о нем теперь свалилась на ее плечи, то она просто сойдет с ума.
- Мама! - торжественно произнесла она, устало оперевшись о косяк. - У меня есть необыкновенно важное задание. Сейчас я собираю свои вещи и ухожу. Когда вернусь, не знаю.
Затем она резко выпрямилась и прошествовала мимо ошарашенной матери в свою комнату.
- И куда же ты пойдешь, хотела бы я знать? - матери понадобилось всего несколько секунд, чтобы оправиться от шока. - К нему? А он знает, сколько тебе лет?
- Знает, - согласно кивнула Сакура, решив отвечать четко на поставленные вопросы, не вдаваясь в дебри объяснений. Она просто физически не сможет ничего объяснить своей матери, пока не найдет объяснений для себя самой. Отвечать честно и только на поставленные вопросы.
- И его это не останавливает?
- Смотря на пути к чему, - Сакура забросила в сумку белый халат, тетради, ручки и книги.
- Ты ведь будешь жить с ним, я правильно поняла? - истерично прошептала мать.
- С кем? - Сакура чувствовала, что склочный характер, доставшийся ей в наследство от обоих родителей, вот-вот вырвется наружу. - Мама, я иду выполнять задание Цунаде-сама!
- Что за Цунаде-сама?!
- Мама! - Сакура отвернулась и смела в сумку все флакончики, расположившиеся на туалетном столике. - Это Пятая Хокаге!
- О, - мать сложила руки на груди и оперлась спиной о дверной косяк. - С каких это пор у Хокаге важные задания для моей лентяйки-дочери?
- Мама, я профессиональный ниндзя-медик, - Сакура тяжело вздохнула: мать считала, что выполнила свой материнский долг в тот момент, когда отдала дочь в Академию Ниндзя в семь лет, и теперь признавала только долг дочерний, себе же позволяла не интересоваться жизнью Сакуры. - Вот уже год или около того.
- Хм, - мать состроила скептическое выражение лица, - что-то я не помню, чтобы кто-нибудь прибегал к нам посреди ночи, вытаскивал тебя на срочные задания, знаешь, все эти вещи, которые происходят с настоящими шиноби... С теми, которым имеет смысл получать задание от Хокаге-сама...
- Мама, - Сакура утрамбовала содержимое сумки и придавила ее коленом к полу, пытаясь застегнуть молнию. - Хм, помоги мне!
Мать оттолкнулась лопатками от стены, подошла к Сакуре, присела рядом с ней на корточки и стянула вместе боковые лоскуты сумки.
- Мама, - снова проговорила Сакура, - я специально просила Хокаге-сама, чтобы ничего подобного не происходило. Ты бы неправильно поняла.
- С каких это пор? - мать отпустила сумку, и оттуда резво выскочила пижама Сакуры. - Ой, извини... - она принялась собирать обратно вывалившиеся вещи. - А зачем тебе книги? У тебя же миссия... - она вздохнула. - Сакура, я поняла бы! Я гордилась бы тобой!
- Да, - Сакура усмехнулась, резко дернув молнию и застегнув наконец сумку, - поэтому стоило одному шиноби появиться в нашем доме, ты уже считаешь, что я еду к нему жить!
- Ну... - мать смутилась. Потом она вдруг подняла голову, притянула Сакуру к себе и обняла. - Я горжусь тобой, Сакура-чан!.. Правда.
- Спасибо...
На пороге мать снова обняла Сакуру и, улыбнувшись, несильно подтолкнула дочку к выходу.
Сакура сделала несколько шагов и устало опустилась на ступени, облокотившись о перила. В голове творился ужасный беспорядок: успешные расчеты, оказавшиеся бесполезными, сообщение о смерти Саске-кун, который на самом деле жив, да и сообщение было вовсе не о нем, страшный эксперимент Цунаде-сама, известие о Сасори, которого она убила, но он почему-то не умер, или умер, но его оживили, или он сам себя оживил, странное знакомство с ним, ссора с матерью, перемирие с матерью... Определенно, сегодня слишком длинный день...
"Нужно успокоиться и привести мозги в порядок, - размышляла Сакура, устало прикрыв глаза. - Нужно решать проблемы по мере их поступления. Теперь я могу не сообщать Цунаде-сама о своем открытии, так что об этом можно забыть. Саске-кун жив, поэтому с мыслями о нем тоже можно на некоторое время распрощаться, - подумав об этом, Сакура почувствовала, как сжимается сердце. - Сасори... Кукловод Песка. Кукловод Пустыни. Гений Деревни Скрытого Песка. Жи... - Сакура вздохнула и сильнее сомкнула веки, - живой. Прекрасно. Сумасшедший, который уничтожил целую страну и наделал марионеток из ее жителей; псих, победивший Третьего Казекаге; избалованный ребенок, сделавший марионетками собственных родителей, не пожалевший своего тела... Они держат его в клетке здесь, в Конохе, и называют лишь "несколько психически нестабильным"! Он работал на Акацки, состоял в одной команде с Оро... - Сакура открыла глаза и уставилась в стену, - Орочимару, - она почувствовала, как по лицу расползается невольная улыбка. - Из него можно будет выбить множество сведений об этой сволочи! Прекрасно..."
Сакура снова прикрыла глаза, крепче обняла сумку и поудобнее устроилась на каменных ступенях.
Его никогда не оставляли одного надолго. Конохские кошки всегда считали, что за время их отсутствия с ним произойдет нечто эпохальное, и, вернувшись назад, они обнаружат, что он либо сбежал, либо покончил с собой, либо открыл способ подчинить себе собственную чакру. Разумеется, это было верхом наивности, но Сасори не спешил разуверять их в этом. Что ни говори, а без конохских кошек было скучно.
И сейчас ему тоже было скучно.
Возможно там, снаружи, на Коноху напал Орочимару, глупая девчонка с деревянным именем уже бросилась на него в приступе отчаяния, и холодный меч, в который имел обыкновение при любой опасности превращаться язык Орочимару, уже пронзил молодую грудь.
Возможно там, снаружи, на Коноху напали Итачи и Кисаме, а может быть, его родная до боли организация полным составом: они ворвались в деревню на огромной глиняной птице, и Лидер, размахивая соломенной шляпой, как глава революционного движения, угрожающе рычал: "Верните мне тело моего подчиненного!". Одна из конохских кошек немедленно доложила Лидеру о том, что Сасори жив, и птица уже летела по направлению к его тюрьме, и вниз с огромной высоты кто-нибудь из горячо любимых товарищей спихивал эту назойливую сволочь Тоби, который постоянно ожидал, что "в Акацки вот-вот освободится место".
Возможно там, снаружи, все было гораздо проще: все гнались за Итачи и Кисаме, утащившими наконец Девятихвостого, поэтому Сасори был забыт за ненадобностью, но вскоре о нем вспомнят, потому что если кто-то попытается помешать ритуалу, да еще и стянуть с него непосредственный объект приложения техники, Лидер собственноручно тому башку снимет. Хотя Сасори сильно сомневался, что конохцы смогут пройти все препятствия, предназначенные тем, кто подбирается к Акацки.
Кукловод потянулся и скучающе уставился на дверь.
"Откройся! - мрачно приказал он. - Я хочу, чтобы кто-нибудь пришел".
Конечно, это было не совсем правдой: единственные, кого Сасори действительно хотел видеть - это (в порядке убывания желания пообщаться) Дейдара, Лидер, Кисаме, Тоби (Тоби, конечно, мертвый - исключительно с целью мирного, безобидного злорадства) и...
"Ну да, девчонка с деревянным именем. Сакура," - он тряхнул головой, не понимая, почему еще полсекунды назад ему было немного неловко признать, что он хотел бы ее видеть. Вполне естественное желание: она не причиняла ему боли, смотрела на него с полу испугом, полу изумлением, была равна ему по силе (конечно, он вспомнил ее! Было удивительно, что он вообще смог ее забыть...), интересовалась Орочимару...
- Са-ку-ра, - он медленно, с расстановкой попробовал ее имя на вкус и дотронулся до перевязанного плеча. Плечо ныло, но какой-то странной, глубоко запрятанной внутри болью, совсем не такой, как раньше. Сасори нахмурился. - Сакура, - повторил он, нарушая тишину. - Сакура, - в третий раз имя скользнуло с языка легко: так же, как Дейдара... или Кисаме, или имя еще кого-нибудь из старых его товарищей. - И Сасори, - зачем-то прибавил он.
Дверь скрипнула и отворилась. Сасори резко отвернулся от нее, притворившись спящим.
Сакура шагнула в комнату, осторожно опустила на пол тяжелую сумку и немного вздохнула.
"Хорошо, что он спит, - с облегчением подумала она. - Когда он спит, то выглядит почти безобидно".
Сакура протащила сумку к противоположной двери и, достав ключ, отперла ее. Втащила сумку внутрь и хотела уже закрыть дверь за собой, но ее взгляд упал на Сасори. Тот спокойно смотрел на нее широко открытыми красными глазами.
Сакура замерла, полу наклонившись по направлению к нему, стоя почти в полуметре от двери внутри ее каморки, но по-прежнему цепляясь за ручку. Положение было довольно неудобным, но Сакура не могла пошевелиться. Первой мыслью снова было предположение о том, что Кукловод использует технику иллюзии, но девушка вовремя вспомнила о его беспомощности.
Хорошо, если не иллюзия... Тогда что?" - в немом отчаянии подумала она, не в силах двинуться с места.
"Возможно, тебе просто понравились мои глаза", - некстати всплыл в голове Сакуры обрывок вчерашнего разговора, и она тряхнула головой и выпрямилась, почувствовав, что краснеет.
- Что? - не очень вежливо поинтересовалась она, снова ступая в белоснежную комнату.
- Ничего, - спокойно ответил Сасори, продолжая изучать ее взглядом.
- Тогда нечего на меня так смотреть! - возмутилась Сакура.
- Как - так? - поинтересовался Сасори, остановив взгляд на ее губах.
Сакура шумно вздохнула, пытаясь подобрать определение этому взгляду. Не обвиняющий (Сакура тысячи раз ловила на себе обвиняющие взгляды матери, когда увиливала от работы по дому), не азартный (такой, какой был обычно у Ино, выражающий что-то наподобие "Посмотрим, что ты еще выкинешь, Широколобая!"), не испуганный (как у Хинаты, например), не пугающий (как в первую их встречу) и уж никак не влюбленный (влюбленные взгляды в исполнении Наруто и Ли девушка уже выучила наизусть и вряд ли с чем-нибудь могла их спутать). Такой взгляд Сакура ловила на себе один лишь раз: когда в первый день их совместной службы в седьмой команде Саске как-то странно повел себя... Она думала о том, что такой, как Саске никогда не посмотрит на нее... и поймала на себе его взгляд... Сакура тряхнула головой, отступила на шаг и захлопнула за собой дверь, привалившись к ней спиной.
"Добром это не закончится... - отчаянно подумала она, - не закончится..."
Сакура шла, едва переставляя ноги и поднимая на узенькой тропке облачка пыли. Путь из больницы до ее нынешнего места жительства занимал от силы полчаса, даже если идти самым медленным шагом, на который способна, и наткнуться по пути на кого-нибудь, с кем можно перекинуться парой слов. Сакура обреченно вздохнула и свернула в лес у обломанного сучка.
Иногда ей казалось, что каждый раз обламывать сучок - просто глупость, и она может преодолеть путь от конохского госпиталя до тайного кабинета Цунаде с закрытыми глазами, но каждое утро, выходя из леса по хорошо протоптанной за месяц тропинке, она ловила пальцами тоненькую веточку и переламывала ее, надавив острым ноготком на нежную кору. Сакура отлично понимала, что соблазн не найти обратную дорогу слишком велик для нее.
Тропинка в лесу, каменная лестница, темный коридор, тяжелая дверь. Когда смотришь на стекающую по темным стенам воду, когда слышишь размеренный шум капель, разбивающихся о каменный пол, когда складываешь ладони в специальной печати, когда шепчешь древние слова, - все, происходящее за дверью еще кажется сном. Но дверь открывается, в темноту врывается невыносимо яркий свет белой комнаты, и Сакура вновь погружается в пугающую реальность.
Тяжело вздохнув, девушка шагнула в комнату и замерла на пороге. Сасори сидел на койке к ней спиной, голова была перемотана белой тканью, по шее с левой стороны стекала темная струйка крови.
Сакура пораженно выдохнула, нахмурилась и приоткрыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но все слова, которые она знала, забились куда-то вглубь сознания и никак не хотели соскользнуть с языка. Сакура сделала еще один шаг вперед и кашлянула, привлекая к себе внимание Сасори. Тот медленно обернулся.
Белая ткань, пропитавшаяся темной кровью, закрывала его левый глаз. Кровь струилась из-под нее, оставляя на бледной щеке красные дорожки, спускаясь по шее и впитываясь в бинты на плече. Правый глаз был абсолютно безжизненным, зрачок превратился в маленькую, едва заметную точку. Рот кривила безумная улыбка. Сакура всхлипнула и сделала шаг назад - туда, где с тихим щелчком захлопнулась тяжелая входная дверь.
- Привет, - губы Сасори дернулись, и из горла с неестественным хрипом вырвались слова. - Сакура.
- Что... - Сакура отступила еще на шаг и уперлась спиной в безучастную дверь, - что произошло? Что с Вашим... с Вашим глазом?
- Ах, это... - Сасори поднял ладонь, провел бледными пальцами по щеке, размазывая дорожки крови, как будто совсем забыл о ране. - Они забрали... им нужно... - голос его был все таким же нечеловеческим, пугающим, безучастным.
- Кто забрал? - Сакура удивленно и испуганно смотрела на него. - Кому нужно?
- Сакура... - он оторвал взгляд от испачканных кровью пальцев и посмотрел на нее так, как будто только заметил ее присутствие в комнате. - Глупая девчонка! - вскрикнул он, вскакивая с койки и делая шаг вперед. - Ничего не знаешь! Ты знаешь, кто я?!
Ноги Сакуры подкосились, и она немного сползла вниз по стене. Страшные воспоминания о битве, произошедшей между ней и Сасори несколько месяцев назад, почему-то отчетливо всплыли в ее памяти, и она едва-едва могла удерживать в сознании тот греющий душу факт, что на данный момент Сасори абсолютно беспомощен.
- Да, - тихо, но твердо проговорила она, - я знаю, кто Вы. Кукловод Песка...
- Глупая девчонка! - еще громче крикнул Сасори, и его слова эхом пронеслись по небольшой комнате. - Кто я сейчас?! Ты знаешь?
- Вы... Вы... - Сакура действительно не очень хорошо представляла себе, кем теперь является Сасори. Да, он не человек, это определенно, но человеком он не был и в первую их встречу. То, что его мозг все еще мог функционировать, безусловно, означало, что мертвым его тоже считать не следует. Тело, данное ему, погибло несколько лет тому назад и было погребено глубоко в недрах большой скалы - заморожено, как настаивал Первый Хокаге в своих заветах будущим поколениям, и каким-то чудом Сасори удалось его оживить, но это вовсе не означало...
Сакура готова была хвататься за голову и бежать прочь от этого места.
За прошедший месяц она привыкла к тому, что Сасори жив, и этот факт не требовал никаких объяснений, рассуждений и компромиссов с моральными устоями. И вот опять... Вопросы, вопросы, вопросы. Как это могло случиться? Почему бы ни зарывать погибших ниндзя в землю, как это делают все нормальные люди? Почему даже в Деревне Скрытого Песка, которая славится своими нетрадиционными методами обращения с человеческим телом, есть нормальное кладбище, а здесь, в Конохе, единственное, что остается от погибших, - это мемориальный камень в лесу? Как это могло прийти в голову ее учительнице? Из всех вопросов принципиальный - почему именно она, Сакура, должна с этим жить?!
- Я не знаю, - Сакура окончательно сползла по стене и откинула голову назад, глядя на Кукловода снизу вверх.
- Глупая, - презрительно фыркнул он. - Я тебе расскажу. Хочешь знать?
- Нет, - тихо ответила Сакура, отлично понимая, что ее ответ не повлияет на развитие событий.
- Я расскажу, - упрямо повторил Сасори и присел на корточки перед Сакурой. Выставил вперед руку, медленно провел по ней испачканными в крови пальцами. - Я - это шиноби Конохи. Забавно, правда? Они прятали от меня. Думали, что сплю, сначала, потом - прятали. Целые дела... Они почти совершенны, ты знаешь? Был один порез. Опасность гангрены, но они моментально мне ее оттяпали, - ногти Сасори впились в бинт, перехватывающий левое плечо. - Половина от одного, половина от второго. Прижились идеально. Пареньки входили в один клан, правда, один погиб семь лет назад, другой - шестнадцать. Даже швов не заметишь, - Сасори провел пальцами по животу, на котором и вправду не было ни одного шрама. Потом ладонь спустилась к ноге, немного задрала штанину. Там, где еще неделю назад красовались белесые полосы, кожа была ровной и гладкой. - Все заживает, - речь Сасори была рваной, но ее страшный смысл отражался в голове Сакуры ярко, резко, как будто на белую бумагу кто-то прыснул черными чернилами. - Как на собаке...
- Хватит, - Попросила Сакура, опустив голову и сцепив пальцы на затылке, - пожалуйста... Я ничего не понимаю.
- Что тут понимать? - Сасори снова повысил голос и ударил Сакуру по закрывающим голову ладоням. - Я собран по частям, как мозаика. Я собран из мертвых тел. Я живой, теплый, я дышу, я не дышал двадцать лет, мне не было это нужно! Я чувствую боль! Мне тепло, мне холодно, мне жарко даже иногда! Видишь руку? - он сунул ей в лицо окровавленные пальцы. - Это Учиха Обито. Еще здесь и здесь, - он повел ладонью по всей левой стороне тела и по левой ноге. - Это его родственник. Какой-то. Дальний, - Сасори положил ладонь на правую сторону торса. Потом протянул к Сакуре правую руку. - Это от кого-то из погибших на вашем чудном экзамене! Они отдирают от меня части, потом приносят другие, пришивают, а я мерзну по ночам, знаешь? - его голос сорвался, и он начал громко, убежденно шептать. - Мне холодно! Я не могу просто взять и разморозить то, что годами покоилось во льдах! Я мерзну... Что скрываешься?!
Сакура и вправду свернулась калачиком, уткнувшись носом в колени, и мелко-мелко дрожала.
- Дура! - сквозь зубы бросил Сасори. - Идиотка! Нечего тебе здесь делать с такими нервами! Пошла вон!
Сакура сжалась сильнее.
- Все для блага деревни... - Сасори чувствовал, что остывает. Ему еще ни разу и никому не удавалось полностью высказать все, что он, жертва жестоких экспериментов Пятой, по этому поводу думает: заслуживает ли он такого наказания, достойный ли это метод борьбы и чем заканчивали борцы за процветание масс. И вообще - на чужом несчастье счастья не построишь.
Сакура вдруг всхлипнула. Сасори, хмуро разглядывающий свою руку, удивленно поднял голову.
- Ты чего?.. Эй, ты что? - он смотрел на судорожно дрожащие плечи, слушал тихие всхлипы. - Ты ревешь?
Сакура не ответила, только сильнее уткнулась лицом в колени.
- Страшно? - фыркнул Сасори, горько усмехнувшись. Неудивительно, что девчонка испугалась его. Он и сам не был в восторге от своего нынешнего состояния.
- Нет, - тихо прошептала Сакура, не поднимая головы. - Не страшно... - она еще раз вздрогнула. - Не страшно... Жалко.
- Чего жалко? - не понял Сасори.
Сакура подняла голову, посмотрела на него покрасневшими глазами и вдруг, подавшись вперед, повисла у него на шее.
- Вас жалко, - тихо прошептала она, чувствуя, как слезы с новой силой струятся по щекам. - Это очень жестоко... Даже по отношению к Вам - очень жестоко.
Сасори перевернулся с одного бока на другой и тяжело вздохнул. Спать не хотелось, мысли сотней пчел роились в голове, переплетаясь и окончательно запутывая своего хозяина; оставшийся невредимым правый глаз тупо пялился в темноту.
Да, сегодня впервые он спал в темноте. За месяц он почти позабыл, какое счастье - темнота; какое счастье - когда нервический, яркий свет не мозолит уставшие глаза. Это все девчонка: в порыве жалости, нахлынувшем на нее именно тогда, когда Сасори рассчитывал вызвать в ней отвращение и страх, Сакура спросила, как ему удается засыпать при свете. Он ответил, что погано, она как-то нервно хохотнула и, заглядывая ему в глаза, предложила поискать выключатель.
Сасори еще раз вздохнул, вспомнив, как ему пришлось таскать Сакуру на шее, пока она сосредоточено исследовала ладонями пространство под потолком; как она ликующе вскрикнула что-то вроде: "Нашла!", а потом погас свет, и они повалились прямо на больничную койку, потому что Сасори от неожиданности не смог устоять на ногах. Он вспомнил, как Сакура сперва вскрикнула, потом тихонько усмехнулась и вдруг начала смеяться - легко и беззаботно, а потом вдруг вскочила, скользнув ногами по его плечам, слезла с его шеи и, устроив его голову на своих коленях, почему-то шепотом стала интересоваться все ли с ним в порядке и беспорядочно извиняться за свой смех.
Внезапно он услышал, как за его спиной тихонько открывается дверь комнаты Сакуры и девушка осторожно прокрадывается к душевой кабинке. Он слышал звук отодвигаемой перегородки, осторожных шагов, легкого дыхания. Щелкнул выключатель, комнату прорезала полоса яркого света, немного побледневшая, когда дверца душа вернулась на место.
Сасори знал, что душевую кабинку от комнаты отделяет лишь матовое стекло и что при включенном в душе свете можно наблюдать все, что там происходит (именно поэтому девчонка всегда дожидалась, когда он уснет, чтобы пойти мыться). Не то, чтобы это было большим открытием, вовсе нет, он напряженно замер совсем по другой причине... И вообще его не волнует, что там делает эта...
Сасори резко сел на постели, тупо глядя единственным глазом в темноту.
"Волнует, - внезапно вспыхнула в его голове неожиданная мысль. - Я, черт возьми... Я не понимаю..."
Он знал, что это было враньем. На самом деле он понимал, что происходит, похоже, даже слишком хорошо понимал, но смириться с этим... Нет, разумеется, это не было его просчетом, он же не мог предсказать, что когда-нибудь у него отнимут его прекрасное искусственное тело и заставят продолжать существование в бренном человеческом, но все же...
"Нет, это просто слишком, - в отчаянии подумал он, рухнув обратно на подушку, - этого быть не может... Мало мне того, что чакрой управлять не могу, мало мне боли, холода, чего угодно... Это что, новый метод казни? Этакая эксклюзивная конохская пытка?! - он не выдержал и бросил взгляд в сторону, туда, где за матовым стеклом нежилась под струями воды тоненькая девичья фигурка. - Половое созревание в тридцать лет - это слишком!!!"
Сасори хотелось выть. Кровь бешено пульсировала в висках, тело ныло, в сознании калейдоскопом проносились образы: Сакура мягко, почти нежно обрабатывает его раны, Сакура сидит у него на шее, обхватив его голову стройными бедрами, Сакура легко, звонко хохочет, лежа на его постели, Сакура склоняется над ним, тихо шепча: "С Вами все в порядке? Простите, я смеялась... Мне просто...", Сакура выпытывает из него сведения об Орочимару, Сакура виснет у него на шее, Сакура... Сакура... Сакура...
Сасори тряхнул головой, поймав себя на том, что уже минуту или около того шепчет ее имя, диковато глядя в потолок.
"Так... Спокойно. Ты взрослый, серьезный человек. Тебе тридцать лет, а ведешь себя, как пацан... - Сасори страдальчески вздохнул. - Над своим собственным телом - никакой власти. А ведь раньше я еще и чужими управлял... Будьте вы прокляты с вашими техниками оживления или чего там..."
Сасори снова сел на кровати. Посмотрел на дверцу душевой кабинки, быстро скользнул языком по пересохшим губам, глядя на смутные очертания Сакуры, медленно, с чувством проводящей мочалкой по длинной ноге. Оставшаяся незамутненной этим великолепным образом часть его сознания бросила разубеждать его в глупости его действий и чувств и теперь как-то отстраненно удивлялась тому, что девчонка так долго нежится под абсолютно холодной водой. Ему ли не знать: он вот уже два месяца пытается добиться того, чтобы из этого проклятого душа потекло что-то, по температуре хоть немного теплее жидкого льда, но - безуспешно.
Сасори медленно подошел к дверце, прильнул к ней всем телом, осторожно проводя ладонями по теплому стеклу. Выдохнул. Сакура не замечала его, подставив лицо тонким струям воды. Она стояла, немного прогнувшись в спине, и водила руками по животу. Сасори тихонько застонал.
"Я надеюсь, тебе хватило ума запереть за собой дверь..." - в отчаянии подумал он, цепляясь за дверную ручку. Надежда была глупой: он вот уже два месяца здесь, он знает каждый миллиметр этого помещения, и, уж конечно, он знает, что в душевой кабинке нет никаких замков. Впрочем, его не остановил бы любой замок, даже если бы Сакура принесла его с собой, или он сам каким-то волшебным образом вырос бы из бетона и стекла. Он слишком возбужден для того, чтобы его хоть что-то могло остановить.
Сакура испуганно вздрогнула, когда услышала резкий звук отодвигаемой в сторону двери, и отпрыгнула в угол кабинки, на ходу протирая глаза. Отняв руки от лица, она посмотрела вперед и снова почувствовала, как ею завладевает то странное ощущение полета и падения одновременно, которое приходило к ней каждый раз, стоило заглянуть в глаза Сасори. Однако теперь красная полоска, охватывающая его зрачок, стала тоненькой, почти незаметной, и внутри черных зрачков таилось что-то странное, темное, почти звериное.
- Здравствуй, Сакура, - тихий хриплый голос вывел девушку из транса, и она, тряхнув головой, принялась шарить рукой по стене позади себя. Наконец ее пальцы наткнулись на мокрый, приятно согретый металл, Сакура навалилась спиной на дверь туалета и, поскользнувшись на мокром полу, провалилась в узкий проем между холодной кафельной стеной и унитазом.
- А! - громкий крик вырвался из горла совершенно непроизвольно. Сакура подтянула к себе мокрые ноги, затем, стараясь не обращать внимания на боль в затылке, которым ударилась о стену, подползла к двери и захлопнула ее перед самым носом Сасори.
- Проклятье! - выругался тот, наваливаясь на дверь всем своим весом. - Открой эту чертову дверь! Слышишь меня?! Открой!!! Думаешь, я позволю тебе издеваться надо мной?! Сакура!!! Сакура! Слышишь?!.. Знаешь, я сейчас просто снесу эту дверь ко всем чертям, вот и все...
Он слегка отступил от двери, будто примеряясь, и со всего размаху ударил равнодушный пластик здоровым плечом. Боль моментально пронзила тело, напоминая ему о многочасовых тренировках, которые, к его огромному сожалению, всегда заканчивались одинаково: боль, вскрывшиеся швы и ощущение гнетущей, мрачной безнадежности. На белоснежной поверхности промокшего бинта на левом плече красными бутонами вздулись яркие кровавые пятна, несколько алых дорожек оставили на щеке капли крови из опустевшей глазницы, промокли перевязки на шее.
Сасори только горько усмехнулся, сползая спиной по стене: возбуждение как рукой сняло.
- Отпустите меня, пожалуйста, - пролепетала Сакура, которая по ту сторону двери так же сидела на полу, привалившись к холодному кафелю.
Сасори обернулся и удивленно уставился на дверь, как будто уже успел позабыть, зачем он сюда пришел.
- Отпустите меня, пожалуйста... - одними губами повторил он, осознав вдруг - за последние два месяца его жизни это стало единственным его желанием: чтобы его отпустили. Тихонько прикрыв глаза, Сасори грустно улыбнулся. Определенно, в последнее время ему очень сильно не хватает свободы, возможности самому распоряжаться своей силой, власти, к которой он привык, управляя марионетками. И вот теперь маленькая девочка просит его, чтобы он ее отпустил... Просит.
Ощущение власти, пусть мелкой, случайной, завладело им впервые за несколько недель и сразу ударило в голову. Умоляющий испуганный голосок ласкал слух экзотической, далекой музыкой. Казалось, он не сможет встать: сама мысль о том, что девчонка считает его хозяином своей судьбы - пусть ненадолго, - пьянила, кружила голову, застилала глаза вязкой светлой пеленой...
В какой-то момент Сасори понял, что просто теряет сознание. Он с непонятной усталостью склонил голову: красные дорожки исполосовали его грудь темной сетью. С трудом поднял руку, дотронулся до бинтов на шее - влажные, посмотрел на кончики пальцев - в темной крови.
- Сакура... - глухо позвал он - и не услышал своего голоса. И почему-то вдруг ярко осознал: "Я умираю". Какими бы тяжелыми последствиями не обладали его тренировки, никогда он еще не чувствовал такой боли. Раны на шее были особенно упрямыми, никак не хотели заживать, и первые дни после того, как он очнулся, ему вообще было запрещено двигаться. После конохские кошки строго наказали как можно аккуратнее себя вести: не делать резких поворотов головы и вообще, по возможности, как можно меньше ей вертеть. Но, похоже, им удалось что-то предпринять, и раны стали заживать - медленно, но когда Сасори стал тренироваться, они уже не вскрылись, в отличие от всех остальных, что не оставляло сомнений в надежности придуманного кошками средства. Когда Сакура последний раз меняла бинты, от ран оставались лишь несколько выпуклых белесых полос. И вот теперь...
"Почему так?.. - отстраненно думал он, откинув голову назад и ловя лицом теплые струйки воды, ниспадающие с так и не выключенного душа. - Неужели я должен умереть именно так? И именно теперь... когда у меня появилась надежда, что хоть кто-то по-прежнему считает меня живым..."
Сакура прислушивалась к тому, что происходило в кабинке, но ничего не могла услышать из-за шума падающей воды. На ее просьбу Сасори не ответил, но удары в дверь больше не повторялись, из чего Сакура сделала вывод, что он немного успокоился. Устав ждать какой-либо реакции с его стороны Сакура тихонько повернула замок на двери и осторожно приоткрыла ее, заглядывая в кабинку.
Сасори сидел, привалившись к стене и закрыв глаза. Все его бинты промокли от крови и воды, которые, смешиваясь друг с другом, разрисовывали его шею, грудь, руки и живот причудливыми узорами. Забыв о своих ушибах, Сакура моментально сорвалась с места и бросилась к нему.
Сасори очнулся от тихих голосов, звучащих где-то неподалеку.
- И что нам теперь делать? - один из них принадлежал сумасшедшей старухе, притворяющейся молоденькой девушкой.
- Я... - начала, было, ее помощница, но прервалась на полуслове, как будто на самом деле и не собиралась ничего говорить, но слова хозяйки вынудили ее подать голос.
- Цунаде-сама, я не могу гарантировать, что это решение будет верным, и все же... - раздался вдруг голос Сакуры. Сасори удивленно раскрыл глаза. - Но мы могли бы... - она замялась. - Я уверена, он...
- Сакура, ближе к делу, - нетерпеливо проворчала одна из конохских кошек, чуть сильнее одергивая белую ткань на ширме, отгораживающей говоривших от Сасори.
- Хорошо. Поскольку все наши старания пошли прахом, я предлагаю... - Сакура вновь запнулась. - Все мы отлично понимаем, что лучшим вариантом было бы убить его, но раз уж... Я имею в виду...
- Сакура! Не отвлекайся!
- Я хочу поговорить с ним, - выдала наконец Сакура, поняв, что ей будет слишком трудно объяснить женщинам свое решение проблемы. - Пожалуйста.
Цунаде удивленно посмотрела на нее и наконец прекратила теребить ни в чем не повинную простыню.
- И о чем же? - спросила она без тени улыбки.
- Я хочу предложить ему... работать у нас.
Теперь уже и Шизуне смотрела на нее пораженным взглядом, полным праведного недоумения.
- Позвольте объяснить, - тут же пролепетала Сакура, которая была готова к подобной реакции. - Мы не смогли восстановить способности Сасори до такой степени, чтобы продолжить медицинские эксперименты. В какой-то мере это моя вина, поскольку я посчитала, что смогу справиться с этим самостоятельно, и не стала