В ходе одного из классических лабораторных опытов современной психологии доктор Гарри Харлоу продемонстрировал, что, когда детёнышам макаки резус давали необходимую пищу и кров, но лишали их физической привязанности, они, вырастая, проявляли эмоциональные расстройства, подобные человеческим, включая шизоидную трудность в общении с нормально воспитывавшимися обезьянками.

Это указывает не только на причину некоторых психических заболеваний человека, но и на способ, которым такие расстройства могли передаваться из поколения в поколение: у детей родителей, не выказывавших любви и привязанности, могут развиться аналогичные расстройства.

Именно потребность в близости в сочетании с тем, как плохо многие мужья занимаются любовью, может быть причиной того, что большинство опрошенных женщин говорят, что они предпочли бы, чтобы к ним относились с любовью, а не чтобы их вовлекали в «акт». К счастью, мистический секс предлагает оба вида контакта одновременно, он не может не содействовать укреплению моногамного единства любой любящей пары.

Доктор Эндрю Вейл доказал, что для человека также является естественной потребность в изменённых состояниях сознания, которая часто выражается, к сожалению, в злоупотреблении наркотиками и алкоголем. Это стало распространённейшей проблемой нашей культуры.

Этот кризис находит выражение в нынешнем огромном числе разводов, вызванных тем, в первую очередь, что такое хроническое злоупотребление наркотиками препятствует опыту близости в целом, и мистическому единству партнёров в частности. Возможно, изменённые состояния сознания, возникающие при мистическом сексе, станут здоровым удовлетворением потребности в таких состояниях, которая сейчас удовлетворяется наркотиками и алкоголем.

Встреча в сновидении

Оказалось, что даже те, кто желает ее сознательно в тоже время испытывают подсознательную тревожность, связаную с ее возможностью, т.к. встреча воспринимается как раскрытие своего защищенного, интимно - одинокого
сновидческого мира, как приглашение к вторжению в свою территорию, в свои сны. Хотя именно этого хотят начинающие сновидцы в качестве некого дополнительного чудесного аргумента в пользу значимости пути
сновидений, их подсознание не может бесконфликтно принять столь непривычную перспективу, оно защищается.

Первое, что следует усвоить не только и не столько рассудком, сколько всем своим многоплановым существом, прежде всего так называемым телом желаний, это то, что идея встречи вовсе не подразумевает "приглашения к вторжению". Даже если вам кажется, что вы хотите такого "чуда", вы должны считаться с теми частями самих себя, которые его не хотят.

Планируя встречу, мы имеем в виду не посещение ваших "личных снов" - областей, трепетно охраняемых подсознательными опасениями, хотя и ваше право собственности на них , и трепетная его охрана в значительной мере иллюзорны, - а нейтральной, новой для всех нас сновидческой территории. Встреча - не цель, а условие возможной экспедиции в неведомое.

Подсознание в своей сверхосторожности очень внимательно к словам и простая замена слова "встреча" на слова "совместное путешествие" могут его заметно успокоить.

Проблема в том, что на данном этапе, несмотря на некоторый опыт прозрачных снов и даже контроля, пространство сновидений все еще мыслиться как сугубо личное, не имеющее продолжений вне субъективного опыта.
"Ничейнаz территория" остается абстрактной идеей и не может быть понята иначе, кроме как через опыт сновидческого совместного путешествия. Возникает порочный круг: подсознание не знает о том, знание чего сделало бы его открытым этому знанию.

Успокойте непродуктивную, суетливую активность неконтролируемых аспектов своего "я" практикой НЕДЕЛАНИЯ. Если кто-то боится вас, не смотрите ему в глаза. Если боится какая-то часть вас самих -
отвернитесь от нее.

Одновременно все то в наших "я", что контролируемо и осознаваемо, - ум, фантазия, желания - должны работать в режиме тотального непрерывного намерения достичь цели. Ни один шанс не является лишним, ни одна мелочь
не должна игнорироваться. Я просил вас продолжить работу с личной сказкой, я также предлагаю вернться к работе с рисунком в круге. Круг имеет много возможностей и все они должны быть опробованы, и не единожды.

Вариант первый:

Настрой на совместное сновидческое путешествие посредством воображаемого, мысленного рисования "пространства снов" в реально очерченном на реальной бумаге круге. Когда процесс достигает некоторого уровня интенсивности, становясь менее зависимым от волевых импульсов, как бы самопроизвольным, автономным, можно очистить круг ( окно, дверь, вход, экран) и увидеть в нем то, что мысленно рисует кто-то другой.

Не угадать, а именно увидеть. Лучше, если и сама окружность нарисованна другим. Совершенно обязательно одновременно с этой практикой рисовать обычные "мандалы снов" и обмениваться ими. Возможно вы заметите некоторую внутреннюю цензуру: для вас будет отнюдь не все равно, кому какую мандалу своих снов вы дарите.

Это обязательно следует заметить, но совершенно не обязательно объяснять, т.к. объясняя мы оправдываемся, а оправдываясь - потакаем тем аспектам самих себя, которые должны уступить часть своей власти или полностью освободить пространство, необходимое для любого качественно нового процесса.

Реальное рисование и обмен рисунками необходимы не только как часть процесса настроя на совместное путешествие, но и как элементарная основа его безопасности. Обычная бумага с кругом может быть такой же дверью, как зеркало, вода или иные мантические плоскости, но это должна быть конкретная дверь, а не дыра в безадресную и безыменную неизвестность ЧУЖИХ РЕАЛЬНОСТЕЙ.

Вы явно вспоминаете список каких-то людей и, возможно, не только не сразу, скажем, пятое имя, но и вообще предпочли бы иметь дело с кем-то одним, на ваш взгляд или более знакомым, или менее пугающим и т.п.

Эта часть нас, охотно забывающая одних и привычно оценивающая других, хороша для создания приманки тотальному намерению, но действовать будет оно, а не приманки, и лучше, если личностная иерархия оценок, симпатий и опасений заранее "сложит свои полномочия" в сундук, который вовсе не к чему постоянно таскать с собой.

Со сходными целями рекомендуется обмен бесполезными подарками: объектами простых медитаций, талисманами, просто своими вещами, - но непременно или вещами мало ценными для вас, или же предлагаемыми на время, практично и без торжественности, чтобы избежать индульгирования вокруг внешней стороны дарения.



Примерно о том же, но в поэтической форме: Зоя Ященко
Амулет

Сначала байка:

Потерял человек шило, и почти сразу же - пятая точка заболела. Вот он и мучается - то ли шило нужно искать, только не до этого- задница болит, то ли ее нужно вылечить - но не до этого, шило потерялось :)

Шутки

1. Две главы из самообъясняющей энциклопедии

Тавтология - то же, что и тавтология

Рекурсия - см. рекурсия

2. "Дятел по имени Джонотан Ливингстон" (автор А.Юрченко)

Аркадий и Борис Стругацкие
"За миллиард лет до конца света" - окнчание

Я тебя, вероятно, раздражаю?

- Да, - сказал я.

Он кивнул.

- Это естественно. Но тут ничего не поделаешь. Я хочу все-таки об'яснить тебе, что происходит. Ты, кажется,вообразил, что я собираюсь с голыми руками идти против танка. Ничего подобного.

Мы имеем дело с законом природы. Воевать против закона природы - глупо. А капитулировать перед законом природы - стыдно. В конечном счете - тоже глупо. Законы природы надо изучать, а изучив, использовать. Этим я и собираюсь заняться.

- Не понимаю, - сказал я.

- Мы привыкли, что мироздание предельно неантропоморфно. Что нет ничего менее похожего на человека, чем мироздание. И мы не привыкли, чтобы законы природы проявлялись таким странным образом. Природа умеет бить током, сжигать огнем,заваливать камнями, морить чумой. Мироздание проявляет себя
полями и силами, полями сил.

Мы не привыкли видеть среди орудий природы рыжих карликов и одурманенных красавиц. Когда появляются рыжие карлики, нам сразу начинает казаться, что действуют уже не силы природы, а некий разум, социум, цивилизация.

И мы уже готовы усомниться в том, что бог природы коварен, но не лонамерен. И нам уже кажется, что скрытые тайны природы - это сокровища в сейфах банка, оборудованного по последнему слову ворозащитной техники, а не глубоко зарытые тихие клады, как мы думали всегда.

И все это только потому, что мы никогда прежде не слыхивали о полях, имеющих своим квантом рыжего карлика в похоронном костюме. А такие поля, оказывается, существуют. Это придется принять и понять.

Может быть, в том и причина, что мы, какие мы есть... Мы все искали "достаточно безумную теорию". Мы ее получили...

- Он вздохнул и посмотрел на меня. - То, что происходит с нами, похоже на трагедию. Но это ведь не только трагедия, это - открытие. Это возможность взглянуть на мироздание с совершенно новой точки зрения. Постарайся, ожалуйста, понять это.

До нас этот закон не проявлялся никак. Точнее, мы ничего об этом не слыхали.

Хотя, может быть, не случайно Ньютон впал в толкование апокалипсиса, а Архимеда зарубил пьяный солдат...

Но это, разумеется, домыслы. В конце концов, это не так уж уникально в истории науки. Примерно то же самое было с изучением радиоактивности, грозовых разрядов... Может быть, со временем, мы научимся отводить это давление в безопасные области, а может быть, даже использовать в своих целях.

.. Но сейчас ничего не поделаешь, приходится рисковать - опять же,
не в первый и не в последний раз в истории науки. Я хотел бы, чтобы ты это понял: по сути ничего принципиально нового и необычайного в этой ситуации нет.

- Зачем мне это понимать? - Спросил я угрюмо.

- Не знаю. Может быть, ты передумаешь. И потом, я хотел бы еще, чтобы ты понял: это не на один день и даже не на один год. Я думаю, даже не на одно столетие.

Торопиться некуда, - он усмехнулся. - Впереди - еще миллиард лет. Но начинать можно и нужно уже сейчас.

А тебе... Ну, что ж, тебе придется только подождать. Пока Бобка перестанет быть ребенком. Пока ты привыкнешь к этой идее. Десять лет, двадцать лет - роли не играет.

Мы молчали. Да, конечно, он хотел мне помочь. Нарисовать какую-то перспективу, доказать, что я не такой уж трус, а он - никакой не герой. Что мы просто два ученых и нам предложена тема, только по об'ективным обстоятельствам он может сейчас заняться этой темой, а я - нет.

Но легче мне не стало. Потому что он уедет на памир и будет там возиться с вайнгартеновской ревертазой, с захаровыми феддингами, со своей заумной математикой и со всем прочим, а в него будут лупить шаровыми молниями, засылать на него привидения, приводить к нему обмороженных альпинистов и в особенности альпинисток, обрушивать на него лавины, коверкать вокруг него пространство и время, и в конце концов они-таки ухайдакают его там. Или не ухайдакают. И может быть, он установит закономерности появления шаровых молний и нашествий обмороженных альпинисток...

А может быть, вообще ничего этого не будет, а будет он тихо корпеть над нашими каракулями и искать, где, в какой точке пересекаются выводы из теории м-полостей и выводы из количественного анализа культурного влияния сша на японию, и это, наверное, будет очень странная точка пересечения, и вполне возможно, что в этой точке он обнаружит ключик к пониманию всей этой зловещей механики, а может быть, и ключик к управлению ею...

А если я не останусь дома?

Но я не доверял сейчас сам себе...

- Угробят они тебя там, - сказал я безнадежно.

- Не обязательно, - сказал он. - И потом, ведь я там буду не один... И не только там... И не только я...

Прежде всего, наука – это отношение к жизни и космосу, а не застывшая совокупность знаний. Это вновь и вновь обновляющийся, эволюционный рост, процесс изучения природы, которая сама вечно изменяется и развивается, будучи непостоянной и, соответственно, не поддающейся чёткому объяснению.

В матриархальной культуре искусство и концепция красоты были тесно связаны с наукой и природными принципами. Изящные искусства и архитектура, к примеру, часто основывались на математических и геометрических пропорциях. Числовая структура музыки считалась связующим звеном между искусством и наукой, потому что можно напрямую, без размышлений и усилий чувственно воспринимать математические принципы, присущие гармоническим последовательностям и сочетаниям. Математику, применяемую в гармонических последовательностях, можно прямо воспринять на слух как саму гармонию, хотя слушатель может ничего и не знать о математическом аспекте музыки – октавах, звуковых волнах или частоте колебаний.

Патриархальные племена не обязательно отличались злобностью или примитивностью, но стиль их обществ характеризовался тремя чертами, совершенно противоположными вакхической, а позднее мистической традиции.

А именно, в противоположность матриархальному упору на ритуальное празднество, рыцарство и творчество в науках и искусстве, члены патриархальных обществ поощряли подавление чувств, аскетизм, институционную классовую структуру, порабощение женщин и использование религиозных предрассудков в государственных целях.

***********

Церковь не знала жалости в попытках подавить правду и свободу; она запретила печатать и даже хранить книги, написанные на светском языке. Но когда стало широко известно, что земля круглая, и люди начали читать, мёртвая хватка церкви стала постепенно разжиматься. Около 1700 года началось последнее возрождение мистических социальных принципов, явившееся предзнаменованием того, что мы зовём Просвещением.

Важно понимать, что язык состоит не из слов и грамматики, а из фраз, оборотов — из того, как и что говорят в данном случае, например, немцы.

Немец не скажет: «Я спешу», он скажет «Я имею это поспешно». Не скажет: «В семь лет я пошел в школу», а скажет: «С семью годами я пошел в школу». И так — весь язык. Поэтому учить слова отдельно бесполезно. Запоминать нужно обороты. Именно это главное.

(Когда-то, в детстве, я полагал, что стоит выучить латинский алфавит — и все, это и есть иностранный язык. Каково же было мое удивление, когда оказалось, что в иностранном языке не только буквы, но и слова совсем другие! Следующим же, и не менее сильным прозрением было, что не только слова другие, но и вообще все другое, все «не по-русски».)

Все грамматические формы помещаются на нескольких страницах. Всю грамматику можно рассказать за 3—4 занятия. Слова — тоже не проблема. Положите перед собой список из 10 слов, выписанных в контексте. Неужели вы их не запомните за 10 минут?

Человек с самой средней памятью может запоминать 100 и даже несколько сотен слов в день. Мы, разговаривая, обычно используем около 3 000 слов. Не нужно никакого гипноза или специальных ассоциативных приемов — нельзя вырывать слова из контекста, привязывать их к другому языку. Это только вредит делу.

Итак, проблема не в изучении грамматики и в запоминании слов, проблема в правильном словоупотреблении, в каждом отдельном случае. И в этом смысле язык нужно осваивать всю жизнь, это процесс бесконечный. Для того, чтобы хорошо говорить (активное владение языком). Хорошо понимать (пассивное владение) можно научиться очень быстро (за несколько месяцев можно, например, научиться свободно читать).

А вот самый важный совет: язык надо осваивать интенсивно. Приведу два сравнения. Первое: язык – груда кирпичей. Вы постепенно берете из нее кирпичи и аккуратно складываете в другом месте. Когда вы выберете все кирпичи – язык выучен. Второе сравнение: язык – это ледяная горка, на которую вам нужно взбежать.

В первом случае (груда кирпичей) язык предстает как определенный объем материала, как учебный предмет, как самоцель. Вы его постепенно выучиваете – причем совершенно неважно, в каком режиме, с какой интенсивностью: главное, нужно перебрать все кирпичики. Если 100 кирпичей, то 100 занятий. Неважно, каждый день или раз в неделю. Это, конечно, неверное представление.

Во втором случае (ледяная горка) важна интенсивность. Забежали быстро на горку – все, язык ваш. Если нет – будете все время съезжать. Результат 100 занятий может быть равен нулю (и тут уже вообще не играет роли количество занятий – раз вы скользите на одном месте). Можно тысячу раз нежно прикоснуться к закрытой двери – и она останется закрытой. А можно, сложив воедино все эти усилия, один раз грубо толкнуть ее – и она откроется.

Язык не изучают как какой-либо объем материала, к языку привыкают – привыкают им пользоваться. (Поэтому я стараюсь говорить «освоить язык» — сделать его своим, а не «учить язык»). Здесь нужно соблюдать определенный режим – подобно тому, как соблюдается он при спортивных тренировках или лечебных процедурах. Поэтому прежде чем приступить, подумайте, сможете ли вы уделять языку хотя бы два часа ежедневно. И не только уделять время, но и развернуть в эту сторону свою душу, сделать так, чтобы язык стал частью вашей жизни? Иными словами, до языка ли вам сейчас?

И не говорите: «Да, времени, конечно, маловато… Но хоть понемножку… Все же лучше, чем ничего…» В том-то и дело, что не лучше. Вы просто будете буксовать на одном месте. Зато можно осваивать язык этапами, циклами. Например, месяц или два – интенсивно, погрузившись с головой, месяц – перерыв. Освоение языка нельзя растягивать.

Язык нельзя выучить за 8 лет (обычный срок бесплодного изучения языка: 6 лет школы плюс 2 года института – и ноль на выходе), но можно освоить за год. Если вы начали осваивать язык и забросили – все быстро забудется, выветрится. Если вы уже освоили язык, то он не забывается, удерживает сам себя. При перерыве ослабевает лишь разговорный навык, но и он быстро восстанавливается – с новой практикой.

Вы немножко запустили язык – и вам хочется его повторить перед тем, как начать новое погружение, новый цикл. Пройти еще раз все сначала. Не делайте этого! Во-первых, это скучно. (Скука же – показатель того, что вы идете неверным путем).

Во-вторых, язык не имеет начала и конца: он не линейка, а шар. Поэтому нужно все время стараться схватить его в целом: не изучить, а привыкнуть. Иначе забуксуете. Чем повторять зады, лучше все время бежать вперед. Тем самым вы и зады повторите (так как имеете дело с шаром).

Например, вы читаете книгу со словарем. Лучше читать дальше, чем постараться получше усвоить прочитанное. Чем зубрить слово, встреченное на первой странице, лучше прочесть новые 50 страниц и, повстречав это слово несколько раз, невольно его запомнить. А также множество других слов!

Как определить, что вы уже вбежали на ледяную горку (то есть освоили разговорный язык)? Вы сами это почувствуете. Дело не в количестве занятий и не в количестве проработанного вами материала. Должен произойти качественный сдвиг.

Вы вдруг осознаете, что уже говорите, не задумываясь о том, как это сказать, забывая о грамматике. Вы уже не думаете сначала по-русски, чтобы потом сказать это по-немецки, вы уже сразу думаете по-немецки. И когда вам что-то говорят, вы сразу понимаете по-немецки, а не переводите сначала на русский.

Так же и при чтении. Этот поворотный пункт (когда помощь русского языка уже не нужна, остается один немецкий) и есть показатель, что вы достигли результата. У разных людей этот перелом наступает в разное время в зависимости от особенностей характера. Не говорил, барахтался — и вдруг заговорил, поплыл!

Дул резкий ветер, со свистом взметая снежную пыль, и нес ее, просеивая и закручивая вдоль домов и занося в переулки. Тусклый свет из окон едва освещал главную улицу, а на других улочках и особенно в переулках стояла такая темень, что приходилось двигаться почти ощупью.

Вот так я шел, споткнулся и съехал в Щель. Откуда посреди нашего города Щель, я не знаю. Может, выкопали яму для какого-нибудь памятника, а может, посреди нашего богом забытого города нашли залежи меди и вырыли шахту для ее добычи. Так или иначе, я куда-то провалился.

Глубина, слава богу, оказалась небольшой, и, упав, я ничего себе не сломал. Я даже не успел испугаться. Не исключено, что я потерял сознание и не осознавал, сколько времени продолжалось падение. И хотя обычное свое сознание я потерял, но при этом я фиксировал странные ощущения, не укладывающиеся в слова.

Я чувствовал, например, что падаю, но одновременно взлетаю, хотя и представить себе не мог, как такое возможно. Я вдруг ощутил мощный вихрь, но не тот резкий жалящий ветер, который поднимал снежную пыль и нес ее по улице, а поток воздуха, который облек меня мягкой, но властной пеленой и понес куда неизвестно. Я узнал знакомую мне по некоторым снам неодолимую силу, иногда куда-то влекущую, а в других случаях сковывающую по рукам и ногам и не дающую сдвинуться с места.

Очнулся я, когда все уже было позади. Я стоял в неизвестном мне месте, чувствуя вокруг себя воздух, очень много воздуха, но почти ничего не было видно. Еще не разглядев окрестностей, я с первого мгновения осознал: случилось невероятное то, чего я ждал всю свою жизнь и что часто предчувствовал, что бы это ни означало, я "вывалился" из обычной жизни и нахожусь в совершенно иной реальности.


Тропа, дорога, улица. Оглянувшись, я увидел, что стою на тропе в горном ущелье, а вокруг меня стелется молочный туман, делающий обстановку вполне фантастической. Контуры нависших надо мной гор то появлялись из густого тумана, то снова скрывались в нем.

Я пошел по тропинке и шел примерно час, пока не вышел к обрыву. Внизу я увидел небольшой городок на берегу водоема. К этому времени туман рассеялся, из-за негустых облаков выглянуло солнце и радостно все осветило.

Невероятно, но я находился недалеко от моря, а город с холма, на котором я стоял, выглядел веселым и даже каким-то легкомысленным. Или это освещение делало его таким? Я никогда не видел такого яркого, такого праздничного света: все вокруг меня играло, искрилось и переливалось перламутром! Впервые с тех пор, как я свалился в Щель, ко мне пришло полное осознание того, что со мной происходит нечто необыкновенное, и все это не греза, не сон. Но тогда что это?

Тем временем тропинка, по которой я шел, спустилась с уступов и незаметно перешла в вымощенную булыжником дорогу с редкими кустиками на обочине. Потом я увидел высокую женщину с пронзительным взглядом черных близко посаженных глаз, одетую в ярко-оранжевый балахон. Два больших черных барана, которые паслись рядом с ней, оторвавшись от своего занятия, глянули на меня сонными глазами.

Я поздоровался с ней сначала по-русски, а потом по-итальянски. В ответ она произнесла звуки, похожие на "кум-кум", и молча отвернулась. Подождав немного и не дождавшись от нее дальнейшей реакции, я пошел по дороге дальше. Дорога между тем превратилась в улицу с домами из светлого камня с плоскими крышами и зелеными палисадниками, едва ли напоминавшими мне что-то знакомое, разве что изображения сельских идиллий на картинах старых мастеров. Далеко внизу улица заканчивалась морем.

Каждый город имеет свой собственный запах; тот, откуда я в буквальном смысле слова свалился, пахнул гарью и безнадежностью. Этот был пронизан йодистым запахом моря и терпкостью трав, а плоские крыши домов делали его похожим на прибрежный город где-нибудь в Ливане или Марокко. Если я все еще был на земле, то определенно находился в иной эпохе, когда мир был еще юным и радостным, полным надежд и обещаний.

По мере того как я приближался к морю, навстречу стали попадаться причудливо одетые люди, которых я с любопытством разглядывал, в то время как они не обращали на меня никакого внимания. Они шли, как будто танцуя, а разговаривая друг с другом, выразительно жестикулировали. Их облик не напомнил мне ни одну известную мне древнюю или современную народность, а язык, на котором они переговаривались между собой, был мне также незнаком. Был в цвете их кожи какой-то оливковый отлив при матовых белках глаз и ухоженных длинных кудрях, как у мужчин, так и у женщин. Впрочем, это могло быть эффектом необычного освещения воздуха, когда кажется, что люди, дома и деревья светятся сами, а не отблескивают падающие на них лучи.

Что поражало в них больше всего, это даже не их колоритная одежда и красноречивые жесты, а написанная на их лицах невозмутимость, как будто, находясь там же, где я, они заняты чем-то, чего я не вижу и не понимаю. И хотя одеты они были очень ярко и красочно, но не было в их нарядах никакой известной мне этнической определенности, а была раскованность и простота, граничащая с небрежностью.

В среде художников распространена шутка, что можно научить рисовать даже лошадь.

Рембрантом она, конечно, не станет - но копну сена нарисует! :)

Теххи уже смеялась, как сумасшедшая. Я тоже улыбнулся: на большее у меня просто не было сил.

- Ну а что все-таки случилось, ты можешь мне рассказать? - Спросил я. - Магистры его знают, этого Джуффина, когда он там проснется! Что-то я совсем ничего не понимаю...

К этому времени Теххи уже перестала смеяться. Теперь она предпринимала отчаянные усилия, чтобы снова не разреветься.

- Что случилось? Ничего себе вопрос! Ты побелел, как небо, упал, велел мне позвать сэра Джуффина и умер. Но я так и не успела послать ему зов: он сам тут же появился в трактире, у меня за спиной, схватил тебя в охапку, а меня за шиворот и потащил сюда, в спальню... Макс, я не очень-то хорошо помню, как все было, я ведь совсем с ума сошла, когда поняла, что с тобой происходит, а на сэра Джуффина смотреть было страшно, не знаю, как я вообще жива осталась под его взглядом! - Теххи жалобно шмыгнула носом, я погладил ее по голове.

- Все уже хорошо, правда? - Тихо сказал я.

- Да, наверное. - Теперь она снова улыбалась.

- Рассказывай дальше. - Попросил я.

- Он сказал, что идет искать твою Тень, чтобы взять у нее сердце для тебя... И велел мне попробовать довести до конца то, что я начала. Сказал, что это тоже шанс, хотя и мизерный... А потом сел в кресло и замер. Я знаю, что Тень можно найти только в сновидении, поэтому поняла, что он уснул, и вот...

- Подожди, - перебил я, - я так и не понял, что это значит: "довести до конца то, что ты начала"? Что он имел в виду? Что ты "начала", Теххи?

- Он тебе сам расскажет! - Угрюмо ответила Теххи, опуская глаза. Мне это здорово не понравилось.

- Слушай, - я осторожно погладил ее плечо, - давай договоримся: что бы ты там не натворила, это уже не имеет никакого значения. Мне настолько понравился финал, что... В общем, колись, милая! Мне же тебя еще от сэра Джуффина спасать, в случае чего...

Теххи сжалась в комочек и отчаянно шмыгала носом. На меня она не смотрела.

- Я... я же тебя отравила! - Наконец прошептала она.

- Отравила?! - Изумился я. - Зачем? Неужели я показался тебе настолько отвратительным? Или это вендетта? Я что, умудрился пришить кого-нибудь из твоих родственников? Ты не внучка покойного горбуна Итуло, часом?

- Нет! - Теххи вдруг звонко рассмеялась, к моему полному недоумению. - Ты ничего не понял, Макс. Я нечаянно тебя отравила. Я же не знала, что это так на тебя подействует!

- Что "это"? - Я начинал терять терпение. - Ну договаривай, или я сейчас снова умру, от любопытства. И тогда уже ничего мне не поможет.

- Что, что... - Теххи сердито посмотрела на меня исподлобья. - Ничего особенного! Я просто решила тебя приворожить, понятно? И откуда ты взялся, на мою голову?!

- Ты решила меня приворожить?! - Я рассмеялся от облегчения. - Зачем? Я же и без того весь вечер пытался придумать, как бы оказаться в твоей спальне! Что, ты хочешь сказать, что по мне это не было заметно? Да мне коллеги жизни не дают, утверждают, что все мои чувства всегда огромными буквами написаны на моей физиономии!

- Да? - Удивилась Теххи. - Нет, ты, конечно, выглядел вполне очарованным, и все такое, но я думала, что это обычная вежливость... В общем-то, мне и в голову не приходило, что это серьезно... С моей-то рожей!

- Именно с твоей рожей! - Весело подтвердил я. - С твоей, и ни с чьей другой! Именно то, чего мне всю жизнь не хватало, ясно?

- Ясно. - Растерянно кивнула Теххи. Вот теперь она, кажется, расслабилась. И потянулась за своей скабой.

- Не надо. - Сказал я. - Зачем?

- Как это "зачем"?! Твой шеф когда-нибудь все-таки проснется, я полагаю!

- Черт, а я и забыл! - Я снова рассмеялся, и это оказалось ошибкой: я переоценил свои возможности. Сил у меня не осталось совершенно, так что оранжеватый полумрак спальни вихрем закружился перед моими глазами.

- Что с тобой? - Испуганно спросила Теххи. Она уже успела встать, и теперь ее встревоженное лицо смотрело на меня откуда-то издалека. Я хотел сказать, что все в порядке, но не мог произнести ни звука, только улыбался, потому что мне было очень хорошо.

Темнота надвинулась на меня, я ощутил невыразимо приятный томительный жар в груди, а потом мне показалось, что кто-то внутри меня повернул какой-то таинственный выключатель: силы вернулись ко мне внезапно, мир вокруг стал невероятно четким и значительным, кажется он даже немного отличался от того мира, который я привык видеть, только я не мог понять, в чем, собственно, разница. Теххи сидела рядом, испуганно вцепившись в мою руку. Кажется, она снова собиралась оплакивать мою скоропостижную кончину, и это было так приятно...

- А вот теперь я действительно в порядке! - Изумленно выпалил я. - В таком порядке, что с ума сойти можно!

- Еще бы! - Ехидный голос сэра Джуффина Халли самым приятным образом вернул меня к действительности. - Перепугал до полусмерти беззащитную женщину и полоумного старого колдуна, разжился на халяву вторым сердцем... Я всегда подозревал, что ты - паталогически жадный парень, но не настолько же!

- Джуффин, - взмолился я, - хоть вы мне толком объясните: что со мной случилось?

- Смерть с тобой случилась. - Внушительно сказал сэр Джуффин. - А больше, кажется, ничего из ряда вон выходящего.

- Я уже понял, что смерть! - Легкомысленно отмахнулся я. - Но почему? И что это за "второе сердце" вы отобрали у моей Тени? И как, интересно, моя бедная Тень будет теперь без него обходиться?

- На этот счет можешь быть совершенно спокоен: Тень может обойтись без чего угодно! - Заверил меня Джуффин. - Что касается всего остального... Эта девочка уже успела покаяться тебе в своих грехах?

- Да. - Улыбаясь до ушей кивнул я, оглядываясь на Теххи. Она опять здорово разнервничалась. Даже благодушный взгляд сэра Джуффина явно лишал ее душевного равновесия. Я осторожно взял ее руку, надеясь, что это поможет.

- Ага... То-то ты надулся, как породистый индюк, тоже мне похититель сердец! Тем лучше... - Джуффин рассмеялся. - В общем, как ты сам уже понял, наше безобидное приворотное зелье действует на тебя, как самый страшный яд. Оно убило тебя почти мгновенно... и это было очень мучительно, да?

- Да, неприятно! - Кивнул я. - Счастье, что я - не такой уж любимец женщин! Мелифаро, наверное, в каждом трактире получает пару стаканов этой отравы...

- Ну все не так страшно, - улыбнулся Джуффин, - тебе подобное внимание в любом случае не грозит, при твоей-то профессии... Только сумасшедшая дочка Лойсо Пондохвы могла положить глаз на парня в Мантии Смерти!

- Дочка Лойсо Пондохвы?! Этого Великого Магистра Ордена Водяной Вороны, о котором вы мне все уши прожужжали?! Вот это да! - Я растерянно посмотрел на Теххи. - Кажется, сегодня один из самых интересных дней в моей жизни! - Потом я забеспокоился, поскольку кое-что вспомнил.

- Ой, - сказал я, - а вы, часом, не кровные враги, ребята? Вы же где-то там похоронили ее папу, да, Джуффин?

- Мало ли, что там случилось с моим безумным знаменитым папочкой, которого я видела всего пару раз в жизни! - Гордо фыркнула Теххи. - Кстати, в Смутные Времена сэр Халли спас мне жизнь, во всяком случае, он не стал меня искать, когда этот старый перестраховщик Нуфлин объявил охоту на всех детей Лойсо Пондохвы.

- Я не считал это целесообразным, - подмигнул ей Джуффин, - поскольку членам вашей семейки смерть только на пользу. Ну и потом, делать мне больше было нечего, кроме как охотиться на ни в чем не повинных девчонок! Не моя вина, что кроме меня никто не мог справиться с этой задачкой... Кажется, у нас нет никаких претензий друг к другу, правда, леди Шекк?

Теххи смущенно кивнула.

- Ты доволен, горе мое? - Спросил у меня Джуффин. - Или нам еще и поцеловаться?

- Я вам поцелуюсь! - Грозно сказал я. - Грешные Магистры, какое же у вас обоих темное прошлое, с ума сойти можно!

- Можно. - Спокойно подтвердил Джуффин. - Ну и что мы теперь будем делать с этой леди? В Холоми ее посадить, что ли?... С одной стороны, она только что совершила убийство государственного служащего высокого ранга, с другой стороны, она сама же все исправила... Я мог не тревожить твою бедную Тень, а просто запереть вас в спальне и ступать по своим делам. Она отлично тебя оживила, без моей помощи.

- А как ей это удалось? - С интересом спросил я.

- Сам знаешь, как! В свое время я читал, что человеку, отравившемуся приворотным зельем, нужно немедленно оказаться в объятиях виновницы, чтобы остаться в живых... Речь, разумеется, шла о приворотных зельях древности: они были далеко не настолько безобидны, как нынешние. Все же я решил, что стоит ухватиться и за этот шанс. Честно говоря, сам не ожидал, что у нее получится!

Забавно, но когда я понял, что твое прежнее сердце опять в порядке, я уже успел разжиться новым. Вернуть Тени то, с чем она уже рассталась, невозможно: в отличие от человека, Тень никогда не меняет свои решения. Так что я отдал тебе это второе сердце - не выбрасывать же!

- Что, у меня теперь действительно два сердца? - Нерешительно переспросил я.

- Ну не три же... - Комично пожал плечами Джуффин.

- Мы к вашим услугам, леди. - Вежливо сказал Лонли-Локли. - Проходите, садитесь... Чем мы можем вам помочь?

- Это не вы нам, а мы вам поможем! - Торжественно заявила рыжая. - Мы знаем все обо всех, господа! У меня пятая ступень тайного посвящения, а у Тиллы - третья. Она - моя ученица... Вы должны нас выслушать. Мы уже ходили к Его Величеству, и к Великому Магистру Нуфлину, и к Почтенному Начальнику Угуланда, сэру Йориху Маливонису, но никто не пожелал прислушаться к нашим словам!

- Ничего, уж мы-то прислушаемся к вашим словам, леди, так что выкладывайте. - Пообещал я, изо всех сил стараясь придать своему лицу серьезное выражение.

Честно говоря, мне постепенно становилось вполне весело... Кроме того, я подумал, что эти дамы - безумные они там, или нет - вполне могут оказаться счастливыми обладательницами какой-нибудь эксклюзивной информации, чем черт не шутит! Дамы покосились на меня без особого энтузиазма. Очевидно я им не очень-то понравился, во всяком случае, они предпочли устремить свои пламенные взоры на Лонли-Локли. Он явно показался им более интеллектуальным собеседником, к моему величайшему удовольствию.

- Мы пришли, чтобы посвятить вас в великую тайну. Всех людей одолевают демоны. - Безапелляционным тоном университетского профессора сообщила старшая из наших посетительниц. - Мы видим их, а остальные - нет, поскольку ваше сознание еще не готово... Но это неважно. Мы принесли вам портреты этих демонов, поэтому вы теперь легко сможете их обнаружить... Тилла, покажи господину начальнику свою тетрадку!

Дама в черном лоохи молча протянула Шурфу толстую пачку бумаги. Я тут же подвинулся поближе и постарался сунуть свой любопытный нос в рисунки, на которые невозмутимо уставился Шурф. Почему-то у меня было такое чувство, что я пытаюсь списать у него контрольную по математике... Картинки, впрочем, были те еще: с плотной сероватой бумаги на меня угрюмо пялились какие-то сюрреалистические рожи, техника исполнения явно оставляла желать лучшего...

- Это их лица. - Патетически пояснила рыжая. - Вот такие существа вселяются в людей. От них происходят все болезни, но мы можем их вылечить. Для этого нужны деньги - совсем немного. Вы должны заплатить не нам - у нас уже все есть и нам ничего не надо! - а Ему...

- Кому? - Заинтересованно переспросил Лонли-Локли.

- Ему! - Таинственным шепотом повторила рыжая. - Знаете, сэр, ваше сознание уже вполне готово к тому, чтобы открыться, но вы выбрали неверный путь. Приходите ко мне, заплатите Ему, сколько не жалко, и я обучу вас всему, что необходимо для общения с Ним... и вообще всему, что вам нужно знать - всего за дюжину дней!

"Как тебе это нравится, Макс? - Шурф не удержался от искушения немедленно прокомментировать выступление нашей гостьи, и воспользовался Безмолвной речью. - Всего за дюжину дней меня берутся обучить "всему, что мне нужно знать"! Представляешь: всему! Правда, соблазнительное предложение?"

Он покачал головой, насмешливо и печально, и снова перешел на нормальную речь: обратился к нашим посетительницам.

- Я очень вам благодарен за то, что вы решили поделиться с нами своими знаниями, леди.

- О, это еще не все! - Многообещающе заявила рыжая. - Теперь Тилла прочитает вам свои стихи. Эти стихи способны отогнать демонов, и мы выгоним тех демонов, которые уже пленили вас...

Но им так и не довелось "выгнать тех демонов, которые нас пленили". Красивая леди Тилла не успела прочитать свои целебные стихи: двое здоровенных мужчин с неописуемо ласковыми лицами, одетые в светло-бирюзовые лоохи - форменную одежду знахарей из Приюта Безумных - появились на пороге Зала Общей работы и довольно бесцеремонно лишили нас общества этих очаровательных дам: приложили к их лбам маленькие голубоватые камешки, после чего наши гостьи немедленно обмякли и покорно последовали за своими стражами. Это оказалось так просто - проще простого!

- Это и были Кристаллы Смирения? - Спросил я у Шурфа после того, как мы снова остались вдвоем.

- Совершенно верно. - Кивнул он. - А тебе и это интересно?

Так это выглядит для посвященного :)

А так - для профана.

И вот, когда я понял, что, занимаясь логикой, я даю себе возможность выходить на самый верхний край человеческого существования и охватывать в законах и принципах любой способ деятельности (фактически, предрешать вопрос со своим самоопределением в любой ситуации), я понял, что это как-будто то, что мне нужно. Я самоопределился.

А дальше я начал работать. И вот, вызывает меня завкафедрой и говорит:

-- Заберите документы, Вы на нашей кафедре не будете.

-- Это чего так?

-- А Вы больно независимы.

-- Ну и что? - сказал я.

-- А нам такие не нужны. Нам нужны работники.

И тут начинается новое самоопределение. Про себя я подумал: ну, миленький, если ты так себя будешь вести - придется мне тебя выгнать. Это по поводу завкафедры. Мы его выгнали, поскольку он-то ничего не понял тогда о том, что я думал. Остальные уже знали, что вести надо себя прилично. И тут приходится самооопределяться "по новой".

А дальше уже в 1954 году пригласили меня в партбюро, сидят какие-то люди и говорят:

-- Георгий Петрович, для Вас будет зеленая улица, Вы защитите кандидатскую, потом сразу станете доктором... Не надо только семинары проводить.

--А если я скажу "нет"?

--Ну мы Вам ничего не дадим делать.

Ну я понял. Идите гулять, коллеги! Приходится самоопределяться по новой.

И мой оппонент ведь прав - если бы я тогда разумно подумал, я бы этого не сказал. Я закрыл бы семинары и двигался бы по обычной академической лестнице...

А я просто не умею, не могу, понимаете?

*********

Нужна другая философия и другое мировоззрение, нужно вернуть человеку его активную деятельностную роль и понимание того, что он - ЧЕЛОВЕК - и он действует, а не только влеком потоком событий, где его отправляют в одно место, другое, третье. Вот и все.

Но это - дело выбора каждого. И я понимаю, что распространенная точка зрения много выгоднее и удобнее. Крепостное состояние обеспечивает счастливую жизнь...

Николай Клюев
Между двух стульев

-- Вы просто играете словами, -- равнодушно уличил его Петропавел.

Бон Жуан усмехнулся:

-- Милый мой, все мы просто играем словами! Но всем нам кажется, будто cловами своими мы способны придавить к земле то, что существует вокруг нас. Мы уверенно говорим о чем-то: "Это имеет место быть!" А откуда у нас такая уверенность?

Петропавел решил, что этот вопрос не к нему.

-- На самом же деле, -- вздохнул Бон Жуан, -- никто не вправе делать подобные заявления: ведь заявлениями этими мы отделяем действительное от возможного, в то время как действительное и возможное существуют бок о бок. Вам известно что-нибудь про возможные миры?

На всякий случай Петропавел снова смолчал. Бон Жуан усмехнулся:

-- А между тем, мир реальный -- не более чем один из возможных миров... Но даже если Вы очень постараетесь. Вам все-таки не удастся логическим путем вывести этот реальный мир из всех возможных.

-- Чего же его выводить, когда он есть? -- наконец включился в диалог Петропавел.

-- Так-то оно так, но все, что "имеет место быть" существует лишь постольку, поскольку не существует другого. Существующее существует ценою несуществующего. А то, в свою очередь, всегда находится где-нибудь поблизости, рядышком. И граница между ними совсем узенькая -- гораздо уже, чем Вы думаете! Если, конечно. Вы вообще думаете о таких вещах...

Но вот что интересно: достаточно малейшего перекоса, малейшего перевеса одного из обстоятельств -- и все сразу изменится, пойдет по-другому. Несуществующее займет место существующего и будет существовать. И с Вами никогда не произойдет того, что должно было бы произойти, не случись этого малейшего перекоса.

Есть такой миг, когда все возможности равноправны и каждая из них начеку -- и каждая только и ждет своего часа...

Ш.Б. Для любого, без исключения, препятствия существует адекватный способ к отношения к нему.

Как-то раз змея улеглась на дороге и начала кусать каждого, кто по ней шел. Однажды по этой дороге проходил Йог, и змея уже собралась укусить и его, но он сказал: “Не смей меня кусать! Это – грех.”

Она спросила: “А что это такое – грех?”

Йог объяснил ей, что это такое, и змея испугалась.

“Что же мне теперь делать” – спросил она Йога.

Он ответил: “Не кусай никого больше, вернись тихо к себе в нору и повторяй Имя Бога.”

Так он сказал и удалился, а змея осталась лежать там, где лежала и стала повторять Имя Бога.
Мимо шли дети и заметили змею, лежащую на дороге. Они стал бросаться камнями в нее, а самый озорной из них схватил змею за хвост и зашвырнул ее подальше.
Когда вернулся Йог, змея была на последнем дыхании.

Она сказала ему: “Какой же ты жестокий! Чему ты меня научил? Я же совсем умираю, зачем ты мне посоветовал все это?”

На что Йог ответил: “Нет, это – твоя ошибка! Зачем же ты осталась лежать там, где ходят люди? Почему ты не уползла к себе в нору? Там бы тебя никто не заметил.

Я сказал тебе только то, чтобы ты не кусала людей. Почему ты не обратила внимание на шум и не осмотрелась, когда появились люди. Почему ты, наконец, не подняла голову и не напугала их? Я учил тебя не кусать людей, и не более того. Они бы убежали. Ты не смогла воспользоваться своим умом – поэтому и попала в беду. ”

Точно также, когда я предлагаю вам практиковать дисциплину, вы можете совершить похожую ошибку. Как эта змея, если вы однажды придете ко мне за ответом – вы его получите. Но вы можете обойтись без этого. В начале пути, подчинение учителю – самое важное. И будет очень хорошо, если… А для продвинутого ума это не так существенно. Но важно для других.

- Иногда ты рассуждаешь так прямолинейно, что это можно принять за тонко продуманное издевательство над собеседником. - Рассмеялся Лойсо. - Ну при чем тут вес твоего драгоценного тела, Макс? Я говорю о другом.

- О чем? - Упрямо переспросил я.

- Что ж, могу и объяснить. - Лойсо задумчиво уставился куда-то вдаль, потом лукаво взглянул на меня и укоризненно покачал головой.

- У тебя слишком много имущества, дружок! Когда ты поднимаешься на мой холм, ты волочешь за собой не только свои немногочисленные килограммы, к твоим ногам железной цепью прикован целый мир - твоя личная Вселенная, над созданием которой ты отлично потрудился... Твое любимое кресло в Доме у Моста, и твой ненаглядный шеф, этот хитрющий кеттариец, и остальные люди, без которых ты уже не можешь обойтись - по большому счету, они действительно являются самой драгоценной частью твоего неподъемного багажа... и в то же время самой тяжелой! - а еще твои многочисленные квартиры, ни в одной из которых ты толком не смог обжиться, сумасшедшая езда на амобилере - предмет твоей смешной, но понятной мне гордости, и эти забавные кочевники, которые наивно считают тебя своим царем, и твоя царская резиденция, в которой ты почти не появляешься, вместе с троном, на котором ты никогда не сидишь, слугами, которым ты не отдаешь никаких приказов и женами, с которыми ты не спишь...

Тебе кажется, что все эти вещи делают твою жизнь восхитительной, но ты вынужден волочь их за собой, когда поднимаешься на мой холм. Какое уж там легкое дыхание!

- Но такого рода имущество наверняка имеется и у вас. - Растерянно возразил я. - По крайней мере, ваше могущество и ваши воспоминания все еще с вами...

- Так было когда-то. - Усмехнулся Лойсо. - Но я уже давно отказался от желания считать их своими. Все мое имущество при мне - мое имя и эти штаны, рубаха и сапоги, без них я действительно чувствую себя довольно неуютно... Но они не слишком мешают. Смотри!

Лойсо легко поднялся с камня, на котором сидел, через мгновение он уже был в воздухе - взмыл в небо призрачным белым вихрем и исчез, словно и не было никогда никакого Лойсо Пондохвы, Великого Магистра Ордена Водяной Вороны, пленника сэра Джуффина Халли и этого непостижимого, жаркого, пустынного места... и моего хорошего друга - черт, кто бы мог подумать!

- Но в таком случае, почему вы просто не удерете отсюда, Лойсо? - Растерянно спросил я у пустого белесого неба. - Если уж у вас так хорошо получается... Почему этот ветер не уносит вас куда-нибудь на окраину Коридора между Мирами, и дальше, куда вам заблагорассудится?
- Потому что я слишком серьезно влип. - Еле слышный шуршащий смех раздался у самого моего уха. - Твой драгоценный кеттариец - очень хороший колдун! Что он действительно умеет делать - так это закрывать двери... особенно Двери между Мирами, надо отдать ему должное!

Зато ты умеешь открывать любые двери, сэр тяжеловес, ты еще сам удивишься, когда узнаешь, как легко тебе это удается... Я уже говорил тебе, что больше всего на свете ты любишь выпускать птичек из клеток... или еще не говорил?

Поэтому мне остается только одно: подождать того замечательного момента, когда ты решишь заняться взломом моей клетки - просто так, от нечего делать!

Его вкрадчивый горячий шепот внезапно умолк. Я поднял глаза и увидел, что Лойсо опять сидит на своем полупрозрачном желтом камне, задумчиво опустив голову, крупные сильные кисти рук неподвижно замерли на коленях - словно и не улетал никуда стремительным легким вихрем.

- Иногда меня здорово заносит, Макс. Не обращай внимания. - Наконец сказал Лойсо. Он обезоруживающе улыбнулся, его улыбка здорово напоминала мою собственную, но в отличие от моего настоящего отражения в зеркале, так напугавшего меня этим утром, лицо Лойсо, почти в точности повторяющее мою собственную физиономию, успокаивало, умиротворяло, даже убаюкивало - самая сокрушительная разновидность обаяния, что правда, то правда!

- Мне даже понравилось. - Усмехнулся я. - Из вас получился такой хороший ветер! А что касается всего остального... Вы дали мне прекрасный совет, которым я скорее всего никогда не сумею воспользоваться - только и всего.

- Сможешь. - Спокойно возразил Лойсо.

Маг представляет собой состояние концентрации без усилия.

Концентрация без усилия, когда нечего устранять и когда сосредоточенность становится такой же естественной, как дыхание или биение сердца, - это состояние сознания, когда интеллект, воображение, чувства и воля находятся в абсолютном покое, при отсутствии напряжений мускулов тела. Это глубокое молчание всех желаний, беспокойств, воображения, памяти и прекращение внутреннего монолога. Все человеческое существо становится подобно поверхности спокойных вод... И нарастание тишины...

Сначала полная тишина или концентрация без усилия длится только мгновение, затем минуты... Со временем она становится неотъемлемым элементом жизни души...

...Если «зона молчания» уже установлена, ею можно пользоваться как для отдыха, так и для работы. Тогда становится возможным не только концентрироваться, но и действовать без усилия. Именно это и означает вторая часть формулы:

превратите труд в игру

Изменение характера работы, которая из тяжелой обязанности становится игрой, является следствием возникновения «зоны непрерывного молчания» из которой можно черпать нечто вроде тайного дыхания – пленительную свежесть, которая благословляет работу и превращает ее в игру. Ибо зона молчания означает не только тот факт, что душа спокойна и зависит лишь от себя самой, чужда волнениям, но что она (!!!) находится в контакте с небом, с духовным миром, который живет и действует вместе с ней. Тот, кто обретает тишину одиночества и концентрацию без усилия, никогда не бывает одинок. Он никогда не несет в одиночестве груз, который ему суждено нести: небесные силы отныне принимают в нем участие. Так истина третьей части формулы:

сделайте так, чтобы всякое иго, взятое вами на себя, стало благом и всякое бремя было бы легко

становится опытом. Всякий эзотеризм основан на правиле: нужно быть единым с самим собой (концентрация без усилия), и в единстве с духовным миром (иметь в душе зону молчания), чтобы мог возникнуть духовный опыт откровения или действия.

Эта способность, в большой степени представляет собой осуществление той задачи, который Учитель поставил перед учениками: «Истинно говорю вам: кто не примет Царствия Божьего, как дитя, тот не войдет в него» (Мк 10,15).

Ребенок не работает, он играет. Но как он серьезен и сконцентрирован, когда играет. Его внимание еще нераздельно и цельно, тогда как у того, кто приближается к Царству Божию, оно УЖЕ нераздельно и цельно. Перед нами аркан интеллектуальной гениальности: видение единства вещей и существ через непосредственное восприятие их соответствий, через сознание, сконцентрированное без усилий. Учитель не хотел, чтобы мы были инфантильны, но чтобы мы достигали гениальности ума и сердца, которая аналогична, но не идентична поведению ребенка, гениальности, которая превращает иго в благо, а любое бремя делает легким.

Маг – человек, достигший гармонии и равновесия между спонтанностью бессознательного и волевым актом сознания. Его внутреннее состояние есть синтез сознательного и бессознательного, творческой спонтанности и волевой деятельности.,Это состояние сознания, которое Юнг называет индивидуацией. Этот синтез обеспечивает плодотворность в любых сферах практической и интеллектуальной деятельности.

Человек, видящий красоту того, что он считает истинным, не замедлит полюбить это, тогда, благодаря любви, элемент принуждения исчезнет из обязанности, предписанной «истинным», долг станет предпочтением. Таким образом работа превращается в игру, иго становится благом и становится возможной концентрация без усилия.

Есть два хороших фильма про одиночество и про то, чем оно кончается - это Шоу Трумана и День Сурка. В первом фильме главный герой ОДИН живет по-настоящему, а вокруг него - все играют специальные роли. Во Дне Сурка герой каждый раз просыпается в одном и том же дне и он ОДИН в этой ситуации.
В обоих случаях это кончается тем, что человек попадает в совершенно новый мир.

Может быть, это такая закономерность, состоящая из нескольких стадий

1. нарастающее непонимание, потеря вкуса к жизни, "заглюки"

2. один на один с безличной, глобальной силой

3. чудо, совершенно новая жизнь


И еще про это - Игорь Белый
Сестра

Сначала мне снилась всякая невнятная чушь, но перед самым пробуждением я услышал голос, негромкий, бархатистый и завораживающий.


"Первый ветер дует из стороны Клесс, - нараспев говорил голос, - и он напорист, словно выпущен из грудей пышного улла; он дует шесть дней. Другой ветер - это Оветганна и как бы Хугайда, и далеко его родина, незыблемая и неведомая. Он дует две луны, затихая лишь на время. Третий ветер приходит редко, из тех мест, где его вызывают к жизни бушующие Хэба среди дюн, скал и озер." -

Мне померещилось, что я наконец вижу обладателя этого дивного голоса - он оказался облачком золотистого тумана, сияющим и подвижным. Я протянул руки, чтобы окунуть их в это облачко - почему-то мне показалось, что прикосновение к нему подарит мне наслаждение, о котором я и мечтать не смел - и проснулся. В пещере было довольно светло, никаких золотистых облаков тут, к сожалению, не обнаруживалось...
"И как бы Хугайда", - снова услышал я и поразился тому, как изменился дивный голос из моего сновидения: теперь он стал хриплым и призрачно тихим... а потом я понял, что сам произнес эти чарующие слова, смысл которых был мне совершено непонятен.
"Хугайда", - теперь уже осознанно повторил я, испытывая острое физическое удовольствие от соприкосновения губ с этим волшебным словом, словно оно было сочной виноградиной, перекатывающейся в пересохшем рту, - и что это за хрень такая - "Хугайда"?...

... Воздух был головокружительно сладким и кристально чистым, а в небе светили две луны - в этом мире явно наблюдался переизбыток всех возможных светил! - а когда мы вышли за ворота, где-то вдалеке истошно заорало существо, которое вполне могло оказаться птицей, и я решил, то это добрый знак - просто потому, что мне позарез был нужен хоть какой-то добрый знак...

Всем привет :)

Вот учусь пользоваться этим безобразием. Ну что, php что-ли выучить, чтобы чего-нибудь не столь костноязычное написать... Ну ладно ...

Дальше - посвящается читателям :)


Объяснение в любви