Однажды, теплым весенним утром, Господь проснулся излишне рано.
Он встал, встряхнулся, повел боками, нектара выпил Он из-под крана,
Потом умылся (да-да, нектаром) и в форточку посмотрел немножко.
Затем вздохнул и пошел работать: сегодня нужно придумать кошку.
Вчера был заяц. Отличный заяц! Вот этим зайцем Он был доволен:
Такие уши, такая попа, и нос - улыбчивый поневоле.
А в прошлый раз был, конечно, ежик. Куда ж без ежиков в мире этом.
Но кошка - это в разы сложнее. Не просто зверь, а мечта поэта.
Она должна быть пушистой, мягкой, с когтями - когти ей пригодятся,
Она должна работать урчалкой и на полу вверх собой валяться.
Куда там свиньям и дикобразам, куда лисицам и капибарам!
У кошки должен быть дух победы и девять жизней - почти задаром.
Бог долго клеил хвосты и лапы, ругался, дергал, свистел и правил,
Приклеил гребень, потом отклеил, приклеил уши и так оставил,
Усы повтыкивал, селезенку, ну там сердечко, конечно, печень,
Полоску в шкурку, потом урчальник - чтоб кот хозяина обеспечил
Отличным муром. Потом глазищи, язык шершавый, и нос получше,
И уж последней, безумно нежно и аккуратно он вклеил душу.
Она была бесконечной. Да ведь все души, в общем-то, бесконечны.
Местами - твердой, местами - мягкой, и самую чуточку - человечной,
Чтоб у человека, когда он смотрит в глаза кошачьи - паденье, тайна! -
Осталось чувство: он с кошкой вместе, и вместе, в общем-то, неслучайно.
...
Спустился вечер. Луна смотрела в окно тигриным искристым взглядом.
В зеленой чашке чаинки спали, остывший чайник приткнулся рядом.
Бог спал, укрывшись цветастым пледом. В окне дрых аист, под стулом - заяц.
Под боком Бога лежала кошка и мир мурлыкала, не моргая.

Высокий, сильный, стройный,
В еде разборчив, но не чересчур.
Коль не тревожить, то вполне спокойный,
Спортивный, ловкий, быстрый, как лемур.
Люблю лесные, долгие прогулки,
охоту уважаю и бега.
Со мной не страшно в темном переулке
случайно натолкнуться на врага.
Не агрессивен, интеллектуален,
Привязан к дому буду и к жене.
Хочу детей. В любви я гениален,
Коль нам дадут побыть наедине.
Люблю природу, кошек ненавижу,
дом - небольшой, но разве в этом цель?
Ищу я ласки. Мухи не обижу!
Окрас пятнистый. Далматин. Кобель.

На днях анекдот мне подруга такой рассказала:
О том, как ворона в дальние страны летала.
С кем-то из птиц, что в тёплых краях зимуют,
Решила лететь, фразу сказав такую:
"Я сильная женщина!"

Выносливость птиц, что летать далеко привыкли,
Совсем не под стать вороньей, хоть и у той есть крылья.
В день первый, едва дотянув до привала,
Хвост где-то оставив, бодро ещё кричала:
"Я сильная женщина!"

Мудрые птицы ей говорили:" Вернись!
Зима для тебя - не смерть, а по-прежнему - жизнь".
Ворона советам ничьим не внимала,
Она-то по-прежнему знала:
"Я сильная женщина!"

Так продолжалось дней пять, или, может быть, десять.
Птицы добрались до цели(с вороною вместе).
Правда, ворона без сил, без хвоста и без перьев-
Мало похожа на птицу, скорее - на странного зверя.

Попой усевшись на камешек, тельце в платок чей-то кутая,
Тихо сказала: "Я- сильная женщина...Но - ДОЛБАНУТАЯ!"

Почему всё не так? Вроде - всё как всегда:
То же небо - опятьголубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только - он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас -
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал, -
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор:
Вдруг заметил я - нас было двое...
Для меня - будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
Поошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить!" - а в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят вбеде,
Наши павшие - как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, -
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло - для обоих...
Всё теперь - одному, - только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

В.Высоцкий (1969)

Цветы зла. XXV.

Ты на постель свою весь мир бы привлекла,
О женщина, о тварь, как ты от скуки зла!
Чтоб зубы упражнять в деле быть искусной -
Съедать по сердцу в день, - таков девиз твой гнусный.
Зазывные глаза горят, как бар ночной,
Как факелы в руках у черни площадной.
В заемной прелести ища пути к победам,
Но им прямой закон их красоты неведом.

Бездушный инструмент, сосущий кровь вампир,
Ты исцеляешь нас, но как ты губишь мир!
Куда ты прячешь стыд, пытаясь в позах разных
Пред зеркалами скрыть ущерб в своих соблазнах,
как не бледнеешь ты перед размахом зла,
С каким, горда собой, на землю ты пришла,
Чтоб темный промысел могла вершить Природа
Тобою, женщина, позор людского рода,
- Тобой, животное! - над гением глумясь.

Величье низкое, божественная грязь!


перевод В. Левика

Подберите Бродячего Пса, о Сиятельный Мастер..
Я устал подаянья просить у обычных людей,
Я немного блохаст, я не слишком породистой масти,
Но разборчив в хозяевах и без претензий в еде.

Я умею просто любить, я умею идти по следу,
Я стану беречь Ваш дом, от кошек и дураков,
Вы станете Другом мне, единственным и последним,
А я буду гордо носить тяжесть новых оков.

Подберите мне новое Имя, Сиятельный Мастер!
Я устал быть подобен тряпке в ногах у судьбы ...
Я начну как бы Новую Жизнь и отступят напасти,
Не беда, что сейчас мои ласки нелепо грубы.

Я умею смотреть в глаза, понимаю команду "рядом!",
Я отлично чую врагов и зубы мои крепки,
Что стоит Вам сделать шаг, и вырвать меня из ада,
Не дав умереть к утру от Холода и Тоски.

Подарите мне Право на Небо, Сиятельный Мастер!
Я мечтаю скользить над землей, не касаясь камней...
Я несу сквозь помойку и смерть мое Право на Счастье,
Протяните же руку и тихо скажите: "Ко мне!"

Я буду нужен и чист!
Я буду верен - до гроба!!!
И солнце коснется меня и скажет: "Не умирай" ...
И боль уйдет навсегда, исчезнут шрамы и злоба ...
А я получу надежду пробраться в Собачий Рай."

(с) Тэм

Хочу, чтоб не было войны,
Чтоб доверяли мы друг другу,
Чтоб было больше доброты,
Ну а вообще хочу я...шубу!

Хочу, чтоб не губили лес,
И чтобы не было разборки,
И чтобы победил прогресс,
И чтоб была она из норки!

Хочу, чтоб были все терпимей
И чтобы были все милей
Чтобы друг друга мы любили,
И чтобы шуба - подлинней!

Хочу, чтоб не грустил никто
И он и я и все мы тоже
Чтоб было всем светло, тепло,
И - ...чтобы шуба подороже!

Хочу, чтоб дети родились,
Чтоб на подарках были банты,
Чтоб не было больных на свете.
Ну а вообще хочу -... бриллианты!

Хочу, чтоб не было вражды
И чтобы праздники подольше
И чтобы мир не знал беды,
И чтоб бриллиантов было больше…

Что-то флаги на башнях повыцвели,
Что-то ржавчина съела доспех,
И мужчина, пустившийся в рыцари,
Вызывает досаду и смех.

Ох, не рыцарский выдался век ему!
Все великое стало смешно.
И довериться вроде бы некому,
И не верится — ни во что.

Дульсинеи Тобосские канули
В незапамятные времена.
Дон Кихоту с его великанами
Обозначена твердо цена.

Зазвенела разменная денежка
И рассыпала золото в медь,
И надеяться вроде бы не на что
Ни теперь, ни тем более впредь.

Но и в черное время вражды и о6мана,
Когда сердце в печали и холод в крови, –
Знай, что есть и любовь, и Прекрасная Дама!
Не пройди...
оглянись...
угадай...
позови!..

(с)Юлий Ким

Метелица, как медведица,
Весь вечер буянит зло,
То воет внизу под лестницей,
То лапой скребет в стекло.
Клац

Молчание разным, поверьте, бывает.
Бывает, лирическим и романтичным,
Бывает, без слов и упрёков прощает,
Бывает, суровым и неприличным.
Бывает сухим. Или думами полным,
Бывает шкодливым, загадочно-веским,
И назидательным, даже притворным,
И издевательским, долгим и резким.
Молчание разным, поверьте, бывает,
Цепляет за сердце, уродует душу.
Одних исцеляет, других убивает,
Отсутствием дара услышать и слушать.

Мы с тобою по крови братья,
Серый волк, с оскаленной пастью!
Так же смерть нас сжимает в объятиях,
Так же косточки ноют к ненастью.
Ты завоешь, а я - заплачу,
Заскулишь - я взгрустну, возможно,
И рвану на лесную дачу,
Где напиться не так уж сложно.

Ты оставил родную стаю,
Брат хвостатый, грызущий кости,
Я же медленно оз- ве-ре-ва-ю,
Надоели друзья и гости.
Брошу всё. Отыщу. Повоем!...
На луну и людей поганых,
И конечно мы перед боем
Порычим... Чур, не трогать пьяных.

Недоступная роскошь - отчаянный плач.
Панихида бесплатно - на бедность!
Убивает любовь кровожадный палач,
Познакомьтесь, зовут Безответность.

Убивая любовь, не смотри ей в глаза,
Передумать рискуешь случайно.
Помогает вершиться расправе гроза,
Перебором гитарным печальным.

Убивая любовь - не жалей, не щади.
Посмотри, как в агонии бьется.
Истерзаешь, измучишь - потом уходи.
Пусть в грязи умирать остается.

Понимаю - жестоко, сама не смогу.
Убивать безоружных досадно.
Ты не бойся, руби, я тебе помогу,
Чтобы было другим неповадно.

Казнь окончена, мы потрудились всерьез.
По рукам то ли дождь, то ли кровь.
Очень тихо ушло, без рыданий, без слез,
Неразумное чудо - любовь…

Уж третий день ловчил охотник,
И вот настал час перелома:
Учуяли приваду волки,
Направились к его загону.
Он ждал в подветренном укрытьи:
Приманка на снегу лежала,
Ружьё, патроны наготове —
Его удача поджидала.
И вышли волки на поляну,
Он их увидел (тощих, старых),
Едва плелись к заветной цели
Он и она — конечно, пара!
Они не бросились к находке,
Их поведенье было странным:
Она его лизнула в морду,
Он опустился, лёг устало.
Когда-то был матёрым волком
И вожаком немалой стаи,
В округе слыл неуловимым,
Стрелки настичь его мечтали.
А вот сейчас слепой, облезлый,
Лежит уставший под прицелом...
Но медлил опытный охотник
В лесу, насквозь заиндевелом.
Он наблюдал за этой парой,
И сердце сжалось почему-то:
«Пусть наедятся перед смертью» —
Дарил им сытости минуту.
Но отрешённо волк в сторонке
Лежал, лишь вздрагивало тело.
Тогда волчица, как очнувшись,
Сама вдруг принялась за дело.
Она рвала с усильем падаль,
Но не глотала, а спешила
Отдать ему кусочек каждый,
Она его, как мать, кормила...
И только после, только после
Свой страшный голод утолила.
Тут грянул выстрел, снова выстрел —
И смерть мытарства их скосила.
Охотник вышел на поляну
(Нужна суровость в деле грубом),
Зачем-то волчью пасть раздвинул —
Остолбенел: волк был беззубым!
Осознавая силу долга,
Любви, привязанности, дружбы,
Он пред волчицей скинул шапку:
Те чувства были ей не чужды.
Затем он вырыл им могилу...
В снегах глубоких схоронил их,
Как преданных навек друг другу
В дорогах общих — трудных, длинных.
И, потрясённый, без добычи,
Боясь волков очеловечить,
Он шёл и нёс в душе всесильный
Огонь любви их безупречной...

(с) Людмила Деева

UPD. Вообще, стихотворение корявое. Но, в свое время, сильно меня зацепило...

Я люблю тебя конфетно,
Я люблю тебя морожно,
Я люблю тебя черешно,
Я люблю тебя пирожно...

Апельсинно и бананно,
Ананасно и малинно,
Опьяненно и дурманно,
И еще немножко винно...

Мне любить тебя прохладно
В душноте, когда так летно,
Мне любить тебя пиратно,
И любить так сигаретно...

Я люблю головокружно,
Бесшабашно и тревожно,
Я люблю, как и не нужно,
Как нельзя, как невозможно...

Женщина курит на лавочке
На многолюдной улице.
Женщине все до лампочки.
Женщина не волнуется.

В жизни бывало всякое,
Не обжигайте взглядами.
Жизнь - не кусочек лакомый,
Это - напиток с ядами.

В синих колечках дыма
Кроется тайный знак -
Не проходите мимо!
Ну хоть не спешите так!

Странные вы, прохожие,
Хоть и широкоплечие.
Женщине не поможете
Этим безлунным вечером.

Вы бы подсели к женщине -
По сигаретке выкурить.
Может быть, стало б легче ей
Память из сердца выкинуть...

Любовь стараясь удержать
Как шпагу тянем мы ее:
Один - к себе за рукоять,
Другой - к себе за острие.

Любовь пытаясь оттолкнуть
На шпагу давим мы вдвоем,
Один - эфесом другу в грудь.
Другой - под сердце острием.

А тот, кто лезвие рукой
Не в силах больше удержать
Когда-нибудь любви другой
Возьмет охотно рукоять

И рук, сжимающих металл,
Ему ничуть не будет жаль,
Как-будто сам не испытал,
Как режет сталь, как режет сталь.

Идёт принцесса, обходит лужи -
Спешит принцесса готовить ужин.
Придёт на кухню, поставит кофе -
Дела принцессы не так и плохи.
Закурит в кресле - увы, привычка,
Печально глядя на пламя спички.
Две чашки кофе, потом и книга -
И снова вечер короче мига.
Постель принцессу прижмёт, со вздохом -
И та ответит коротким охом.
Погасит лампу - свою подругу -
На службу завтра и вновь - по кругу.
Мерцает светом вечерний город,
Идёт принцесса, шагает гордо.
Ничья - владыка, ничья - невеста,
Да, да, без трона и королевства.
Ведь так бывает: родишься где-то,
Глядишь, ошибся - не та планета.

Различные Женщины ходят по свету.
Буквально два слова - на тему на эту.
Во-первых, есть Женщины - рыбки и птички.
Есть зайки и пупсики. Пышки и спички.
Драконы и змеи. И тысячи кисок.
(Тут крик из толпы: "Огласите весь список!")
Есть Женщина-смирно. Есть Женщина-вольно.
Есть Женщина-"Hива" и Женщина-"Вольво".
Есть Женщина-плазма и женщина-лёд.
И женщина-лезвие, женщина-йод.
Тыц

Хозяин погладил рукою
Лохматую рыжую спину:
- Прощай, брат! Хоть жаль мне, не скрою,
Но всё же тебя я покину.

Швырнул под скамейку ошейник
И скрылся под гулким навесом,
Где пестрый людской муравейник
Вливался ввагоны экспресса.

Собака не взвыла ни разу,
И лишь за знакомой спиною
Следили два карие глаза
С почти человечьей тоскою.

Старик у вокзального входа
Сказал: - Что? Оставлен, бедняга?
Эх, будь ты хорошей породы...
А то ведь простая дворняга!

Огонь над трубой заметался,
Взревел паровоз что есть мочи,
На месте, как бык, потоптался
И ринулся в непогодь ночи.

В вагонах, забыв передряги,
Курили, смеялись, дремали...
Тут, видно, о рыжей дворняге
Не думали, не вспоминали...

Не ведал хозяин, что где-то
По шпалам, из сил выбиваясь,
За красным мелькающим светом
Собака бежит, задыхаясь!

Споткнувшись, кидается снова,
В кровь лапы о камни разбиты,
Что выпрыгнуть сердце готово
Наружу из пасти раскрытой!

Не ведал хозяин, что силы
Вдруг разом оставили тело
И, стукнувшись лбом о перила,
Собака под мост полетела...

Труп волны снесли под коряги...
Старик! Ты не знаешь природы:
Ведь может быть тело дворняги,
А сердце - чистейшей породы!

(с) Эдуард Асадов, 1948