В ближайшие годы миру грозит война за ресурсы. Чтобы избежать катастрофы, нужен фундаментальный слом потребительской этики поведения. При этом финансовые элиты, скорее всего, захотят решить все проблемы по сценарию, обкатанному 11 сентября 2001 года. Что ждет Россию, Европу, США и Китай в ближайшем будущем, рассказал депутат Европарламента, антиглобалист Джульетто Кьеза, который приехал в Крым по приглашению международного медиа-клуба «Формат А3».

 — Мы находимся в начале переходного периода, который не имеет прецедентов в истории. Он мог наступить ещё десять лет назад, но США в 2001 году событиями 11-го сентября отложили кризис на 7 лет. Отложили — но не отменили. И в 2008 году он вернулся. Кому эта эпоха будет выгодна — сказать сложно, но уже ясно, что история последних трех веков подходит к концу. Сегодня ясно, что невозможно развитие внутри замкнутой системы ресурсов — мир достиг пределов развития. Все, кто говорят, что прежняя система сохранится — врут. Уголь, нефть, даже уран — все ресурсы планеты почти исчерпаны, и лишь вопрос времени, когда они окончательно закончатся. Все наши реалии, всё, к чему мы привыкли — будет меняться. Цивилизация денег уйдет.

 — Не рано ли вы ее хороните, г-н Кьеза? Критики современного общества несколько преувеличивают масштабы кризиса, вам не кажется?

 — Нет, это действительно глобальный кризис. В том числе, кризис энергетический. Даже воды мы сегодня используем больше, чем природа способна нам дать. И что будет, когда 300 миллионов человек в течение следующих десяти лет будут испытывать нехватку этого ресурса? Мы производим отходы с такой внутренней структурой, которые не могут быть переработаны в принципе. Мы изменили курс самой природы.

 — Об экологии говорят многие. Правительства тратят на нее огромные суммы, население голосует за экологические программы тех или иных партий…

 — Нужно понять, что прежняя демократия уже умирает. В Европе половина населения не ходит на выборы — и вовсе не из-за своей аполитичности. Огромному числу людей не хватает представительства их интересов во власти. Я вовсе не против парламентов, местных советов и т.д. Просто нужно создавать новую систему представительства, новые партии и движения. И это движение должно идти снизу.

 — Под каким флагом?

 — Под флагом самоограничения. Сегодня нужно начинать себя ограничивать, менять себя и свой образ жизни. Нужна культурная, организационная, политическая революция, нужно уменьшать затраты энергии.

 — Вы полагаете, в мире наберется достаточно людей, которые по доброй воле готовы себя ограничивать? В мире, большая часть которого элементарно недоедает?

 — Речь не о голодающих. Но даже те, кто мог бы себя ограничить, не начинают об этом думать. Потому что нами манипулируют, нас оболванивают! Людей превратили в инструменты покупки. Мозги абсолютного большинства контролируются. Мы живем для рынка, когда работаем и когда отдыхаем. Именно он диктует нам наши действия. Мы не свободные люди. Журналисты должны информировать об этом людей. Но СМИ об этом молчат. Телевидение 24 часа говорит нам, что надо покупать вещи, что наша шкала ценностей — это покупательная способность. Реально в современном телевидении непосредственно информации не более 8%. Все остальное реклама и развлечение. И формируют человека в итоге эти самые 92%.

 — Ну, это естественно, ведь телевидение существует за счет рекламы. Кто будет содержать ТВ, если оно перестанет продавать? Что вы предлагаете?

 — Для начала я национализировал бы СМИ. 50 лет назад личность человека формировалась в семье, школе, иногда — в церкви. Сегодня на 90% мышление молодых людей формируется телевидением. ТВ стало самой важной культурной структурой по всему миру, от США до Индии и Китая. Система СМИ — это фундаментальные права людей, и они не могут быть приватизированы. Их надо возвращать государству и народу. Рассказать о ситуации на планете людям без участия телеканалов невозможно. А вместо этого телевизор уговаривает нас купить ещё одну машину. Точно так же я уверен, что надо национализировать все банки, выпускающие деньги. Мы теряем контроль над деньгами.

 — «Мы» — это кто?

20 февраля 2011, 14:25 | Игорь Зубов, MR7 | 

Только что, на доме №100, расположенном на Невском проспекте (в створе улицы Марата), неизвестные вывесили баннер, на котором написано «Валя, отвали!».

Уроки истории
После просмотра очередной волны срача по поводу властей, церкви и «традиционного русского пьянства» что-то стукнуло у меня в остатках склероза, и полез я за исторической справкой.
И получил ожидаемые результаты:
1. Церковь в России всегда была подчинена государству и служила целям государя.
2. Водка, всегда применялась государством (церковью) как инструмент обогащения и порабощения.
И парадоксальный результат:
В настоящее время РПЦ поставлена выше государства.
Вот из чего я такие выводы получил:

Никакие ассенизаторы миссионеры на Русь никогда не приходили: христианство на Русь притащил князь Владимир. Решительный был человек – байстрюк, братьев ради власти убил, попытался систематизировать язычество на свой лад: Перуна поперед Ярилы поставить, но обломали его круто с этой затеей, народ не понял. Решил тогда Владимир, что с христианством получится лучше, как-никак, а цельный Константинополь (Византия, Царьград) уже за этой религией стоял. Не дотянул Владимир до прадеда своего, Олега. Тот не церемонился, настучал в бубен пиндосам (грекам) в том Царьграде, и заставил их пошлину с Руси не брать при торговле. Впрочем, эту преференцию уже сын его, Игорь прошляпил (UPD1). Попытался отыграться на своих же, за что и был убит. Жена Игоря, Ольга, в долгу, конечно не осталась. Всех замочила, всех зарезала, одна осталась (тоже, кстати, христианка, но другим свою веру не навяливала, мочила без разбору, по злобе, а не по убеждениям). Но вернемся к Владимиру. Не любили его на Руси, не прощали тогда братоубийства, не по понятиям это было. Куда же было несчастному князю податься? Правильно, все туда же – на поклон пахану в Константинополь, благо случай подвернулся: очередной башибузук хвост задрал на святейший престол тогдашнего Византийского владыки Василия, а тут Владимир со своей дружиной нарисовался, мол «помогу, если что, но только ты сестру свою за меня отдай, да крестом перед древлянами прикрой». Не хотел Василий с Владимиром родниться, но шесть тысяч штыков на дороге не валяются, да и опасно к такому «союзнику» спиной-то поворачиваться. Ну, как-то так и порешили. И понеслась. Народ загнали в Днепр, а может и не в Днепр, объявили крещеным, старых богов объявили вне закона, Перуна снесли, на его месте Софийский собор* зафигачили – а чего месту-то пропадать, люди ж идут молиться, вот пусть и привыкают. Даже сами церковники сначала неудобство испытывали: "Никто не сопротивлялся княжескому приказу, угодному Богу, и крестились если не по собственной воле, то из страха перед приказавшими, ибо его религия была связана с властью" (Митрополит Илларион Киевский). Не очень хорошо получилось у Владимира с христианством, вдоль главных путей понавтыкал он его воеводами своими Добрыней и Путятой, один мечом крестил, другой – огнем, забавные такие ребятишки. Сами понимаете, на таких условиях трудно не принять православие. Но в стороне от торных путей христианство быстро заканчивалось. Потом эту тактику Потемкин перенял, с деревнями его имени, но это было много позже.

И даже для этой узкой полосы «служителей культа» катастрофически не хватало. Священников для «исконной на Руси религии» толпами завозили из Константинополя и Болгарии. А когда исчерпали и этот резерв, то стали отбирать детей у родителей, причем не абы у кого, а у лучших граждан, и отдавать на обучение заезжим церковникам. Такая вот древняя ювенальная юстиция. При такой скорости внедрения естественно «самое верное учение» подверглось бешеному искажению, но Константинополь смотрел на это сквозь пальцы – церкви и монастыри строятся, пусть князьями да боярами – не важно, народ туда приводится, деньги идут, чего вмешиваться? Ни одно духовное лицо в этом не признается, но первые монастыри были пострашнее сталинских колхозов, что естественно вызвало ряд бунтов. Бунты традиционно были утоплены в крови. Вот так рука об руку правящая верхушка вместе с церковью принесли на Русь феодализм и зарождающееся крепостное право.

А что же сама церковь и ее представители?
Наскоро обученные служители культа имели самое смутное представление о своём культе, о мирянах и говорить не приходится. «Это очень вы¬сокая наука, пригодная только царям да патриарху и вообще господам и духовным лицам, у которых нет
работы». Не верите? Первая Библия на церковно-славянском языке была напечатана в 1581 году. До этого Библии ходили в рукописных свитках. Что такое церковно-славянский язык? Это смесь болгарского и греческого языков. Т.е. для того, чтобы читать Библию, надо было быть очень образованным человеком, знать не только грамоту, но и иностранные языки в совершенстве. Много ли таких людей даже сейчас? А современный русский текст Библии появился только в 1751 году, по заказу и приказу императрицы Елизаветы. Как же жили до этого времени? Да так и жили – по языческим обычаям и законам. Изменения были минимальны, даже икона в красном углу (сейчас в машине) это голимое язычество, фетиш, божественное пугало для домового, «всевидящее око» в каждом доме. Традиция незнания оказалась самой стойкой в христианстве, сохранилась до настоящего времени. Мало кто из современных верующих читал Библию.

«Что это я все о бабах, да о бабах». Надо же и про водку сказать. Водка на Руси появилась в 1448–1474 годах – гораздо позже православия, но с его подачи. Процесс перегонки спирта был переоткрыт в Европе именно под крылом церкви. В память об этом достижении церковь до сих пор производит и перевозит спиртные напитки беспошлинно (и табак, кстати). Но и это не привело к пьянству. Пьянство начинается на Руси в тот момент, когда предпоследний их Рюриковичей, Иван IV Грозный, начинает укреплять и расширять свои владения. Для этого понадобились большие деньги. Так что же он сделал?

А вот что.
Примерно с 1555 года по всей России начинают закрывать корчмы, где можно было поесть и выпить. Вместо них приказано было открывать кабаки, где можно было только пить, а есть или просто закусывать – нельзя. Через некоторое время был введен запрет на производство спиртного самими крестьянами. Надо уточнить, что крестьяне делали только традиционный слабый алкоголь, это не самогон, а брага или медовуха, и делали такой алкоголь только для себя, не на продажу. Государство стало монополистом в производстве и продаже спиртных напитков и получало от этого огромный доход в казну. Поход Ермака, присоединение башкиров, завоевательные войны на северо-западе, всё делалось из этих денег. Заодно и патриарха своего завели на Руси (в 1589 году), чтобы еще и в Константинополь деньги не отдавать.

Так продолжалось долго, разными путями и средствами РПЦ постепенно стала крупнейшим землевладельцем в России. Успешно конкурировала с купцами и ремесленниками, и даже в какое-то время чуть не взяла верх над светской властью – но Никон перестарался, и был отстранен от дел, на этот раз в крови топили всех, и старообрядцев, и сторонников Никона. Завоевание Сибири удалым набегом не получилось, Сибирь медленно, но верно покоряли «огненной водой». Дальше в 1721 году Петр I учредил Священный Синод, поставил в его главе чиновника – обер-прокурора, законодательно подчинив церковь государству и отменив патриаршество. Согласно другому указу Петра I, монастыри использовались как госпитали для раненых солдат, как обители для солдат на пенсии и солдатских вдов. А в 1764 году уже Екатерина II отобрала у церкви всю землю и крестьян, и перевела монастыри и епархии на штатные оклады, т.е. на зарплату. Прочее имущество церкви оставили. Таким образом церковь окончательно стала подчинена государству. Внешне Церковь имела привилегии, епископы жили в роскоши, но изнутри она следовала государственным указам. Поместный Собор не собирался больше 200 лет – за ненадобностью.

Конец такому положению вещей положила только 1917 год и все его революции. Священный Синод не умер, но его подарили вновь возникшему патриарху. Окончательно вторую жизнь патриаршеству дал «Декрет Совета Народных Комиссаров «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» от 2 февраля (20 января) 1918 г. «Свобода», конечно, была условной, все имущество церкви подлежало национализации и экспроприации. Реакция церкви тоже была предсказуемой: «жили не тужили столько веков, служили верно царю-батюшке, и вот пришли голодранцы, все отобрали, на мороз подыхать выгнали, не приведи Господь еще и работать заставят». Мало у кого из церковников хватило духу реально жить по заветам Христа – в бедности, сопротивлялось духовенство отчаянно, за что и было уничтожаемо. Не понятно? Не за веру духовенство сражалось, а за безбедный быт, за церковную утварь из драгметаллов, хотя им русским по белому объясняли, что в стране голод, что нужны деньги на закупку продовольствия.

Пару слов о водке в тот же период:
«Кстати, два слова об одном из источников резерва — о водке. Есть люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках. Это — грубейшая ошибка, товарищи. Ежели у нас нет займов, ежели мы бедны капиталами и если, кроме того, мы не можем пойти в кабалу к западноевропейским капиталистам, не можем принять тех кабальных условий, которые они нам предлагают и которые мы отвергли, — то остается одно: искать источников в других областях. Это всё-таки лучше, чем закабаление. Тут надо выбирать между кабалой и водкой, и люди, которые думают, что можно строить социализм в белых перчатках, жестоко ошибаются».
(Сталин И.В. Политический отчет Центрального Комитета XIV съезду ВКП(б) 18 декабря 1925 г.

Когда воинствующее духовенство было почти полностью перебито, до остальных служителей Церкви дошло, что в этот раз традиция топить бунты в крови обернулась против них. В 1927 году разумные остатки Церкви капитулировали: "Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи. Всякий удар, направленный в Союз, будь то война, бойкот, какое-нибудь общественное бедствие или просто убийство из-за угла, подобное варшавскому, сознается нами как удар, направленный в нас" (Митрополит Сергий).

Советская власть разрешила Сергию создать новую церковную иерархическую структуру, взамен уничтоженной, но большую часть духовенства это не устроило, и они предпочли «умереть стоя». Остались только абсолютно лояльные к Советской Власти священнослужители, доказавшие свою лояльность делом. Свою лояльность они доказывали ВЧК(НКВД).

Реорганизованная Церковь показала себя верной служанкой Советского Союза и Коммунистической Партии, например в 1939 году, после раздела Польши для подавления католиков и униатов, или уже в 1941, когда послание того же Митрополита Сергия отличалось от речи Сталина только обращением: не «братья и сестры», а «пастыри и пасомые». Послужила Церковь хорошо, в 1943 году, в качестве благодарности и поощрения Церкви полностью вернули патриархию, Синод (во главе с патриархом) и Поместные соборы. В 1944 году, тех священников, кто еще оставался живыми в лагерях, всех выпустили, надо же заполнять вновь образованное «свято место», особенно в освобождаемых землях. Но чтобы Церковь опять не зарывалась, и помнила, кто ее хозяин, в том же 1943 году был создан Совет по делам РПЦ, впоследствии реорганизованный в 1965 году в «Совет по делам религий при Совете министров СССР» (ничего не напоминает?)

Снова за Церковь взялся, с присущим ему энтузиазмом, никто иной, как Н.С.Хрущев в 1959 году. Полетели пух и перья, щепки и кирпичи. Коммунизм-то уже был «на горизонте» - в 1980 году, а коммунизм никакой другой религии-то не предусматривает, конкурента надо было срочно уничтожать. Тогда же и появился термин «научный атеизм», ставший наряду с «Историей КПСС», «истматом» и «диаматом» настоящей божьей карой для студентов. Кирпичи перестали лететь в 1964 году, после смещения Хрущева. Храмы перестали разрушать, и стали перепрофилировать в «клубы», или просто закрывать.
Но Церковь продолжала усердно служить своим хозяевам.

До 1987 года утверждения о намеренном ограничении церковной жизни со стороны государства были с возмущением отвергаемы Церковью, и тем более властями, как клевета. Что же произошло в 1987 году? Стремительно терявший свои позиции Горбачев, стремясь получить хоть какую-то поддержку, как в Союзе, так и за рубежом, пошел на сделку с Церковью. Во всех центральных изданиях и телевизионных компаниях была поднята волна пропаганды Церкви вообще и «тысячелетия христианства на Руси» в частности. Церкви начали возвращать когда-то отобранные владения, заново начали открывать духовные семинарии, но на каких условиях? А вот на таких: «Перед нами встает задача: воспитание нового типа священника; подбор и постановка священников – дело партии... И так как Власть полностью принадлежит нам, то в наших силах направить эти рельсы в ту или иную сторону в зависимости от наших интересов... Сейчас основная задача – это реальный контроль Церкви в политике партии» (К.М.Харчев председатель «Совета по делам РПЦ»). Очень откровенно.

После упразднения в 1990 году «Совета по делам РПЦ», а в 1991 году КГБ, была проведена попытка провести расследование на тему «о связях РПЦ и КГБ», выяснить, кто из священников какое звание имеет и какие заслуги перед родиной, но расследование было заблокировано Церковью, как «попытка вмешательства во внутренние дела Церкви».

Ну и напоследок обещанный парадокс:
В России церковь не обязана выполнять законы Российской Федерации. Ни Конституцию, ни Кодексы, ни один из ФЗ. РПЦ вообще не имеет никаких обязанностей и не несет никакой ответственности.
Не верите? Вот Устав РПЦ. Презанятнейший документ, рекомендую к прочтению.

* - Это не тот Софийский собор, который дожил до наших дней.
UPD1 - Игорь не был сыном Олега, Игорь сын Рюрика. Олег опекун Игоря, родственник Рюрика (по непроверенным данным муж сестры Игоря).(За уточнение спасибо kattrrinn