-Подписка по e-mail

 

 -Поиск по дневнику

Поиск сообщений в Tasya_Lineykina

 -Интересы

robert hoffman а главное музыка всё подряд! гороскопы диеты)) лето любовь... новости про звёзд море новые знакомства сергей лазарев солнце... их очень много...)) танцы философия! люблю вкусно поесть))) книги фильмы хорошие весёлые компании!!!!!! цветы

 -Сообщества

Читатель сообществ (Всего в списке: 4) axeeffect_ru Мой_цитатник Темы_дня S_Sergey_Lazarev

 -Статистика

Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
Создан: 02.12.2007
Записей:
Комментариев:
Написано: 346

Лебединая “Песня года”

Дневник

Вторник, 08 Декабря 2009 г. 14:36 + в цитатник
На “Песне года-2009” Юля Савичева ломала ногу, Филипп Киркоров — голову, Валерий Леонтьев — оковы, Лолита — представления о приличиях, а Боря Моисеев — комедию. Сие музыкальное действо протекало в спорткомплексе “Олимпийский” и напоминало праздничный ужин, на котором двое официантов в лице Леры Кудрявцевой и Сережи Лазарева жонглировали переменами блюд в виде звезд российской эстрады.

Составителей меню волновало заведомое отсутствие на столе традиционного “оливье” в образе Аллы Пугачевой. Но изобилие блюд было таково, что гости про любимый салат в итоге и не вспомнили.


Начали с холодных закусок в виде пикантной Жанны Фриске, в меру остренькой “ВИА Гры” и Кристины Орбакайте под майонезом. На горячее подали Филиппа Киркорова в виде антрекота, Николая Баскова в роли запеченной форельки и Диму Билана в качестве жюльена. А также котлетку по-киевски — Таисию Повалий. Роль жареной курочки досталась Ирине Аллегровой, а холодноватое заливное представила Лайма Вайкуле.


Обжираловка началась в 6 вечера, а закончилась далеко за полночь. Знающим меру гостям под занавес подали кофе с дорогим коньяком — Софию Ротару с Валерием Леонтьевым. А те, кто никуда не торопился, продолжали догоняться крепким мужским алкоголем в виде Лепса, закусывая его селедкой под шубой — Владимиром Пресняковым с Наташей Подольской. Женщинам на посошок был подан коктейль Лолита. В итоге гости из зала не выходили, а выползали.


За кулисами же тем временем была та самая кухня, на которой лучше не бывать любителям покушать. Спускаясь со сцены, подвернула ногу, слишком удлиненную каблуком, Савичева. “Ой! Сломала! Сломала!” — запричитал ее бойфренд и отнес пострадавшую в гримерку. Позже оказалось, что таки не сломала, а подвернула.


Гримуборные были поделены больше по половому признаку. С одного крыла обитала Кристина Орбакайте, соседствуя с гримеркой, отведенной для не существующей в программе вечера мамой. Оттого, что Примадонну не ждал никто, окромя Филиппа Киркорова, который ждет Пугачеву просто по жизни и лишь по нелепой случайности до сих пор не спел: “Ты жива еще, моя старушка?”, — ее пустая гримерка выглядела как лишний столовый прибор. Журналисты переместились на “мужскую” половину, оставив без внимания Кристину с ее недавними переживаниями насчет сына, явно отразившимися на лице, и мужем Михаилом Земцовым.


На “мужской” половине зажигали Басков в белом, Киркоров в черном, Леонтьев то в красном, то в черном и Моисеев в высокой шляпе. На уста Баскова, выряженного в костюм под Деда Мороза с огромной бабочкой, так и просилась песенка герцога из “Риголетто”. Но Коля признавался журналистам, что для счастья ему больше всего не хватает квартиры. Тем самым напомнив анекдот о том, что 25% мужчин, уходя из квартиры, говорят “до свидания” жене, но 90% мужчин, уходя от жены, говорят “до свидания” квартире.


Киркоров, облачив низ своих двух метров красоты в узкие блестящие брюки, а верх в полувоенный френч и не убрав поутру с лица легкую небритость, больше всего ассоциировался с песней “Гоп-стоп!”. А несъемная шапочка на голове напоминала анекдот про мужчину, который, увидев лысую девочку с бантиком на голове, поинтересовался: “Ой, а как у тебя бантик держится?” — и получил ответ: “А вот так — прибили!”. Впрочем, для “своих” Филя шапочку таки снял и показал отрощенный ежик.
Отработав, поп-король гулял по проходам. А дойдя до своей гримерки, которую он делил с Валерием Леонтьевым, продемонстрировал блестящее знание сплетен про любимого друга и поломал голову над вопросом: кто же, собственно, мать ребенка Вечного Казановы?


Сам Леонтьев в костюме цвета сексуальной активности от души веселился, смущая дам. В общем, выглядел как молодой отец, который на вопрос “Любите ли вы детей?” неизменно отвечает: “Детей не очень, но сам процесс...”. От Валеры так и хотелось услышать Вертинского “Мадам, уже падают листья”. На его загорелую грудь припала Лолита, женщина нрава простого и бесхитростного, как героиня анекдота про девушку из высшего общества, явившуюся поутру домой, и на строгий вопрос родителей: “Как это называется?” — ответила: “Я не знаю, но теперь это будет моим хобби!”. Лола отставила некого молодого человека, исполняющего обязанности ее новоиспеченного бойфренда, и, загнав Леонтьева в темный угол, закинула на него ногу, шепча: “Валера, возьми меня...”. На лице Леонтьева уж было отразилось: “Но я не еду на гастроли в Ухту!” — как девушка продолжила мысль: “за ногу!”.


Пришлось взять. И дело даже дошло до вполне откровенных поцелуев, как в тот самый момент, когда Лолита уже совсем ассоциировалась с песней “Я черная моль, я летучая мышь”, прибежали папарацци.


Но у Лолиты нарисовались конкуренты по имиджу. Глядя на Фриске в тельняшечке, из которой вываливалась грудь, трудно было выкинуть из головы анекдот: “Люблю, когда женщина знает себе цену! Сказала — сто долларов! Значит, сто долларов!”


Более звездные женщины были неизменны, как семь нот гаммы. Вайкуле мягкой, кошачьей походкой шествовала по коридору, оставляя шлейф дорогого парфюма и иллюстрируя собой анекдот: “А в шоу-бизнесе непродажные женщины есть? Есть, но они очень дорого стоят”.


Императрица-Аллегрова, как обычно, в белом парике и нецарских очках, ассоциировалась с другой хохмой: “— Вы утверждаете, что все женщины продажные? — Да, ваше величество, вот за вас я бы дал 5000 франков. — Так мало? — Вот видите, вы уже торгуетесь!”


К гранд-дамам лез ласкаться лапочка Моисеев. Он шествовал в высоченной шляпе вдоль гримерок и по очереди вламывался то к Ротару, то к Вайкуле. А они его по очереди выгоняли. Больше всего от Бори в этот момент хотелось услышать “Постой, паровоз!”.


Что до Игоря Крутого, то он нарядился в Деда Мороза, натянув синий костюм. Рядом с ним вздыхал Лев Лещенко в алом (“Раньше, помню, какие девчонки были! Да, годы уже не те!”). А вот Иосиф Кобзон, напротив, показал, что есть еще порох в пороховницах, и сменил строгий парадный костюм на спортивный плюшевый. В их исполнении так и хотелось услышать “Белой акации гроздья душистые”.


Но, увы, никакие из ассоциирующихся с нашими звездами песен не прозвучали. И даже близкого к ним уровня песен не было. А были современные, из тех, которые превращают концерт в шоу, чтобы люди не очень запомнили, кто и что пел.

Метки:  

 Страницы: [1]