Эй, детка, как ты?
У меня осень, холодные пальцы и улыбка на рожице.
Она, кажется, намертво туда прилипла. Да я, в общем-то, не против.
Вокруг меня, милый, такие однотипные до тошноты - лучше бы, честное, были одинаковыми - люди-люди-люди. И я бы сбежал ну хоть куда-нибудь, но некуда, и я постепенно начинаю ненавидеть тех, кто вынужденно нестерпимо рядом со мной, тех, кто мешает идти-туда-куда-мне, тех, кто не улыбается мне в метро и тех, кто - там же - улыбается. Улыбается мне.
Детка, чтобы двигаться - да хоть куда-ниубдь, ведь если всё равно, куда придешь, то.. - позарез необходим не стимул даже, а хотя бы какой-то внутренний подъем. Я знаю, чего я хочу, но как я могу заставить себя этого - или чего-нибудь ещё - добиваться, м? На какие внутренние ресурсы?
Сегодня с кем-то говорила-говорила-говорила - Маркс, Ленин, Сталин, Коммунизм с красной буквы - всё это отлично, конечно, а люди? Русский интеллигент - это человек, по определению ббэ, озабоченный смыслом жизни, и в связи с этим находящийся в оппозиции к правящей партии.
Как тебе наша правящая партия, милый? Тебя волнует политика?
Жизненно важно, чтобы волновало хоть что-то. Я, Ты, люди, рыбки, домашний пес или дикие волки, шумерская письменность, кельтская живопись, шотландские волынки или гавайская гитара.. Да какая разница.
Мне похуй, детка, меня не ебут их[твоимои] проблемы.
Это, милый, не о тебе - ну я надееюсь) - хотя бы потому, что это о людях другой эпохи.
Для родителей, восторженно-покорных,
для детей, на удивление практичных
и для сверстников, своей карьерой гордых,
ты - таинственно-бессмысленная личность.
Всё с идеями, без цели, без опоры.
На себя - и то надежда плоховата.
Как из шара газ, весь пыл уходит в споры,
вся энергия уходит в постулаты.
Здесь, в России, до оскомины знакомый
тип Онегина, красиво-бесполезный.
Не причина, но зловещие симптомы
застарелой разрушающей болезни.
Я бы полезла к тебе с разговорами, но ты мне не нужен, как и я - тебе. Кто ляпнул глупость про "Свобода - это когда никто..", тот никогда не чувствовал ничего похожего. Наверное.
По крайней мере, я не чувствую себя свободной.
Разбитой, усталой, нахуй не нужной никому - да. И с прилипшей пластилиновой улыбкой на лице. И всё это - несвобода от блондинок на шпильках и панков - и те, и другие косятся одинаково, от учебы, работы, улыбки и себя.
Ладно, я вру, на самом деле, Ты нужен мне настолько, что я не могу без тебя дышать. По крайней мере, мне так кажется. А думаешь, трудно дышать через улыбку?
60 человек в аське, ни один из них не рискнет со мной поговорить, и они даже не догадываются, насколько правы.
Странно, раньше осенью становилось легче.
На улице потрясающе пахнет, а на моей широкой русской груди не застегивается их буржуйский сорок восьмой.
Размер груди не иемет, наверное, смысла, если в профиль ты похож на еврейского мальчика, и с тобой никто не может общаться.
