Это - ответ. Ответ всему тому ужасу, что был до. Это мой капитал из «плоти и крови»
Говорят, счастье - это когда утром хочется на работу, а вечером -домой. Не для меня. Счастье -это когда тебе есть, кому написать «доброе утро» и «спокойной ночи», и ты знаешь, что тебе ответят.

После всех этих лет, потраченных на поиски любви в глазах мудаков, я наконец-то соизволила оглядеться по сторонам. И подумать не про то, чего у меня нет, а понять, что же у меня есть.
Оказалось, я - богатейший человек. У меня нет счета в швейцарском банке, но у меня есть список в телефоне, в котором люди, меня любят всем сердцем.

Мое богатство не в деньгах. Оно в людях. Оно в том, что у меня есть друзья с первого класса. Есть друзья из старшей школы, с которым мы курили за гаражами Есть те, кого я собрала по своей работе. Есть даже «импортные» экземпляры из чужого института, которых я приватизировала просто потому, что они были слишком хороши, чтобы оставаться без моего присмотра.

В своем институте я ни с кем не сошлась. Видимо, на тот момент я была слишком занята выживанием и поиском любви в помойках. Зато сейчас мой ящик с золотом, это чудесные люди, которые выбрали меня и которых выбрала я.

И да, в моей жизни нет мужчины. Нет того, кто придет вечером, обнимет и скажет «как прошел день, рыбка?». Но у меня есть те, кто придет днем, ночью, утром и спросит: «Как ты, жёпа, держишься?». И это в миллион раз честнее.

А недавно случилось самое крутое. Мое богатство стало приносить дивиденды. У моих друзей появились дети. И я теперь люблю не только их. Я люблю их детей. Этих маленьких, сопящих, пахнущих молоком и печеньем человечков.

Это странное, новое чувство. Не материнское - тетушкое. Я не несу за них ответственности, но я готова их любить просто за то, что они - продолжение тех, кого я уже люблю. Это чистая, безусловная нежность. Без обязательств, без драм, без взаимных претензий.

Иногда я смотрю на всю эту свою «компанию» - на наших посиделках, на праздниках, в общем чате - и меня накрывает волна такого тепла, что кажется, вот оно. Вот то самое, ради чего стоило вылезать из всех тех ям, переживать всех тех уродов, плакать ночами и думать, что ты никому не нужна.

Они моя самая долгая и самая счастливая любовь моей жизни. И она - взаимна.

Иногда мне кажется, что моя жизнь – это сахарозаменитель. Сладкое обещание, которое оборачивается горьким послевкусием и тихим отравлением. Со стороны упаковка блестит, а внутри - белый порошок иллюзий, который лишь имитирует вкус, но не дает ни пользы, ни радости. Временами казалось, что это был настоящий сахар, но это была просто пыль на губах от прошлой пачки.
Я - детский паровозик на пыльной, заезженной железной дороге. Веселье для идиотов. Кружусь по рельсам чужих ожиданий и собственных ошибок, каждый раз на полном серьезе надеясь, что в этот раз сверну на новую ветку. Ай нет. Привет, знакомая станция «Тревога». Следующая – «Горе и Бессилие». Проезжаем «Паралич Воли». Уже который год. Кондуктор, меня укачивает.. помоги..
Это танец в луже. Это падение. И вместо того, чтобы изящно кружиться в грязи, пора уже, блять, перевернуться на спину, оттолкнуться и встать.
Такое ощущение, что душа расколота. Во мне как будто бы дыра. И все мое естество, вся воля, все мысли перетекают в нее безвозвратно. Дни бегут сквозь меня, сливаясь в серые недели, не оставляя ни смысла, ни воспоминаний. Память, предательница, уже сдает позиции.

Мое тело – это астральная проекция, которая вечно опаздывает на собственное существование. Оно выпало из потока времени где-то между вчера и завтра, захлебываясь страхом и теперь просто парит в вакууме.
Впервые в жизни мой плеер не стоит на «перемешке». Дикость. Зачем знать, что будет дальше? Каждый следующий трек – лишь саундтрек к этому цирку. Раздражительность стала моим базовым состоянием, а мотивация – мифическим зверем, которого я, кажется, придумала в детстве. Просыпаться не хочется. Снов нет. Только черный, бархатный вакуум. Он окутал все, как плесень. В нем тихо и безнадежно.
Мир? А.. этот цирк. Глупые, эгоистичные клоуны в грязных костюмах, размахивающие флагами своей правоты. Я перестала искать в зрительном зале человека с понимающими глазами. Но терпеть их общество – все равно что пить тот самый сахарозаменитель, делая вид, что это настоящий сахар.
Лучше уж одной. В тишине. В вакууме. Где слышно только протечку собственной души. Кап кап кап..)
Но я уеду. В красивое место. Посмотреть на руины, которые хотя бы честны в своем разрушении. Не то, что мы. Не то, что я..

Он вернулся. Или я вернулась.. Не с покаянием, не с цветами - с привычной наглой ухмылкой, как будто и не было этих лет молчания, этой ломки, этой попытки отмыться от наших решений. Как будто он просто вышел покурить, а теперь вернулся - и давай, продолжай, я готов.

Двадцать четыре года. Я уже почти человек. Почти. Живу с другим, строю из себя уцелевшую. Но так получается, что он приходит на день рождения нашего старого позабытого друга и смотрит на меня так, словно только вчера провожал взглядом до автобуса. Старая песня заиграла в крови, забытая мелодия саморазрушения. Но я на это не поведусь.

Мы начали с малого. С Новых годов и дней рождений. С безопасного, дистанционного общения, который то он, то я и инсценировали. Потом - концерт его группы. Он на сцене, я в зале. Он бог, я - паства. Привела с собой друга - живого щита, кота в мешке, которым можно прикрыться от самой себя: «Смотри, я не одна, я не для него, мы просто послушаем музыку».

Познакомил меня со своей новой. С первой женой он уже успел развестись. Игра продолжилась. Теперь я была в роли «друга семьи». Одобряющей, понимающей. Смотрящей, как он играет в счастливую семью с той, кого не надо спасать. Самая изощренная форма издевательства опять при мне.

Потом пошли звонки. Редко, но метко. Он травил байки, а я слушала. Я болтала ни о чем, а он смеялся. Так прошло пару лет.

И вот он - звонок. Приглашение на пьянку. Я к тому времени сама вышла из шестилетних о ношений и повеселится мне точно надо. Я согласилась. Почему нет? Мертвецы не боятся смерти.

А потом - его родительская квартира. Братья. Алкоголь. И та самая прогулка за добавкой. Ночь, фонари, наша пьяная ностальгия по тем временам, когда мы были просто вдвоем, а не двумя. Он сказал, что хочет меня поцеловать. Я сделала слабую попытку отбиться словами «ты пьян». Он припер меня к стене. Это был не порыв. Это был холодный, трезвый выбор. И понеслась. Снова.

Это был секс. Это был наркотик. Прямо в сердце. Глоток не свежего воздуха, а чистого азота, который выжигает всё внутри, но дает секундную эйфорию небытия. Я сделала вид, что всё окей. Мы снова стали «друзьями», которые случайно потрахались. Идеальный формат для двух садомазохистов, которые выросли и предпочитают длительную, вялотекущую пытку быстрым экзекуциям.

Затем - новый виток. Он разводился.. И снова решил вспомнить обо мне - на этот раз не за дозой, а за полноценным курсом лечения. Я переехала к нему. На несколько месяцев мне показалось, что карма, наконец, дала сбой. Что мы, как в дурном романе, прошли через всё и стали теми, кем должны были стать. Что вот она, долгожданная любовь. Настоящая, неистовая, избитая.

Это была наивысшая точка нашего совместного бреда. Кайф был не в нем, а в самой идее - мы смогли. Я смогла. Мы победили. Мы. Он мой.

Но, чуть позже, потом он начал искать. Сначала украдкой, потом всё наглее. Новую пассию. Новую жизнь. Новую жертву для своего театра. И нашел.

Падение было не просто в ту же яму. Это было падение в ту же яму, но на дне которой кто-то налил свежего дерьма. Та самая ночь, когда я, валялась в кустах, а скорая, сделав укол, вызвало мне такси к нему. Домой, как я им сказала. К его дому. Потому что даже в отключке мой внутренний компас был сломан и указывал только на него.

Я приползла. Уснула в коридоре, снимая ботинки. А он нашел меня и… дальше все как в тумане. Скорее всего я что-то сказала, что держала глубоко в себе и он начал орать. Орать на полуживую и почти в отключке, которая приползла к его порогу умирать. Потому что, он опять выбрал не меня. Вывел на лестничную клетку и оставил там реветь в пижаме. Это был финальный, беспощадный диагноз. Его последний подарок мне.

Я бросила пить после этого. Не потому что захотела жить. Потому что поняла - алкоголь меня убьет. Что я не хочу жить так. Я сказала ему, что мне очень жаль, что я готова больше никогда в жизни не пить, что бы такого не повторилось. На что он холодно сказал: «Я знал, на что шел». До сих пор не знаю.. что он знал и на что шел.

Теперь у него будет ребенок. Последний гвоздь в крышку нашего гроба. Моя больная фантазия всегда цеплялась за мысль: «пока нет детей — всё возможно». Теперь и эта лавочка закрылась.

Он тянется ко мне, потому что я - его личный Ад. Место, где он может быть собой - гнилым, подлым, настоящим. Я его не осуждаю, я его принимаю, такими какой он есть. А потом он возвращается в свой Рай - к милым, слабым и глуповатым женщинам, которые дарят ему иллюзию нормальности.

Я надеюсь, он нашел свое счастье. Надеюсь, что его счастье - это не бегство от себя. И пожалуйста, пусть наши пути больше никогда не пересекутся.

Жизнь - это лифт в старом советском доме. Он может годами возить тебя между первым и пятым этажом. А может в один прекрасный день оборваться и рухнуть в шахту, снося на хуй всё на своем пути. Без предупреждения. Без смысла. Просто потому, что вот так.

Мой лифт рухнул. Не просто спустился, а провалился сквозь все этажи, оставив после себя бетонную пыль и оголенную арматуру воспоминаний.

Наш классный руководитель всегда говорил «жизнь прекрасна и удивительна». Он верил в это так искренне, что в итоге утопился и выпил эту свою «прекрасную жизнь» до дна. Первый урок взросления: самые громкие проповедники света - это те, кто горит изнутри от непроглядной тьмы.

А потом пришел мой черед. Я уже была изрядно потрепана: разрыв шестилетних отношений, переезд к друзьям, работа, которая трещала по швам, которая выпивала всю кровь, Я была как подбитый зверек, который дополз до норы и зализывал раны, надеясь, что его сейчас хотя бы не тронут.

Но жизнь не любит, когда ее игнорируют. Она предпочитает добивать.

Тот день врезался в память как кадр из плохого кино. Друг в дверях. Его лицо. Фраза: «У твоего друга умер брат».
Мир не замер. Он резко, с визгом, сузился до размеров моей комнаты. В моей голове пульсировала только одна молитва: «Только не он. Любой, но не он». Беру телефон. Звонок. Голос в трубке: «Я все знаю».
Злость. «Расскажи, что случилось?! Я не знаю.»
Тишина. Потом быстрый сухой разговор.

Дальше ноги сами понесли. Сигареты. Баночка колы - абсурдный ритуал нормальности. Лес. Телефонные звонки по пути - маме, бабушке, тете. Сообщение, которое я произносила чужим, стеклянным голосом, как диктор, зачитывающий сводку новостей.

А потом - звонок подруге. И срыв. Тот самый, последний предохранитель, который трещал все эти годы, наконец-то перегорел. Крик. Не плач — именно вой, немой, отчаянный крик, который рвался из горла, выворачивая душу наизнанку. Я орала ей в трубку, орала лесу, орала в пустоту. «ЕГО БОЛЬШЕ НЕТ!»

Мы должны были встретиться на той неделе.

После этого внутри что-то сломалось окончательно. Слезы кончились. Осталась только тихая, бездонная пустота. Скучаю, друг. Это конец его истории, но не моей..

Вселенная, видимо, решила, что я отделалась слишком легко.

Через пару недель меня уволили. Не просто уволили, а с каким-то особым, подлым цинизмом.

И вот он, финальный кадр. Мне двадцать девять. Я сижу в комнате у друзей, в которой живу. Без работы. Без семьи. С сердцем, которое представляет собой одну большую, кровоточащую рану от всех этих потерь.

Осталось только одно - тишина после взрыва. И вопрос: а что, собственно, хуже? Падать в пропасть или уже лежать на ее дне, понимая, что падать больше некуда?

Видимо мне нужно было бы пойти в терапию.. Или ещё что-то, но дальше это история про то, как боль ищет знакомые формы. Как я, не выбравшись из одной ямы, добровольно спустилась в другую. Это по то, как абьюз становится домом, а унижение — языком любви.

После первой зависимости нужна была вторая. Это одно из самых важных правил самоуничтожения. Чтобы заткнуть дыру, оставшуюся от первой. Легким движением руки я нашла его.

Казалось, это шанс. Новый человек. Не мальчик, а мужчина. С работой, машиной, проблемами, жизнью, мнением. Он был женат, но «несчастен». Классика. Я была его спасательным кругом, его чистым листом, его шансом начать все с начала. Я была глотком свежего воздуха.

Он быстро развелся. Жена, по его словам, обобрала его до нитки. Это была моя новая роль, моя новая игла: «Я исправлю его. Я сделаю его счастливым». Мы завели двух кошек. Я их обожала. Но в итоге они стали единственными живыми существами в той квартире, которые не смотрели на меня с претензией.

Совместная жизнь шла и медленно, но верно пошла под откос.

Все началось с малого. Пьяные истерики. «Ты где была?», «На кого ты так посмотрела?». Потом - оскорбления. Потом - первая пощечина. А потом и не первая.

Шесть лет. Две тысячи сто девяносто дней. Я прожила в этом аду две тысячи сто девяносто дней.

Со стороны это выглядело бы как дешевая мелодрама. «Просто уйди», — говорили мне все, кто знал или мельком, что-то заметил. Да я и сама себе это говорила. Но а как де кошки? За столько лет мы расставались несколько раз. Но потом он звонил. Голос, полный слез и раскаяния: «Я изменюсь. Я брошу пить. Ты только вернись. Без тебя я пропаду». И я верила. А ещё я так не хотела, что бы у меня ОПЯТЬ не получилось.

Это был танец двух калек. Он пил, орал, бил. Я терпела, уходила, возвращалась. Мы идеально подходили друг другу. Он искал ту, кто будет терпеть. Я искала того, кого нужно терпеть.

Я стала намного меньше выпивать. Чтобы контролировать ситуацию. Чтобы быть «трезвой сиделкой». Я трезво наблюдала, как он разваливается на части, и думала, что могу его собрать.

А потом он нашел себе новую сиделку. Мою старую подругу. Случайно оказался в гостях. И… начал встречаться с ней. Буквально через несколько дней, после нашей очередной ссоры и расставания.
Они поженились. У них ребенок. Они живут вместе уже лет пять.

Опыт? Нет. Это не опыт. Это шесть лет, вычеркнутых из жизни. Шесть лет, которые я потратила на то, чтобы быть тренировочной грушей для мужчины, который на мне учился быть нормальным для другой женщины.

Я была черновым вариантом. Пробником. Я много в него вложила. Многому научила.
Я стала для него точкой отчета, уроком, который он усвоил. А он для меня - так и остался потраченным временем.

Прошлый год подарил мне редкую возможность - посмотреть на свой собственный гештальт вживую.

Мы встретились на дне рождения. Я не пью уже три года. Та самая, что подобрала его. Они косились на меня весь вечер, как на привидение, как на неудобную правду, пришедшую на праздник жизни.

Я делала вид, что их нет. Они делали вид, что меня нет. Идеальный расклад.

Но алкоголь - великий развязыватель языков и разрушитель стен. Когда они собрались уходить, я вышла на улицу, подышать, избежать ненужных взглядов. Но судьба, эта старая сука, всегда любила пошутить надо мной.

Он нашел меня. Пьяный, конечно. И начал свой монолог. Тот самый, который он, видимо, носил в себе все эти годы, может даже надеясь на нашу случайную встречу.

Он изменился. Расплылся. Постарел. Стал… обычным, просто немолодым мужиком с пузом и глупой серьгой в ухе.

Он говорил час. Может, больше. Два мотива, как заезженная пластинка: «спасибо» и «извини». Он признал, что я была во многом права. Что он «применил это на практике» - вот так, он описал свое преображение из монстра в семьянина на моих костях.
Я молчала. Смотрела на него и думала: «И ради этого я потратила шесть лет? Чтобы этот человек с пивным животом стоял передо мной и рассказывал, что дети это не счастье, это тяжело и он себе не принадлежит».
Он делал это не для меня. Он делал это для успокоения своей совести. Чтобы поставить жирную точку в своей версии истории, где он - грешник, вставший на путь исправления. Мне этот спектакль был не нужен. Я отыграла свою роль шесть лет назад и давно ушла со сцены.

Он извинялся за побои, за унижения, за пустые обещания. А я в этот момент ловила себя на мысли, что не чувствую ничего. Ни злости, ни обиды, ни боли. Пустота. Как после урагана, который вынес всю мебель, стены и потолок, оставив только голый, выметенный до скрипа пол.
Для меня этот разговор был как моральное насилие, но как обычно я молча перенесла этот акт.

Я не скучаю по нему. Я не скучаю по той, кем я была с ним. Этот разговор лишь подтвердил простую вещь: я была для него черновиком, на котором он учился быть человеком, чтобы потом переписать все набело с другой.

Но! Я рада. Я рада, что они ушли из моей жизни. А я осталась с собой. С той, что выжила. Которая больше не пьет. Которая смотрит в глаза своим призракам и… надеюсь, что такого в моей жизни больше не будет.
Может мне нужно было потерять шесть лет, трех кошек и парочку гнилых людей, что бы понять, что себя нужно любить, ценить и оберегать.

Первая любовь пришла ко мне, как похмелье после бурной затяжной пьянки. Поздно, грязно и с тошнотворным послевкусием.

До этого я была бесполым существом. Девочка-мальчик с короткой стрижкой и резкими чертами, вокруг которой крутились только такие же бесполые товарищи по спортивной секции. Мелкие одноклассники.. Когда стала постарше, были разные компании, панки, фанаты и т.д.
А любовь? Это что-то про других. Про тех, кто пахнет духами, а не сигаретами и портвейном.

А потом он появился. Я отбивалась. Шипела. Не верила ни единому слову. Видимо, где-то в подкорке уже сидела мысль: «Если тебе что-то предлагают - значит, это ловушка. Если проявляют интерес — значит, хотят причинить боль».

Он, конечно, сбежал. К более простому и понятному варианту. К девушке без дыр в душе, которую не надо было месяцами уговаривать на простую человеческую ласку.

А потом - автобусная остановка. Солнце в глаза. И мой собственный голос, легкомысленный и дурацкий: «Угостишь сигареткой?».

Это был не вопрос. Это было начало конца, облеченное в форму флирта. Я сама пошла в это болото.

Мы стали друзьями. Идеальная пытка для садомазохиста. Быть рядом, но он не был моим. А я была его. Дышать одним воздухом, смеяться над одними шутками, и при этом знать, что в любой момент зазвонит телефон и он уйдет к ней. Дружба - это просто предлог для более изощренной формы пытки. Это когда палач между делом предлагает тебе чаю и рассказывает анекдоты, прежде чем снова приложить каленое железо.

А потом была «химия». Так он это называл. Удобное словечко, чтобы оправдать то, что он трахал меня по углам, не собираясь разводиться со своей «настоящей» жизнью. Я стала его, не знаю какое слово подобрать. Друг-любовница. Существо без имени, без прав, без будущего. Просто удобная, просто рядом, просто для его похоти. Но нужно отдать должное, он был такой же мазохист, как я.

Помню тот разговор. «Мы друзья. Ничего большего я предложить тебе не могу. Я ТЕБЯ НЕ ЛЮБЛЮ».
Эти четыре слова пульсировали в голове. И вот паническая атака посреди улицы, и ты падаешь в сугроб, потому что твое тело отказывается переваривать эту ложь Или правду. Или просто мы были молоды.

Это длилось годами. Алкогольная и эмоциональная игла. Укол - его пьяное «люблю». Отходняк - его трезвое «но мы же друзья». Мы были командой. Командой по совместному уничтожению друг друга.

Было всякое. Как он душил меня в пьяном угаре, орал, что я сука. А наутро делал вид, что ничего не было.
Как я, чтобы заглушить боль, пыталась переспать с первым встречным и даже мне, специалисту по саморазрушению, стало страшно. Страшно от того, что со мной происходит.

Было ещё множество всего. Игра становится еще грязнее, а ставки — выше. Мы два человека методично, с любовью и ожесточением, рыли друг для друга могилу.

Наши отношения были не просто токсичными. Они были радиоактивными. Мы не просто причиняли друг другу боль - мы облучали всех, кто оказывался рядом, превращая их в молчаливых соучастников нашего распада.

Взять, к примеру, один его день рождения. Классика жанра. Алкоголь, истерика, драка в подъезде. Я толкаю его - он летит головой об стену. Кровь. Не капля - поток. И моя реакция - не помощь, не испуг. Я хватаю подарочные пакеты, эти дурацкие пакеты, и бегу выкидывать их на помойку.

Потом была попытка разорвать его отношений - я пришла к его невесте. Или написала, я уже и не помню. Выложила все. Показала голую, окровавленную правду нашего «чего-то». И что? Он провел с ней «воспитательную беседу». Всего-то. И она поверила. Она спросила наших друзей - те промолчали. Молчание - вот цемент, который скрепляет все грязные тайны. Все всё знали. Все всё видели. И все делали вид, что это просто такой запах в воздухе - запах лжи, но потерпеть можно.

Были, конечно, и свои «победы». Новый год. Его пьяные приставания. Мой отказ. И дикая, пьяная эйфория от того, что в этот раз «нет» значит «нет». Вот она - планка нашего счастья: сделать друг другу еще хуже, чем вчера.
А потом в игру вошел новый игрок - наркотики. Сначала безобидная травка, чтобы расслабиться. Потом амфетамины - чтобы взлететь подальше от реальности, которую мы сами и создали.

Он подсел. А я… я подсела на его спасение. Это была моя новая роль, моя новая игла: «Я его люблю, я должна его вытащить». Романтика дна. Только спустя годы, я поняла, что наша «любовь» - это такая же зависимость, только легальная. Та же ломка, тот же «приход», те же отходняки.

Мы были зеркалами, отражающими самое грязное и уродливое друг в друге. Он — мое саморазрушение, выведенное на максимальный уровень. Я — его совесть, которую он так старательно забивал допингом.

В этой паутине лжи запутались десятки людей. Все видели, как два человека медленно сгорают, и все молча отворачивались, боясь обжечься или… боясь потушить этот пожар и остаться в скучной, пресной тишине. Наш ад был зрелищным. На него было интересно смотреть, наблюдать, ставить ставки.

Это уже была не просто история про несчастную любовь. Это был учебник по со-зависимости на примере двух людей, которые нашли друг в друге идеальную среду для взаимного уничтожения.

Апофеозом стал его звонок перед свадьбой. Он сказал, что нам надо поговорить, хотя мы долго не общались и сказал, что это важно. Конечно я побежала. В итоге на лестничной площадке своего дома он сообщил мне, что жениться и предложил потразаться. Нате, полюбуйтесь на мой идеал первой любви. Романтика, блять.

Я отказалась. Не из-за внезапно проснувшейся гордости. Просто в тот момент мне показалось, что если я соглашусь, то падать ниже будет некуда.

Первая любовь. Говорят, она должна быть светлой. Моя была похожа на грязный шприц, валяющийся в подъезде того самого дома, где когда-то шестилетнюю девочку научили бояться. Ничего не меняется. Меняются только инструменты пытки.

Обрыыв связи - это та самая точка. Ломка. Не от человека - от системы. От всего, что стало твоей болезненной, но единственной реальностью. Это можно описать как клиническую смерть. Смерть версии себя.

Его отсутствие в моей жизни, должно было принести покой, но это как отрезать себе руку. Да, с ним было плохо, но без него стало невыносимо. Но это ничего сделать я не могла.

Я осталась одна наедине со своими мыслями. И оказалось, что одиночество в личном аду — это в тысячу раз хуже.

Он был не просто любовником. Он был соавтором моего безумия. Сообщником. Лучшим другом, который лучше всех знал, куда и с какой силой надо подступиться. Он научил меня не любить себя. Он научил терпеть боль, он научил, что любовь не взаимна.

Мой мир не просто опустел. Он оглох. Пропал саундтрек из звонков, ссор, пьяных склок, его смеха, его лжи. Его поцелуев, его объятий, его игры на гитаре. Осталась оглушительная, давящая тишина. Та самая, что была до него. Тот самый вакуум, который он на время заполнил своим шумом.

Мне не хватало всего его. Не только его прикосновений - а его дурацких шуток, которые понимала только я. Его вида с сигаретой на лестничной клетке. Даже его запаха. Это был не человек - это была экосистема, в которой я жила, дышала и медленно травилась. И меня отключили от аппарата искусственного жизнеобеспечения, который сам же меня и убивал.

Это была самая настоящая ломка. Физическая. Тело болело. Сердце колотилось, словно прося очередной дозы адреналина от его звонка. По ночам я просыпалась в холодном поту - снилось, что он звонит и говорит, что все было ошибкой. А потом наступало утро, тишина, и понимание, что это и есть ошибка.

Я ходила по городу, как призрак, и в каждом силуэте, в каждой светловолосой голове мне мерещился он. Я ловила себя на том, что хочу ему что-то сказать, повернуться и бросить какую-то колкость… а рядом никого нет. Я разучилась быть одной. Потому что последние несколько лет «я» — это было «мы». Не настоящее, фальшивое, но «мы».

Меня не просто бросили. Меня обокрали. Украли весь тот хлам, из которого состояла моя жизнь. И оказалось, что под этим хламом нет ничего. Ни меня, ни моих интересов, ни моих желаний. Одна большая, дымящаяся пустота.

Это и есть главный секрет токсичных отношений. Они не просто разрушают тебя. Они становятся твоим единственным смыслом. И когда их забирают, ты остаешься не с болью, а с моими собой, который не умеет жить эту жизнь. И это в миллион раз страшнее.

От него было просто отойти. От самой себя - невозможно.

Обстоятельства, которые от нас не зависят бывают разными. А так же наш выбор формирует наше будущее. И вот один год, который пытался меня сломать.

Расскажу немного про своего дедушку.
Он был моим кумиром, мужской фигурой. Той самой землей под ногами, которая не шатается. Он научил меня определять время по стрелкам. Кататься на велосипеде. Он научил меня жить и радоваться жизни. И вот его не стало.

Но смерть - это не самое страшное. Самое страшное - это стыд, который она после себя оставляет. Мой стыд был из-за того, что за несколько дней до того, как его не стало навсегда, я приехала в гости. Зашла в комнату. Пахло лекарствами и чем-то странным. Он был лысый, уставший, как будто чужой. Даже голос был не его. Я очень его испугалась. Но в том возрасте я не знала, что такое рак. Я сбежала. Не от болезни — от него. Я предпочла поиграть в компьютер. Я сказала «я скоро вернусь» и не вернулась.
Много лет я не могла себя простить за такой выбор.

Он умер. А я осталась с этим навсегда. Год спустя, в день его смерти у меня случилась истерика. Учителя смотрели на меня как на сумасшедшую: «Умер год назад? Почему ты плачешь?». Они не понимали, что время для меня остановилось. Что я застряла в том моменте, когда мама подошла к моей кровати, разбудила меня и сказала, что дедушка умер..

А потом было лето. Спортивный лагерь. Азовское море, которое должно было исцелить, а в итоге..

Его звали… Я даже не помню, как его звали, да и неважно. Он был из волейболистов. Красивый, высокий, черноволосый, как с плаката. И он обратил на меня внимание. После горя его внимание было как глоток свежего воздуха. Первый поцелуй. Нежный, в ухо. Пьянящее чувство, что я жива, что я девушка, что боль можно забыть.

Он пригласил меня к себе. Сказал, что вид из его окна лучше. Врал, конечно. Вид был одинаково убогий.

В номере он спросил, сколько мне лет. «Четырнадцать». Мелькнула тень сомнения на его лице. Семнадцатилетнему парню, конечно, не следовало бы. Но тень прошла. Включился азарт. «А у тебя было?». «Нет». «Хочешь?».

Я сказала «да». Почему? Не из желания. Из -за толи отчаяния, то ли что бы доказать, что я взрослая. Заглушить боль от смерти дедушки новой, острой болью. Наказать себя за тот день с компьютером. Или просто потому, что в четырнадцать лет ты еще не знаешь, что можно сказать «нет», когда очень хочется кому-то понравиться.

Он положил меня поперек кровати. Быстро, без нежностей. Вошел. Было больно. Сухо. Нелепо. Длилось это минуты две. Может, три.

Потом он вытащил: «Всё, а то кончу в тебя». Спросил: «Нормально?». Я кивнула и убежала. В душе я увидела кровь на своих бедрах. Я мылась снова и снова, но чувство грязи не проходило. Мне стало плохо, температура поднялась.

Вечером его друзья, выглянув с балкона, прокричали мне мой новый статус: «Эй, шлюха! Поднимешься к нам? Дашь нам всем?».

Меня спасла только ангина. Высокая температура - 40 градусов - была милостью. Меня отвезли в лагерный госпиталь. Я лежала в нём одна, на койке одна и вообще одна. Наедине со своим выбором. Я не могла есть. Не могла пить. Просто спала. Пыталась уснуть и не проснуться.

Я вернулась домой скелетом. Родители не понимали, почему их дочь, отправившаяся на море окрепнуть, вернулась такая… разбитая. Я не сказала им про волейболиста. Я сказала, что это ангина. Меня положили в московскую больницу еще на три недели.

Два этих события - смерть дедушки и мой первый раз - навсегда сплелись в один клубок в моей голове. Любовь и предательство. Нежность и насилие. Светлая тоска и грязный стыд.

Этот год научил меня всему. Тому, что любовь уходит. Тому, что близость - это боль. Тому, что ты всегда одна в своем горе. И тому, что иногда ангина и температура сорок градусов в жару - это лучшее, что может с тобой случиться.

Потому что ты хотя бы ненадолго можешь перестать чувствовать всё остальное.

Жизнь делится на «до» и «после» не с хлопком двери или скрежетом тормозов. Это тихий, резкий щелчок. Щелчок замка в чужой квартире, за которым остается твое «до».

«До» - это девочка, от которой пахло счастьем и сахарной ватой. Наивная, невинная, открытая. Девочка, которая верила, что мир - это огромный, неизученный лес рядом с домом, полный приключений. «После» - это та, что стоит на коленях на чужом полу, с ножом у головы, захлебывается страхом, слезами её мутит от запаха чужого тела.

Тот день был ярким, светлым, жарким. Гулять в такую погоду было сравнимо самоубийству. И вот - звонок в дверь. Мой личный опыт. Опыт в шортах и майке, с ухмылкой подростка, который знает какой-то «секрет».

Первая попытка была репетицией. Кассета с чужими, нелепыми телами, которые делали что-то непонятное и оттого не страшное. Просто странная, взрослая игра с правилами, которые мне не понять. Сняла одежду. Почему? Потому что, так надо. Так играют в эту игру. Потому что это «по-взрослому». Детское доверие - самое дорогое, что у нас есть, и мы так легко его теряем.

Во второй раз уже был полноценное представление, в котором я отказывалась участвовать. И поэтому для реквизита был использован кухонный нож, а для правильного настроя угрозы. После этого,
правила оказались очень простыми, как свинцовый ломом по голове. Не детская игра, а взрослый террор. Нож. Холод металла у виска. «Делаешь — или убью» «Убью и тебя и семью твою».

Можно подумать, что вот он, момент, где ты делишься надвое. Одна плачет, давится, чувствует на языке чужую кожу и соленую горечь. Слышит свой собственный хлюпающий всхлип. Другая -уже наблюдает за этим со стороны, с холодным любопытством: «И что ты будешь делать теперь?»
Потом — пол. Спина на грязном ковре. И его язык. Неуклюжие телодвижения, тяжело дышать от давления его тела на себе.

А потом пришла мама. Спасение. И… предательство собственного тела. Я выбежала к ней кривая, перекошенная, уже зараженная стыдом, которого еще не понимала. В слезах.. вся пунцовая.. бормочу что-то невпопад.. Он сказал, что я «чего-то испугалась».
Да. Именно так. Неопределенное «что-то». Это «что-то» стало моим спутником.

А самое страшное случилось потом. Спустя годы, все разделилось на до и после. Когда тело выросло, а моззг догнал. Не «до» случая и «после». Ужас пришел не с памятью, а с осознанием. Это был не взрыв - это был тихий, ледяной ужас. Молчаливый крик, который разорвал меня изнутри.

Я стала архитектором собственного ада. Я прокручивала эти сцены в своей голове. Думала, как же можно так поступить с ребенком. За годы я думала очень много. Думала, что этот случай меня и убил. И что теперь я просто никогда не смогу жить нормально. Я прошла разные стадии. Я хотела убить его. Но быстро поняла, что я не смогу с этим жить и легче убить не его - себя. Ту девочку, что пошла за секретом.
Меня убили. В шесть лет. Аккуратно, без шума, чужим извращенным деланием поиграть.


Было стыдно, страшно, невыносимо.
Вина. Чудовищная, абсурдная вина. Я сама пошла. Я - соучастник. Соучастник своего же уничтожения.

С тех пор я - два человека. Одна носит маску той девочки, умеет улыбаться, шутить, делать вид.
Другая - навсегда застыла на том полу, с разорванной душой, из которой медленно вытекает все: доверие, невинность, способность чувствовать что-то.

Это и есть та самая пробоина. Не дыра в душе - люк. Люк в ад, который открылся в самый жаркий летний день. И я до сих пор иногда в него падаю.

Как нибудь, не так, иначе..

В этот раз чувство совершенно иное, нет злости, нет необходимо мстить, что бы почувствовать что дал сдачи обидчику.

Есть такое поглощающее чувство лживого спокойствия. Или, как  я люблю говорить эмоциональный паралич. Как будто тебя избили, тебе невыносимо больно во всем теле, но почему-то ты не обращаешь на это внимая.

Нет мыслей, нет планов, нет сомнений, нет идей. Но при этом нет такого, что я не встаю с кровати или ничем не занимаюсь. В первые недели я не могла есть, меня тошнило. Сейчас огромного желания зажирать горе так и не появилось и приходится заставлять себя есть. А это вообще мне не свойственно.Зато  я могу есть одно и тоже и не ныть, что хочется вкусного.

По ночам кажется, что если лягу на этот бок, то буду к нему лицом, если на другой, то спиной. В комнате слишком темно, что бы мозг понял, в какой кровати я сплю. Для меня сейчас самое страшное, это мои сны. Они бывают разные, есть сны в которых я все еще живу той жизнью, есть сны где я рассказываю ему, что я чувствую из-за происходящего и мы начинаем вместе плакать и мне становится легче, есть сны в которых я избиваю его почти до смерти, а потом просыпаюсь в ужасе. 

Головой я понимаю, что пройдет время и это станет не так важно, либо просто мое мнение повернется в другую сторону. Но после предыдущего раза мне понадобилось много лет. Я понимаю, что всё зависит от меня, но вступая в новые отношения я решила, что не повторю своих ошибок, но я сделала их намного больше. Я поставила себе внутреннюю цель, что не потеряю эти отношения, пока не пойму, что это конец и мы больше не сможем. Для меня этот момент не настал.

Я знаю, что я тяжелый, упрямый, злой человек. Я всегда анализирую поступки людей, и чаще всего понимаю, из "плохие" поступки. Знаю, что я двойственный человек,  я могу врать себе и верить в это, а потом поменять мнение. Знаю, что могу часами говорить, что мне не нравится в близком человеке, а потом встретится с ним и быть опьяненным его обществом, любить и не испытывать ни капли сомнения, что это самый лучший человек на земле. Всё говорили, что ему со мной повезло, а мне с ним нет. Но это не правда. Ему со мной было намного тяжелее, потому что изначально я задала определенную планку, а потом все забрала. А он никогда не обещал мне быть другим. Он тяжелый, но он мой. До конца никогда никому не объяснишь хорошее в отношениях, только плохое легко рассказывать, что бы надуть свое самомнение. 

Человек принял меня в трудны для него жизненный отрезок. Решил меня любить. Поддерживал, когда не работала. Посадил себе на шею, ничего не требуя в замен, кроме домашнего уюта. Не было соизмеримой отдачи в ответ от меня, конечно же. Кто бы сомневался.. Но этот отрезок прошли. Плохо, тяжело, но прошли. Решили оставить все дерьмо позади.

Заболела кошка, вложил много денег, но не вложил душу. Пришлось переживать одной. Отстранился и хотел разойтись, умерла 5 июля 2017 го, потеряли часть души. Похоронили на даче, держались как могли. Через месяц вышла на работу. Мне очень помогло отвлечься. 

Начала делать какие-то успехи на работе, начала задерживаться. Приходила домой только спать. А он был один, напивался.. Если поменять нас местами, я бы сорвалась намного раньше. Что это за семья такая, где ты один.. Не для этого он хотел жить вместе, что бы быть одному. 

12 ноября 2017 го,  умер его папа, резко. Он даже не смог попрощаться. На контакт не идет.. Не говорит о чувствах, даже не плачет. Всё держит в себе, потому что мужчина так должен (якобы). Я панике, не понимаю, как сделать что бы ему было полегче. Еле доживаем до нового года. 31 го устраиваю истерику, что больше так не могу. Что не хочу так жить. что устала. Успокоил, поехали отмечать. Он поехал к маме, я сразу к друзьям. Отмечаем хорошо, нет ссор, все счастливы..

Март 2018 мы расходимся. Я съезжаю к ребятам. Очень тяжело, ссора жуткая, но я её уже не помню. Я вообще не помню много плохого. 

Середина апреля, он уговаривает меня забрать на машине с работы и отвести туда, где я живу. И конечно я соглашаюсь. 

Начинаем переписываться, но о возвращении и речи быть не может.

Май, он пишет всякие приятности, говорит, что будет бороться за меня. Все все будет по-другому и у нас все получится. 

Середина мая, мы не встречаемся только переписываемся. Он делает сюрприз, забирает меня с работы и готовит ужин. Я в тихом восторге, но виду не подаю. Такого раньше не было. 

Решаем по дружески сходить в кино, после него он так же отвозит меня к ребятам. 

Июнь, начинаем все больше скучать по друг другу, переписываемся, внимательны к друг другу.. Начинаем ходить а-ля на свидания, порхаю, счастливая.. Очень много обсуждаем наши ошибки, наши мечты, даем друг другу обещания, которые в итоге мы не выполним. Решаем попробовать еще раз, но пока без переезда обратно. 

23 июля, он делает мне подарок. Дарит мне кольцо тройка и себе такое же. Говорит, что это больше чем просто проездной и это для него важно. Начинаем ходить с одинаковыми кольцами. 

Мы счастливы, гуляем, играем в пинг-понг, наслаждаемся обществом друг друга, начинаем все заново. Не ссоримся, то что раздражало раньше теперь просто черта характера. 

Новый год 2019, отметили как обычно у ребят. Без происшествий. 

После нового года он не может собраться и много выпивает. Переходя и на водку.. Ссоримся, только когда он пьяный, но не всегда. Я очень злюсь. 

Февраль 2019, я начинаю грезить отпуском. Совместным, куда нибудь далеко. Он загорается, но боится, обещает сделать загранпаспорт. 

Март, выбираем куда поедем, не ссоримся, ходим в кино, гуляем, если я не поздно с работы приезжаю. В конце марта он получает паспорт, счастье переполняет меня. 

Май, ему опять не хватает моего внимания, я опять мало провожу с ним времени. Начинает заливаться, ссоримся опять.. 

К июню все сходит на нет, но уже к июлю все вспыхивает, теперь и мне не хвататетего общения, ссоримся, что не можем нормально проводить время вместе. Он злится, я злюсь.. Доходим до пика, но в этот раз решаем все как взрослые и просто разговариваем. Высказываем, что кому не хватает.

Конец июля, мы покупаем поездку во Вьетнам, я писаюсь кипятком. Это моя мечта. 

Август, у него день рождение. В этот раз отмечаем в кафе. Среди приглашенных друзей, так же присутствует моя мам, папа, сестра, ее молодой человек и двоюродная тетя. Потому что все его любят, потому что он стал частью семьи за эти шесть лет. Он счастлив. Все счастливы. 

Ноябрь, мы уезжаем в отпуск. Сейчас я понимаю, что я хотела бы провести этот отпуск немного иначе, но что уж тут..

Декабрь 2019 готовимся к новому году, вроде бы все более или менее. Весь декабрь он правильно питается и вообще не пьет. А я из-за трудностей на работе, не отказываю себе в удовольствие попить пиво после работы. Его это злит, я знаю, но он ничего мне не говорит. Я горжусь им. Я рада, что у него получается держать себя в руках. 

Новый год, силы на исходе. 31 он решает в первый раз за месяц выпить на работе и переоценивает свои силы, приезжает домой и засыпает. Я не могу его разбудить, злюсь. Уезжаю одна к ребятам. Звоню ему 28 раз, но он не просыпается. Потом приезжает, все еще пьяный,  а я уже без сил. Втихоря ухожу спать в соседнюю комнату. 

На утро ссоримся, он уезжает домой без меня. Через два дня приезжаю домой. Валяемся, тюленим.. 

За день до моего дня рождения ссоримся из-за ничего. Психую, начинаю собирать вещи, ору как психованная.. Звонок в дверь, приехала сестра. Делаем вид, что ничего не произошло. Потом разговариваем и понимает, что просто устали. 

Находим новую общую мечту. Решаем поехать в Занзибар на три недели на новый год 2021. Просто горим, как об этом мечтаем. 

31 января, я еду в гости к подруге в Коломну. Заболеваю там, он за мной едет, пока я его жду я перепиваю шампанского и когда он приезжает, я веду себя странно. Я очень рада, что он приехал. На следующее утро у меня поднимается температура 40,5 и мне кажется я умираю. 

Он заботится обо мне, покупает лекарства, сбивает температуру компрессами и все время рядом. Раньше такого не было. Я очень счастлива. 

28 февраля, много работы.. Но мы приглашены на день рождение. О приезжает туда раньше и начинает выпивать, пишет, что ждет меня. Я говорю, что мне бы хотелось домой, потому что я очень устала, но он настаивает. а я решила, что я больше не буду расстраивать его и оставлять его одного. Потому что  я хочу что бы все было хорошо, что бы мы были счастливы и вместе. Приехала, меня немного раздражает, что он такой датенький, но нормально. Он захотел домой, я не стала даже спорить и собралась. Ему захотелось прокатится домой на трамвае, я согласилась. Сидим, едем, но вдруг он начинает говорить мне что-то обидное, я даже не помню, что и отсаживаюсь от него. потом я понимаю, что очень хочу писать, подбегаю к нему и предлагаю выбежать около метро и проехать одну станцию до дома, он говорит, что со мной никуда не пойдет и я выбегаю на остановке. 

Я оказываюсь дома раньше чем он. Понимаю, что я его обидела и в голове уже продумываю, как с ним поговорить и как его успокоить. Но он приходит в гневе, начинает кричать, в первый раз за шесть лет говорит мне, что он меня ненавидит. Орет, что бы я собирала вещи и уходила, что я мразь и многое другое. Я не выдерживаю и просто молча собираю вещи. 

Уезжаю, на следующий день нет сил, что бы доехать до дома и не понимаю, что делать. Приезжаю в воскресенье. Он спрашивает, точно ли я все решила? На что я отвечаю, что я ничего не решала, это он меня выгнал. Он спрашивает, а как же наша поездка в Занзибар? Я говорю, что если ты меня ненавидишь, разве мы должны жить вместе ради поездки? Он предлагает, давай поговорим, а я говорю, что я не хочу разговаривать. про себя думая, что я просто не смогу говорить и не реветь, а я не хочу при нем реветь.  Сейчас меня очень гложет, что мы не поговорили. Я не знаю к чему бы мы пришли, но хотя бы поговорили. 

Но итог таков, что в тот день он с друзьями поехал гулять и случайно оказались в гостях у моей подруги и теперь они встречаются. 

Получается, что меня вышибло из моей зоны комфорта просто в космос. У меня нет моего дома в котором я прожила шесть лет, у меня нет моих кошек, у меня нет моего любимого. У меня ничего нет. 

В тяжелые дни на работе есть ужасное чувство, что я хочу домой. Я хочу придти, что бы меня обняли, задали глупые вопросы и начали ворчать. Я хочу гладить своих кошек и мечтать с ним о Занзибаре. 

Я все это переживу позже, я знаю, но как же я хочу что бы это оказалось просто плохим сном. Как же я хочу, что бы он мне написал или просто позвонил. Я не понимаю, как он так легко меня заменил. Как он решил, что мы больше не должны быть вместе? 

Хочу домой.

Странно, даже не помню когда я это писала.

Как же легко терять людей. С годами, просто получается, что вдруг ты понимаешь, что тебе скучно. Скучно пить, скучно гулять, скучно смотреть телек, скучно просыпаться с утра, скучно дышать. И с тобой людям просто становиться скучно и они растворяются. Растворяются медленно, но в конце концов бесследно. Иногда ты просыпаешься, вспоминаешь, что у тебя есть друзья, но они уже просто прозрачные тени твоего прошлого. Никто не любит друг друга, как несколько лет назад. Никто не стремиться потратить на тебя время. И ты не стремишься тратить это же время, не только на них, но даже на себя. Грустно смотришь на неё, которая радовала тебя многие годы своим присутствием и понимаешь, что от неё почти ничего не осталось. Потому что Ее любовь ее съела, разтерзала и не оставила ничего хорошего. Просто тряпичная кукла набитая землёй. Ей не хватает всего и она ничего с этим не делает. Она даже не разрешает тебе помогать ей. А  более того, она не помогает тебе, когда ты на прямую Ее умоляешь, упрашиваешь ее со слезами на глазах.