В колонках играет - колокольчики, ночная рыбалка...лови на банкноты...универсальная наживка
Настроение сейчас - чау-чау на кухне китайского ресторана...

тогда чьято быстрая рука тонкое запястье которой венчалось спазматически сжатыми пятьюбелыми лепестками...а в лепестках вкушала соленую влагу бритва...пальцы и чарующая меланхоличным совершенством сталь, дюймовочка прикорнувшая в лоне росянки. голодная чье маленькое тельце атласом стального оттеннка влекло искушало молило дай же мне скользнуть кончиком языка по белой простыне дай согреться в рубиново черной волне...и рука внявшая мольбе спазматическим рывком метнулась к размытому бледно серому плоскому лицу...и была боль и милый детский смех дюймовочки танцевал с апельсиновым светом уличного фонаря...кто то выл..кто то бежал. прошло несколько месяцев сняли швы и теперь пол лица хранило философски-отрешенное выражение. казалось ты улыбаешся но уголок рта не шевелился...где то там под трупами телят шевелился тот кому все случившееся было даже приятно согревало его наполняло его нутро тихой благодатью солнечного сентябрського дня...он будто на мгновение стал героем фильма, шрамы украшают и укрощают...только стылое безразличие и эхо телефонных звонков...ваш абонент находиться вне зоны досягаемости или умер...чужие мысли искуственные эмоции зачем же беспокоить бога по таким пустякам.

В колонках играет - парочка маленьких даунов
Настроение сейчас - мягкие кошачьйи лапы ростущие из желтизны бесполого пластмассового пупса

скучно и как то немного не посебе. сигарета мерно дышит прихваченная кривыми ножницами пальцев...глаза липким влажным взглядом словно усталые улитки путешествуют по веточкам предложений и слов...странная вязь символов которую оживляет что-то тяжелое и теплое в глубине черепной коробки...зачем почему как что где когда...кофе помоями стекает по богровым шахтам пищевода...пальцы сами ищут буквы им больше не нужна подсказка ветеринара. скотомогильник небольшая яма но там под еще теплой плотью мертворожденных телят кто то шевелиться. ему даже видны силуэты бодрых розовощеких парней затянутых в блестящую черную клеенку их оплетенные венами мускулистые руки подкидывают все новых обитателей этой пахнущей фиалками ямы...а он просто хочет дождаться темноты когда оптимистично настроенные парни вернуться к своим чадам, женам и матерям...и сквозь электрический лимонный сок текущий откуда то сверху зеркала их глаз вновь наполняться отражениями свиду весьма знакомых существ...эти нестерпимые образы и два десятка сюжетных линий...просто нужно выпить водки тогда забудеться мягкая теплая розоватая глина мертворожденных телят вязкой карамелью налипающая на туго натянутую стальную леску нервных окончаний...жены дети болезни бесконечное однообразие декараций. под веками скапливаються слезы кислота безисходности кремирует их тогда слезы становятся пеплом...дешевой газетной бумагой...во сне придут телята не успевшие вкусить изысканных наслаждений скотобойни...они едят этот пепел это они помогают жить в растворе лимонного света и вялых постепенно гниющих возле тебя тел...ты должен любить их ты должен жалеть их ты должен всегда помнить слова своей роли...муж, отец, сын. тот кто прятался в мягкой глубине пятиметрового алькова сотканного из мокрого чернозема и гниющих туш знал правила игры, слишком хорошо помнил вкус кофе и боль в левом подреберье. помнил дельфина и соленый ветер пропитанный гранатовым светом пьяного солнца...серые бритвы чаек. неприятный озноб от больших теплых ладоней скользящих по охваченной трепетом коже...необходимость реагировать необходимость выбрать героя или сочинить своего...

жизнь прекрастна и удивительна лепестки лилий изморозь горячечного пота на потертой карте острова сокровищ из человеческой кожи я люблю вас братья и сестры...