Очень проникновенно |
Плюшевый. Паника
Когда нам было четыре года, Тому подарили бежевого плюшевого зайца. Я помню, от него еще пахло краской и магазином. Такой до ужаса приятный запах новой вещи, который скоро выветрится, но пока можно было уткнуться носом ему в животик и глубоко вздохнуть, наслаждаясь. У него были очень длинные уши. Они свисали практически до нижних лапок и предавали его мордочке немного грусти. Глазки - две голубые бездонные пуговицы, нос - перевернутое синее сердечко, ротик - черные ниточки, которые не могут имитировать улыбку. На груди у него было алое сердце с черным крестом. Никогда не понимал, что бы это могло означать, но смотрелось это очень мило. Я бы даже сказал загадочно. Шерстка у зайца была очень мягкой и ворсистой и такой длинной, что постоянно щекотала мне нос, от чего хотелось чихнуть. Очарование этого зайчика хранилось в его грусти. Даже человек, обладающий огромным воображением ни за что не смог бы назвать его счастливым, как и положено плюшевому зверю. Легкий, невесомый, но как раз такой, которого удобно будет держать в руках. А еще в хвостике у него были какие-то то ли камешки, то ли бусинки, для того, чтобы зайчик мог ровно сидеть и не падать. Хотя, возможно, это было для того, чтобы дети могли разминать свои ручки, я не знаю…
Я не знаю, подарили ли в тот день что-то мне. Не знаю, как сумел четырехлетний ребенок запомнить каждую мелочь. Я помню лишь то, что безумно полюбил его. И не я один. Том не расставался с игрушкой ни на секунду. Спал с ней в обнимку, всюду таскал за собой. Наверно, это была единственная вещь, которую он не готов был разделить со мной. Единственная вещь, которая действительно принадлежала только ему и больше никому другому.
Правда, когда мы переехали, Том совершенно забыл о нем. Не сподручно было такому крутому городскому мальчишке, как он, иметь у себя дома плюшевую игрушку.
Я не просто так вспомнил о нем. Недавно, в одном из дальних шкафов я нашел этого самого грустного зайца. Покрытого толстым слоем пыли и так грустно смотрящего на меня, что невольно становилось не по себе. То, чего я так долго хотел, наконец было со мной. Только я вырос, и желания уже другие.
............................................................................................
К моему горлу было приставлено холодное лезвие ножа, и кто-то крепко сжимал мои хрупкие запястья за спиной. Наверняка останутся синяки, но меня это почему-то мало волновало. Главное сейчас было выбраться отсюда, желательно даже с наименьшим ущербом для себя и для брата.
Том стоял напротив меня, сдерживаемый двумя парнишками из старших классов. Он уже не вырывался, но в его карих глазах все больше и больше разгоралась неконтролируемая ярость. Мой брат ненавидел чувствовать себя беспомощным, особенно если учесть, как часто это в последнее время происходило.
Нас не понимали и поэтому стремились постоянно унизить. Даже больше, они нас боялись. Страх - хороший стимул, особенно для того, чтобы придумать все более и более изощренные издевательства. Завистливые, наглые дети. Они мешали нам жить даже больше, чем мы им. Невозможное возможно, черт бы вас побрал.
Самый высокий из парней подошел ко мне и брезгливо приподнял мое лицо двумя пальцами. Я же упорно отводил взгляд, не желая смотреть ему в глаза. Возможно, даже боясь этого. А кто бы на моем месте не испугался своих мучителей? Особенно когда знаешь, что они действительно способны на все. Что их ничего не остановит, и тебе снова будет больно, очень больно… а ты даже заплакать не смеешь. Только и остается, что ощущать себя беспомощной малолеткой.
…беспомощной малолеткой, которая может вывести из себя этих самодовольных ублюдков, способнoй доставить им неприятности…
- И что же нам с тобой сделать, детка? - голос у него высокий, почти девчачий, и видно, что не ломался. А ведь ему уже пятнадцать, пора бы. - Может снова нагнуть над этим грязным столом, и хорошенько оттрахать, как в прошлый раз?
Я резко вскинул голову вверх и с яростью посмотрел на мальчишку. Его звали Энтони, и я возненавидел его еще больше. Ведь Том ничего не знал. И я надеялся, что не узнает.
Брат перестал вырываться, и ярость так же исчезла из его глаз. Осталась лишь пустота и непонимание.
Томми… он защищал меня. Носился со мной, как курица со своими цыплятами и наивно полагал, что спасает от всего. Неисчислимое количество раз его избивали из-за моих проделок. А его ведь все устраивало… двенадцатилетнему мальчику нравилось чувствовать себя защитником. Иногда мне действительно хотелось назвать его не братиком, а папой. Или лучше мамой, хотя ему бы это совсем не понравилось.
Том громко сопел от злости, что отчетливо слышалось в маленькой комнате. Остальных это только забавляло, а мне хотелось заплакать. Только я себе снова не позволил. Как бы тебя не унижали - никогда не проявляй чувств, потому что это личное, потому что это должно принадлежать одному тебе и никому больше.
- Энтони, это приелось. У него, конечно, очень аппетитная попка и хороший ротик, но девочки куда лучше. А этот подонок даже никогда не плачет, - подал голос тот парень, который держал меня. Том зарычал от злости.
Самое смешное было в том, что я понимал, что Том не сможет меня ненавидеть после этого. Он просто не умеет этого. Ведь я его "младший братик".
Пусть бы лучше ненавидел. По крайней мере, мне было бы куда легче без его вечной братской опеки. Ведь не перед кем тогда было стыдиться, не за кого бояться. Я был бы наедине со своими проблемами, и ничто не помешало бы мне упиваться собственной слабостью.
Эти ублюдки действительно не раз меня насиловали. В первый раз я вырывался, потом даже не стал пытаться. Понял, что это бесполезно. Ведь они только получают удовольствие от моего страха.
Упиваются им и, не зная меры, требуют все больше и больше.
- Мой глупый друг… у нас теперь две милые куклы, а не одна. Я уверен, что они устроят для нас прекрасное шоу, - растягивая слова, сказал Энтони. А я как загипнотизированный смотрел в его уродливые злые глаза, пытаясь отыскать причину. Но видимо им просто нравилось. Нравилось… как и мне чувствовать себя лучше их. Собирать завистливые взгляды. Быть лучшим. - Один брат трахает другого, Господи, да я даже не могу придумать, что может быть хуже этого.
- Да пошел ты, - огрызнулся Том. Мой "старший" братец так и не понял, что они не шутили. И что ему действительно придется меня… трахнуть. Действительно, это очень забавно.
А я так не смел вымолвить ни слова. Да я, наверно, даже дышать не смел, так мне было страшно. Страшно и одновременно смешно. Слишком ирреальная картина, чтобы быть настоящей. Это наверняка всего лишь мой сон, не более. Он не смеет быть настоящим, не смеет!
Хотя, нам еще могло повезти. Кто-то мог войти в эту темную, давно никем не используемую комнатку в самом дальнем уголке нашей школы. Может быть, вероятность слишком мала, но… но. Я человек мечты, человек надежды. Человек, который действительно любит своего брата и понимает, как ему будет неприятно. Он же не такой, как я, он не привык. Значит, я буду надеяться за двоих. Энтони оторвал от меня свой насмешливый взгляд, и, развернувшись, со всей силы врезал Тому в живот. Тот обмяк, но не закричал. Лишь хриплый стон вырвался из его горла да тут же затерялся где-то в прозрачной паутине воздуха.
А следом произошло то, чего я никак не ожидал. После этого надеяться сразу показалось как-то глупо, и я решил не тратить больше попусту силы.
Энтони достал из кармана широкой куртки пистолет. Настоящий, я в этом разбираюсь, отчим любил оружие и учил нас многим странным вещам. Щелчок - снял с предохранителя. Легкое движение воздуха - и дуло направлено Тому в лицо.
Брат, наконец, нашел в себе силы и поднял голову. Его милое лицо исказила маска страха. Видимо, за свою жизнь он боялся больше, чем за мою. Я не виню его за это. Только не за это. Потому что для меня было так же. Люблю брата больше, чем что бы ты ни было в этом мире.
- Убери… - от уверенности в его голосе совсем ничего не осталось. Униженный маленький мальчик, который боится и который готов на все.
Забавно. Я тоже готов.
Энтони отступил на шаг назад, не отводя дула от головы Тома, и улыбнулся. Еще ни у одного человека не видел такой злой улыбки, как у него. Хотя, что я вообще видел в своей жизни?..
- Отпустите его, - сказал он, и "слуги" послушно выпустили руки Тома, не забыв при этом его подтолкнуть. Он упал, выставив руки вперед, и каким-то чудом не разбил себе нос. С трудом, но Том поднялся. И даже сумел гордо выпрямиться, хотя в его взгляде не было ничего, кроме безудержного страха. - И его тоже, - сказал Энтони, кивнув на меня.
Пришла моя очередь лететь на пол. Мне повезло меньше, чем Тому, и я распластался на холодном бетоне, отбив при этом левый бок. В комнате воцарилось тяжелое молчание, лишь мое хриплое дыхание словно разбивалось о стены. Том медлил, надеясь, что все-таки происходящее окажется злой шуткой. Но, видимо, нашим мальчикам это не понравилось. Удар тяжелого ботинка в спину - и брат лежит рядом со мной. Прямо-таки идиллическая картина.
- Тебе подсказать, что нужно делать? - ехидно поинтересовался Энтони. Остальные и голос подать не смели, пока командир не разрешит. И слава Богу - один говорящий ублюдок лучше, чем четыре.
Том тяжело засопел и поднялся с пола. Он обвел меня таким взглядом, что по спине невольно побежали мурашки. Во взгляде был пустой интерес, желание побыстрее покончить с этим, но никакого страха и отвращения. Он смирился.
Я так и лежал в той же позе на полу, раскинувшись, как беспомощная кукла. Я, в отличие от Тома, еще надеялся. Сам не зная на что, но надеялся.
Бездействие Тома закончилось так же быстро, как и витиеватое ругательство Энтони. Он рывком поднял меня с пола за пояс штанов и довольно ощутимо встряхнул.
Наверное, только тут я понял, что сейчас произойдет. До этого как будто бы стена стояла между мной и реальностью. Стена из той самой надежды, что раньше я так любил.
- Том… Томми, не надо… - беспомощно протянул я и попытался обнять его. Тот скинул руки с моей шеи и неторопливо начал расстегивать пряжку моего тяжелого ремня.
Тут я заплакал. Не мог не заплакать, потому что мой брат, мой родной брат стал точно таким же, как эти ублюдки. Он готов плясать под их дудочку. И совсем не важно, что я на его месте поступил бы так же! Ведь не Тома сейчас будут трахать. Это очень больно, и не только в первый раз. И еще это очень унизительно. Ведь я не девочка, чтобы меня так… иметь. Я мальчик, а значит, не для этого создан. Не понимаю, какое удовольствие могут получать от этого чертовы педики. Хотя их и не насилуют, в отличие от меня.
Том решительно стянул с меня штаны, и, развернув к себе спиной, нагнул. Я упирался локтями в пол, растирая при этом по лицу слезы вперемешку с косметикой. Было жестко, но я думаю, что это последняя вещь, на которую нужно было жаловаться. Он слегка помедлил, а потом резко стянул с меня и трусы тоже. Следом так же неторопливо расшнуровал кроссовки, отбросил их куда-то в угол, чтобы стянуть штаны с бельем уже полностью. Видимо, ему так было удобнее. А вот Энтони с друзьями всегда просто приспускали мои штаны до колен, им хватало и этого. Но мне действительно без разницы, как меня будут трахать - со штанами или без них.
- Растяни его, - послышался «дружеский» совет со стороны. По голосу было совсем не понятно кто это, ну и ладно. Все равно ведь консультация была довольно полезной, надеюсь, деньги за прием он не возьмет.
Наверно, страх уже прошел. Я просто смирился, понимая, что никуда от этого не деться. А раз так, то придется терпеть. Все равно вряд ли это продлится так уж долго, а людская память не вечна. Буду хранить хорошие воспоминания, а плохим места нет. Том нерешительно раздвинул руками мои ягодицы, и замер, видимо, «наслаждаясь» представившимся зрелищем. Дальше последовал тяжелый вздох и тонкий пальчик, пробирающийся в узкую дырочку внутри меня. Он надавил сильнее, и я весь сжался изнутри от противных ощущений. Я сказал «противных»? Какой я скромный.
Том задержал дыхание и продолжил растягивать меня. Скоро я уже и зажиматься перестал, все по тому же принципу «чем раньше начнешь, тем быстрее закончишь».
Наверно, это бы еще долго могло продлиться, если бы не раззадоривающее улюлюканье мальчишек. Пальцы брата исчезли из меня, и я невольно снова сжался, ожидая чего-то куда большего.
Прошло около минуты, но ничего не происходило. Я даже повернул голову, чтобы узнать, в чем дело, и увидел Тома, который с крайне сосредоточенным видом растирал свой член. Надо же, у моего брата на меня не стоит. Эта ситуация точно забавляет меня все больше и больше.
- Смотри, нашей детке не терпится узнать, когда же ее начнут трахать, - со смехом сказал Энтони. Точно он, больше ни у кого нет таких гадких интонаций, которые забираются тебе прямо в мозг. Еще одна забавная вещь – Том будет трахать мою задницу, а Энтони мозг.
Я скривился от замечания и повернулся назад, снова утыкаясь взглядом в пол.
Наконец Том все-таки справился со своей эрекцией, и его член начал медленно входить в меня. Хотя мог бы и понежнее, брат все же.
Он принялся вдалбливать в меня свой член, довольно резко, для того, чтобы мне стало больно. Конечно, растяжка и его слюна помогали, но все равно было крайне «неприятно». Я закусил губу, чтобы не закричать, и мой рот медленно наполнялся соленой кровью. Невкусно.
- Фу, какой ты эгоист, Томми… доставь брату удовольствие, - сказал один голос, а остальные ему поддакнули. Вот уж эта идея мне точно не понравилась. Он не должен доставлять мне наслаждения. Я ему могу, а он мне нет. Потому что я… как же это? Я блядь, которая ложится под каждого. Кажется, так они сказали.
Том, до этого тихо пыхтевший над моим ухом, остановился и сжал своей рукой мой член. После нескольких его резких движений, он ожил и напрягся. Как противно.
Брат все никак не мог найти нужный ритм, его рука и член все время двигались по-разному, что было довольно неудобно. А мне казалось, что еще скоро, и я начну толкаться в его руку в поисках удовольствия. Наверно, только рамки приличий меня сдерживали. Нельзя получать удовольствие. Нельзя.
- Ну что же ты, детка? Давай, стони для нас, - сказал Энтони и грубо провел пальцем по моим губам, раздвигая их. Из меня невольно вырвалось тихое хныканье, а затем стон, тихий и едва заметный. Парень, видимо, полностью удовлетворенный результатом, довольно хмыкнул и за волосы дернул меня вниз. Слава Богу, что поза не позволяет уткнуться носом в пол - было бы вдвойне неприятно.
Том застонал – впервые за все это время – и внутрь меня выплеснулась холодная жидкость. Он вытащил из меня свой член и поднялся с пола, застегивая штаны.
Дальше я все помню довольно смутно. Кто-то за волосы поднял меня с пола и, пальцами приоткрыв рот, засунул мне туда член. Я послушно сосал, чувствуя, как по моей ноге медленно стекает сперма родного брата. Том сжался где-то в углу и не смотрел на нас. Боялся.
А мне было без разницы. Таким, как я позволено все.
............................................................................................
Зайчик был совсем не таким, каким я его запомнил. Ушки такие же длинные, но одно разорвано, а второе запачкано фиолетовой краской. Одной пуговицы-глаза не хватало, а вторая держалась неизвестно на чем. Шерстка была жирной и свалявшейся, к ней было неприятно прикасаться пальцами. От него не пахло новой вещью. От него пахло Томом.
Игрушка не была грустной, не была очаровательной. Она была моей памятью, а все остальное было не важно.
Именно поэтому я прижал ее к себе покрепче и, сладко улыбнувшись куда-то в пространство, закрыл глаза. Завтра наступит новый день, и сегодняшний станет лишь его жалким отражением.
Том снова заговорит со мной. Мы все забудем и никогда-никогда об этом не вспомним. Больше никогда не будем нарываться на тех мальчишек. Займемся чем-нибудь другим. Ведь мы можем быть не только сорванцами.
Зайчик был горячим, а его шерстка щекотала мне нос, от чего невыносимо хотелось чихнуть. Совсем скоро я погрузился в чудесный сон, который совсем скоро мог стать правдой. Просто нужно чуточку подождать.
|
Хотите окунуться в детство братьев??? ВАМ СЮДА!!!! |
АВТОР: TigerLily666
НАЗВАНИЕ: "Первый раз"
СТАТУС: не закончено
КАТЕГОРИЯ/ЖАНР: Slash/RPF/Hurt/comfort/Romance/Humor
РЕЙТИНГ: R
ПЕРСОНАЖИ: Том/Билл Каулиц, Симона Каулиц, Гордон Трюмпер, Георг Листинг, Густав Шефер, Маркус В., Мартин Г., Адам Г., Андреас, Сабрина, Я. Куглер, Г. Пфистер, А. Эльштерманн, Е. Лангникель, Ян М., Элизабет Л.
КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ: 2002 - 2003 год. Моя версия того, с чего начался твинцест.
Каждая глава сопровождается эпиграфом в виде перевода на русский язык (перевод выполнен также мной) одной из песен Depeche Mode. Эти эпиграфы-песни являются неотъемлемой частью данного произведения. Пожалуйста, "не проходите мимо", читайте их!
Дело в том, что когда меня посетила идея написания этого fan-fiction, я стала его писать опять же под Depeche Mode и просто чуть не онемела. Солисты вторили моим мыслям.
По моему глубокому убеждению, слэш про братьев Каулиц стоит читать именно под такой саундтрек. Чего и всем желаю, хотя другие варианты не возбраняются
ОТ АВТОРА: Толчком к написанию этого fan-fiction послужило
высказывание MoonLight следующего содержания: "Наверняка в детстве Билл учился целоваться на Томе...".
Одной из основ произведения является интервью под названием "Nothing Sells Like Teen Spirit"/"Ничто Не Продаётся Так, Как Подростковый Дух" (перифраза названия песни культовой американской грандж-группы Nirvana "Smells Like Teen Spirit"/"Пахнет Подростковым Духом"), опубликованное на сайте Music-News.com 6 июня 2007 года. В этом интервью Билл рассказывает, как было принято решение отправиться на Star Search.
Произведение также опирается на многочисленные выдержки из интервью братьев Каулиц.
Все персонажи являются реальными людьми, имена и фамилии не изменены.
Данный fan-fiction состоит из нескольких глав, которые будут публиковаться по очереди через определённый промежуток времени. По ходу написания, скорее всего, будет меняться жанр и рейтинг произведения и добавятся персонажи. Все изменения будут отражены в этом посте.
Глава 1. В начале было слово. И то слово было "поллюция"
Погрузив в кому
Почти погрузив меня в кому,
Ты пришёл ко мне в сон,
Незаметно пробравшись,
И намеренно ускользнул оттуда
Возьми спичку и зажги пламя,
Начни игру,
Я утопаю в твоих глазах,
Я загипнотизирован.
Именно теперь я верю в то,
Что сны никогда не обманывают
Почти погрузив меня в кому,
Ты пришёл ко мне в сон,
Незаметно пробравшись,
И намеренно ускользнул оттуда
Тела двигаются, один цвет сменяет другой,
Ты почему-то такой незнакомый,
Здесь внутри я чувствую себя как дома,
Я живу...
Не бойся меня,
Я уже уплываю
Почти погрузив меня в кому,
Ты пришёл ко мне в сон,
Незаметно пробравшись,
И намеренно ускользнул оттуда
Почти погрузив меня в кому,
Почти погрузив меня в кому...
(Depeche Mode "Comatose")
Том сидел на песке, на берегу океана и думал: "Боже, как же мне хорошо!" Он никогда раньше не видел океан своими глазами, он смотрел на барашки волн мерно катящихся по поверхности иссиня-зелёной воды и ощущал абсолютную безмятежность. Вдруг одна волна поднялась выше других, она выпрыгнула на берег дальше всех и подкатилась к самым ступням Тома. "Здорово!", – улыбнулся Том, но тут же вторая волна шлёпнула его по лодыжкам. Том вздрогнул от неожиданности, но ему не было больно, поэтому он не двинулся с места, наблюдая за тем, как растёт следующая волна. На этот раз вода добралась уже до его коленей. Она была тёплая и приятно щекотала ноги. "Ах!", – Том смог прокомментировать своё блаженство только так. Он лёг на спину и раскинул руки и ноги. "Я теперь морская звезда, как та, что нарисована на картинке в учебнике по зоологии. И никто меня не сдвинет отсюда. А если унесёт волной в океан, так это даже прикольно!" – громко произнёс он, как бы давая всем присутствующим понять, что от этого решения его никто не отговорит. Но на пляже никого не было, так что никто ему не возразил.
Волны теперь омывали его ноги полностью, а некоторые особо озорные добирались и до пупка. Они накатывали всё быстрее, и Том почувствовал, как внизу живота у него сладко заныло. "Ой, нет", – шёпотом сказал он и посмотрел вниз. "Ой, б**дь, и да, Томас" – грубо ответил он сам себе. У него был самый настоящий стояк, и каждая волна делала намерения его члена всё твёрже и твёрже. Том испуганно стал озираться, но пляж оставался таким же пустынным. Ему очень не хотелось уходить, океан был бесподобен, и было даже оригинально, что первое знакомство с ним происходило именно вот так. "Я пришёл на пляж и вые**л море... Или море вые**ло меня", – Том рассмеялся во весь голос собственной шутке. "Да и х** с тобой", – решительно сказал Том, обращаясь к морю, и опять засмеялся, осознав каламбур последней фразы. В ответ он услышал слабое эхо собственного смеха. Том закрыл глаза и продолжил наслаждаться новыми ощущениями.
"Ха-ха-ха", – эхо вопреки законам физики ("Ох, и злоебучий предмет", – подметил Том) не растворялось в воздухе, а наоборот становилось всё громче. "А может на море так оно и бывает?" – решил Том и тихо простонал, волны делали своё "волнистое" дело крайне умело.
Но через секунду заливистый хохот прозвучал прямо рядом с его ухом и заставил его очнуться. Он открыл глаза и увидел... глаза. Свои глаза. Свой рот. И нос. Не свой. Это был нос Билла.
Том с ужасом понял, что перед ним на коленях стоит брат и рассматривает его лицо в тот момент, когда он ловит кайф от... "водных процедур, да, именно так". Том собрался с мыслями и серьёзным голосом сказал: "Билл, что ты тут делаешь? Я принимаю водные процедуры, как нас в школе физрук учил. А ты мне мешаешь". Билл засмеялся ещё сильнее: "Какие такие процедуры?" "Обливания, тупица!" – Том пытался сохранить гордый вид несмотря на то, что трусы у него выглядели как парус, натянутый на мачту. "Я учусь получше тебя и знаю, что такое обливания!", – ответил Билл. "А ещё я знаю, что лёжа их никто не делает", – добавил он, придвинувшись к Тому ещё ближе. Том не нашёлся, что ответить, и попытался встать. Но песок не дал ему это сделать, он будто прилип к его спине и задней части ног, и чем сильнее Том старался высвободиться, тем крепче сжимались песчинки вокруг его тела, заковывая его в панцирь. "Лежи тихо", – прошептал Билл и положил руку на трусы Тома. "Что ты де..." – у Тома перехватило в горле, и он больше не смог вымолвить ни слова, как ни силился.
Рука Билла была такая же теплая, как и морская вода, но гладила чуть напористее, Билл смотрел ему прямо в глаза и Том не мог отвести от них взгляда. Казалось, в зрачках брата вспыхивают огоньки. Том поддался его гипнозу, поддался его рукам. "Это не мой брат", – твердил про себя Том, пытаясь оправдать происходящее. Потом отступила и эта мысль, Тому показалось, что он каким-то образом оказался в море, и его начало качать на волнах, он стал кончать и широко раскрыл глаза. Лицо Билла было прямо напротив него. Внезапно Билл расхохотался: "Блин, ну, сколько это может продолжаться! Тебя парализовало что ли?"
Том часто заморгал. "Где я?", - спросил себя мысленно Том, забыв, что это не сон и что к нему опять вернулся дар речи. "Ни моря, ни пляжа. Только один Билл. Сидит рядом на кровати и смеётся".
– Я уже тебя и водой поливал, и вон... Скотти тебе уже все пальцы на ногах вымыл, а ты всё спишь и спишь.
Том вытянул шею и увидел свернувшегося в клубок Скотти, лежащего у него в ногах и лижущего его правый мизинец. "Ну-ка погоди, может он ещё и педикюр тебе сделал?" – Билл развернулся в другую сторону и наклонился к ступням Тома.
Глава 1. В начале было слово. И то слово было "поллюция" (окончание)
Глава 1. В начале было слово. И то слово было "поллюция" (окончание)
Том сорвал с себя одеяло и набросил его на Билла, левую ногу он перекинул через его спину и прижал её к матрацу, создав вокруг Билла непроницаемый кокон. Тот завизжал и стал барахтаться, а может, это завизжал Скотти, которого Билл подмял нечаянно под себя…
Том не успел ответить на этот вопрос, как правая рука Билла каким-то чудом нашла щель и вылезла наружу, Том попытался схватить её, но Билл махал ей из стороны в сторону, срывая с себя одеяло всё больше и больше. Том сел, чтобы было удобнее держать одеяло, и придвинулся ближе, в этот самый момент ладонь Билла нечаянно угодила по его трусам.
"Ой!", – сказали в унисон оба. Тома это прикосновение как ошпарило, ему показалось, что перед ним опять песчаный берег и волны поднимаются над его головой. Он ослабил хватку, и Билл сразу же скинул с себя одеяло. Но на его лице была не радость освобождения, на нём было изумление. "Что это?" – спросил он. Том невидящим взглядом смотрел куда-то сквозь него. "Эй, Том, ты это чего... описался этой ночью?" – у Билла начинался очередной приступ смеха. Этот смех снова вернул Тома к реальности.
"Дурак ты, сам же сказал, что поливал меня водой", – Том сам удивился своей находчивости.
– Сам дурак. Я тебе в лицо её брызгал, если б я постель водой залил, мне бы мама потом такого нагоняя устроила…
"Ээээ... " – протянул Том ("Про находчивость – это ты чё-то загнул", подсказал ему внутренний голос).
Билла такой ответ не удовлетворил, и он пытливо смотрел на брата, давясь смешками. Том разозлился. "Сам же меня заставил кончить во сне, а теперь ещё и смеётся... ну да такого ему не скажешь же", – раздумывал Том про себя. "Только не надо тут из себя строить ангела и говорить, что с тобой такого никогда не было", – сказал он вслух. "Ну, может и было, когда мне года 2 было, но не в 13 же!", – Билл уже захлёбывался смехом.
"Заткнись, блин, а то сегодня заставлю тебя порнуху на ночь три часа подряд смотреть, а потом рано утром приду проведать, как тебе спалось", – пригрозил Том.
– Не понял. Ты о чём?
– Говоря умными словами о поллюции, а ещё сказал мне, что учишься получше меня.
– Когда это я тебе такое сказал? ("Язык мой – враг мой", – мысленно шлёпнул себя по губам Том) И что за пойлл... как её там?
Том ушам своим поверить не мог, неужто Билл ещё ни разу не испытал на себе "прелести" превращения в мужчину? Он уставился на Билла, глаза брата были широко распахнуты, он был весь во внимании, даже рот приоткрыл от любопытства. "Чёрт бы тебя побрал за твою любознательность!", – ругнулся Том про себя.
– Поллюция. Ну... (Том растягивал слова) это происходит со всеми мальчиками, когда они начинают взрослеть. Тебе ночью снится какой-нибудь приятный сон, особенно если накануне посмотришь фильм эротический или порножурнал полистаешь... ну и в-общем, это как секс, только без девчонки.
Он с облегчением выдохнул. Но не тут то было. Билл ответил: "Мне Андреас говорил, что когда занимаешься сексом, то в конце становится очень-очень хорошо и кажется, что теряешь сознание, но про то, что от секса во сне можно описаться, он мне не сказал". И опять расхохотался.
"Объяснять такие вещи должен был бы наш отец, а не я", – подумал Том с ненавистью. Но взял себя в руки и продолжил, хотя эта тема ему не доставляла никакого удовольствия. "Билл, но и я не говорю тебе этого. Просто когда ты взрослеешь, у тебя начинает... (тут Тома озарило) Короче, поехали в школу, зайдём в библиотеку и возьмём учебник анатомии, там всё написано".
– А ты откуда знаешь? Нам же анатомию будут только в следующем году преподавать?
"Можешь считать, что пару лет назад у меня появилась тяга к знаниям... в этой области", – усмехнулся Том.
Он с чувством выполненного долга пошёл в ванную умываться, а Билл, взяв на руки Скотти, вприпрыжку побежал на кухню, крича: "Мам, я его разбудил!!!"
***
– Иди, мой руки, – строгим голосом приказывала Биллу Симона.
– Мам, ну он же дома был и никуда не выходил, ну посмотри какая у него чистая шёрстка! Скотти всю ночь с Томом спал и ничего не случилось, правда, Том? – Билл обернулся на входящего в кухню Тома.
Том рассеянно кивнул головой: "Привет, мам".
"А ты чего так долго вставал?" – Симона отвернулась от Билла, чтобы взглянуть на второго сына. Билл, не мешкая, потянулся за бутербродом. "Завтрак уже остыл".
"Нам нужно сегодня в школу съездить", – буркнул в ответ Том. "Я готов и без завтрака остаться, лишь бы быстрее отделаться от расспросов Билла", – подумал он.
"Да-да", – подтвердил с набитым ртом Билл. "Там нам будут рассказывать про ПОШ-ЛЮ-ЦИ-Ю", – по слогам произнёс Билл и вопросительно посмотрел на брата, мол, "я правильно запомнил?"
Том закатил глаза и прошептал: "Вот придурок".
Симона не отреагировала никак и сказала: "В таком случае на школьный автобус вы уже опоздали. Придётся садить вас с соседкой в служебный автобус, она через 15 минут на работу поедет". Она оглянулась на Билла, который уже доедал свой бутерброд и покачала головой: "Ох, и как же с вами управиться".
***
Наспех одевшись и схватив сумки, близнецы побежали на автобусную остановку. Соседка втолкнула их в автобус, крикнув водителю: "Они со мной!". Братья всю дорогу ехали молча. Народу в автобусе было много, все они были взрослые и угрюмые люди, не до конца проснувшиеся и какие-то серые. Билл крутил головой по сторонам, вглядываясь в лица ехавших мужчин. "Неужто им всем сегодня снились такие же приятные сны, как и Тому? И это что же получается, они постоянно просыпаются в мокрых постелях? Блин, как же их мамы, наверное, мучаются это всё стирать... ну вернее жёны. А вот интересно им только жёны снятся или не только? А жёны их не ревнуют?" Сотни вопросов рождались в голове Билла, и ни на один из них он не знал ответа. Ему не терпелось увидеть этот учебник анатомии и раскрыть все тайны, которые он в себе хранил.
У Тома же в голове был всего один вопрос: "Как же так вышло, что я занимался ЭТИМ во сне с собственным братом?" Но на этот вопрос, к сожалению, ни один учебник в мире не смог бы ему ответить.
Глава 2. Искушение Тома
Никогда больше не предавай меня
Я отправляюсь в путешествие
Со своим лучшим другом,
Я надеюсь, что он никогда больше не предаст меня,
Он знает, куда ведёт меня,
Ведёт меня туда, где я так хочу быть,
Я отправляюсь в путешествие
Со своим лучшим другом
Мы летим высоко,
Мы видим, как мир проплывает под нами,
Никогда больше не хочу спускаться вниз,
Никогда больше не хочу становиться ногами на землю
Я отправляюсь в путешествие
Со своим лучшим другом,
Я надеюсь, что он никогда больше не предаст меня,
Он обещает мне, что я буду в безопасности, как у себя дома,
Сколько помню себя, я доверял ему,
Я надеюсь, что он никогда больше не предаст меня
Мы летим высоко,
Мы видим, как мир проплывает под нами,
Никогда больше не хочу спускаться вниз,
Никогда больше не хочу становиться ногами на землю
Никогда больше не предавай меня (х 4)
Видишь звёзды, как ярко они светят?
Этой ночью всё будет в порядке
(Depeche Mode "Never Let Me Down Again")
Билл сидел в читальном зале перед раскрытым учебником по анатомии и, читая, водил по строчкам указательным пальцем. "Ага", – тихо приговаривал он каждые две минуты, будто соглашаясь с немым собеседником. Том со скучающим видом сидел на соседнем стуле. "Я, наверное, это... пойду, прогуляюсь, минут через двадцать вернусь, хорошо?" – спросил он. "Ага", – ответил Билл то ли ему, то ли снова книжке. Том пожал плечами и отправился к выходу.
В коридоре он повстречал троих одноклассников.
Маркус хлопнул его плечу: "Здорово, Том, какими судьбами тут?" "По вам соскучился", – хмуро ответил Том. "Чё-то случилось, опять по физике контрольную на 5 написал?" – Мартин изобразил на лице сожаление. "Ох, и злое**чий предмет", – сказали хором все трое. "Действительно", – Том поймал себя на дежа вю. Он задумчиво произнёс: "А вот, кстати, вы не знаете, на море эхо усиливается в конце или нет?"
Приятели удивлённо переглянулись: "Ну это ты нашёл у кого спросить", – хохотнул Мартин. "Обратись лучше к Биллу".
"А он, кстати, с тобой?" – спросил Адам. "Или в библиотеке читает физику?" Все засмеялись.
Кроме Тома. Он стоял и думал о том, что если они узнают, ЧТО Билл читает в библиотеке, и тем более ПОЧЕМУ, следующие пару месяцев ему опять придётся выслушивать сотни приколов на тему того, как Билл пытается пойти против природы, но быть бабой – его судьба и никакие учебники ему не помогут. Что придётся пережить Биллу, Том даже не хотел представлять.
"Ни в какой он ни в библиотеке!" – отчаянно соврал Том. "И вообще, вам идти не пора?"
"Фу, как невежливо! А мы только тебя пригласить хотели на одно мероприятие..." – начал Адам.
"Да, а теперь вымаливай прощение, иначе тебе ни один костюм не поможет, я тебя узнаю и не пущу!" – едва сдерживая улыбку, грозно сказал Маркус.
До Тома не сразу дошло, а когда дошло, он радостно закричал: "ААА!!! Хэллоуин!!! Ночь Всех е**ть их в рот Святых!!! Так мы у тебя в этом году??! Маркус, мужик, я тебя уважаю! Как ты предков уломал?"
"Тихо-тихо, ты ещё не извинился за своё грубое поведение", – в глазах Маркуса запрыгали чёртики.
– Да лан тебе, я просто сегодня... (Том замялся) кошмар видел, вот и не в духе весь день.
"Никаких отмазок... я хочу..." – Маркус сощурил глаза и поджал губы. Мартин и Адам смотрели на него практически с восхищением, они знали, сейчас случится что-то особенное.
"Падла ну что на этот раз...", – подумал мучительно Том, он терпеть не мог попадать впросак перед Маркусом. Фантазия Маркуса, казалось, не знала границ, все парни в школе и далеко за её пределами знали присказку: "Если нужны приключения, обращайтесь к Маркусу". Его родители пережили не одну бессонную ночь из-за его выходок. Из-за тех выходок, за которые друзья его обожали. Обожали до тех пор, пока сумасшедший гений Маркуса не обращался против них. Но если они с достоинством выдерживали этот натиск, они заслуживали всеобщее уважение и ещё большую расположенность Маркуса. Том был близким другом Маркуса, что говорило о том, что Тому не раз приходилось становиться "жертвой" задумок друга. "Это всё мой проклятый язык", – во второй раз за это утро Тому захотелось ударить себя по губам.
Маркус наконец-то заговорил: "Ты приведёшь с собой брата. И пусть он нарядится как девчонка".
У Тома пересохло в горле. Если он скажет "нет", дружбе с Маркусом – конец, а это значит, что и дружбе со всеми теми, кто находится в его свите. Он потеряет уважение в глазах тех, чьё мнение ему было важно. Не будет ни безбашенных вечеринок, ни разговоров шёпотом на запретные темы, ни девчонок, вьющихся вокруг них роем, ни всех тех приключений, что были незабываемы и так приятно щекотали нервы. Ничего не будет. Том судорожно сглотнул слюну. С другой стороны он не мог сказать “да”, он не мог так поступить с братом. Биллу и так постоянно доставалось от одноклассников за то, что он выглядел как девчонка. А после этого Хэллоуина Билл навсегда для всех станет "педиком". От такой дилеммы у Тома даже закружилась голова.
"А вот и Билл, лёгок на помине", – воскликнул Маркус. Билл шёл по коридору, держа в руках стопку книг, он смотрел по сторонам, будто в поисках кого-то. "Не тебя ли он ищет, Том?" – спросил Маркус. "Эй, он здесь!" – крикнул он Биллу.
Билл обернулся на крик и, увидев Тома, заспешил к нему.
"Ты откуда?" – спросил Адам.
"Из библиотеки", – с улыбкой ответил Билл. "Том, ты не представляешь, сколько всего я узнал!!!" Он прижимал книги к своей груди так крепко, как будто это было сокровище. "Ну-ка дай взглянуть", – Адам потянулся к нему. Билл увернулся и отпрыгнул. Адам сделал шаг вперёд, но рука Маркуса остановила его. "Из библиотеки, говоришь?" – переспросил Маркус и повернулся к Тому. "Так ты ещё и соврал! Пощады не жди. До встречи на Хэллоуин, да?" – подмигнул он ему. "Пойдёмте, парни!", – обратился он к Мартину и Адаму.
"Я задержусь на секунду!", – откликнулся Адам. "Билл, будь добр, оставь нас на минутку", – попросил он Билла. Затем повернулся к Тому: "Слушай, брат, ты не переживай сильно, ничего с Биллом плохого не случится, всё-таки он – твой брат и Маркус не перегнёт палку. Может, он и не думал издеваться?"
– А что же?
– Может, он хочет, чтобы твой брат перестал быть предметом для шуток и наконец-то смог сам посмеяться над собой? Чтобы оделся как девчонка и показал всем, что ему по х** на то, что там о нём думают?
– Не знаю, Адам, (Том покачал головой) эта затея мне всё равно не нравится.
– Ну, как знаешь, (Адам вздохнул) но я не советую тебе говорить Маркусу "нет". Пока!
"Я это и без тебя знаю", – с раздражением подумал Том, глядя ему вслед.
"Что-то случилось, Том?" – спросил Билл, подойдя к Тому. "Нет, всё в порядке, Маркус пригласил меня к себе в гости на Хэллоуин".
– Здорово! Только смотри не нарвись на неприятности, ты же его знаешь...
Тои испытывающе посмотрел на Билла: "Ты, правда, считаешь, что это так здорово?"
– Ну конечно! Я столько слышал о вечеринках, которые устраивает Маркус. Он нас всего на год старше, но с ним даже старшеклассники считают за честь общаться!
– А ты бы хотел пойти к нему на вечеринку?
"Ну ещё бы! Только такого никогда не случится, я же для них лузер", – Билл горько усмехнулся.
Том зажмурил глаза как перед погружением в воду и выпалил: "Он приглашает и тебя тоже!".
"Очень смешно", – ответил Билл. Том сделал глубокий вдох: "Это истинная правда". Повисла пауза. Потом Билл ответил:
– Тут что-то не чисто. С чего бы это ему меня приглашать?
– Ты ведь мой брат, а я его друг, почему бы и нет?
"Почему же он не сделал этого раньше?" – Билл с недоверием смотрел на брата.
"Ты что, испугался? Всё будет в порядке, никто там тебя не обидит", – Том старался, чтобы его слова прозвучали убедительно, но он не верил сам себе.
Билл посмотрел ему прямо в глаза: "Я тебе верю, Том, если мы вместе, я никого не боюсь. Я пойду с тобой к Маркусу".
Том почувствовал, как кольнуло под рёбрами. "Сердце?" – пришла ему в голову мысль, следующая за ней мысль отозвалась головной болью в висках: "А есть ли у меня сердце после того, что я только что сейчас сделал?"
Глава 3. Два одиночества (в двух частях)
Часть первая. Одиночество Тома
Сдаюсь в плен
Лежу на твоей святой постели,
Рядом со священной дверью,
Чувствуя себя неверным,
Не заслуживающим твоего звонка,
Заворожен твоей невинностью,
Судьба меня заманила в ловушку,
Я не побоюсь последствий,
Я не буду колебаться
Я – мужчина из плоти и крови,
Нега стремительным потоком течёт по моим венам,
Страсть обжигает пламенем моё сердце,
Я сдаюсь в плен этому божественному чувству опять, да...
Закован в кандалы, как зверь,
Прикован к своему желанию,
Ещё одно жертвоприношение
В угоду вечному огню любви...
Приручи меня своей нежностью
И разбей моё хрупкое сердце,
Легко и элегантно
Порви мой мир на части
Я – мужчина из плоти и крови,
Нега стремительным потоком течёт по моим венам,
Страсть обжигает пламенем моё сердце,
Я сдаюсь в плен этому божественному чувству опять, да...
Мы живём в мире, полном иллюзий,
Всё настолько нереально,
Мой разум находится в замешательстве,
Но я не могу перестать чувствовать то, что чувствую
Я – мужчина из плоти и крови,
Нега стремительным потоком течёт по моим венам,
Страсть обжигает пламенем моё сердце, да...
(Depeche Mode "Surrender")
"Ты разве не слышишь? Пошли обедать!" – Том заглянул в спальню Билла. Тот лежал на животе на кровати, перед ним были разбросаны принесённые из библиотеки книги, он читал одну из них, подперев голову руками, ноги его были согнуты в коленях, и он забавно махал ими в воздухе.
Билл поднял на него глаза. "Скажи ей, что я не голоден. Или что у меня аппетита нет. Или что уроков много задали. Или что меня нет дома. Ну, ты сам знаешь все свои отмазки" – рассмеялся Билл.
– Не стоит её злить, она и так рассердилась, что мы сегодня до завтрака почти час дойти не могли. (Том мотнул головой в сторону книг) Что ты там такого нашёл, что оторваться не можешь?
– Иди сюда. Я тебя тут кое о чём спросить хотел. Т. е. я сначала хотел спросить у Гордона, но постеснялся...
Тому совершенно не хотелось опять играть роль отца, так некстати отсутствующего в их жизни, но он покорно подошёл к кровати и сел рядом с Биллом. Билл полистал учебник, открыл нужную страницу и положил его Тому на колени. "Вот тут!" – он указал пальцем на параграф под названием "Подростковый онанизм". "Прочитай!" Том хотел было сказать, что и без всяких учебников знает толк в онанизме, но сдержался. Он почувствовал, что его смущает невинность Билла, обнаруженная им сегодня утром. Билл продолжал лежать на животе, его голова была на уровне левого локтя Тома, он сосредоточенно сопел, ожидая, когда Том дочитает параграф до конца. Так он обычно сопел от нетерпения. Тома всегда очень веселила эта его привычка, которую Билл за собой не замечал, но в этот раз она ему показалась такой милой и непорочной! Том попытался сосредоточиться на тексте, но не смог, он чувствовал теплоту, исходящую от тела Билла, завитки его волос щекотали Тому кожу ("Прямо как волны" – вспомнил свой сон Том).
"Ну что, прочитал?" – раздался из-под локтя голос Билла. Том в ответ рассеянно кивнул.
– А теперь ответь, зачем?
– Что зачем?
– Зачем парни это делают?
"Что делают?" – Том никак не мог прийти в себя, он был как будто в дурмане.
"Щас найду", – Билл приподнялся немного, его щека прижалась к предплечью Тома. Том почувствовал, как по спине побежали мурашки. "Вот... Стимулируют половой член, доводя себя до оргазма", – прочитал вслух Билл.
– Ну... наверное, у каждого свои причины.
– Я не понимаю. Какой смысл делать это одному? Это же неестественно! Заниматься сексом нужно с тем, кого любишь... а не с самим собой, как... фу, я даже не представляю как!
– На самом деле не обязательно любить того, с кем занимаешься сексом...
– Но как же без любви? Как собачки, следуя зову природы что ли?
В комнату вбежал Скотти и полез под кровать Билла. "Знаешь, Том, мне кажется, даже наш Скотти не будет этого делать, если ему невеста не понравится", – проводил его глазами Билл.
"Блядь, а ведь это щас был неоспоримый аргумент!", – про себя подивился остроумию брата Том. Он не знал, как этот аргумент парировать и промолчал. Билл взял учебник из его рук, коснувшись его кистей своими пальчиками. Том вскочил как ужаленный.
"Что с тобой?" – удивлённо спросил Билл.
"Мне надо идти, срочно! Я забыл, что мы сегодня репетируем в гараже", – Том пытался спастись бегством от брата, прикосновения которого пробуждали в нём странные ощущения.
– Погоди, какая репетиция? Я ничего не знал об этом!
"Да у меня тут идея одна в голове появилась... мелодия просто отличная! Я минут десять назад позвонил Густаву. Они щас с Георгом приедут, тебе не надо идти, мы просто поиграем немножко", – сочинял на ходу Том.
– К вечеру вернешься, значит? Мы ведь так и не договорили.
"Мать моя Симона!!!" – мысленно возопил Том. "Нет, на сегодня хватит с меня разговоров". Вслух он сказал:
– Знаешь, вряд ли. У меня вдохновение прям зашкаливает… когда я вернусь, ты уже спать будешь, давай как-нибудь потом... поговорим.
"Тогда я ещё немножко почитаю, а вечером к Андреасу в гости схожу, может он чего прояснит… Эй, и скажи маме, что я готовлюсь к занятиям!!!", – крикнул он вслед убегающему Тому.
"Мам, Билл готовится к занятиям, он не будет обедать! Пока!" – скороговоркой отчитался Том и выскочил за дверь.
"А сам-то куда побежал?" – крикнула в пустоту Симона. "Совсем от рук отбились", – вздохнула она и села за стол, на котором стояли три тарелки с остывшим супом.
***
Том вышел во двор и глубоко вдохнул свежий воздух. "Что это со мной такое творится весь день?" – спросил он себя. Внутренний голос надменно молчал. Том вышел на улицу и пошёл куда глаза глядят. "Надо срочно посмотреть какую-нибудь воодушевляющую порнуху!" – догадался он через 10 шагов. "С тёлками", – уточнил он ещё через 3 шага. "С горячими сисястыми бабами", – таким красочным мазком завершил в своём мозгу картину Том. Затем потоптался немного на месте, повернул направо и решительно зашагал по тротуару.
***
"Ты ехал ко мне только ради этого?" – Мартин хохотал и не мог остановиться. "Да у тебя ж самого дома коллекция порнухи лежит!"
"У меня мать дома и Билл лезет ко мне весь день, а мне... приспичило... ну сам понимаешь..." – Том чувствовал себя как наркоман, выпрашивающий у дилера дозу в кредит.
"Так вы с Биллом на пару посмотрели бы какой-нибудь шедевр... или он против жестокого обращения с женщинами?" – хохот Мартина громом прогремел в ушах Тома. Он схватил его за грудки. "Как же вы меня все зае**ли своими подколами про Билла! Если в падлу выполнить мою просьбу, так и скажи", – прошипел ему в лицо Том. Мартин перестал смеяться:
– Ты поосторожнее, дружище, я – не Маркус и мстить не буду, но могу обидеться...
Но тут он увидел разъярённые глаза Тома и примиряющим тоном сказал: "Ладно, заходи, у меня родители ещё на работе, у тебя есть часа два".
Часть первая. Одиночество Тома (окончание)
***
Уже полчаса Аманду по очереди долбили два негра, она извивалась всем телом и широко открывала рот, призывая к минету. Тот, кто был сзади, гладил её белокурые волосы, струящиеся по спине.
– Ну и х**ня же этот "Дневник Аманды", – с отвращением сказал Том. Он встал и подошёл к мини-бару. Открыв его дверцу, он увидел там десять банок с пивом. "Хорошо же ты устроился, Мартин, мне бы кто поставил мини-бар битком набитый пивом в спальню", – позавидовал Том. Он взял одну банку, и потянул за металлический язычок на крышке. Банка с шипением открылась. "АААААААА", – закричали в этот момент сзади. Том от неожиданности вздрогнул и пролил пиво себе на штаны. "Е**ть же тебя в рот, Аманда!" – с этим криком Том повернулся к экрану и увидел, что его желание уже вовсю исполняется одним из негров. Второй отползал от её зада с чувством полного удовлетворения на лице.
Том плюхнулся в кресло напротив телевизора и взял в руки дистанционный пульт управления. Он стал мотать плёнку вперёд, порногерои трахались с утроенной скоростью и напоминали ему "ебущихся кузнечиков", Том усмехнулся в ответ такому сравнению, возникшему в его голове. Вдруг в кадре мелькнуло лицо Билла. Том чуть не захлебнулся пивом. Он остановил перемотку и отмотал плёнку немного назад. "Фу, б**, ну надо ж такому привидеться", – выдохнул он. Теперь при нормальной скорости он смотрел, как в кадре появляется миниатюрная брюнетка с короткими вьющимися волосами, одетая в чёрное платье. К ней подошёл какой-то мужик и стал снимать с неё это платье, грубо хватая её за руки. Она недолго боролась и вскоре осталась обнажённой. У неё были худые плечи и острые коленки, тонкие руки и лодыжки, грудь была небольшой, а попка маленькой, как у подростка.
Том придирчиво осмотрел её, ему обычно не нравились такие девушки и он предпочитал смотреть порнухи, где главными героинями были такие богатые телесами фройляйн, как Аманда. "Именно поэтому мне Мартин и посоветовал заценить этот "Дневник", – сделал вывод Том.
В это время мужчина шлепком по спине заставил девушку нагнуться и стал гладить её ягодицы. Том перемотал чуть вперёд. "Ну, вот мы и поехали", – довольно сказал он, наблюдая за началом анального секса. Камера крупным планом показала лицо героини. Глаза её были закрыты, а пухлые яркие губы были, наоборот, приоткрыты, она дышала ртом, тонкий носик был точь-в-точь как у Билла и родинка... только над губой... Том поёжился, камера отъехала назад и показала всё происходящее целиком. Том смотрел и не мог оторваться, внизу живота появились легко узнаваемые ощущения. Его возбуждение нарастало по мере того, как американец по ту сторону экрана наращивал темп. "Как ему не жалко такую маленькую попку", – посочувствовал было Том, но быстро признался себе, что не хочет, чтобы это прекращалось. Том пожирал тело худышки глазами... вдруг камеру опять направили ей на лицо, Тома припечатало к спинке кресла, он испугался, что она его заметит. Но её глаза по-прежнему были закрыты, и она не видела, что Том наблюдает за тем, что с ней вытворяют. "Блин, да что же это я, это ж всего лишь фильм", – попытался расслабиться Том. "Подумаешь, какая-то худосочная американка, и чего я переполошился", – он сполз с кресла и на коленях подобрался к экрану. "Ну и подумаешь, что родинка и..."
В это мгновение девушка широко раскрыла глаза и уставилась прямо на него. Глаза её были кофейного цвета, такого до боли знакомого, такого родного... В этих глазах Том увидел уже виденные сегодня во сне огоньки... "Нет, нет, нет", – он замотал головой из стороны в сторону. Он шарил рукой по полу, пытаясь найти пульт, а сам всё смотрел и смотрел в эти глаза. Наконец, рука нащупала нужное, он схватил пульт обеими руками и нажал на красную кнопку. Экран тут же свернулся в одну точку в центре и через секунду погас.
Том сидел на полу и не мог отдышаться. В дверь спальни постучали. "Можно войти?" – прозвучал голос Мартина. Том не отреагировал, тогда Мартин вошёл.
– О, дружище, вижу видеодневник старушки Аманды тебя вштырил не по-детски.
Мартин обошёл Тома вокруг и сказал поучительным тоном: "Вот видишь, как хорошо иметь друзей, у которых под рукой всегда есть качественная порнуха и... (он посмотрел на открытую банку пива) качественное пиво. Слушай, если хочешь, я сделаю тебе копию этой кассеты".
"Нет, ни за что!" – испуганно вскрикнул Том.
"А я думал тебе понравилось", – удивился Мартин. "И ещё как понравилось!" – он засмеялся, кивнув на мокрое пятно у Тома на джинсах.
"Это твоё "качественное пиво", придурок", – угрюмо произнёс Том. "Я пойду, мне пора..." Том резко поднялся и направился к двери.
– И даже спасибо не скажешь?
|
это стоит внимания!!!!!!!!!! |
НАЗВАНИЕ:Обреченные души
КАТЕГОРИИ: romance, slash,
ПАРЫ: Билл/Том, оригинальный персонаж/оригинальный персонаж
- Я знаю, Том, я слишком хорошо все знаю.
СТАТУС: в процессе...
Любовь - это прикосновение ангела к душе человека. Поэтому страшно караются те души, что не сохранили данный им дар. Караются забвением и вечным поиском своих половинок в череде последующих жизней.
Перед Богом замерли два полупрозрачных облачка.
- Ваших душ коснулся ангел и подарил способность любить вечно и по-настоящему, в прошлой жизни вы не сберегли этот дар. Вам дается еще один шанс стать единым целым. Вам будет трудно... многое будет против вас. Но это ваша последняя возможность.
Легкое движение ладони и облачки растворились.
А в этот момент в стране под названием Германия, женщина по имени Симона давала жизнь своим детям.
Услышав первый крик старшего сына, она сорванным от крика голосом гордо произнесла:
- Томас.
Спустя десять минут на свет появился малыш, которого она хотела назвать Уильямом, в честь любимого английского драматурга У. Шекспира. Но решила, что это слишком тяжелое бремя соответствовать имени, поэтому с нежной усталой улыбкой прошептала:
- Билл.
Души получили имена и начали свое земное существование.
Души отмеченные даром любви, но лишь тонкие нити воспоминаний из прошлой жизни могут помочь им вновь стать единым целым.
Симона любила своих детей, каждое мгновение их жизни, что только начиналась. И рисовала их солнечным светом, оттенками цветов и земли. Любила, когда ушел муж и их отец, обнимала крепко-крепко и шептала, что они и втроем справятся. И ослепленная этой любовь не сразу заметила, что ее детки, чем старше становились, тем сильнее отдалялись друг от друга. Словно не родные братья, словно не близнецы...
Ни Том, ни Билл не знали, что идея создать их творческий дуэт принадлежит Симоне. Ее сыновьям уже по 9 лет, а они словно два параллельных мира. Озорник Том и скромный, нелюдимый Билл жили каждый своей жизнью. Нет, Том защищал Билла, когда к нему приставала старшеклассники. Билл поддерживал брата во всех его шутках и приколах в школах. Но как только они приходили домой, становились словно чужими.
После ухода мужа, Симона за заботами о сыновьях, не успевала тосковать и хандрить. А вскоре в ее жизни появился хороший человек, Гордон, рок музыкант, играющий в своей группе. Мальчики долго не могли его принять, но мужчина добился от них пусть не любви, но доверия.
На 9-тое Рождество мальчиков Гордон подарил Тому гитару, а Биллу - детский микрофон. Симона всеми силами пыталась создать хоть одну точку пересечения для близнецов. Но они снова разбежались по свои комнатам, Том с радостью и энтузиазмом стал учиться играть на гитаре, забирая много времени у отчима, а Билл теперь постоянно пел или просто напевал себе под нос.
Пока однажды Гордон не предложил мальчишкам выступить в одном клубе, где он был знаком с хозяином. Выступление прошло на ура, Симона с удивлением рассматривала Билла, словно незнакомого человека. Скромный мальчик на сцене становился совершенно раскрепощенным, он парил над сценой, высоким мальчишеским голосом пел о мгновении жизни, которым надо жить, не упускать и наслаждаться.
Точка появилась, но она так и осталась просто точкой соприкосновения. Теперь они вдвоем писали песни, часто и подолгу просиживали в гараже, делая и переделывая слова и музыку. Том иногда мог подсказать пару хороших строчек, Билл советовал изменить тональность в определенный момент, но даже друзьями они не становились. Между ними словно стоит стена.
Но Симона не оставляла попыток как-то сблизить своих близнецов, пока однажды не поняла, что ничего она не сможет сделать, пока сами мальчики не захотят сделать шаг на встречу. Это случилось в один из весенних вечеров. Старший только-только сделал дреды, а Билл уже год ходил с темно-бордовыми волосами. Они сидели в гостиной, Били что-то писал в тетрадке, от усердия высунув язычок, а Том что-то тихонько наигрывал на гитаре.
"Когда я уже не смогу больше идти,
подумаю о том, чтобы бегать с тобой вместе
Когда-нибудь сквозь муссон.
Когда нас уже ничто больше не сможет удерживать.
Сквозь муссон”
Симона вошла в комнату и случайно посмотрела на Тома и замерла. Так не может смотреть 12 летний ребенок не то, что на брата, так вообще не должен смотреть ребенок.
Словно томящаяся в неволе душа... Вина ...тоска... боль.. мука.. и нежность, безграничная нежность... Любовь...
- Том, - очень тихо позвала она, - сынок.
Мальчик вздрогнул и перевел взгляд на мать.
- Да, мама? - Симона с облегчением вздохнула, это глаза ее сына - 12-ти летнего мальчика.
- Том, а чем ты думал вот сейчас? – женщина осторожно подошла к сыну.
Билл, услышав голос мамы, на секунду отвлекся от своих записей, бросив быстрый взгляд сначала на Симону, потом на брата. Никто не увидел обреченности в глубине карих глаз.
Том удивленно посмотрел на мать:
- Ни о чем, у меня в голове играет мелодия, вот и пытаюсь ее подобрать на гитаре.
- Мелодия? - вскинулся Билл,- можешь наиграть?
- Зачем? – Том безразлично глянул на брата.
- Ну, наиграй, - Билл чуть заискивающе улыбнулся.
Том, пожав плечами, начал играть мелодию, что крутится в его голове с самого утра. Через несколько аккордов Билл стал неуверенно подпевать.
«Окно больше не открывается
Здесь заполнено тобой и пустое.
передо мной догорела последняя свеча.
жду уже бесконечность,
за окном сгущаются черные тучи.
Я должен пройти сквозь муссон,
Позади мира, конца времени,
пока не выльются все дожди.
Сквозь бурю, по краю пропасти.
когда я уже не смогу больше идти,
подумаю о том, чтобы бегать с тобой вместе
Когда-нибудь сквозь муссон. все будет хорошо.»
На последних строчках голос младшего близнеца звенел. Симона с тревогой смотрела на сына, слушая слова пронизанные надеждой и страхом. Что-то не так с ее сыновьями, что странное и непонятное и от этого еще более пугающее.
* * *
Билл проснулся от того, что замерз. Он лежал в теплом номере, под пуховым одеялом, но ему было жутко холодно. Казалось, что это идет изнутри его души.
- Да, что ж так холодно? - прошептал мальчик, зарываясь поглубже. Завтра у него важное выступление на конкурсе «Стань звездой», сейчас он не волновался, но знал точно, что за 15 минут до выхода на сцену он будет просто умирать от волнения.
Билл еще раз вспомнил не добрым словом своего братца, ведь выступать они должны были дуэтом, по крайней мере, Гордон записывал на конкурс их вдвоем. Но Том решил откосить от конкурса и подбил младшенького на пари. С кем первым согласится встречаться самая красивая девочка их потока, Карла из параллельного класса, тот и победил. Если выиграет Билл, то на конкурс они едут вдвоем, если Том, то Билл отдувается один за них обоих. Но пока Билл собрался с силами подойти к этой девочке, он увидел, как Том встречает ее после уроков. Проследив за ними немного, он понял, что Том его все-таки опередил.
И почему он так неуверенно себя чувствует рядом с девочками? Ведь он же ничем не отличается от Тома, тот же овал лица, те же глубокие карие глаза, та же немного нескладная тонкая фигура. Может потому, что начал легко подводить глаза после хэллоуина, черный карандаш красиво оттенял по-лисьи узкие глаза, делая их необыкновенными. Стал отличаться от всех других мальчиков в школе, тем, что покрасил волосы в бардовый цвет, тем, что красит глаза, тем, что выступает клубе и собирает вместе с братом полные залы в своем городке. А вот Том пользуется своей популярностью на полную катушку. Его образ крутого репера действует на девочек как огонь на мотыльков. Они липнут к нему постоянно. И Биллу почему-то кажется, что это неправильно. Каждый раз, когда он видит, как его брат целует очередную девочку, это ощущение только усиливается.
И вот сейчас из-за этой неуверенности, он в чужом городе совсем один. Мама не поехала, потому что у нее открывается выставка, Гордон остался ее подрежать, и только бабушка обещала приехать к самому выступлению.
Да еще и сон какой-то странный и не совсем приличный.
Словно сквозь мутное стекло мальчик увидел комнату… спальню, освещенную свечами. На огромной кровати под балдахином, покоящемся на четырех резных столбиках, лежали двое. Мужчина лет тридцати и хрупкая девушка, она лежала, уткнувшись лицом в шею мужчины. Мужчина крепко обнимал ее одной рукой за плечи, а второй ласково теребил длинные темные волосы, в слабом свете свечи блестевшие рыжеватым.
Но тут свеча ярко вспыхнула и девушка подняла голову, улыбаясь мужчине, и Билл с изумлением понял, что это юноша лет 18-ти.
- Ну и сон, - пробормотал мальчик, закрывая глаза и снова проваливаясь в дрему, не почувствовав как легкий сквозняк в наглухо закрытой комнате скользнул по его волнистым волосам.
В этот момент в родном доме Том открыл глаза. Ему впервые в жизни приснился брат. Как бы он не хотел обмануть себя, но он волновался как его там близнец один. И хотя они не близки ни как близнецы, никак братья, но они никогда так надолго не расставались. Во сне он видел маленький номер в отеле, и мальчика, свернувшегося калачиком на слишком большой для него двухспальной кровати. Такой милый, что в глубине сердца что-то защемило... словно тоска… и капелька нежности. Во сне Том не удержался и легонько коснулся, еще мягких локонов.
- Бред, - буркнул старший и, перевернувшись на другой бок, провалился в сон.
* * *
Выступив на конкурсе с песней The rainning man, он не занял призового места. И плакал на груди бабушки от обиды и разочарования, впервые в жизни ощущая горечь поражения. И там, в теплых объятиях родного человека, он поклялся, что больше никогда не будет проигравшим. Он станет звездой. Станет знаменитым, даже более, чем те, кто победил в этом дурацком конкурсе.
Зайдя в дом, самое первое, что он увидел, это взволнованный взгляд брата, который мгновенно стал привычно-безразличным, но, отвернувшись и направившись в глубь гостиной, Том сказал:
- Ты был просто супер. Мы видели твое выступление.
И к данной клятве прибавился еще один пунктик, самый маленький, но как ни странно, самый важный: чаще слышать от брата, что он, Билл - супер.
И Билл полностью отдался музыке. Он писал тексты обо всем, что видел или слышал, стараясь довести свои слова до совершенства. Иногда в его голове рождалась музыка. Он знал нотную грамоту, но играть на музыкальном инструменте, так и не научился, поэтому постоянно приставал к Тому, наиграй, ну наиграй. Теперь в гараже они пропадали почти круглосуточно. Симона и Гордон были рады за мальчиков, в очередной раз, выкидывая в мусорное ведро записку из школы.
Через пару недель они в клубе после очередного выступления познакомили с двумя друзьями Георгом и Густавом, играющими соответственно на бас-гитаре и ударной установке. И вскоре на свет родилась группа «Devilish».
Все хорошо, но жизнь Билла словно разделилась на две части. Днем, или правильнее сказать, когда не спал, все было посвящено только музыке. А вот ночь… Ночь, словно сказочница рассказывала ему историю, что случилась за много лет до его рождения. После самого первого сна накануне выступления, Биллу теперь они снились постоянно. Не часто, раз или два в неделю он видел моменты из жизни этих влюбленных.
Сны, словно страницы книги, каждый последующий рассказывал новый эпизод.
Знакомство. Огромная бальная зала, полная людей в вечерних нарядах, он такие костюмы видел, когда щелкал телевизор и попадал на исторические фильмы.
Высокий черноволосый мужчина стоит, небрежно прислонившись плечом к колонне в углу залы. Непроницаемое лицо и безразличный взгляд темных глаз.
К нему подошел мужчина преклонных лет, сразу видно, что по положению в обществе, да и по материальному состоянию он значительно уступает брюнету. И уже знакомый Биллу рыжеволосый юноша.
Взгляд синих холодных глаз встретился с застенчивыми серо-зелеными. В ледяной глубине блеснул холодный интерес хищника, увидевшего желанную добычу.
Видимо их познакомили, потому что, опустивший было голову юноша, вскинулся и постарался вежливо улыбнуться, но улыбка потухла, наткнувшись на снисходительный кивок.
А потом сны о встречах случайны и нет.
Охота в загородном поместье. Прогулки верхом в парке. Вечера за бокалом бренди в закрытом клубе. И как бы брюнет не хотел показать свое равнодушие. Рыжеволосый мальчишка его зацепил. Билл, наблюдая все со стороны, видел и чуть теплеющие синие глаза, когда взгляд возвращался к тонкому личику, и руку, жаждущую коснуться солнечной улыбки, сжатую в кулак, до побелевших костяшек.
В суете написания музыки, выступлений, привыканий к тому, что в группе теперь не два, а уже четыре человека, Билл не замечал, как менялись взгляды брата обращенные на него. Шоколадный взгляд медленно таял, при виде усталой счастливой улыбки красноволосого эльфенка, когда получалась песня или когда после выступления им аплодировали все, кто был в клубе. Тому казалось, что, наконец, начинает оживать самая важная частичка его души. Словно улыбка близнеца как лучики солнца, плавят лед. Неуверенно, но неудержимо.
Билл не сразу понял, что во сне из постороннего наблюдателя он превратился в главного участника. Теперь он смотрел на брюнета с внизу вверх, чувствуя, как все внутри заполняется пока еще непонятным чувством, словно предвкушением, а на лице появляется смущенная улыбка. Во снах Билл переживал все то, что когда-то пережил рыжеволосый юноша. Его чувства очень медленно развивались от опасения и невольного восхищения к уважению поистине интересной личностью, к странной и опасной словно влюбленности. Рыжик был в ужасе, впервые почувствовав всплеск нежности к этому непробиваемому высокомерному человеку. Теперь ему не просто было интересно с ним общаться, теперь он не просто скучал по нему, когда долго не видел, теперь же ему хотелось прикоснуться к его коже, убрать непослушную прядку с высокого лба, запустить руки в шелк (или все же бархат) черных волос, утонуть в глубоких глазах и поцеловать... да… поцеловать тонкие, твердо сжатие губы. Но не зря же он мужчина, эти чувства странные и неправильные, но они часть его души, поэтому принял их, спрятав в глубине сердечка.
Билл старался загрузить себя работой по полной, только бы не спать, не видеть во сне холодные синие глаза и приходить в отчаяние от чужих чувств, разрывающих его сердце и душу. Чужих и таких неправильных чувств к мужчине. Сходить с ума от обреченности этой нежности и страсти, от боли невозможного и продолжать любить. Возвращаясь в реальность, Билл не мог забыть волю юноши, который продолжал жить и улыбаться, глядя в холодные синие глаза. Потому что у него самого это не сильно получалось. Том…его брат-близнец, неожиданно ставший неимоверно важным для него человеком. Любимым… Желанным… Просто необходимым как воздух. Ему было сложно прятать свои чувства, но холодность брата очень способствовала сохранности в тайне аморальных, но таких правильных чувств.
Песни, которые писал Билл, были пронизаны горечью и какой-то обреченностью. Том, читая эти строки, пугался, начиная еще внимательнее наблюдать за братом, невольно восхищаясь талантом, трудоспособностью, целеустремленностью и странной для таких лет глубиной понимания мира, казалось, его младшенький братик видит все вокруг совсем по-другому. Не так как остальные люди, совсем не так, как сам Том.
А потом, совершенно неожиданно в их жизнь вошел Питер Хоффман. Билл не сразу вспомнил где видел этого представительного мужчину, и лишь глядя на закрытую входную дверь, слушая восторженное тарахтение брата, восклицания Георга и Густава, он вспомнил. Да, это один из организаторов того самого конкурса. Конкурса, который он проиграл, но теперь, он расплылся в торжествующей улыбке, теперь близится, наконец, исполнение его клятвы. Он станет победителем.
* * *
В ночь после подписания контракта со студией Universal, Биллу впервые приснился эротический сон. Если бы кто-то заглянул в номер на пятом этаже Гамбургской гостиницы, то увидел бы, как на двуспальной кровати в центре небольшой комнаты беспокойно ворочается подросток, выгибаясь на встречу невидимым рукам. Биллу снилась темная комната, лишь неясный свет одной свечи озарял двоих на кровати под балдахином. Брюнет, одетый в черные бриджи и белоснежную рубашку, расстегнутую на груди, осторожно ласкал полностью обнаженного юношу. Рыжий, крепко зажмурившись, закусив губу до крови, со стыдливым румянцем, покрывающим белоснежную кожу, жарко отдавался чуть грубоватым рукам. Билл в реальности, повторял все движения тонкого тела из сна.
Брюнет касался нежной кожи лишь руками, даря первую ласку и нежность. Пальцы пробежались по лицу, вдоль носика, коснулись закушенной губы, пробежались по подбородку, шея… невесомо, чуть дразня кончиками пальцев. По груди, сжав сразу оба соска, тут же затвердевших, ниже, скользнуть по кубикам пресса, погрузить кончить пальца в ямку пупку. И ласково перебрать нежные волоски на лобке.
И тут картина для Билла раздвоилась, часть его души, принадлежащая сейчас рыжеволосому наслаждалась ласками мужчины с глубокими синими глазами. А Билл, вдруг понял, что сейчас его ласкают огрубевшие от игры на гитаре пальцы брата. Рыжий, ощутив горячую сильную ладонь на самом чувствительном месте своего тела, не сдержался и громко застонал. Тут же раздался легкий смешок.
А вот Билл себе такой вольности позволить не мог. Он ясно осознавал себя во времени и пространстве, но продолжал быть пленником и главным участником сна. Каулитц младший знал, что за стеной спит его брат и стоны, а особенно имя, вырвавшееся во время такого сна, могут его насторожить. Поэтому изливаемую нежность, он переживал, закусив до крови губу и вцепившись до боли пальцами в простыню. Если чуть-чуть сосредоточится, то можно увидеть над собой ясные слегка насмешливые, но такие теплые родные, глаза, неуловимую улыбку, что Билл так часто видел в реальности. И утонуть в наслаждение лишь от сознания, что это Том.
И тут он почувствовал прохладные губы на щеке, легкий поцелуй, скользнувший к ушку. И услышал ласковый шепот из двух голосов, увлекающий все дальше в бездну удовольствия:
- Да, малыш…мой красивый, нежный… кончай… я хочу запомнить твой первый оргазм в моих руках, - и мужчина сильнее сжал ладонь на члене.
Юноша кончил с громким стоном похожим на всхлип. А Билл резко выгнувшись, простонал:
- Тоооом…
Он рухнул на влажные горячие простыни и распахнул глаза, все еще затуманенные наслаждением, вернувшись в реальность.
- Вот блин… - прошептал он. В этот момент не было ни страха или отвращения, не было ничего, лишь томная расслабленность от первого оргазма в жизни, полученного от рук человека, которому доверял, которого любил(?), пусть даже все это было во сне.
* * *
В соседнем номере гитарист, с грустной улыбкой, слишком взрослой для детского лица, рассматривал потолок, слушая отголоски удовольствия, только что пережитые близнецом, перекликающиеся с тем, что смутно помнит его душа. Словно отражение в тусклом зеркале, общее отражение есть, но подробностей не видно.
Когда утром Том открыл глаза, он не помнил ни чужого-своего наслаждения, ни грусти. На мир смотрели глаза 14-летнего подростка. При свете дня груз воспоминаний носили лишь хрупкие плечи Билла.
* * *
Теперь сны были не просто рассказом, пусть и от первого лица, а словно зеркалом желаний, показывающее будущее Билла и Тома, если бы младший признался, а старший ответил «Да».
Безумная страсть и влюбленность делала пару из сна просто безрассудными подростками. Жаркие поцелуи в библиотеках чужих домов, во время балов, быстрые ласки в темных уголках сада, подальше от других парочек, во время званых вечеров, секс в лесу, когда удается ускользнуть от других охотников. И, конечно, зачинщиком был рыжик. А взрослый хладнокровный мужчина с обманчиво-холодными синими глазами велся на ребячливую провокацию легко.
Иногда, очень редко, бывали моменты, когда мужчина, ненавязчиво прикасался к юноше, например в опере, в темноте зала, под звуки итальянской оперы, он дарил наслаждение и любовь своему рыжему солнышку. Такие моменты рыжеволосый юноша в сознании Билла складывал, словно драгоценные камушки, с каждым все больше влюбляясь в мужчину и его синие глаза.
А по утрам, открывая глаза и возвращаясь в реальность, Билл окунался в свои фантазии. Ему легко было представить на месте синеглазого своего близнеца, с той же проступающей сквозь лед теплотой, почти незаметной улыбкой, прячущейся в уголках губ. Иногда Билл видел ее, в такие дни никто не мог понять, почему солист группы ходит словно идиот, всем довольный и счастливый, ни истерик, ни капризов и всё получается с первого раза.
Черноволосому юноше так нравилось представлять глупости, на которые он бы подбивал своего старшего братца. Поцелуи украдкой в гримерке за пару минут до концерта, легкие прикосновения наедине перед тысячными толпами фанатов, оправданные объятия при победах на конкурсах, потому что знал, его песня покорит Германию, да самоуверенно, но так оно и будет. Durch den Monsun это новый хит.
А потом отмечание выхода первого сингла, тайный заказ их первого спиртного, много не пить, но старательно изображать пьяного, чтобы потом попросить Тома довести до номера. А там за закрытыми дверьми, не сдерживаясь по-юношески страстно и неумело целоваться, отдаваясь безудержному желанию все друг про друга узнать, коснуться самого потаенного и позволить брату сделать то же самое.
Вот такие мечты бродили в голове юного певца, сочиняющего песни для дебютного альбома.
Полтора года пролетели незаметно. Песни, запись, первые концерты в залах всего на пару сотен человек, но неизменно на ура. Выступления на благотворительных концертах. Их продюсерам удавалось находить для них площадки для выступлений. Фотосессии и интервью. Как говорится, чем чаще будут светится в прессе, тем больше о них будут говорить и знать.
Первый сингл от группы Tokio hotel взорвал чарты. Собирал призы и награды, как спелые яблоки. Четверо подростков из деревеньки неподалеку от Магдебурга покорили страну, Германия впала в истерию. Они стали победителями, да, клятва исполнена: о победителях того конкурса никто уже и не помнит, а Билл блистает. Исчез красноволосый эльфенок, появился вполне уверенный в себе парень с черной челкой закрывающей пол-лица. Челка очень хорошо помогала скрывать нескромные и тоскливые взгляды направленные на брата-близнеца. Самый важный пунктик клятвы тоже исполнялся, Том редко-редко, особенно в моменты, когда Билл начинал уставать и от этого у него опускались руки, ничего не хотелось, подходил к младшему, и, положа руки на плечи, внимательно глядя в блестящие от слез глаза, уверенно говорил: «Билл, ты самый лучший, у нас все получится». И Каулитц верил твердому голосу, теплым рукам.
Только это и сны спасали его в моменты отчаяния. Сны, в которых сквозь чужие синие глаза он видел карий взгляд Тома. Сны, в которых его любили.
* * *
Билл с трудом открыл глаза, еще нет и восьми, но у него на девять индивидуальная фотосессия. Сейчас он безумно завидовал Тому, который спокойно спит в соседнем номере, ему–то на одиннадцать.
Выпростав длинные ноги из одеяла, юноша, ссутулившись, побрел в ванную. Почти не открывая глаз, нащупал выключатель и яркий свет, отразившись от всех зеркальных поверхностей, больно резанул глаза даже сквозь закрытые веки.
- Шайссе.. – измученно пошипел Билл, пытаясь нашарить зубную щетку и пасту.
Наконец справившись с этой непосильной задачей, парень начал чистить зубы и тут вдруг замер. Он явно чувствовал горячие ладони на своей обнаженной груди. Билл распахнул глаза и уставился в зеркало. Там отразился бледный до синевы юноша с огромными черными глазами и больше никого. Но ладони продолжали скользить по коже, задевая кончиками пальцев соски. Билл медленно вынул щетку изо рта и уронил в раковину, не отрывая взгляда от своих глаз.
Призрачные ладони резко надавили и вот Билл прижимается спиной к жаркой коже чужой груди. Страшно и до непонятного уютно в этих объятиях. Словно родные теплые руки Тома сейчас дарят эту ласку. Но у этого призрака, Билл был уверен, что у этого призрака черные волосы и ярко-синие глаза, что он так часто видел во сне.
Юноша закрыл глаза и отдался знакомым-незнакомым рукам. И снова, так привычно, картинка раздвоилась, брюнет и брат. Вот только рыжика не было в его сознании… В реальности Билл один получал эти ласки. Том, прикасающийся к нему, жарко и жадно ласкающий его худое тело. Ладони скользили по груди.. нежно.. сильно… жарко…страстно…Очень медленно спускались по прессу, и одна осталась на живота, а вторая рука накрыла возбужденный член поверх боксеров. Неожиданный громкий стон, сорвавшийся с губ парня, отразился от стен и Билл мгновенно очнулся, распахнув глаза. Ладони сразу же исчезли и лишь напоследок юноша почувствовал теплые чуть шероховатые губы на плече.
- …, - ничего внятного юноша не смог произнести, глядя на себя в зеркало. Кожа вернула свой природный цвет, да и размер глаз стал прежним. Его сны вошли в реальность.
Он включил воду и залез под горячую воду, чуть не забыв снять боксеры. Небольшая проблема, вызванная ласками, никуда не делась. Лаская себя, Билл без труда представил лицо близнеца, его руки на своем теле, его губы на своих. Кончив, он не смог удержаться и любимое имя сорвалось с полуоткрытых пересохших губ:
- Тоооом…
* * *
- Билл…- резко, почти крик.
В соседнем номере Том открыл глаза, чувствуя, как влажная теплота растекается по паху. Привычное ощущение за последние полгода.
Если бы он только знал что, то волнение за брата родившееся в ночь накануне дурацкого конкурса спустя три года выльется в болезненную нежность и любовь и желание, бешенное желание прикоснуться, поцеловать, а главное овладеть и сделать своим, поставить клеймо, чтобы каждый в этом мире знал, что этот пока еще довольно нескладный, но безумно сексуальный подросток принадлежит ему и только ему.
Том с обреченным вздохом откинул одеяло, позволив прохладному воздуху скользнуть по разгоряченной коже.
Он шёл к этим чувствам долго, болезненно, ломая и переиначивая себя. Мучительно воспринимая свое небратское отношение к близнецу, опасаясь, что может сорваться и сбежать, все бросив к чертям.
Но сейчас, лежа в кровати, только что кончив во сне, он понимал, что это самые правильные чувства в его жизни. Все именно так как и должно быть.
Вот только вряд ли он когда-нибудь осмелится сказать брату об этом. Мда.. картина великих мастеров: Том Каулитц признается своему близнецу в любви. Решительно по привычке, натянув кепку на глаза и засунув руки в карман, недовольно прорычать: «Знаешь Билл, ты мне тут снишься ночами, что я просыпаюсь в мокром белье, а еще… я кажется тебя люблю». А потом огромные карие глаза, в которых недоумение быстро сменится жалостью. И это его просто убьет, пусть только мысли, неопределенность, чем точное знание. Позиция труса, но его устраивает.
* * *
В тот день фотограф отказался снимать солиста, слишком задумчивый, слишком грустный, пропавший из этого мира. Да и Том тоже сильно отличался от брата.
* * *
Утро. Билл с улыбкой открыл глаза, что-то должно случится. Что-то хорошее. Вечером концерт на самой большой площадке за весь их тур и продюсер говорит, что билеты раскуплены все до единого. Да и сегодняшний сон способствовал приподнятому настроению, в прямом смысле приподнятом.
Рука привычно скользнула под одеяло, под резинку боксеров и несильно сжала возбужденную плоть. Движения доведены до автоматизма, да и не это главное, важна фантазия, важны образы и почти реальные ощущения, люди легко могут заставить себя поверить даже в то, что совершенно невозможно. И Билл не исключение, сегодня у него самая любимая фантазия. «Том неожиданно заходит в его комнату, когда он ласкает себя...»
Погрузившись в свои переживания, юноша не услышал ни стука в дверь, ни удивленного полустона-полувсхлипа своего старшего брата. Том с болезненным удовольствием рассматривал запрокинутое от наслаждения лицо близнеца.
Сегодня утром, проснувшись пораньше, Том решил зайти к брату, обсудить новую мелодию. Пару дней назад Билл говорил о новой песни, что он сочинил, а у Тома как раз что-то придумалось. Том постучался, тишина, толкнул дверь, да, его братишка всегда был рассеянным, даже номер вот сегодня не закрыл на ночь. И вот теперь он наблюдал то, что так часто видел во сне. Правда в мечтах, он сам касался Билла.
Иногда судьба дает маленький шанс, и нужно сделать выбор или отказаться от всего, то есть сейчас выйти за дверь и украдкой наслаждаться лишь этим воспоминанием, или подойти к брату и получить хоть то немногое, что он позволит взять. Каким бы трусом в этом отношении Том не был, он выбрал второй вариант.
- Ха… мой маленький братец дрочит, - насмешливо протянул гитарист, падая на кровать рядом с Биллом. Тот замер и смущенно, с ярко-красными пятнами на щеках, уставился на старшего.
- Тебе показать как правильно, мелкий? – Том осторожно коснулся бугорка на одеяле.
Щеки все еще алели, но брюнет сделал точно такой же выбор.
- Покажи, - и приглашающим движением распахнул одеяло, открывая трусы домиком.
- Ты трусики-то сними и скажи мне, где у тебя крем, - Том с трудом сдержал желание облизнуться, увидев темное влажное пятнышко на белых боксерах.
- А зачем тебе крем? - состроив невинное личико, Билл быстренько стянул единственный предмет одежды и бесстыдно во всей своей красе раскинулся перед братом, только румянец, который оказывается не только на лице появлялся, но и ниже…ниже… Том скользнул взглядом по тонкой шее, задержался на хрупких косточках ключиц, ниже по груди и впалому животу, словно приласкал ярко-черную звездочку и наконец застыл на возбужденном члене, что гордо возвышался из темных волнистых волос.
- Увидишь,- хмыкнул Том, пытаясь хоть немного успокоится. Здесь и сейчас нужна только его рука, ну, или обе. Он выдавил немного лосьона, что дал ему Билл, на руки и, чуть помедлив, прикоснулся к бархатистой нежной коже. Брюнет зажмурился и закусил губу, это слишком. Никакая фантазия не могла его подготовить к жару реальной ладони, к чуть сбившемуся дыхания брата, которое Билл почти не слышал из-за шума крови в висках, к такой сильной своей реакции на ласку. И к взгляду Тома, такому, казалось, жаркому... жадному… но у Билла не хватало сил открыть глаза, чтобы проверить свои догадки.
А Том впитывал все частички удовольствия близнеца. Запрокинутое лицо, бисеринки пота над верхней губой, шумное прерывистое дыхание, чуть дрожащие крылья носа, тонкие пальцы, мнущие простыню, напряжение в теле перед самым оргазмом и умиротворенная улыбка на полуоткрытых губах после.
Старший Каулитц, с нежностью в последний раз окинул взглядом расслабленное и такое открытое для всего тело брата и, стиснув зубы, побрел в ванную, пытаясь придумать, как решить свою проблемку. Он не увидел благодарного влюбленного взгляда близнеца.
- И, Билл, я забыл. Йост нас ждет в 10 внизу, - прокричал из ванной Том, ополаскивая руки от лосьона и спермы.
Младший лениво повернул голову в сторону тумбочки, где стоял будильник. 9.45.
- А ты раньше сказать не мог?! - заорал он тут же, вскакивая с кровати, с трудом удержавшись на ногах. Казалось кости в теле, разом превратились в желе.
- Я был немного занят, - буркнул себе под нос гитарист, когда до ванной дошел Билл.
- Я в душ, подожди меня, пусть уже Йост орет на нас обоих, ладно??? - Билл скорчил молящую физиономию, - я быстро.
- Давай быстрее, - снисходительно выдохнул Том, стараясь не смотреть на красивое худое тело.
- Спасибо, - пробулькал тот уже из-под душа. Он встал спиной к Тому и тот позволил себе несколько мгновений удовольствия созерцания. Спина, прямая, с торчащими словно крыльями, лопатками, тонкая талия, худые поджарые ягодицы, с чистой персиковой кожей, не удержался и постарался невесомо провести по соблазнительной ямочке на правой ягодичке. Не получилось…
- Том, - взвизгнул Билл, почувствовав сильные грубоватые пальцы на попе, вполоборота повернулся к брату, но тот совершенно спокойно снова мыл руки.
- Что? - невинно спросил старший, поднимая на близнеца честные глаза.
- Ничего, - и снова отвернулся, думая как бы так незаметно для Тома избавится от эрекции.
- Ты быстрей давай, а не пищи как девица, - ехидно бросил гитарист, выходя из ванной. – У нас осталось 7 минут.
- Я скоро, - Билл наскоро вытерся, голышом влетел в комнату, тут же начал перерывать шкаф в поисках подходящей одежды. Натянув белье, любимые джинсы, футболку с черепами и схватив кожаную бело-голубую куртку, подошел к Тому, рассматривающему город из окна номера.
- Что там? – тихо прошептал Билл, увидев посерьезневшее лицо брата.
- Ничего, Билл, ничего… - и мысленно добавил «Мое всё – рядом со мной», но тут же ехидная улыбка снова вернулась на лицо. - Так, а где воронье гнездо затылке, почему челка просто висит, а не стоит и где тонна туши на ресницах, а?
Младший радостно улыбался, наслаждаясь теплом карих глаз.
- Я жить хочу, Томми.. Я очень-очень, ну просто очень, хочу жить, - жалостливо протянул он, кивая головой на каждое «очень» - но если я сделаю все, что ты сказал, то опоздаю на три часа, а не на пять минут, как сейчас, и тогда Йост меня скушает и не подавится.
- Пошли уже, примадонна, - громко засмеялся Том, подталкивая брата к двери, - завтрак и Йост нас ждут.
Так же весело улыбаясь, они зашли в лифт и только тогда Билл, чуть смущенно улыбаясь, сказал:
- А это еще лучше, чем самому.
Том лишь саркастически выгнул бровь.
- А ты? – продолжил черноволосый, заглядывая под кепку, потому что Том опустил голову.
- А что я? - хмыкнул тот в ответ.
- Ну ведь.. наверное.. - стушевался Билл, - тоже хотелось?
- А ты хотел мне помочь? – ехидно протянул старший, - какая прелесть, Билл.
Вот тут солист психанул, куда только делось хорошее настроение, и ледяным тоном выдал:
- Просто ответная услуга, - и отвернулся.
- Билли, кончай дуться, - прошептал на ухо Том, - а то больше никогда не покажу как правильно.- пригрозил он.
- А так покажешь? - младший старательно прятал радостную улыбку, не обратив внимания, что стены в лифте зеркальные, и его близнец почти с торжествующим видом видел все его попытки.
- Конечно, а то ты такой маленький, что обязательно что-то напутаешь, - и тут гитарист не удержался от привычки язвить.
- Тооом, - наигранно возмущенно протянул Билл, поворачиваясь и натыкаясь на как никогда теплый взгляд, который тут же стал привычно чуть снисходительный, чуть язвительный.
- Том – ты сволочь, - смеясь, выдал Билл, слегка толкая брата.
- Что есть, то есть, - гордо подтвердил гитарист, делая ответный толчок.
Так препираясь, они вышли из лифта. Йост с некоторым недоумением наблюдал за близнецами, нечасто по утрам можно их увидеть в таком хорошем настроении, поэтому лекцию о пунктуальности, которая все равно не приносит плодов, он решил сегодня не читать.
Получив от Тома обещание прикасаться к нему, Билл начал требовать этого так часто, как это было возможно. Сначала просто без слов тащил в номер, молча вручал лосьон и салфетки и быстренько укладывался на кровать, широко раскинув ноги.
- Господи, Билл, какой ты ненасытный, - возмущался Том, исправно принимаясь за дело.
- Я юный и голодный, - в ответ бросал брюнет, привычно закусывая губу, стоны – это не страшно, страшно имя, что никак не хочет оставаться лишь эхом в голове.
Ни одна их встреча не обходилась без потоков язвительности Тома и молчаливого вникания Билла, который все равно пропускал все мимо ушей, наслаждаясь тем, что есть сейчас, а потом после ухода Тома, предвкушая следующую встречу. Его постоянно раздражало только одно, старший близнец не позволял ему ответить тем же, доведя Билла до оргазма и оставив того приходить в себя, споласкивал руки в ванной и быстро покидал номер.
«Ну, ничего, упрямец, я до тебя все равно доберусь», - мрачно пообещал Билл, слыша стук закрывающейся двери.
И у него получилось, в момент, когда грубоватые пальцы касались его головки, брюнет думал, что ему нужно не отключиться во время, нужно успеть засунуть руку в его широкие штаны. Только он излился, на руки брата, которые успел полюбить так сильно за последнее время, Билл тут же, преодолевая потемнение в голове, сел и положил ладонь на ширинку Тома.
- Я тоже хочу, - твердо прошептал он, заглянув в черные от возбуждения глаза близнеца, тот лишь глухо застонал, падая спиной на кровать. С горящими от предвкушения глазами, дрожащими руками, Билл почти рвал молнию на джинсах, чувствую живую возбужденную плоть Тома, не веря, что вот сейчас он прикоснется к ней.
Полностью поглощенный расстегиванием джинс брата, Билл не видел чуть напряженного взгляда из-под ресниц. Том откровенно боялся слишком быстро кончить, его контроль и так уже на пределе. Столько времени ласкать Билла, пусть для младшего это всего лишь разрядка, но для Тома это – просто единственный способ подарить свою любовь, и вот, наконец, он и не думал, что малыш захочет ответить ему тем же. Но ведь Билл сам настоял, поэтому можно позволить себе… Том застонал, когда теплая ладошка все же нашла средоточие его желания и крепко сжала.
- Я все правильно делаю, старший брат? – тихонько прошептал Билл, наклоняясь к самому лицу близнеца, обдавая кожу горячим дыханием.
Том лишь кивнул, опасаясь, что если откроет рот, то только для того, чтобы начать молить. Громко, яростно... униженно умолять, сбиваясь на ласковый шепот, нежные прозвища, что иногда бормочет, как в бреду. Словно зеркально отражение Билла, та же закушенная губа, чтобы не сорвались неуместные слова, тонкие длинные пальцы, вцепившиеся в простыню.
А младший просто упивался своей властью над телом старшего брата, сейчас, на пике удовольствия, он был таким уязвимым и только его неимоверная сила воли помогает Тому сохранить хоть какой-то контроль над своим сознанием. Билл смотрел на красную блестящею головку члена, испытывая желание поцеловать нежную кожицу, почувствовать на вкус интимнейшее местечко близнеца, но такую ласку можно дарить лишь тому, кто любит тебя так же, кто оценит. Мечтая об одном, он делал другое, совершая те же движения, которыми ласкал его брат.
Том кончил с каким–то почти злым рыком, он отбросил руку младшего, и поддерживая штаны одной рукой слетел с кровати. Приводя себя в порядок, он старался не смотреть на обиженно-недоумевающее личико мелкого.
- Спасибо, Билл, - тихо сказал он и вышел из комнаты.
Слишком долго мечтал об этом, но слишком неправильно получается… Должно быть по-другому….Не так, не так… Вот только он никак не может понять как именно.
И только в душе под горячей водой, которая не могла смыть тепло мягкой ладошки, до него дошло. Мотивация. Мотивация не та… Гитарист помнил тот разговор в лифте - это всего лишь благодарность, «ответная услуга».
Но, даже ощущая эту неправильность, Том позволял прикасаться к себе, утопая в наслаждении раз за разом.
Пока однажды Билл не подошел к нему с предложением:
- Том, а давай .. ну.. сделаем все до конца… - Билл смотрел в расширившиеся глаза близнеца, но щеки предательски заалели.
- Что? – смог выдавить тот, мозг отказывался обрабатывать информацию
- Я думаю, ты меня понял, - первая неуверенность прошла, и Билл уже совсем нахально улыбался.
Они сидели в номере у Тома, смотрели телевизор, вот уже почти неделю после совместных удовольствий не разбегались по своим номерам, а могли спокойно посидеть, попить что-то разрешенное Йостом и пообсуждать планы, свою музыку. Сегодня до любимых шалостей, как про себя называл это Том, не дошло, Билл огорошил его предложением.
-Ты уверен, что хочешь этого? – тихо спросил гитарист, отведя глаза от лица, каждую черточку которого знал.
- Ага.. – радостно закивал Билл, мгновенно становясь юным, но чертовски соблазнительным и для и так сильно влюбленных глаз.
- Нет, - твердо сказал Том.
- Да, Том, я хочу попробовать… с тобой, - младший перестал дурачится, решительно и немного раздраженно уставился на близнеца, Том редко ему отказывал в чем-то. И он не привык слышать нет на свои просьбы, какими бы они не были.
- Нет, - Том развернулся, и ушел в ванную. Даже мысли об обладании, полном обладании Билла, вызывали мгновенную и однозначную реакцию тела. На миг закрыв глаза, он видел тонкое тело извивающееся под ним, чувствовал острые коготки на своих плечах.
Прижавшись лом к холодному кафелю стену, Том скользнул рукой в джинсы. Но тут же поверх его руки легла любимая теплая ладошка.
- Ты возбудился? – раздался чуть насмешливый голос, Том еще мимолетно удивился, такого голоса по отношению к себе еще не слышал, рука чуть крепче сжалась на члене.
- Да, - прохрипел Том.
- Возбудился от мысли трахнуть меня? – продолжал неожиданно возбуждающий шепот, он словно щекотал оголенные нервы.
- Да, - старший словно в трансе правдиво отвечал на каждый вопрос.
- Хочешь меня трахнуть? - искушающее прошептал Билл, скользнув кончиком языка в ушко брата, его рука продолжала лишь крепко сживать возбужденную плоть.
От этой ласки, вместо того, чтобы соскользнуть дальше в омут желания, Том словно очнулся. Он резко развернулся, толкнул близнеца к стене и прорычал прямо в приоткрытый от неожиданности рот.
- Да! – и впился жадным поцелуем в губы Билла.
Тот от неожиданности на миг замер, а потом стал отвечать с не меньшей страстью, крепко сцепив руки на шее Тома. Билл раздвинул ноги, стремясь сильнее прижаться пахом к паху брата, ощущение возбужденного члена так близко от своего, пусть их и разделяли слои одежды, сносило крышу у обоих. Они толкались друг другу на встречу, стараясь слиться воедино. Под действием сильнейшего желания здравый смысл молчал и именно сейчас их тела показывали правду о чувствах, что испытывают души друг к другу поселившие в таких одинаковых телах.
Билл жадно скреб ногтями по спине Тома: одно желание крепче прижать его к себе, растворится в его жаре. Он закинул одну ногу на талию брату, тот скользнул одной ладонью на ягодицу, сжимая в руке упругую плоть. Второй рукой он сжимал шею Билла сзади, запустив пальцы в длинные волосы на затылке, нежно, словно рукой управлял не обезумевший от наслаждения и желания подросток, перебирал прядки.
И ни на миг они не расцепляли губ. Их первый поцелуй, ни грамма нежности, лишь голод, лишь бесконечная жажда. Это совсем не напоминало поцелуи с девчонками, с которыми Том занимался сексом, чтобы иметь силы уйти от Билла, удовлетворившись лишь его теплой ладошкой. Он любил своего брата, сильно, преданно, безнадежно, но ему нужен этот быстрый трах.
Вот только он
|
ВОТ ЭТО ВСЕМ ОБЯЗАЛОФФКА!!!! ЭТО же просто писаться от хохота можно! |
Название: "Найди меня, если сможешь.."
Автор: Катюшечка ( kate kate)яяяяяяяя!!
Рейтинг: NC-17
- Ну...может только после того как я допью свой мартини...
Жанр: slash; Может, PVP, а может, и нет. Что-то среднее.
Предупреждение: мата нет( только такие " не совсем литературные" словечки), особого изврата тоже. Просто каубразерс пробуют новую позу...
Конкурсный фанфик.(суть конкурса была- закрутить историю вокруг пяти вещей,данных другим участником)
Список слов:
1.бутылка мартини-драй
2.елочный шар
3.кроличьи ушки и хвостик
4.толстенный учебник по физике
5.трусики фанатки(стринги)
6.Тадж Махал
Дисклеймер: Отказываюсь от всех прав на персонажей. И извиняюсь перед ними за использование их имен и образов в своем фанфике.
От автора: если в своих предыдущих фанфиках автор вообще никак не претендовал на место Достоевского, то в этом фанфе он вообще НИКАК НИКАК не претендует. Вещички меня порадовали, особенно кроличий ХВОСТИК. Проблема была с ушами, поэтому они и самые малозаметные** дебильные** в этом фике. Автор использовал цитаты из научной литературы и сразу просит прощения у всех физиков вселенной, хотя мои мольбы ничтожны и прощения мне все равно не видать.)))))))))
- Томми, скоро приезжает мой Томми..аа. Томмии-и-и.....- Билл говорил сам с собой,находясь в их с ребятами квартире в Гамбурге.Рождественское настроение витало в воздухе и, казалось, каждый был счастлив.Но Би был счастлив по-особому.Это первое Рождество, которое они будут справлять вместе. Одни. Только он и ТОмми. Томми и Он.И больше ни-ко-го...Густав и Георг поехали к родителям,а близнецы,заранее спланировав предстоящее праздненство, решили навестить родителей за неделю до праздника, чтобы никому не было обидно: и мама довольна, и дети счастливы.Только вот перед тем как поехать домой, Билл серьезно поругался с любимым братиком- он нашел в их постели красивые кружевные трусики, оставленные, по предположениям Би очередной девушкой Тома.Том клялся, что эти трусики были вложены в конверт с письмом, но Билла в приступе ревности не переубедит ничто,хоть армию адвокатов к нему пришли с доказательствами отсутствия измены.Единственное, что спасало отношения Тома И Билла, была быстрая отходчивость Би и безграничное терпение То.Но несмотря на это, Билл взбрыкнул, и отказался ехать " с этим изменщиком" домой к мамочке, чтобы, во-первых, не убить его по дороге, а во-вторых, не показывать маме,что они ТАК ругаются.Билл пообещал мамуле приехать позже, как только " закончит важные дела в Гамбурге".Том уехал один,оставив Билла наедине с его мыслями и дурацкими претензиями,которые в последнее время стали еще более навязчивыми и абсурдными.
Но не прошло и двух дней,как Билл не выдержал.Страстное примирение по телефону, слезы и клятвенные обещания " я больше не буду" сделали свое дело и Том обещал вернуться к Рождеству. Все-таки он хотел встречать праздник как было запланировано не меньше брата,поэтому сам уже считал дни, когда снова будет обнимать и целовать своего кролика.
- Ну когда же ты приедешь, ну когда?- Билл продолжал свой монолог и попутно возился в своей косметичке.- да что за черт, куда я подевал свои ножнички!
Он вскочил с кровати и начал рыскать в поисках злосчастных ножниц, которые именно сейчас были ему очень нужны. Чем же кроме них он будет вырезать стрелочки из бумаги!?Билли решил по полной программе приготовиться к приезду своего ненаглядного и с полной самоотдачей занимался сюрпризом, который он сам же придумал, лежа целых два дня в холодной постели, где только и делал, что мечтал как бы удивить братишку, а заодно и вымолить прощение. Хотя последнего уже не особо требовалось: Би прекрасно знал, что Том простил его еще заранее- он ведь всегда прощает.
А сюрприз заключался в следующем: Том приедет в квартиру и никого там не найдет. Ни души.Но если он постарается, разгадав небольшую и не очень трудную головоломку, которую придумал Билл, то отыщет самый драгоценный для себя клад, а именно Билли. Красивого и готового ко всему.Абсолютно ко всему.
Билл взял со стола заранее приготовленную кипу бумаги и начал прилежно вырезать из нее стрелочки, которые он нарисовал с помощью трафарета.Если вырезать получалось не совсем ровно, то Билл переделывал все сначала- он ведь хотел идеальный сюрприз, а значит и такая маленькая деталь как указатели к месту клада должны быть сделаны на отлично.Расправившись с немного нудным заданием,он перешел к более приятному.
Билл вытащил из бара большую бутылку мартини,которое просто обожал Томми, и отправился в ванную,где собирался произвести небольшие процедуры со своим телом и волосами. Он решил в прямом смысле опьянить своего мальчика, которого он так любит, поэтому со страстным желанием начал поливать свои волосы приятно пахнущим напитком.Ни одна капля мартини не пропала даром: все, что стекало с волос попадало на тело и тут же растиралось по груди, бедрам и шее проворными пальчиками Билли,который уже сгорал от неимоверного желания почувствовать как Томми будет сходить с ума, проводя языком по его коже.Это обещало быть восхитительным!Том будет хмелеть от любви и легкого привкуса алкоголя, а такая смесь, как уже давно знал Билл,творит с его братишкой просто чудеса!
Когда волосы окончательно пропитались мартини и последняя капелька упала на руку Би, он вылез из ванной и тут же стал наполнять ее холодной водой.Набрав воды почти до краев, Билл улыбнулся сам себе. Все-таки Том абсолютно не представляет, что его ждет!!!!Потратив пару минут на самолюбование, Билл продолжил нехитрые приготовления. В ванну с водой он планировал бросить пустую бутылку из-под мартини с запиской внутри. Это будет первый указатель, " присланный пиратами" к местонахождению сокровищ.Билл сбегал в комнату, чтобы взять маркер и стал старательно выводить буквы на листке бумаги, который он впоследствии свернул в небольшой рулончик и вставил в бутылку. " Надо было купить бумагу наподобие папируса.. ррррррр.. это я прогадал, ну да ладно! и так неплохо"- Билл мысленно утешил себя за незначительный просчет и побежал к следующему пункту с подсказками.Это была красивая елка, сверкающая гирляндами и уже наряженная к празднику.На самой нижней ветке с задней стороны, висел шарик красного цвета, который Том подарил Биллу на прошлое Рождество. С виду это был обычный, ничем не примечательный шар, но все было не так просто, как казалось, иначе бы Том не стал дарить своему обожаемому такую ерунду. К шарику прилагался крошечный ключик, который открывал маленькую дверку в этом шарике. На прошлое Рождество, открыв эту дверку, Билл обнаружил там металлическое кольцо с черепом и надписью на внутренней стороне " Моему чертику от любимого" и еще кое-что. Но это было ТАКОЕ.. от чего Билл просто пришел в восторг, но кроме него и Томми про это никто не знал. Правда один раз Густав чуть не заметил, но Билл вовремя спохватился. Билл абсолютно никому это не показывал. Но в этот раз шарик было решено использовать как место для хранения записочки,которая приведет Тома в следующий пункт.Билл снова вывел нужный текст на бумаге, но в этот раз он оставил на ней еще отпечаток своих губ, которые предварительно накрасил розовым блеском, и запах своего парфюма, которым он щедро набрызгал несчастный листочек. Билл предполагал, что это окончательно взбудоражит Томми и приведет его к сильнейшему, даже дичайшему возбуждению.Билл сел рядом с елкой и начал представлять себе Томми.. **как тот заходит, кидает свой рюкзак, снимает кепку, наверняка майку.. идет..ищет...находит.. ааа ...**Билл не выдержал и минуты мечтаний, и резко вскочил с пола: не хватало ему еще и кончить раньше времени!Все только начиналось и надо было держать себя в форме, чтобы к приезду То все было как минимум фантастиш!!!Порывшись в тумбочке, Билл вытащил оттуда серые кроличьи ушки,которые он не раз надевал, оставаясь с ТОмми наедине. Просто Том частенько называл Билла кроликом, за то, что у него на фотографиях постоянно торчат два передних зуба, как у настоящей зверушки! И Билл, воспользовавшись сведениями о том, что Тома этот факт о сходстве с кроликом невероятно заводит, купил в магазине комплект кроличьих ушек и хвостик.Хвостик был такой мягонький и пушистенький, что Том просто влюбился в него и стал везде таскать с собой, вместо четок. Он постоянно мял и вертел его в руках как любимую игрушку. И даже в этот раз, когда уехал домой, забрал его с собой, а точнее, просто как всегда забыл вытащить его из кармана своих джинсов.
Итак, ушки оказались под елкой, а еще одна записочка была спрятана за картину на стене. На этой картине было изображено красивейшее здание, которое должно было сыграть свою роль в этом "любовном приключении". Почти все указки были расставлены, оставалось доделать самую главную, которая должна будет, наконец-таки, после длительных мучений, привести к искомому кладу.Каждый раз думая о себе как о сокровище, Билл приходил в неописуемый восторг! Он и сокровище! Это же идентичные понятия! Иначе и быть не может! Последняя записка была выдернута Биллом из толстенного учебника по физике, который они привезли в свою квартиру из номера какой-то гостиницы, где его забыли предыдущие постояльцы номера.Эти "забывчивые граждане" были путешествующими учеными и случайно оставили сей талмуд в отеле, в котором ,к несчастью, на следующий день поселились близнецы Каулитц. Так над бедной наукой не издевался еще никто!!! Каждая фраза учебника была опошлена, показана с помощью частей тела и вообще вывернута наизнанку !!! Братишки решили, что так ржать можно и дома, поэтому не поленились припереть этот кирпич к себе в квартирку. И иногда на ночь, читая фразочки типа "при растяжении меняется площадь поперечного сечения тела" или "шнур, после прекращения действия на него сил возвращается в исходное состояние", Томми начинал показывать Биллу свой "шнур" и пытался при помощи задницы Би доказать, что при растяжении-таки увеличивается площадь поперечного сечения тела!!!!! Поэтому Билл несколько минут полистал учебник, прежде чем найти нужную ему фразу. Он выдернул страничку и положил ее сверху на шкаф, чтобы Томми пришлось брать стульчик и залезать наверх. Теперь все было готово, и до приезда Тома оставалось около получаса. Билл обнюхал свои руки и плечи, чтобы удостовериться в том, что запах мартини еще не пропал и убедившись, что все в порядке, пошел на кухню, чтобы достать заранее приготовленные фрукты в шоколаде. Билл бы ни за что не стал использовать в сегодняшнем приключении такую откровенную банальность, уже граничащую с пошлостью, , но мысль о Том, что братик будет голодный с дороги заставила его позаботиться хоть о какой-нибудь еде. Бургеры бы испортили романтику, думал Би, поэтому кроме фруктов ничего не оставалось.
- Том, ты где..- сладко выдохнул в телефонную трубку Билли, пытаясь разузнать где находится его ненаглядный
- Выгляни в окошко, я уже возле подъезда!- Том поднял голову вверх, чтобы увидеть Билла
- Я не могу выглянуть.. я не..-почти болезненно произнес Билл и намеренно положил трубку, чтобы Томми галопом помчался наверх
- Билл.. алло.. ты где? что с тоб.. Билл!! Билл!!- Том действительно забеспокоился и рванул по ступенькам.
Том задыхался от волнения, но ярко-красная стрелка на полу с надписью ** СТОП!! ВСЕ В ПОРЯДКЕ** немного привела его в чувство. Он наклонился, чтобы прочитать текст на этой стрелочке.
" О Том!!! ты ввязываешься в опасное и трудное приключение по поиску самого дорогого бриллианта в мире.. Если ты готов.. переходи к следующему указателю!"
- Эт что-то новенькое..-Том расплылся в своей самой эротичной улыбочке, по которой можно было сто процентов сказать- ОН ГОТОВ!!!!!
До Входной двери оставалось 3 стрелки, на каждой из которых огромными буквами было написано: " Ты уверен?" " ты не передумал?" , а на самой последней красными буквищами пестрел вопрос: ХОЧЕШЬ....?
- Конечно хочу!!!- неожиданно для себя вслух взвизгнул Томми и буквально вломился в квартиру, ожидая увидеть Билла в кроватке и как минимум без одежды. А вообще-то он уже нафантазировал, что с таким голосом, с каким Билл говорил с ним минуту назад по телефону,братишка явно подарит Тому его любимое зрелище- себя, занимающегося самоудовлетворением...Томми так и ожидал , зайдя в комнату, увидеть Би с всклокоченными волосами и пальчиками где-то глубоко в себе, но, увы и ах, ничего и никого в комнатке не обнаружил.Бросив на пол рюкзак и куртку, Том заметил на полу штук 15 небольших стрелочек, раскрашенных голубым маркером. Том взял в руки первую...
"Если майку не снимаешь-
По макушке получаешь
Если кепку снять не рад-
Можешь ты чесать назад!!!"
П.С.
" Дальнейшее продвижение к кладу возможно только без кепки и отвратительной майки. Отказ выполнить данное условие лишает вас возможности попадания в земной рай..."
- уууу!!!!!!!!!!- недовольно застонал Том, но приказ,однако, выполнил незамедлительно.
И почувствовав себя намного свободнее без одежды, он даже обрадовался такому условию и принялся читать следующее указание:
" Там, где тепло найдешь ответ,
Там маек, кепок, грязи нет
Там пахнет вкусно гель для душа
Там моет каждый утром уши
Ты там любил меня не раз...
Ловил нешуточный экстаз
Пират тебе прислал посланье,
Чтоб ты нашел свое желанье!"
- Стихоплет нафиг!.. мм....мой сладенький, я понял, это ванная!!! Да.. я тебя там не раз любил..ох, как вспомню!!- Том на обессиленных (уже!!) от желания ногах практически пополз в ванную и сразу же начал судорожно вытаскивать записку из узкого горлышка бутылки." Билл выпил бутылку мартини? Мама дорогая!!"- подумалось на секунду Тому, но тут же выветрилось благоразумием: " Нет, Би не способен.. без меня.."
- Так.. что тут у нас..- ручонки Томми стали в спешке разворачивать заветную бумажечку, которая, по-видимому, сулила золотые горы.Том чуть не задохнулся от сладкого возмущения-негодования, не обнаружив в тексте письмеца прямого указания к кладу. Он-то надеялся уже через пару минут получит вожделенную попочку, но Билл решил помучить его основательно!
"Ты беги скорей туда,
Где она стоит одна
Вся наряжена,сверкает,
Много счастья обещает!
Зайчишка серый будет рад,
Помочь тебе найти свой клад
Он лег под тенью густых веток,
Храня в себе мои секреты! "
- оуууууууу!!!!! Фак, это походу елочка, но зайцев при входе я не заметил!!- Том почесал затылок в раздумьях, но вовремя сообразив, что теряет время, понесся к елке.
- Хаа!!- засмеялся Том,- вот! нашел!! кроличьи ушки!!!Ой, что это между ними сложено? А.. вот она, записочка!!
Билл, находясь в своем тайнике просто не мог выносить все эти дурацкие причитания вслух! " ну сколько можно меня мучить!! Я сейчас уже сам выбегу без всяких поисков!!"- чуть не матерился про себя Билли, но все же стойко держался и не подавал ни единого звука- он боялся и не хотел портить задуманный план, выполнение которого далось ему не так уж легко!! Стихи пусть и не отличаются интеллектуальной наполненностью, но все же рифма есть какая-никакая, да и содержание присутствуют! В общем, Би начинал потихоньку вскипать, слушая монологи Тома.
"Ель зеленая сияет,
Тайну важную скрывает!
В шарике одном прекрасном,
Ты найдешь еще подсказку,
И тогда совсем уж близко
С тобой будет твоя киска,
Она трется и мурлычет,
Ждет когда ее отыщут!"
- БИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!!!! - от крика Тома чуть потолок не обвалился, так сильно его возбудила мысль про киску, которая ждет, чтобы ее отыскали. Билл даже уши прикрыл, чтобы не оглохнуть. Он подумал, что если сейчас лишится слуха, то на их карьере можно ставить крест, а этого он ну никак не желал.
Том начал вертеться возле елки как заведенный, выискивая глазами какой-нибудь странный шарик, отличающийся от других.
- так.. синий шарик.. зеленый.....золотой, Билл, твою мать, где ш-а-а-арик!- ныл от собственного бессилия Томми, щупая каждую ветку. Но Билл был не просто сволочью, а еще и изобретательной сволочью, поэтому шарик с записочкой( самой лучшей из всех предыдущих, так как с его губками и в духах) он повесил на самую нижнюю ветку елки, и вдобавок к этому, он запихнул несчастную игрушку в самую глубь дерева, чтобы Тому пришлось встать на корточки и протянуть руку, для того чтобы достать свой "путеводитель".
Через десять минут рыскания по елке, Том наконец-то вспомнил , про тот красный шарик, который он дарил Би. И про дверку в нем вспомнил, и про ключик. Естественно, он бы никогда и ни за что не сообразил, что шарики могут быть особенными, если бы не наткнулся на этот маленький ключик сзади елки. Ключик был подвешен на ниточке и его вполне можно было бы и не заметить. Но Би заранее подрасчитал, что Том все равно обыщет ВСЕ ветки на несчастном деревце.
- О!!! Клю-ю-ючик!!!- заверещал Том и стал еще более тщательно рыскать по елке.
Вопль , но уже не " Биии", а " ааааааааааааааааааааааааааа " вновь чуть не лишил Билла рассудка,но из дальнейших ругательств братишки он понял, что тот всего лишь порезался об колючки.
Том и правда слегка покорябался об ветки, но зато наконец-то нашел то, что искал.Ручонки у него тряслись нехило, поэтому еще 10 секунд он потратил на то, чтобы попасть ключиком в дверку бедного шарика, хранящего желанную подсказочку.
- вау.....- Том понюхал листочек, который он достал из елочной игрушки, - мои любимые духи....Билл...
Но первая строка записки вмиг убрала весь экстаз с лица Тома:
" Для понимания следующей подсказки требуются знания по истории."
- Билл, ты с ума сошел!! Откуда я знаю историю?!! Да и ты откуда ее знаешь!!??- Том немного повозмущался, но отступать был не намерен, поэтому прочел подсказку:
"В знак божественной любви
Этот комплекс возвели
Шах Джахан дворец построил,
Чтоб утешить свое горе.
А теперь там для тебя
Кое-что запрятал я"
- ААААА!! я вспомнил!! Билл, ты мне рассказывал про Тадж Махал!!!- Том обрадовался, что не потребовалось никаких сверхъестественных для него знаний, например о расположении войск при Куликовской битве,и радостно захлопал в ладоши. К тому же историю любви шаха Джахана и его жены Мумтаз Билл ему сам рассказывал. Естественно, для этого Би не ходил в библиотеку, просто его заинтересовал "домик" на картинке, которую им на новоселье подарил Йост и он нашел страничку в интернете. Потом изображал из себя умного и поучал глупыша-Томми.
Том подошел к картине на стене и аккуратненько попытался отодвинуть ее, чтобы достать очередную закорючку от Би. Но, видимо, Билл и так уже расшатал бедное произведение искусства, что второго раза оно не вынесло и с грохотом свалилось на пол.Жизнь ноге Тома спасла толщина его кроссовок.
- упс.....- виновато посмотрел Том на несчастный Тадж Махал, слегка выпавший из рамки,- зато очередное письмо достал.
" там, где я всегда копаюсь,
Где красиво одеваюсь,
Спрятан твой последний ключ-
Коль найдешь- то ты везуч
На верху сего предмета
Ты отыщешь ключик этот
ну а чтоб его достать
Нужно точно стульчик взять!"
- " где красиво одеваюсь.."- повторил вслух Томми, озираясь по комнате,- а! шкафчик! Написано наверху, значит берем стул.
Том придвинул стул к огромному шкафу, вмещающему, наверное, 5 тонн одежды, и рукой на ощупь нашел листочек.
"изменение внутренней энергии системы при переходе ее из одного состояния в другое равно сумме работы внешних сил и количества теплоты, переданного системе"
SOS!!!Моей системе нужно срочно передать твое количество теплоты,чтобы я перешел из одного состояния.. ммм.. в другое..."
" Дверку рядышком открой,
И держи меня- Я ТВОЙ!!!"
Том сразу пожалел, что прочел это стоя на стуле- он чуть не упал. Билл здесь, в шкафу, а он, придурок, даже не догадался!!!
Том спрыгнул со стула и осторожно открыл дверь шкафа. Было темно, но он сразу заметил, что одежды там никакой нет, а есть..........
- Б-и-и-илл!!!!!!- Том неистово набросился на Би, стоящего в одних стрингах, - мой клад!!!!!!!! самый лучший, самый драгоценный,- пламенная речь Томми прерывалась чмокающими звуками,- самый самый!!!
-Т-о-ом!! - на одном дыхании говорил Билли, томно закатывая глазки, - я так ждал тебя..... пойдем скорее!!!
Том подхватил свой подарочек на руки и отнес на кровать, не забывая по пути целовать его в шейку.
-Билл..ты такой вкусный..у тебя кожа с привкусом мартини, ты знаешь об этом?- Том забрался сверху на брата
- нет.. даже не подозреваю...- слегка, но тем не менее самодовольно улыбнулся Билли,- иди ко мне...
Том продолжал покрывать поцелуями Билла, который уже извивался на простынях и все громче и громче постанывал,буквально призывая к маленькому разврату.
- Том, правда мои стринги лучше, чем у той паршивой фанатки? я для тебя старался..
- Билл, ну не начинай сначала!!- Том разговаривал с братом, вылизывая область вокруг пупка,- и вообще ты мой клад, поэтому должен лежать и молчать.. Ну, не совсем молчать, конечно- хихикнул Том,- разрешается громко кричать звуки ААА и ООО ,ну, и мое имя..
- Деспот..- прошептал Билл, притягивая Тома ближе к себе, чтобы еще раз попробовать его губки,- ты деспот, Том, но я готов подчиняться....
Том, тщательно пройдясь своим языком по соскам и животу брата, немного отпрянул от него и оглядел с ног до головы:
- Би.. какой же ты красивый..
Билл обожал слушать комплименты от Тома, потому что даже самые банальные и затертые, в его устах они звучали как райская симфония,обволакивающая слух и сердце одновременно.Билл моментально среагировал на этот порыв нежности Томми и выгул спинку вверх, приподнимая бедра и разводя их пошире.
- Не хочешь снять...- Билл кивком указал на такой совершенно лишний предмет одежды, как стринги
Том наградил нетерпеливого брата хитрой улыбочкой и тут же опустился вниз к паху Билла и зубками стал стаскивать эти полупрозрачные трусики.Стянув их до коленок, Том попросил:
- Подними ножки ..
Билл послушно выполнил требуемое и Том до конца стащил эти стринги ртом, а длиннющие ноги Би уложил себе на плечи.Даже не дав Биллу опомнится, он взял его возбужденный член в рот ,одновременно массируя пальцами его бедра и поднимая их вверх, чтобы попробовать захватывать член Билла глубже.
- Том.. не останавливайся.. умоляю..- задыхался Билл, наблюдая из-под полуприкрытых глаз за такой восхитительно-соблазняющей картиной
Почувствовав приближение оргазма у брата, Том прекратил свои нехитрые действия и Билл кончил прямо на его плоский животик, именно так, как хотел Томми.Но член Билла продолжал пульсировать и Том просто не мог сдержаться, чтобы не довершить свою непыльную работку.Он снова припал к братишке и стал вылизывать остатки спермы, чем не только не успокаивал братца, а наоборот, распалял его еще больше.
- Томми, я не могу.. только ты так умеешь, правда.. я вообще.. я просто.. аа...- пока Билл бился в конвульсиях, Том, после того как вылизал все что можно, стал хаотично гладить животик своего чувствительного во всех смыслах черноволосого отражения.Том уже смекнул, что оральными ласками дело не закончится, ведь чтобы насытить Билла надо использовать ВСе что у тебя есть: язык, руки, ноги. пальцы, губы итд итп. А если вдруг Билл останется неудовлетворенным окончательно.. все! Берегись, Томми, называется.Он не отстанет и просто замучает. Но у Тома такого никогда с Биллом не случалось, потому что Том и сам был не промах и любил выжимать из него и из себя все соки. До последней капли. Губки Билла так и призывали к поцелую ,и Томми снова припал к ним, как к живительному источнику.
- Билл, перевернись..- сквозь поцелуй попросил Том, поглаживая одной рукой ногу Би, до сих пор лежавшую у него на плече.
Билл тут же сделал так, как сказал ему Томми, и уже без напоминаний, самостоятельно слегка приподнялся на локтях и отставил задницу,призывая тем самым Тома к незамедлительным действиям.
Том всегда сходил с ума при виде этой картины, поэтому поспешил снять свои джинсы, в которых он сидел все это время.Наскоро стягивая их с себя и бросая на пол, он заметил, что из кармана выпал его любимый кроличий хвостик.Идея не заставила себя ждать.
Билл уже почти срывался на крик, умоляя Тома скорей приступить к делу.Том был тоже не железный, поэтому еще пару мгновений полюбовавшись развратным видом братца, он наклонился к манящему входу и поцеловал его.Би стонал как умалишенный, кусая в приступе страсти подушку и сминая в кулаках белоснежные простыни.
- Т-о-ом...-Билли немного повернулся, чтобы хоть краем глаза видеть Тома, растягивающего его языком.
Придерживая одной рукой Билла за бедро, Том неожиданно надавил на его анус большим пальцем, одновременно поглаживая указательным промежность ниже . Это привело Билла в невероятнейший экстаз, действие которого усилилось еще и тем, что он невероятно соскучился по Тому и его чувства к нему были обострены раз в сто!
Пальцы сменялись влажным языком снова и снова, но вдруг неожиданно для Билла по его телу, от кончиков пальцев и до пяток пробежала сильная дрожь, заставившая его прогнуться до максимального предела. Мягкий , пушистенький кроличий хвостик прошелся у Билла между ягодиц,вызвав просто неземное блаженство!Том играл с этим сереньким нежным комочком, водя им вдоль по шейным позвонкам Би и до самых яичек и оставляя за собой приятные мурашки, которые принуждали Билла извиваться и стонать от новых пронзающих ощущений. Едва весомое прикосновение ворсинок к самым нежным местам тела Билла, было чем-то невероятным для него самого, чем-то особенным, чего раньше никогда не было, но с этого момента хотелось больше и больше.
Том еще несколько раз пробежался этим чудодейственным возбудителем у Билла между ягодиц и, насладившись нескромными стонами братишки,начал готовиться к "десерту".
- Билл... ты такой вкусный..- Том не скупился на комплименты даже не отрывая себя от такого важного занятия, как вылизывание спинки Би.- я теряю голову...у тебя вкус мартини.. точно.. мартини...
- мммммм...- довольствуясь собой простонал Билли,- я знаю..но..Том... я заждался..хочу..
Страшнее ядерного, слово "хочу" из уст Билли, это оружие ,бившее всегда точно в цель.
- Кролик..- Том потерся носиком о поясницу Билли,- иду....
Том выдавил на ладонь приличное количество смазки и стал растирать ее по своему члену, уже начиная самостоятельно доставлять себе удовольствие.Но Би...Он все так же стоял на локтях и, наверное, уже подустал.
- Билл, ложись..- Том заботливо перевернул его на бок и одной рукой, влажной от смазки, стал водить ею между ног братика,иногда неглубоко вводя указательный палец в желанное отверстие.Еще немного помедлив, Том стал постепенно входить в бесперебойно вздыхающего,глотающего собственные стоны Билла.Билл подался назад,сильнее насаживаясь на член Тома,яростно желая поскорее получить свою порцию удовольствия
- Том, еще!! еще, То-о-ом!!!
Но Том специально изводил Билли своими медленными,тягучими движениями, скорость которых уже давно можно было увеличить.Все-таки Билл занимается подобным далеко не впервые и ему уже почти не больно даже вначале, ну только если совсем немного...К тому же, их многочисленные эксперименты секса без смазки не прошли даром, и Билл уже преспокойно мог заниматься этим в бешеном ритме, если он находился снизу. С Томом было посложнее в этом плане..Он более раним и вообще неженка.Билл соглашался всегда под низ только из-за того, чтобы не тратить с принцессой драгоценного времени на прелюдии.Можно было "Войну и мир"успеть прочитать за то время, что Том требует на растяжку!
- Том, ты с ума сошел..- Билл повернул голову на бок, чтобы прижаться к лицу Томми,- Том я так не могу больше..хватит издеваться...
- Тсс....- Том легонько поцеловал Билла в носик,- сейчас увидишь..
Лежавший на боку, Том аккуратно перевернулся на спину и, не забывая придерживать Би, усадил его на себя, естественно не вынимая из него своего члена.
- Засранец..маленький...теперь буду мстить тебе..- Билл прогнулся,задев волосами лицо Тома, яростно вцепившегося в худые бедра братца. Билл задвигался в сумасшедшем ритме, приподнимаясь и снова насаживаясь на член Томми, который в это время ласкал руки Билла,поглаживая их и выцеловывая на нежной коже что-то удивительное.Стон Билла,такой несдержанный и слегка раздраженный, дал понять Тому, что брату чего-то не хватает..Конечно, он же не мог ласкать себя, потому что на свои руки он опирался, а Тому до его изнывающей плоти просто не дотянуться...
- Билл...- Том решил спасти ситуацию ,согнув колени и давая таким образом Биллу держаться за них,не отрываясь от совершаемых им толчков.- давай...
Билл задвигал сомкнутой ладошкой по своему члену...вверх вниз..вверх вниз..Казалось, что наслаждение проникает в тело Билла с всех сторон и большего уже быть не может.. Но две руки Тома были абсолютно свободны, чем он и поторопился воспользоваться.Том слегка приподнялся и просунул свои проворные пальчики в полуоткрытый от экстаза ротик Би.Так обсасывать эти длинные, ничуть не шершавые(какой бред!) приспособления для игры на гитаре, как называл свои пальцы сам Том, умел только Билли..Пройти по двум сложенным вместе пальчикам языком, и облизать их, не жалея слюны, а потом, будто ножом, провести напряженным языком между ними, уделив особое внимаение чувствительной коже в самом низу..возле основания...
Одной рукой по спинке, дотягиваясь до шеи, а другой рукой, вернее двумя мокрыми пальчиками обводить сосок,попеременно сжимая и слегка оттягивая его - план Тома был великолепен,а теплая жидкость, незамедлительно оказавшаяся в руке Би,и размазанная затем по коленям Тома, служила прямым доказательством этого.
- ааааа...- пара резких движений и внутри Билла разлился результат их совместных стараний.
Билл опустился рядом с Томом, с трудом выравнивая сбитое дыхание.
- Это ты так кричал возле елки когда поранился, да?- Билл поднял руку Тома с небольшим красным шрамчиком и поднес ее к губам
- Угу..- пробубнил Том, устраиваясь носом где-то в районе уха Билли,- ты ж нашел куда запрятать этот шарик долбаный..
- Он не долбанный,- Би повертел на шее свой странной формы кулон на ниточке,- эта штучка там лежала в прошлом году, помнишь?
Конечно Том помнил. Эта нитка с деревянной подвеской в форме члена была их маленькой тайной, о которой никто не знал. Ведь Билл никому никому ее не показывал!!
- Да..-дыхание Тома приятно щекотало ушко Би,- и еще колечко там было.. но я все равно седня порезался из-за этого шарика, так что мне не очень сладко было!
- Зато сейчас будет...- Билл нежненько подул на красную царапину и провел по ней своим мягким теплым языком
- Том..я так тебя люблю.. ты просто даже не..
- Клад..точно клад...- Том перебил зализывающего ранку братика,- Билл, ты мой клад я хочу только тебя и больше никого и ничего..
- А может, ты хочешь клубнички?- улыбнулся Би,неожиданно вспомнив про приготовленные им фрукты на случай приступа голода.
На это Том резко и властно подмял под себя свое недавно найденное сокровище и, вдыхая пьянящий запах волос Билли ответил:
Пейринг: братеги,Том\Билл
|
просто прелесть! |
Название – Мы…
Автор – sweetydevelish
Бета – Alexa
Жанр – Tom’s POV, воспоминания, рассказ в рассказе
Пейринг – Том/Билл
Рейтинг – NC-17
Предупреждения – проду не требовать! Это законченный фик
– Билл, выходи! Ты уже двадцать минут торчишь в ванной… – я недовольно смотрю на часы. Чем быстрее мы придем на party, тем быстрее мы оттуда уйдем, вернемся в номер и сможем заняться своими делами. Но Биллу, кажется, все равно. Главное внешний вид.
– Еще пять минут! – детским голоском, растягивая гласные, отвечает мне брат. И как такому оказать?!
– Опять за старое взялся? – я улыбаюсь, услышав, как в ванной что-то падает.
– Заткнись, – шипит Билл, а из приоткрытой двери выкатывается баллончик с лаком для волос
– Я же любя, братишка! – захожу в ванную и, прижимая Билла к себе, целую. Нежно и трепетно. Как в первый раз…
***
– Мам, так вкусно! Спасибо! – мы с Биллом кладем тарелки в раковину.
– На здоровье, – мамина лучезарная улыбка. – Бегом в ванную и спать.
– Хорошо, – опять хором. Интересно, у нас все мысли одинаковые?
– Иди первый! – брат кивает и скрывается в дверях.
Я пока иду в свою комнату, беру гитару и наигрываю очередную мелодию. Только так я сдерживаю ужасное ощущение, разрывающее меня изнутри в это время. Почти каждый день, когда Билл скрывается в ванной, у меня наступает дикий стояк. Я все время буквально выталкиваю брата в коридор, чтобы спокойно подрочить в душе.
Я не знаю, отчего так происходит. Передо мной нет никаких сексуально привлекательных объектов, да что там говорить, передо мной вечером только мама, иногда отчим, и брат. Может, у меня половое созревание, и мне надо найти себе девочку, чтобы было на кого выплеснуть гормоны?!
– Том, иди, – брат заходит в мою комнату и опускается на диван. У него такое счастливое лицо. Будто у нас в душе живет его «единственная любовь» как он выражается.
– Иду, иду… – вот почему он такой счастливый, а я мучаюсь? И вообще, это нечестно, что ремонт у него в комнате, и он пока ночует в моей! Он занимает мое личное пространство, и мешает… мне спокойно подрочить не в ванной, а в кровати. Не шухерясь при каждом скрипе в доме. Ведь эта малявка, у которого даже девушки не было, увидев, что я делаю, побежит спрашивать маму, что это такое и нормально ли это.
Захожу в ванную, быстро скидываю с себя одежду и залезаю под теплый душ. Рука непроизвольно ложиться на член, пальцы смыкаются кольцом, и я начинаю водить от основания до головки. Вверх-вниз, вверх-вниз, то ускоряя темп, то замедляя движения, смакуя ощущения. Еще секунд двадцать и я, хрипло постанывая, кончаю себе в ладонь, но вода сразу же смывает сперму с рук.
Вдруг, такое бывает - ты начинаешь чувствовать себя неуютно, когда на тебя кто-то долго смотрит, я вздрагиваю. Приоткрываю глаза и поворачиваюсь в сторону двери. Она резко закрывается, я успеваю заметить только тень. Вот идиот, забыл запереть!
Списав все на сквозняк, я вытираюсь полотенцем и, обмотав его на бедра, иду в свою комнату.
Билл сидит на своем диване, что-то задумчиво разглядывая.
– Интересный узор матраса? – люблю над ним издеваться и ничего не могу с собой поделать.
– Да нет, – он пытается прикрыть объект своего изучения простыней, но я успеваю ее откинуть.
– О боже, Билл! – я удивлен, и… во мне просыпается какое-то странное чувство. Забота? – Как ты на этом спишь?!
В матрасе дивана дыра размером с кулак Гордона. И мой брат спал на этом две ночи? Мой младший братик, который нежен как ребенок и привередлив как принцесса?! Ни за что бы не поверил!
– Зачем ты на этом спал? Билл? – удивленно вскидываю брови.
– Разве у меня был выбор? Другого на чердаке не нашлось, – брат опускает глаза, будто он виноват.
«Я дурак, зачем я его всегда унижаю? – пугаюсь своих мыслей. – Нет, забота – это конечно хорошо, но не в таком количестве»
– Будешь спать со мной, – не давая брату возразить, ложусь на свою огромную кровать и наигранно сладко потягиваюсь. – Бери подушку, одеяло и ложись.
– Но, Том…
– Никаких «но». Располагайся, пока я добрый. Или хочешь спать на своей развалюхе? – хмыкаю, когда брат берет свои вещи и несет их ко мне на кровать. Одеяло смешно тащится сзади по полу. – Фу, Билл, оно же грязное! Оставь на полу, завтра дадим маме постирать. Залезай!
Брат удивленно смотрит на меня, но, не говоря ни слова, залезает под мое одеяло. Какой же он холодный!
– Замерз? – он слегка кивает, а я прижимаю его к себе. Так, молча, мы лежим минут пять. – Теплее?
– Почти горячо, – ни с того ни с сего чмокает меня в губы. – Теперь я согрелся полностью. Спокойной ночи.
Поворачивается ко мне спиной.
– Приятных снов, – я кладу руку ему на талию. – Приснится кошмар – кричи.
– Так громко как смогу, Томми…
– Ребята, мы уезжаем проведать бабушку с дедушкой. Нас с Гордоном не будет три дня. Деньги в книжке, еда в холодильнике. Там много, но, если не хватит, сходите в магазин. Том – ты остаешься за старшего. Больше трех человек в дом не водить. Ведите себя хорошо, – мама чмокнула меня и брата. – И, будьте осторожны. Мы позвоним, как доедем! Пока.
– Пока! – наши с братом голоса сливаются в один. Снова…
– Я в ванную, – брат поднимается по лестнице.
– Что же ты нашел в нашей ванной? – бурчу себе под нос, направляясь к телику. Ноль часов тридцать шесть минут. Суббота. Почти на всех каналах порнуха. Минуты две понаблюдав за искусственными воплями женщины-доски, щелкаю пультом, выключая телевизор, и поднимаюсь к себе в комнату, думая о том, что порно, наверное, не немецкое, иначе они бы не поскупились найти актрису с буферами третьего размера.
По дороге меня привлекают странные звуки, доносящиеся из ванной. Я подхожу ближе и припадаю ухом к двери. Сквозь шум льющийся воды вполне различимы стоны брата. Я от неожиданности почти отскакиваю от двери.
Ну, ничего себе! Интересно, что он там делает?!
Несколько мгновений думаю над тем, войти мне или пойти в комнату. Спустя секунд десять любопытство побеждает и я, радуясь, что Билл забыл закрыть дверь, заглядываю внутрь.
Передо мной предстает такая картина: брат сидит в ванной на коленях, одной рукой вгоняя себе в зад открученную ручку от душа, а другой дроча член. Я, не в состоянии говорить, смотря на ритмичные движения брата, погружаясь в его сладкие стоны, понимаю, что возбуждаюсь.
Наконец, Билл последний раз изгибается и по его телу пробегает дрожь. Ко мне постепенно возвращается дар речи.
– Так вот зачем ты ходишь в ванную, – с издевкой смотрю на него. Брат вскидывает голову и, замечая меня, резко отворачивается, обнимая колени руками. – Стыдно?
– Уйди! – его голос срывается.
– С какого я должен уйти? Мой брат законченный онанист! Да еще и с наклонностями пассивного педика!
– Заткнись!
– Не заткнусь. Мало того, я теперь буду сидеть здесь, пока ты будешь мыться, – улыбаюсь, наблюдая его реакцию.
– Что? – глаза-блюдца ему так идут.
– Надо же отучать тебя от этого! – я киваю на насадку душа. – Прикрути обратно, вытирайся и иди спать. Представление окончено.
– Ты тоже дрочил! – его глухой крик достигает моих ушей.
– Я не трахал себя перед этим, – бросаю через плечо, даже не удостоив Билла взглядом.
– Том, прости меня, я хотел рассказать тебе, но… – брат, лежа на краю моей кровати, что-то лепечет.
– Билл, хватит! Что бы ты мне сказал? Что хочешь парня? – не знаю, что ему сказать. С одной стороны он мой брат, я должен любить его несмотря ни на что, но с другой… он же педик! Самый натуральный, если так можно говорить. И вообще, чего я парюсь? Я последний год почти с братом не общался, а тут проперло. Бывает же такое.
– Нет, я бы сказал тебе, что я чертов извращенец, и что мне нравится так делать! И предложил бы тебе попробовать! А потом сам бы вогнал тебе четыре зубных щетки в зад! Ну а после, конечно же, зарезал бы тебя кухонным ножом! – у Билла истерика. Он начинает колотить меня своими худенькими ручками, сжатыми в кулачки. Пытается ударить меня подушкой.
– Билли, успокойся! Билл! – прижимаю его руки к телу и обнимаю так, чтобы он не мог ими шевелить. Брат плачет. – Успокойся.
– Да что ты, Том! Я не могу успокоиться, я же педрила! – Билл пытается вырваться, но я крепче держу его.
– Замолчи! Я сгоряча так сказал. Все нормально, такое бывает у мальчиков твоего возраста, – боже, что я ему гоню?! Это же совсем ненормально! – Пройдет, вот ты найдешь себе девочку…
– Но я не хочу девочек, Том! У меня ни разу на них не вставал! Даже на тех, у которых огромная грудь! А когда я вижу мужской пресс… даже твой, Том! – у него из глаз слезы катятся без остановки, щеки покрылись румянцем.
– Билли, успокойся… – не знаю, что сказать. – Это пройдет.
– А если нет, что тогда? Том, я не хочу, чтобы меня дразнили из-за того, что я педик! Надо мной и так издеваются, что я подвожу глаза, крашу волосы и делаю прически, – брат тихо хлюпает в моих объятиях.
– Тише, – тыльной стороной ладони вытираю слезы с его щек.
– Щиплет, – брат недовольно морщится.
Не отдавая себе отчет в действиях, провожу языком по его левой щечке, а после вытираю ее ладонью.
– Так лучше?
– Да, – брат прикрывает глаза и подставляет правую щечку. Я провожу ту же процедуру, что и с другой щекой брата. Он благодарно улыбается.
– Разберусь с тобой завтра, но в ванную будем ходить вместе, – он закрывает глазки и кивает головой. – А пока спать.
– Спокойной ночи…
«Приятной дрочи…» - совсем не вовремя вспоминаю я.
***
– Билл, а помнишь наш первый раз? – поглаживаю его по бедру. Брат, мечтательно закрыв глаза и устроив голову на моей груди, лежит рядом. Он полностью вымотан после party и искусно сделанного мной минета.
– Да…Это было… хм, не так, как во второй раз, – брат улыбается.
– А какой тебе больше понравился? – внимательно изучаю его спокойное лицо.
– Оба. А также все ночи и дни, и вообще секунды, проведенные с тобой, – серьезно смотрит на меня. – Том, я не могу без тебя.
– А я без…
– Нет, – брат прерывает меня, – тебе нужно мое тело. И все. Но для меня это единственный шанс быть с тобой. Жаль, что все так происходит…
– Не говори глупостей, – обхватываю его лицо своими ладонями. – Ты – самое дорогое, что у меня есть.
– Томми, я так рад за тебя! Я надеюсь, что ты никогда не будешь так зависим от кого-то, как я… – утыкается мне в шею.
– Билли, прошу тебя, не говори так…
***
– Ну и нудятина… – зеваю, выключая телик. Честно признаться, на середине фильма я просто заснул. – Билл?
– Что? – брат, кажется, плачет. Неужели эта мелодрама так его задела?
– Ты что, плачешь? Из-за чего? – обнимаю его. – Билл, этот фильм того не стоит.
– Еще как стоит, Том! Ты просто спал! – еще бы я не заснул, лежа у брата на коленках весь фильм. Он мне еще и волосы перебирал – а от этого я сразу вырубаюсь, и Билл это знает, но говорит, что ему нравится перебирать мои дреды.
– Завтра пересмотрим, идет? – поглаживаю его по недавно выкрашенным в красный волосам. Сейчас мне кажется, что ему идет, но неделю назад я кричал, что это ужасно. Боже, сколько же раз я заставлял собственного брата плакать. Я полнейший мудак…
– Ок… – брат встает с дивана и потягивается, оголяя свой животик. Проследив мой взгляд, слегка улыбается. Я смущенно подталкиваю его к лестнице. – Эй, куда?
– Мыться, – улыбаюсь, глядя на его вытягивающееся личико. – Ты думал, я пошутил?
– Если честно, то да… – брат краснеет. – Том, ты же не серьезно, да?
– Я серьезен, как никогда! Я не хочу, чтобы ты пихал себе в задницу всякую дрянь! Идем! – поднимаюсь на несколько ступенек. Он продолжает стоять внизу.
– Том… я так не играю.
– А мы и не играем! – спускаюсь к брату и, к его удивлению, поднимаю на руки и несу наверх. Он не такой уж и тяжелый, только постоянно вырывается. – Билли, успокойся, я тебя не съем.
– Тооом, я не буду мыться при тебе, – брат смотрит на меня.
– Тебя не спрашивают, – легонько чмокаю его в носик и заношу его в ванную в ванную.
***
– А потом она такая «ну, я типа тебе отсосу, да, Георг?», – уши режет дикий ржач Листинга. Брат смущенно улыбается. Он, кажется, даже не слышит, о чем мы говорим.
Но Билл сам виноват. Он прекрасно понимал, что у меня встанет, как только я увижу его розоватый язычок в попытке слизнуть с верхней губы капельку мороженого. Поэтому теперь моя рука на его ширинке. Что-то вроде мести…
Да Билл, в общем-то, не против. Я знаю, чего ему сейчас хочется, вернее кого… Я и сам его дико хочу, но у нас скоро интервью для Stern.
– Так ребятки, допивайте кофе, – Дэвид при этом выразительно смотрит на меня и мое плечо. Вот он все понимает, но при этом ничего не говорит прямо. Только загадками. Это вполне верно, ведь если мы будем знать слишком много – он не сможет играть нами. А тут мы с Биллом и вроде прощены, а вроде в любой момент можем быть наказаны.
– Хорошо, – Билл ерзает на стуле, пытаясь скинуть мою руку. Я хмыкаю, но руку убираю.
Брат ставит вазочку с недоеденным мороженым на стол и поднимается. Дэвид прыскает и отворачивается. Георг тут же начинает допытывать Йоста, что случилось. Продюсер лишь отмахивается от назойливого басиста. Я перемещаю взгляд на джинсы брата и понимаю причину смеха. У Билла стоит, да еще как! Он сам это понимает, но сделать ничего не может.
– Слушай, Дэвид, ты изверг, – вдруг вырывается из Густава. Мы все удивленно смотрим на него. – Билл хочет в туалет, но боится тебе перечить. Отпусти его.
– Я не держу, – Йост ухмыляется, а Билл благодарно посмотрев на Густа бежит к туалету. Вот, Шафер! Тоже все прекрасно понимает, только почти всегда молчит. – Том, тебе не надо в туалет? Вдруг наша Дива не справится?
– По-моему, это ты, Про, должен нам помогать, – ехидно улыбаюсь и выхожу из отеля к машине. Благо все фанатки еще спят в своих постельках.
***
Я стою под душем, струи воды обтекают тело. Я запрокидываю голову назад, ловя капли ртом. Не знаю почему, но мне нравится так делать. Стою так минут пять. Ничего не волнует, никто не грузит. Билл вчера нормально помылся, без своих гейских штучек. Интересно, что он сейчас делает?
Нагибаю голову, чтобы вода не попала в глаза, и смотрю на брата. Мне вода попадает не в то горло, я закрываю глаза, стараясь успокоиться и забыть, что сейчас видел.
«Нет, право, это какая-то глупая ошибка. Билл же не мог… Нет, он не мог! Не может!»
Еще раз открываю глаза, чтобы убедиться, но тут же их закрываю. Нет, нет, нет, нет, нет! Шайссе! Так нельзя! Он мой брат… он… он дрочит на меня! С таким блаженным лицом, что… что у меня на него встал! Черт! Нет! Нельзя!
Вылезаю из-под струй душа, обматываюсь полотенцем.
– И что ты делаешь? – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно суше.
– Ааа… кгх… что? – Билл смотрит на меня довольным взглядом.
– Ты дрочил на меня, вот что! – негодующе смотрю на него, а этот засранец улыбается.
– Да, ты очень сексуальный, Томми…
– Что? Ладно, я забуду это… Но больше не смей так делать! – уже разворачиваюсь к двери, но он меня окликает.
– А что такого, Томми?
– Я твой брат! И у тебя не должен вставать на меня…
– А у тебя должен? – насмешливо смотрит на мое полотенце, точнее на мой вставший член, который я пытаюсь прикрыть. – Ты так бесишься, потому что у тебя встал? Не переживай, мне сначала тоже было страшно…
– Да как ты смеешь, – подхожу к нему и встряхиваю за плечи. – Педик мелкий! Извращенец!
– Такой же как и ты… – тянется ко мне и целует. Водит своим язычком по моим губам, задевает пирсинг. Мне бы надо его оттолкнуть, но я почему-то до невозможности нежно целую его...
***
– Доброе утро, я решил дать тебе короткое интервью, – в трубке слышится невнятное бурчание. – Потом такого шанса не будет.
С Луизой я познакомился на одной из бесчисленных вечеринок. Это симпатичная блондинка, помешанная на внешности и карьере. Вполне милая, она очень хотела узнать, влюблен ли я. Я тогда ей сказал, что нашел свою любовь уже давно, но распространяться по этому поводу пока не хочу. Она оставила мне свой телефон, решив больше не допытываться. С ее стороны это было благоразумно, потому что сейчас я ей как раз и звоню.
– Я внимательно слушаю, Том. Опиши ее, – слышу, как начинает мотать пленка диктофона.
– Мы с ней знакомы с детства. Она очень красивая… – Я сижу в машине и смотрю на ребят, выходящих из кафе и ждущих зеленого света, чтобы перейти дорогу к машине. Билл идет последним, я внимательно за ним наблюдаю.
– Продолжай…
– Она очень элегантна, любит флиртовать с другими молодыми людьми, но большего не позволяет ни себе, ни им… – я приоткрываю окно, чтобы Билл мог меня видеть. Он улыбается. – У нее фантастическая улыбка, бездонные карие глаза… Она довольно сильно их подводит. Тонкий нос, стройная фигура, она высокая… она… мой идеал. Я стараюсь быть похожим на нее…
У меня язык заплетается - брат облизывает губки. Смотрит по сторонам, сейчас он придет, и я смогу обнять его. Поцеловать… и никто не узнает.
– Луиза… моя любовь это… – изящные движения шеей, он посмотрел направо и налево. Вот он идет ко мне.
Отвлекаюсь от Билла, ловя свое отражение в зеркале заднего вида, как вдруг…
Лязг тормозов, хруст, звук чего-то падающего… Я как в замедленной съемке поворачиваюсь к окну. Единственная мысль раненой птицей бьется в голове: где он?!
– Билл, – вырывается из груди. Я страшно напуган, и даже не понимаю, что сейчас сказал, что люблю брата, хотя не собирался этого делать, просто хотел поддразнить прессу, я так боюсь…
***
– Билл, нельзя… – успеваю прошептать между его поцелуями. Мы уже перебрались в спальню. Черт, нельзя так!
– Можно… – брат скидывает с меня полотенце и начинает вылизывать шею, осторожно переходя язычком на грудь, в то время, как его рука ложится на мой член.
– Ннет, гкх… – застонав, откидываю голову назад. Язык брата переходит на мой сосок.
– Тооом, – капризно смотрит на меня. – Ты такой пассивный…
– Чего? – слегка офигевши смотрю на него, но через секунду в моих глазах загораются огоньки азарта. – Я тебе сейчас покажу, какой я «пассивный»!
Кладу его на кровать, на спину и снимаю майку, водя язычком по его животу. Он подталкивает меня ниже. Я послушно спускаю его шорты, под которыми нет трусов. Сжимаю пальцы вокруг его члена, он начинает толкаться в кольцо моих пальчиков. Я другой рукой придерживаю его бедра и наклоняюсь, облизывая головку. Билл вдруг резко отталкивает меня.
– Это сделаю я… Потом… А сейчас… – он указал пальчиком на тумбочку, на которой стоял увлажняющий мамин крем. Я несколько секунд смотрел в его глаза. Казалось, он одержим, наверное, я сейчас такой же. Только когда я брал крем, до меня дошло, что мы в спальне мамы с отчимом. Плевать!
Целуя низ живота Билла, я смазал пальцы кремом и сразу всунул один. Билл дернулся и вскрикнул.
– Прости…
– Не сразу, Том! Мы же смотрели порно про геев, – ага, помню. Мы смотрели минуту, пока один растягивал другого, а потом я переключил. Тогда мне это казалось ужасным. Но тогда я не знал, как это сладко – целоваться с братом-близнецом, своей второй половинкой.
– Потерпи, – прикусываю его нижнюю губу и слегка оттягиваю. Билл издает слабый стон и двигается навстречу моему второму пальцу. Я провожу ими по периметру его ануса, растягивая, и добавляю третий. Брат снова вскрикивает, но я даю ему время привыкнуть, второй рукой лаская его соски, давая им отвердеть от возбуждения.
Наконец Билл кивает головой. Черт. Презерватив забыл.
Я встаю и подхожу к комоду. Открываю верхнюю полку. Мамино белье, отлично. Начинаю рыться в нем.
– Том, ты что? Я не залечу! – брат поглаживает свой член. Я на него сейчас прямо так наброшусь!
С нетерпением я выуживаю из ящика то, что нужно. Резинки. Разрываю упаковку и натягиваю один на свой гордо стоящий член. Билл сразу притягивает меня к себе. Я стараюсь войти аккуратно, но получается плохо. Брат выгибается и хватает ртом воздух, чтобы не закричать. Я засасываю нежную кожу его шеи, которую братец так удобно подставил. Он вздрагивает и начинает неумело ерзать на моем члене. Поняв, что он привык, я двигаю бедрами, постепенно учащая толчки и делая их глубже.
Билл громко стонет подо мной, но в этих звуках нет ни капли наигранности. Я же хрипло дышу ему в ухо, а он обнимает мою талию своими ногами, подталкивая меня.
– Сильнее… Том… – единственное, что я улавливаю из его бормотания.
Я почти полностью выхожу из него и резко вхожу. Билл выгибается, как будто я задел особо чувствительную точку, и начинает сам насаживаться на мой член в бешеном ритме. Но таких же результатов не последует и он, закусывая губы и комкая простынь, почти плачет. Я снова почти выхожу и вхожу под тем же углом. Из гортани брата вырывается протяжный стон. Попал. Повторяю свои движения, мышцы ануса брата сжимаются вокруг моего члена, даря незабываемые ощущения. Я откидываю дреды и другой рукой обхватываю член Билла. Братик начинает толкаться в мой кулачок, не переставая стонать.
Вдруг он напрягается, по его телу проходит дрожь, которая просто сводит меня с ума, и он кончает мне в ладонь, полностью насаживаясь на мой член. Я откидываю голову и тоже кончаю, не сдерживая громкий стон, слетающий с губ.
– Тооом, – какой у него сексуальный хриплый голос после секса. Смотрю Биллу в глаза, продолжая оставаться в нем и опираясь на локти.
– Понравилось? – вместо ответа он притягивает меня к себе и я, обессиленный, наваливаюсь на него всем весом. Брат слегка трется своей щечкой о мою. Мы и так оба знаем, как это было. А словами этого просто не описать.
***
– Билл, – я сижу, уткнувшись лицом в ладони, лишь бы не видеть этих белых стен. Мои плечи сотрясаются от рыданий. Мне так страшно, как не было никогда. Потому что я никогда не знал, какого этого – в любой момент возможность потерять самого близкого тебе человека.
– Том, с ним все будет в порядке, – Дэвид кладет ладонь мне на плечо.
А я не могу остановиться. Слезы все текут и текут. Как это могло случиться?! Все из-за меня! Если бы я их дождался, этого бы не было. Билл бы сидел сейчас рядом и смеялся.
– Я виноват…
– Нет, Том, не ты. Этот водила ехал на красный.
– Да какая разница?! Билл все равно пострадал! И я ничего не могу с этим поделать. Не могу ничего изменить. Лучше бы машина сбила меня.
– Том, успокойся. Все будет хорошо. Обещаю тебе. А ты должен помочь Биллу, без такой кислой рожи, хорошо? Ему и так будет нелегко, – Йост гладит меня по голове. – Я пойду вниз, тебе принести кофе?
– Горячий шоколад, – шепчу я в ответ, и Дэвид идет по направлению к лифтам.
Почему именно сегодня? Почему именно с моим братом?
“I dunno what you’ve heard about me…” – мой телефон звонит. Раздраженно сжимаю трубку в руке и, не смотря на дисплей, принимаю.
– Чего? – на большее я не способен.
– Том, это Луиза, – только не она. Это все из-за нее! Это сраное «интервью» погубило моего брата.
– Я не могу…
– Что с Биллом? Девушка утверждает, что его сбила машина. Вы где сейчас? Может, встретимся? – встретиться? Пошла она!
– Не могу, я занят.
– Значит, это правда, да? – бесит.
– Не да.
– В двенадцать часов в баре, где мы встретились.
– Это был ночной клуб, во-первых. И у меня есть дела поважнее, это во-вторых.
– Днем он работает как бар. Ты же не хочешь, чтобы твое блиц-интервью попало в новости? Твой голос легко узнать, – сука, ненавижу.
– Я буду через сорок минут, – «и дам тебе по морде» хочется добавить мне.
– Полчаса Том.
***
– Все в порядке? – мама обеспокоено смотрит на нас, а Билл прекращает гладить кончиками пальцев ног мою лодыжку.
– Да, а что? – братик сидит с приоткрытым ртом, с занесенной ложкой с хлопьями, оставшейся на пол пути к его рту.
– Вы стали подозрительно много общаться. Уроки делаете вместе, спите вместе, все вместе. Это странно.
– А ты не рада? Сама пыталась нас сдружить, – вступаюсь я.
– Рада, но это подозрительно. Все хорошо? – мама заботливо оглядывает нас.
– Да, – кивает Билл, переводя взгляд то на меня, то на маму.
– Ну ладно, поверю, – мама улыбается. – Как хорошо, что у меня близняшки.
– Как хорошо, что у меня такой брат-близнец, – шепчет мне Билл по пути в комнату.
Пусть мама не знает, какие между нами отношения, для нее мы будим дружными близнецами, как, впрочем, и для всех остальных. Просто очень сильная братская любовь – что может быть лучше?
Ложимся на диван, включаем телевизор. Скорее для фона, нам он не важен. Мы просто наслаждаемся обществом друг друга. И сейчас, обнимая Билли, я понимаю лишь одно: я очень боюсь, что с ним что-то случиться. Он лучик в моей жизни, пока мы вместе нам ничего не страшно. Даже если что-то случится с одним из нас – другой будет помогать. Мы никогда не оставим друг друга в беде. Мы вообще не оставим друг друга. Я говорю «мы», потому что чувствую то, что чувствует мой брат.
КОНЕЦ.
|
тоже есть что-то |
Моя тайна] Шум города
Его слезы сливались с каплями дождя. В его душе господствовала осень. Тоска. Отчаяние. Безысходность. Он искал выход, но не находил его. Бродил по городу. Много вопросов и ни одного ответа.
Как только он открыл дверь и вошел на порог своего дома, на него налетел Том.
- Ты что, совсем охренел? Мы уже с ума сходим. Почему ты выключил телефон? Мы в полицию уже собирались обращаться, - не умолкал Том.
- Я гулял по городу, - ответил Билл. - Гулял он. А ума не хватило предупредить?!
- Извини, я не подумал.
- Идиот! - возмущенно сказал Том и оставил его.
«Как будто тебе есть дело до меня», - подумал Билл.
Он поднялся к себе в комнату, закрыл дверь на ключ. Достал тетрадь и стал писать. На бумагу падали теплые, соленые капли. Он писал стихи. Он писал их ему. Только так он мог выразить свои чувства, свои эмоции.
В дверь постучали. Он не хотел открывать. Из-за двери послышался голос Лены: «Билли, открой». Это была подруга Каулитцев, с которой они были знакомы с детства, а теперь нынешняя девушка Тома. Билл любил ее и ненавидел одновременно. Он открыл дверь. Лена стояла на пороге и улыбалась.
- Да уж, заставил ты нас поволноваться.
- Я уже понял, что был не прав. Том помог мне в этом.
- Можно я войду?
Билл кивнул и пропустил Лену в комнату. Она села на кровать. Билл стоял у окна спиной к ней.
- Билл, с тобой все в порядке? - спросила Лена. Она любила Билла, он был ей словно брат.
- А что такое?
- Просто ты стал каким-то странным. Больше не проводишь со мной и Томом вместе время. Почти не общаешься со мной, - с горечью в голосе ответила она.
- Тебе кажется. Все нормально. Просто я немного устал.
- Ну я же вижу, что что-что не так.
- Я же сказал, что все хорошо. Неужели не ясно. Господи, что вы ко мне прицепились-то все?! - крикнул Билл. Он был весь на нервах. Казалось, что он начнет крушить все в комнате.
Лена испугалась. Она встала и, направляясь к двери, сказала: «Не надо так кричать. Будет настроение - обращайся. Я всегда готова тебя выслушать!».
Он смотрел в окно и видел, как Том обнимает Лену и провожает ее до ворот. Закрыв калитку за девушкой, Том увидел брата в окне. Он заметил на его лице грусть и подумал, что был слишком груб с ним. Он решил подойти и извиниться.
- Билл, - позвал его Том, проходя в комнату.
- А, это ты! Что тебе еще нужно? Опять пришел наорать на меня? - с издевкой в голосе спросил он брата.
- Нет, я хотел извиниться. Я был очень груб. Просто все очень волновались. Ты отсутствовал почти целые сутки, - с волнением сказал Том.
- Томми, я действительно понял, что был не прав. Конечно, я тебя извиняю. Я не могу долго обижаться на тебя, ты ж мой любимый брат, - нежно ответил Билл.
Том подошел к брату и крепко обнял его. У Билла сперло дыхание. Тепло. Тепло, как никогда не было раньше. Он задрожал. Слезы стали наворачиваться на его глаза. Том почувствовал дрожь. Он освободил его из своих объятий.
- Почему ты дрожишь? Тебе плохо? Может ты заболел?
- Да, мне плохо. Мне уже давно плохо.
- Что-то случилось?
- Да, но мне сложно сказать об этом.
- О Боже, неужели наш Билли влюбился?! И кто же эта счастливица? - улыбаясь, спросил Том.
- Кто? Не важно.
- Ну, я хотя бы знаю ее? - Том умирал от любопытства.
- Может знаешь. Ладно, забудь. Все равно не скажу, кто это.
- Черт. Как интересно. Ну ты и сволочь. Я теперь спать не буду - надо ж разгадать твою тайну!
- Надеюсь, ты ее не разгадаешь. Очень на это надеюсь, - Билл опустил взгляд. Он не хотел смотреть на Тома. Он боялся, что тот поймет, кто основательно засел в его мыслях.
- Ой, вечно ты со своими загадками. Не поймешь тебя. Ладно, я пойду, – Том оставил брата одного.
Билл упал на кровать. Закрыл лицо подушкой и закричал, что было сил. Он кричал не умолкая. Ему было больно. Больно от осознания того, что человек, которого он любит больше жизни, ради которого он готов на все, никогда не узнает о его чувствах. Сил не осталось. Он уснул.
Интервью прошло на удивление быстро и легко. Группа села в машину и сказала шоферу заехать в пиццерию. Там их уже полчаса ждала Лена.
- Ну наконец-то! Некрасиво заставлять девушку ждать, – ухмылялась Лена.
- Ну, малыш, прости нас засранцев. Ты же знаешь, что мы приехали, как только смогли, - ответил ей возлюбленный и, сложив губки бантиком, поцеловал ее.
«Господи, за что мне такое наказание? Почему именно я, почему именно он?!» - в голове Билла крутилась одна и та же мысль. Он не мог больше смотреть на взаимные ласки Лены и Тома. Сославшись на какие-то срочные дела, он ушел из кафе.
Он вернулся домой очень поздно. Подходя к своей комнате, он увидел, что у Тома горит свет в комнате. Он подошел к приоткрытой двери, стараясь идти как можно тише, и слегка заглянул. Но, потеряв равновесие, упал, ввалившись в комнату. Том и Лена лежали полураздетые на кровати и страстно целовались. Лена прикрылась покрывалом. Том закричал: «Что за дерьмо?! Ты что, подсматривал? Извращенец! Отвечай!».
Билл не слышал слов брата. Он молча смотрел на обоих. На глазах выступили слезы. Увидев это, Лена подбежала к Биллу и попыталась обнять его. Но он оттолкнул ее и выбежал из комнаты.
Спидометр показывал двести двадцать. Он не видел, что мчался по встречной. Он не слышал гудков машин - только звон в ушах, он не видел ослепляющих огней фар - пелена покрыла его глаза. Он словно ослеп. Он не сбавлял скорость. Машина слетела с обрыва в считанные секунды, но Биллу казалось, что прошла вечность. Вся жизнь пролетела перед глазами. Последнее, что он произнес, было имя его любимого мальчика.
Полиция обнаружила машину только через два дня. На опознание пришел Том. Мать не выдержала бы этого. Простынь была белоснежной. Он поднял ее. Замер. Из глаз хлынули слезы. Он увидел, что из кармана что-то выглядывало. Он вытащил бумажку. Развернул.
«Ты хотел узнать мою тайну? Моя тайна - это ты!»
|
ржачь не реальный! |
Название – «Мальдивы»
Автор - TOMILI
Пейринг - Том/Билл
Рэйтинг – NC-17
Жанр – PWP, Tom’s POV (за искл. одного момента)
МАЛЬДИВЫ – САМОЕ РОМАНТИЧЕСКОЕ МЕСТО НА ЗЕМЛЕ!
Пролог
Мальдивские острова считаются самым романтическим местом на земле, они будто созданы для влюбленных. Если вы нашли друг друга в огромном мире и решили больше никогда не теряться, самым правильным будет отпраздновать это событие поездкой на Мальдивы. Тишина, уединение, приятный вечер с бокалом коктейля в баре под расслабляющие звуки музыки, шум океанской волны на берегу, романтический ужин при свечах...
День 1.
Мелькнула...и еще одна...и еще...черные тени...Боже, страх нарастает с каждой секундой и в один момент БАЦ...и они уже все летают вокруг меня, я просто не успеваю за ними...ааа...мне страшно...аааа...помогите....аааа....Господи, я БОЮСЬ, они...нет...нет...не надо, ХВАТИТ! Аааааааааа.......
- ПОЧЕМУ ВЫ ТАК БЫСТРО ДВИГАЕТЕСЬ? ПРЕКРАТИТЕ...ААААААА...ВЫ ЧЕРТИ! ВЫ ВСЕ ЧЕРТИ! ААААА...ХВАТИТ...НЕ НАДО – такой бесконтрольный страх...из глубины души...отчаяние...глубже чем отчаяние...меня разрывает на части...НА ЧАСТИ!!!! Почему все плывет перед глазами, почему они так быстро движутся и мигают???
- НЕТ, НЕТ, НЕ ТРОГАЙ...ААААА...
- Том, с тобой все в порядке? – кто это спрашивает, что за звон в ушах????
Страшно...Господи, спаси, пожалуйста...они летают вокруг меня и смеются. ЭТО НАПАДЕНИЕ...дикий страх...чувствую что сердце разрывается...да, я умираю, Господи, ААААААА...они меня трогают....нет....нет...УЙДИ...ААААА....
Я уже вижу себя со стороны, душа отделилась от оболочки, Боже, что с телом, что с головой, что с голосом – кручусь по кругу как сумасшедший в центре ада и визжу, давлюсь слезами и умоляю их не приближаться. Но кто-то хватает меня за плечи, пытаясь утащить к кровати.
- НЕТ! НЕТ!!! НЕ НАДО....НЕТ!!!! - визжу, срываясь на хрип и закрываюсь руками...- НЕТ...ОТПУСТИ...АААААААААА....
НЕ НАДО...НЕ ЗАКРЫВАЙ МНЕ РОТ...НЕТ...ГОСПОДИ, НУ ГДЕ ТЫ...СПАСИ МЕНЯ...ЭТО ЖЕ ЧЕРТИ, А ВОН И ДЬЯВОЛ...Я ВИЖУ, КАК ОН СМЕЕТСЯ...
- ТОМ! ЗАМОЛЧИ! – она хватает меня, НЕТ...НЕ НАДОООООО!!!!
- ВЕДЬМА! ТЫ ВЕДЬМА!!!!! УЙДИ!!!! АААААА!
- ТОМ! УСПОКОЙСЯ!
- НЕТ! УЙДИ...ВЕДЬМА! ЧЕРНАЯ ВЕДЬМА! НЕ ТРОГАЙ...НЕТ...ПОЖАЛУЙСТА НЕ УБИВАЙ МЕНЯ....ААА...
- Я ВЕДЬМА??????
- ТЫ ВЕДЬМА! ВЕДЬМА! НЕТ...НЕ ТРОГАЙ...УЙДИ...НЕЕЕЕЕТ – она зажимает мне рот, почему у нее такие холодные пальцы, Господи, мое сердце разрывается от страха...
Все кружится перед глазами...что случилось с мыслями...кто я...где я...сколько это уже длится?
Что со временем, кто-нибудь мне скажет, что происходит?
- ПОЧЕМУ ВЫ СМЕЕТЕСЬ? НЕТ...НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ...ТЫ ДЬЯВОЛ...ДА ТЫ!!!
- Кто ОН дьявол? ДА ЭТО ЖЕ ГЕОРГ!!!!
- НЕТ...ОПЯТЬ...ХВАТИТ ТАК БЫСТРО ДВИГАТЬСЯ!!!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!!!...
Я плачу от страха, потому что вокруг меня летают черти, как тролли мелькают из стороны в сторону черные фигуры, а дьявол все смеется, и еще черная страшная ведьма приближает прямо к моему лицу огромные глаза как две бездонные пропасти. У нее такие белые зубы.
- ТЫ ВОЛК! ВОЛК! НЕТ...НЕТ...УЙДИ...ПОЧЕМУ У ТЕБЯ ТАКИЕ БЕЛЫЕ ЗУБЫ?
- БОЖЕ, ТОМ ХВАТИТ УЖЕ! ГЕОРГ НУ НЕ СМЕЙСЯ, ВИДИШЬ ЕМУ ПЛОХО!
Кто-то пихает мне в рот бутылку.
- АААА...НЕ ТАК БЫСТРО...НЕ ДВИГАЙ ТАК БЫСТРО РУКОЙ...НЕТ...ПОЖАЛУЙСТА...МНЕ СТРАШНО...
Пью воду. Почему она не течет в горло?
- ДА НАКЛОНИ БУТЫЛКУ, ТОМ!
- НЕТ...НЕ ТРОГАЙ...Я САМ!!!!!!!!!
Сколько это длится? Почему вода не кончается? Где я?
- Тебе лучше? – почему у нее такой резкий голос, от него звенит в ушах.
- Почему у тебя такой голос?
- Какой, Том?
- НЕТ...НЕ ТАК БЫСТРО...НЕ ДВИГАЙСЯ ТАК БЫСТРО...но мне почему-то становится лучше...
Главное не смотреть на них, а просто сидеть и глубоко дышать...вдох-выдох...вдох-выдох...сознание проясняется и страх понемногу проходит.
Но оказывается я не помню, что было минуту назад...провал...я потерял память...
~Билл~
-Почему воздух такой мягкий...я облако-о-о, я лечу-у-у-у...видите, я ОБЛАКО-О-О!!!!!!
- Билл, придурок, хватит грести руками, ты не в воде!
Ха, смейтесь, завидуйте, что Бог выбрал меня!
- Я лечу-у-у!!! Я облако-о-о-!
- ПОЧЕМУ ВЫ ТАК БЫСТРО ДВИГАЕТЕСЬ? ПРЕКРАТИТЕ...ААААААА...ВЫ ЧЕРТИ! ВЫ ВСЕ ЧЕРТИ! ААААА...ХВАТИТ...НЕ НАДО...
Томми, ты что-о-о с ума сошел? Да все же тут ползают как черепа-а-ахи... и я посмотри, как грациозно парю среди вас.
- НЕТ, НЕТ, НЕ ТРОГАЙ...ААААА
- Том, с тобой все-е-е в порядке-е-е? – ничего себе ка-а-к Георг растягивает слова-а-а...вот ТОРМ-О-О-З!!!!
А братишке по-моему-у-у совсем плохо...бедняжка-а-а...как визжит...я его сейчас успоко-о-о-ю.
Подплываю к нему, пытаясь взять за руку и отвести на кровать.
- НЕТ! НЕТ!!! НЕ НАДО....НЕТ!!!!
Да что-о-о это с ним? Мечется по кругу, но все равно как-то медленно-о-о, вопит и размахивает руками. Не визжи так, Томми, я не могу-у-у этого вынести!!!
- ТОМ! ЗАМОЛЧИ-И-И!
- ВЕДЬМА! ТЫ ВЕДЬМА!!!!! УЙДИ!!!! АААААА!
ЧТО????? Я – ВЕДЬМА????? Но я всегда думал, что похож на-а-а...подождите-ка...а на кого я похож...не помню-ю-ю...да что с мыслями...почему всё тако-о-о-е заторможенное, как в замедленной съемке?
- Бля, вот их двоих накрыло! Близнецы на хуй...у одного черти, другой – облако!
- Да...трава у вас охуенная, ничего не скажешь. Меня и самого сшибло нереально, хаха но не так, как этих двоих!! Блядь, вот Густику рассажу как приедем. Пиздец будет!!!
- ПОЧЕМУ ВЫ СМЕЕТЕСЬ? НЕТ...НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ...ТЫ ДЬЯВОЛ...ДА ТЫ!!!
Том считает Жору дьяволом? Да нет...како-о-ой из него дьявол!!!! Но он меня не слушает, опять воп-и-ит...
- Эй, Билл, ты все еще летаешь или уже приземлился?
Поворачиваю голову и хочу проверить состояние воздуха.
- НЕТ...ОПЯТЬ...ХВАТИТ ТАК БЫСТРО ДВИГАТЬСЯ!!!!! ПОЖАЛУЙСТА!!!!!...
Я тебя сейчас успокою, Томми-и-и, но он вырывается и говорит, что у меня белые зубы.
Спасибо, братишка-а-а!!! Я знал, что не зря делал себе...а что я делал...Господи-и-и-и...да что же происходит...почему я ничего не помню-ю-ю?
Но воздух больше не мягкий...я не могу летать...меня опустили на землю...сегодня у нас должен был быть первый раз...
День 2.
- Билл, ты меня задолбал со своей романтикой! Я хочу тебя трахать!
- Томми, ну потерпи до вечера, пожалуйста! Разве я не здорово придумал, что наш первый раз будет здесь, под шум океана, вдали от всех забот и проблем. Только мы вдвоем, Томми!
И вообще мы могли сделать это уже вчера, это ты предложил покурить для остроты ощущений!
- Ну раз Георг не додумался не до чего лучшего, как в первый же день припереться к нам, то почему бы и нет, тем более они сказали, что трава понтовая. И я же не знал, что мы с тобой ТАК отреагируем!?! У остальных же не было глюков.
- Ага и ведьмой меня кроме тебя никто не называл!
- Ну извини, какая из тебя ведьма, ты же мой самый сладкий и аппетитный Билли!
- Том...ты что возбудился?
- А что мне прикажешь делать, когда я сижу на тебе верхом, растирая крем по твоей нежной коже, а ты еще и задом ерзаешь специально.
- Томми, мы же на пляже. Нас могут увидеть, прекрати гладить мою попку!
- Да тут никого нет! Это ведь наша территория. Ну позволь я тебя сейчас трахну?
- ТОМ, ПРЕКРАТИ НА МНЕ ПРЫГАТЬ!
- НУ Я ТЕБЕ СЕГОДНЯ УСТРОЮ, ПАРШИВЕЦ! Отдраю так, что ты два дня не сможешь встать с постели!
- Том! Ты что говоришь?!?
- Билл, я тебе клянусь, если ты прямо сейчас мне не дашь, я буду трахать тебя всю ночь напролет, пока не кончу раз десять и не заполню весь твой организм собственной спермой!
- ТОМ, ДА ПЕРЕСТАНЬ ЖЕ МЕНЯ ГЛАДИТЬ!
- А что такое, мой маленький Билли проснулся, да? Ну-ка где он у нас...
- ТОМ, НЕ НАДО...НЕ ЛЕЗЬ!!!
- Оооо...да ты сам уже сгораешь от возбуждения! Ну давай я тебя трахну, смотри и крем даже есть.
- ТОМ, СЛЕЗЬ С МЕНЯ! Я СКАЗАЛ – ВЕЧЕРОМ! Потерпи еще пару часов и потом можешь делать со мной все, что хочешь!
- Билл, ты сам это сказал. И сегодня тебя ждут просто НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ощущения, причем много-много раз!...
Время тянулось ТАК медленно, после пляжа мы вздремнули пару часиков, набираясь сил в предвкушении предстоящей ночной оргии, сходили на ужин и обратно просто летели, как сумасшедшие. На Мальдивах есть один БОЛЬШОЙ плюс – в семь вечера здесь уже темно!!!
Я прямо-таки запихнул Билла в наше бунгало со словами:
- Ну иди ко мне скорей, моя шлюшка, сейчас ты у меня получишь за все!
Со всей дури припираю его к стене, одним рывком сдирая с него майку и спуская штаны.
- Том...полегче!
- Молчать, Билли, я слишком долго ждал этого, чтобы медлить и церемониться с твоими бабскими шмотками!
- Том, это не бабские...ммм...
Засовываю ему в рот два пальца, чтобы он заткнулся и занялся более полезной работой, например посасыванием моих пальцев...для разминки. Он с таким усердием работает языком, что я просто начинаю сходить с ума.
- Черт, Билл, ОПУСКАЙСЯ НА КОЛЕНИ!
- Том, мне так нравится подчиняться тебе! – воркует он блядским голоском уже откуда-то снизу, стягивая с меня трусы...
- Билл, а МНЕ нравится, когда ты сосешь у меня...давай, ты знаешь как я люблю...вот так... – постанываю я, непроизвольно начиная двигать бедрами навстречу его губам.
- Том...ты слышишь шум мотора?
- Бля, Билл, не отлынивай от своих прямых обязанностей! Соси дальше!
- Том, голоса, ты что не слышишь?
- Да какая мне разница?!? ОТСОСИ У МЕНЯ НАКОНЕЦ!
- Билл??? Том??? Вы здесь???
- Том, это же Дэвид! Том, что делать? Том...
- Ааааа...Билл, отпусти мой член, мне же больно! Ты что?
- Ой, извини, я от испуга.
- ЭЙ, ВЫ ТУТ? БИЛЛ? ТОМ?
- Ээээ...да, Дэвид...сейчас...мы спали... – стараюсь произнести как можно более спокойным голосом, в спешке натягиваю штаны и иду к двери.
- Привет, Том, а где Билл?
- Он сейчас выйдет...а что...ты тут собственно делаешь?
- Да вот решил навестить, я же все-таки отвечаю за вас, кстати приедут за мной завтра, так что ночую сегодня здесь.
- ЧТО?!? – взвизгивает Билл, вылетая из своей комнаты, на ходу застегивая штаны.
- И я тоже рад тебя видеть!
- Дэвид, но мы же...мы ведь договорились, что нас оставят одних! Вчера Георг приезжал с какими-то новыми друзьями, сегодня ты, а завтра может и папарацци нагрянут. Мы же хотели отдохнуть с Томом от всего этого! – в отчаянии бормочет братец. Ну ну...
- Билл, я же только на одну ночь, давайте, одевайтесь, сходим в бар, посидим, выпьем по паре коктейлей, поделимся впечатлениями. Расскажите мне, чем вы тут занимаетесь...
Ага, Дэвид, расскажем обязательно и причем в подробностях. Я, например, безуспешно пытаюсь трахнуть Билла уже второй день. Ты знаешь, вчера мы обкурились до чертиков...хаха...причем я в прямом смысле этого слова, потому что мне и правда мерещились черти, сегодня ТЫ приперся непонятно зачем...
БЛЯДЬ, ДА ЧТО Ж ЭТО ЗА ОТДЫХ ТАКОЙ! Я ТРАХНУ ЕГО КОГДА-НИБУДЬ ИЛИ НЕТ?!?
День 3.
- Давай, Билл, он наконец свалил, снимай штаны и только посмей сейчас заикнуться про свою долбанную вечернюю романтику, все равно ее не будет, потому что трахать я тебя собираюсь долго, жестко и упорно. И еще добавлю тебе за вчерашнее соблазнение меня в баре на глазах у Дэвида!
- Тоооом, меня тошниииит! Тоооомииии, сделай что-нибудь, я по-моему отравился...
- Билл, нет ты что издеваешься надо мной?
- Томмииии, мне так плохо! Отведи меня в туалет!
- Билл...нет...ну почему именно сейчас, я же говорил тебе не есть все подряд за завтраком!
-Томмииии...но я же...я же хотел набраться сил перед нашим с тобой первым разооооом!
- Да ты себе несварение желудка заработал, а не силы набрал...Боже, это не может происходить на самом деле. Я просто не верю!
СКОРЕЕ УЖЕ Я САМ СЕБЯ ТРАХНУ, ЧЕМ ЕГО! ДА ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ДЕРЬМО!!!
День 5.
Отдых получается охуительно романтичным, Билл третий день не встает с постели, траванулся он конкретно, хорошо, что сегодня хоть уже не блюёт. Врач дал ему какие-то таблетки и сказал отлежаться, не выходить на солнце и не напрягаться.
Я тоже вынужден просиживать в нашем бунгало все время, потому что заниматься чем-либо без него мне абсолютно не хочется.
Но главное – прошло уже 5 дней!!!!! 5 дней!!!!! Да я бы мог его уже так...во всех позах...на полу...у стены...на кровати...в душе...на толчке...ААААААААА...резко закинуть ноги на плечи и трахать, трахать, трахать до потери пульса. А он бы стонал, кричал, хрипел подо мной. А я бы кончал, снова и снова кончал ему в рот, в горло, в жопу...
БИЛЛ, Я ХОЧУ ТЕБЯ ТРАХАТЬ! ТЫ СЛЫШИШЬ? СЛЫШИШЬ МЕНЯ, МОЯ ЛЮБИМАЯ ШЛЮШКА? И КОГДА ТЫ ПОПРАВИШЬСЯ, ТЕБЯ УЖЕ НИЧЕГО НЕ СПАСЕТ!!!!
День 6.
- Билли, ну ты так себя чувствуешь? Уже прошло четыре дня, как ты лежишь в этой постели.
- Вроде все нормально, Томми...только слабость. Пойдем посидим на веранде?
- Пойдем, только надень штаны, а то я за себя не ручаюсь...
- Том, ну хватит, ты же знаешь, что я тоже хочу, но у меня еще все перед глазами кружится...дай мне вон тот банан, я хочу есть...
Ох ты мой сладенький! Проголодался...что ж хороший признак...еще немного, и ты уже сможешь переварить и кое-что другое!!!!
На веранде конечно все равно тепло, но дует небольшой ветерок, да и кто знает, не дай Бог Билли еще и простудится, тогда можно будет сразу уходить в монастырь!!!! Именно поэтому я накрываю нас легкой накидкой.
Он устраивается на моих коленях, прижимаясь голой грудью и деловито открывает весьма эротический фрукт, не забывая при этом поглядывать на меня с нескрываемым удовольствием из-под приопущенных ресниц. Боже, да что он творит с этим бананом?!?! Облизывает его языком снизу вверх, медленно берет в рот и начинает посасывать.
- Мммммм...вкусно... – проговаривает он, призывно облизывая губы.
- БИЛЛ, ТЫ ЧТО ВЫТВОРЯЕШЬ ПЕРЕД МОИМ ЛИЦОМ? Тебе не стыдно так изводить меня?
- Томми, но ОН такой сладкий, ОН такой вкусный!!! Попробуй! – воркует он, откусывая маленький кусочек и направляя его в мой рот. Я конечно жадно заглатываю этот кусок банана, при этом не отрываясь от губ Билла, после чего моментально пихаю ему свой язык.
- Ммммм... – удовлетворенно стонет он, переворачиваясь, чтобы сесть на меня сверху.
- Том, ты знаешь...мне уже гораздо лучше...пойдем обратно, чтобы никто нас не увидел – томно шепчет, хлопая своими пушистыми ресницами.
- Ты уверен, Билл? Я ведь за себя не ручаюсь...
Вместо ответа он встает, таща меня за собой и снова целует...с языком...глубоко-глубоко...аааа...просто глубже некуда!!!
Не разрывая губ и безумно лапая друг друга мы каким-то чудом наконец доходим до кровати, и я, не теряя лишнего времени, стягиваю с него штаны вместе с трусами и толкаю на белые простыни.
- Том...я хочу тебя! Иди ко мне, СКОРЕЕ! – в нетерпении вскрикивает он, раздвигая ноги, пока я освобождаюсь от лишней одежды.
- Билл, ну ты сейчас получишь! Это будет самый великий ТРАХ за всю историю существования человечества!
- РЕБЯТА, ВЫ ЗДЕСЬ? БИЛЛ, ЭТО ВРАЧ! МНЕ НУЖНО ОСМОТРЕТЬ ТЕБЯ!
- НЕТ! НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!
- Том, тише! Эээ...ДА СЕЙЧАС ТОМ ВАМ ОТКРОЕТ!...Том, быстрее, иди!
- Фак, Билл, да не буду я ему открывать, мы же собирались наконец...
- Том, открой дверь!
- Ну ты у меня за это получишь!
БЛЯДЬ! БЛЯДЬ! БЛЯДЬ!
Открываю дверь.
- Здравствуй, Том. Ну как Билл себя чувствует, сейчас уже нормально?
- Да, да...с ним все в порядке – зло сверлю этого доктора взглядом, не пропуская внутрь.
- Том, тем не менее мне нужно взглянуть на него, можно зайти?
- Эээ..конечно...он в кровати...эээ...нет...в моей кровати... – ну и что мы так уставились?!? ДА, БЛЯДЬ, ОН В МОЕЙ КРОВАТИ, ПОТОМУ ЧТО Я СОБИРАЛСЯ ЕГО ТРАХНУТЬ.
Я СЕЙЧАС ЗАПЛ’АЧУ!!!!!
- Добрый вечер, Билл. Как ты себя чувствуешь?
- Спасибо, все уже хорошо.
- Тошнота, головокружение, слабость есть?
- Эээ...нет...все уже прошло.
- Может еще какие-нибудь жалобы?
- Нет, нет...со мной уже все нормально. Я думаю, что таблетки мне помогли и постельный режим конечно же.
- Билл, а у тебя что жар?
- Нет, почему вы так решили?
- Да у тебя же щеки горят, ну-ка давай измерим температуру...
ЧЕРТ, ОН ЧТО КАК ЙОСТ РЕШИЛ ОСТАТЬСЯ У НАС ДО УТРА? КАКАЯ НА ХУЙ ТЕМПЕРАТУРА! ВОТ ЗАЛЕЗЬ ЕМУ В ТРУСЫ И ТЫ ПОЙМЕШЬ, ОТ ЧЕГО У НЕГО ЖАР!
Спустя час бесплодных попыток обнаружить причину горенья щек Билла, он все же наконец решил свалить. АЛИЛЛУЙЯ!
- Так, Том, с Биллом все в порядке, поэтому завтра он может вернуться к полноценному отдыху. Если что, вы знаете, как меня найти. Ну я пошел, до свидания!
- Да, спасибо вам ЗА ВСЕ! До свидания!
- Том, он ушел? Наконец-то! Иди сюда!!!!!!
- Билл...я уже не хочу. Мне все это надоело. Каждый раз нам кто-то мешает, и я уже даже не уверен, что когда-нибудь нам это удастся.
- ТОМ...ТЫ...ТЫ БОЛЬШЕ НЕ ХОЧЕШЬ МЕНЯ?!?!?!?!?
- Я тебя слишком сильно хочу...но мне это...
- Томми, ничего не говори, просто подойди ближе...
Что он задумал, чертенок? Глаза-то уже сверкают по-блядски.
- Помнишь...как я облизывал банан? – хриплым голосом произносит он, подползая на край кровати и с готовностью в который уже раз стягивая с меня штаны...только то, что он там обнаруживает, не радует даже меня...
- Томми, ты и правда больше не хочешь меня!
- Билл, я просто не могу расслабиться...у меня ощущение, что сейчас сюда ворвется табун каких-нибудь плясунов или горничной приспичит, или Йост снова по нам соскучится, или не дай Бог Георг с очередной порцией первоклассной дури...
- Томми, Томми...тише...никто больше не ворвется...забудь обо всех... – он начинает тихо нашептывать и поглаживать мой отвечающий на его прикосновения член - вот так...здесь только мы вдвоем...расслабься...вот хорошо...молодец, мой сладкий – последнюю фразу он произносит так близко, что на головке я ощущаю его горячее дыхание, а секундой позже влажный мягкий язык...
- Мммм...это гораздо вкуснее банана...мммм....во много раз вкуснее – он подключает губы и начинает усердно лизать и сосать, постепенно увеличивая темп и сжимая в своей руке яички.
Я даже не успеваю заметить, как он уже заглатывает его целиком аж до самого горла. Да, он так умеет – здесь главное правильно дышать, чтобы не было рвотного рефлекса. И он научился этому в совершенстве.
Естественно я не могу не среагировать на такое предложение, хватаюсь за его голову и начинаю частыми толчками двигаться прямо в него.
Чувствую, как постепенно возбуждение нарастает и концентрируется внизу живота, готовое вот-вот вырваться наружу.
- Билл...аааа...давай....давай...ааа...ААААА...
Последний резкий толчок...судорога...и вот струя, брызнувшая на его специально сильно высунутый для этого язык.
- Когда ты так делаешь...ты похож на маленькую шлюшку, Билл, но я ТАК это люблю...давай слижи все!
- Томми, а ты знаешь, как Я люблю, когда ты кончаешь мне в рот – довольно отвечает он, с наслаждением принимаясь за вылизывание моего члена...
- Билли, теперь пора заняться и тобой, только мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Может расскажешь мне пока, что ты хочешь, чтобы я с тобой сделал? О чем ты фантазируешь, а?
Я ложусь рядом с ним, поглаживая его живот и якобы случайно задеваю возбужденную плоть, от чего он непроизвольно вздрагивает.
- Том, я не могу тебе этого сказать...я стесняюсь...
- БИЛЛ, КАКИЕ ЕЩЕ СТЕСНЕНИЯ, КОГДА ТЫ КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДЕЛАЕШЬ МИНЕТ СОБСТВЕННОМУ БРАТУ? И ПОСЛЕ ЭТОГО ТЫ ГОВОРИШЬ О СТЕСНЕНИИ?!?
- Но, Том!
- Никаких но! Давай...а то вдруг еще я не оправдаю твоих ожиданий!
- И каким образом я должен тебе это рассказать?...оооо...что ты....аааа...как хорошо...
- Будет еще лучше, Билли, просто расскажи...давай...
Я уже полностью перемещаю руку на его член и начинаю слегка водить по основанию вверх-вниз, но медленно, очень медленно, лишь раззадоривая его и заставляя повиноваться моему голосу...он закрывает глаза, учащая дыхание...
- Просто расскажи мне...
- Том...вокруг нас горят свечи, много свечей...я лежу на кровати на спине, а ты выдергиваешь ремень из своих штанов, хватаешь мои руки и крепко привязываешь к спинке, чтобы я не сопротивлялся, если вдруг решишь сделать со мной что-нибудь особо извращенное, связываешь рот полотенцем и грубо раздвигаешь мне ноги. Я беззащитен перед тобой, и ты можешь делать со мной абсолютно все, что захочешь. Я даже не могу закричать, не могу умолять о пощаде, ты лишаешь меня всего, безраздельно властвуя над моим телом. Ты хочешь, чтобы я полностью подчинялся тебе, был твоей шлюшкой, твоей подстилкой, и я буду ей. Ты начинаешь свои сладкие мучения, гладя меня по внутренней стороне бедер, по яичкам, пробираясь ближе к заднему проходу, по низу живота, гладишь везде рядом с моим возбужденным членом, но специально даже на касаешься его. Приказываешь мне не двигаться и лежать спокойно, от чего мне становится еще невыносимее. Но я не могу попросить тебя прекратить это и наконец хотя бы дотронуться до моего члена, раздвинуть зад и проникнуть в меня пальцами, а потом грубо трахать...я должен молчать и терпеть, терпеть, пока ты не сжалишься над своей любимой шлюшкой...ты берешь самую большую свечу и удовлетворенно усмехаешься, видя зарождающийся страх в моих глазах, да...ты хочешь, чтобы мне было страшно, чтобы мне было больно, и все это смешивалось с диким возбуждением, от чего я бы просто медленно сходил с ума. Я чувствую острую боль от прикосновения горячего воска на груди...на животе...на лобке...но ты не останавливаешься, и мне становится по-настоящему страшно, ведь ты наклоняешь свечу и...раскаленные капли касаются члена...я не могу кричать, а лишь глухо вою от боли, но ты мотаешь головой, уверяя, что вырываться бесполезно...и я просто снова чувствую огонь, сжигающий мои яички...бедра...и снова член...а потом ты выкидываешь использованную до конца свечку и резко берешь мою измученную плоть в рот...сразу целиком...зализываешь языком раскаленные раны, перемещаешься на яички и обрабатываешь их до тех пор, пока снова не чувствуешь с моей стороны дикое нетерпение...ты ничего не говоришь, а я просто лишен такой возможности, но слова сейчас ни к чему, все понятно и без них, это внутренняя связь между нами, сжигающая мосты и просто срывающая тормоза...я вижу, как медленно ты погружаешь пальцы в большую банку с клейкой жидковатой структурой и как следует смазываешь сразу три пальца до самого их основания...другой рукой ты задираешь мне ноги, кладя их себе на плечо и не медля больше растираешь холодную смазку по проходу, вводя в меня одновременно подготовленные для этого пальцы. Я непроизвольно дергаюсь, но зарождающиеся внутри меня ощущения требуют продолжения, требуют долгожданной разрядки, поэтому я что есть силы подаюсь навстречу твоей руке, расслабляя мышцы и постепенно погружаясь в сладостную нирвану...ты делаешь это со мной долго, очень долго, несмотря на мой умоляющий взгляд, просто не обращаешь внимания и продолжаешь ввинчивать пальцы, которые уже с легкостью заскальзывают внутрь, не встречая абсолютно никакого сопротивления. Мне даже приходится сжимать анус, чтобы еще чувствовать их...ты идеально подготовил меня...и ты знаешь об этом...и в тот момент, когда перед моими глазами все уже начинает плыть от нестерпимого желания и сладкой боли, ты перекладываешь одну ногу на другое плечо и резко входишь в меня...толчок...и я лечу...и мы летим к самой вершине блаженства...и никакой боли...быстрее и глубже...ты забираешь остатки моей силы, всё сейчас принадлежит тебе, моему Властелину...и снова толчок...да, до самого конца...еще глубже, еще резче...рука на члене, и я просто умираю...умираю, чтобы очутиться в раю...давай, грубо...трахай...еще...сожми его, давай...сильнее...да...да...да...глубже, ну же...в последний раз...заполни меня, заполни недостающую половину собой...сейчас...давай...резко сдираешь полотенце...и я кричу...и мы кричим...вместе...два голоса утопают в окружающей бездне, ничего больше нет...только наш крик...из самого сердца...мы одно целое...ты и я, Том...
Уфффф, я так заслушался его рассказом, что даже не заметил, как переместил руку с его члена на свой.
- Билл, и ты мне только сейчас это рассказываешь???? Да я такое теперь каждый вечер слушать хочу! А потом вытворять это с тобой...
- Тебе правда понравилось? – он поворачивается ко мне и прижимается возбужденной плотью к бедру.
- Ты еще спрашиваешь, посмотри на мой член и все поймешь!
Он улыбается и тут же обхватывает его нежными пальчиками и аккуратненько начинает гладить.
- Том, а вообще у меня много фантазий разных...
- Билли, и у меня тоже, поверь...как насчет воплотить одну из них? Обойдемся пока без свечек, хорошо? А вот банан мы используем...
- Том, ты собираешься его...
- Узнаешь – хитро улыбаюсь я и притягиваю к себе, требовательно раздвигая его податливые губы языком, руками скользя по нежному телу. Наши возбужденные члены трутся друг от друга, от чего в воздухе слышны постоянные стоны и вздохи.
- Ложись на живот – через некоторое время говорю я, когда уже не в состоянии дольше терпеть – раздвинь слегка ноги и выстави попку...отлично, Билли, просто восхитительно...
- Боже, Том...ты не представляешь как я хочу тебя...ну давай же скорее, растягивай меня!
- А кто сказал, что я тебя буду растягивать? – нагло отвечаю я и крепко держу его за бедра, а он безуспешно пытается вырваться.
- Том, нет...не надо...мне будет больно!
- Да ладно, детка, расслабься, я пошутил.
Тянусь за смазкой и быстро наношу ее на горячую кожу, обмазываю палец и засаживаю его целиком...потом второй...и третий. Билл недовольно постанывает, и тогда другой рукой я обхватываю его член, начинаю слегка дрочить, в то время как пальцами двигаюсь в нем.
- Вот так...Билли...расслабься....видишь ты уже подаешься мне навстречу...нравится?
- Да, Том...я хочу тебя...войди в меня...
- Скажи это громче!
- Том, я хочу тебя!
- Еще громче!!!!
- Я хочу тебя!!!!
- ГРОМЧЕ! КРИЧИ, ЧТОБЫ Я УСЛЫШАЛ, ЧТОБЫ ПОЧУВСТВОВАЛ ТВОЕ ЖЕЛАНИЕ!
- Я ХОЧУ ТЕБЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!
- ТОГДА ПОЛУЧИ!!!!!
- ААААААААААА!!!!
Я не верю, что это наконец-то свершилось. Я его трахаю! Боже, до чего же приятно...он такой узкий..ТАКОЙ УЗКИЙ...нет, я сойду с ума...
- Билл, бери из вазы банан!
- Том...но...зачееееем?
- Давай...держи его одной рукой и начинай сосать, представь, что это мой член.
- Ооо..Тоооом...
- Билл...не проглоти его целиком...как же жадно ты его сосешь...ты шлюха! АААА....ШЛЮХА!
- Ммммм...
Как же это пошло...но ТАК сильно возбуждает...трахать его в узкий зад и видеть, что его рот тоже занят другим предметом.
- ДА, СОСИ, СОСИ ЕГО...ААА...ШЛЮШКА...ТЫ МОЯ ШЛЮШКА! ААААААА!!
Он заглатывает его в самое горло, задыхаясь в собственных стонах, а я снова и снова трахаю...трахаю...трахаю его...стараюсь оттянуть момент, но уже не получается, сжимаю в руке его пульсирующий член, двигая в такт своим движениям и захожу все глубже...кажется дальше некуда...все тупик...конец...КОНЧАЮ!!!!
- КРИЧИ, БИЛЛ, ЧТО ТЫ МОЯ ШЛЮШКА, КРИЧИ – резко хватаю его за волосы и одним рывком дергаю за них на себя.
- АААААААА! ТООООМ!
- КТО ТЫЫЫЫЫЫЫ?
- Я ТВОЯ ШЛЮШКААААААА!
ВЗРЫВ!!! Одновременный конец и два бьющихся в конвульсиях тела...и сперма на моей руке...и сперма у него внутри...мы наконец-то стерли границы приличий и запретов...теперь пути назад нет...
- Томми, вот видишь, нам никто не помешал – удовлетворенно мурлычет он, пристраиваясь рядом со мной.
- Детка, тебе понравилось?
- Да!!! Очень...ты самый лучший на свете любовник!
- А откуда ты это знаешь, если я у тебя первый, Билли?
- Ну...я просто знаю и все – шепчет он, нежно прикасаясь своими губами к моим.
- Как же я тебя люблю! – не могу устоять перед его нежностями и тоже чмокаю его в сладкий ротик.
- И я тебя!!! Больше всех на свете!
- Билли, послушай....врач сказал, что ты можешь вернуться к полноценному отдыху только с завтрашнего дня, так что предлагаю сейчас лечь спать, а завтра уже начнем отдыхать как следует, что скажешь?
- А ты свяжешь мне завтра руки?
- Билли...это самое маленькое, что я с тобой сделаю. Начнем с утреннего минета, позабавимся в ванной, потом я свяжу тебя, если хочешь...ну а вечером будем исполнять мои желания...и поверь, твои по сравнению с ними просто невинные пародии...
- Том...но ты ведь не сделаешь мне очень больно?
- ОЧЕНЬ – нет, ну а боль, смешанная с наслаждением всегда делает ощущения лишь острее, и завтра ты в этом убедишься...
День 7.
*вырезано цензурой*
День 8.
*вырезано цензурой*
День 9.
*вырезано цензурой*
День 10.
*вырезано цензурой*
День 11.
*вырезано цензурой*
День 12.
*вырезано цензурой*
День 13.
*вырезано цензурой*
День 14.
От автора – как вы знаете в январе этого года наши любимые близнецы провели две НЕЗАБЫВАЕМЫЕ недели на Мальдивах. Вот это мое представление того, чем они там занимались)))))))) Так как Георг тоже был там, только на другом острове, представим, что в первый же день он приплыл к ним с парочкой парней. Йост тоже где-то неподалеку...в общем они все на Мальдивах!
|
очень трогательно и прям цепляет |
- Я немного устал. Давай продолжим завтра?
- Хорошо, тем более, что уже пора спать…
Вдруг он умолк, слегка покраснев.
- Что?
- Ну… Я вынужден тебя попросить помочь мне принять душ…
- Без проблем, пойдем.
Я взял Билла за руку и увлек за собой в сторону ванной. Честно говоря, об этом я уже успел подумать днем, так что просьба меня нисколько не смутила. Я уже понял, что просто обязан преодолевать свое волнение и смущение, так как брат от меня зависит. Поэтому я уверенным, не терпящим возражений голосом выдал ему указание раздеваться, а сам отвернулся и включил воду. Добившись нужной температуры, я поставил на полочку пузырек с шампунем, гель для душа и положил мочалку. Повернувшись же, впал в шок. Билл стоял, полностью обнаженный, смотрел в пол, видимо, ожидая меня. Я сглотнул, стараясь не пялиться на красивое тело, взял брата за руку и подвел к душевой кабине.
- Вот, заходи. Вот тут шампунь, а это гель для душа, они разной формы, ты не перепутаешь. Позовешь меня, когда закончишь?
- Хорошо,- послушно произнес Билл.
Я не удержался и окинул его взглядом, но потом, мысленно отругав себя за это, вышел из ванной. Пока брат принимал душ, я курил на кухне. И что это я так на него пялился? Это же то же самое, что я вижу в зеркале! Но тут раздался противный голосок, который, к сожалению, принадлежал отнюдь не моей совести.
- Ну не ври! У тебя не такая упругая задница… И кожа у него нежнее. Интересно, а у вас одинакового размера…
- Заткнись! Это. Мой. Брат. Ясно?
- Ага… То-то у некоторых кровь к щекам прилила. Скажи спасибо, что Билл не увидит, как ты краснеешь!
- Я просто смутился самой ситуации! Не каждый день помогаешь брату принимать душ…
- … и при этом ловишь себя на мысли, что попка-то у него рабочая…
- Я ТЕБЯ НЕ СЛЫШУ!!! НЕ СЛЫШУ!!!
Диалог с самим собой мог бы продолжаться еще очень долго, но тут раздался спасительный окрик брата. Я направился в ванную, но тут же пожалел об этом. Увидев тело Билла, покрытое капельками воды, я опять отчаянно покраснел. Что же за день такой? Найдя в себе силы и отогнав нехорошие мысли, я помог брату выйти, обернул его большим полотенцем и повел в спальню.
- Спасибо, Том,- смущенно произнес Билл, пока я укрывал его одеялом.
- Не вопрос. Все для Вас за ваши деньги,- попытался пошутить я, стараясь не вспоминать образ голого близнеца.
- Я серьезно. Это много для меня значит. Ты ведь совсем не обязан со мной носиться.
- Что ты такое говоришь? Я совсем не против заботиться о тебе. Ты мне не мешаешь, понятно?- возмутился я, взяв его за руку.
- Понятно.
Я уже хотел было встать с кровати, но тут брат неуверенно протянул ко мне руки, как бы прося его обнять. Я удивленно прижал Билла к себе.
- Что-то случилось?
- Нет, просто я…я скучал по тебе.
- Ты провел в больнице всего пару месяцев…
- Нет. Я скучал еще до того… Когда мы жили порознь.
Я смутился, невольно вспоминая, как Билл сам предложил мне начать жить отдельно, чтобы каждый мог вести личную жизнь и не зависеть от другого. Я и тогда понимал, что он просто не хочет мне мешать, но почему-то именно теперь это вызывает стыд. Вроде бы, что плохого в том, что дети выросли и стали самостоятельными? Но время шло, а в душе оставалось чувство незаконченности, будто часть моей жизни стала пустой, ведь это Билл всегда дополнял меня… И вот сейчас мне наконец-то хорошо и уютно, а квартира перестала казаться слишком большой и пустой. Я благодарен брату хотя бы за это. Чмокнув его в щеку, я удалился в соседнюю спальню.
***
Ночь была беспокойной – Билл постоянно стонал во сне в соседней комнате. А я не мог уснуть, слыша его бормотание. Будто Билл звал кого-то, просил помощи… Не выдержав, я зашел в его комнату. Брат не двигался, но постоянно что-то шептал. Я подошел поближе: лицо Билла покрылось испариной, волосы беспорядочно разметались по подушке, руки вцепились в одеяло, которое сползло вниз, открывая безупречную кожу торса. Я невольно залюбовался этим зрелищем. Вдруг он резко открыл глаза и приподнялся на локтях со стоном.
- …не могу больше…
- Билл, все в порядке?- я все-таки осмелился подойти к брату и сесть на кровать.
- Том?- брат развернулся на звук моего голоса, лицо приобрело вопросительное выражение.
- Да, это я. Тебе что-то снилось?
- Не знаю… Это странно, да? Я не вижу, значит, наверное, и сны мне не положены,- горько усмехнулся брат.
- Почему это? Очень даже положены, и очень хорошие сны.
Я улыбнулся и погладил брата по щеке. Чем дольше он здесь находится, тем больше становится странное нежное чувство, которое Билл поселил в моей душе. Оно растет, меняется, но при этом неизменно сохраняется сама его сущность. Я и сам удивляюсь, как забота о человеке может приносить такое странное счастье. Это не то, что я привык чувствовать. Так или иначе, я должен помочь ему восстановиться, «почувствовать себя полноценным членом общества», как сказал бы его лечащий врач.
- С тобой посидеть?
- Да нет, все нормально, я просто немного перенервничал за день, вот и приснилось,- как бы оправдываясь, произнес мой близнец.
- Тогда спокойной ночи.
Я еще долго лежал в своей комнате, думая о брате, о его будущем… О нашем будущем…
***
Следующие несколько недель прошли необычно для меня. Мы с братом будто заново узнали друг друга. Теперь, когда осталось только разговаривать, стало ясно, что я многого не знаю о Билле. Раньше многие его качества были незаметны для меня благодаря яркому образу, нашей постоянной занятости, присутствия множества отвлекающих факторов… Теперь я увидел много интересного, открыл для себя нового Билла: скромного, часто не уверенного в себе, вдумчивого, интересного собеседника… Думаю, Билл тоже раньше многого обо мне не знал. Мы могли полдня теперь тратить на разговоры, так как темы не иссякали.
Билл был все так же стеснителен в бытовых вопросах. Он старался справляться с большинством вещей самостоятельно, но все же ощутимо зависел от меня. И я был рад этой зависимости.
Мы друг друга учим. Я его – надежде, упорству, он меня – заботе и ответственности. Раньше я и представить не мог, что могу быть таким…взрослым. А теперь, когда появилась серьезная причина быть внимательнее и серьезнее, я начал смотреть на все иначе. Теперь нужно думать в первую очередь о Билле. Конечно, перемены приходят постепенно, все еще бывают недоразумения… Например, недавно я забыл приготовить завтрак, так как сам не ел, опаздывая в банк. Брат, естественно, не заикнулся о моем позорном промахе, но стыд сделал свое дело – теперь я на три раза проверяю, не забыл ли чего. Лучше опоздать, чем потом испытывать жгучий стыд и краснеть. Билл говорит, что люди не меняются в один миг, что, бывает, на это уходят годы, но мне хочется верить, что я справлюсь быстрее. Пока ситуация не слишком обнадеживающая – я постоянно обнаруживаю, что чего-нибудь не учел… Хотя, как говорится, все приходит с опытом.
Я несколько раз в неделю вожу брата на занятия, где его учат довольно интересным вещам. Наша квартира постепенно изменилась: мы передвинули мебель, у каждой вещи теперь было свое законное место, которое нельзя менять, везде царит особенный порядок. Если раньше Билл перемещался по квартире весьма неуверенно, держась за стены, то сейчас он делает это очень изящно. Я часто ловлю себя на том, что любуюсь братом: как он медленно идет, пальцами одной руки слегка скользя по стене, ориентируясь таким образом, как прислушивается к звукам, которые теперь, вероятно, различает лучше меня, как шевелит на ходу губами, считая шаги от одного предмета до другого, как осторожно наливает себе сок в стакан, все же проливая на стол несколько капель яркой жидкости… Все его действия завораживают. И этим странным явлением я тоже доволен.
Единственный, кто недоволен – это Дэн. Он заявил, что не хочет терпеть и «ждать, пока я наиграюсь в дочки матери с братом». Меня это, конечно, задело, и мы поссорились. Но прошло уже несколько дней и надо позвонить – помириться. Я набрал номер и стал дожидаться ответа. Автоответчик. Значит, придется ехать к нему домой. Я зашел в комнату брата. Билл сидел и с напряженным лицом водил пальцами по листку бумаги, испещренному проколами – книги для слепых. Он пока только учится, но уже довольно сносно читает. Его педагог часто выдает ему домой эти забавные дырявые листы, а также печатный текст, дублирующий то, что написано в первом, чтобы я мог проверить брата.
- Билл, мне нужно отлучиться не пару часов. Справишься?
- Да… Только достань мне, пожалуйста, яблоко, пока не ушел.
Я улыбнулся – с холодильником Билл пока так и не разобрался. Я и сам часто не могу подолгу найти нужное в этом чуде технике, которое напичкано всякими модными штучками.
- Хорошо, положу на столе. Ну, пока?
- Пока.
Я вышел из комнаты, достал брату яблоко и отправился к своему парню.
***
По дороге так и не придумал, что сказать. Может, Дэн решит за меня эту проблему? Я и сам понимаю, что почти не вижусь с ним, но не могу же я бросить брата? Билл только начал осваиваться, а улучшений с его зрением пока нет… Мне просто совесть не позволит забыть о нем.
Когда мы только познакомились с Дэном, я влюбился, как мальчишка. Но постепенно страсть ушла, о ней осталось лишь тусклое воспоминание – смутный образ, хранимый моей памятью. Зато появилось то, что называют устойчивыми отношениями. Я к тому времени пресытился гулянками, «одноразовыми» любовниками и любовницами. Это и неудивительно, ведь в силу профессии у меня это было раньше и больше, чем у обычных парней. Я даже начал подумывать о том, чтобы предложить Дэну жить вместе, но постепенно наши отношения охлаждались все больше, а после автокатастрофы эти мысли и вовсе отошли на задний план. Я так думаю, что все успеется – я молод и богат, жизнь только началась…и мне сейчас, если честно, совсем не этого. Только бы объяснить все это Дэну.
Я добрался до квартиры любовника довольно быстро. В дверях столкнулся со странной особой, которая смерила меня пронзительным взглядом. Что-то в ней очень раздражало. Я, конечно, привык, что обычно девушки ее возраста кидаются на меня с просьбами дать автограф и так далее, но дело даже не в том, что в данном случае меня просто проигнорировали. Она чем-то была похожа на Дэна: те же светлые волосы, тот же упрямо вздернутый носик… И это внешнее сходство еще больше мне не понравилось. Что она вообще делала у него? Я закрыл за собой в дверь и окликнул Дэна.
- Привет,- недовольно поздоровался он, выглядывая из кухни.
- Я не вовремя?
- Раз уж пришел – заходи.
Я зашел в кухню, тут же почувствовал терпкий запах готовящегося кофе. Я никогда в этом Дэна не понимал – он тратит просто бешеные деньги, чтобы приобрести «качественный напиток».
- Встретился на входе с моей сестрой, полагаю?
- Да. И я ей не понравился.
- Не удивительно. Она уговаривает меня бросить тебя, и знаешь, Том, трудно отказать ей в правоте. Ты про мое существование вспоминаешь только тогда, когда наши отношения на грани разрыва,- накинулся на меня Дэн.
Я ненавижу эти сцены с выяснением отношений и заламыванием рук. В исполнении Дэна они выглядят слишком ненатурально. К чему эта напускная истеричность?
- Дэн, я понимаю твою обиду, но и ты меня пойми – я же не по барам шляюсь! У меня брат попал в аварию. И теперь нужно очень много сил – моих и его – чтобы пережить последствия. Неужели так сложно понять? К тому же, Билл совсем не против твоих визитов к нам. Это ты совсем не хочешь хоть иногда заходить к нам.
- Ты сам себя со стороны слышал? Билл это, Билл то… Когда-то я полюбил эгоиста и вольнодумца, а теперь вижу перед собой заботливую мамашу. Твой брат ослеп, но он вполне может иногда обходиться без тебя. Неужели ты не можешь…
Я просто закипел от негодования – Дэн ничего не понимает. Он – эгоист. Я тоже таким был, пока не понял, что кроме меня некому взять на себя груз обязанностей старшего. Теперь-то я совсем другой. Если Дэн не хочет ничего понимать – придется нам с ним попрощаться. Что ж, к этому все и шло – слишком пресными стали наши отношения.
- Не могу. Я стал ответственным, более взрослым, скучным, наверное, но это не так уж плохо. Я надеялся, что хоть ты меня поддержишь, а ты вместо этого кинулся меня обвинять. Прости, но для меня сейчас самое важное – мой брат. Если тебя это не устраивает…
Я замолк. Дэн смотрел на меня. Воцарилась тишина… Из стоящей на плите турки полилась кофейная пена, шипя при соприкосновении с горячей поверхностью… Я заворожено смотрел, как капли пены растворяются, превращаются в пар… Казалось, время остановилось. А ведь мы теперь выглядим также… Просто чувств было слишком много, они перелились через край, потому что за ними не уследили, не успели вовремя снять с огня и остудить Быть может, наши отношения тоже растворяются, как эта пена на плите? Молчание прервал Дэн. Он холодно отчеканил:
- Я терпел два месяца. Если ты сделал такой выбор, я не в праве тебе указывать. Можешь быть свободным.
Дэн отвернулся и принялся убирать последствия «кофейного побега», как он это называет… Я же попрощался и, не получив ответа, вышел из кухни. Вот так просто. И никаких сожалений. Ничего. Почему не осталось ничего? Просто я к нему привык. Мне с ним было удобно, но не более того. Любви уже нет, да и не было – была влюбленность, юношеская страсть. Наверное, так. Мне было совсем не жаль отношений с Дэном. Мне было жаль себя, ведь я опять остался один на один со своими проблемами. Дэн хоть поддерживал меня в трудные моменты, никогда не смеялся над моими слабостями… А теперь я опять должен быть сильным…ради Билла.
***
- Привет!
Билл вздрогнул от звука моего голоса и тут же издал болезненный стон. Я не понял, что произошло, так как брат стоял ко мне спиной, что-то делая у кухонного стола.
- Что такое? Это я, Том.
Он развернулся и вымученно улыбнулся, поднимая перед собой левую руку: на ладони была красная полоска, которая становилась все четче и ярче. Я чертыхнулся и кинулся к брату.
- Зачем нож взял? Зачем, я тебя спрашиваю?
- Я яблоко резал,- извиняющимся тоном ответил брат.
Я взял его руку и застыл, осматривая порез. Глубокий. Из раны сочилась его алая кровь, заполняла переплетение линий судьбы на его ладони. Каждая мелкая вмятинка на коже стала видна, и все вместе они образовывали затейливый узор. Билл издал тихий стон, выводя меня из состояния ступора.
- Надо обработать,- пробормотал я.
Я достал аптечку и занялся порезом. Брат прикусил губу.
- Потерпи, мой хороший, сейчас все пройдет.
Под действием моих ласковых слов и аккуратных действий он постепенно расслабился и прикрыл глаза.
- Ну вот и все. Больше не бери нож. Я сам буду готовить, договорились?
- Хорошо.
- Спать хочешь?
- Да.
- Тогда пойдем.
Через час, когда он принял душ и переоделся, я уложил его в кровать и по привычке стал поправлять одеяло.
- А почему ты так быстро вернулся?
- Я…расстался с Дэном.
- Это из-за меня?
- Нет, что ты! Просто…мы устали и перестали понимать друг друга.
Билл горько усмехнулся.
- Я же не дурак. Ты все свободное время сидишь со мной, значит, ему надоело ждать тебя. Может, все еще наладится?
- Нет,- твердо сказал я.
- Но почему, Том? Из-за меня ты испортил отношения со своим парнем, и теперь сваливаешь всю вину на непонимание?
- Нет, Билл. Просто я не хочу быть с человеком, который меня не принимает таким, какой я есть, вместе с моей жизненной позицией. Сейчас для меня важнее всего ты, а если Дэн отказывается это понимать – флаг ему в руки. Наверное, дело все-таки во мне, но это ничего не меняет. Я не собираюсь менять что-либо. Меня устраивает все.
Билл не ответил мне, только нашарил в темноте мою руку и сжал в своей. Он все понял. Он меня понял и не стал спорить. Как иногда приятно просто быть понятым…
***
Всю ночь я опять не мог сомкнуть глаз. Билл явно очень переживает из-за всей этой ситуации – он опять стонал во сне, что-то даже крикнул пару раз. Я пришел к нему и просидел рядом с кроватью до утра. Странно, но когда я стал поглаживать его по голове, он постепенно успокоился и затих, лишь иногда подрагивал. Как мне хотелось в тот момент просто прижать его к себе, впитать в себя все страхи, тревоги, волнения… Но я боялся нарушить и без того чуткий сон.
На утро я чувствовал себя ужасно – голова раскалывалась, а ведь еще нужно отвезти Билла на занятия. Черт, как трудно жить!
Я все же дополз до кухни и поставил чайник. Нужно принять душ и достать Биллу одежду. Заглядываю к брату – еще спит, свернувшись клубочком и закутавшись в одеяло. Какая прелесть…
Струйки воды падают на еще сухую кожу и обжигают прохладой. Смыть с себя усталость, остатки сна и все сомнения. Забыть о Дэне, о его квартире и о «кофейном побеге». Забыть. Сегодня будет лучше. Сегодня я проснулся свободным. Я должен думать о брате. Поворачиваю кран, перекрывая воду. Снимаю полотенце, обматываю вокруг бедер и выхожу. Я люблю, когда капельки воды стекают по телу, постепенно остывают, и кожа покрывается мурашками. Это дополнительная порция бодрости утром.
Захожу в комнату брата, достаю из шкафа какую-то его водолазку и джинсы. Биллу теперь, наверное, все равно, что надевать – он этого не увидит. Но мне не все равно. Итак слишком многое пришлось изменить. Я положил вещи на стул, а сам присел на кровать и склонился над спящим ангелом. Мне пришла в голову забавная мысль. Я сжал в одной руке свои дреды, а другую подставил вниз, ловя прозрачные капельки. Затем наклонил ладонь на лицом брата так, чтобы лилась вода. Капельки падали на щеку, на бровь, на кончик носа, на губы… И потом они красиво блестели и переливались в лучах утреннего солнца. Билл смешно поморщился и медленно открыл глаза.
- Том, ты зачем меня водой поливаешь?
- Тебе идет. Доброе утро.
Я заулыбался, наблюдая, как брат подносит руку к лицу и стирает капельки – он выглядит таким растерянным. Потом он решил встать и, так как я еще не успел отодвинуться, Билл уткнулся лицом в мое плечо, а рукой задел голую коленку, не прикрытую полотенцем. Приятный холодок пробежал по моей спине. Его длинные волосы приятно защекотали мою кожу. Билл отдернул руку и смутился – я уже довольно неплохо читаю его настроение и эмоции по выражению лица, по тому, как неуловимо меняется изгиб розовых губ. Я улыбнулся и спросил, засмеявшись:
- Что?
- Ты почему…голый?- тихо спросил брат, опустив голову, слегка отодвигаясь от меня.
- А что такое? Я же дома, а не на улице. Где мне еще голым ходить?
Билл промолчал, покраснев. Какие же это мысли мучают его? Я откровенно веселился, наблюдая за его реакцией, но все же одернул себя: разве можно издеваться над слепым человеком?
- Да не смущайся ты так, я же в полотенце, просто душ принимал.
- О.. Ясно. Чем будем завтракать?- вяло улыбнулся Билл, переводя тему.
***
Прошел еще месяц, а результаты осмотров у врача были не очень обнадеживающими. Биллу все сложнее было делать вид, что все в порядке. Постепенно брат становился все более замкнутым.
В очередной раз отказавшись от ужина, Билл читал что-то без особого энтузиазма на лице. Я решил, что пора уже поговорить.
- Неужели такая скучная книга?
- Ну… Я не люблю читать романы.
- А кто-то меня убеждал, что классику нужно знать…
- Я тогда думал иначе…чем теперь,- он отложил книгу и, встав, подошел к окну.
Брат стоял, освещаемый вечерним солнцем, такой тонкий, изящный… На руках теперь нет вызывающего черного маникюра, перчаток и многочисленных браслетов и колец. На нем одна из моих широких футболок и джинсы. Я и не заметил, как брат стал надевать мои вещи. В безразмерных вещах из моего гардероба Билл выглядит еще худее, беззащитнее. Волосы у корней теперь были явственно светлыми, но почему-то ему шло. Кажется, Биллу пойдет все, даже если на него надеть мешковину…
- Билл, что с тобой происходит? Давай ты только не будешь говорить, что все замечательно. Я же вижу…
- Все не так, Том. Прости, я наверное, неблагодарная сволочь, но мне одиноко.
- У тебя же есть я.
- Да… Но от этого еще тяжелее. Признайся сам себе – ты уже давно послал бы все к чертям, если бы не я. Ты сидишь со мной, постоянно лишаешь себя удовольствий только из-за того, что дома сидит брат-инвалид, которого нужно покормить и уложить спать... Я чувствую себя виноватым. Это ужасно…
Билл говорил тихо и голос его дрожал.
- Как ты можешь такое говорить?! Я хочу быть с тобой! Я хочу заботиться о тебе. И никакой вины быть не должно! Мне совсем не трудно это делать, и кроме того…Билл, ты плачешь?
Я удивленно посмотрел на брата. Он выглядел сейчас так красиво…и так несчастно. Его глаза покраснели: скованное льдом озеро окружили всполохи огня. Вот бархатистую кожу лица пересекает одинокая слеза, оставляя влажный след…и еще одна… Я подошел к брату и обнял его.
- Билл, ну что ты? Я ведь и вправду ничуть не жалею о своем выборе. Зачем ты так? Я тебя люблю…
Я говорил ему всякие глупости и гладил по волосам, почти неосознанно прижимая к себе подрагивающее от рыданий тело.
- Я просто не хочу чтобы ты меня…ненавидел…Я чувствую себя беспомощным, Том! Это ужасно!!!
Каждая новая реплика была все громче… И я позволил ему кричать, не стал ничего говорить, просто крепче обнимал. Билл еще долго бился в моих руках и плакал – все, о чем он молчал с самого первого дня, вырвалось. Надо давать выход эмоциям. Я просто дождался, пока он не обессилел. Тело Билла обмякло, взгляд стал пустым, словно ничего не видящим. Хотя он ведь итак ничего не видит.
- Все будет хорошо, Билл. Пойдем, я тебя уложу.
Я повел брата в спальню. По дороге он почти перестал всхлипывать и теперь молчал, видно, о чем-то задумавшись… Но когда я уложил его на кровать и собрался встать, он вцепился в мою футболку и простонал:
- Том, пожалуйста…
Я все понял. Конечно, я останусь. Я итак почти все ночи провожу у твоей кровати, так что мне не привыкать… Я снял с себя футболку, джинсы и прилег рядом с братом, а тот благодарно улыбнулся, закрыл глаза и прижался ко мне.
Билл заснул довольно быстро, а я не мог. Мне было страшно. Впервые в жизни я вдруг так четко осознаю, что кто-то зависит от меня. Нет, раньше я в полной мере не понимал этого слова. А теперь я чувствую себя так, словно держу в ладонях крохотного котенка. Пушистый теплый комочек мяукает, трясется, прижимается ко мне, прося ласки и защиты. Он признал во мне хозяина, и теперь я должен его защищать, оберегать. Но это так трудно! Ведь этот котенок просит защитить его не от уличных хулиганов, а от безнадежной тоски, от жестокости мира, от страшного одиночества!
***
Я проснулся раньше обычного, чтобы приготовить наше любимое блюдо – блинчики со свежей клубникой. Сегодня особенный день – первый день осени и по совместительству наш день рождения. Я хочу наполнить счастьем каждую минуту. Погода стоит просто отличная, поэтому первым делом после завтрака уговорю брата погулять.
Я стоял на кухне у стола и раскладывал по тарелкам клубнику, когда почувствовал, как две руки обвились вокруг моей талии и мягкие губы коснулись шеи. Ощущения были такими уютными, теплыми и приятными, что я застыл, жмурясь от удовольствия.
- Поздравляю, Том!!!
Я повернулся и обнял брата. От него исходил приятный запах дорогого парфюма.
- И я тебя. Сегодня на завтрак наше любимое…
- Я почувствовал запах, как только проснулся! Ты сколько тренировался, чтобы научиться?
- Я давно это умею, но ты никому не говори – секрет.
- Хорошо.
Брат улыбнулся и, наконец, опустил руки, чего я, честно говоря, совсем не хотел – пришлось мне тоже прекратить объятие. Билл присел за стол, подпер голову рукой и, прикрыв глаза, улыбался.
- Чего это с тобой?
- Настроение хорошее,- мечтательно сказал он.
После завтрака мы направились на прогулку за город. Я привез Билла в тихое уютное местечко около реки.
- Том, где мы?
- Мы около реки. Я подумал, что будет неплохо подышать свежим воздухом и прогуляться без страха встретить фанатов.
- Ладно.
Через десять минут прогулки мы решили посидеть на траве.
- Том, можно тебя попросить?- тихо сказал брат.
- Конечно, что?
- А ты не мог бы…видеть за двоих…Только на сегодня,- нерешительно попросил Билл.
- А что я должен сделать?
- Просто расскажи мне, что ты видишь…
- Я попробую… Я вижу небо… Оно такое красивое… Как в день нашего семнадцатилетия, помнишь? Такое же пронзительно синее и яркое… И ослепительно белые облака… И река! Быстрая, с прозрачной водой… И трава, ужасно зеленая…
Билл звонко рассмеялся и попросил меня продолжать…
Через час, когда мы уже ехали обратно в город, Билл повернулся в мою сторону.
- Спасибо тебе большое. Ты не представляешь, что это для меня значило. Я действительно будто сам все увидел,- сказал он, а я на несколько секунд оторвал взгляд от дороги и посмотрел на Билла. Его лицо светилось какой-то по-детски наивной радостью – он был счастлив. Кажется, у меня получилось. Когда я осознал, что брат начинает наконец-то выбираться из своей депрессии, на сердце стало легко.
***
Дома мы пообедали и решили «посмотреть телевизор». У нас этот процесс выглядел довольно необычно: я включал какое-нибудь ток-шоу и мы устраивались на диване. Я сидел и смотрел, а Билл полулежал и внимательно слушал. Но в этот раз все было по-особенному. Брат никак не мог пристроиться и в результате положил свою голову мне на колени. Сначала мы оба смотрели, но потом я заметил, что Билл заснул. Наверное, это следствие прогулки на свежем воздухе, которые теперь случались не так часто. Я выключил телевизор и посмотрел на брата внимательно: ни дать не взять, спящий ангел. Я аккуратно встал, придерживая его голову, и подхватил прекрасное создание на руки. Странно, но в последнее время Билл изменился. Он остался моим братом, но в то же время был будто новым человеком в моей жизни. Неся его на кровать, аккуратно укладывая, я думал о том, что брат в какой-то степени стал моим спасителем, внеся в мою жизнь столько нового и доселе неизведанного. Билл приоткрыл глаза и что-то тихо спросил.
- Все хорошо, спи,- поспешил успокоить его я.
Брат снова закрыл глаза и заснул.
***
Через пару часов я решил его разбудить, чтобы вместе поужинать и вручить подарок.
- Билл, вставай!
- Том, ну еще часок…- проныл он из-под одеяла.
- Давай вставай, соня! Ты решил проспать весь свой день рождения? Я заказал шампанское!
Через десять минут мне все же удалось растолкать брата и заставить умыться. В дверь раздался звонок, я посмотрел на часы – восемь вечера. Кто это решил нас навестить? Я открыл дверь и увидел парня в синей форме.
- Служба доставки! Вам посылка от Вашего брата!- жизнерадостно сказал парень.
- Вы уверены, что это мне?- удивился я. Зачем посылать мне что-то, когда мы живем в одной квартире?
- Да, тут написано. Распишитесь о получении, пожалуйста. И…не могли бы Вы мне дать автограф?
- Ладно,- рассеяно ответил я.
Я удивлялся, ставя свои автографы. У меня есть фанаты мужского пола?! Не думал, что когда-нибудь хоть одного встречу…
Я забрал сверток, закрыл дверь и направился в гостиную, где меня ждал брат.
- Билл, что это ты мне посылки отправляешь? Так отдать не мог?
- Открой, пожалуйста,- покраснев, сказал брат.
Я развернул и растаял: внутри обнаружился подписанный рукой моего любимого исполнителя диск, а также какой-то альбом. Я открыл его. Внутри оказались наши домашние фото и записки, которые мы писали друг другу в школе…тогда мы были совсем маленькими.
- Билл, как ты все это сделал?
- Я уже давно сделал этот альбом и диск тоже давно приготовил…Но они были на моей старой квартире, поэтому я попросил Георга…
- Спасибо огромное!!! Ты самый лучший!!!- перебил его я, бросаясь обнимать.
Никто, наверное, не понял бы меня сейчас, но я очень ценил все это. Билл, которого я знал раньше и которого узнал теперь… Он переступил через себя, чтобы мне сделать такой подарок. Я представляю себе, сколько моральных усилий ему требовалось, чтобы попросить Георга, фактически чужого ему человека, о помощи. Я прямо вижу, как Билл наощупь находит телефон, набирает номер, скидывает, потом все-таки еще раз набирает, закусывая губу, нерешительно говорит с Георгом…
Я прижимал брата к себе, а тот в ответ смеялся и говорил, что я придаю большое значение мелочам. Но ведь я совсем забыл о своем подарке!
- Подожди минутку, я сейчас…
Я как-то неохотно отпустил его и поспешил к себе в комнату. Вернувшись, я застал брата сидящим на диване и улыбающимся.
- Билл, держи, это тебе!- я положил ему на колени свой подарок.
- Ух, ты! И что это?
Я чуть было не ляпнул: «Открой – сам увидишь». И слава Богу, иначе это испортило бы весь вечер…
Билл с улыбкой провел пальцами по коробочке.
- Ну что там?
- Ладно, давай помогу. Это телефон, специально для тебя сделали на заказ. Он комментирует вслух все команды. Им очень легко управлять, я тебя научу. Всегда сможешь мне позвонить…
- Спасибо, Том…
Мы еще немного посидели, а потом решили выпить шампанского. Все было так уютно, по-домашнему… Я даже не знал, что могу быть таким счастливым просто в компании своего брата. Я чувствовал, что мне никто не нужен… Просто хотелось быть рядом с Биллом.
***
Около двенадцати я открыл пятую бутылку. Брат весело спросил:
- Том, а тебе не стыдно спаивать инвалида, а? Я же упаду где-нибудь и расшибу голову…
- Я тебя донесу! На вот,- я втиснул ему в руку ему наполненный шампанским бокал.
Билл попытался поднести его ко рту, но лишь расплескал половину содержимого. Я рассмеялся и забрал у брата шампанское.
- Эх ты, пьяница.
Я поднес край бокала к его губам. Билл послушно открыл рот и жадно пил. Капельки шампанского все же попадали мимо, скатывались с губ, проделывали путь к шее, скользили вниз, за ворот футболки. Я сглотнул – это выглядело слишком соблазнительно. Мои пальцы против воли приблизились к его шее и стерли капельки. Билл облизнулся и спросил:
- Ты чего замолчал? Том?
Я проследил за его розовым язычком, на секунду скользнувшим по пухлым губкам. Черт, как хочется их облизнуть.
- Том?- неуверенно повторил Билл.
Он уже не улыбался, а обеспокоено ждал ответа. Брови сдвинулись, придавая лицу грустное и такое красивое выражение. Я не выдержал и приблизил свое лицо к его. Губы сами потянулись к губам Билла, и я осторожно поцеловал его – нежно, легко, только губами. Но этот поцелуй был отнюдь не братским. Билл, похоже, понял это, удивленно выдохнул и отодвинулся.
- Том? Ты…зачем это сделал?
Я молча провел ладонью по его лицу, лаская кожу.
- Том, ответь мне,- охрипшим голосом повторил Билл.
- Мне этого захотелось… Тебе было неприятно?- взволнованно спросил я.
Не знаю почему, но я ужасно боялся, что опротивел брату после этого поцелуя. И еще я боялся того, что чувствовал: никакого стыда и в помине не было, мне хотелось еще раз поцеловать брата…
- Нет… Но мы же братья… Это как-то неправильно, да?- Билл неуверенно улыбнулся.
Я почувствовал, что сейчас мне наплевать, правильно это, или нет. Я еще раз потянулся к его губам. Билл не отодвинулся. Он застыл, прикрыв глаза. Через пару секунд он неуверенно ответил на мой поцелуй, слегка прикусив мою губу. Это было как-то очень нереально, но удивительно приятно…волшебно… Я далеко не впервые целовал парня – свою гомосексуальность я осознал давно, но с Биллом… С Биллом все было будто в первый раз… Все мысли быстро вылетели из головы, стало жарко… Я несмело дотронулся до его спины рукой… Было не очень удобно, так как Билл полулежал на полу у дивана, а я как-то странно вывернулся, сидя рядом с ним, стараясь быть ближе, но я терпел неудобство, словно боялся, что если я пошевелюсь, волшебство исчезнет, оборвет поцелуй. Мы целовались около минуты, потом Билл все же оторвался от меня, открыл глаза. Зрачки были расширены, взгляд замер… Мне сейчас казалось, что он действительно видит меня…
- Том, давай остановимся, иначе натворим глупостей… Это все алкоголь,- неуверенно произнес Билл.
Я не мог возразить, так как не хотел принуждать его к чему-либо. К тому же, я и сам понимал, что не выпей я столько, никогда бы не осмелился поцеловать брата ТАК.
- Пойдем спать.
Я помог ему подняться. Билл пошатнулся и чуть не упал, но я подхватил его на руки и прямо так понес в спальню.
- Том, я бы и сам дошел…- оправдывался брат.
- Еще не хватало нам потом синяков и разбитых лбов,- возразил я и крепче прижал его к себе.
Билл не ответил и склонил голову мне на плечо. На кровать я положил его уже спящего. Близнец чему-то улыбался, лицо было расслабленным, дыхание ровным… Я полюбовался на него еще пару минут, потом все-таки не удержался и коснулся губами его лица. Билл смешно поморщился и повернулся на бок. Футболка задралась, открывая впалый живот. Я сглотнул и решил, что на сегодня приключений уже достаточно. Надо было идти в свою комнату и тоже ложиться спать.
Дома я сварил кофе, и мы с Биллом сели на диван. Я открыл первую из купленных нами книг и принялся за чтение вслух. Сначала было сложно, так как я, признаться, не особо много читаю, но сюжет меня очень увлек и скоро процесс стал доставлять сплошное удовольствие. Прочитав несколько глав, я посмотрел на брата: Билл смотрел на меня, точнее в мою сторону, и лицо его выражало крайнюю степень внимания.
|
сплошное пвп |
Название: Лжец
Автор: TOMILI
Бета: Linder_Lena
Pairing: Билл/Том
Rating: NC-17
Категория: slash
Жанр: pwp
Мы делим нашу боль и рождаем в ней счастье. Возможно ли такое? Спросите у моих губ, покрывающих поцелуями его тело, спросите у моих рук, ласкающих каждый дюйм его кожи… Я с ним, я в нем… И иногда мне кажется, что больше уже ничего не нужно…
- Билли… - ты должен проснуться. - Мальчик мой…
Вздрагивает хрупкое тело. Распахиваются карие глаза. Испуганные. Почти потрясенные.
- Всё хорошо…
Я протягиваю руку и касаюсь твоих волос, убирая со лба непослушные пряди. Твое лицо влажное и теплое.
- Том? - ты облегченно вздыхаешь. - Томми…
- Кошмар?
- Да… - ты привстаешь на кровати и почти падаешь ко мне на колени. - Я так устал… Ты не пришел…
Обнимаю тебя за плечи и легонько дышу тебе в ушко.
- Я просто хотел еще выпить чаю. Ты быстро заснул. Сегодня был трудный день, да?
Ты киваешь и всхлипываешь одновременно, уткнувшись носом мне в колени.
- Всегда…
- Что?
- …не могу спать спокойно, когда тебя нет… прости…
Внутри меня что-то сжимается от грусти и страха за него. Я знаю, что смогу защитить его от целого мира, если потребуется - но как мне уничтожить ту боль, что терзает его изнутри?
- Ну что ты… братик… не извиняйся, никогда, я должен был быть рядом, знаю, просто я не… всё будет хорошо, правда… обещаю…
Ты дрожишь, не смотришь на меня…
Осторожно беру в ладони твое лицо и заставляю тебя перевернуться на спину. Ты лежишь у меня на коленях, твои черные волосы растрепались, а глаза утонули в слезах. Почти не дыша, наклоняюсь и целую твои ресницы… Розовые губы, словно цветок, раскрываются мне навстречу в ожидании… Я знаю твой вкус… сладкий и нежный… провожу языком по контуру твоих губ, успокаивающе и дразняще одновременно.
Вздох.
- Том… почему я…
- Тшш… - накрываю пальцами его рот. - Не надо… Я люблю тебя…
Вокруг моей шеи обвиваются красивые руки. Я обнимаю тебя за талию и перекладываю на кровать…. Губы касаются твоей щеки… Мой Билли…. Как хочется вжаться в твое тело, слиться с тобой - сразу, не раздумывая ни секунды! Но ты жаждешь ласки и успокоения, и я покрываю твою шею тысячами поцелуев, пока не чувствую, как тепло, разливающееся по твоему телу, охватывает и меня…. Ты снова чуть заметно вздыхаешь…
- Что, Билл?
- Останься…
Я поднимаю голову и слегка улыбаюсь.
- А ты как думал? Конечно, останусь!
Наконец и на твоем лице появляется легкая улыбка. Изящные пальцы расстегивают одну за другой пуговицы на моей рубашке. Я не могу больше ждать, ты так мучаешь меня! Я запускаю руки под твою пижаму и прижимаюсь к тебе всем телом… Легкий вскрик.
-Том, не так сильно…
Отталкивая твои дразнящие руки от груди, я почти вдавливаю тебя в кровать, игнорируя все мольбы. Вцепляюсь зубами в маленькое ушко, покусывая и посасывая его одновременно.
- Том… кто бы мог подумать, что мы способны на такое…
Я шумно выдыхаю тебе в шею.
-А что в этом такого? Я просто хочу быть ближе к тебе… Просто у нас немножечко другая любовь…
Мой язык медленно прорисовывает все синие жилочки на твоей шее, и ты чуть вздрагиваешь при каждом прикосновении. Я наблюдаю за тобой. Удивительно, как розовеет кожа на твоих щеках, словно ты все еще смущаешься нашей любви - после всех тех ночей, что мы провели вместе. Мне нравится это. Ты похож на маленького ребенка в моих руках. По-детски наивные глаза, которые утром снова станут мудрыми… и печальными. Я люблю растворяться в них во время наших занятий любовью - как моя плоть растворяется в твоем горячем и жаждущем теле.
- Ах… - ты судорожно откидываешь голову на подушку, когда я касаюсь твоих сосков. - Том, пожалуйста…
Я знаю, что теперь уже ты хочешь, чтобы я поскорее прекратил сладостную пытку и овладел тобой. Но в глубине души мне всегда нравилось терзать тебя - нравилось просто до безумия. Нет, я не сделаю того, чего желаешь ты. Всё должно быть по-моему, мальчик. Только так. Твой правый сосок меж моих губ напряжен, когда я почти лениво засасываю его, вызывая протяжный и громкий стон из твоей груди. Тебе это нравится? А так? Я смыкаю зубы и знаю, что теперь ты стонешь не только от наслаждения, но и от боли. Ты почти плачешь, когда я быстрыми укусами покрываю твою грудь, оставляя многочисленные красные отметины. Мне нравится терзать твою нежную, бледную кожу, я обожаю ее сладкий абрикосовый вкус…
Не думая уже ни о чем, кроме необходимости слиться с тобой, я срываю с тебя пижаму. Ты отчаянно сопротивляешься, словно чувствуешь, что сегодня я еще больше полон боли, чем ты сам. Пальцы грубо скользят по подтянутому животу, задерживаются на бедрах, почти яростно впиваются в ягодицы…
- Брат, нет! - вскрикиваешь ты, уже пугаясь моего напора, но я не позволяю тебе сдвинуться с места, вновь ложась сверху. Я чувствую, как ладони тонут в мягкой плоти, причиняя тебе новую боль. Горячие слезинки скатываются по твоим щекам, и вот уже прекрасное, столь любимое мной лицо сияет в лунном свете, залитое твоими страданиями…. Как мне дороги эти мгновения! Ты мой - и в муках, и в удовольствии, - и я твой бог, дарящий тебе весь мир в вулкане эмоций.
- Ну пожалуйста… Томми… остановись, Томми… а-а… не-еет… - стонешь ты, захлебываясь в слезах, когда я сильно прикусываю кожу на шее, а потом почти по-животному слизываю соленые капельки с твоего лица. Я хочу впитать их в себя, как через несколько минут буду впитывать твое тело - до мельчайшей клеточки, до последнего кусочка.
- Билли… они просто не понимают… что в этом такого? Два человека любят друг друга и это прекрасно…
Словно прислушиваясь к моему голосу, ты вдруг умолкаешь.
- Билли… - почти вкрадчиво. - Ты ведь не боишься меня, правда?
- Нет.. - вздыхаешь ты, борясь с дрожью в голосе и теле.
- Знаю… мы уже ничего не боимся, правда?
Я чувствую иронию в собственном голосе.
- Да… ничего…
Избавляясь от давно ставшей ненужной одежды, я знаю, что сейчас сотру из твоего сознания последние страхи - все кошмары и воспоминания. Пусть ненадолго, пусть даже лишь на мгновение - но я так хочу заполнить всё твое существование, не оставляя тебе возможности ни для каких посторонних мыслей и чувств. Потому что я живу так с тех пор, как впервые коснулся твоих губ. Потому что ты уничтожил во мне всё, чтобы возродить истерзанную душу на пустом месте, дать ей новую силу и дыхание.
Резко я развожу твои ноги в стороны, устраиваясь между ними. Тебя трясет, ты что-то говоришь полушепотом-полустоном. Какая разница? Теперь уже это не важно. Слегка приподняв тебя, я грубо вталкиваю в тебя свой член, и дикий крик прорезает тишину нашей спальни. О, как я ждал этого!
Погружаясь в твое тело, двигаясь с каждым разом все быстрее и быстрее, я слышу собственные судорожные стоны… ты обнимаешь меня и плачешь… горячая жидкость стекает по твоим бедрам, и я знаю, что это кровь… как странно, сейчас мысль о том, что я разрываю это маленькое хрупкое тело, просто невероятно возбуждает меня…
Нас обоих уничтожали день за днем. Уничтожали те, кто нас любил и ненавидел. Они хотели видеть двух братьев, жаждущих славы и денег. Они стирали наши чувства и эмоции. Получите свои творения! Мы привыкли причинять боль. И мы привыкли ее принимать. Сейчас весь мир у наших ног, а нам противно, противно видеть даже свое отражение… Завтра ты проснешься и равнодушно посмотришь на меня, скрываясь за дверью… Но мы не можем иначе!
Но сейчас, когда я грубо беру тебя, мой Билли, я - твой хозяин. Ты подчиняешься моим движениям, впитываешь мое семя, ты боишься и хочешь меня…
Изящные пальцы вдруг впиваются мне в спину, ты выгибаешься и громко стонешь…. Я знал, что тебе это тоже понравится….
Нежный поцелуй.
Шепот.
Я люблю тебя…
P.S.
- Мы уже ничего не боимся, правда?
- Да… ничего…
- Ничего…
На самом деле это ложь.
Я всегда боюсь, что однажды проснусь и не найду тебя рядом. Я боюсь пустой и холодной постели, потому что она для меня - это и есть моя смерть. Я похоронен в тоске и тишине своих темных мыслей, когда тебя нет.
Я захожу в твою спальню. Одеяло отброшено в сторону, руки судорожно вцепились в шелковые простыни. Ты спишь…. Твоя кожа поблескивает в лунном свете - на ней выступили крошечные капельки пота. Я знаю, тебе снится страшный сон - очередной кошмар из бесконечной череды ужасов, преследующих тебя все последние годы.
|
Я плакала после этого фмка! Советую от души всем |
Название: "Death as a salvation"
Автор: Сенька
Бета: все сама
Пейринг: не думаю, что он вообще присутствует... Том/Билл
Статус: закончено
Рейтинг: G
Жанр: Gen, deathfic
Дисклаймер: прав ни на кого не имею
От автора: блин... для меня это довольно серьезная вещь. Пока писала все это - плакала. Так что в этот первый свой фик я вложила очень многое.
З.Ы. заметите ошибки - маякните.
- Я забираю его с собой, - кривоватый палец отчима указал на меня. Мать вздохнула и заплакала тихонько. Хорошо, что Билл сейчас не здесь и не видит этого. Иначе бы еще и он заплакал. Или засмеялся бы. Неизвестно, как бы он поступил. Один момент все изменил однажды. До сих пор помню тот вечер.
Он, довольный и уверенный, шагает и под воду тут же уходит с головой. Выныривает, барахтается, пытаясь на воде удержаться. Но не может – плавать не умеет. Кое-как в глаза его заглядываю, а в них ужас, страх дикий, надежда даже и любовь. Боится, паниковать начинает, орать только хочет, но я палец к губам подношу. И он тут же замолкает и, почему-то, замирает. В глаза мои смотрит – и тут же под водой исчезает, я заметил только слезинку, с глаза сорвавшуюся, кристальную. На часы смотрю – минута, две, три, пять… Смахиваю слезу, впервые в жизни такую горячую, и – бегом к подъезжающей машине отчима
Вот теперь я люблю Билли еще больше, ухаживаю… сильно он тогда головой стукнулся, очень. И не то, чтобы память потерял, нет… Дауном стал, или кем-то вроде. А на месте той стройки котлован теперь большущий, некоторые купаются там даже. Но мы – нет. Мы вообще это место не любим… А друзья оказались козлами! Как увидели Билла, так и перестали общаться с ним, только дразнили. Ну я их и послал. Уроды.
- Гордон… - робкий голос матери прервал молчание.
- Нет, я сказал! Я забираю его, - палец снова уткнулся в меня, - двоих содержать я не смогу, а носиться с дебилом не хочу!
Тварь! Уверен, кровный папашка бы так не сказал. Хотя, и этот до поры до времени Билла просто лелеял…
Все, решено. Через неделю мы улетаем куда-то. Наверное, надо подготавливать Билли как-то. Не знаю, получится ли. Ведь он, бедняжка, во всем меня слушает, будто я для него Бог какой-то… Что бы я ему ни сказал – он делает. Он меня любит. И я его. Но ему проще. Он как маленький ребенок. Ничего не понимает! Просто делает, как сердце велит. И оно велит любить меня. Просто так.
Захожу в комнату, а он из кубиков слова составляет. Кубики новые, для него покупали специально – чтоб не сложно было и интересно. И ему нравится.
- Привет, Билли, - здороваюсь, улыбаясь. Он голову ко мне поворачивает, глазищами своими меня разглядывает, потом тоже улыбается и сквозь текущие слюни произносит:
- Тоом!
Узнал… Вытираю ему рот, рядом полотенцем валяющимся. Он от радости морщится – и я обнимаю его. Слышу, как дышит часто – радуется. Глажу братишку по голове и говорю, стараясь, чтоб голос повеселее звучал:
- Я в парке сегодня новое место нашел. Красивое. Тебе понравится. Сходим?
- Сходим, - эхом отзывается и стискивает меня руками сильно-сильно, чтоб показать, что любит очень.
Помогаю застегнуть ему пуговицу на джинсах, потом объясняю, что носки одинаковыми обязательно должны быть. С лестницы он спускается быстрее меня – он так любит бегать! Уже у двери завязываю ему шнурки – сам он теперь не умеет. Пытался научить, но он никак не соображал, как это делается, и истерики закатывал. И только я его мог успокоить, он никого больше не слушает. Так что теперь шнурки я ему всегда завязываю.
Наконец, мы уже в парке. Билл дергает меня за рукав и нервно тычет в сторону пальцем. Никак не пойму, чего он хочет, и беспомощно смотрю на него. Он молчит и заплакать собирается.
- О, нет, Билли, не надо! Я просто не могу тебя понять, - оправдываюсь, но не срабатывает.
- Томми… - подбородок его подрагивает, губешка нижняя оттопырена чуть, а в глазках слезинки блестят.
- Не плачь, маленький, - говорю. – Веди лучше.
Он послушно меня за руку тянет. И тут на глаза мне киоск с мороженым попадается. Я все понял и купил нам два стаканчика.
- А где то место красивое? - спрашивает.
- Идем.
Я и вправду такое место нашел. Там через кусты пробираешься и выходишь на полянку, а там – беседка с качелей на веревках, а вокруг – море разноцветное цветов всяких. Билл как увидел – давай прыгать и в ладоши хлопать. Он, рад когда, всегда прыгает. А когда очень – еще и в ладоши хлопает. И улыбается.
Мягко останавливаю его, веду в беседку. Сидим, едим мороженое и переглядываемся, смеясь! Он такой счастливый!.. Смеется звонко, брызжа слюной и непроглоченным мороженым, весь подбородок заляпал! Улыбаюсь, платочек достаю, вытираю. Он благодарно на меня пялится, близнец мой, и сразу целоваться лезет! Чудо мое! Вот как же с таким расставаться?..
Он встал и пошел на качелю. Садится, ручонками тонкими за веревки хватается, и раскачаться пытается. Не получается – тогда он кричит:
- Тоом! Помоги!
Я подхожу, раскачиваю несильно – боюсь, что не удержится. Волосы его чернющие развеваются красиво, а сам он глазки прикрыл и лыбится вовсю… Я отхожу в беседку, сажусь, он глазки открывает, по сторонам растеряно смотрит, меня не замечает и кричит отчаянно:
- Тооомми!
А я, почему-то, молчу.
- Ну Томми! – Снова вопит. – ТОООМ!
Вскакивает, на коленки свои худые падает, кулачками о землю влажную бьет и слезами захлебывается. Не выдерживаю, к нему срываюсь. Поднимаю, к себе прижимаю, что-то на ухо шепчу – он никак не угомонится. По голове его глажу, щечки соленые обцеловываю – все равно ревет.
- Тихо! – не выдерживаю. – Хватит уже, Билли, хватит, успокойся. Тут же замолкает, лишь носом шмыгает иногда. Достаю платок, вытираю личико зареванное, любимое. Он смотрит на меня доверчиво, пытается скромно улыбнуться. Рад, что я рядом. А я на него гляжу – и слезы у самого наворачиваются. Ну как, как же я без него буду?! А он без меня?
Домой только зашли – тут же за стол. Маленький мой проголодался. Мама спала уже, так что я сам все разогрел, брату не разрешил – а если обожжется?
Теперь – спать. Я постель расправил, укрыл его, предложил книжку почитать – отказался Билли. Спать, говорит, хочет. Я в нос его холодный поцеловал крепко и только уходить…
- Стой, - шепчет. – Со мной останься. Страшно, чего-то.
Я улыбаюсь в темноте, хоть он и не видит. Рядом ложусь, по бровкам пальцами вожу, по ресничкам, губкам, щечкам… челку непослушную с лобика то и дело смахиваю. А он лежит себе, не шевелясь, урчит и в полусне улыбается. Значит, нравится ему. А улыбка его мне душу греет! Да так, что самому радостно! Сопит… уснул мой малыш, значит…
А вот утро, на часах – ровно девять. Потягиваюсь, смотрю на Билла – спит, как и спал. Даже, похоже, не шевелился ночью. Такой забавный: развалился поперек кровати, волосы в беспорядке по постели разметал, специально будто бы, а левую ногу вообще под подушку запихнул. И уже через пару часов расстаться с этим чудом придется… Щекочу его пятку – тут же ногу поджимает. В ухо дую легонько – рукой отмахивается. Нос слегка зажимаю – морщится и нехотя глаза открывает. И тут же счастливо лыбится, ладошки ко мне свои простирает – обнять хочет. Обнимаю его, в волосы носом зарываясь, и там же слезы прячу. Он не заметил и ладно.
В ванную идем вместе – зубки он тоже не может сам как следует вычистить. Аккуратно щеткой ему зубы натираю, а он в зеркало смотрит и смеется, пузыри надувать пытаясь. Я стакан с водой ему протягиваю – берет послушно, полощет. А раньше глотал воду эту вместе с пастой, но я его научил. Лицо вытирает, довольный, на ванную садится – ждет.
Спускаемся, а там мама оладий напекла. Билли их так любит! Особенно с молоком! Тут же подпрыгивает и то на меня, то на маму, то на оладьи глядит. Мама рот прикрыла и отвернулась тут же. Я все понял и попросил вежливо выйти, не дай Бог Билли заметит ее слезы! Она послушно вышла. Потом снова заходит:
- Том, Гордон звонил…
Я, не дослушав, повышаю голос:
- Билли, пойдем погуляем?
Тот перестает уплетать, не понимая таращится на меня. Мама еще что-нибудь сказать пытается, а я вскакиваю из-за стола и на улицу выбегаю, дверью хлопнув. Не хочу ничего слышать! Тут из-за двери топот мелкий раздался, шуршание быстрое – и Билл выходит. Смотрит на меня почти серьезно, ни с места не двигается, а потом как набросится! И давай обниматься-целоваться. И плачет тихонько, зачем-то. Успокаиваю, за ладошку махонькую беру, и идем мы куда-нибудь, просто так.
Вижу – женщина штуки всякие для детей продает. Подходим, я мячик красивый такой выбираю, покупаю и братику своему протягиваю
- Возьми, Билли, это от меня подарок тебе, - говорю, а сам глазами асфальт, зачем-то, сверлю. Билл осторожно мячик берет, в кармашек бережно прячет, обнимает меня крепко очень и в ухо тихо шепчет:
- Спасибо большое. Люблю тебя очень.
Я тоже его обнимаю, ком горький в горле улыбкой маскирую. И как, как же друг без друга нам быть?
Медленно ко двору мы пришли. Он мячик достал и давай играться. Об асфальт шмякнет, и этот мячик метров на пять ввысь как подскочит! Он в первый раз испугался, головушку ручками прикрыл. Я его приласкал, объяснил, что бояться нечего. Он поверил и дальше играл без страха. Потом вдруг встал напротив меня и давай улыбаться. Я тоже улыбнулся, в очередной раз слюнки его нескончаемые вытер, и стал с ним играть вместе. На часы незаметно взгляд бросаю – сразу так плохо делается. Уже скоро… И тут в голову мысль мне закрадывается. Я с размаху шариком об асфальт ударяю, он отталкивается и неудержимо к котловану с водой скачет. Билл наблюдает за мячиком, потом на меня смотрит растеряно, а в глазах – слезы.
- Билли, ты только не плачь. Пойди за мячиком, - говорю. Он снова в сторону ускакавшего подарка смотрит. И на меня.
- Иди же, Билл.. Достанешь мячик – и мы поиграем еще, - снова говорю и пытаюсь улыбнуться. Видимо, получилось – малыш потому что в ответ улыбается и уверенно в сторону котлована топает. Смотрю ему вслед удаляющемуся, любуюсь.
- Ну иди же, иди… - шепчу под нос. Он останавливается возле края, не решаясь дальше двинуться. Оборачивается, мне в глаза смотрит. Я киваю, снова улыбаясь.
- Ну, еще один шажок…
Тогда только-только стройка началась возле нашего дома. А мы ее осваивали. И нет бы домой явиться, как только позвали! Нет, как всегда мы не послушали. Уже темнело, мама позвала нас снова. Я побежал к окну поближе – упросить ее разрешить нам еще погулять чуток. А когда вернулся с заветным «Ну хорошо, еще полчаса!», то увидел ребят, вокруг чего-то столпившихся. Мне стало так интересно, что я с радостным воплем «Ну что все замерли, как будто кто-то помер?!» пробился сквозь них. И замер. У ног Билл лежал, глаза закатились, а из-под головы его кровь текла. Темная такая, и густая. Я тогда так испугался, что тут же домой рванул, брата бросив! А там уже и скорая, и милиция зачем-то…
|
наимелеёшее произведение |
Автор: miaka
Заказ: Школа, 13-14 лет. Pwp, рейтинг R или NC-17. Пейринг – Твинцест, приплести Андреаса.
Ворнинг: Юль, я никогда раньше не писала пвп. Так что… *удручающе вздыхает*
Том ухмыльнулся и, с трудом отцепив от себя пальцы брата, впился в его губы. Билл тут же умолк, охотно принимая поцелуй, и Том довольно подумал, что нашел идеальный способ утихомирить брата.
Билл широко зевнул, вызвав недовольный взгляд герра Шнайдера, и вытащил из-под парты толстую потрепанную тетрадь. Задумчиво пожевав колпачок дешевой ручки, он увлеченно застрочил.
«А на улице была весна…»
Поморщившись, Билл зачеркнул первую строчку. Потом подумал, и написал ее еще раз.
«На улице была весна. Точнее, не просто была, а царила, одурманивая ароматом цветов и заставляя глупых людей совершать разные сумасшедшие вещи…»
На этом месте Билл мечтательно улыбнулся, стрельнув глазами на сидящего перед ним Андреаса, и, подперев острый подбородок тонкой ладошкой, бессмысленно уставился в окно.
Вчера они с Энди ходили гулять. Том, глупый ежик, отказался, забавно хмуря брови и по-хомячьи надувая щеки. Он до последнего уговаривал младшего брата остаться дома, но у Билла в кармане лежали сэкономленные на Томовых завтраках 50 евро, которые почти жгли его ногу через ткань брюк и жалобно пищали: «Потрать нас! Потрать нас!». И к тому же, Энди уверял, что нашел потрясный магазин, где на распродаже можно будет купить кучу всяких приятностей почти за бесплатно. Ну, по крайней мере, Энди так говорил.
В общем, Билл, не по-братски плюнув на обиду Тома, пошел гулять с Энди. И вот ни капельки, совсем-совсем нисколечко не пожалел об этом за весь долгий выходной наедине с Энди.
Сначала они пошли по магазинам. Энди глупо хихикал над Биллом, которого сам же выряжал в самые глупые одежды: широченный болоньевый комбинезон на подтяжках, ярко-розовые трико, больше смахивающие на колготки, ярко-желтую ночную рубашку… ну и все в том же духе. Билл сперва дулся, но позже начал ржать вместе с Энди над очередным дурацким нарядом.
Закончилось приключение в магазине неожиданно. Энди уговорил Билла одеться в самый настоящий девчачий костюм: красная клетчатая мини-юбка в складку и черная обтягивающая рубашка с рюшами. Ах да, там были еще гетры и туфли на платформе. Точнее, Билл ни за что бы не согласился, если бы Энди тоже не одел бы все это.
И вот, они, похожие на двух классных девчонок, стояли в примерочной кабинке и смотрели друг на друга, едва сдерживая хохот, когда Энди вдруг спросил:
- Билл, а ты умеешь целоваться?
Билл покраснел, захлопал глазами и, отвернувшись, честно признался:
- Умею. Мы с Томом друг на друге учились.
Энди фыркнул.
- И как оно? – спросил он с жадным любопытством.
- Круто, - Билл не нашел других слов, чтобы описать свой поцелуй с братом. – Хочешь, покажу?
И замер, сам не веря в то, что сказал это другу. А Энди вдруг протянул к Биллу руку, за шею притянул его к себе и сам поцеловал.
- Мы как две лесбиянки, - хихикнул Энди, отлепившись от Билла. Тот вяло хихикнул и принялся стягивать с себя девчачьи шмотки.
- Тебе не понравилось? – прищурившись спросил Энди.
- Да нет, все классно.
- Но не круто?
Билл пожал плечами. Энди сначала нахмурился, а потом снова захихикал.
- Зато с Томом ты встречаться не можешь, а со мной вполне.
И затем потащил его в какое-то кафе, где они вдвоем умяли по три гамбургера.
Уже потом, вечером, они снова попробовали целоваться, поочередно прижимая друг друга к стене каулицевского дома. Кажется, стояли они прямо под окнами Тома, и Билл чувствовал какое-то непонятное злорадство. «Вот так тебе, не пошел со мной гулять!» - обиженно думал он про брата. В общем, суперский был день.
Билл еще мечтательнее улыбнулся, совершенно погружаясь в свои весенние фантазии. С искреннем восторгом он наблюдал, как теплый душистый ветер срывает белые лепестки с цветущих деревьев и уносит их прямо в звенящее небо, растворяя их в солнечном свете.
Правда, долго предаваться умилению у Билла не получилось. Оглушительный стук мгновенно спустил Билла на грешную землю.
- Билл Каулитц, - учитель возвышался над Биллом, словно огромная скала. Мальчик сразу невольно почувствовал себя маленьким и ничтожным. Особенно после того, как герр Шнайдер громовым голосом продолжил:
- Поскольку вас, кажется, совершенно не интересует Первая Мировая Война, я бы попросил вас удалиться прочь из аудитории.
Герр Шнайдер демонстративным жестом указал Биллу на дверь, словно не сомневаясь, что этот странный, крашеный в черно-красный мальчик, больше похожий на девочку, не поймет его слова.
- Проще говоря, - тихонько хихикнул Энди, - вали, Билли.
Билл надулся и, одной рукой смахнув все свои вещи в сумку, вылетел из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью. За спиной явственно слышалось ехидное хихиканье половины класса.
В коридоре он растерянно замер, не зная, что делать дальше. Если он будет стоять здесь, его точно заметят дежурные, и выговор от директора ему обеспечен. Можно было пойти в библиотеку, но Билл уже четыре месяца сверх положенного держал какую-то книжку, и библиотекарша его за это люто ненавидела. Оставалось только одно…
- Здрасти, - Билл сунул лохматую голову в проем двери. Немолодая и очень добрая медсестра вопросительно посмотрела на мальчика.
- Ты почему не на уроках?
- У меня голова болииииит, - как можно более страдальчески протянул Билл, подумывая, не пустить ли слезу для большей правдоподобности. Он вообще считал, что в нем гибнет гениальный актер.
Медсестра тут же засуетилась. Дала Биллу каких-то таблеток и уложила его на кушетку. Мальчик тяжело вздохнул, уже ожидая, как она все так же будет суетиться вокруг него, пока он будет лежать. Но ему повезло – дав еще пару указаний, медсестра упорхнула, сообщив, напоследок, что вернется через три часа, и что он, «бедный мальчик», непременно должен дождаться ее прихода и ни в коем случае не вставать.
Улыбнувшись закрывшейся двери, Билл вольготно развалился на кушетке, достав из сумки журнальчик. Из окна дул свежий майский воздух, на уроки не надо, он один и может делаться, что хочет. Супер!
Но тут, по всем законам жанра, скрипнула дверь, и в медпункт ввалился надувшийся Том.
- Ты что тут делаешь? – Билл отвернулся от брата, вспомнив, как тот вел себя утром: смотрел исподлобья, ехидно похихикал, когда Билл запнулся о порог, и слопал любимый, клубничный, йогурт младшенького. Такого Билл простить не мог. И вообще, с какой это стати Том вел себя, как будто Билл его чем-то обидел?!
- То же, что и ты. Прогуливаю, - Том, не обращая внимания на отвернувшегося брата, бросил на кушетку сумку.
- Вот и прогуливай, - Билл дернул ногой, спихивая томову сумку на пол. В сумке что-то хрустнуло.
- Вот и буду прогуливать, - Том уселся на край кушетки, демонстративно рассматривая неровную побелку потолка.
- Ну вот и прогуливай, - буркнул Билл только для того, чтобы оставить за собой последнее слово.
- Вот и буду, - бесцветно ответил Том. Билл тяжело вздохнул. Они так могли перепираться по нескольку часов. И Том, зараза, никогда не позволял Биллу поставить точку в разговоре. Он вообще был более упрямым.
Минут пять они просидели молча. Билл, уже с некоторой долей вины, думал, как же узнать у Тома, на что он обиделся. Том тоже о чем-то думал, но Билл не знал о чем, и это его раздражало.
- Ну может хватит? – первым не выдержал Билл.
- Что хватит?
- Молчать. И дуться.
- Хочу и дуюсь.
Билл чуть не заскрипел зубами.
- Идиот.
- Сам дурак.
- Эминем недоделанный.
- Малолетка крашеная.
- Ах так! – Билл вцепился в томовы дреды. Том взвыл.
- Спятил, да? – Том осторожно расцепил пальцы брата. – Думать хоть иногда надо, что делаешь!
- Думать?!
- Да думать! Головой! А не тем, чем ты думал, когда целовался вчера под моими окнами с этой молью перегидрольной.
Билл замер, открыв рот. Так вот в чем дело! Том видел и обиделся…
- Ты что, обиделся? – неверяще прошептал он. – Том, ты чего… Ты же целуешься со всякими там.
- Именно! Со «всякими там»! А не с лучшим другом! – Том сказал это на удивление сварливо.
- Ну ты и мудак, - надулся Билл. – Значит тебе с Анной, Луизой, Элен и другими можно. Со мной тебе можно. А мне с Андреасом нельзя?! Почему это еще?!
Том вдруг резко обернулся.
- Потому что мне это не нравится. Потому что ты мой… - сердце Билла пропустило пару ударов, – младший брат. И я тебе не разрешаю.
Они опять замолчали. Том машинально перебирал черные пряди, изредка случайно касаясь щеки Билла холодными пальцами. Он пытался перехватить взгляд брата, но Билл упорно отводил глаза, медленно покрываясь румянцем. Наверное, это было неправильно. Более неправильно, чем поцелуи с Томом. Но Биллу нравилось.
- Том, - тихо позвал Билл брата. Том мгновенно встрепенулся. – Хочешь поцеловать меня? – застенчиво спросил Билл, смущаясь непонятно чего. Том не ответил, просто молча смотрел. – Не хочешь, - разочарованно протянул Билл, отталкивая руку брата.
- Придурок, - вздохнул Том и, притянув к себе Билла, Поцеловал. Да, именно так, с Большой Буквы.
Губы у Тома были обкусанные и обветренные. Билл никогда не целовался с девочками, но был почему-то твердо уверен, что с ними все совсем иначе. И с Энди тоже было иначе, хотя бы потому, что Том никогда не красил губы гигиенической помадой.
- Хочешь? – оторвавшись от губ брата, прошептал Том. Билл сразу понял, о чем он. Они уже давно трогали друг друга, но до самого главного не доходили. Билл боялся, что будет больно, а Том боялся за Билла. А оба они боялись, что их поймает мама или Гордон. Они бы точно не подумали, что это нормально.
У Билла перехватило горло, и он не смог выдавить ни слова. Он просто кивнул головой, указывая взглядом на незапертую дверь.
Том быстро вскочил с кушетки и запер дверь на ключ, не вынимая его из замочной скважины. И вернулся к замершему в предвкушении Биллу.
- Ты знаешь, как? – Билл жутко смутился, покраснев, как помидор.
- Ну, - Том попытался изобразить «ухмылку мачо», но получилась какая-то виноватая гримаска. – Не очень, - после паузы признался он.
- Наверное, сначала надо лечь? – Билл еще сильнее смутился и улегся на живот. Повисло молчание. А потом грянул хохот Тома.
- Ты чего? – недовольно обернулся Билл.
- Видел бы ты себя, - Том разве что по полу не катался от смеха. – Ты бы еще на четвереньки встал.
Билл уже пылал от смущения.
- Дебил, - проворчал он. – Я ведь не знаю, что надо делать!
- Нуууу… - прекратил ржать Том. Потом притянул к себе брата и чмокнул надутые губки. – Я тоже, - тихо-тихо прошептал он, и поцеловал брата уже по-настоящему. Билл заерзал на кушетке, пытаясь теснее прижаться к Тому, и тихонечко заскулил, когда колено брата скользнуло у него между ног.
- Тихо, - одними губами произнес Том, непроизвольно облизывая их. Билл кивнул.
- Обещаю, что не буду орать, даже если будет очень больно, - задыхаясь, пообещал он, изо всех сил потянув брата на себя. Том посмотрел на него очень внимательно и как-то очень по-взрослому, как не смотрел ни разу. А потом лег на Билла всем телом и потерся об него.
Билл едва не вскрикнул, так приятно стало там, когда он почувствовал твердый член брата. Пытаясь повторить это ощущение, Билл заерзал под Томом, непроизвольно раздвигая ноги.
Они целовались, задыхаясь, и прижимались друг к другу, двигаясь так слаженно, будто оба знали, что делают. Но Билл не знал, он и понятия не имел, что будет дальше. Знал лишь одно – должно быть больно, но если это будет Том, и если после этого будет так хорошо, то можно…
Том слегка отстранился от брата, снова внимательно посмотрев Биллу в глаза. Прочитав в затуманенных глазах согласие, Том быстро и аккуратно расстегнул узкие джинсы брата и стянул их до колена. Слегка пришедший в себя Билл покраснел и попытался прикрыться руками, но Том отвел его руки и прижал их к кровати.
- Не двигайся, ладно?
Билл кивнул и, закрыв глаза, вцепился пальцами в обивку кушетки. Сердце бухало где-то в животе, но пульс, казалось, чувствовался даже в ногах. Было жарко, очень жарко, и еще больше страшно, особенно от той неизвестности, когда Билл лежал вот так, с закрытыми глазами, ожидая Тома. Но еще страшнее было открыть глаза.
- Теперь молчи, - снова заговорил Том, и Билл почувствовал холодящее кожу прикосновение между ягодиц. Вздрогнув всем телом, Билл еще сильнее вцепился в кушетку. От стыда, казалось, покраснели даже волосы.
Том осторожно надавил скользким пальцем на сжатое колечко мышц, второй рукой медленно лаская член брата. Билл громко втягивал в себя воздух; боли он не чувствовал, скорее, было очень даже приятно. А что, если…
Билл двинул бедрами, насаживая себя на палец. Том ахнул и неожиданно сильно прижал бедра Билла к кушетке.
- Не двигайся, пожалуйста, - сорвано прошептал он. В его голосе послышалось почти отчаяние. У Билла от смущения потекли по горящим щекам слезы. Он быстро закивал и, оторвав руки от истерзанной обивки, прикрыл ими лицо.
Руки Тома вернулись к своему занятию. Один палец полностью скользнул в Билла, массируя и растягивая. Билл немного напрягся, но больно все еще не было. Совсем. Это его и пугало. Спустя несколько долгих мгновений, уже два пальца растягивали Билла. Теперь, наконец, было немного больно, но Билл был настолько измучен ожиданием боли, что встретил ее почти с радостью. Он смог, пересилив себя, оторвать руку от лица. Пальцы переплелись с пальцами брата на его члене.
- Нет, стой, подожди, - убрал его руку Том. – Ты сейчас кончишь, а я хочу вместе.
- Тогда быстрее… пожалуйста, - хрипло простонал Билл, до головокружения зажмуривая глаза. Том вытащил из него пальцы, и Билл ощутил пустоту внутри себя. Том отстранился от брата, взвизгнула молния, и почти сразу же Билл почувствовал давление на свой анус.
- Посмотри на меня, - жалобно попросил Том. Билл, пересилив смущение, разомкнул слипшиеся от слез ресницы. Глаза в глаза, согласие, желание… любовь. «Я подумаю об этом позже», - решил Билл, вцепляясь в костлявые плечи брата. Том подался вперед, нежно целуя податливый рот, и резко двинул бедрами.
От резкой боли Билл закричал, но Том зажал ладонью его рот. Билл подавился собственным криком и, прикусив губу, кивнул головой, разрешая.
Том вышел и вошел снова, на этот раз медленнее, осторожнее, и не настолько больно. Потом снова. Билл даже подумал, что он может перетерпеть эту боль, если так надо для первого раза, когда Том что-то такое задел внутри него. Билл снова закричал, на этот раз от ослепительной вспышки удовольствия.
- Еще! – бессвязно потребовал он, не замечая удивленного взгляда брата. Том послушно повторил движение, и Билл словно взорвался стонами и просьбами. Он оттолкнул от себя чужие руки и сам задвигался в такт толчкам, снова и снова заставляя Тома задевать ту точку. Билл протянул руку и, нащупав ладонь брата, положил ее на свой стоящий торчком член. Смущения уже не было, его полностью поглотило ошеломляющее чувство бешеного наслаждения и единения с братом. Теперь единения не только душой, но и телом.
Том все быстрее и быстрее двигался внутри брата, пока, наконец, его не накрыло опустошительной волной оргазма. Он едва нашел в себе силы сжать член Билла и пару раз двинуть ладонью. Билл, содрогаясь, выплеснулся на переплетенные пальцы и сжал в объятиях бессильно упавшего на него Тома.
- Охренеть, - прошептал Том, медленно приходя в себя.
- Ага, - согласно кивнул Билл и очень нежно поцеловал Тома. Теперь ему точно не захочется целоваться ни с кем, кроме брата.
Они умиротворенно замерли в объятиях друг друга, когда раздался резкий стук в дверь. Сердце ухнуло куда-то вниз.
- Одевайся, быстро! – выпалил Том, спешно застегивая на себе штаны. Билл в панике обтер себя краем томовой футболки и с трудом натянул на себя тесные джинсы.
Быстро оглядев Билла, Том поднялся с кушетки и открыл дверь.
- Сюрприиииз, - Энди отодвинул застывшего на пороге Тома и с сияющей улыбкой уселся на стул.
- Ты… - потерял все ругательные слова Том. – Ты хоть знаешь, как ты нас напугал?
Энди обвел взглядом красноречивую картину и захихикал.
- А нефиг. И вообще, кто этим в школе занимается, извращенцы? – слово «извращенцы» Энди протянул так деланно-манерно, что Том и Билл одновременно прыснули.
Через секунду оглушительно ржали уже все трое.
- Вот так значит? – отсмеявшись, спросил Андреас. – Вы теперь типа парочка?
- Типа да, - немного напряженно ответил Том, демонстративно обнимая Билла.
- Ну и ладно, - легкомысленно отозвался Энди и повернулся к младшему близнецу. – Извини, Билли, у нас все равно ничего бы не вышло, - театрально вздохнул он.
- Иди ты, - хихикнул Билл, понимая, что друг шутит, и крепче прижался к Тому.
Энди показал Биллу язык.
- Вы мне вообще благодарны должны быть, - и с видом смертельно обиженной королевской особы Энди удалился прочь.
- А он прав, - задумчиво пробормотал Том, пробираясь пальцами под футболку Билла. – Если бы не ваши «шашни» за моей спиной, я бы не решился…
- Ой, да ну! – надулся Билл, легонько дергая брата за дреды. – Это не Энди. Это Судьба!
Том лишь хмыкнул. Он-то знал, что никогда не осмелился бы сделать это с братом, если бы не противное чувство ревности.
- Не Судьба это, Билл. Это просто весна… - и получил подзатыльник.
- Я тебе покажу «весна»! – завизжал Билл, набрасываясь на брата. – Нет, я тебе сейчас как дам! «Весна»!...
Урок был скучным. Герр Шнайдер монотонно пережевывал уже на десять раз до него пережеванный рассказ о Первой Мировой Войне и роли Германии в ней. Тема была, в общем-то, даже интересной, но герр Шнайдер рассказывал ее так, словно читал скучнейший доклад о скучнейших вещах во Вселенной. Например, финансовый отчет какой-нибудь бухгалтерской конторы, или чего-то в этом роде.
|
прелестноооо |
[Алиса] Soleel
Луна показалась из-за туч и осветила просторный зал студии. Она создавала волшебную обстановку в почти черном помещении. Возле колонки сидел молодой человек. Черный балахон и кепка сливались со стенами. Парню было плохо, о его боли мог догадаться лишь один человек… Человек, сидящий возле двери. Том не отрывал глаз от своего брата. Впервые в жизни он не знал, что ему делать. Он не хотел нарушать тишину, словно мечтал слиться с мраком ночи…
За две недели до этого
- Билл, черт возьми, ты собираешься выходить?!
Утро было беспокойным, так как братья Каулиц опять проспали…
- Иду! - на пороге ванной появился высокий длинноволосый брюнет с зубной щеткой во рту. Он сплюнул зубную пасту и, наспех одев рубашку, выбежал из номера вслед за братом. Ребята вошли в лифт.
- Тебе бы тоже не мешало умыться… - заметил парень, глядя на еще сонного брата. Билл поймал лукавый взгляд темных глаз.
- Зато на тебе пасты на двоих хватит.
- Поделиться? - с улыбкой спросил Билл, подходя ближе. Быстрый поцелуй с мятным привкусом, легкие прикосновения сквозь одежду…
- Так, нам необходимо отправить двух человек из группы в Копенгаген, - произнес продюсер группы. После непродолжительных размышлений было решено, что поедут братья.
Предвкушая всю сладость поездки, Билл перебил Тома и схватил его за рукав:
- Представляешь, как будет круто?! Томми, мы вдвоем. Только вдвоем! - он ласково сжал руку брата в своей и поцеловал в щеку.
- Надеюсь, нам ничего не помешает...
На улице шел сильный дождь, и ребята торопились сесть в машину. Переходя дорогу, Том не заметил несущегося на него мотоцикла…
Удар!
- Что же ты натворил, Том? Ну что же ты?! - по лицу Билла катились слезы. Он был на грани срыва.
Больница. Приемная палата. Коридор. Билл сидел на стуле, держа голову руками. Рядом сидели родители и друзья из группы. Увидев открывающуюся дверь, Билл рванул к врачу. Ушибы, легкое сотрясение мозга. Около двух недель в больнице.
- Как недель?! Не дней? Доктор, вы уверены? - у него начинали дрожать руки. - Но нам нужно ехать через три дня… Мы не можем…
- Молодой человек, по-другому никак…
- Что?!
- Врачи запрещают ему ехать, об этом даже речи не идет, тогда езжай ты и Густав. Я ведь уеду домой на это время… Все же как-никак день рождение мамы... Можно я хоть на нем побываю, раз свой пропустил?
- Но как я оставлю его! - продолжал возмущаться Билл, отказываясь поверить в то, что говорит ему Георг…
- Выхода нет!
Билл подошел к Тому и, проведя пальцами по его щеке, произнес:
- Но как я буду без него? Целых десять дней…
Через две недели
- Не волнуйся, ты им понравишься! – голос Билла звучал успокаивающе.
Он сидел в машине рядом с милой брюнеткой, которая наивно вглядывалась в его улыбающееся лицо. Она волновалась из-за предстоящего знакомства с Томом и Георгом. Билл встретил её в Копенгагене на одной из пресс-конференций. Девушку отправили взять интервью у ребят для датского молодежного журнала.
- Точно, Алиса, такая, как ты, не может не понравиться, - Густав пытался с ней заиграть, но внимание Алисы было приковано к Биллу. Она не скрывала, что он ей нравился, и открыто флиртовала с самого их знакомства. Вот и сейчас она совсем не отреагировала на Густава, а лишь ближе подвинулась к Биллу.
Машина подъехала к студии звукозаписи, где сейчас находились музыканты. Густав, Билл и Алиса вышли из машины и направились в студию. Им не терпелось вновь увидеть друзей.
- Ну что ты делаешь? Это не та тональность! Бери повыше! - из студии доносились перебранки и споры музыкантов, которые никак не могли сладить друг с другом.
- Что за шум? Вы играть разучились, ребята? - произнес с улыбкой Билл.
На мгновение все замерли. Том очнулся раньше других и бросился к брату. Том прижался к Биллу так крепко, что у того чуть не остановилось дыхание. Он не знал, как же передать ту радость, которую он испытывал снова чувствуя его тепло, запах его кожи, вновь ощущая мягкость и податливость тела… Он вновь мог смотреть в эти глаза. Такие родные и такие любимые… Он хотел было его поцеловать, но заметил девушку, которая стояла рядом.
- Ты чего? - спросил Билл, видя тревожный взгляд Тома.
- Я так давно тебя не видел…
Билл вспомнил о своей спутнице и, отпустив брата, подошел к девушке.
- Ребята, знакомьтесь. Это Алиса, она приехала сюда взять у нас интервью, - Том не отводил глаз от лица брюнетки.
- Мне очень приятно с вами познакомиться. Билл так много говорил о вас, - произнесла она с легким акцентом.
- Неужели? И что же? - он взглянул на Билла, но тот, видимо, понимая, какие мысли сейчас крутятся в голове брата, быстро перевел взгляд на Алису.
- Много чего. Но только хорошее, - она засмеялась, и Том, поморщившись, вернулся к гитаре.
Вечером все направились в клуб. Боль накрывала Тома все сильнее с каждым взглядом на эту девушку. Он не знал, что делать.
- Том, а над чем вы работаете? - спросила девушка, садясь в машину вслед за Томом.
И решение проблемы пришло само собой.
- Да неважно, разве вы приехали сюда для того, чтобы говорить о работе? - сказал он, улыбаясь самой искусной улыбкой. Она манила всех девушек словно бабочек на огонь. Он нежно провел указательным пальцем по плечу девушки, но та, немного отшатнувшись с каким-то волнением, посмотрела на Билла.
- Он все равно не видит…
- Как ты так можешь? Не стыдно? - на полном серьезе спросила девушка, смотря Тому прямо в глаза.
- Честно? - и, лукаво улыбаясь, он взглянул на Билла, который отвлекся на разговор Густовом.
- Знаешь… Мы с Биллом, может, и похожи чем-то внешне, - продолжал он шепотом, все ближе наклоняясь к Алисе. - Но в плане любви…
- Приехали.
Музыка играла так громко, что с каждым ударом динамиков казалось, сердце увеличивало стук в сотни раз. Билл, увлеченный общением с друзьями, на некоторое время отошел от Алисы, которая все так же безуспешно пыталась привлечь его внимание.
- Скучаешь? - произнес Том, подсаживаясь рядом.
- Да нет… Просто что-то очень шумно, - ответила девушка и попыталась улыбнуться.
- Действительно… Может, найдем более спокойное место? - произнес Том, убирая прядь волос с плеча брюнетки.
- Послушай, может, хватит? Может, упокоишься наконец?
- А зачем? - Том был уже в миллиметре от ее губ. Еще немного и она сдастся. Краем глаза Том видел на себе взгляд Билла - он этого и хотел…
Алиса почти коснулась губами парня. Она была одурманена сладким запахом тела Тома, его взгляд так ласкал кожу, что её словно магнитом тянуло к нему… Но разум вновь возобладал, и она резко оттолкнулась от Тома.
Он остался сидеть в полном одиночестве.
Билл действительно ей нравится… Том ничего не мог с этим сделать…
- Что это с тобой? - к нему подошел Билл. - Что ты делаешь? Увидел, что я смотрю на тебя, и полез ее целовать? Зачем? - На себя посмотри! Приезжаешь с крашеной девицей, таскаешь за собой всюду, меня полностью игнорируешь… Что я думать должен? Тебе можно, а мне нет? - Том начал срываться на крик.
- А что, я должен ее в чужом городе бросить?! И вообще между нами ничего нет! Том, в конце концов, я свободный человек! - Билл не заметил, как начал кричать на брата, но его слова потонули в музыке.
- Да, Билл. Пожалуй, ты прав… Ты свободный человек… - с этими словами Том взял свою куртку и, не глядя на брата, направился к входу.
Выйдя из клуба, Том остановился и, смотря в ночное небо, наслаждался прохладой чистого воздуха, давая себе отойти. Повернувшись, Том медленно зашагал по дороге… Ему было все равно, куда идти. Главное - не слышать всего этого, не видеть их… И его…
А в голове зверски звучал голос брата:
Pass auf - Rattenfanger lauern uberall
Verfolgen dich und greifen nach dir aus'm Hinterhalt
Верно… Он искуситель, которому нельзя не поддаться… Он как наркотик... Он нужен сейчас…
Schrei! - und wenn es das letzte ist
Schrei! - auch wenn es weh tut
И Том кричал… Остановившись на дороге… Не обращая внимания на удивленных прохожих… Кричал, пытаясь изгнать болезнь под названием любовь… Которой был заражен вот уже целый год...
Кричал, потому что это было самым последним, что он мог сделать…
Слезы лились из глаз, затуманивая взор, сердце рвалось на части изнутри…
Билл всю ночь пытался найти Тома… Он искал везде, где это только было возможно… Решение пришло резко, словно он услышал биение сердца брата…
Окно открыто… Билл бежал по коридору студии в надежде увидеть свет в одном из залов… На мгновение он остановился из-за шума. Дверь легко поддалась, и Билл вошел в просторное темное помещение… Брата здесь не было… От бессилия Билл сполз по стене на пол, не зная, что ему делать дальше, где искать своего Тома.
Темнота затягивала его...
Том случайно задел гитару, стоявшую рядом, и она упала на пол с грохотом, разбивая тишину.
- Том?
- Блин… Что тебе здесь надо? Зачем пришел?
- Ищу тебя.
- Зачем? Мы все уже обсудили… - Том попытался выйти, но преградивший дорогу брат помешал сделать это.
- Зачем ты так? - спросил Том, отводя глаза от Билла.
- Прости меня… - успело сорваться с его губ, прежде чем поцелуй Тома завладел ими. От долгого расставания ребята обезумили при резком сближении… Быстрые движения, отчаянные поцелуи и слезы… Все смешалось… Движения были привычными, но отвыкшая от прикосновений кожа словно вспоминала… Губы обжигали, глаза смотрели в самую душу… Страсть и боль слились в одно чувство… Стоны разбивали гармонию и тишину… Холодный воздух бил по разгоряченным телам…
- Билл? - тихо прошептал Том, глядя сквозь темноту. - А где твоя эта мисс Дания?
- Это важно? Мне нет… А тебе?
- Нет. Уже не важно…
Луна показалась из-за туч и осветила просторный зал студии. Она создавала волшебную обстановку в почти черном помещении. Все как будто пыталось слиться с темнотой…
|
тоже интерестно и коротко |
Rette mich] RONDA
Макияж ложился почти безупречно. Мазок за мазком, черные тени покрывали нежную кожу его век. Билл, как всегда, выглядел просто шикарно…
«И снова толпа полубезумных девушек, именующих себя нашими фанатками», - с раздражением подумал про себя фронтмен Tokio Hotel. А ему не было нужно ничего, помимо внимания Тома…
Том, Том каждый день. Его глаза, руки, такие сильные… Хотя все чаще Билл жаловался, что подушечки пальцев от игры на гитаре огрубели. Раньше Том был нежнее, а сейчас… Фанатки на него плохо влияют, это точно. Он все чаще запирается с пьяными девицами в номере гостиницы, в которой останавливается группа, а Биллу остается лишь плакать… Раньше у них был один номер, сейчас – отдельные.
“Rette mich”, - прошептал Билл. До концерта оставалось двадцать минут.
Вдруг кто-то постучал в дверь, и парень безразлично разрешил войти.
В дверном проеме показался Том, и сердце Билла екнуло.
- Я ждал тебя, - сказал он.
Том кивнул.
- Я знаю. Я хочу тебя сейчас…
И снова эти руки, такие нетерпеливые, пальцы снимают футболку, пробегают по напряженному торсу, потом пальцы сменяются языком…
- Сегодня кто – ты или я? – хрипло спросил Томми.
- Сегодня все будет по-другому, - немного загадочно улыбнулся Билл, и встал на колени.
Его губы коснулись живота брата, потом скользнули ниже, и в этот момент близнецы существовали совсем в другой реальности…
- Я… Да, продолжай… - Том, казалось, был на седьмом небе – за все 4 года, что они любили друг друга, никто и никогда такого не делал.
Билл убыстрил движения губ, потом вдруг замедлил их, а затем снова увеличил темп.
- Фак, - тихо выругался Том. Билл играл с ним, и они опаздывали на выступление. – Я боюсь, что нас услышат. Надо быть потише…
Но братец был так искусен, так играл с ним, не отпуская его напряженную плоть, и при этом не давая взорваться фонтаном, что удержаться было тяжело.
Билл на секунду отпустил его, и улыбнулся.
- Schrei, - сказал он. – Кричи.
И через две минуты из горла Тома вырвался животный рев…
Билл вытер салфеточкой губы и улыбнулся, поправляя макияж. Том был уже на сцене, и когда вокалист присоединился к родной группе, братья заговорщицки улыбнулись.
Сегодняшний концерт пройдет просто отлично.
|
Мне БЕЗУМНО ЛЬСТИТ ЧТО АВТОР ЭТОГО ФИКА МОЙ ЛЮБИМЫЙ П4 |
Название: «Indoor Games»
Автор: Gonna die
Бета: как всегда – нет
Фандом: Tokio Hotel, 30 Seconds to Mars
Пэйринг: Джаред/Билл, Шеннон/Джаред/Билл
Рейтинг: NC-17
Жанр: slash, PWP, POV главных героев
Категория: lemon
Статус: от начала до конца
Предупреждение: много траха за такой короткий промежуток времени, также далеко не литературные выраженияJ
От автора: Ну вот, мну решил порадовать вас чем-нибудь новеньким. На этот раз слэшик про Детку и братеГов Лето. Надеюсь, вам понравится.
Посвящается: Всем любителям подобных пэйрингов, деткотраха и вообще слэша. И мне.))
POV Билла
И пусть церемония была не такой впечатляющей, но я уверен, после наших увлекательных «комнатных игр», несмотря ни на что, у всех нас останутся исключительно приятные воспоминания от поездки в Лондон…
Церемония состоится завтра, а сегодняшнюю ночь мы проведем в Лондонском отеле, куда отправимся спустя пару часов по прибытии в Англию.
Самолет сильно качает из-за повышенной турбулентности в том небесном участке, где мы сейчас пролетаем. Туго затянутые ремни безопасности сильно сдавливают чуть пониже живота, а я даже не могу их ослабить, из-за боязни хотя бы пошевелиться. Кажется, меня сейчас стошнит. У меня вообще летная фобия, а тут такое…
Прибыв в Лондон, мы еще с полчаса не могли отправиться в отель, поскольку мне пришлось провести все это время в туалете аэропорта. Меня трижды стошнило, не знаю, как я буду лететь обратно в Германию, но я уверен, что без дозы димедрола будет не обойтись.
Отель оказался просто шикарным. Хотя мы и раньше бывали в Лондоне, но нам еще никогда не приходилось жить в таком дорогом отеле. Войдя внутрь, первое, что бросается в глаза – это многочисленные расписанные позолоченной краской карнизы и просто бесчисленное количество зеркал. Пока нам бронируют номера, я стою напротив одного из этих зеркал, критически оглядывая себя в отражении. Мне не слишком нравится смотреть на себя, когда я уставший и замученный, поэтому совсем скоро я возвращаюсь к стойке консьержа, где стоят остальные.
Войдя в номер, поспешно закрываю дверь, чтобы таким образом оградить себя от остального мира. Только уединившись в номере, начинаю чувствовать себя лучше и, завалившись на кровать, закрываю глаза. Чистые простыни пахнут свежестью, и я блаженно зарываюсь в них лицом. Так и не поднявшись с постели, стягиваю с себя футболку и расстегиваю ремень джинсов. Где-то в глубине подсознания понимаю, что мне нужно сейчас принять душ и, все же нехотя оторвавшись от прохладных простыней, иду в ванную. Быстро ополоснувшись холодной водой, вытираюсь гостиничным полотенцем и, надев чистую футболку и боксеры, возвращаюсь в спальную часть номера. Отогнув уголок одеяла, сажусь на край кровати и несколько секунд просто слушаю тишину. Завтра церемония… В предвкушении о завтрашнем событии закрываю глаза и валюсь на простыни, накрывшись одеялом. Пусть сейчас всего каких-то шесть вечера, спать хочется ужасно и я, уткнувшись носом в подушку, засыпаю…
Просыпаюсь от того, что кто-то колотит в дверь номера. С трудом разлепив глаза, сажусь на постели и, поежившись от холода, закутываюсь в одеяло, встаю и иду открывать дверь. На пороге стоят Йост и Густав, уже одетые и собранные. Про удивленно смотрит на меня, а в следующую секунду меняется в лице и заливается краской. Сейчас будет кричать.
- Твою мать, Билл! – почти не шевеля губами, шипит Дэвид. – Пятнадцать минут осталось, а ты до сих пор дрыхнешь! И какого хера ты отключил телефон?
- Я не… - мотаю головой, но говорить что-то еще нет смысла.
- Собирайся! Через десять минут будь в холле, тебя одного ждем! – киваю и закрываю дверь.
Хорошо, что не нужно краситься и улаживать волосы, иначе появился бы повод для паники. Ведь за десять минут я бы ни за что не справился. Быстро умывшись, надеваю свои голубые джинсы и черную футболку – особо не прихорашиваюсь, меня все равно «переоденут» перед церемонией. Взяв сумку, выхожу из номера и спускаюсь на лифте в холл.
- Явился! – язвительно восклицает Йост, когда я подхожу к выходу из отеля, где меня все ждут. «Меня все ждут» - я такой нужный…
Гримерка большая и просторная, но самое ужасное, что одна на всех. Так было и в прошлый раз, когда мы приезжали сюда на WMA. Пока мы дошли до скромного уголка, отведенного нам в этом огромном помещении, я уже успел подсмотреть за парой-тройкой звезд. Пока пустовато, поскольку приехали только мы и еще несколько музыкантов. Из них я узнал только британца Джеймса Бланта, ну и нашу группу, естественно. Остальных, к сожалению не знаю. Позор мне.
На меня «напялили», если можно так сказать, черно-белую футболку «Fallen», темно-синие джинсы (мои любимые), высокие ботинки, красный (!) ремень и черную с красными полосками кожаную куртку. Густо накрасили и почему-то не наставили волосы лаком, а выпрямили их щипцами. Смотрю в зеркало и понимаю, какой я сейчас лапочка. Без преувеличений, просто мне очень идет такая прическа и макияж. Приходится оторваться от созерцания своей очаровательной внешности, когда слышу, что меня зовут.
С прошлой церемонии ничего не изменилось: тот же зал, те же VIP-столики и решетка, ограждающая от зрительских мест. И опять нас «посадили» на задних рядах…
Уже впустили зрителей, и в зале стало довольно шумно. Хорошо еще, что никто не ломиться за ограждение. В VIP-зоне тоже пополнение, уже почти все столики заняты. Пустуют только несколько передних рядов. Оглядываю столики вокруг: слева от нас группа «Depeche Mode», рядом с ними «Pussycat Dolls» (Жора вне себя от счастья), Пэрис Хилтон (меня аж передернуло), еще какая-то баба, забыл, как зовут. Какие-то светские львицы и прочие акулы шоу-бизнесса. Внезапно загорается прожектор, направленный на сцену и в свет выходит ведущая, сейчас представится.
- Hello everybody! - вопит в микрофон девушка. – Glad to meet you. So, my name is Jessica Simpson and we start our ceremony here in London! – черт, только не она. - Are you ready?
- Yeah!!! – хором орет зал.
- Let’s start the show! – Джессика уходит со сцены и в зале на секунду гаснет свет.
Прежде, чем снова зажегся свет, из колонок раздалась знакомая музыка. Во все глаза смотрю на сцену и медленно сползаю под стол. Теперь музыки, как впрочем, и слов песни, почти не слышно из-за воплей зала, но на большом экране я прекрасно вижу лицо солиста. Джаред… Ни за что в жизни не спутаю его ни с кем другим. Я уже даже рад, что никто так и не сел за столик перед нами – никто не заслоняет собой вид. Зачарованно смотрю на экран – Джей, какой же ты красивый. Хорошо, что сегодня он без своей дурацкой бороды…
Закончив свое выступление, группа «30 Seconds to Mars» уходит со сцены и снова появляется дура ведущая. Я не слушаю, что она говорит, да и мне как-то похер. Задумчиво вожу ногтем по столу, как вдруг меня по плечу хлопает брат. Поднимаю голову, а Том кивает куда-то в сторону. Резко оборачиваюсь и, поперхнувшись, хватаю со стола стакан сока. Мимо проходят парни из «30 Seconds to Mars» и садятся за столиком перед нами. Я в ахуе – по-другому никак не скажешь. Справившись с дурацким кашлем и отставив стакан в сторону, смотрю в спину Джареда так, будто на ней написан рецепт счастья или чего-нибудь еще. Краешком глаза вижу, как Шеннон, сидящий рядом с объектом, которому я отдал все свое внимание, поворачивается лицом ко мне. Несколько секунд он смотрит на меня, а потом наклоняется и что-то говорит на ухо брату, но мне, если честно, все равно, я прямо уперся взглядом в затылок младшего Лето, ни на что больше не обращая внимания. В следующую секунду Джаред делает разворот – и вот, я вижу его лицо. Абстрактный взгляд голубых, чуть не лазурных глаз, будто оценивающе пробегает по моему лицу. Тру вспотевшие ладони о колени под столом. В этот момент я почувствовал, как к лицу стремительно подступает кровь. Все, что я смог сейчас сделать, глядя почти глаза в глаза – это выдавить из себя скромную улыбку. Джаред нисколько на это не отреагировал и, окинув взглядом всех, кто сидел рядом со мной за столиком, отвернулся. Вот так взял и нагло отвернулся. Часто моргаю, пытаясь отойти от такого «гипноза», ведь невозможно не утонуть в глазах Джареда, когда он так на тебя смотрит. Мерно вдыхаю и выдыхаю, приводя в порядок пульс и, чуть покосившись в сторону, вижу, как на меня во все глаза пялится Том. Медленно поворачиваюсь к брату, вопросительно глядя на него.
- У тебя все лицо красное, - чуть наморщив нос, выплевывает Том.
Наверняка догадался. Черт! Ощупываю ладонями щеки и чувствую, как они прямо огнем пылают. Хватаю лежащую на столе салфетку и активно начинаю махать ей перед лицом. Вдруг Дэвид встает из-за стола, кивнув мне, и велит нам всем идти за ним. Блядь, я забыл! Мы ведь выступаем в начале церемонии.
Пробираемся по узкому темному коридорчику, ведущему на сцену. Чувствую, как с меня прямо ручьем течет пот, а футболка неприятно липнет к спине. Неужели это все из-за одного взгляда? Одного, но какого!..
POV Джареда
По окончании церемонии большинство из нас – так называемых звезд, отправились в этот клуб. Если бы я не был сейчас настолько пьян, я бы даже вспомнил его название. Да мне, честно говоря, плевать на его название, главное – море выпивки и куча баб. Больше ничего и не нужно. Хотя, про баб – это я погорячился.
Сижу на диванчике рядом с Шенноном, «прогуливаясь» взглядом по полупустому танцполу. В колонках гремит музыка, наверняка какой-нибудь модный клубный микс, впрочем, не важно. Среди небольшого количества танцующих в глаза мне бросается одна жердь, «ломающаяся» в такт музыке и сексуально двигающая своими худыми бедрами. Именно с этого места начинаю оглядывать всю фигуру, поднимаясь взглядом от обтянутой джинсами задницы к лицу. В конце концов, я узнаю эту слащавую кукольную мордашку, которую уже видел сегодня на церемонии. Значит, эта группа тоже здесь, как я раньше их не заметил? А это довольно интересно – вот так наблюдать за этим танцующим (чуть ли не стриптиз) чертенком. Эти его развратные и неприличные движения тела во время танца так невероятно захватывают меня, и если бы я не знал, что это парень, решил бы, будто это какая-нибудь шлюха модельной внешности. Вижу, этот красавчик выпил немало, если так разошелся. Хотя, я ведь даже не знаю его, может он просто любит танцевать. Во всяком случае, я уже хочу познакомиться с ним поближе.
Встаю с дивана и, проигнорировав вопрос брата «Ты куда?», уверенно иду к танцполу, по пути расталкивая людей. Останавливаюсь всего в паре шагов от этого чуда, выписывающего такие кренделя вокруг своей оси, и какое-то время просто смотрю на него. Любуюсь. Брюнет поднимает вверх руки и мотает головой, продолжая вытворять просто невероятные вещи со своим телом. Делаю еще шаг навстречу, намериваясь подойти вплотную и вот, я уже почти у цели… От удара у меня чуть ли не звезды в глазах засверкали и я, пошатнувшись, еле удержался на ногах. Этот маленький сучонок так размахался своими руками, что, когда я подошел к нему, неслабо получил локтем по носу.
- Пра-астите, пжалста, - не слишком трезво и с заметным акцентом извинился парень.
Мотаю головой, держась рукой за нос, и в следующую секунду чувствую перегарное дыхание на своем лице. Открыв глаза, вижу, как этот брюнетик тянет ко мне свои тощие лапки с тонкими пальцами и длиннющими ногтями. Как в фильме ужасов. Отняв мои ладони от моего же лица, парень удивленно смотрит на меня и даже открывает рот.
- Все нормально, - говорю я, шмыгнув носом. К счастью, крови нет.
- Би…Би… - протягивает мне свою ладонь и, схватив меня за руку, начинает раскачивать ее в разные стороны.
- Что? – переспрашиваю, не понимая, что он пытается мне сказать.
- Б-Билл, - насколько я понял, это его имя.
- Мило, - улыбаюсь. – А я…
- Джаред, я знаю! – перебивает меня и так лучисто улыбается.
Теперь понятно за что их группе дали награду, ведь их выступление было редкостным отстоем. Смазливое личико и голливудская улыбочка сыграли свою роль. Даже я бы на такое купился.
- Потанцуешь со мной? – спрашивает, наклонившись к моему уху (этот Билл на полголовы выше меня), так приятно щекоча дыханием.
- Нет, я не умею, - глупо усмехнувшись, отвечаю я.
- Мм… - Билл поджимает губы и задумчиво отводит взгляд в сторону. - Ну, тогда…
- Может, выпьем чего-нибудь? – продолжил я за него и в следующую секунду Билл снова улыбается и согласно кивает.
Сидим за барной стойкой, повернувшись лицом друг к другу. Я, допив свой виски, закуриваю, а Билл в это время что-то лепечет на полу-английском и немецком языках. Крепко затягиваюсь и выпускаю дым через нос, Билл вдруг замолкает и делает глоток мартини, затем отставляет бокал и смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Удивленно вскидываю брови, глядя на это милое опьяневшее существо.
- Можно автограф? – тычет пальчиком на свою щеку, показывая место для поцелуя, и закусывает кончик язычка.
- Детка, я бы дал тебе автограф в более интимной обстановке, - пошло улыбаюсь и добавляю, - если ты хочешь?
- Хочу-у, - протягивает Билл и издает игривый смешок.
Жду, пока Билл отпросится у своего продюсера и, сунув руки в карманы, расхаживаю на месте. Я смотрю, у них в группе все так пекутся о нем, будто о младенце. Черт, сколько вообще ему лет?
Билла отпустили, но к нему привязали еще и охранника. Я же только предупредил своего менеджера о том, что поеду в отель. Брату ничего не сказал, мне в принципе и не нужно его разрешение, чтобы уйти.
Мы предполагали поехать ко мне в отель, а как оказалось – к нам. Билл, смеясь, сказал, что они тоже остановились в этом отеле, но все же в номер мы поднялись ко мне. Билл мягко послал своего шкафа-охранника сходить «погулять».
Не помню, закрыл ли я дверь, но это, в общем, не важно. Вряд ли кому-то понадобится ломиться ко мне в номер в полпервого ночи. Задергиваю занавески и включаю ночник на прикроватной тумбочке. Комнату окутывает полумрак, создавая интимную обстановку. Билл, присев на край кровати и закинув ногу на ногу, бросает на меня смущенный взгляд.
- Выпить хочешь? – наверно все же не стоило спрашивать, ведь парень уже и так немало выпил, но Билл согласно кивает в ответ.
Подхожу к мини-бару в прихожей и достаю оттуда бутылку виски и, прихватив с собой пару бокалов, возвращаюсь к Биллу. Присаживаюсь рядом с ним и, скинув на пол ботинки, с ногами забираюсь на постель.
- Мартини нет, - подаю парню один из бокалов и отвинчиваю пробку с бутылки.
- Ничего, - мотает головой и, сняв свои ботинки, тоже залезает на постель.
Разлив виски по бокалам, ставлю бутылку на тумбочку. Чуть отпиваю, Билл делает то же самое, но вдруг густо краснеет, а его глаза начинают слезиться. Открыв рот, махает рукой и жарко выдыхает всего в нескольких сантиметрах от меня. Забираю из его рук бокал и ставлю рядом с бутылкой, затем наклоняюсь и, разомкнув губы, впиваюсь в открытый рот Билла глубоким поцелуем. Вкус алкоголя, влажный горячий рот, мягкий шершавый язык с шариком пирсинга – все это ударяет в голову, заставляя чувствовать неимоверное возбуждение.
- Так лучше? – с трудом оторвавшись от горячих влажных губ, шепотом спрашиваю я.
- Меня еще никто так не целовал, - вместо ответа выдыхает Билл.
Самодовольно улыбаюсь, оглядывая стройное тело парня, чем только еще сильнее смущаю его. Билл, схватившись за ворот футболки, чуть оттягивает ткань, вытягивая шею и обнажая часть груди. Капелька пота стекает по этому маршруту и закатывается за воротник футболки.
- Расслабься, - чуть улыбаюсь и кладу руку на худое плечо Билла.
Парень томно вздыхает и, видя мой взгляд, блуждающий по его телу, снимает с себя футболку и, придвинувшись ближе, встает передо мной на колени. Поддавшись желанию прикоснуться к столь прекрасному юному телу, провожу рукой по груди Билла, случайно задев пальцем сосок, от чего тот вздрогнул.
- Ты хочешь… - отставив свой бокал, тоже встаю на колени, поглаживая плечи парня, - …хочешь… - сглатываю комок в горле и, вздохнув, задаю другой вопрос. – Сколько тебе?
Хлопает накрашенными ресничками и чуть выпячивает грудь, похоже, не собираясь отвечать на мой вопрос. Наклоняюсь и языком провожу дорожку от шеи к груди и обратно, затем опять выпрямляюсь:
- Сколько, Билл? – повторяю я, чуть прикусив кожу за ухом.
- Мм… Восемнадцать…почти… - простонал Билл, вытянув шею и подставляя ее моим губам.
Хм, восемнадцать? Ништяк. Вот только смущает это «почти». Выходит ему все же семнадцать. Мне-то что? Вроде взрослый уже, сам согласился.
Надавливаю ладонью на грудь Билла, заставив его лечь на спину, и сам наваливаюсь на него сверху. Парень тут же широко расставляет ноги и, обхватив коленями мои бедра, выгибается так, что я могу почувствовать его возбужденный член, упирающийся мне в живот. Решив не медлить, принимаюсь расстегивать пуговицы на своей рубашке, но из-за влажных от возбуждения и, в то же время от волнения, пальцев это не так уж легко сделать. Все же справившись с пуговицами и скинув с себя рубашку, снова наклоняюсь и осторожно целую Билла в шею, стараясь не ставить засосов. Парень еще сильнее изгибается, закинув руки мне на спину и поглаживая в области лопаток. Отстраняюсь и просовываю руку между нашими телами, нащупав пряжку ремня и ширинку Билла. Быстро расстегнув джинсы и стянув их вместе с бельем, уже собираюсь поскорее избавиться от своих, но вдруг замираю в нерешительности, заметив, как Билл дрожит подо мной.
- Первый раз? – спрашиваю, наблюдая за тем, как парень открывает глаза и с каким-то обожанием смотрит на меня.
Отрицательно мотает головой, но как-то слишком неуверенно. Мне почему-то кажется, что он еще девственник. Ненавижу девственников – с ними всегда надо нежно и бережно, а я люблю жесткий секс. Глядя на вздыбленный член Билла, и слушая его приглушенные стоны, мигом прихожу в себя и уже с долей нетерпения стягиваю с себя джинсы. Дальше – ступор. Вспомнив, что у меня нет ни смазки, ни презерватива, с досадой вздыхаю.
- Билл, у меня нет с собой… - не успеваю договорить, как он меня перебивает.
- В джинсах, в кармане… - показывает рукой на пол, куда я скинул его одежду.
Наклоняюсь, свесив руку на пол и принимаюсь шарить по карманам джинсов Билла. Вскоре нащупываю что-то шелестящее и, вытянув руку из кармана, вижу, что это презерватив. Какой предусмотрительный мальчик! Принимаю прежнее положение, сев на кровати и немного удивленно глядя на Билла.
- Смазки нет, - растерянно говорю я.
- Давай так, - нетерпеливо произнес Билл, согнув ноги в коленях и широко их расставив.
- Так не пойдет, - ухмыляюсь и все же снимаю с себя трусы.
Взяв Билла под коленки, придвигаю ближе и раздвигаю его ноги еще шире. Томно выдыхает, выгибаясь мне навстречу и снова прикрыв глаза. Немного отстраняюсь, чтобы надеть презерватив и, натянув резинку на член, возвращаюсь к обнаженному хрупкому телу. Раздвинув ягодицы Билла, с трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться вслух. Его дырочка чертовски узкая и, что бы он там мне не говорил, я останусь при мнении, что он все еще девственник. Смазки нет… Мысленно матернувшись, наклоняюсь и, скопив слюну на кончике языка, выплевываю ее на промежность Билла. Массируя пальцами его дырочку, совсем неглубоко просовываю внутрь один, тут же почувствовав, как мышцы сомкнулись вокруг моего пальца. В медленном темпе двигаю пальцем, проникая глубже и другой рукой поглаживая бедра парня. Добавляю еще один палец, тут же услышав, как Билл издал какой-то звук похожий на шипение. Продолжая двигать пальцами, свободной рукой обхватываю его ногу, чуть касаясь губами острого колена. Добавляю третий палец, все так же медленно растягивая и, решив, что этого будет достаточно, резко вынимаю пальцы.
- Готов? – чуть не задыхаясь от возбуждения, спрашиваю я, уже придвигаясь ближе к его бедрам.
Билл кивнул, так и не открывая глаз. Закинув его ноги себе на плечи, беру в руку свой член, направляя к заветной цели. Надавливаю головкой на дырочку, чувствуя, как мышцы парня непроизвольно сжимаются, противясь вторжению. Надавив чуть сильнее, пытаюсь проникнуть внутрь хоть на сантиметр, но мои напрасные старания в сопровождении громким пыхтением Билла вынуждают меня прервать попытку. Добавляю еще слюны, уже почти злясь на самого себя, что связался с этой малолеткой, и, размазав так называемую смазку, снова попробовал войти. И на этот раз безуспешно – Билл зажимался и никак не хотел впускать меня.
- Блядь, ты можешь расслабиться? – в бешенстве кричу на Билла.
Тот только чуть слышно всхлипнул и повернул голову набок, завесившись волосами. Я вдруг почувствовал себя последней скотиной. Ведь он ни в чем не виноват, ведь соображалка у него сейчас примерно на нуле и вряд ли он понимает, что делает (хотя сам сейчас не особо соображаю). А тут еще я со своим натиском.
- Прости, - спешно извинился я, нагнувшись и поцеловав Билла в ключицу.
- Давай уже, - дерзко ответил он, чуть поерзав спиной на постели.
Ничего не понимаю… Скидываю ноги Билла со своих плеч и, приподняв за талию, переворачиваю его на живот, поставив на четвереньки. Попробуем так. Внимая просьбе, раздвигаю ягодицы Билла и резко засаживаю ему, заставив протяжно стонать. Он что-то злобно шипит на своем языке и, напрягая мышцы ануса, пытается вытолкнуть мой член. Придержав Билла за талию, вставляю ему еще глубже, сразу же начиная двигаться. Парень со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы и сильно прогибает спину, раздвинув ноги пошире и отставив задницу. В таком положении Билла я с легкостью могу двигаться в нем, так к чему тогда было устраивать этот спектакль…играть в невинную овечку (или это только я так думал)?..
- А-аа...мм – из его рта вырывается тягучий стон, когда я, изрядно постаравшись, буквально воткнул в него свой член, нацеливаясь на простату. И его протяжный стон оправдывает мои старания.
Еще несколько раз двинув бедрами в том же направлении, я услышал от Билла множество божественных стонов, почувствовал, как он подался мне навстречу, целиком насаживаясь на член. Кажется, кто-то вошел во вкус…
- Джа-а-а… - стонет мое имя, сминая пальцами простынь. – Еще… Еще, пожалуйста-а-а… - снова двигает бедрами навстречу моим далеко не ритмичным движениям и как можно резче насаживается на мой член.
Чувствую, что если Билл будет продолжать так делать, долго я не продержусь. Приостанавливаю его бедра, все же возвращая инициативу себе, почти как законному ее обладателю (по постельному закону, разумеется). Останавливаюсь и почти выхожу из этого горячего тесного «помещения», затем снова ввожу член, изменяя угол входа. Двигаюсь уже медленнее прежнего, наслаждаясь ощущением узости вокруг своего члена (я уже даже адоптировался к такому уютному нутру, так комфортно чувствуя себя в нем). Билл тихонько постанывает, положив голову на руки и возможно даже прикрыв глаза от удовольствия (точно не знаю – я вижу только его затылок). Эти его вздохи так фантастически действуют на меня, еще больше разжигая и без того сильное возбуждение. Снова меняю направление движений – под таким углом удается войти даже глубже, чем раньше, глубже, чем я вообще мог представить. Я прямо вплотную прижимался к бедрам Билла своим пахом, полностью заполняя внутреннее пространство собой. Такое нескончаемое удовольствие, покалывания внизу живота, предрекающие близкий конец и звучные стоны-вздохи Билла – все это так затуманило мой рассудок (а если еще вспомнить, сколько я выпил…), что я даже не сообразил, когда тихонько открылась дверь, и номер вошли…
POV Шеннона
Дернув вниз ручку, толкаю дверь, и она оказывается незапертой. Вхожу в номер брата – хочу поговорить с ним (Джаред смотался из клуба, ничего мне не сказав). Едва успеваю закрыть дверь, поскольку попросту не могу пошевелиться, застыв почти на пороге. То, что я увидел, меня не настолько удивило, насколько взбесило. Джей, будто не замечая меня (а может, и вправду не заметил), с таким энтузиазмом продолжал трахать какую-то тощую черноволосую сучку. «Сучка», захлебываясь в собственных стонах, неожиданно вскинула голову, прямо наткнувшись взглядом на меня. Чувствую, как сжимаются мои челюсти, скрипя друг о друга зубами: я узнал эту маленькую шлюшку, того мальчика-девочку неопределенного пола и ориентации, что выступал с группой на сегодняшней церемонии и так открыто пялился на моего брата. Не могу поверить, что Джей так бесстыдно кинул меня только ради него. Вернее даже не ради него, а из-за определенного участка (или скорее прорехи) на его тощем теле, предназначенного для траха. Сучка (не знаю, как зовут) испуганно уставилась на меня, даже стонать перестала, отползая в сторону от Джареда. Вот тут-то как раз он меня и увидел. Джей как-то отрешенно посмотрел на меня, сев на постели так, что мне открывался замечательный вид на его стоящий член (даже презерватив не снял). Я ведь прервал их на самом интересном, не позволив даже кончить.
- Шенн, - тихо позвал брат, сменив безразличный взгляд на какой-то печальный.
Брюнет, сидя в противоположном углу кровати, стыдливо натягивал на себя уголок простыни, бросая взгляд то на меня, то на Джареда. Я только устало вздохнул, но это чувство внутри не давало покоя. Чем эта размалеванная шлюха так завоевала моего брата? Сердце болезненно сжалось; я искренне возненавидел этого мальчишку за то, что Джей так легко променял меня на него. Хотелось, чтобы эта маленькая дрянь тоже почувствовала боль, как я. Ведь мне сейчас очень больно. Почти физически.
- Это Билл, если тебе интересно, - зачем-то сказал брат, кивнув на черноволосую блядь.
Отрываю взгляд от Джареда и смотрю на этого Билла: худющий как соломинка, еще совсем юный и по-своему красивый, особенно взгляд у него такой…такой ясный…правда легкая затуманенность все же присутствует. А так почти как у Джея, только цвет глаз карий. Глаза – зеркало души. Что за бред? У этого сопляка душонка такая же паршивая, как и он сам, и не важно, что он внешне красив, ведь часто за красотой скрывается самое мерзкое и ужасное существо. Нет, он не такой. Вижу, что не такой. Может Билл не такой уж плохой, может, и делал все, не отдавая себе отчета, но сейчас мне не хочется думать об этом. Я уже попросту хочу его трахнуть. На зло Джареду.
- Не надо, Шенн, - почти умоляет брат, когда я делаю шаг ближе к Биллу.
Пропустив слова Джея мимо ушей, подхожу совсем близко к мальчишке и, вздернув его на ноги, толкаю на кровать. Билл действительно очень худой. И высокий. В то время как он лежит поперек кровати, его невероятной длинны ноги свисают на пол. У него еще татуировка на животе. Какая-то блядская звезда. Глядя на это обнаженное тело, чувствую, как мой член наливается кровью, выпирая через ткань штанов. Расстегнув пряжку на ремне и ширинку, кидаю мимолетный взгляд на брата: Джаред даже не пытается остановить меня, знает, что это бесполезно, поэтому просто сидит, как и прежде, только с какой-то жалостливой нежностью глядя на Билла. Стягиваю свои джинсы полностью, оставив только трусы и нависнув над Биллом, внимательно слежу за его взглядом, мечущимся по всей комнате. Ухмыляюсь и, раздвинув коленом ноги парня, опираюсь на край кровати. Отстранившись, стягиваю с себя футболку и бросаю на пол, затем избавляюсь и от трусов. У меня прямо колом стоит, и я не намерен медлить – хочу как можно скорее войти в эту маленькую попку, не расходуя времени на смазку и прочие прелюдии. Обхватив рукой сразу обе ноги Билла, приподнимаю его зад и, схватив лежащую у изголовья кровати подушку, подкладываю под спину парня. Пожалуй, так мне будет удобнее. Разведя ягодицы Билла, замираю, глядя на представившуюся мне картину: растянутая благодаря стараниям моего брата дырочка выглядела так развратно, с красноватым ободком вокруг входа от столь интенсивного трения. Так заманчиво. Расставляю ноги парня и, устроившись между ними, сначала глажу его живот, просто потому, что мне вдруг захотелось сделать именно это. У него такая мягкая гладкая кожа, нежная, почти как у младенца. Билл вдруг повернулся, уставившись на меня своими большущими глазами со слипшимися ресницами и потекшей подводкой. Наверно со стороны выглядит глупо: я держу Билла за ноги, расставив их в стороны, а он вот так просто смотрит на меня из-под бровей, даже как будто чуть улыбается. Нет, мне не показалось – он и вправду улыбается. С чего бы? Неожиданно выдергивает ноги из моих рук и обхватывает ими меня за поясницу, чуть выгибаясь и подставляя свой зад моему члену. Перевожу офигевший взгляд на Джареда, но тот по ходу тоже ничего не понимает, точно такими же удивленными глазами глядя на меня.
- А ты та еще шлюшка, как я посмотрю, - ухмыльнувшись, произнес я, на что Билл только хищно оскалился.
- Возьми меня…скорей… - неожиданно мягко просит он, проведя ладонью по моей щеке.
Так странно, что почти незнакомый мальчишка вот так касается меня и умоляет отыметь его. (Какая ты шалава…) Приставив член к его входу и чуть надавив на дырочку Билла, вхожу без особого труда и сразу почти полностью (спасибо, Джей).
- О-о-ох…ха-ха-ха… - стон Билла в одну секунду превращается в какой-то восторженный смех, заставив задуматься: нет ли у него каких-то проблем со здоровьем. В частности проблем с головой.
Почти ложусь на Билла, опираясь на руки и произвольно двигая бедрами, не задавая особого ритма. Только теперь он затыкается и, уже не смеясь, горячо выдыхает мне в лицо и, прикрыв глаза, делает что-то типа «мостика», изогнувшись, как гимнаст (-ка). Чувствую, как от парня прямо несет перегаром – как это я раньше не почувствовал (к тому же на тумбочке стоит бутылка виски)? На секунду отвлекаюсь от своего занятия, прекратив двигать бедрами, и смотрю, что в это время делает брат. Джей, все же сняв резинку, одной рукой поглаживает свой член, глядя, как я трахаю Билла.
- Зачем ограничиваться собственной рукой, когда перед тобой такая куколка (ага, резиновая), - ухмыляюсь, глядя на брата.
Джаред, все же убрав руку со своего члена, подвинулся ближе, встав на колени, на постели сбоку от Билла. Парнишка уже недовольно стонет, требуя, чтобы я продолжил, и я не заставляю его долго ждать. Резко вгоняю член по самое основание, нарочно стараясь задеть ту самую «волшебную кнопочку». Билл, еще сильнее изогнувшись, даже не простонал, а выкрикнул что-то на непонятном языке и вцепился пальцами в простыню. Ухмыляюсь и, похлопав парня по бедру, делаю еще несколько рывков в том же направлении. Билл кричит уже не переставая; киваю Джареду, показывая, чтобы тот предпринял «что-нибудь», чтобы заткнуть эту сучку. Брат, быстро смекнув, что нужно делать, обхватывает одной рукой затылок парня, второй – пытается просунуть свой возбужденный член в его открытый рот. Билл ерзает подо мной и отворачивается, не желая брать в рот инородное тело, но Джей, ласково погладив по голове, все же заставил парня повернуться и обхватить член губами. Стоны-крики Билла превратились в неясное мычание; Джаред, блаженно прикрыв глаза, потянул голову парня вверх, глубоко вогнав член ему в горло. Я, не отставая от брата, убыстренно двигал бедрами, чувствуя, как смазка растекается по всему нутру Билла и, когда я почти до половины высовываю член, вытекает на простыню. Мне начинает нравиться происходящее. Да, мне это безумно нравится. Не переставая двигаться, начинаю поглаживать грудь парня и, добравшись до сосков, зажимаю их между пальцами и сильно щипаю. Билл, сильнее сомкнув губы на члене брата, в очередной раз что-то промычал, заставив Джея со стоном кончить ему в глотку. Парень, выпустив член изо рта, хрипло стонет, после откашлявшись и выплевывая сперму. Вязкая жидкость стекает по уголкам губ и подбородку Билла, в то время как Джаред продолжает водить головкой члена по липким губам парня. Засмотревшись на эту картину, забываю, что мой член сейчас в попке Билла и наклоняюсь, желая прикоснуться к этим пухлым обкончаным губкам. Валюсь на парня полностью, придавив своим весом к кровати, и куда-то не туда «заруливаю» свой орган, заставив Билла стонать от боли. Примыкаю к губам этой шлюшки своими, слизывая сперму брата и вместе с тем всунув язык в рот Билла. Джаред, отстранившись, встает с кровати и, открыв полку тумбочки, достает оттуда салфетки, принимаясь обтирать перепачканные спермой интимные участки тела. Отрываюсь от губ парня, оставив между нашими ртами клейкую нить из слюны и спермы и, приподнявшись на локтях, выхожу из него, так и не закончив начатое.
- Эй, Джа, вернись на место, я с тобой еще не разобрался, - на полном серьезе говорю я и, скинув с себя ноги Билла, поднимаюсь с кровати.
- Садист, ты даже не дал ему кончить, - кивает на парня и делает шаг ко мне.
Схватив брата за руку, тяну его на себя, повалив на кровать и чуть не раздавив Билла. Парнишка вовремя откатывается в сторону, освободив место для нас с Джаредом. Грубо хватаю брата за плечи, переворачивая вниз животом и заставив его встать на четвереньки. Джей послушно принимает позу, расставив ноги и выставляя напоказ свою далеко не первосортную, но такую любимую мной задницу.
- Там, с кармане у пупсика есть презерватив, - повернувшись лицом ко мне, говорит Джаред.
- Я хочу так, - категорично заявляю я, просовывая уже смоченный слюной палец в его анус.
Не могу сосредоточиться на своем занятии, слыша под боком сопение Билла, лежащего в обнимку с подушкой. Он, как-то потухши, смотрит в одну точку, и эта точка находится как раз там, где сейчас мой палец. Брат уже недовольно стонет, подаваясь бедрами назад, и я все же отрываю взгляд от парня, возвращаясь к более важным вещам. Добавляю еще один палец, двигая рукой и стимулируя анус Джареда, чтобы подготовить к моему скорому визиту. Боковым зрением вижу, как Билл приподнимается и, с трудом удерживая голову навесу, наблюдает за нами. Не обращая внимания на парня, вынимаю пальцы из брата и беру в руку свой член, приставив его к входу. Джей шумно выдыхает, подаваясь назад и насаживаясь на мой член. Жду, пока полностью не заполню его изнутри, чтобы, наконец, начать двигаться, но вдруг у Джареда вырывается протяжный стон, окончательно сбив меня с намеченного плана. Чуть наклоняю голову и, опустив глаза, вижу Билла, лежащего на спине и голова которого затерялась где-то под нами в области паха Джея. Зарычав, резко вгоняю член в задницу Джареда, почувствовав, как он содрогнулся всем телом и выгнулся подо мной. Вцепившись руками в бедра брата, почти вынимаю член, затем снова вхожу с еще большей силой. Джей стонет, получая двойное удовольствие: от резких движений моих бедер и одновременно от оральных ласк маленькой черноволосой сучки. Билл как-то слишком громко чмокает, обсасывая член Джареда; я прямо представляю, что сейчас чувствует мой брат, когда мы оба так старательно делаем свое дело. Чуть замедляю свои движения и, не сдержавшись, хватаю руку Билла, которая до этого обхватывала член Джея, и завожу ее между ног парня. Тот сгибает ноги в коленях и чуть разводит их в стороны, а я, воспользовавшись моментом (ради которого, черт возьми, пришлось вообще остановиться), направляю пальцы Билла в его же задницу. Парень послушно просовывает два пальца в свою дырочку, вздрагивая так, что даже я почувствовал. С такими длинными ногтями как у него, можно запросто проткнуть себя насквозь, но меня это нисколько не волнует и я, сильнее схватив его кисть, заставляю Билла погрузить в себя пальцы полностью. Парень учащенно дышит, но от своего занятия не отрывается, продолжая сосать. Кладу руку на место – на бедро Джареда и, сжав посильнее, начинаю двигаться в умеренном темпе, иногда чуть замедляясь. После такой узкой и тесной задницы Билла, чувствую себя намного свободнее, находясь внутри брата и наслаждаясь каждой секундой своего присутствия в нем. Джей прерывисто дышит, чуть постанывая и запрокидывая голову назад; Билл в это время двигает рукой, трахая себя в задницу и все так же обсасывая член Джареда. Одного я понять не могу: почему парень до сих пор не кончил, ведь его трахнули дважды, а теперь еще он себя пальцами. Фригидный что ли? Еще пару движений моих бедер и движений губ Билла и Джей с громким стоном снова кончает в рот парня. Мне тоже много времени не потребовалось – почувствовав оргазменные судороги брата и сжавшиеся плотным кольцом мышцы ануса вокруг моего члена, кончаю вслед за ним. Вдруг раздается стук в дверь и, повернув ручку (черт, я забыл запереть на замок), в номер входят.
- Администра…ция… - на пороге номера стоят трое работников отеля, наш менеджер и, кажется, продюсер Билла…
Я всегда волнуюсь перед важными церемониями. Как сейчас. Наша группа летит в Лондон на церемонию награждения, нас номинировали на премию «Лучший молодежный поп-рок проект». Я точно знаю, что нам не взять эту награду, ведь с нами будут «соревноваться» другие более известные группы. Лучшие из лучших. Мы будем сидеть в зале со звездами Мировой величины, хотя бы от этого должно быть не по себе. От счастья. Боже, как я волнуюсь…
|
Я долго прикалывалась над одной из этих ошибок |
I.
Близнецам по десять лет. И сейчас они любопытны как никогда. Мир щедро рассыпается между ними тысячами новых, незнакомых удовольствий. И, конечно же, они должны перепробовать все, что только возможно. Музыку, которую они просто обожают, игры, которые они придумывают друг для друга. Они точно знают, что когда вырастут, будут по-прежнему вместе. Всегда, и даже жить будут в одном доме.
Их мама смеется и говорит, что когда они вырастут, они женятся, но близнецы не верят – ведь девчонки такие грубые и непонятные существа, зачем они им?
Они всегда будут вместе.
Позже близнецы играют в «Просмотр футбола и поедание попкорна» – они кричат перед выключенным телевизором и делают вид, что едят попкорн из пустого пластикового ведерка.
А потом они идут выгуливать собак «перед сном», и прячутся за ветхой шторой под навесом в саду. Это любимая часть игры для Тома. Он подсмотрел ее в телевизоре, и она настолько хороша, что он может гордиться своей гениальностью. В сумраке их укрытия он оттягивает ворот майки Билла вниз так далеко, как получится, и прикасается к его груди открытым ртом. Если Билл в рубашке, Том расстегивает пуговицы до самого живота.
Первый раз Билл хихикал. Но только в первый раз.
Том перелезает через брата, поставив одну ногу между его ног. Он тесно прижимается к Биллу и начинает тереться своей промежностью вверх-вниз о его бедра. Это приятно, очень приятно. Это делает его твердым там, и трение все только улучшает.
Билл тоже становится твердым, в том же месте, и совсем затихает, закусывая губу. Он издает странные, забавные звуки, похожие на скрипы, и Том думает, это оттого, что ему тоже хорошо. Билл обычно закрывает свои глаза, а Тому нравится смотреть на него, его брат выглядит таким милым, когда его щеки заливаются румянцем. И Том совсем не думает о том, что они похожи.
Иногда он ерзает слишком сильно, и Билл жалуется или шлепает его по голове, а иногда он делает все правильно, и в конце его охватывает дрожь, как будто что-то ползет по его спине. Это чувство настолько восхитительное, что в его штанах становится мокро. Когда они заканчивают, они ложатся на старый коврик под навесом и обнимаются как люди, которых Том видел в телевизоре, они улыбаются и притворяются, что засыпают.
Тому кажется, что эта часть игры Биллу тоже нравится больше всего, по крайней мере, он никогда не от нее отказывался.
В воскресный летний полдень они прижимаются друг к другу, играя в «ерзающую игру». Билл уже дрожит и хватается за плечи брата. Том думает, что у Билла сейчас случится та самая дрожь, а потом мокрая штука со штанами, и он очень хочет помочь брату. Внезапно дверь перед ними отворяется, и Том резко отстраняется от Билла и падает на колени, таща брата вниз и подминая под себя.
– Привет, ребята, во что играете? – спрашивает их вошедший Гордон.
– Реслинг, – врет Том, не моргая, – я победил.
Билл отворачивается от них обоих и не показывается. А отчим заинтересованно рассматривает их обоих.
– Только не покалечьте друг друга, – наконец, говорит он, – давайте-ка полегче.
Том знает, к кому он обращается – Биллу никогда не удавалось его побороть. Он кивает, показывая, что все понял.
– Ладно, обед на столе, – говорит им отчим и, в последний раз бросив на Билла пристальный изучающий взгляд, оставляет их одних. Некоторое время под навесом совсем тихо, а потом Том решается задать вопрос.
– Я сделал тебе больно? – обращается он к сидящему спиной Биллу. – Прости.
Билл полуоборачивается, кидая на него мимолетный взгляд, он выглядит расстроенным.
– Мы же не собирались трогать друг друга там, – тихо оправдывается Том. Билл смотрит на него искоса. – Не знаю почему, – продолжает Том, – Но мы не трогали. Это наша секретная игра, – объясняет он. – Это только наше, и только для нас, понимаешь?
– Только для нас, – вторит ему Билл, задумчиво глядя куда-то в сторону. – Наш секрет?
– Наш секрет, – подтверждает Том.
Билл расплывается в улыбке и поднимается на ноги, беря его за руку.
– Обед на столе, – весело напоминает он.
Том усмехается. Он не всегда понимает Билла, но всегда им восхищается.
II.
Близнецам по шестнадцать. Том всегда дрался лучше, но в тот раз Билл оказался быстрее. Он бил без предупреждения, резко, со всей силы и в челюсть. Голова Тома дернулась назад, он что-то прошипел сквозь стиснутые зубы, осторожно ощупывая свое лицо.
Люди редко признают, что заслуживают наказания, даже если они виновны. Но Том знал, хотя и не собирался идти на попятную.
Братья ссорились, и это было совершенно естественным. Они злились, уставали и расстраивались, и иногда дрались. Даже близнецы, любящие друг друга до безумия, чьи миры вращались вокруг них двоих, чьи миры были мирами друг друга, как бы то ни было, дрались даже они.
Билл не помнил, из-за чего началась ссора, но он честно пытался прекратить ее с самого начала. А потом Том назвал его бесчувственным ублюдком, в голове что-то переключилось, и Билл ударил его. Он уже приготовился получить сдачи, и теперь в замешательстве стоял перед Томом, не понимая, почему тот медлит. Эта задержка сбивала с толку. Он уже открыл рот, чтобы попросить прощения или как-то оправдаться, но брат не дал ему, заговорив вместо него сам.
– Целый мир хочет тебя, – начал Том, слова давались ему с трудом, и было непонятно, виновата ли в этом боль, причиненная Биллом, или что-то другое. – Всего-то нужно выбрать правильную девочку, правильного мальчика, правильное дело, и ты соскочишь с этого… Как я могу быть уверен…
Не желая слушать весь этот бред, Билл сделал несколько шагов, приблизившись к Тому вплотную, прижимаясь своим ртом к его, запуская руки в его дреды. Колени у Тома разом подогнулись, и они оба повалились на пол автобуса, цепляясь друг за друга. Билл кожей чувствовал сбившееся дыхание брата, и чуть отстраняясь от него, спросил:
– Так все из-за этого, да? – Он правда не знал, что вывело Тома из себя, что заставило додуматься до такого. Миллионы причин – прочитанная статья в журнале, запись ТВ-шоу, подслушанный разговор какого-нибудь парня, треплющегося о том, как он хотел бы трахнуть Билла, или его собственные интервью с признаниями в том, что он ждет свою единственную любовь. Миллионы причин, но вывод Том сделал всего один.
Неправильный вывод, и от этого ему становилось так же больно, как и Тому. И не было у него причин переживать за Билла, но как же легко он выходил из равновесия, когда дело касалось его брата…
Том не плакал. Никогда. Но сейчас он жался к Биллу так, как будто тот был его единственным спасением, и Билл обнимал его в ответ, сжимая крепко-крепко в своих руках, словно хотел отогреть и защитить от всех сомнений и тревог. Том не ответил на вопрос, но Билл и так знал, что дело не только в этом. Ведь были еще стресс и тревога, страх провала и бушующие гормоны, вся эта чертова смесь, превращающая жизнь тинэйджера в адский кошмар.
Он успокаивал Тома, тихо нашептывая ему какие-то глупости, говорил, что все будет хорошо, что они просто устали… Он обещал, что никогда, никогда не оставит его, что они всегда будут вместе. Он покрывал поцелуями его подбородок, губы, нос, щеки и веки, прислоняясь виском к виску, и тихо, на выдохе, повторял раз за разом его имя.
Георг с шумом открыл двери автобуса, заглядывая внутрь и застывая в нерешительности, увидев Билла. Он смотрел на басиста своими огромными, в полумраке казавшимися совсем черными, глазами, с размазанной вокруг них тушью и тенями, и посылал ему патентованный взгляд «Отвали, сейчас время близнецов».
На выходе дверь больно шлепнула Георга по заднице.
Ш.
Близнецам по четырнадцать, и им пришлось расстаться на три дня. Билл уехал на море с Андреасом и его семьей, а Том остался дома, пытаясь улучшить свой А-минор. Первый день пролетел тихо и незаметно, к тому же родители уехали в Австрию на неделю, и дом был полностью в его распоряжении. Второй тоже прошел нормально, только немного скучновато, а на третий день Том уже на стенку лез, изнывая от тоски по Биллу.
Встречая Билла у автобуса, он обнимает его так, как будто они не виделись тысячу лет. Андреас тоже приехал, чтобы навестить своего второго лучшего друга и оценить все прелести дома без родителей, где можно спокойно выпить содовой и не убирать стакан на подставку.
Билл улыбается и смеется в его объятиях, но абсолютно ничего не говорит, и это настораживает Тома, причем тот отмалчивается всю дорогу домой. Зато Андреас не умолкает ни на секунду, и от него Том узнает кучу подробностей об их маленьких каникулах, а Билл по-прежнему нем как рыба. Том серьезно напуган, хоть и не показывает этого. Андреас насмешливо косится на Билла, они переглядываются друг с другом после каждой шутки, и к тому времени, как они подходят к входной двери дома, Том уже на грани паники.
Если Билл разболтал их секрет, то у них неприятности. А если он позволил Андреасу играть с собой… К горлу подкатывает комок, и тревога выливается во внезапную вспышку гнева.
В коридоре Билла словно подменяют. Он хватает Тома за рубашку и, кивком показывая Андреасу, где кухня, тащит брата в столовую. Тонкие холодные пальцы пробегают по векам Тома, заставляя его закрыть глаза, а другая рука уже скользит по груди и прижимает его к закрывшейся двери.
– Билл, что…
Билл шипит на него, и это шипение кажется Тому странным. Он напрягается, чувствуя дыхание брата на своих щеках. Пальцами тот ласкает его ключицу и целует его в подбородок.
Том вздрагивает от неожиданности, когда язык Билла прикасается к его щеке, обводит линию подбородка и поднимается по скуле. И что-то еще, кроме языка, что-то непонятное, скользкое и давящее, что-то в языке Билла. Том задыхается, и язык исчезает на некоторое время, чтобы вернуться к его рту, мучительно медленно вылизывая его губы.
Что-то маленькое и твердое скользит между его губами, он даже может сказать, на что это похоже по форме – на набалдашник булавки. И тут Том резко распахивает глаза.
– Какого черта? – спрашивает он, хотя и так все понятно. Вместо ответа Билл высовывает язык, и Том убеждается в своей правоте. Он перехватывает Билла за грудки, меняясь с ним местами, теперь уже Билл стоит, вжатый в дверь, а Том, вцепившись пальцами в его лицо, внимательно его рассматривает.
– Боже, когда ты это сделал? – шепотом спрашивает он.
– Во вторник, – самодовольно отвечает Билл, – я сказал маме Андреаса, что наша мне разрешила.
– Да она нас убьет, – подводит итог Том, и Билл даже не спрашивает, почему «нас», а не «его».
Пальцы Билла снова вплетаются в волосы брата. Люди думают, что его дреды быстро растут. Том же уверен – это из-за того, что Билл постоянно их тянет.
– Парень в салоне сказал, что эта штучка пригодится для французских поцелуев, – почти мурлычет Билл. Из-за пирсинга он говорит по-другому, как-то по-детски, смазано и нечетко. Том вздрагивает. Французские поцелуи? В настоящее время они возбуждали его больше, чем все те непристойности, которых они начитались в одном чате на пару с Георгом.
Возможно, отчасти так было из-за того, что в случае поцелуев он хотя бы точно знал, о чем речь. Они разучивали их чуть меньше месяца назад. С тех пор, совершенно официально, это самое приятное времяпрепровождения для Тома, и будет им до тех пор, пока через несколько месяцев он не поймет, как правильно мастурбировать, и тогда две эти вещи вступят в серьезное соревнование за первенство. А еще позже близнецы откроют для себя, что некоторыми вещами лучше заниматься вдвоем, и их уже будет не остановить.
А пока…
– Это больно?
Билл кивает головой, чуть ломаясь.
– Угу, – подтверждает он. – А еще потом все опухает и… – он останавливается, замечая, как Том мрачнеет на глазах. – Что?
Том только качает головой.
– Никогда не делай себе больно, когда меня нет рядом, – укоряет он его, – я же не могу позаботиться о тебе.
Но Билл прав. Это штучка действительно хороша для французских поцелуев. Пока что у них выходит нескладно, но Билл набрасывается на него, как изголодавшийся зверь. Кажется, он никогда не остановится. Его руки повсюду, его тело извивается, выворачивается и трется о тело Тома, пока тот снова заводит «ерзающую» игру. И он знает, что это плохая идея, знает, что на кухне хозяйничает Андреас, и он может вернуться в любой момент, но он просто не может остановиться. Это невозможно. Пуля – так он назвал своего нового друга – скользит вдоль его языка и, срываясь, больно клацает его по зубам, поэтому он просто втягивает в себя язык Билла и начинает его сосать.
В ответ брат тянет его за волосы так, что Том морщится от боли. Билл издает странные тихие звуки, в которых смешалась боль и отчаянное, непреодолимое желание… Он уже практически залез на Тома. Мысли путаются в голове, лезут ненужные воспоминания…
В школе есть девочка, которая за 10 евро даст залезть к себе в трусики. Георг сказал, что за 10 евро он бы засунул ей в рот свой член. Том тогда рассмеялся, потому что не представлял, зачем Георгу понадобилась такая ерунда, по крайней мере, зубы ее не внушали доверия. Но вот сейчас, в этот момент, он четко осознает, что хочет засунуть свой член в рот Биллу.
Билл вскрикивает, возможно, от того, что он слишком сильно надавил бедром на его пах, и Том выпускает его из рук.
– С ума сойти! – шепчет он, борясь с одышкой. Ему всего лишь четырнадцать, и он еще не научился быть красноречивым, поэтому он просто и беззастенчиво говорит. – Я бы хотел, чтобы ты взял мой член себе в рот.
Билл вопросительно поднимает бровь.
– Зачем?
– Потому что ты невероятно сексуальный, – шепотом объясняет Том, открывая пальцами его рот и делая глубокий вдох перед тем, как поцеловать его снова. Ближе, еще ближе и еще глубже. Губы Билла ярко красные от их ласк, а кожа вокруг рта влажная от их слюны, пока еще у них не получается контролировать эту сторону поцелуев.
– Ты думаешь, это сексуально? – спрашивает Билл немного кокетливо.
– Я думаю, что ты сексуален, – поправляет его Том, – открой рот.
Пальцы Тома ложатся на нижнюю губу брата, проникая внутрь, изучающе прикасаются к ряду зубов. Билл высовывает язык, демонстрируя изящный, сверкающий серебром гвоздик. Он начинает вылизывать кончики пальцев брата, а Том задумчиво придерживает его за подбородок, понимая, что тот может податься вперед и сомкнуть свои зубы вокруг его…
– Разве не потрясающе? – спрашивает Андреас, распахивая стеклянные двери на другом конце комнаты. – Было так прикольно, когда ему это делали. Они достали громадную иголку и воткнули ему прямо в язык, а он все время повторял «Мне нужен Том, хочу сюда Тома!». – Продолжает рассказывать Андреас, передразнивая голос Билла на девчачий манер. Билл хмурится, а Том мрачнеет, разглядывая брата, но Андреас, кажется, ничего не замечает. – Да, и моя мама абсолютно уверена, что ваша считает, что пирсинг – это круто, хотя все совсем наоборот. – Заканчивает он.
– Да она нас прибьет, – снова повторяет Том, поворачиваясь к брату.
– Тебя-то за что? – удивляется Андреас. Том только улыбается непонятливости своего друга и подмигивает брату, а тот медленно убирает язык и сжимает зубы, оставляя между ними шарик пирсинга.
Профиль Цитата Ответить
Infanta
ветеран
Отправлено: Вчера 22:00. Заголовок: Re:
IV.
Близнецам по двенадцать, и никогда еще до этого Билл не плакал так сильно. Но у него есть на то причина. Быть поваленным на землю и избытым ногами – это отличная причина для слез.
Том пораженно анализирует собственную реакцию – ему хочется убить урода, сделавшего это с Биллом, убить еще и потому, что он знает настоящую причину драки.
Билла уже били в детстве, и сейчас весь тот ужас, казалось, забытый давным-давно, снова вернулся. От невозможности все исправить Тому хочется выть, хочется избивать до содранных костяшек на пальцах, хочется пинать того выродка ногами, пока он не начнет блевать собственной кровью.
Том видел, как все начиналось: замечал, что тот мальчик следил за Биллом в раздевалке после уроков физкультуры, а потом они флиртовали во время ленча. И позже все тот же мальчик дергал Билла за волосы, то дразня, то насмехаясь над ним. Они заигрывали друг с другом, он и Билл, а Том как-то случайно оказался в стороне от всего этого.
Затем он с ужасом наблюдал, как Билл передал ему записку, предлагая встретиться на велосипедной стоянке, и после всего тот урод избил Билла только потому, что был не готов признаться себе в том, что он гей.
Том нашел брата, ползущего вдоль стены, цепляющегося одной рукой за кирпичики и таким образом передвигаясь. Он судорожно всхлипывал, и был видно, что его недавно стошнило. Может, стоило наорать на него за его непроходимую тупость. Может, стоило сказать, что Билл сам напросился, утешив таким образом задетое самолюбие и сводящую с ума ревность. Но одно огромное, заставляющее забыть обо всем чувство накрыло его с головой, вытеснив все дурацкие сомнения. Он подбежал к брату и просто подхватил его на руки, помогая добраться до скамейки в школьном дворе.
Вот уже полчаса они сидят вдвоем, звонок давно прозвенел, и им бы следовало пойти на уроки. Том держит брата на руках, прижимая к своей груди, тихонько покачивая, словно убаюкивая, и давая ему выплакаться. Он даже не успокаивает его, ничего не говорит, просто обвивает своими длинными руками его худенькое тело, прислонившись щекой к его волосам. Его дреды уже достаточно длинные, чтобы спрятать за ними лицо Билла.
– Тебе он не нравился, – говорит Билл, – никогда.
– Нет, – соглашается Том, – но я должен был тебя защитить.
Билл отводит его дреды в сторону, чтобы заглянуть ему в лицо и спрашивает:
– Почему?
– Да потому что ты мой брат, и я люблю тебя, что непонятного? – отвечает Том, противоречивые чувства буквально раздирают его душу – это и злость, и желание отомстить за Билла, и досада на себя, ведь он не углядел, не проследил, и беспомощность перед болью близнеца, а еще любовь, такая знакомая и родная, но сейчас с новым привкусом горечи.
Билл чуть наклонят голову и тяжело вздыхает.
– Прости меня, Том, пожалуйста, прости, – тихо просит Билл, и сердце Тома болезненно сжимается, когда он слышит новый всхлип. Он наклоняется, целует Билла в лоб и застывает, слыша, что он снова начинает плакать.
– Хочешь, я изобью его? – со спокойной решительностью спрашивает Том. Билл замирает и отстраняется от него, чтобы взглянуть ему в глаза, долго над чем-то размышляет. Том, наконец, улыбается.
– Да? – деликатно подсказывает он брату.
Билл обнимает Тома рукой за шею и дергается, когда слышит голос учительницы.
– Мальчики, вы должны быть на уроках, что вы тут…
Билл поворачивается к ней, и она замолкает. Он выглядит ужасно – майка залита кровью, костяшки пальцев стерты об асфальт, на щеке красная линия запекшейся ссадины, рубашка и джинсы вымазаны рвотой, как и тыльная сторона ладони, которой он, наверное, вытирался. Учительница потрясена.
– О, Билл, что случилось? – шокировано спрашивает она.
– У меня голова закружилась, – врет Билл, – я упал, и меня вырвало.
А Том хотел бы знать, почему она верит ему с такой легкостью – то ли из-за умения Билла лгать и при этом выглядеть чертовски невинным, то ли потому что легче поверить в ложь, чем пытаться докопаться до истины. Хотел бы он знать…
– Тебе нужно сходить в медпункт, – наконец, придя в себя и собравшись с мыслями, решает она, – пошли, я тебя отведу.
Том поднимается на ноги, поддерживая Билла за талию.
– Я сам его провожу.
– Тебе нужно привести себя в порядок и пойти на уроки, – отвечает ему учительница.
Бесполезно. Легче спорить со стеной. Том сначала пытается просить, но в конце не выдерживает, и женщина уступает.
– Я о нем позабочусь, – обещает он.
V.
Близнецам по восемнадцать, и хвала небесам, они смогли выкроить немного времени, чтобы побыть наедине. Том сидит у каретки самой обычной кровати в самом обычном номере отеля, потягивается и убирает руки Билла со своих плеч, заводя их наверх и приставляя к стене. Это заставляет Билла качнуться вперед, с трудом удерживая равновесие. Поэтому ему приходится сильнее стиснуть бедра Тома своими ногами. Том улыбается, тяжело дышит и медленно двигается, плавно толкаясь вперед, одновременно покрывая шею Билла нежными поцелуями.
Его руки отпускают ладони брата, скользя по напряженным мышцам предплечий, ложатся ему на плечи и чуть сжимают их, не сильно, только чтобы раздразнить. Поцелуи становятся жестче, агрессивнее, влажнее.
Эта гибкая спина под его пальцами помнит тысячи его прикосновений, на этой нежной гладкой коже он оставил тысячи засосов, бессчетное количество раз он брал его на этой самой спине. Но сегодня Билл сверху, абсолютно свободный в своих желаниях и действиях.
Билл тянется к его губам, когда руки Тома опускаются на его задницу, он отнимает свои ладони от стены, притягивая к себе брата за затылок, пальцы запутываются в волосах, и он целует его легким, нежным, почти поверхностным поцелуем, который перерастает в яростную борьбу языков, в то время, как пальцы Тома проникают между ягодиц Билла, касаясь того места, где они сливаются воедино.
Биллу приходится делать почти всю работу, но он более чем счастлив. Ему нравится быть сверху и управлять процессом, нравится стонать брату прямо в рот, притягивая его голову к себе. Длинные цепкие пальцы Тома впиваются ему в спину, не позволяя ему уклоняться.
Медленно, мучительно медленно, он двигается, толкается вперед, дрожит и задыхается. Том хочет, что это никогда не заканчивалось.
…
Он идет по коридору отеля с твердым намерением узнать правду. Он хочет, наконец, разобраться, почему они все время вместе, почему они всегда увлечены друг другом, хочет понять их шутки, несмешных ни для кого, кроме них двоих. Кто знает, может, они смеются над ним?
О чем они говорят, оставаясь наедине друг с другом? Что это за время близнецов, семейный момент, «разговор Каулитцев»?
Это, в конце концов, нечестно. Они же лучшие друзья. И он не понимает, в чем секрет их увлеченности, их страстного стремления проводить двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю только вдвоем.
Он следит за ними, даже когда они прячутся от остальных. Ладонь ложится на ручку двери номера, и он замирает. Он вспоминает взгляд Тома, когда тот впервые услышал версию «In Die Nacht» акапелла, Билл тогда напевал ее, подглядывая в салфетку, на которой были записаны слова, и руки у него заметно дрожали…
Да не смеялись они над ним, приходится признаться ему самому себе.
Просто у них было восемнадцать лет, чтобы придумать свои шутки. Между собой, без него. И это не его дело. Они вырастут, научатся делиться или не научатся уже никогда. Они будут жить по соседству, работать вместе, вместе взрослеть и стареть. В любом случае…
Он оставил их одних.
VI.
Близнецам по восемь лет, и в голове у Тома роятся миллионы вопросов.
Биллу нравилось валяться в снегу, падать в грязь, играть в «укради поцелуй» и смотреть, как за ним бегают девчонки со всей округи. Его ни капельки не заботило то, что он может подхватить простуду.
Том хотел знать, зачем идет снег, кто решает, что должно быть грязно, и почему девчонки липнут к Биллу и почти не обращают внимания на него. И пресытится ли Билл когда-нибудь всеобщим вниманием?
И как они могут быть настолько похожими, оставаясь при этом такими разными? И если они близнецы, значит ли это, что у них одна душа на двоих? Тогда, если он потеряет Билла, то тоже умрет? Он был почти на сто процентов уверен, что умрет.
А еще Том хотел узнать, нормальный ли он. И если нет, то как с этим жить. Почему даже самая отстойная музыка поднимала ему настроение? Почему Бритни Спирз распродала все свои записи? Кто придумал добавлять грибы в овсянку? Каково это – быть японцем? И что происходит с одной частью его тела?
Последнее беспокоило его больше всего. Ему почти нравилось это, он был теплым и казался вполне безобидным. Это как хорошая царапина, но когда ты ее задеваешь, тебе очень-очень больно. Том внимательно следил за этими странными изменениями, ему было интересно, во что это превратится в конце концов, одного он только не понимал – нельзя ли сделать эту штуку чуть более удобной?
Еще Тома интересовало, происходило ли это с кем-нибудь, кроме него. В конце концов, он сдался и решил спросить единственного человека, с которым он мог говорить обо всем.
– Ну… – протянул Билл, выслушав его и серьезно задумавшись для восьмилетнего ребенка. – А на что это похоже?
– На что? – переспросил Том, затрудняясь с ответом. – Я не знаю…. выглядит, как толстая сосиска.
– По-моему нормально, – многозначительно подытожил Билл.
– Но это какая-то неправильная сосиска, – поспешно добавил Том, – она не гладкая, а на конце…
Билл сочувственно вздохнул.
– А почему бы тебе просто не показать мне его? – предложил он. Глаза Тома широко распахнулись.
– Я не могу, – ответил он, пораженный предложением Билла, – это же личное!
– А я тебе свой покажу…
Том несколько мгновений смотрел на брата, а потом молча кивнул. Одновременно они принялись расстегивать штаны. Тому понадобилось больше времени, из-за того, что его ширинка была на пуговичках, а Биллу повезло – ему достались штаны с молнией.
Билл только кинул короткий взгляд вниз, а Том долго рассматривал их, постепенно расплываясь в улыбке.
– Они же совсем одинаковые! – воскликнул он, но тут же помрачнел. – Мы ведь близнецы, может, мы оба неправильные?
Билл повел бровью.
– На прошлой недели мама видела мой. Она бы сказала, если бы он выглядел неправильным, – логично заметил Билл. – Она же видела еще два. И хотя у них с Гордоном нет детей… – он передернул плечами, – В любом случае, все в порядке.
Том облегченно улыбнулся, закусив губу как раз в том месте, где через несколько лет появится колечко пирсинга.
– А можно потрогать? – спросил он.
– Мой? – скептически переспросил Билл.
Том робко кивнул.
– Немножко, – уточнил он.
– Ну… если хочешь, – великодушно согласился Билл, – только чуть-чуть.
Том потянулся вперед, пока его пальцы не обхватили конец Билла. Тот внимательно следил за братом, дожидаясь окончания эксперимента.
– О Господи!
Том быстро отдернул руку, и они одновременно развернулись, столкнувшись лицом к лицу с шокированной мамой.
– Мальчики, вы что тут делаете?! – спросила она их тем самым высоким голосом, которым обычно отчитывала их за проступки. – Быстро оденьтесь!
Они торопливо натянули штаны и застегнули их так быстро, как только могли. Том в спешке пропустил одну пуговицу, но было уже все равно. Мама опустилась перед ними на колени, держа каждого за руку.
– Мальчики, я понимаю, вам сейчас все кажется интересным, но вы не можете трогать друг друга там, – начала объяснять она. – И вы не должны позволять трогать вас там кому-нибудь еще. Это личное место, понимаете?
– Но мы же только смотрели, – начал было спорить Билл.
– И смотреть тоже нельзя, – перебила она его. – Ни трогать, ни смотреть. Если у вас появятся какие-то вопросы, просто спросите это у меня или Гордона, но вы должны хорошенько понять, то, что вы делали – действительно неправильно и плохо.
Она объясняла им это очень ласково, без ругани и криков. Пожалуй, слишком уж ласково. Билл не выносил, когда его отчитывали, пусть даже так, и он немедленно расплакался.
– Да хорошо, хорошо! – Закричал он, выдергивая свою ладонь из маминой руки и убегая из комнаты. Она звала его обратно, но он не вернулся. Немного подождав, она обернулась к Тому и принялась перезастегивать пуговицы на его джинсах в правильном порядке. Он равнодушно наблюдал за ней. Все, чего он сейчас хотел – это оказаться рядом с братом.
Мама вздохнула.
– Вы растете, Том, – еле слышно произнесла она, – наверное, пришло время поселить вас в отдельные комнаты.
– Нет! – закричал испугавшийся Том, – нет, мамочка, пожалуйста. Я обещаю, мы все поняли, мы больше никогда не будем так делать, только не расселяй нас!
Мама грустно улыбнулась, положив ладони на его щеки и прижавшись своим лбом к его.
– Ты всегда говорил, что не можешь заснуть, пока не уснет Билл, – вспомнила она с легкой ностальгией в голосе.
– Но это правда, – прошептал Том дрожащим голосом, и слезы уже были готовы сорваться с его глаз.
– Вы больше не можете жить в одной комнате, – ласково, но твердо повторила мама, – Так вы поняли, чего вы больше не должны делать? Ни с кем?
Том кивнул, подтверждая, и она отпустила его, на прощание поцеловав и взъерошив ему волосы. Том был опустошен, он плакал без всхлипов, абсолютно беззвучно, и только слезы градом катились по его щекам.
Он ворвался в их общую комнату, с шумов захлопнув дверь, и Билл тут же кинулся ему в объятья.
– Я не позволю им разлучить нас, – пообещал Том, больше себе, нежели Биллу. – У нас могут быть секреты, и они никого не касаются.
– Пообещай, – шептал Билл, – пообещай, что мы всегда будем вместе.
– Мы всегда будем вместе, – поклялся Том, – я обещаю.
Они даже скрепили клятву тайным рукопожатием, потратив целый час на его разработку. Они никогда не забудут тот день.
Несколько лет спустя они вспомнят клятву и подтвердят ее кровью из разрезанных ладоней.
После этого Билл напишет «In Die Nacht», и только глупец не поймет, кому и чему она посвящена.
Конечно, они будут ссориться и попадать в разные неприятности, испытывая терпение друг друга, как будут и мирится со скоростью света, становясь от этого только сильнее.
Нет, они будут жить вместе, вдвоем, в одном огромном доме, или двух, соединенных между собой (так их игрушки не перепутаются). Это их самая любимая игра, состоящая из многих, потрясающе интересных частей. Например, приготовление обеда или выгуливание их собак. И кошек, настаивает Билл. Том считает, что кошек выгуливать нельзя, но Билл решает хотя бы попытаться. Если у него ничего не получится, то он заведет обезьянку.
|
Советую всем!!!! ФИК НЕ МОЙ!!!!!! |
Автор: Pani.KA
Жанр: слеш
Рейтинг: NC-17
Пейринг: Джаред Лето/Билл
Дисклаймер: данный фик является извращенной формой онанизма моего вображения, никто денег мне за него не даст)
От автора: тема добралась и до меня. но ведь возможно такое ^^
Я сидел на кровати, закрыв лицо руками. Хотелось в туалет и в душ, но серебристая цепочка идущая от моего тонкого запястья к прикроватному столбику не давала отойти даже на метр. Я давно уже прекратил попытки сломать замок, промучившись с ними около часа, но так и не получив никакого результат. Тут не спасло даже мое хваленое упорство, и оставалось лишь упорно сдерживать подступающие к глазам слезы, что бы не почувствовать себя совсем уж беспомощным. Хотя куда уж больше?..
Я и сам не мог понять, как меня угораздило попасть в эту ситуацию, а людей способных объяснить, рядом не было. Вроде все шло как обычно, помню концерт (правда, не наш, а какой-то американской группы) и тут события закрутились как в каком-то глупом фильме. Хотя я выбрал не удачное сравнение, нужно быть более поэтичным, хотя бы для себя. Это напоминало затишье перед бурей, когда всем в мире замедляет свой ход, животные прячутся по своим норкам, и наступает блаженная тишина. И лишь под шум первых капель дождя ты понимаешь, что какой бы гнетущей и ненасытной не была эти тишина, ты предпочел бы провести остаток жизни с ней, чем стоять одному на пустыре под штормовыми порывами ветра. Ты никто перед безумной стихией, ты лишь жалкая пылинка на ее пути, на которую не стоит обращать внимания. И я попался в эту ловушку.
Если исходить из этого сравнения, то тишиной вполне можно назвать всю мою жизнь до этого момента. Никто и не посмотрит на бешеных фанатов, на забитый донельзя распорядок дня. В конце концов, к последствиям славы привыкаешь довольно быстро, они становятся незаметными и донельзя обыденными. Ну не замечаете же вы, сколько вами за день было выпито литров воды, право слово. Так и я перестал замечать многочисленные просьбы об автографах, да различные фотосъемки. Даже наши концерты отличались завидным однообразием, хоть я и старательно пытался вкладывать в каждую песню собственную душу.
Что еще можно назвать однообразным? Безусловно, одни и те же лица вокруг, изо дня в день, из ночи в ночь. В последнее время меня даже стал раздражать собственный брат, его лицо примелькалось мне вдвойне, ведь я все-таки довольно большой любитель посмотреться в зеркало. Мы вместе – это зверьки, забравшиеся в свои норки. Мы молчим, мы боимся потерять свою популярность и можем лишь догадываться о надвигающейся буре.
И тогда мои ушки заболели от этой чертовой тишины. Но все попытки вызвать дождь были еще бессмысленнее, чем у какого-нибудь индейского шамана, трясущего своим бубном и стучащего босыми ногами по выжженной солнцем земле. Но я бился об упругую стену людской замкнутости и слепого обожания, хотя пробить ее все равно не получалось.
Я надевал мини-юбки, что бы продемонстрировать людям свои стройные ножки. Я надевал розовый парик, что бы все поняли, что мне действительно идут светлые волосы. Я в засос целовал собственного брата на концертах, что бы люди подумали, что я действительно сумасшедший нарцисс. Я завел отношения с двенадцатилетней девочкой, что бы шокировать общественность тем, что я называл своей «любовью».
Ах да, еще я лишил ее невинности, но об этом людям знать совсем не обязательно, потому что в этом случае мне грозит не еще большая слава, а тюрьма.
Но хотя бы что-нибудь из всего этого помогло. Неделю на первых страницах газет мелькали фотографии, люди возмущались, или же еще больше боготворили меня, и на этом все заканчивалось. А я был глупый и все с большим упорством пытался вырваться за грани, возможно, даже создать новые шаблоны личности и популярности.
Однако то, что бурю в своей жизни надо вызывать несколько по-другому я не знал. И даже не подозревал, что самому мне это не под силу.
Концерт в Берлине. Я ясно помню, что не хотел на него идти, потому что о группе раньше слышал лишь мельком, да и то благодаря актерской деятельности солиста.
Но меня уговорили. Мало того, нас с Томом еще и попросили взять у группы интервью, для какого-то молодежного журнальчика. Им показалось, что это могло бы разбавить первую полосу и привлечь удвоенный поток читателей. Слава Господу нашему за то, что я к этому времени все же довольно неплохо говорил по-английски, иначе бы все это точно превратилось в дешевую комедию.
Можно смело сказать, что неприятности начались с первой секунды этого светлого дня. Почему-то хочется заявить что-нибудь пафосное, на счет того, что это сама судьба предостерегала меня, но было бы глупо сваливать вину на нее. В конце концов, мы постоянно опаздываем, но веления ее величества Судьбы я увидел только здесь. Но все равно она во всем виновата! Надо было лучше предостерегать.
Пока мы ехали в машине, я уже успел десять раз пожалеть о том, что согласился пойти, на этот чертов концерт. Казалось бы, плохо было все. И бесспорно плохая прическа и не совсем ровно (мне так казалось, по крайней мере) лежавший макияж еще больше испортит впечатления об и так ужасной группе.
А то, что она была ужасная, я почему-то не сомневался. Если бы они делали действительно хорошую музыку, я бы о них точно знал. Да и тем более не высокого я мнения обо всей американской продукции, был и есть. Деньги там всегда важнее, чем качество. Конечно грех говорить об этом мне, но… но кто помешает мне об этом думать? Может мы и не музыка исключительно для души, но чувства, чувства! Вот на что мы делаем упор.
Но, как это не странно, концерт мне понравился, хоть мы и смотрели его с середины, да из-за кулис. Музыка она… она была энергичной, живой и может быть даже чуточку волшебной. В ней было что-то особенное и неповторимое, такое не забудешь, мотивы надолго сумеют остаться в твоей голове. Но попсовостью даже не пахло, она была не надоедающей, а именно запоминающейся. Я невольно заслушался, и готов был запеть вместе с толпой, если бы Том меня во время не одернул.
Каждая песня возносила мое сознание на небеса, вместе с тем красным фениксом, что сиял за их спинами. В такие моменты сам невольно чувствуешь себя птицей. Конечно, на феникса я не тяну, но вот сокол из меня получился бы что надо.
Действительно, единственное чувство которое я испытывал слушая их музыку, это ощущение полета. Свобода, легкость, счастье… Господи, я наверно бесконечно долго смогу говорить об этом, придумывая различные сравнения и подбирая красивые эпитеты. Но мне правда очень понравилось – это если говорить в двух словах. Получится не так красиво, зато коротко.
Что меня в этот момент удивило, так это то, что Том моего воодушевления не разделял. Он лишь стоял со скучающим видом, и только, что на часы не смотрел. Родственные души и тела, как же… хотя не буду кривить душой, музыкальные вкусы у нас всегда довольно сильно различались. Главное в тот момент было придраться, а к чему без разницы.
Когда выступление закончилось, музыканты пошли за кулисы, игнорируя нас и собственно все в округе. И я их прекрасно понимал, трудно было не устать после т а к о г о концерта. Иногда после наших выступлений у меня и ходить то, желания нет, остаются лишь просьбы о покупке для меня инвалидного кресла.
Недолго думая, лишь тяжело повздыхав для соблюдения приличия, мы пошли вслед за ними.
Терпеливо дождавшись, пока все участники группы переоденутся, мы начали то глупое интервью. Больше всего мне это напоминало какой-то дешевый фарс, если быть честным до конца, конечно же. Вопросы и ответы были стандартные, но все это было как-то пусто и наигранно. Джаред (чертов солист этой чертовой группы) ощутимо нервничал, его братец отпускал плоские шуточки и злился, а два гитариста будто бы воды в рот набрали. Лето-младший постоянно бросал обеспокоенные взгляды в окно, пытаясь скрыть это ото всех остальных.
Интересно, куда это подевалось его хваленное актерское искусство? Не может же он так сильно нервничать, да и не забываются такие умения.
Я помню только одно – этот человек мне не понравился с первого взгляда. Я не люблю таких людей, не получается у меня их любить. Его уважают все вокруг, по нему сходят с ума девушки, и по началу ты сам поддаешься силе его обаяния. Это не было завистью, мне не чему было завидовать, это было что-то другое. Может предчувствие, может банальный испуг, а может… нет, не может.
Джаред довольно долго переводил оценивающий взгляд с меня на Тома. Как будто бы мы лежали на прилавке магазина, а он как недоверчивый покупатель все никак не мог решить, какой из товаров лучше.
И выбрал. Резко встав, Джаред попросил меня показать, где тут можно покурить. Причем причину он выбрал очень глупую: сказал, что его брат не выносит запаха табака. Еще бы о пожарной безопасности вспомнил.
Результат, как говорится, на лицо. Я сижу в грязном номере дешевого мотеля, прикованный к кровати какими-то дурацкими наручниками с длинной цепочкой.
Я так и проснулся, одетый, со смытым макияжем и цепью.
А еще на столе лежала довольно милая записка, написанная широким размашистым почерком.
«Только посмей закричать, маленькое ничтожество. Тебя всего лишь примут за обиженную шлюху, подражающую известной звезде. Я скоро вернусь» - гласило ее содержание. В такие моменты начинаешь верить, что краткость действительно довольно близкая родственница таланту. Осталось зарифмовать и положить на музыку. Точно стало бы хитом.
Не надо говорить, кто оставил эту записку, я и так все помню, не смотря на количество выпитого алкоголя.
Мы курили у черного входа. Нас заметила толпа фанатов. Мы скрылись в каком-то переулке.
Я совершенно забыл о своих предчувствиях, и веселился от души. Мы вели себя словно два ребенка, решившие поиграть в шпионов. Только разница была в том, что я то действительно был и есть ребенок, а о тридцатилетнем мужчине такого не скажешь.
Около двух часов мы «скрывались» в каком-то баре, изрядно опустошив их запасы шотландского виски. Не знаю, как мне там продали алкоголь… хотя возможно его покупал Джаред. Не суть важно.
Но выпили мы действительно много. Мой не сформировавшийся молодой организм, не смотря на многочисленные вечеринки, не выдержал, и отпустил сознание полетать на огненном фениксе, и побродить по марсу. Джаред был старше, и сильнее, но о трезвости даже речи идти не могло.
На нем были большие несуразные очки в форме звезд, а на мне ядовито-зеленый парик и приклеенные усы. Мобильник разрывался от звонков, и я недолго думая, выбросил его в фонтан.
Это был один из самых веселых дней в моей жизни. Редко когда случалось такое веселье, особенно ни чем не оправданное. Пока день не нашел свой не совсем логический, но конец.
В каком-то маленьком магазине на окраине Берлина мне отказались продать сигареты. Мы с Джаредом разозлились. Я… я всего-то ударил его бутылкой по голове, ничего особенного. Лето ударил охранника, видимо тоже чем-то тяжелым, потому что тот сразу упал и не двигался.
Я действительно не понимаю, зачем мы принялись громить магазин. Я действительно не знаю, живы ли они.
Когда мы вышли на улицу, со мной случилась самая настоящая истерика. Я бился в руках Джареда, порываясь пойти и немедленно все рассказать полиции.
Я не знаю, уснул ли я сам, или это тоже были происки Лето, но проснулся я уже здесь. Точнее я помню, как он заносил меня сюда, перекинув через плечо, словно мешок с картошкой.
В коридоре раздались чьи-то наги, и оторвав, наконец, голову от рук мутными глазами уставился на дверь. Через минуту вошел Джаред, и я понял, что в самом начале меня так напугало в этом человеке.
- Заткнись, - бросил он, когда я только начал открывать рот. В его руках было несколько разных белых пакетов, заманчиво шуршащих, и он, не глядя, кинул их на кровать.
Как бы я его не ненавидел, все равно невольно завидую этому человеку. Не его выдержке и невозмутимости, нет. Неужели у него ничего не болит? Со мной такая замечательная штука как похмелье не считается, голова напоминает гранату – тяжелую и с выдернутой чекой, готовую разорваться в любой момент и уничтожить все вокруг меня.
Казалось бы, уничтожить меня хочет все, что только возможно. Похмелье, совесть и… и жгучий яростный страх мечущийся внутри меня. Страх перед тем, что я сделал, страх перед Джаредом, страх перед новой жизнью.
Во мне не было одного – понимания. И еще наверно осознания, хоть эти слова так близки по смыслу. Я все еще не мог поверить, что все это действительно происходит со мной, а не с каким-то глупым актером на телеэкране.
Не может же обычная человеческая жизнь так измениться за одну ночь, не может! Для этого надо долго стараться, долго топтаться на одном месте, а не банально напиться.
Я хотел вызвать дождь? Что же, пожалуйста, я создал целый ливень. Пусть все теперь бояться!
- Так нельзя, - тихо прошептал я, невольно подавшись к Джареду стоящему у окна. Цепочка дернулась, и впилась в мое запястье еще сильнее. Синяки на нежной коже обеспечены. – Нужно пойти и все рассказать. Признаться самим. Мы же не можем скрываться, Джаред! Меня в этой чертовой стране, знает каждая чертова собака, – под конец я уже сорвался на крик, выпуская наружу тот страх, что обгладывал кости моей души изнутри.
Он резко повернулся ко мне, и на его губах ярко играла ехидная ухмылка, немного безумная, немного милая, но никак не вяжущаяся с глазами. В таких глазах зла или сумасшествия быть не может, они вынуждены вечно пребывать в доброте, а возможно и страсти.
- Идиот, - бросил Джаред и подошел к кровати. – Ты не Майкл Джексон, тебя не оправдают. Были свидетели и камеры все…
- Но… - встрял я и тут же пожалел об этом
- Не смей перебивать меня! Я не собираюсь терпеть от тебя такое, хоть ты пока мне и нужен. Не находишь, что обидно, когда твоя жизнь ломается из-за одной единственной ошибки?.. – ехидная ухмылка сменилась на его лице горькой усмешкой, после этих слов.
Мне действительно стало жаль этого человека, даже больше, чем самого себя. В конце концов, он был взрослым, а я все еще не могу понять масштабы происшедшего со мною. С нами.
Ну не укладывалось в моем сознании то, что не будет больше поклонников, не будет больше концертов. Не будет ни одной вещи, что я так и любил, и от которых так устал.
Сработал самый настоящий закон подлости – когда есть, не ценишь, когда потеряешь, жалеешь.
Я буду скучать по брату. И по собаке тоже буду. Мне всего этого уже чертовски не хватает, а что же будет дальше? Сейчас я действительно готов был разрыдаться от навалившегося вдруг ощущения безнадежности.
Видимо на моем лице промелькнуло что-то такое, и улыбка на лице Джареда смягчилась. Ну может он хотя бы научит меня скрывать все эмоции в себе, благо времени у нас действительно будет предостаточно.
- Глупый… - прошептал Джаред и подошел ко мне вплотную. Грубо взяв меня тремя пальцами за подбородок, он повертел мое лицо, видимо пытаясь изучить его со всех сторон. Я снова почувствовал себя товаром, правда на этот раз довольно низкого качества. Хотя может тогда было так же, я перестал понимать Джареда и его чувства. Хотя разве был я когда-то способен? – Кривовато, но сойдет, - удовлетворенно сказал он и отошел к пакетам.
Сначала он вынул у меня сережку из брови, затем из языка. Я не сопротивлялся, сама фигура Джареда излучало твердое слово «Надо!», а значит, бороться смысла не было.
Следом он вернулся с каким-то пинцетом. Вот тут было самое время испугаться, уж больно угрожающе Лето с ним выглядел, прямо-таки безумный доктор. Немного подумав, он положил эти чертовы пакеты на подушку, что бы было удобнее, а следом опустился на пол передо мной.
Я резко отпрянул, когда пинцет оказался около моего глаза, мысли в голове были самые, что ни на есть плохие. Хотя не удобнее ли выковыривать глаз ложкой, или на худой конец вилкой?
Джаред шикнул, и придерживая мое лицо свободной рукой, примерился и выдернул несколько волосков из моей брови, вырвав из меня вдобавок и удивленное обиженное «ох». Я попытался вырваться, но он держал крепко, с видом неудовлетворенного маньяка выщипывая мне брови.
Было очень больно, и я не раз успел подумать, что он лучше бы выдавил мне глаз, это хотя бы было всего один раз, и наверняка не так больно. Из под моих закрытых век сами собой потекли слезы, но я не хныкал, унижений мне и так хватало.
Наконец Джаред закончил, и чуть отклонившись, удовлетворенно посмотрел на свою работу.
- Прелесть, - заключил он, и отбросив пинцет в сторону достал ножницы.
Весь этот час я себя чувствовал будто бы жертва маньяка-стилиста, мечтающего придать своему «клиенту» новый шарм, и не считающий средства. Как я успел заметить, мои волосы стали темно-коричневого оттенка, а уж о длине я сказать ничего не мог, посмотреться в зеркало Джаред мне упорно не давал.
- А ты никогда не думал работать стилистом? – довольно неуклюже попытался пошутить я, но заслужил этой попыткой лишь затыкающее цыканье.
Наконец он кинул мне один из пакетов и кивнул на дверь.
- Прими душ, и переоденься. Надеюсь, ты поймешь, зачем там лежит вата – со странной улыбкой на лице закончил он.
Слабо сказать, что идея мне понравилась. Я был просто в восторге. Не принимая душ более двух дней, мечтать можно было только об одном… а тем более от моих волос противно пахло краской. Ненавижу всю эту химию, она раздражает мой чувствительный носик, и я потом весь день хожу чихаю. Неприятно. Мои микробы должны оставаться со мной.
Потянувшись – все тело ломило от усталости – я кинул пакет на пол, и мельком взглянув в зеркало, так и замер на месте с открытым ртом.
Оттуда на меня смотрел кто угодно, но только не я. Скорее это чудо можно было принять за довольно-таки милую (самому себе можно и польстить, особенно когда никто не слышит) девушку. Нет, меня конечно и раньше за нее принимали, но не то что бы…
Сейчас я действительно меньше всего напоминал мальчика – тонкие изящные брови, темно-коричневые волосы, разделенные ровным пробором на две части и совсем не напоминающие мою старую прическу… только косметики не хватало для полноты картину. Но думаю, что Джаред и об этом позаботился. Стоп. Вата?..
Осененный внезапной догадкой я кинулся к пакету и резко вытряхнул его содержимое на пол.
Косметичка, шампунь, легкая розовая кофточка с глубоким вырезом, темные джинсы на бедрах, юбка и лифчик. Ах да, еще две упаковки ваты.
Он же… он же не думает всерьез, что я буду изображать девчонку?!
Я в ярости выбежал из ванны, потряхивая этим чертовым лифчиком и всем своим видом излучая состояние крайнего негодования.
- Какого черта?! – завопил я и осекся. У Джареда в нижней губе красовались три металлических кольца, а по подбородку бежали алые струйки крови.
Неужели он действительно сам проколол себе губы, да еще и три раза? Но… но это же не гигиенично! Он может заразиться и умереть, что тогда делать мне?
- Что? Тебе помочь его застегнуть? – спросил Джаред не улыбаясь, но его тон говорил о многом. Как он говорить то может? Наверняка к вечеру вся губа опухнет.
Отвлекшись от созерцания крови Джареда я понял суть вопроса, и смутившись перевел взгляд на неровно покрашенную стену. Нет, но действительно…
- Я не буду притвориться девушкой – вернув себе, остатки возмущения заявил я.
- Прости, но у нас сейчас нет денег на пластическую операцию для тебя – спокойно сказал он, старательно стирая кровь с лица.
- Джаред, я серьезно – сухо ответил я.
- Я тоже. Мне казалось, что ты сам жаловался, что тебя здесь знает каждый. Теперь не узнает. Будешь похож на собственную фанатку. Какая ирония судьбы, да?
Ответить мне на это действительно было нечего, и я, в очередной раз, нахмурившись ушел в ванну.
Джаред был прав, во всем прав, но легче от этого не становилось.
Господи, но я же даже не умею вести себя как девушка! Нет, я конечно крашусь, укладываю волосы, плачу без повода и иногда закатываю истерики, но это же ровным счетом ничего не значит.
Еще некоторое время поворчав себе под нос, я скинул с себя одежду и зашел в душ. Говорят, что вода позволяет привести мысли в порядок и смыть с себя груз забот. Наверно эти люди имеют ввиду горячую воду, или, по крайней мере, теплую.
По мне били ледяные струи, но я мужественно терпел и даже сумел вымыть голову. Шампунь был дешевый, и от него пахло яблоками, но выбирать было не из чего. В конце концов, если я заболею и умру, то это будет на совести Джареда, который не смог снять комнату в нормальном отеле.
Быстро нацепив на себя брюки – было все еще чертовски холодно – я долго вертел в руках лифчик. Нет, я знал как его расстегивать, но почему-то ни разу ни одна девушка не просила одеть его на себя.
Я наверно около десяти минут возился с этой чертовой застежкой, но все же справился. Очередная победа мужчины над женщиной. Или наоборот.
Нужно сказать, что выглядел я чертовски глупо даже тогда, когда как послушный мальчик, то есть девочка, напихал туда ваты. И дело даже не в том, что я ни привык к такому… хотя может именно в этом. Черт, я совсем запутался!
Натянув через голову кофту, я посмотрел на себя в зеркало и попытался улыбнуться. Не получалось. Я был чертовски похож на девушку. Нет, не так. Я был чертовски сильно похож на девушку.
Если быть честным, то мне уже сейчас хотелось побриться на лысо и срочно вытащить эту глупую вату. Но Джаред сказал «Надо!», да и тем более уже очнулось от глубокого сна мое хваленое упорство. Мне самому захотелось довести дело до конца, и показать всем, что из меня получится хорошая милая девушка. И получится ведь!
Вытряхнув содержание косметички на пол, я придирчиво осмотрел все, что было в моем распоряжении, и остался крайне недоволен. Как-то выработалась за годы привычка пользоваться исключительно дорогими и качественным вещами, а то, что лежало передом мною явно не стоило и десяти евро.
Но в жесткой уверенности все-таки покончить с этим дерьмом я взял в руки тушь. Она ложилась неровно и комками, но даже это не могло поколебать меня. Следом немного подводки, яркие розовые тени, и того же цвета блеск для губ – довольно слабо похоже на мой старый «готический» образ. После я слегка подвел свои «новые» брови и с довольным видом посмотрел в зеркало. На такую девочку даже я бы обратил внимание на улице, и не важно, что ваты не хватило на особо большую грудь.
Остались лишь волосы. Придирчиво осмотрев их со всех сторон, и вновь не удовлетворившись качеством покраски, я с довольной улыбкой на лице заплел два хвостика по бокам и, выпустив несколько прядей, отошел на пару шагов назад.
- Господи… - выдавил из себя и я, недоверчиво смотря в зеркало.
Голос остался мой – это успокаивало. Он был тонким и девчачьим – это раздражало.
Я действительно чертовски сильно походил на девушку. Я могу повторить это миллион раз, но даже тогда не станет понятно, как сильно я на нее (них?) походил. Рука невольно тянулась вниз, что бы проверить на месте ли единственное доказательство того, что я еще принадлежу к сильной половине человечества.
Собрав всю старую одежду в кучу, я случайно заметил юбку лежавшую на пакете со всей остальной ерундой. С одной стороны так давно никто не носит, а с другой идеальное завершение образа. Что же, будем вводить моду заново.
Юбка была мне примерно до колен и на фоне брюк почти не выделялась. В конце концов, ничего особенного мне уже приходилось их носить, и штанов на мне тогда не было.
Я действительно воспринимал в этот момент все как забавную игру, новое развлечение придуманное специально для меня.
И мне нравилось, и я развлекался. Нужно просидеть прикованным к кровати? Без проблем! Нужно стать девушкой? Да, пожалуйста!
Мне и самому это нравится, так почему бы не угодить ее величеству судьбе и пресветлому Джареду? Хорошая вышла забава, как раз по мне. Только боюсь, что правил в игре не будет. Цена проигрыша если не наши жизни, то наша свобода уж точно.
Надо же, я впервые буду играть на такие высокие ставки. Это точно будет очень забавно.
Еще раз посмотрев на себя в зеркало, мне кажется, что сейчас я начну делать это еще чаще чем раньше, я подхватил на руки старую одежду вышел. И остановился на пороге, давя подступающий к горлу смех.
Нет, в этом не было ничего смешного, но надо же было как-то разрядить обстановку.
Из светлых волосы Джареда превратились в угольно-черные, но это было не все, что он решил с ними сотворить. Одна сторона головы была начисто, хоть и слегка неровно выбрита, а оставшаяся половина неровными рваными прядями закрывала лицо. Где-то я это уже видел, право слово.
В глазах сияли (думаю здесь можно употребить это понятие) линзы – в левом бесцветная, в правом зеленая. Плюс те самые три прокола в губе, и сумасшедший макияж, о котором я раньше и подумать не смел.
- Теперь мы будем похожи на пару путешествующих трансвеститов, - заключил он, мельком взглянув на меня – Считай, что я ухмыляюсь.
Я обиженно фыркнул, все-таки на трансвестита здесь походил один он, а из меня получилась довольно милая девушка, и уселся на кровать, которая при этом противно скрипнула.
- Я буду называть тебя Мириам, - вдруг сказал Джаред, надевая на руки темные перчатки из шерсти.
- Хорошо, Даниель – с улыбкой ответил и я, и перед очередным вопросом тут же ее спрятал. Серьезные вещи требуют серьезного лица. Даже у девушек. – Но… но куда дальше?
- Бежать, - пожав плечами, ответил Джаред. – А куда особой разницы нет.
Я удивленно похлопал ресницами и изобразил на лице задумчивость. Сделать это было довольно легко, и не по той причине, что я успел за это время вдруг стать хорошим актером. Просто меня действительно волновал тот вопрос, не осыпалась ли эта дурацкая тушь, и не выгляжу ли я сейчас как полный идиот. Нет, точно нужно будет выпросить у Джареда деньги на новую, так жить просто невыносимо.
- Ну… нужно же знать куда ехать, - все с той же задумчивостью протянул я. Мои красивые глаза казалось бы были устремлены вглубь всего сущего, а сама поза являлась олицетворением мудрости и познания. – А ты больше не прикуешь меня? – с неожиданной надеждой в голосе спросил я.
- В Польшу. Едем в Польшу – сдержанно сказал Джаред. То есть Даниель. – Не пристегну, если ты не попытаешься сбежать. Я ни черта не понимаю в немецком, а потому достану тебя даже из под земли и хорошенько выпорю твою худую задницу.
Мне надоело сидеть, и я развалился на кровати, широко раскинув ноги в стороны. Почему именно в Польшу? Ведь совсем не важно, что она ближе всех. Да ведь?
В конце концов, у беглецов сто дорог, а у погони одна. Но раз так сказал Джаред, то значит, так действительно было надо. Он старше и умнее меня, пусть и распоряжается сам. Если что, то в случае провала всю вину мы тоже свалим на него, я лишь пассивный исполнитель, не наделенный правом голоса.
Кажется, еще чуть-чуть и я буду называть его командиром. Хотя надо брать выше, он станет генералом или маршалом.
- Не убегу, - заверил его я и мило, хоть и слегка смущенно улыбнулся – А из меня получилась красивая девушка?
Джаред ухмыльнулся и тут же поморщился от боли в губе. Подхватив со стола какой-то тюбик – судя по всему, это был тональный крем, такой же дешевый, как и все остальное – он начал старательно замазывать им татуировку на шее. Как хорошо, что у меня их нет, а то тоже пришлось бы наносить эту гадость на кожу.
- Джаред, я серьезно. Ответь! – капризно протянул я, даже подпрыгнув от нетерпения на кровати. Она противно скрипнула, но ломаться пока не собиралась. И на этом спасибо, как говориться.
- Зубы и ноги кривоваты, а так сойдет, - с ноткой ехидности в голосе ответил Джаред, продолжая свое нехитрое занятие. А запах то у крема какой неприятный, я даже отсюда чувствую его, хоть Лето и стоит в добром метре от меня.
Если по его коже пойдет раздражение, то я его к доктору не отпущу. Хотя лучше уж к доктору, чем ко мне! Не хочу подцепить какую-нибудь противную болезнь, у меня для этого слишком красивая кожа.
- Ну и ладно, - обиженно пробурчал я, но тут же забыл обо всем. По-моему я действительно начинаю входить в роль. Или… или я всегда таким был? Господи, упаси. – А мы купим мне кольца и цепочки, да? Мои старые слишком агрессивные, они не подходят к этому образу. А раз я девушка, то должна… должен обвесить себя всякими побрякушками.
Джаред смерил меня внимательным взглядом, и казалось бы, все мускулы на его лице застыли как гипсовая маска. Я не видел его глаз из-за линз, но уверен, что в них горело…. горело что-то такое. Мне в прямом смысле этого слова подсказывало то самое таинственное «шестое чувство». Я чувствовал, я знал, но я не боялся. Потому что не было в этом ничего пугающего, а скорее наоборот. Хотелось подползти и уткнуться этому человеку в ноги, что бы он пожалел тебя и защитил. Оказаться под покровом его силы, и никогда больше ничего не бояться, зная, что у тебя есть верный защитник, который будет спасать тебя того времени, что ты будешь нужен ему, а потом выбросит как ненужную игрушку. Только есть разница между тем готов ты стать вещью или нет.
Хотя под этим взглядом ты станешь способным и не на такое.
«Господи, он ведь еще ребенок, всего лишь глупый ребенок. И как вести себя с таким грузом на плечах? Не бросать же его, право слово.
Но все же ему надо знать меру. Это не игра, это наша чертова жизнь, хоть она и превратилась в какое-то дерьмо. Ему нужно понять это, или хотя бы попытаться осознать. А ведь на вид взрослый мальчик, знаменитый и знающий цену всего происходящего с ним. Первое впечатление частенько бывает обманчиво.
Хотя это может быть просто тривиальная защитная реакция? Почувствовав дыхание опасности, он закрылся в коконе своего «детства». Не хочу, что бы этому мальчику было больно. Юность всегда должна оставаться юностью, что бы там не произошло в жизни. Пусть он считает это игрой, я помогу, помогу как смогу. Потому что у этого мальчика и так самые светлые моменты этой чертовой жизни были омрачены славой и популярностью. Когда слишком много дерьма вываливается на одного человека – это не есть хорошо. Когда столько дерьма вываливается на ребенка – это еще хуже.
Черт, ощущаю себя прямо-таки матерью Терезой. Или это просто проснулись крепко дремавшие до этого отцовские чувства? Чертовы инстинкты, невольно начинаешь чувствовать себя глупо. И даже очень глупо.
Сначала приковать его к кровати, потом пожалеть. А что дальше. Может мне его еще и усыновить?
Господи, какая же глупость… будут ему эти побрякушки, будут. Не важно, что у нас чертовски мало денег, детям нужны игрушки. Детям совсем не место во взрослых играх. Раз я старший, значит я несу ответственность. В том числе и за то, что его жизнь испорчена. Он маленький, он не сможет позаботиться о себе сам. А я смогу.
Черт»
- Купим, - с некой обреченностью в голосе ответил Джаред. – Обязательно купим.
- Купим, - с некой обреченностью в голосе ответил Джаред. – Обязательно купим, - слабая улыбка, что бы не потревожить больную губу, а следом мягкий осторожный голос – Идем.
Мне нечего было брать с собой, кошелек из кармана я переложил сразу же, и на этом мои личные вещи можно сказать заканчивались. Как-то не догадался я взять с собой на концерт чемодан с одеждой, и остальные бытовые мелочи. Например фен или тостер.
Самое плохое было то, что наличных в кошельке почти не было, около пяти евро мелочью, и двадцать в потайном кармане. Судя по всему, у Джареда их тоже осталось не особо много, после всех этих дешевых покупок.
Есть еще кредитки, но их лучше сразу выбросить, по ним нас обнаружат в одну секунду, никакой маскарад не поможет. Господи, неужели нам еще и голодать придется? Я и так худой, мне нужно много кушать.
Резко вскочив с кровати – она одобрительно скрипнула – я подошел к шкафу, терпеливо дожидаясь Джареда.
Надо же, я только заметил, что я его хоть чуть-чуть, но выше. Неужели он уже стоптался? А может Лето просто скрывает свой настоящий возраст, а на самом деле ему уже под шестьдесят? Если да, то он на удивление хорошо сохранился, остается только позавидовать.
Пока «Даниель» сгребал в кучу косметику, и остальную мелочь, которая могла нам еще пригодится, я на месте не стоял, изгибаясь под самыми невероятными углами. Нет, я не пытался заняться гимнастикой, просто мне чертовски мешал этот лифчик. Я себя чувствовал так, как будто бы на мне был надет парашют, но рюкзак вдруг оказался не сзади, а спереди.
- Осторожно, если выпадет вата, то это будет смотреться не комично, а скорее глупо – на полном серьезе сказал Лето, и забросив на плечо сумку вышел.
Мне ничего не оставалось, кроме как плестись за ним следом, даже поворчать под нос было нельзя. Точнее можно, но я не смог придумать достойного повода.
Мы (как бы не трудно было употреблять это слово, но именно мы) шли по длинному тускло освещенному коридору. Он был чертовски узкий, и в нем пахло какими-то отбросами и дерьмом. А еще было чертовски пыльно, как будто бы никто уже давно здесь не прибирался. Что же, вполне возможно, мотель и на половину звезды явно не претендовал.
Почему-то в этот момент мне захотелось подобрать какое-нибудь патетичное сравнение, на тему пути в новую жизнь.
Правда, если этот коридор олицетворял дорогу, то какая же жизнь меня ждала впереди? Явно не из легких. Но разве что-то просто может стать интересным? Впереди ждут настоящие приключения, и я готов к ним! Как в каком-то дешевом романчике, право слово.
Коридор вывел нас в приемную, если конечно это можно было так назвать, освещенную не в пример лучше. За стойкой сидела толстая женщина, у которой все лицо было перемазано в майонезе, а к щеке прилип листочек укропа. Она смерила нас коротким безразличным взглядом, и снова уткнулась в маленький телевизор, по которому в это время показывали какой-то глупый сериал.
Джаред подошел к женщине и что-то тихо у нее спросил, слов я не расслышал. Она точно приняла меня за какую-то дешевую шлюху. Обидно. Разве мой внешний вид напоминает что-то подобное? В конце концов, я же не виноват, что других клиентов у них не бывает.
Обиженно надув губы я встал около автомата по продаже сигарет, терпеливо дожидаясь, пока он наговорится с этой противно толстухой. И что ему вдруг понадобилось от нее? Мне бы даже стоять с ней рядом было противно, уж больно гадко она выглядела.
- Они не узнали вчера ночью ни тебя, ни меня, это облегчает задачу, – ударил мне в ухо голос тихо подкравшегося Джареда, и я даже вздрогнул от неожиданности – Больше она сказать ничего не смогла, новости этот кусок жира явно не интересуют. В конце концов, то, что никто не знает даже примерное направление, куда мы отправились, не может не радовать. Вчера ночью я успел переговорить с братом, он поможет, как сумеет. Кстати, твой мобильный, как и свой, я после этого разговора выбросил...
Он собирался продолжить, как вдруг нас перебил высокий писклявый голос женщины за стойкой.
- Вам тут не место для разговоров, или снова снимайте номер, или валите отсюда! Из-за вашей болтовни даже телевизора не слышно, - Джаред фыркнул, и схватив меня за руку чуть повыше локтя, вывел из здания. Но я все равно смог расслышать бормотания отправленное толстухой нам вслед. – Чертовы фрики, которым никто не дает кроме дешевых продажных девок…
Я лишь усмехнулся. Ну, хоть в этот раз не одному мне перепала парочка оскорблений, это не могло не обрадовать.
Конец первого куска.
Я сидел за столиком в какой-то дешевой забегаловке и задумчиво топил в соусе картошку, не обращая никакого внимания на взгляды, которые бросали на меня все мужчины находящиеся в помещении.
Такое внимание со стороны сильной половины человечества забавляло только по началу, а сейчас лишь раздражало и вызывало чувство дискомфорта.
Уже семь чертовых дней, целую неделю, мы были в «бегах» и за это время в прямом смысле слова сумели узнать все крайности жизни. Или я сумел, за Джареда-Даниеля говорить не буду. Начиная от ночевки в парке, и заканчивая банальной голодовкой, когда у меня украли все деньги. Лето тогда сильно разозлился.
Можно сказать, что все это время нас просто катастрофически не везло. Тот путь, что мы проделали за неделю, люди в обычном состоянии проходят меньше чем за день, все же
|
Милая милая Биллька_я!!! |
|
Эгей!! Срочно!!!! |
|
Я пошла спать.... |
|
Без заголовка |
|
Люблю Эту ПЕВИЦУ!!!!! ЛаФИ |
|
Я одинока |
|
Что я тут пишу конечно не айс |
Сегодня у меня АЖ 4 новых пчёлки. Спасибо ребятки что вы меня читаете!!!! Спасиб. Но уж простите сделаю посты вам завтра! Сейчас нет не настроение ни фантазии.
Сегодня не день а сплошной каФмар.
Вообщем мне сегодня надо было к 12:30 на педиатрию. Яподарввалсь такая уся счастливая почему то. Привела себя в ОФИГЕННЫЙ вид. На радость моему желудку покушалахоть что то полезное. И...Пшла. Плеер в уши и на ложить на все движенья. Доехала без приключений. Вышла надувая пузыри из орбита и ловя снижинки на нос в припрыжку попрыгала в ВЫСШЕЕ УЧЕБНОЕ... Возле входа как обычно (Даже в медицинском ЕСТЬ ТАКИЕ!) стояли первокурсники и курили. Человек 12. Из них знаю тока КИРЮШУ! Подпрыгнула, чмокнула, не вынемая наушников естественно. Только валить как Меня эта толпа окружила и ни куда. В итоги как выяснилось в процессе Общения 3 из них фанаты токио, 2 занимались раньше в школе танцев Sunny Boys! Это офигенныу танцоры и хорошие мои друзья. Я вела у них иногда занятья и решили они вообщем поздороватся. А ещё 5 БЕЗНАДЁЖНО ВЛЮБЛЕННЫ ЕЩЁ С КУРСОВ В МЕНЯ!!! Наивные....В итоги оставила новер фанатам, и одному Ромео...Ну не чего так. Более менее на человека похож. Скейтер он. На ленте ржали с Алёнкой аж до визга. Препод не выдержал принял зачет и меня с 5 естественно выпнул со словами" Ты отличница, зачет получила и пока". Милоооо. Дверью чуть мой нос не прибила. Я уже с чуть подпорченным настроением пошла в низ. И тут как в сериале звонит мобилка.
Я: Да!
Алексей Васильевич: Лена привет! Вообщем слушай. Тебе не обходима лечь на операцию на следующей недели!
Я:....ЭЭЭЭЭЭ....ЧЁ??????????????????????? Не я не могу.Учёба и ва...
А.В: Ленок ну иначе имплонтант вылетит. Нельзя тянуть. Ну???
Я: Да я в шоке! А как же Новый Год???
А.В: Будешь дома уже. Я швы на 10 день сниму и выпну тебя из травматологии.
Я:Лана.Пойду договариваться.
А.В Мой врач-травматалог. ЛАПА не описуемая ему всего27. Мммм... У меня в правом плече стоит титановая пластина. Он на неё мою кость собирал раздробленную. И шрам на пол руки теперь....ХМЫК... Но...Договарилась конечно...Только настроение ниже плинтуса стало. Слёзы почти градом...Страшно....Правда Боюсь очень. Немогу словами передать. Вышла. Доехала до магазина. По инерции спустила всё на токов и пошла домой. Тушь потекла, волосы растрепались...А самое обидное что ни кому из прохожих не стало интересно почему девочка в минус 18 идёт такая убитая!!!! И.....что мне делать я не знаю..Не лягу потеряю руку. Лягу не факт что перенесу ещё один наркоз. Перед первой операцией мне делали ещё один сильный. Хотели просто чаво то там вставить...Идиоты...Потом Лёха меня к се забрал....Любит меня ведь тоже. Однажды признался и поцеловал....Жаль его! Только я НИКОГО не ПОЛЮБЛЮ!!!!!!
|
моё тело!!!! - новая серия фотографий в фотоальбоме |
|
|
Слешары бегом!!!! |
|
Кто любит СЛЕШ!!!! Сюда!!!! |
|
Цитата сообщения milkGirl
ММмм....дааааа...распевочка |
Цитата |
|
|
Комментарии (0) |
живая_смерть_любящая_ТН повый П4 |
|
Новый и болгожданный П4 Мой_Том! |
|
Ich_will_Bill Я тя обоЗЗаю! |
|
