…Граф Петр Форкосиган разглядывал в прицел приближающихся цетагандийцев. Он плохо разбирался в гемм-гриме, но имел все основания считать, что следы игры в крестики-нолики на лице могут быть только у бойцов штрафбата.

Из мемуаров графа Петра Фаркосигана:
"…сначала мы терпели поражение за поражением. Наша кавалерия по прежнему была лучшая в галактике, однако оказалась недостаточно подготовленной для орбитальных боёв.
Ситуация переломилась, когда мы сумели снабдить наших кавалеристов сферическими конями в вакууме. Одной мощной атакой мы отбросили флот Цетаганды к самой Комарре…"

Во время Эскобарской войны, принц Серг, и и адмирал Форратьер ставили изуверские опыты на пленных бетанцах, цинично называя их "бета-тестерами"

Входя в личный штаб адмирала Форкосигана требовалось сделать три раза "ку". Входя в покои графини Форкосиган –три раза "дру".

На Барраяре существовало множество способов быстрого и мучительного самоубийства. Но самым надёжным методом считалось назвать Саймона Илиана "капитан очевидность".

Майлза притаскивают домой, после очередных множественных травм на службе империи. У графини Фаркосиган-Нейсмит наконец-то появилось возможность расспросить сына о его приключениях.
– Ну что ты там ученил на Единении Джексона? Говорят истребил в полном составе вооружённые силы трёх великих домов из-за какой-то девушки?
– Мам, это враньё! Не прятался я за девушку! Просто Таура очень большая, и всё время лезла вперёд…

Квадди Николь вернулась домой с Единения Джексона.  её немедленно окружили любознательные соплеменники.
– Ну, как тебе Единение Джексона?
– Да  так… то ещё Единение…
– А как тебе барон Фелл?
– Барон Фелл?! Барон эпик Фелл!

…В ходе кастинга на главную роль в фильме «ученик чародея» были скастованы две «цепные молнии», сорок восемь фаерболов, и одна авада кедавра.

…Волки – санитары леса. Потому лесник Филипов, бывший пациент психиатрической больницы, истреблял их при каждой возможности.

…Он всем показывал небо: кому в алмазах, кому в клеточку.

… Яснохолерное панство…

…Каждый физик-ядерщик должен обзавестись потомством. А то некому стакан тяжёлой воды в старости подать будет!

По дворцу ментаты ходят скорбно
Грустной злостью взгляд у них горит
Поминают, очень преподобно
Мать-мать-мать всех Бене Гесерит

Император, отвергая закусь
В уголке сидит и мрачно пьёт
Он велел отправить на Аракис
Сардукарский горнолыжный флот

В небе две луны горят пожаром
Шелестят, колышутся пески
В эту ночь решили сардукары
Перейти границу у реки

Но гонец баронский из столицы
Сообщил ужасный им секрет
Что на Дюне где-то есть граница
Но реки нигде в помине нет

Сардукарам стало очень грустно
Но чтоб честь сберечь своих знамён
До утра копал в пустыне русло
Сардукарский пятый легион

А к утру, когда пустили воду
Меж каменьев и песчаных груд
Из пустыни лик явил народу
Сонный и сердитый шай-халуд

шай-халуда волокли с натугой
на борьбу и подвиги зовя
Три фримена, три суровых друга
Экипаж песчаного червя

Заявив "А ну их, психов, на ФИГ"
Покрутивши пальцем у виска
Сардукары побежали в страхе
Под напором воплей и песка

«Мы крепки, и черви наши быстры!
С нами ганжа, спайс и красный гриб!»
Разливая реку по канистрам
Говорил великий МуадДиб .

Изврат писался для вполне конкретного проекта.

Увы, для проекта он не подошёл.

Сейчас составляю концепцию для замены. А эта песня пусть летит…

 

 

Может тролль, а может просто эта ночь пахнет жареными.

А кругом высокий лес, темен и замшел.

Все зубы конь порастерял, что был когда то подарен нам

Гномий мат, да тихий шелест эльфийских ушей.

 

Дом увяз в бардаке, стал краями незнакомыми

Камин волшебник разжигал, да сжёг зачем-то сортир

И тода дружно встали, да и вышли из домУ мы

Дверь закрыли и сбежали чтоб спасать какой то мир...

 

Эх и высоко до небес, как далЁко до цели нам

Проглядели все глаза - зря глядели сквозь щит

Я затеплил бы свечу, да все свечи поели мы.

Зажег бы спирт на руке - да он замёрз, не горит...

 

А кругом лежат снега – кому по грудь, кому по уши;

Легко по снегу босиком, если пятки в шерстИ

Я закопался бы в сугроб и до лета б не встал уже

А я  домой бы повернул, но лень рюкзак свой нести

 

Лес раскинулся вокруг, да на все четыре стороны

И ни трактира ни села на сто вёрст нет как нет

А мы пропали бы совсем, когда б орки да гоблины

У них отбили мы в бою и дрова и обед.

 

Сокровенных тайников навтыкали где  не попадя

Но не открыть их волшебством, и отмычка не берёт

А поутру с похмелья пошли к реке по воду,

А в ней прокисло молоко, да кто-то слопал весь мёд.

 

Я бы реку переплыл, да все лодки утопленны

Я пошёл бы и пешком, да не знаю где брод

Зато в засаде у реки сидели орки да гоблины

Из ихних трупов, после боя, связали мы плот.

 

А мы хотели показать дерзкий знак встречным чудищам

Да не встретился никто, всем им жизнь дорога

Вот и вышло бы с тоски помереть в ближнем будущем

Да внезапно мы дошли  до твердыни Врага

 

Так что нам делать, что нам петь, кроме песни про ёжика

Эта песня пусть летит сквозь сгустившийся мрак

Дрыхнет тёмный властелин, в своей башне корёженной

И ничем другим его не разбудишь никак

 

Так что теперь с того, что дома год как не убрано

Что теперь с того, с ёжиком вышел прокол

Что с того, что опохмелки не осталось на утро нам

Ведь если нет огня, мы знаем, как творить фаербол

 

Может правда, что нет путей, кроме окольноьго,

По которому герои завсегда идут в обход,

Всё равно вокруг гуляют только орки да гоблины

А в реках птичье молоко, да неправильный мёд

Изврат писался для вполне конкретного проекта.

Увы, для проекта он не подошёл.

Сейчас составляю концепцию для замены. А эта песня пусть летит…

 

 

Может тролль, а может просто эта ночь пахнет жареными.

А кругом высокий лес, темен и замшел.

Все зубы конь порастерял, что был когда то подарен нам

Гномий мат, да тихий шелест эльфийских ушей.

 

Дом увяз в бардаке, стал краями незнакомыми

Камин волшебник разжигал, да сжёг зачем-то сортир

И тода дружно встали, да и вышли из домУ мы

Дверь закрыли и сбежали чтоб спасать какой то мир...

 

Эх и высоко до небес, как далЁко до цели нам

Проглядели все глаза - зря глядели сквозь щит

Я затеплил бы свечу, да все свечи поели мы.

Зажег бы спирт на руке - да он замёрз, не горит...

 

А кругом лежат снега – кому по грудь, кому по уши;

Легко по снегу босиком, если пятки в шерстИ

Я закопался бы в сугроб и до лета б не встал уже

А я  домой бы повернул, но лень рюкзак свой нести

 

Лес раскинулся вокруг, да на все четыре стороны

И ни трактира ни села на сто вёрст нет как нет

А мы пропали бы совсем, когда б орки да гоблины

У них отбили мы в бою и дрова и обед.

 

Сокровенных тайников навтыкали где  не попадя

Но не открыть их волшебством, и отмычка не берёт

А поутру с похмелья пошли к реке по воду,

А в ней прокисло молоко, да кто-то слопал весь мёд.

 

Я бы реку переплыл, да все лодки утопленны

Я пошёл бы и пешком, да не знаю где брод

Зато в засаде у реки сидели орки да гоблины

Из ихних трупов, после боя, связали мы плот.

 

А мы хотели показать дерзкий знак встречным чудищам

Да не встретился никто, всем им жизнь дорога

Вот и вышло бы с тоски помереть в ближнем будущем

Да внезапно мы дошли  до твердыни Врага

 

Так что нам делать, что нам петь, кроме песни про ёжика

Эта песня пусть летит сквозь сгустившийся мрак

Дрыхнет тёмный властелин, в своей башне корёженной

И ничем другим его не разбудишь никак

 

Так что теперь с того, что дома год как не убрано

Что теперь с того, с ёжиком вышел прокол

Что с того, что опохмелки не осталось на утро нам

Ведь если нет огня, мы знаем, как творить фаербол

 

Может правда, что нет путей, кроме окольноьго,

По которому герои завсегда идут в обход,

Всё равно вокруг гуляют только орки да гоблины

А в реках птичье молоко, да неправильный мёд

В колонках играет - Б.Г. "волки и вороны"

Нет, я не играю в world of tanks. И не собираюсь. Но когда в соседней комнате живёт один «танкист», другой – торчит рядом больше времени, чем у себя дома, а ещё двое-трое наведываются с различной частотой… в общем, кто не спрятался – я не виноват!

Мелькали трассеры над полем
Разрывы ухали вдали
И смело шёл в разведку боем
Герой на танке М-3-lee

Он по Степям летел бесстрашно
Прыжками, словно кенгуру*
Вращались грозно обе башни
Слегка качаясь на ветру

Давя на газ что было силы
Снося то дерево, то стог
Из башни в башню он носился,
И выбрать всё никак не мог

Он над проблемой тяжко бился
Бранясь по рации со зла
Когда четыре злобных ИСа
Вдруг подошли из-за угла

По танку вдарило фугасом
В нём был, наверно, экипаж
И дым палёной биомассы
Подпортил утренний пейзаж

И М-3-lee, не пискнув даже
На воздух клочьями взлетел
Но всё же вражеские тяжи
Посмертно высветил арте

Арта ударила навесом
За залпом залп гремел подряд
Надёжно спрятавшись за лесом
Перепахала весь квадрат

Да, М-3-lee спалился глупо,
Но, всё же, бой привёл к концу
Четыре ИСа возле трупа
Достойный памятник бойцу

Застыли танки, догорая
В воронках выжженной земли
И молодая не узнает:
Зачем танкисту М-3-lee?!

*комп тормозил!

За некоторое время, перед последним «городом мастеров» несколько весьма достойных людей потребовали от меня номер ролевого КВНа. Методом мозгового штурма всех и вся головой об стену, мне, в последний момент удалось написать этот номер.
По прибытию но полигон оказалось, что всем требовавшим тот номер категорически не до него. Была попытка собрать команду исполнения прямо на месте.
Спасибо Ёжик.
Спасибо той святой девушке, имени которой, я, увы, не помню. Переписывание текста в четырёх экземплярах с мобильника, на указатели «город мастеров вооон там» - деяние эпическое.
Спасибо всем кто готов был поучаствовать. Жаль ничего не вышло.
На Кабанятнике этого номера не будет – слишком много народа оказалось против.
Выкладываю сюда – чего добру пропадать…



На сцене – ДЕНЕТОР, в доспехах, и с ростовым щитом. На щите – эмблема белого древа.

ДЕНЕТОР:
...уже который день, мы героически сдерживаем полчища врагов, штурмующих Минас-Тирит...

На сцену выходит НАЗГУЛ, и стучится в щит как в дверь.

1.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Нет никого, все умерли!

НАЗГУЛ:
Ну и что?! Я вот уже которую сотню лет мёртвый! Открывайте!

ДЕНЕТОР:
Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

2.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Райком закрыт, все ушли на фронт! Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

3.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Занято! Сгинь!

НАЗГУЛ убегает


4.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Сгинь, раб кольца!

НАЗГУЛ: (достаёт из-под плаща лампу)
Я не раб кольца, я раб лампы!

ДЕНЕТОР:
Сгинь, именем Срумана ибн Дауда, мир им обоим!

НАЗГУЛ убегает

5.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
По пятницам не подаю! Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

6.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора! Пиццу заказывали?!

ДЕНЕТОР:
Пицца – хамец! Приходите после песаха!

НАЗГУЛ убегает

7.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Сгинь, назгул!

НАЗГУЛ:
Я не назгул, я Гэндальф!

ДЕНЕТОР:
Почему тогда чёрный?

НАЗГУЛ:
Ну... был серый был белый. Теперь чёрный...

ДЕНЕТОР:
Не верю! Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

8.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР: (соответствующим голосом)
Заходи пра-а-ативный!

НАЗГУЛ убегает

9.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора! У меня для вас замечательная новость: Бог вас любит!

ДЕНЕТОР:
Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

10.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Именем Мордора – не откнроем!

НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Именем Мордора – не откроем!

НАЗГУЛ:
Ну хоть ключом откройте!..

ДЕНЕТОР:
А мы ключ потеряли!

НАЗГУЛ убегают

11.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Неверный логин или пароль...

НАЗГУЛ убегает

12.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Йог-Сотота!

ДЕНЕТОР:
Ктулху Фхтагн!


НАЗГУЛ:
Извините, обознался!.. (убегает)

13.
НАЗГУЛ:
Мумаки идут на север!

ДЕНЕТОР:
Мумаки идут нафиг. А ваш шпион живёт не здесь, а этжом выше.

НАЗГУЛ убегает

14.
НАЗГУЛ:
Тук-тук. Это я, ужас летящий на крыльях ночи! Принёс посылку для вашего хоббита!

ДЕНЕТОР:
Сгинь, злодей!

НАЗГУЛ:
Это я почему раньше злой был? Потому что у меня летучего ящера не было!

ДЕНЕТОР:
Сгинь!

НАЗГУЛ убегает

15.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Не откроем!

НАЗГУЛ:
А я не с вами разговариваю!
(ещё два НАЗГУЛА, с тараном. НАЗГУЛ обращается к ним) открывайте ворота! Ломайте их к брлоговой матери!

НАЗГУЛЫ бьют тараном в щит.

ДЕНЕТОР:
Сгиньте!

НАЗГУЛЫ убегает

16.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Поздно прибежали. Осторожно, двери закрываются. Следущая станция...

17.
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Не откроем!

НАЗГУЛ (достаёт из-под плаща бутылку пива):
Ну пожааааалусто!

ДЕНЕТОР:
Ну ладно... (открывает бутылу об щит) а теперь – сгинь!

НАЗГУЛ убегает

18.
НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР молчит

НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР молчит

НАЗГУЛ:
Откройте, именем Мордора!

ДЕНЕТОР:
Ну не видели мы Сумкинса! Не видели!

НАЗГУЛ:
Так бы сразу и сказали! (убегает)

19.
НАЗГУЛ:
Откройте, быстрее!

ДЕНЕТОР:
Сгинь, а то сейчас как врежу!

НАЗГУЛ снимает корону, сбрасывает плащ. Вместо ужасного призрака под плащом обнапуживается хоббит ПИПИН Тук.

ПИПИН:
Так я и знал: не надо собирать трофеи со всякой убитой нежити! Мерри, тоже мне умник: артефактный плащ, +5 хитов... какие 5 хитов, сейчас свои же все 10 снимут!..


Финал:

ПИПИН:
Четвёртые сутки пылает наш город...
ДЕНЕТОР:
Пущай всё сгорит, но врагу – ни хрена!
ПИПИН:
Не падайте духом, наместник гондора...
ДЕНЕТОР:
Корнет Перегрин, наливайте вина!

ДЕНЕТОР:
Во мраке исчезло угасшее солнце
Предвестьем погибели Минас-Тирит
ПИПИН:
Не плачте наместник! Вот Гэндальф вернётся,
И он феерверком наш путь озарит

ДЕНЕТОР:
Над городом небо затянуто дымом
И люди друг друеа не видят в упор
ПИПИН:
Откуда дровишки?
ДЕНЕТОР:
Со склада, вестимо!
Мы сложим из них погребальный костёр

ПИПИН:
Из Рохана мчит Теоден с эскадроном
Всего лишь полдня подождать он просил...
ДЕНЕТОР:
Корнет, поджигайте костёр похоронный,
Пока ещё в городе есть керосин!

ПИПИН:
Всё крылья назгулов мелькают во мраке...
ДЕНЕТОР:
Ну, что приуныли, мой юнный корнет?
ПИПИН:
.. а в комнатах наших сидят волколаки
И шапочек красных едят на обед

ДЕНЕТОР:
Надежды напрасны, конец уже скоро
Сгущается мрак и спасения нет!
ПИПИН:
Не падайте духом, наместник гондора!
Заплатим счета – снова включат нам свет!

Как известно, совы и вороны сильно не любят друг друга.
Совы по ночам жрут ворон всюду, где застигнут. Днём вороны принципиально гоняют сов.
Некоторые языческие авторитеты видят в этом отголосок борьбы символа мудрости Эллинского пантеона, с символом мудрости пантеона скандинавского.
Говорят, что если собрать в одном месте критическую массу сов и ворон, то можно узреть Афину и Одина, сражающихся на копьях. Вот только сделать это надо в сумерках, когда совы уже активны, а вороны – ещё боеспособны. Оно так и называется: «сумерки богов»


Кстати, про Одина…
В скандинавской мифологии он фигурирует как изрядный хитрец. как бы то ни было, к современным условиям он приспособился куда лучше, чем кажется принято считать: по количеству людей, носящих его холи-символ (виселичный узел на шее, зачастую снабжённый мини-копьём в виде булавки) он может смело поспорить с Исусом Назаретским.

Возможно самый ироничный способ помереть: попасть в автокатастрофу, отвлёкшись на звонок человека, позвонившего, чтобы удостовериться что у тебя всё в порядке…

.

Советская танковая атака – это страшно!
Как развернутся клином, как попрут…
Гусеницами ллллязгают! Башнями ворррочают!
…а сзади бежит пеший заградотряд с бутылками Молотова…


Понтий Пилат задумчиво плескался в ванне.
– Я умываю лицо… Я умываю ноги… Я умываю руки… Эврика! Шурупы для распятия куда лучше гвоздей!

Попав из будущего в прошлое, с заданием вывести из строя боевые самолёты Третьего Рейха, героический программист твёрдо решает установить на бортовые компьютеры "мессеров" "виндоус", и тем самым лишить их боеспособности. Герою-диверсанту предстоит нелёгкая задача: сперва на "мессеры" надо установить бортовые компьютеры!

Казак-многостаничник

Мазосхизмаи и прочая ересь

.

.

.

.

.

Гори, гори, багровый мой глаз!
Клубись, клубись, над Мордором мрак!
Отдавай мне, Фродо, кольцо, прям щас!
Не отдашь? Манве с ним, обойдусь и так...

Кружат назгулы, словно вороньё
Застят крылья чёрные белый свет
Отдавай мне, Фродо, кольцо моё
Не отдашь? Бери ещё пять, в комплект.

меня звали трусом и подлецом
что поделать - вас много, а я один...
отдавай мне, Фродо, моё кольцо
Не отдашь? ну так сам брось в Ородруин.
В колонках играет - Мельница "Рапунцель"

– Говорю же вам, господин хороший: не в себе мой сеньор! Блаженный он! Принял он вашу мельницу за злого колдуна, или великана какого – и кинулся с копьём! Нешто по божески это – на блаженных серчать?!
– Блаженный, блаженный… мне-то как теперь быть?! Глянь-ка: крыло сломано, в стене дыра… кто чинить-то будет?!
Сознание возвращалось медленно и мучительно. Ныли рёбра, саднила рассаженная правая нога, левая наоборот – онемела, не отзываясь на попытки пошевелиться На слух он уже различал голоса переругивавшихся снаружи людей, распознал даже голос верного Санчо. А перед глазами, под сползшим шлемом и закрытыми веками всё вращались крылья мельниц…

…Гряда увенчанных мельницами холмов выплыла из-за горизонта медленно, словно дождевые облака. Облака, которые, единожды возникнув в этих краях, не уходят месяцами, проливая на головы нудную, непрерывную серую морось.
Дождь. Мельницы. Протестанты. Проклятая страна…
Капитан Испанской конницы Алонсо Кехено облегчённо выдохнул – холмы означали отдых. Возможность развести огонь. Если повезёт – на мельницах найдутся зерно или мука, будет чем наполнить живот после двух дней на голодном пайке… а ещё холмы означали возможность хоть чуть-чуть осмотреться, и понять: куда дальше двигаться отбившемуся от своих отряду? Куда делась армия? Что вообще творится в этом плоском размокшем аду, прозванном Голландией? Неужели гнев Божий и впрямь обрушился потопом на этот еретический край, смывая солёной водой и местных грешников, и пришлых… ну ладно, не праведников, но, по крайней мере – добрых католиков?
Он молча указал на третью слева мельницу – не самую близкую, зато расположенную на самом высоком холме. Осмотреться надо как можно быстрее.
Солдаты, взбодрившись, принялись понукать усталых коней – и кони, уставшие куда больше людей от двухдневного перехода по шею в морской воде, прибавили шагу.
Отдых. Скоро отдых.
Холм приближался. Уже можно было расслышать скрип мельничных крыльев, медленно вращавшихся на ветру. Сейчас эта мельница казалась Алонсо Заветной башней мечты. Святым градом Иерусалимом. Замком Монсальват, таящим Грааль…
…Отряд уже достиг подножия холма, когда из-за ограды мельницы, начали выходить Они.
Без шлемов. Без кирас. Кто с аркебузой, кто – с арбалетом, кто – с самодельной корявой пикой.
Гёзы.
А из-за соседних холмов уже плыли по широкой дуге плоскодонки, отрезая испанцам путь к отступлению.
Не оборачиваясь, Алонсо спиной чувствовал напряжённые до предела взгляды своих солдат. Если сейчас тот, кто устроил эту засаду, крикнет "сдавайтесь", он прикажет сдаться. Наплевав на гордость, не ставя условий. Потому что шансов нет никаких – даже на позорное бегство. Гёзы не торопясь, перестреляют их, словно соломенные чучела на учениях.
Но вместо "сдавайтесь", невидимый из-за спин своих стрелков вражеский офицер кричит "пли". Гремит первый, беспорядочный залп из мушкетов. Ржёт раненая лошадь, Всадник слева от Алонсо сползает из седла, скребя пальцами по пробитому нагруднику.
Предложений сдаться не будет. Голландские ополченцы сполна отыграются за недавние страхи перед "непобедимыми" испанцами.
Остаётся последнее.
– За мной! Сбросим землекопов с холма! – Командирского рыка не вышло. Наверное Эти, на холме, смеются над сипением "страшного" испанского капитана...
Отряд идёт в атаку. Вверх по склону крутого холма, навстречу изготовившейся к бою пехоте. В атаку, которая была бы безнадёжна даже не будь люди и кони измотаны до предела. Даже не будь земля под ногами раскисшей грязью, хватающей лошадей за копыта. Даже будь в пистолях сухой порох, а не чёрная жидкая каша. Всадники безжалостно, до живого мяса, вбивают шпоры в бока коней, выкрикивают проклятия недосягаемому врагу, и падают, падают, падают…
Что-то тёплое течёт по плечу и по шее. Шлем и кираса внезапно тяжелеют, словно прадедовский полный доспех, который Алонсо пару раз примерял в юности. Шпага выворачивается из ладони, её не удержать, как не удержишь одной рукой на скаку старинный двуручный меч. Конь сбивает грудью толстяка неумело замахнувшегося прикладом, по кирасе что-то скрежещет – и прямо на Алонсо надвигается мельница, всё разрастаясь, всё быстрее вращая крыльями…

– Точно вам говорю: блаженный мой Сеньор. Коня нашего видели? Ходячая ведь падаль, прости господи! А Сеньора угораздило увидеть, как эту клячу ведут на бойню. И что бы вы думали? Хватает мой Сеньор мясника за рукав, и кричит, мол, нельзя из этого коня колбасу делать, дескать, не конь это, а рыцарь заколдованный, во многих битвах, мол, храбро сражавшийся! Ну, мясник, шельма, и всучил Сеньору за пять эскудо скотину, которую честный человек и даром отдать бы постыдился. Ууу, отродье мавританское!
Шлем упал с головы, и со звоном покатился в сторону. В лицо ткнулась влажная морда Росинанта – старого боевого коня, прошедшего Фландрию и Италию, списанного полковым интендантом на скотобойню, и выкупленным старым чудаком, который заявил "из ветеранов колбасу не делают!".
Потом, отстранив коня, над Алонсо склонился Санчо. Привычно-осторожно он начал освобождать сеньора от доспехов, попутно силясь определить, где перелом, а где просто вывих.
– Сеньор, Бог свидетель, вы дрались как лев – Тараторил оруженосец. Сейчас, восхищаясь "подвигом" он был абсолютно искренен, так же искренен, как минуту назад он убеждал мельника в невменяемости господина – Вот я только не совсем понял: с кем вы сражались? С колдуном? С драконом? С великаном? Или – Санчо понизил голос до заговорщицкого шепота – С самим дьяволом?
Отставной капитан Алонсо Кехено, которого товарищи по оружию уважительно прозвали Доном Кихотом, попытался вдохнуть глубже. Сломанные рёбра немедленно отозвались болью.
– С мельницами, Санчо – Прошептал безумный рыцарь, снова закрывая глаза – я сражался с мельницами, будь они прокляты!

Ах, иначе в былые века
Новый Свет сообщался со Старым
Каравеллы не плыли пока
Не звенели в Чикаго гитары

Позабывши Ацтекский народ
Гордых Инков, воинственных Мая
Змей пернатый летал каждый год
До Мадрида на первое мая

Только девушки видеть луну
Выходили, закрывшись вуалью
Он подхватывал быстро одну
Но ему улететь не давали

Как трещал, как дымил и горел
Медный панцирь от залпов орудий
Как серебряным звоном летел
Грозный рёв "я вернусь – хуже будет!

Я красавиц таких, лебедей,
Коих красть – зарабатывать грыжу
Не видал никогда и ни где
И, надеюсь, уже не увижу

И ещё не была ни одна
В пирамиде моей вековечной
Кабальерос, какого рожна
Вы стреляете мелкой картечью?!

Мой-то панцирь чугун не берёт,
Хоть ядром промеж глаз – это больно
А вот девушки – хрупкий народ
Им дробины бывает довольно

Гнев смирять больше нет моих сил
День придёт, озверевши от муки
Я найду, кто стрелять вас учил,
Оборву ему ноги и руки!"

Эти крики заслышав, Кортес
Выходил и почёсывал пузо
Доставал из-под шляпы обрез
Бронебойной своей аркебузы.
В колонках играет - Мельница "змей"

Снился сон…
Кто-то (то ли я сам, то ли некто, за кем я наблюдаю со стороны) бродит по некой школе. А на среднем этаже (кажется втором, но до конца не уверен, может и не втором. Что точно – не на первом, и не на последнем) той школы творится чертовщина.
Истончилась какая то грань между этим этажом, и изрядно враждебным потустороньем, в результате чего любой замкнутый контур становился дверью между "здесь" и "там".
Сначала в пентаклях и гексограммах кем то нарисованных мелом на досках, начинают появляться рожи – сперва еле заметные, и как бы нарисованные всё тем же мелом. За пару минут обладатели рож (какая-то мелкогабаритная, в соответствии с размером контуров , нечисть) становятся всё более чёткими и материальными, пока, наконец, не начинают лезть наружу, жрать людей, и вообще всячески пакостить.
"мой" персонаж почему-то ходил вооружённый линялым иссиня-чёрным зонтом. Загнутой ручкой он ловил и куда-то забрасывал уже пролезших тварей, остриём – размыкал контуры. Позже, отследив что из контуров разной формы твари лезут разные, он взял мел, и начал рисовать на доске сосем уж диковинные контуры, чтобы глянуть что появится в них.
Кажется это привело его к пониманию, что "дверью" здесь являются не только фигуры нарисованные мелом, но и вообще любые замкнутые контуры. И он начал размыкать по всему этажу все всё что является замкнутым контуром, включая дверные проёмы.
Не стал он трогать только чьи-то портреты в рамках на стенах, рассудив что раз этот контур уже занят чьим-то лицом, ничего инфернального в нём уже не поместится.
Это было фатальной ошибкой – ничего нового в портретных рамках не появилось, зато с лицами в портретах стали происходить какие-то совсем уж нехорошие метаморфозы.
На этом месте началось пробуждение…