В маленькой, узенькой улице стоял старый дом, бывший некогда храмом. В доме этом жил молодой ваятель, бедный, безызвестный... Он хотел воплотить в мраморе то чувство, которое стремилось из глубины его души вознестись к вечному и бесконечному. Но как воссоздать его, в каком образе? Мягкая глина послушно принимала под его пальцами прекрасные формы, но на другой день он, как и всегда, уничтожал созданное им накануне.
- Ты мечтатель! - говорили ему друзья. - И в этом твое несчастье! Происходит же все это оттого, что ты еще не жил по-настоящему, не вкусил жизни, не пил жадными глотками жизненный нектар.
Однажды он проходил мимо одного из многочисленных римских палаццо и увидал внутри двора садик, полный душистых роз. Перед ним промелькнуло видение - молодая девушка, дочь хозяина дома. Как она была нежна, воздушна, прелестна! Никогда в жизни не видывал он такой девушки! Ах, нет, видел в одном из римских палаццо на картине Рафаэля, в образе Психеи. Там она была написана красками, здесь явилась ему живая.
Она ярко запечатлелась в его сердце и мыслях; вернувшись в свою бедную мастерскую, он принялся лепить из глины Психею - знатную молодую римлянку, и впервые остался доволен своею работою. В ней чувствовалась жизнь, это была она!
Друзья, увидав статую, громко возликовали: в этой работе талант его выразился необычайно ярко; до сих пор его признавали только одни они, теперь его признает весь свет!
Глина прекрасно создает ощущение живого, тёплого тела, но не обладает белизной и прочностью мрамора. Психея должна была ожить в мраморе, и у художника даже имелся этот драгоценный материал…
Словно новая эра настала в бедной мастерской; в ней закипела жизнь, веселье, работа. Сияющая утренняя звезда созерцала, как работа продвигалась вперед. Сама глина, казалось, ожила и послушно принимала под рукою художника желаемые формы, передавала знакомые черты. Скоро они засияли высшею, совершеннейшею красотою.
- Теперь я знаю, что такое жить! - ликовал художник. Это значит - любить, увлекаться возвышенным, восхищаться прекрасным! То же, что называют жизнью мои товарищи, - обман, пузыри, вскакивающие на бродящей гуще, а не чистый, небесный напиток, приобщающий человека к истинной жизни!
Мраморная глыба была поднята на подставку, от нее начали откалывать кусок за куском, и мало-помалу грубая работа была выполнена, камень стал принимать формы живого тела, очертания божественно-прекрасного образа молодой девушки. Тяжелый камень превратился в воздушную, порхающую прелестную Психею, улыбающуюся небесною улыбкою, навеки запечатлевшуюся в сердце молодого ваятеля.
Звезда, сиявшая на румяном утреннем небе, видела все это и, право, поняла, что творилось в душе молодого человека, поняла и краску, вспыхивающую на его щеках, и блеск его глаз в то время, когда он воплощал в мраморе создание божье.
- Ты мастер, какие жили во времена древних греков! - говорили ему восхищенные друзья. - Скоро весь свет будет дивиться твоей Психее!
- Моей Психее! - повторил он. - Моей! Да, она и должна быть моею! И я такой же художник, как мои великие предшественники. Милосердный Господь даровал Мне талант, превознёс меня, как своего избранника!
И он упал на колени и со слезами благодарил Бога, потом опять забывал его ради нее, ради ее мраморного изображения, ради Психеи, словно вылепленной из снега и разрумяненной утренним солнцем...
Прошли столетия. Яркая звезда светила по-прежнему, все такая же светлая, крупная, какою была тысячелетия...
Однажды в саду рыли могилу; умерла молодая монахиня, и в это утро ее хотели похоронить. Вдруг заступ наткнулся на камень, сверкавший ослепительною белизною. Стали действовать заступом осторожнее, и из земли показалась женская голова, руки, ноги... Из могилы, куда хотели зарыть тело молодой монахини, извлекли при свете розовой утренней зари чудную статую Психеи, изваянную из белого мрамора. “Как она прелестна! Какое совершенство! Памятник искусства лучших времен! - говорили люди. - Кто создал ее?” Никто не знал этого, никто, кроме сияющей тысячелетия утренней звезды. Она одна знала земную жизнь творца Психеи, его испытания, его слабость и веру в человеческое достоинство. Бренная оболочка его распалась в прах, как и должно, но результат его стремлений, воплощение таившейся в нем искры божьей - Психея - осталась!.. И она никогда не умрет, она переживет самую память о своем творце, будет служить здесь на земле, проблеском его бессмертной души! И вот ее нашли, оценили и полюбили!
Ясная утренняя звезда, горевшая на румяном небе, обливала своим дрожащим светом Психею и освещала блаженно улыбавшиеся уста и глаза зрителей, созерцавших в немом восторге душу, изваянную из мрамора.
Всё земное истлевает, рассыпается в прах, забывается. Помнит о нем лишь звезда, свидетельница бесконечных времен; все же небесное само сияет и живет в памяти. Но и эта память может угаснуть, однако Психея живет вечно!
(Г.Х. Андерсен)

В давние-предавние времена правил в государстве на островах всемогущий правитель царь Ниламе. Было у него девять сыновей. И все - здоровые, румяные, рослые да сильные, только младший - Илангор - был как будто и не из царевичей. Ни золото, ни жемчуга дивные заморские душу его не тешили - и он то раздаривал их всем подряд, то терял где придется. Зато всей душой любил он пальмы, ведь из их больших гладких листьев изготовляли пергамент для книг, а за книгу царевич Илангор готов был отдать все сокровища мира.
Пришло время, и все братья переженились, но родного города еще ни разу не покидали, света не повидали, да и свет о них слыхом не слыхивал. Однажды король призвал всех девятерых своих сыновей и сказал им: - Любимые сыновья мои, годы идут, а дни ваши протекают в моем доме в праздности и бездельи, что не достойно царевичей, истинных раджа путта. Ничего вы пока не познали и не испытали. Дам я каждому из вас мешок золота, отправляйтесь бродить по свету, пока вы еще молоды. Вернетесь во дворец, расскажете мне, каких чудес вы повидали и какие богатства вдалеке от дома родного приобрели. Может, кому из вас и счастье в жизни приключится.
Царские сыновья, как это царевичам и положено, послушно со всем согласились и начали собираться в путь. Ровно через неделю на рассвете покинули они родной дом. Как только город скрылся из виду, уселись братья на траве под деревом, желая немного отдохнуть, так как солнце уже было высоко и начало припекать. Старший из братьев сказал:
- Братья мои, отсюда наши пути разойдутся, пусть каждый пойдет своей дорогой. Запомним же это место и эту пальму, ибо через три месяца мы встретимся здесь снова, чтобы вместе вернуться под родной кров.
И разошлись братья в разные стороны, только самый младший все не знал, куда ему пойти. Медленно побрел он к ближайшему городу и увидел там здание школы с белыми колоннами. Тихо-тихо вошел он во двор и нашел там старенького учителя, а вокруг него несколько учеников, углубившихся в книги.
Илангору в школе очень понравилось, и он спросил позволения остаться и учиться здесь. - Отчего же нет, - отвечал учитель, - оставайся, если желаешь.
Я вижу, ты хочешь проникнуть в тайны еще непознанного.
Три месяца в школе пронеслись для Илангора как один день. И казалось ему, что мало он еще знает, однако, чем больше погружался он в тайны наук, тем больше ему хотелось знать.
С тяжелым сердцем попрощался он со школой, на оставшееся отцовское золото купил книг в дивно изукрашенных переплетах и отправился в обратный путь к назначенному месту.
Братья уже ожидали его, и тем временем разложили все свои приобретенные драгоценности на золототканном, жемчугами шитом покрывале, и у всех восьмерых даже голова закружилась при виде изумительных изделий из слоновой кости и драгоценных камней, переливающихся как игривая пена на волнах, сверкающих и загадочных, как темные воды глубокого озера, пылающих как огонь и блестящих как шелк. Много здесь было и золота, и шелков с чудесными узорами, золотых и серебряных шкатулок и много еще всего, о чем мечтает каждый, кто знает толк в красоте. Братья за эти три месяца и впрямь не потеряли даром ни одного дня, много повидали, о многом услыхали. Верили братья, что отец их похвалит, а жены будут гордиться такими добычливыми мужьями. - Эй, братец, мы уже тебя заждались! Показывай, что несешь! - вскричали, они увидев Илангора.
Младший брат осторожно развернул редкостные рукописи и сказал, что больше у него ничего нет. Остальные братья так и покатились со смеху. - Да он с ума сошел! - восклицали они среди взрывов хохота.
Потом все заботливо завернули свои богатства и к вечеру вернулись домой. Перед дворцом их радостно встретили жены, и братья сразу же одарили их жемчугами, шелками, невиданными украшениями - звонкими браслетами и сверкающими диадемами. Только жена Илангора несла охапку книг. Вслед ей неслись насмешки старших золовок. С той поры братья и золовки прозвали младшего царевича сумасшедший Илангор. Однажды насмешки вывели Илангора из себя, и он воскликнул в гневе:
- Хорошо, я еще раз пойду бродить по свету, и вы увидите тогда, какой я сумасшедший!
- Ты поступаешь мудро, сын мой, - согласился отец.
На этот раз Илангор проделал длинный путь. Солнце палило и он уже едва не падал от усталости, когда, наконец, подошел к незнакомому престольному городу. Когда Илангор вошел в городские ворота, его остановил царский визирь.
- Кто ты, неизвестный гость? Посол далекого государства?
- Нет, господин мой, я не посол и не гость. Иду, куда глаза глядят... Меня зовут сумасшедший Илангор. Визирь посмотрел на Илангора, заглянул ему в глаза и улыбнулся.
- Если тебе у нас понравится, Илангор, оставайся с нами. Сдается мне, что для нашего государства было бы счастьем, если бы наши мудрецы были такими же сумасшедшими как ты.
Остался Илангор в незнакомом городе и каждый день стал сопровождать дочь визиря и дочь царя в огромный загородный сад, где благородные девушки обучались разным искусствам, какие должно знать знатным женщинам. А в свободное время молодой царевич продолжал набираться мудрости из древних книг.
Однажды, когда все неспешно возвращались домой, царевна пожаловалась на жажду. Илангор пошел за водой к ручью, весело журчащему недалеко от них. Когда он нагнулся над ним, то увидел в воде крупные блестящие камни.
Взял он их и видит - это три редкостных драгоценных камня, красоты невиданной, о таких он лишь в книгах читал. Илангор спрятал их в кошель, принес девушкам немного воды, а когда привел их во дворец, отправился к царскому ювелиру. Старый мастер поглядел на камни, да так и ахнул от изумления.
- Откуда у тебя такая редкость ?
Илангору скрывать было нечего, и он сказал правду: - Сегодня пополудни я увидел их на дне ручья.
Ювелир с минуту размышлял, а потом честно отсчитал Илангору целую горку золотых монет. Той же ночью вместе со своими подмастерьями ювелир взялся за работу. Наконец искусно ограненные камни засверкали так, что в их блеске терялись даже солнечные лучи. Старик повесил их на золотую цепочку и ранним утром отнес в царский дворец. Невозможно описать дивное их сияние на шее царицы. Камни не были темными, как вечерний небосвод, не горели как огонь, а излучали теплый свет и были золотистыми как мед. Царь знал, что жена его красива, но такой красавицей, какой предстала она в золотистом сиянии невиданных камней, он ее и представить себе не мог.
Неудивительно поэтому, что царь щедро вознаградил мастера и спросил, откуда он взял такое редкое сокровище.
- Повелитель мой, я купил камни у Илангора, который сопровождает Вашу дочь.
Царь повелел позвать молодого человека и стал выпытывать, откуда у него такие прекрасные камни. Илангор ему рассказал, где и как он их нашел.
- Пойдем же туда скорее, будем искать! - торопил его старый ювелир, да и сам царь со свитой присоединился к ним, когда они отправились к ручью.
Но напрасны были поиски, они доставали из мутной воды лишь полные корзины камней и песка. Позвали еще людей на помощь, но нашли всего-то простую гальку.
Царь, мудрый властитель страны, раздумывал и так и эдак, советовался с опытными советчиками, ибо эти редкостные камни не давали ему ни сна, ни покоя. Через несколько дней он велел привести Илангора.
- Сын мой, я вижу, что только в твои руки идет счастье. Иди и отыщи чудесный клад, о котором никто до сих пор не знал. Царица мечтает о диадеме из жемчуга, светящегося как самый тонкий шелк. Каждая жемчужина в ее диадеме должна быть величиной с огромную каплю воды.
Только повелительница русалок имеет такие жемчужины в своем водяном царстве и как знать, может, она и подарит пригоршню-другую доброму, хорошему человеку.
- Что ж, я попытаю счастья, мой повелитель, может, мне и удастся порадовать ее величество, - отвечал Илангор и стал готовиться в путь, сам пока еще не зная, в какую сторону. Ночью же ему приснился вещий сон:
встала перед ним русалка, поклонилась ему как могущественному владыке, как царю царей, и дала ему совет, чтобы он на рассвете перешел ручей в том самом месте, где нашел драгоценные камни, и направился прямо к голубым горам, вершины которых скрываются в облаках.
- У подножия, среди множества пальм, найдешь ты огромный банан. Сядь под ним, отдохни и жди - туда придут слоны нашей повелительницы. А сама она будет восседать на предводителе стада. Смело проси у нее жемчуг и возвращайся поскорее обратно.
Илангор послушался совета русалки, у подножия голубых гор нашел большой банан, и только успел перевести дух, как увидел стадо могучих слонов. Он очень испугался, увидев, что они быстро приближаются к дереву, под которым он сидит, но вида не показал, вынул из-за пояса свирель и стал наигрывать свою любимую песню о красавице, подобной лотосу, с кожей нежной и золотистой, и глазами, подобными луне в полнолуние.
И тут перед ним появилась сама хозяйка подводного царства, похожая как две капли воды на девушку, о которой пелось в песне. Улыбнулась она юноше, тряхнула головой, и вдруг с волос ее, черных как ночь, в траву посыпались жемчужины - блестящие как самый тонкий шелк и куда крупнее капель дождя во время бури. - Слушала я тебя, затаив дыхание. Теперь, Илангор, выслушай ты меня.
Собери поскорее все жемчужины с травы, а потом еще раз спой мне. В жизни не слыхала я такой красивой песни - ни на земле, ни под водой. Не забуду я этой песни, навсегда сохраню ее в своем сердце. Царевич не знал как и благодарить повелительницу водного царства за столь щедрый дар. Он приложил свирель к устам и стал наигрывать веселые и грустные песни одну за другой. Когда он запел последнюю песню, слоны один за другим потихоньку двинулись с места и вместе с прекрасной царицей вод скрылись в чаще леса. Илангор посмотрел на жемчуга в своем платке - уж не приснились ли они ему. Даже глаза протер, глянул еще раз и поспешил обратно в королевский дворец.
Царь с царицей глазам своим не хотели верить, когда Илангор высыпал перед ними груду дивных жемчужин, блестящих как тончайший шелк и куда крупнее, чем капли дождя в бурю. Ювелир сделал из них ожерелье, прекрасное как мечта, какое никогда еще не украшало шею женщины.
Царь готов был Илангора на руках носить. Тут же он приказал привести хранителя царской казны, и велел ему приготовить вьюки для двух слонов, разные ценности из- казны, шелка и вышитые покрывала. Все это было уложено в золотые и серебряные шкатулки, в сундуки и корзины. Царь распорядился, чтобы казначей не забыл также и о золотых блюдах и кувшинах. Илангор истратил все полученное золото на покупку редких книг, какие он только сумел найти в столице, и, когда все было приготовлено и навьючено на слонов, простился с повелителем и его придворными и отправился в обратный путь.
На этот раз братья и золовки только рты раскрыли от изумления: Илангор вернулся с королевской свитой, с погонщиками слонов и со слонами, нагруженными невиданными сокровищами. Встретили его с почестями, словно владыку могущественного государства.
Однако, когда через некоторое время его жена стала кичиться редкостными богатствами, которые ее супруг привез из путешествия, Илангор нахмурился. - Жена моя, - упрекнул он ее. - Неужели ты не знаешь, сколько людей живет на свете, владея горами золота, но не будучи при этом счастливыми. Самое ценное в жизни - это знания, а их я пока что приобрел совсем немного.
И теперь уже семья Илангора с уважением смотрела на древние книги, написанные на листьях пальмы и оберегала их как настоящие сокровища. С тех пор, как младший царевич вернулся домой с богатыми дарами, на подворье его было весело. Правда, он не швырял золото, как какой-нибудь скоробогач, но и не прятал его в сундуки, как это делают скупцы, зато окружил себя многими мудрецами и искушенными в жизни людьми. Для них в его доме всегда находилось достаточно места, вкусной еды и покоя для отдыха. При этом Илангор очень старался, чтобы никто в его родном городе не страдал от бедности, ибо знал уже, сколько бед рождает нищета. Не удивительно, что многие путешественники из ближайших королевств, проезжая мимо, обязательно вместе со своей свитой останавливались во дворце Илангора. Мудрые учителя и жрецы из соседних городов, отправляясь в путь, никогда не обходили двора Илангора. А когда приплывали корабли из далеких стран, то многие из путешественников прямо из порта отправлялись к Илангору, чтобы поведать ему о том, что они видели и пережили.
Нигде на всем острове не сходилось столько мудрецов, как во дворце Илангора, и из их рассказов всякий, кто хотел, многое узнавал о том, что делается на белом свете.

Жил когда-то в лесу человек, простой душой. Жилищем ему был шалаш из веток, одеждой - старое рубище, пищей - ягоды да коренья. Он любил Бога, искренне, всем сердцем, и не знал другого смысла жизни.

Но однажды случилось так, что он пошел в город, и увидел там красоту и великолепие дел рук человеческих. Возвратившись, он начал молиться и сказал:
"О Господи, посмотри - я живу в убогом шалаше, а иные обитают в богатых домах. Я ношу это рваное рубище, а иные носят удобную одежду. Я ем то, что нахожу под ногами, а иные вкушают лакомства. Я увидел - все это дают деньги. Пошли мне, Господи, денег".
"Хорошо", - ответил Бог, - "Мне не жалко дать тебе денег вволю. Милость Моя безгранична, и нужды ты не будешь знать. Но ты был верен Мне долго, и потому сперва Я дам тебе совет: не бери денег. Лучше прими крест".
"Крест?" - удивился человек. - "Чтобы меня распяли? Нет уж, лучше деньги".

И пошел тот человек в город, нашел работу, скопил немного; удачно вложил свой маленький капитал и стал купцом. Через некоторое время он смог купить себе дом, а потом и усадьбу. Но одно грызло его: он был одинок. И снова взмолился он к Богу:
"О Господи, посмотри - всем вокруг ты дал пару, каждому ты создал свою половинку, лишь я один, как изгой. Неужели же угаснуть мне, не зная любви? Пошли мне, Господи, женщину".
"Хорошо", - ответил Бог, - "Я могу послать тебе женщину, она будет тебе спутницей и утешением. Но послушай меня, не о том ты просишь. Возьми лучше крест".
"Нет-нет", - ответил человек. - "Пошли мне женщину".

Так и случилось; через некоторое время он встретил ту, которую полюбил; они поженились и зажили счастливо.

Но через некоторое время удача отвернулась от него. На караваны его стали нападать разбойники; соперники обманом отняли у него остатки богатства; любимая изменила ему с другим. И вновь взмолился он к Богу, говоря:
"О Господи, посмотри - вокруг меня обман и измена, и никому нельзя верить. Дай же мне, Господи, меч, и я накажу предателей."

И, как и прежде, Бог предложил ему выбрать взамен крест; но не послушал человек и взял меч. Пошел он тогда к обманувшим его и убил их; и к жене своей с любовником ее и убил их. За это показали на него, как на убийцу, и схватила его стража. Суд приговорил его к смертной казни через распятие; и, вися на кресте, смеялся он:
"Было бы мне сначала крест выбрать, и избежал бы я терзания сейчас".

Мудрец спросил ученика: "В чем состоит самая ужасная трагедия человеческой жизни?"

"Наверно в том что человек не находит ответов на свои вопросы?" - спросил ученик.

"Нет" - ответил мудрец - "В том что он не находит вопросов на которые следует искать ответы"

Однажды атеист прогуливался вдоль обрыва, поскользнулся и упал вниз. Падая, ему удалось схватиться за ветку маленького дерева, росшего из расщелины в скале. Вися на ветке, раскачиваясь на холодном ветру, он понял всю безнадёжность своего положения: внизу были замшелые валуны, а способа подняться наверх не было. Его руки, держащиеся за ветку, ослабели.

"Ну, - подумал он, - только один Бог может спасти меня сейчас. Я никогда не верил в Бога, но я, должно быть, ошибался. Что я теряю?" Поэтому он позвал: "Боже! Если ты существуешь, спаси меня, и я буду верить в тебя!" Ответа не было.

Он позвал снова: "Пожалуйста, Боже! Я никогда не верил в тебя, но если ты спасёшь меня сейчас, я с сего момента буду верить в тебя".

Вдруг Великий Глас раздался с облаков: "О нет, ты не будешь! Я знаю таких, как ты!"

Человек так удивился, что чуть было не выпустил ветку. "Пожалуйста, Боже! Ты ошибаешься! Я на самом деле думаю так! Я буду верить!" - "О нет, ты не будешь! Все вы так говорите!"

Человек умолял и убеждал.

Наконец Бог сказал: "Ну хорошо. Я спасу тебя... Отпусти ветку". "Отпустить ветку?!, - воскликнул человек. - Не думаешь ли ты, что я сумасшедший?"

url=http://love.romanticcollection.ru/ilove.htm][/url]



[url=http://love.romanticcollection.ru/ilove.htm][/url

В стародавние времена на территории Черноморского побережья было много фруктовых садов, которыми владел один богатый князь. У него была дочь — красавица Гуаш. Любимым ее местом была приморская скала, которую черкесы впоследствии называли Скалой Слез.

После смерти князя, хозяйкой имения стала Гуаш. Она спрятала сокровища, доставшиеся ей от отца. Однажды Гуаш влюбилась в джигита по имени Дышеек из аула, расположенного в районе современной Джубги. Джигит посватался к Гуаш, и она назначила место, откуда он должен был ее тайно увезти. Это была скала. Она сказала, что найти ее можно будет по горящему огню.

Гуаш ждала любимого, но решила его в последний раз испытать. Поставила она светильник на бревно и оттолкнула его в море. Дышеек приехал к скале в богатой одежде, под которой была кольчуга. Понял он хитрость своей невесты. Спустился он на коне к морю и повел его в воду к огню.

Когда стало глубоко, конь поплыл, но быстро выдохся в волнах. А огонь все манил.

Когда конь ушел под воду, джигит успел только сбросить бурку. Силен он и ловок, но одежда и кольчуга тянут ко дну. Вот добрался он до огня и схватил его, но доплыть обратно сил уже не хватило. Любил он красавицу Гуаш больше всего в жизни, а честью дорожил больше самой жизни. Видела Гуаш, как бросился в море её любимый, и как погас огонек. Стала ждать она его возвращения. А море бурлило и бесновалось, о скалу разбивались огромные волны. Долго, но напрасно звала красавица своего жениха.

С тех пор тихой стала Гуаш, а по вечерам стояла у обрыва, глядя в морскую пучину. Там пела она песни и лила реки слез. Оттого и прозвали скалу — Скалой Слез. Как-то сидела Гуаш на обрыве и вязала, но вот клубок убежал от нее вниз с обрыва. Поняла Гуаш, что не сможет жить без любимого, и с обрыва бросилась в море. И волны похоронили ее там, рядом с любимым.

Прошло много времени. От владений князя не осталось и следа, а народная память хранит сказания о сокровищах и горячей любви Гуаш и Дышеека. Пастухи говорят, что иногда по ночам на скале слышны стоны, плач и грустные песни. А каждый год, в ту страшную ночь, когда погиб Дышеек, будто бы можно увидеть, как из моря выходит джигит на коне, и юная дева бросается к нему с обрыва, после чего всё исчезает.

Они очень долго жили друг без друга, очень долго целую жизнь. Он трепетал на ветру, как остальные листья, радовался дождю и солнцу. Да и много ли надо кленовому листочку?

Она шепталась с другими звездами и звенела по ночам над деревьями в парке. И хотя жила она высоко, но мало думала о возвышенном.

Они были разными. Она никогда бы не узнала его среди других листьев, он ни за что не отличил бы ее от других звезд. У них была совершенно разная жизнь – и по впечатлениям, и по длине, и по смыслу.

Когда видят падающую звезду, загадывают желание, когда видят падающий лист, вспоминают о зиме. Они падали, им оставалось прожить один миг их жизни. Один миг, и все.

- Падаете?
- Падаю...
- Так давайте падать вместе!
- Вместе? Ах, давайте!

Никто не знает, когда рождается любовь. Может, когда два взгляда не хотят прерывать свою ниточку, может, когда два вздоха сливаются в один, а может быть, когда во всей Вселенной, во всем мироздании не остается никого, кроме тех двоих, которых люди называют влюбленными.

Судьба сама вырвала их из мира и оставила наедине. На миг, всего лишь на одно мгновение, последнее в их жизни. Но стоит ли об этом думать, ведь этот последний миг они были рядом, они любили. Чего бы стоила их долгая-долгая жизнь – одно его лето и миллионы ее лет – без этого последнего мига? Да и так ли важно, сколько длилось их счастье, ведь оно было, и они не забудут его никогда.

Когда закончился этот миг, все пошло, как обычно: она стала космосом, а он – землей. Но вместе с ними запомнили миг их счастья Земля и космос, и может быть, благодаря именно этому мигу все стали немного счастливее – и в космосе, и на Земле.

Татьяна Ионина

СЛОЖНО ПРИЗНАТЬСЯ СЕБЕ В ЭТОМ ПРОМАХЕ,
ВЫДОХНУВ СЕРДЦЕ НА ЛЕД.
ВЫРВАНЫ ЗАПОНКИ, ЗАПАХИ СЛОМАНЫ,
ВЫВИХИ – МЕРТВОЙ ПЕТЛЕЙ...

МЫ УБЕГАЕМ ВО ВСЕХ НАПРАВЛЕНИЯХ,
РЕЖЕМ НА ТОЧКИ МАРШРУТ.
ЭТО БОЛЕЗНЕННОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ –
ЛЕЗВИЕМ ПОД КОЖУРУ...

СНОВА И СНОВА МЕНЯЮТСЯ ПЛАНЫ
И В ВОЗДУХЕ ТИХОМ ЗВЕНЯТ.
И НЕ ТАНЖЕР, И УЖЕ НЕ ГАВАНА –
ОТНИМУТ ТЕБЯ У МЕНЯ!

НОВОЕ СОЛНЦЕ, ГОТОВОЕ РУХНУТЬ,
ВИСЯЩЕЕ НА ВОЛОСКЕ,
И ЖИВОТАМИ СПЛЕТАЮТСЯ РУКИ,
И ТАНЕЦ В ГОРЯЩЕМ ПИКЕ!

СМЕЛО СПОЛЗАЕМ В ОГРОМНУЮ, ЗАЛИТУЮ
ДО КРАЕВ, КРАСОТУ.
И ПО КОЛЕНО, В ПЕСКЕ УВЯЗАЯ,
ТЕРЯЕМ СВОЮ ВЫСОТУ.

БРЫЗГИ СВЕРКАЮЩЕЙ КРОВИ НА ПАЛЬЦАХ!
ЭКВАТОР НЕБЕСНЫЙ НА ДНЕ!
Я ЗАДЫХАЮСЬ, И МОЖЕТ БЫТЬ ХВАТИТ
УЖЕ СОЖАЛЕТЬ ОБО МНЕ?...

Вам хочется утолить сексуальный голод , у Вас есть партнёр, но нет отдельной квартиры где можно провести свидание . У Вас нет машины, дачи , в подъезде неудобно , а на улице холодно . Ждать лета, выбрать открытый подвал или чердак ? Возможно и так, но может проще пойти в маленький кинотеатр на скучный фильм, особенно днём - когда в зале будет человек 10-20 , возможно у Вас есть друг или подруга, которые могут одолжить ключи от своей квартиры или дачи ? А гостиницы ? Если позволяют финансы - то это один из самых комфортных вариантов. Как видите сами - не всё так уж и сложно, если внимательно и спокойно всё обдумать и не пытаться оценить "хорошо" это или "плохо" а решить для себя " мне это подходит ?". Вам неловко что о Вас подумают окружающие люди ? Вам кажется что все глядя на Вас читают по глазам то что Вы задумали с партнёром. Стыдливость и застенчивость на пути такого анализа -это камни на дороге и палки в колесе.

ВОПРОС:ЧТО ДЕЛАТЬ?
*******

Одна моя знакомая, вспоминала как они с мужем, уединились в ванне, пока их двое детей играли с дедом в комнате, а на кухне готовила жена брата, жившего с ними в одной квартире. Звукоизоляция оставляла желать лучшего, кроме того, время от времени прибегали дети стучались в дверь, требуя открыть. Приходилось прерываться и выдумывать причину - почему нельзя открыть именно сейчас. В конце концов, когда наступил конец акта, и они вышли на кухню, то жена брата язвительно заметила что сама была готова присоединиться к ним в ванну, ибо они так сладко ворковали. На что моя знакомая ответила что её муж, каждый раз рвётся помочь, когда слышит как она ( жена брата) стонет по ночам в соседней комнате. Разразился скандал, который грозил перерасти в мордобой. Но до этого дело не дошло, а на утро в се вели себя так, как будто ничего не произошло. Здравый смысл и житейская мудрость -взяли верх ........

даааааа.....



**********

На чужих ошибках никто не учится , но надо сделать так что бы свои ошибки не было мучительно больно потом исправлять. Но никогда не спорте с начальством . Если начальник глуп - то доказать ему всё равно ничего не удастся, а отношения будут испорчены. Глупого начальника проще перехитрить . Если не удалось - стоит подумать , а может начальник не так уж и глуп ? Другое дело если начальник умный - тут уж лучше с ним договариваться .

кАК У ВАС???

*******

Сколько она уже простояла тут, в одиночестве, облокотившись на парапет набережной? Впервые, пожалуй, время не имело для нее никакого значения. Если сейчас сесть в машину, то через пятнадцать минут она сможет оказаться там, где ее давно уже ждут. Она представила себе мужчину, сидящего в кресле возле камина. Чудесного, замечательного мужчину. Который любит ее. Наверное, уже накрыт стол, в ведерке со льдом охлаждается бутылка шампанского, а в вазе стоят ее любимые алые розы. Надо ехать – она не любила заставлять себя ждать. Женщина зябко поежилась, поплотнее запахнула длинный светлый плащ, и осталась стоять, задумчиво глядя в темную воду реки. “I wake to sleep, and take my waking slow…” - совершенно другой голос звучал сейчас в ее памяти. Голос мужчины, которого любила она сама. Безумной, отчаянной в своей обреченности, любовью.

“I had a dream, which was not all a dream…” Он снился ей по ночам. Самый завораживающий сон в ее жизни. Который всегда - очень резко, прерывался. Сон, в котором больше нет настоящего и не могло быть будущего.

Человек, шагнувший для нее в бесконечность. Отважившийся на этот, последний и отчаянный, рывок в необъяснимое, в вечную загадку, непостижимую человеческому уму. Вздрагивая от страха, она просыпалась и, подолгу лежа без сна, вспоминала...

Слишком особенный, непохожий на других. Независимый – по духу, по образу жизни. И в нем всегда была эта свобода, которую очень трудно объяснить, а еще труднее постичь. Свобода внутри себя. Он ненавидел слово “должен”: “Я никому ничего не должен. Никому”. Однажды она попыталась возразить: “А я? Разве я тоже никому ничего не должна? Даже тебе?” Ответ был ошеломляющим даже для нее, привыкшей к его неожиданным словам и поступкам. “Нет, не должна. И тем более – мне”. Спорить было бесполезно: она поняла это очень быстро, едва ли не в первые дни их знакомства.

В нем была скрыта какая-то загадка, которую она – как ни пыталась – так и не смогла разгадать. Она любила его, но всегда понимала, что ее любовь обречена. Такие, как он, никогда не будут принадлежать никому на свете, даже женщинам, которые их любят. С ним было необыкновенно интересно: она могла часами слушать его рассказы. Его голос завораживал, а глаза… Ни у кого больше она не видела такого цвета. И такой грусти. Глаза как бы жили отдельно от него, в них была скрыта его главная тайна, его трагедия и боль, которой он не делился даже с ней. Она долго не могла решиться спросить его о прошлом, а однажды, когда все же задала этот вопрос, он отшутился: “Когда уходит тайна, все прекращается”.

Он был слишком хорош для этой жизни. Из тех людей, которые живут, опережая свое время.

Любить самой – это тяжело. Еще тяжелее – теряться при этом в бесконечных вопросах. “Зачем я ему? Что будет завтра? Он уехал – вернется ли и когда?” Однажды она не выдержала: бросила все, сама уехала в путешествие, колеся по разным странам, стараясь забыть, сбросить с себя это наваждение. Все тщетно: его лицо все время стояло перед глазами, а голос – она слышала его, как наяву. Однажды, зайдя в книжный магазин, подошла к дальней полке, взяла в руки первую попавшуюся книгу и, думая о чем-то своем, раскрыла почти посередине. Глаза остановились на строчках: “From this point on our lives, we will either find or lose our souls… How does this happen? To fall in love and be disassembled” И сердце не выдержало. Выйдя из магазина, нашла телефонную будку, и пока набирала дрожащими руками номер, думала только об одном: “Пусть будет включен автоответчик. Пожалуйста, пусть он будет включен”. Гудок, другой – она слушала их и одновременно слышала глухие удары своего сердца. А потом - его голос в телефонной трубке. Она стояла молча, вслушиваясь в тишину, наступившую на другом конце невидимого отсюда провода. “Ты мне дорога” – три коротких слова и снова раздались пронзительные гудки…

И все-таки, она его потеряла. Своими собственными руками разрушила свою мечту. Иного выхода не было – он должен был узнать всю правду. Но она оказалась слишком жестокой даже для него. Ее душа умерла в тот самый момент – в один миг… Все лучшее, что было, оказалось похороненным под толстым слоем пепла. А вот любовь жила: в ее сердце, в душе, в ее воспоминаниях, которые – она была уверена в этом – всегда будут с ней, оставаясь ее главной тайной, неотвязной болью, самым прекрасным и мучительным сном.

Сколько она уже простояла тут, в одиночестве, облокотившись на парапет набережной? Она не думала о мужчине, который любил ее и ждал сейчас, сидя в кресле перед камином. Не думала она и о времени, погруженная в свои воспоминания. “Как это происходит? Любовь обрушивается на тебя или ты падаешь в нее – и так или иначе, рассыпаешься на кусочки”. Он никогда не произносил этих слов, но именно его голос она сейчас слышала. Голос мужчины, которого она, как и прежде, любила. Безумной, отчаянной в своей обреченности, любОВЬЮ..

Ты для меня один такой....
Любимый,нежный и родной..
Я для тебя на все готова..
Готова быть наидене с тишиною..
Готова ждать тебя всегда...
Готова быть твоей всегда...
Любимый Женя дорогой..
Люблю тебя я очень сильно...
И без тебя я пропаду...
Ты для меня один такой...
Желанный,милый и простой...
Хоть и часто ты занитой....
Но мне всеровно....
Скучаю,жду,люблю тебя...
Мне очень плохо без тебя.....

Электричку дергало на поворотах, и Иришу качало то в сторону соседки-толстушки, то чуть было не сбрасывало в проход между скамейками. Было тесно. Электричка была обычная, "рабочая", а Ириша, так же как и ее соседка, и еще человек пятнадцать совершенно чужих людей, объединенных в туристскую группу, ехала в отпуск. Ехали они из южного, большого, но все равно провинциального города. А толпа в поезде была нахальная - из маленьких близмосковских городков, однако несущая на себе отсвет столицы.
Но компания на скамейке напротив была нахальна сверх всякой меры! Их было четверо - три мужчины и женщина, знающие себе цену. Они всю дорогу до Владимира играли в карты, громко разговаривали и смеялись, совершенно не замечая ни стоящих рядом усталых старушек с кошелками, ни сидящих и глазеющих на них провинциалов. Особенно выделялся среди них один - высокий, с большими залысинами... Видно было, что его уважают в этой компании, привыкли прислушиваться к его слову. Да и выглядел он несколько старше своих попутчиков, хотя и несущественно, ну, может лет так на пять...
Они играли в подкидного дурака, и старший регулярно выигрывал.
- Дурак - дело тонкое, - растянуто проговаривал он довольно пухлыми, надменно оттопыренными губами, вальяжно развалившись на скамье. Левая штанина его брюк задралась и открывала случайному взору надетый наизнанку носок. - Русский народ оттачивает в нем свою хитрость и самобытность. Хотя и за печкой.

Во Владимире вагон быстро опустел. Туристов встречал специальный автобус, который довез группу к конечной точке маршрута - Суздали. Ириша давно мечтала съездить по Золотому Кольцу, прикоснуться к истории, подышать воздухом Древней Руси, но как всегда бывает в нашей жизни - то одно, то другое - не получалось. И только трагедия, невыносимая утрата погнала ее в это путешествие - подальше от дома, от привычных родных вещей, от запаха, который еще хранился в комнате, от воспоминаний, от себя...

Целью поездки было отдохнуть и забыть - как будто это вообще возможно! Ну, может быть, просто притупить остроту сидящего в груди шипа, с которым и жить невозможно, и лечь и умереть - не получается.

Суздаль встретил Иришу звоном колоколов, золотыми и синими куполами церквей, древними мощеными улицами, низкими, не более двух-трех этажей зданиями. Был сентябрь, стояла осень. И казалось прямо в воздухе висит золотой флер желтых листьев перемешаных со сладким запахом медовухи.

Туристы быстренько побросали свои пожитки в отведеных номерах, которые при всем желании трудно было назвать покоями. Перекусили немудреным обедом тут же, в столовке туристского комплекса и побежали осматривать свои новые владения. Дорога была длинная и скучная, хотелось наконец-то начать отдыхать. Ириша быстренько привела себя в порядок. Она не была слишком юна, но все-таки достаточно молода для того, чтобы дорожная усталость не легла темными тенями под глаза.
- Ну что ж, - оценила она свое отражение, - красотой мы не блещем, однако некий шарм имеется.
Очередной раз порадовалась короткой стрижке - не надо тратить время на прическу, темные послушные волосы сами легли как им удобно, открыв небольшие ушки и подчеркнув непонятного происхождения скуластость. Клетчатое платьице, продукт их совместного с подружкой творчества - как же, на курорт и без нарядов!- хорошо подчеркивало то, что подчекнуть не мешает. Ириша вспомнила с улыбкой, как Лариска грубовато-ласково ворковала, примеряя собраное на живую нитку платье:
- Ах, какая у нас фигурка! Ах, какая... М-да, мать, попочку могла бы и поменьше-то иметь.
- Поменьше - это значит не иметь совсем, - смеясь отбивалась Ириша.
- А ну и что? Как раз так сейчас и модно! Хотя есть чудаки, которые именно на такие "гитары" и клюют. Чего молчишь, скромница?

Ириша поморгала непривычными и как бы чужими подкрашеными ресницами.
- Все, Надюнь, хватит марафет наводить, пошли!
Надюня - веселая хохлушка-толстушка тоже была готова, и уже через несколько минут обе приземлились в мягкие кресла маленького бара, одного из нескольких, спрятаных в подземных этажах комплекса.
Когда глаза привыкли наконец к полумраку, первый, кого они различили, был тот самый нахал из электрички! Он стоял у стойки бара, курил и поглядывал вокруг с высоты своего немаленького роста и еще более высокого самомнения. Он был один, без своей разбитной компании, и явно приглядывался, ища как бы развлечься. В баре гремела музыка.
- Ирка! У тебя спички есть? - прямо в ухо прокричала Надя.
- Откуда? Я вообще не курю.
- Ну вот, так неохота в номер тащиться... Че делать-то?
- А ничего, не хнычь, сейчас достану тебе огонька - давай свою сигарету!
Какая муха ее укусила и толкнула на шалость? В тот момент она даже не задумалась об этом. Просто встала с кресла, поправила закрутившуюся вокруг колен юбку и пошла прямиком к нахалу.
- Молодой человек, а не поможете ли девушке прикурить? - так и сверкнули глазки.
- Девушке? С удовольствием!
Знак был подан, выбор определен. Недаром говорят, что женщина сама выбирает мужчину, который ее выбирает!
Зазвучала новая песня на кассете.На крошечном пространстве перед стойкой появились первые пары. Длинный чудак загасил свою сигарету и пружинящей походкой теннисиста неспеша подошел к девушкам.
- Разрешите? - тон не допускал и малейшего намека на отказ. Но Ириша и не собиралась отказывать.
Он хорошо танцевал. Уверенные руки, четкие движения в такт простенькой мелодии. Даже в танце он был ведущим, лидером. И имя у него было соответствующее - Глеб.

Они протанцевали целый вечер. Куда-то делась Надюха со своими сигаретами, появлялись и исчезали приятели Глеба... Ничего Ириша не видела, кроме этих серых глаз, смотрящих на нее сверху. И ничего не чувствовала, кроме сильных рук, обнимавших ее за талию в кружении танца.
И был еще вкус - обалденный вкус коктейля Каблер-Шампань, который никогда раньше она не пробовала, и, забегая вперед, надо сказать, что и позже тоже.

Бар закрылся, и они еще полночи сидели в темном холле комплекса. Ириша рассказывала Глебу свою страшную историю, горе свое, боль свою. Он слушал молча. Просто сидел и впитывал в себя все ее страдания. И шип в ее груди становился мягче, не разрывал уже все внутри, уступал как бы.
Потом, позже, она удивлялась - почему? Почему он слушал ее, а не пытался "утешить" обычным и самым распространенным методом. И гораздо позже она поняла, что "любить" в истинно русском смысле этого слова означает "жалеть". Жалеть не мелочно, прикрывая тем самым снисхождение к слабому, а сопереживать вместе, пропуская всю боль любимого через себя самого.

А потом была неделя восторга! Бабье лето, теплые вечера, тихий звон в ушах.
По территории туристского компекса протекала речка, и они долго-предолго стояли на горбатом мостике и пытались определить, в какую же сторону течет вода. А речка, точно как в песне, двигалась и не двигалась, все из лунного серебра...
Они совсем не спали - не могли расстаться ни на минуту. Взрослые люди, они дарили друг другу незабываемые ночи. И в каждой из них было чувство обреченности, ощущение неминуемого конца, временности. Им хотелось как бы вобрать в себя это случайно свалившееся счастье. Но днем приходилось расставаться.
У Глеба были дела - он ведь не был туристом, он приехал работать. В этом старорусском городке, таком земном и тихом, проводилась какая-то космическая конференция. Он, Ириша догадывалась, был не последней величиной, среди этих высоколобых...
- Чем ты занимаешься в этой жизни? - спрашивала она с интересом.
- Я? Да так, с паяльником в основном - починить что, залудить...- отвечал Глеб и глядел хитро.
Он был чудесно ласков и нежен. Не слишком сентиментальный, он знал массу песен, неплохо играл на гитаре, которую время от времени подсовывали его приятели. И в то же время в нем чувствовалась надежность, крепкое плечо.

Все кончается в конце концов. Кончилась и эта чудная неделя.
Перед отъездом они снова проговорили всю ночь. На этот раз Ириша больше молчала. Говорил Глеб, в его словах чувствовался подход профессионального аналитика.
- Я рано женился. Это было логично, но неразумно. И очень быстро этот брак стал тупиковым для обоих. Хорошо хоть, что в постели не надо разговарить, но потом... ("Но со мной ты говоришь именно в постели, - подумала Ириша, - и именно это и здорово!") Я часто занимался такой абстрактой игрой "какой бы я хотел видеть свою жену", наподобие старой газетной рубрики "если бы директором был я". Постепенно мои принципы сложились в систему. В ней всего семь критериев.
во-первых, жена должна быть стройной! ("Ну, это не бог весть какой критерий, - подумала она, - с этим у нас все в порядке")
во-вторых, она должна быть из интеллигентной семьи (Ириша вспомнила, как ее школьный друг говорил когда-то: "Конечно, принцессу можно найти и в поле, но гораздо вероятнее ее обнаружить во дворце"...
в-третьих, она должна быть медичкой. ("Говорила же мне мама!...")
Глеб увлекся. Цитаты так и сыпались из него...Критерии его были сугубо индивидуальны, и в чем-то даже спорны, но Ириша с удивлением обнаружила, что только одному-единственному пункту она "не подходит" абсолютно.
Поэтому, когда в конце концов он сказал:
- Ты - моя женщина. Ты та, которую я вычислил. И ты должна быть моей женой, - она не сильно и удивилась.

Это было лестно слушать, но Ириша прекрасно понимала, что все это только слова. Что завтра закончится этот курортный роман так, как кончаются все такие романы. Он вернется к своей настоящей, пусть и не соответствующей идеалу, жене и забудет... Ну, может не забудет совсем, может вспомнит иногда, вздохнет... Разве что...
- Я обязательно напишу тебе!
Ириша очнулась от этих слов.
- Что? Адрес? Ну да, конечно, пиши...- сказала она, уверенная, что никогда больше не увидит этих глаз и не услышит этот голос.

А на следующий день кончилось бабье лето. Как будто кто-то взял и выключил свет. А потом убрал декорации. Холодный дождь смыл все краски, развез грязь на дорогах. и даже золотые купола стали тусклыми.

Ириша всегда думала, что любит весну. Но самые важные, самые счастливые события в ее жизни случились осенью. А той осенью просто произошло чудо.

Глеб написал обещаное письмо, написал вопреки статистике, житейскому опыту и здравому смыслу. И были потом другие встречи. Была еще одна неделя на севере, неделя под покровом полярной ночи, среди высоченных, выше роста человека, сугробов, которые стояли заборами вдоль улиц маленького холодного городка. И будто специально для них сверкало Северное сияние - Северная Аврора. Была неделя на южном море - недалеко от Иришиного города...И ночные купания, и разбитый об колено арбуз с мягкой ярко-красной серцевиной... И сияющие южные звезды над головой...

Прошло три года. Трудных три года.
Но они выстояли - и они были вместе. Теперь уже вместе навсегда.
Выйдя из ЗАГСа, Ириша вдруг произнесла:
- Посмотри вокруг, милый! То же бабье лето, тот же золотой флер. Мы и познакомились в этот день - как сейчас помню нахала в электричке!
Глеб не поверил:
- Не было никакой электрички, все ты придумала. Мы впервые встретились в баре. Ты подошла и попросила закурить... И с тех пор морочишь мне голову, что не куришь...

А потом, как и положено, родилась дочка. Доченька, малышка-озорница... Люди смотрят на нее и удивляются:
- Вылитый отец! Как такое может быть - ну ничего нет от мамы!
- От секретарши, - смеется Ириша.

И никому не говорит, что так бывает если очень-очень любишь.

Кружаться листья,
Кружеться дождь,
Осенние дни....
Холод принес.....
Где же ты??? где ты пропадаешь????..
Неужели ты страдаешь......
Неужели погибаешь..???
Неужели не все понимаешь?????....
Лучше ты мне расскажи,как ты поступаешь...
Как с утра,рассвет встречаешь???
Как днём по улице шагаешь,
Как смеёшся,и как улыбаешься,
Может ты влюбляешься?
А может,ты грустишь?
Или ты скучаешь.....
Может кому то в глаза говаришь...
Заветные слова..как я люблю тебя..
Но знай,на этом свете...
Есть такая я...и я люблю тебя...
Люблю твои глаза,
Люблю твою улыбку,
Как сильно я тебя хочу....
Как сильно мне тебя не хватает.....

Если вдруг когда - нибуть,
Ты придешь ко мне.......
С печальными глазами,
С душой унылой,и в сердце скорбя,
Попросишь вернись ко мне моя дорогая,
Ошибся я,ошиблась ты.....
Немогу жить я без обмана,
Немогу жить без тебя......
Попросишь прощенья и тихо уйдешь...
Захлопнешь дверь ты тишо плача...
Забудишь ты.... все то, что было,
И мысли в голове кружась....
Подойдешь ты к поропету...
К дороге той что смотрит в низ...
Сказав люблю и не забуду...
Ошибся я .....ошиблась ты....
Наверно прыгнешь в низ.......
А я....слезу вытирая...
Вспоминать не буду....
Ошибся ты, но не ошиблась Я........
с тобою счастья не видала,с тобой покая не искала...
Забыть с трудом,тебя хотела...
О как хорошо ,что не любила...
Надев розовые очки....
Мечтами и надеждыми жила....
Но наконец то полюбила...
И теперь уж навсегда............

cолныфффко отзавись кто вырозил любовььььь.......надо же подписываться...от меня тож причетаеться...

********

Лишь ночью я не сплю,
Все очень часто плачу,
Лишь сон ко мне идет,
Я его гоню иначе.....
Все мысли о тебе...
И душа страдает...
Когда снова же я .....заглену в твои глаза.....

********

Я тобой дышу....
Я тобой живу,
Быть с тобой хочу.
Прикосаться и ласкать,
Нежно целовать
Губ твоих касаться,
Шептать на ухо слова
КАК Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ....

*******

Хочу я снять твою усталость,
Загленуть в твои глаза,
Нежно очень,неприступно,
Везде погладить тебя,
Лаской сильной,очень страстной,
Завести тебя всего,
Все начнеться так красиво,
Если я возьму тебя силой.......