Владислав Радимов:
— Владимир Григорьевич был для меня практически родным человеком. Когда я играл в ЦСКА, он был вторым тренером у Александра Тарханова. Если Александр Федорович считался тренером строгим, то Григорьич нередко закрывал глаза на некоторые шалости и проделки Радимова. Он очень многому меня научил, передал свои секреты, технические приемы владения мячом, объяснил, как они смотрятся на поле со стороны. Я счастлив, что судьба свела меня с таким человеком, как Федотов. Самой яркой наша встреча была в 2006 году, когда Федотов привез в Питер «Спартак» и разгромил «Зенит» со счетом 4:1. Тогда за пять минут до конца матча я побежал вбрасывать мяч из аута, а он подошел ко мне и говорит: «Влад, ты уж извини». Я ответил: «Да ладно, Владимир Григорьевич, это футбол».
Александр Тарханов:
— Это был добрейшей души человек. В последнее время, к сожалению, ему не давали работать, но он все равно не падал духом, оставался великим человеком и великим тренером. Уникальная порядочность, думаю, иногда даже мешала ему в работе, потому что рядом не всегда оказывались такие же порядочные люди. Последний раз виделись с ним в прошлом году на заключительном матче «Москвы» — поговорили, посмеялись… Очень жаль, что он ушел так рано, Федотов мог бы еще долго работать и приносить радость болельщикам.
Роман Шишкин:
— Что я могу сказать о человеке, который дал мне дорогу в большой футбол? Да и не только мне, а всем нам, молодым футболистам «Спартака». Он очень хорошо ко мне относился, и когда был моим тренером, и когда им не был. Федотов был очень хорошим человеком. Я думаю, кого ни спроси, все скажут о нем только добрые слова. И не потому, что его больше нет с нами, а именно потому, что он был по-настоящему замечательным человеком. В последний раз виделся с ним в прошлом году, когда мы играли с «Москвой» и уступили 1:2. Мы выходили на поле, а он мне с бровки сказал: «О, Шишкин, привет».
Я знал, что он болеет, что состояние критическое, постоянно спрашивал о ситуации у Слуцкого, который держал руку на пульсе… Обязательно приеду на похороны, да, думаю, из нас, молодых спартаковцев, не только я один. Если будет тренировка — отпрошусь, но, думаю, Слуцкий тоже прилетит в Москву проститься с Григорьичем.
Игорь Акинфеев:
- Я узнал о том, что умер Владимир Федотов, вчера вечером. Для меня стало шоком такое известие. Я знал Владимира Григорьевича как хорошего, искреннего и доброго человека. Хотел бы высказать слова соболезнования в адрес родных и близких Федотова. Очень жаль, что такие люди слишком рано уходят от нас".
Артем Дзюба:
- Владимир Григорьевич был очень общительным и веселым человеком. Именно он открыл мне, еще совсем юному парню, дорогу в большой футбол. Да, он отправил в свое время меня в дубль, но я всегда относился к нему с большим уважением. Когда узнал, что Федотова не стало, аж сердце сжалось. Не могу объяснить, но он ко мне всегда относился по-отечески, да и я к нему испытывал теплые чувства. Все говорили, что обойдется, что ничего страшного, а вот как все трагично закончилось. Владимир Григорьевич был выдающимся тренером, и его уход – большая потеря для всего отечественного футбола».
Денис Бояринцев:
- Безусловно, это большая потеря для нашего футбола. Выделю, в первую очередь, острое чувство юмора. Он всегда мог разрядить накалившуюся обстановку, мог по-хорошему, по-доброму уколоть шуткой. Сколько помню, у него ни с кем никогда не было конфликтов. Он был очень коммуникабельным и мог найти подход к любому человеку, найти к нему ключики, поэтому проблем не возникало. При нем я стал палочкой-выручалочкой в «Спартаке». Он знал, когда выпустить меня на поле в тот момент, когда надо, когда жарко, когда тяжело. И я за это ему благодарен».
Ренат Сабитов:
- Мой переход в «Спартак» еще не был делом решенным – и мне велели ехать к Федотову. Я волновался, накручивал себя и переживал всю дорогу. Он снял мое напряжение за одну минуту. Усадил меня на стул, улыбнулся и сказал: «Хочу тебя видеть в команде!».
Олег Динеев:
- Владимир Григорьевич был очень добрым человеком. Бывало, сыграю неудачно, Федотов отловит меня в Тарасовке в коридоре – и давай журить-выговаривать. Но быть жестким у Федотова катастрофически не получалось. Вся его жесткость была наигранная…».
