когда-то когда один прочитав тот -пьяный корабль- рембо
то он посоветовал ему переписать в таком духе - я корабль который...
он антропоцентрически ориентированный не мог вне метафоры представить драматизм
неодушевлённого существа поэт по его мнению имеет право говорить не только
от имени льва или птицы но также дерева или камня разумеется может какое-нибудь
пророчество изрекать фигура вырезанная на судовом форштевне это допустимая
условность непозволительно самому кораблю рассказывать о своём плаванье
но именно так дело и обстоит последовательное вытравление
человека и его следов сначала краснокожие нападают на команду
что тащит на канатах корабль вверх по течению реки
и когда кончилась возня с людьми экипажа
река понесла меня вниз куда я хотел...
я - относится только к кораблю
где автор только наблюдатель
я бежал и полуострова оторванные от материка
не испытывали суматохи более триумфальной...
стихо о творении загадочно ибо разделить страсти необычного
живого существа невозможно но если ведь - имеющий форму имеет бытиё
корабль обладает бытиём которое несомненно шире чем жизнь в смысле -зоэ- -био-
неожиданно обретя свободу и войдя в разгул космических стихий он радуется
исчезновению малейшего человеческого следа - вода сладкая как дикое яблоко
для ребёнка просочилась сквозь борта смыла с палубы пятна вина и рвоты
сбила штурвал унесла якорную цепь только тогда и начинается свободное плаванье
в слове сказанного рембо - поэзия галлюцинация слов
поэт пытается познать над осознанным бытиё корабля галлюцинацией
пьяный корабль движется не в реальном человеческом море подобно судам послушным
рулю и ветрилу но в море смешанном с безумным небом в море фантазмов и большей
частью затопленных облачных островов фосфоресцентно расходящихся гигантских
морских медуз они то концентрируются плавучими звёздами то взрываются пеной
ослепительных брызг
я купался в поэме моря
пронизанной звёздами молочно-белой
я пожирал зелёную лазурь
где бледным поплавком
иногда выныривает
задумчивый утопленник
где запятнанные синевой делиры
медленно покачиваются в сверкании дня
где крепче алкоголя вольней наших лир
ферментируют горькие багрянцы любви...
где одним над одним метод галлюциноза предполагает
свободную фиксацию фразы где разумение не ограничивается грамматическими
правилами но в достижении соединением строгого письма с более или менее безумным
содержанием корабль уже не принадлежит земной только стихии это игрушка моря и
неба подчёркнутыми развороченными расцвеченными огнём в виде блистающих волн
непонятных ночных сияний бездны перехлёстом фиолетовых молний
его бытиё - погибель на рискованных рифах погружение
в тягучее дно неведомых коричневых бухт неожиданное столкновение с монитором
или далёким парусником которые ни в ком разе не могут принять его за корабль
но за диковинный конгломерат чудом уцелевших обломков усеянных морскими птицами
его галлюцинации пересекаются иногда простыми грёзами - то он вспоминает о
старых парапетах портов европы то воображает себя хрупким как мотылёк корабликом
в детских пальцах готовых опустить его на поверхность лужи
но галлюцинации повелительны и своевольны они
бросают его в простор звёздных архипелагов где миллионом золотых птиц
таится -грядущая мощь- за скрытыми тропиками лежат внегеометрические пути
недоступные сетке параллелей и меридианов они ведут в иное бытиё антарктидой
врезающееся в земное где попадают туда волей морских течений переходящих в
сомнамбулические провалы океанаса это страны летучего голландца названные
так потому что этот проклятый Богом капитан осуждён вечно скитаться меж
океаносом и морем доступным восприятию
