Когда я была маленькой, то у меня был роман. Я не про «Войну и мир», хотя она у меня тоже была, но уже потом. Роман у меня был во дворе с Одним мальчиком. Мы были отчаянно молоды и серьезны в намерениях. Серьезность намерений обозначалась перед всеми жителями нашего двора ежедневно: Один мальчик заходил за мной, а потом мы шли гулять и рассуждать про будущее. Девчонки завидовали мне, а мальчишки, наверное, завидовали ему. Вообще, наши отношения одобряли все, кроме Гальки-психической из второго подъезда. Но Гальке-психической простительно – потому что она психическая и еще потому, что она вообще никого и никогда не одобряла.
В какой-то момент Один мальчик принес мне браслет с красивыми камушкам, и я поняла, что придется поставить родителей в известность о предстоящей свадьбе. А что – пора уже, нам было целых 6 лет, через год и еще чуть-чуть в школу, а там и дети не за горами. Потом, правда, выяснилось, что это браслет с рубинами, и его подарил папа Одного мальчика Одномальчиковой маме, поэтому браслет пришлось вернуть, а разговор с родителями - отложить. Но ненадолго. Сейчас я расскажу почему, приготовьтесь, пожалуйста.
В тот год было очень раннее лето. Ну, то есть на календаре еще была весна, а по правде уже самое что ни на есть лето. А когда на улице тепло и пахнет отпуском, то даже в детском саду грустно, не смотря на хомяков и другие аргументы.
Как сейчас помню, - я в любимом бордовом сарафанчике стояла в кустах и смотрела на дохлого скворца – это меня мальчишки из другой подготовительной группы позвали, потому что я была не плакса и даже умела рисовать танк. И тут из соседнего куста появился ОН. Ясное дело, что труп скворца хоть и интересная штука, но совсем не конкурентно способен рядом с человеком, с которым я собиралась вместе ехать в ЗАГС в красивом платье, фате с диадемой и жить потом вместе тыщу-миллион-до неба лет!
ОН сделал мне знак глазом, по которому я сразу поняла – сейчас случится что-то очень важное. И важное случилось: ОН взял меня за руку и повел туда, куда мне было совсем нельзя ходить – за ограду детского сада. Я понимала, что это – ПОСТУПОК. И поэтому, наверное, а может и просто потому что была весна, у меня сердце вдруг оказалось в животе и делало там так: Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
А потом ОН наклонился к моему уху и зашептал в него горячим шепотом такое, отчего любовь наша сделалась еще крепче. Шептал он так: «Мы сейчас с тобой убежим, и будем жить вместе». От счастья у меня закружилась голова. После того, как она совершила полных три оборота, в голове что-то щелкнуло – сейчас я понимаю, что это были мозги – и на какое-то мгновение у меня появилась мысль: «А как же мамапапабабушка?». Но что такое разум в сравнении с чувствами? Вопрос, как вы понимаете риторический, и не требующий ответа, поэтому я продолжаю.
Убежали мы достаточно далеко – до соседней улицы, где нам стало тревожно: во-первых, нам негде было жить, а во-вторых, на нас косо смотрел социум. Социум был представлен той самой Галькой-психической.
Про Гальку я расскажу отдельно: Гальке было что-то около 30, - хотя сейчас я думаю, что все-таки больше, но тогда мне казалось, что 30 – это ужасно много (привет, ровесники!), - она все время пахла водкой и нигде не работала. А психической она была по-настоящему, потому что каждую зиму ее увозили на машине «Скорой помощи» в больницу для дураков, - подлечить. Когда становилось тепло, Гальку выпускали, чтобы она окрепла на свежем воздухе, наверное, а может потому что весной дураков делается на порядок больше, не знаю. И вот тогда все дети нашего двора и окрестных улиц вынуждены были бояться – Галька могла наорать такими словами, что дух захватывало, и было очень и очень стыдно за то, что ты есть это самое слово, хоть и исключительно в понимании Гальки-психической.
И вот представьте, что на пути к вашему счастью вдруг встала огромная страшная психическая Галька. Что бы вы сказали? Ага, вот и мы с Одним мальчиком сказали: «Ой!» и сделали два шага назад. Но было поздно – Галька нас заметила и кровожадно заулыбалась. Отступать было некуда, да и некогда, поэтому мы решили думать об обороне. Думали долго – почти минуту. Но безрезультатно - ибо об обороне тогда думалось плохо. Потому что хорошо думалось только о том, что сейчас я бы выразила словами: «Пиздец, бля!», а тогда получалось только «Ойойойойойойоойой!». Тем временем Галька подошла к нам почти вплотную и стала голосить: «Вы поглядите на это, люди добрые. Это что же делается посреди белого дня, эти ублюдки уже совсем …!». И дальше она сказала такое, что я сейчас повторить, конечно, могу, но вы и без меня умные – это глагол, который начинается на «ох», а заканчивается на «ели». Посередине там еще буква «у», а больше я вам ничего не скажу – лишнее это. Я сделалась красная лицом и присела. Потому как что еще остается делать женщине, когда такой конфуз.
И тут Один мальчик вдруг посмотрел на Гальку строго и сказал ей: «Сама …», а вместо точек снова поставьте глагол из предыдущего абзаца в нужном склонении. Галька опешила и застыла. А Один мальчик взял меня за руку и повел в обход Гальки. А это, надо вам сказать, дело не быстрое – Галька была просто огромная. Когда мы находились примерно в районе обратной стороны ее живота, ну там, откуда ноги растут – Галька опомнилась и начала разворачиваться. Я заголосила тоненько и упала на то же место, только на свое. А Один мальчик не растерялся и поставил Гальке ножку. Такой прыти Галька не ожидала еще больше, чем глагола на "ох" и упала на четвереньки, издав при этом совсем уж зверский рык. И вот с этим рыком она поползла на меня. А Один мальчик и тут не растерялся и стал заходить в тыл к Гальке, крича при этом: «Бежи, бежи, Танька!». Бежать, сидя на жопе, очень неудобно, скажу я вам, но у меня почти получилось. И вот в момент, когда у меня почти получилось, мне стало стыдно, что я брошу Одного мальчика на растерзание Гальке-психической, и не будет больше ничего: ни нашей любви, ни, тем более, красивого платья ифаты с диадемой, ни тыщи-миллион до неба лет совместной жизни. И такая меня взяла досада, что я встала, прищурилась зло и завопила страшным голосом: «Загоняй её на меня! Загоняй! Нам ее сейчас главное окружить!». И мы стали Гальку окружать. Окружать тетку весом в центнер, когда вас двое и вам по 6 лет почти также трудно, как бежать, сидя на жопе, но, тем не менее, у нас снова почти получилось. Почти, потому что в какой-то момент Галька прорвала оборону, и перевес снова был на ее стороне. И тут случилось небывалое. С криком: «Айда Гальку валить!» из другого двора посыпались дети: тут были те, кто не ходил в детский сад по разным причинам и даже те, кто уже вырос и ходил в первый класс, а то и вовсе взрослые – из второго! И Галька дала стрекача. А мы заорали все «Ура!», и было ощущение, что война кончилась и наши победили – то самое, которое сейчас только тогда, когда дают после отключения горячую воду.
Потом, правда, нам влетело за то, что мы убежали из детского сада, но это уже не имело никакого значения – потому что наступило лето, и ходить в детский сад было больше не надо. Зато можно было гулять по улице, планировать будущее и не бояться Гальку.
P.S. А с мальчиком мы потом разошлись. Потому что жизнь трудная штука и против природы не попрешь.
