Что интересно, далеко не все мужчины правильно воспринимают такое важное явление, как брак. Некоторые почему-то считают, что женитьба - это нечто вроде покупки шампуня с кондиционером в одном флаконе: за небольшие деньги получаешь флакончик с жидкостью, с помощью которой можно вымыть волосы, сделать укладку, смазать пятки и уморить тараканов. Вот так же они относятся и к браку. Эти несчастные люди думают, что достаточно один раз принять коленопреклоненную позу, задать ужасающий в своей наивности вопрос: "Дорогая! Хочешь стать моей навеки?", после этого оплатить свадебную церемонию - и все! Дело сделано! В моем доме, считают эти бедняги, появится домохозяйка, повариха, прачка, швея-мотористка, безмолвная и заинтересованная слушательница, отличная советчица, соратник по партии, любовница и секретарь-референт. Вероятно, они свою будущую жену представляют в виде эдакой суперматрешки, которая утром раскрывается, выпуская на свет бригаду специалисток по разным вопросам, а вечером собирает их всех обратно, чтобы встретить мужа в полном одиночестве, одарив его розовощекой и слегка идиотичной улыбкой.

К счастью, жизнь мгновенно вносит свои коррективы, так что даже у сверхнаивных молодых людей все эти розовые очки мгновенно покрываются трещинами, а затем и распадаются совсем, после чего он уже может смотреть на мир совершенно незамутненным взором... Но тут возникает другой перекос. Юноша, впервые осознав на собственной шкуре, что же такое на самом деле брак, приходит в жуткое уныние. Причем некоторые из этого состояния не выходят до самого конца жизни. Ну или до самого конца семейной жизни.

Между тем, в самом браке нет ничего ужасного или даже пугающего. Нужно только четко понимать, что это такое, а также усвоить несколько нехитрых правил и рекомендаций, после чего брак из довольно безнадежного - по мнению некоторых - занятия превращается если не в приятное времяпрепровождение, то хотя бы не портит нервы.

Нет смысла долго рассуждать о том, что брак - это не тарелочка с голубой каемочкой. Оно понятно, что не тарелочка. Как считают некоторые, брак - это глубокая супница, наполненная кипящей жидкостью, которая при одном неверном движении может опрокинуться прямо вам на штаны. Другие специалисты сравнивают брак с работой укротителя, который ежедневно заходит в клетку ко льву, будучи вооруженным только собственным интеллектом и газетой, свернутой в трубочку. Третьи считают, что брак - это нечто вроде лайнера "Титаник", плаванье на котором начинается со звуков оркестра, восторженных криков и моря шампанского, а заканчивается столкновением с айсбергом и полным крушением не только всех надежд, но и семейного судна как такового.

Всем этим и многим другим пессимистам можно ответить только одно: учите матчасть, друзья мои, учите матчасть! Видеть брак в розовом цвете - это так же неправильно, как видеть его исключительно в черном. Брак нужно принять как нечто совершенно естественное, данное нам природой. И жить в браке нужно так, как бы вы жили в глухом лесу - в полном единении с окружающей флорой и фауной. Потому что брак - это нечто вроде экстремального спорта. Точнее, это и есть экстремальный спорт. Вот смотрите...

Вы же по собственной воле влезаете на вершину огромной горы, после чего, сломя голову, несетесь вниз по склону, ежесекундно рискуя упасть и переломать себе все двести двадцать три кости, образующих скелет человека, ведь так? Никто вас туда насильно не тащит! Более того, поездка в горы стоит весьма изрядных денег. То есть, занимаясь экстремальными видами спорта, вы создаете себе значительные трудности, а зачастую действительно рискуете жизнью, причем по собственной воле и за свои же собственные деньги!

Брак - то же самое. Это экстремальный спорт. Правда, прямая угроза для жизни тут, как правило, несколько меньше, однако угроза спокойной и беспечной жизни присутствует, что называется, на все сто. Но ведь во время скоростного спуска с крутейшего - во всех смыслах - склона вам не приходит в голову предъявлять претензии к скользкому снегу, к деревьям, которые некстати попадаются на пути, к снежной лавине, внезапно сходящей с вершины? Все это вы принимаете как должное. Потому что это экстремальный спорт, и вы сами полезли на гору, чтобы получить незабываемые ощущения.

Так почему же вы предъявляете претензии к браку, почему? Вы сами полезли на эти галеры, вы заплатили деньги за свадебную церемонию, вы сами бросились в пучину этого своеобразного развлечения под названием "брак", но теперь ноете, как школьник во время ответа у доски, что: "жена все время пилит", "в выходные отдохнуть не дают", "каждый день гонят в магазин", "теща совсем замучила" и так далее и тому очень даже подобное.

Попробуйте произнести нечто подобное на вершине горы, попробуйте! В лучшем случае вас просто макнут носом в снег. В худшем - настоятельно попросят сделать так, чтобы вашу унылую физиономию на этом склоне больше никто никогда не видел. Однако в обычной жизни нытье забракованных неудачников воспринимают более лояльно. А зря! Человек сам выбрал свою судьбу. Может, он тогда и не знал, на что идет, однако нытье - недопустимо. Нужно стиснуть зубы и - вперед, покорять вершины! Ну да, будут неудачи. Может быть, произойдет падение на дно оврага. Вас также может переехать другой лыжник. Во время движения сквозь деревья вы можете рогами зацепиться за ветки и упасть. Все бывает, это же экстремальный спорт! Но вы должны стиснуть зубы и упорно делать то, что вам предначертано природой: сражаться со стихией, не щадя живота своего, который, кстати, давно пора привести в божеский вид. Негоже так расплываться! Кто больше всего страдает в семейной жизни? Мужик с огромным животом, который дома ходит в кошмарных тренировочных, видевших еще выступление Брежнева на XXII съезде КПСС! Экстремальный спорт не терпит распустившихся хлюпиков! Настоящий муж должен уметь бороться со стихией! Его не испугает даже жуткая снежная лавина, внезапно сошедшая с гор! (Как вы понимаете, я говорю о неожиданном приезде тещи.) Он всегда наготове, он не боится опасностей, он всегда среагирует на любую нестандартную ситуацию - будь то возвращение жены из отпуска на три дня раньше срока или просьба прекрасной половины купить ей шубку за пару тысяч долларов, милый, ты же у меня такой внимательный, милый, ну что тебе стоит, милый, ведь ты меня любишь, милый...

Однако физическая форма, отличная реакция, стальные нервы и готовность к любым неожиданностям - это не самое главное. Любой экстремальный спортсмен скажет вам, что перед первым выездом необходимо в должной степени изучить теорию. Ведь без нее - никуда. Конечно, личный опыт - лучший друг всех парадоксов, однако саперы почему-то не любят нащупывать ногами противопехотные мины. Разумеется, первый неудачный опыт его чему-нибудь да научит, но до второго опыта он может уже и не дожить. В браке - все то же самое! Отдельные экстремалы пытаются изучать некоторые вещи методом проб и ошибок, но это с легкостью может привести к концу их жизни. Ну или к концу их семейной жизни. Поэтому лучше изучать теорию, а не наступать на противопехотные мины, пытаясь нащупать верную дорогу.

А теория гласит следующее... Основная проблема, с которой люди сталкиваются в браке, заключается в том, что мужчинам и женщинам, живущим под одной крышей, никогда не удается достигнуть полного взаимопонимания. Причем не только полного, но и даже частичного. Конечно, после долгого изучения манеры поведения, путей миграций, рефлексов и реакций особи противоположного пола они начинают хоть чуть-чуть понимать, чего ждать друг от друга, но ни о каком взаимопонимании не может быть и речи. И это вполне объяснимо. Мужчины и женщины слишком разные. Они думают по-разному, они реагируют по-разному, они по-разному чувствуют.

Самые жуткие семейные трагедии случаются тогда, когда мужчина пытается понять женщину. А это категорически не нужно делать! Мужчина только вывихнет себе мозги, испортит пищеварение и вконец расстроит психику, если попытается понять:

- Как жена может смотреть эти бесконечные сериалы, если там кого-нибудь убивают раз в двести-триста серий?

- Почему жене достаточно трех минут, чтобы привести себя в порядок перед приходом хорошо ей знакомых приятелей мужа, приглашенных на покер, и недостаточно четырех часов, чтобы одеться и накраситься перед походом в театр, где не будет ни одного знакомого?

- Почему негодяйское создание под жутким названием "теща" она называет мамой, да еще и добровольно уезжает к ней в логово во время семейных ссор?

- Почему жена с легкостью загорает "без верхней части" на пляже, где нет ни одного знакомого, и с негодованием отвергает такую возможность, когда рядом расположились близкие люди, знающие ее чуть ли не со школы?

- Как она может спокойно засыпать, когда муж в постели пересказывает ей волнующие моменты сегодняшнего футбольного матча?

- Почему довод в споре "А девчонки рассказали..." по определению является аксиомой в самой запущенной стадии, и возражать тут уже совершенно бессмысленно?

Собственно, это только несколько примеров. Их можно привести десятки, сотни и тысячи, но дело же не в конкретике, а в самом подходе. Не нужно пытаться это все понять - и точка! Подобные вещи нужно принимать как дождь, как солнце, как торнадо и морской бриз. Это явления природы, повлиять на которые невозможно. Их нужно просто уметь предсказывать. А также принимать некоторые защитные меры.

Каким-то образом проанализировать и классифицировать всю схему работы сложнейшего механизма, называющегося женской логикой - невозможно. Однако из них вполне можно выделить какие-то типовые поведенческие модели, чтобы с успехом применять их в семейной жизни, в результате чего ваш брак не забракуют даже близкие друзья. Этих моделей не так уж и много, и некоторую часть из них вполне можно перечислить в данной статье.

Итак, что нужно знать женатому мужчине, который хочет быть не игрушкой в руках неконтролируемых природных явлений, называемых браком, а хозяином собственной судьбы:

1. Фраза жены "Да, милый! Конечно, милый" означает в действительности, что она никогда не сделает то, что вы ее просите.

2. Фраза "Только через мой труп!" означает, что она вполне готова сделать просимое, если вы в свою очередь выполните несколько ее пожеланий. При этом нужно учитывать, что пожелания никогда не высказываются открытым текстом. Просьба купить новую шубку может звучать как: "Ты заметил, что у жены Андрюши шуба уже вся вытерлась от старости?"

3. Местоименное наречие "всегда", примененное к какому-либо вашему неправильному действию или бездействию, вступает в силу с момента первого же прецедента. Например, если вы сорок девять лет семейной жизни после обеда мыли посуду, а на пятидесятый год один единственный раз ее не помыли, будьте готовы до конца жизни слышать упрек: "Почему ты ВСЕГДА не моешь посуду, милый?" Однако если вы на протяжении десятков лет совместной жизни каждую неделю покупаете жене цветы, в лучшем случае это будет называться "иногда": "Да, согласна, иногда ты действительно даришь мне цветы".

4. Никогда и ни под каким видом вы не должны говорить жене правду, если речь идет о ее внешности. При этом будьте готовы к постоянным провокациям, например: "Правда, эта шляпка мне не очень идет, милый?" Некоторые простачки наивно полагают, что они находятся в полной безопасности, если просто утвердительно отвечают на поставленный вопрос... И где эти наивные простачки? Увы, слепая стихия протащила их по всему склону, ударяя о деревья и швыряя о камни. Оправиться они так и не смогли. Снимем же шляпу, почтив их память...

5. Если вам мимолетом, на минуточку, на секундочку и совершенно случайно показалось, что жена вам изменяет - будьте на сто процентов уверены, что оно таки так и есть. Лучше сразу не тешьте себя иллюзиями - так будет проще. В конце концов, как говорил классик, если жена тебе изменила, радуйся, что она не изменила Родине.

6. Все ваши друзья - распущенные, развратные и циничные бездельники, которые вас могут научить только плохому. Все ее подруги - милые, душевные и бесконечно деликатные люди, которые скрашивают ее горькую женскую долю. Впрочем, если вам хочется избавиться от присутствия в доме какой-либо из ее подруг, намекните жене, что эта подруга вам очень нравится.

7. Если жена вернулась домой очень поздно, путано объясняет свое отсутствие, не смотрит вам в глаза, нервно смеется и хочет быстро лечь спать - не нужно считать, что она вам изменила. Она просто выпила вина в компании подружек и полночи с ними сплетничала. А вот если жена также вернулась домой очень поздно, но не соизволила ничего объяснять, смотрит вам прямо в глаза с легким отвращением и с порога устраивает скандал - можете смело бросать пить раствор кальция! Он вам уже не понадобится! У вас теперь и так вполне достаточно кальция в роговых наростах на голове!

8. Некоторые мужчины наивно полагают, что о предстоящей рыбалке, походе в баню, ночном покере или любом другом приятном, с мужской точки зрения, времяпрепровождении нужно предупреждать очень задолго, постепенно заставляя жену свыкнуться с этой мыслью. Это в корне неверно! Любые подготовительные переговоры - подозрительны! Лучше прямо за час поставить жену перед фактом: так у нее не будет времени придумать себе про вас какие-нибудь гадости.

9. Не нужно говорить жене "Я пошел работать", когда вы садитесь за компьютер, чтобы поиграть в игры или почитать анекдоты. Этим вы обесцениваете те редкие часы, когда вы за домашним компьютером действительно работаете. Увидев на мониторе один единственный раз заставку какой-нибудь игры или страничку с анекдотами, она потом всю жизнь будет считать, что за компьютером вы только развлекаетесь.

10. Она заставляет вас ходить с ней по магазинам с одеждой вовсе не потому, что ненавидит вас лютой ненавистью и является изощренным садистом. Просто ей нравится ходить по магазинам. Мужчине понять этот факт невозможно, с ним нужно просто смириться.

11. Когда она говорит: "Слушай, на тебе эти брюки ужасно смотрятся", - это вовсе не означает, что она вас давно разлюбила. Скорее всего, эти брюки на вас действительно ужасно смотрятся.

Как вы понимаете, теоретизировать на этот счет можно очень и очень долго, а для того, чтобы описать большинство поведенческих моделей, потребуется не одна сотня страниц. Поэтому в заключение этой небольшой вводной статьи по теории и практике эффективных брачных отношений хочется напомнить один единственный постулат, на который мы уже обращали ваше внимание в самом начале: брак - это экстремальный вид спорта. Именно так его и нужно воспринимать. Любые проблемы, ссоры, перебранки и скандалы - это просто стихия, с которой нужно уметь справляться. Вы же не будете винить явления природы за то, что они существуют на свете, правильно? Вы же сами добровольно отправились на эту Голгофу! Ну и висите себе там спокойно, благожелательно поглядывая на окружающих. Небольшая тренировка, вдумчивое изучение теории, точное следование советам профессиональных бракологов, - и ваша семейная жизнь начнет доставлять такое же удовольствие, как прыжок на велосипеде из вертолета прямо на склон Джомолунгмы. Честное слово!

Как правильно мучить Windows95

Уже второй год идет суровая, порою жестокая борьба между человеческим разумом и порождением человеческого разума. Между мною и Windows95. И с той и с другой стороны есть определенные потери, но противостояние по-прежнему продолжается, и нельзя еще сказать точно — какая из сторон возьмет верх.

Поначалу, конечно, преимущество было целиком на стороне Windows95. Эта "операционная система" меня доводила всеми известными ей способами так, что эпитеты, которыми я ее награждал, вполне можно выпустить в виде отдельной книги. Впрочем, за годы жестокой борьбы я стал хитер, осторожен, и теперь она меня так просто не возьмет. Более того, я уже научился сам издеваться над ней, оборачивая против нее то, чем она пыталась победить меня.

Я уже говорил, что исход нашей борьбы сомнителен, поэтому поспешу изложить некоторые тезисы для тех, кто, возможно, пойдет вслед за мной.

Итак, как же правильно мучить Windows95? Сам процесс можно разделить на несколько этапов: издевательства в процессе инсталляции, измывательства в процессе загрузки, садистские действия в процессе работы, но наиболее изощренным является способ, который я назвал "пытка с применением технологии Plug and Play". Рассмотрим теперь подробнее все эти этапы.

 

Издевательства в процессе инсталляции

Медленно достаньте CD-диск, на котором содержится дистрибутив Windows95 (пан-европейской версии). Возьмите в руки бритву и аккуратно поднесите лезвие к секторам с дистрибутивом. Сделайте несколько плавных движений лезвием, не касаясь поверхности диска. Изменение цвета поверхности диска с желтого на красный покажет вам — Windows95 уже поняла, что имеет дело с профессионалом. Далее включите компьютер, поднесите к монитору диск его рабочей стороной, убедитесь, что Windows95 уже пускает слюнки от желания близости с этим компьютером, после чего медленно положите диск рядом с монитором, достаньте другой диск с дистрибутивом OS/2 и дайте Windows95 понять, что вы собираетесь инсталлировать именно OS/2. Дождитесь изменения цвета диска с красного на зеленый (это значит, что Windows95 вне себя от злости), после чего уберите OS/2 обратно в коробку, достаньте дискеты с DOS 3.0 (желательно фирмы IBM), сделайте вид, что вы собираетесь инсталлировать именно его, после чего несколько минут можете полюбоваться сменой всех цветов радуги на диске с Windows95. На этом прединсталляционный процесс можно считать законченным, хотя я еще люблю делать вид, что диск с Windows95 не лезет в мой CD-ROM, а это ее также раздражает.

Далее поставьте диск с дистрибутивом в CD-ROM, сотрите в файлах конфигурации ДОС-а драйвер CD-ROM-а и перезагрузите компьютер. Затем надо несколько раз вслух произнести: "А куда это у меня логический диск CD- ROM-а подевался? Ну вот! Стоит только диск с этой Windows95 поставить, как сразу CD-ROM пропал! Ну ее! Не буду я ее ставить! Я лучше OS/2 поставлю! Она, по крайней мере, CD-ROM не потеряет!". Если произносить это все достаточно издевательским тоном, то через некоторое время CD-ROM в системе появится сам собой. Цвет диска с Windows95 должен измениться на черный.

Далее выведите список всех программ дистрибутива и по очереди запускайте все исполняемые файлы, кроме "setuр.exe", произнося при этом: "Ну вот! Даже в дистрибутиве инсталлятора нет!". Дождитесь, чтобы у вас в командной строке "setuр.exe" появилась сама , после чего злорадно забейте ее Backsрace-ом и продолжайте свои измывательства еще минут десять до того момента, чтобы CD-диск стал фиолетовым. После этого можно начинать непосредственно процесс инсталляции. Дождитесь появления окна с лицензионным соглашением и нажмите кнопочку "No". Процесс инсталляции начнется с самого начала, а вы нажимайте на "No" до того момента, когда Windows95 после нажатия этой кнопочки сама продолжит процесс установки. Затем отметьте крестиками квадратики со списком "CD-ROM", "Сетевая карта", "Звуковая карта", после чего нажмите "Дальше", откройте корпус компьютера, вытащите CD-ROM, звуковую и сетевую карты и наслаждайтесь реакцией Windows95, подбадривая ее взрывами издевательского смеха. Когда появится список драйверов, немедленно замените "S3" на "Matrox Millennium", приговаривая: "Ничего не знаю! У меня в накладной на компьютер — Matrox написано".

Сразу после инсталляции очень хорошо немножечко поиграться языками: попытайтесь сначала поставить все языковые раскладки, потом их все убрать, затем поставьте только японский язык, потом попытайтесь добиться интерфейса на иврите, после чего потребуйте от нее эскимосской региональной установки. Если в графе "валюта" появится "одна мороженая рыба", — этот этап вы прошли успешно.

В качестве фона для рабочего стола лучше всего использовать мозаику из шашечек со словами "Windows95 — must die!". Лучше всего будет, если эти шашечки вы сами изготовите с помощью виндоусовского "Paint". Это придаст издевательству особую пикантность. Logo.sys надо немедленно заменить на картинку с надписью "OS/2 loading the most hated system — Windoze95", после чего процесс инсталляции можно считать законченным.

 

 

Измывательства в процессе загрузки

Чтобы грамотно разозлить Windows95 в процессе загрузки, следует в autoexec.bat напихать как можно больше резидентных программ типа Calc, Side Kick и т.д. Желательно также, чтобы все эти программы были написаны на Паскале. Для своп-файла постарайтесь оставить килобайт 50; это развлечет Windows95. Напишите маленький резидентик, который будет каждые две минуты удалять своп-файл и все файлы в TEMP директории. После каждого падения Windows95 не давайте ей грузиться в Safe-mode, а выбирайте режим Logged (\BOOTLOG.TXT), чтобы заставить ее саму записывать все этапы своего позора в этот файл. Неплохие результаты дает также режим Steр-by-steр confirmation, при котором следует запрещать загрузку наиболее важных драйверов.

Особенно пикантным издевательством является вытаскивание памяти из компьютера. Оставьте там 4 мегабайта, возьмите почитать "Войну и мир" и посидите недельку-другую рядом с компьютером, дожидаясь запуска WinWord-а, периодически подбадривая Windows95 ласковыми словами: "Ну что, Данила! Не выходит каменный цветок?".

 

 

Садистские действия в процессе работы

Здесь самый простой способ — ДОС-сессии. Не стесняйтесь запускать в этих окнах любые программы! Отберите только те продукты, при запуске которых Windows95 виснет намертво, и старайтесь их врубать хотя бы раз в день. Хорошие результаты также дает периодический запуск специальной версии aidstest (вы ее можете написать сами), которая после загрузки пишет: "На вашем компьютере обнаружен вирус — Windows95. Производить лечение?".

№рўЁ.в..и.. ..&єЇ_° (тьфу, пишу-то я это все на WinWord-е, и он уже явно начинает протестовать. Ну, ничего. Прорвемся! В крайнем случае в Лексиконе наберу, хотя это навеки убьет во мне чувство прекрасного).

Можно также переименовать win.com в dos.com и запустить его. Результатом будет попытка Windows95 родить в самой себе Windows95. Внешне это выглядит весьма привлекательно и убедительно.

Особенно болезненно Windows95 реагирует на попытки использовать в ней то, что Microsoft почему-то назвала "многозадачностью" (хотя даже "двузадачностью" это извращение назвать сложно). Запустите пяток Norton Commander-ов и в каждом из них задайте копирование 70 мегабайт с одного логического диска на другой. При этом необходимо громко кричать: "Давай, давай! Быстрее! Выше! Сильнее! Шайбу! Крути! Верти! Копируй!", в результате чего Windows95 начинает бешено перекидывать ресурсы от одной задачи к другой, от волнения глотает память, наступает сама себе на пятки и локти, после чего нортоны один за другим вываливаются с криками, что "эта версия NC не рассчитана на работу с XT-ным процессором".

 

 

Пытка с применением технологии Plug and Play

Как я уже говорил, этот способ является особо изощренным, и с его помощью можно добиваться фантастических результатов. Я в этой области являюсь абсолютным рекордсменом, так как прошел весь путь от простеньких криков Windows95 "Обнаружена странная и непонятная ошибка!" через "Что за черт? Такой ошибки вообще быть не может!" до феноменальных "Я вообще не понимаю — что происходит. Вот Вам домашний телефон Билли Гейтса — разбирайтесь с ним сами".

Вам всем прекрасно известна странная манера Windows95 самой обнаруживать различные внешние и внутренние устройства, причем если устройство обнаружено неправильно, то объяснить Windows95, что же на самом деле там установлено может только технический специалист, который долгие годы проработал в Microsoft и полностью усвоил дух несколько мистического подхода к разработке программных проектов, царящий в этой фирме.

Но мы, тонкие мучители этой системы, обратим данную манеру себе во благо. Для начала воткните в ISA-ный слот какую-нибудь платку от японского телевизора. Включите компьютер. Реакция Windows95 обычно непредсказуема. Временами я наталкивался на фразу: "В Вашем компьютере обнаружено неизвестное устройство, но я сейчас подключу свои драйверы, чтобы устройство работало нормально", после чего на компьютере обнаруживался новый логический диск, при попытки записи на который появлялась фраза: "Этот тип носителя не поддерживается в данной версии Windows95. Обратитесь к своему дилеру, чтобы получить драйверы для данного устройства". Иногда Windows95 радовала меня сообщением, что "У Вас обнаружен видеобластер марки Sony, но разрешения Вашего монитора недостаточно для работы с ним!". Один раз промелькнуло сообщение: "Данное устройство не является Plug and Play! Чтобы сделать его таковым — просто выньте устройство и вставьте обратно". Впрочем, на плату от телевизора "Рубин" Windows95 всегда реагировала одинаково, заявляя: "В Вашем компьютере обнаружено пусковое устройство от советской межконтинентальной ракеты класса воздух-земля- вечный покой! Если Вы законопослушный гражданин, то включите модем, чтобы я могла настучать на Вас в ЦРУ!".

Но и с самыми стандартными устройствами компьютерной периферии Windows95 поступает весьма своеобразно. Интересна ее реакция на какие-то более-менее современные компьютерные платы типа Sound Blaster AWE64. Первый раз она у меня вообще не увидела никакой звуковой платы (несмотря на то что AWE64 — Plug and Play), при повторной инсталляции она сначала неуверенно обнаружила Sound Blaster AWE32, потом напоролась на цифру 64, после чего приняла соломоново решение, заявив: "У Вас на компьютере обнаружены две платы Sound Blaster AWE32". Что ж, с математикой у Microsoft всегда было хорошо.

Установка внешнего CD-ROM-а, который подключается через принтерный порт, вызвал у Windows95 массу всяких нравственных терзаний. Сначала она уверенно собирается его идентифицировать как принтер (ясный пень — что же еще может болтаться на принтерном порту), выдает величественную фразу: "На вашем компьютере обнаружен новый принтер — CD- ROM", пытается под него инсталлировать какой-то одной ей ведомый софт, потом лицемерно сообщает, что "Это устройство может значительно замедлить скорость работы Вашего компьютера" (хотя реально скорость работы моего компьютера замедляет только сама Windows95), затем начинает опрашивать это устройство, получая в ответ пинки от CD-ROM-а, который явно не желает, чтобы на нем печатали, после чего выдает коронную фразу: "Меня тут что-то пытается нелегально подломить, но я еще сражаюсь", результатом которой является оригинальный завис системы: ничего не запускается, кроме списка задач. Я так понимаю, что это — ее задание на дом, чтобы поразмыслить над своим поведением.

Единственное, чем невозможно обескуражить Windows95, — это модем. Система знает несколько десятков марок различных модемов, но вы можете подключать любой из них: она минут пятнадцать поиграется (на этом слове сработал орфоконтроль WinWord-а, который предложил это слово заменить на "пои грается") лампочками модема, после чего спокойно заявит, что: "У Вас обнаружен стандартный модем, но Вы можете сами выбрать его название из списка". Вот такой подход к Plug and Play мне нравится.

Вот, собственно, и все для начала. Изложил я это все на бумаге, как вдруг мне чего-то стало немножко страшно. В мои мысли Windows95 проникать не могла, а теперь я перед ней — как на ладони. Так что, если со мной что-нибудь случи...

День гаишника

Последнее время автоинспекторы
cтали изъясняться дензнаками...
(c) Антон Благовещенский

Ура! Свершилось! В нашей семье теперь появился новый праздник. Это 21-е марта, которое отныне называется "День ГАИшника". Думаете, я с ума сошел? Мол, у них и так каждый день - праздник, у кровососущих наших автоинспекторов с большой дороги. Куда уж больше! Но я с ума пока еще не сошел. Рассказываю все по порядку.

Вчерашний день, часу в шестом, зашел я... Тьфу, какие-то стихи в голову лезут. Короче говоря, часу в седьмом повез я жену в аэропорт "Домодедово". Ехать далеко, на другой конец столицы нашей, в том числе и родины. Надо сказать, что я вожу машину очень аккуратно и дисциплинированно, поэтому при виде знака "Ограничение до 40 км/час" всегда понижаю скорость до 100 км/час. Итак, несусь я по кольцевой дороге. Машин почти нет, ветер свистит в ушах у "Форда", словом, красота. Краем глаза замечаю видеокамеру, которыми на нашу беду снабдили гаишников уже почти по всей Москве. Немедленно уменьшаю скорость проследования транспортного средства со 180 км/ч до разрешенных 100 км/час, вскорости вижу гаишный пост и сбрасываю скорость до совсем уж каких-то невероятных 60 км/час. Вдруг вижу: со страшной скоростью несется с другой стороны шоссе толстый гаишник, закутанный в свой тулуп. Бежит, бедолага, с явным намерением перехватить мой несчастный "Фордик" и предъявить какие-то жуткие обвинения, а может быть, просто с целью полюбоваться на мою фотографию в водительском удостоверении (которое у меня, как ни странно, сейчас есть, хотя я года два катался, будучи совсем даже не удостоверенным). Гаишник уже на моей стороне и машет своей палкой, показывая, чтобы я проехал его стройную фигуру и остановился позади. Но я полон уважения к нашей славной автономной инспекции, поэтому лихо сворачиваю к обочине и торможу прямо перед ним, профессионально остановившись в 5 сантиметрах от гаишных валенок. Выхожу из машины. Бравый офицер стоит с непроницаемо-синим выражением лица и, по-моему, уже немножечко умер. Я начинаю диалог:

- Але! Офицер! По женевской конвенции вы обязаны представиться, сообщить вашу фамилию и звание, а то я под вашим тулупом не могу разглядеть - кто вы: генерал-майор или простой сержант!

У гаишника немного оттаивает лицо, он несколько раз открывает рот, откуда выплывают все последствия сегодняшней торжественной встречи четырех часов утра на посту ГАИ, после чего сиплым голосом изрекает:

- Ты чо, [вырезано цензурой], прям перед мной становился. Я же махал, штоп ты за меня проехал. Во, блин, водитель пошел. Не понимает, [вырезано цензурой], чаво ему машут. У меня от тебя - во, [вырезано цензурой], аж давление подскочило!

Я интересуюсь:

- А какое давление? Артериальное или внутричерепное (это я, конечно, шучу; откуда у линейного гаишника внутричерепное давление?)? А может, просто подскочило давление на водителей?

Гаишник задумывается. Потом шутит:

- От вас, [вырезано цензурой], любое давление подскочит. Даже ушное!

Две вороны, случившиеся в пролете неподалеку, получают немедленный инфаркт миокарда, так как попадают под струю хриплого и жизнерадостного смеха гаишника, которым он наградил сам себя за столь прелестный образец линейного юмора.

Я вежливо улыбаюсь правой нижней половиной лица, выражаю уверенность, что этот инцидент не повлияет на взаимоотношения между нашими великими народами, сажусь в машину и намереваюсь уезжать. Гаишник внезапно отвлекается от своего неимоверного юмора и непонятно какого давления, наливается красным цветом и четко направляется ко мне.

- Водитель! Вы превысили скорость!

- Не может быть!

- Может! Приборы зафиксировали!

- Зафиксировали или запеленговали?

- Зафиксировали. Не надо мне здесь это тут вот умничать. Платите штраф.

Еще чего. Штраф платить. Я честно видел эту камеру и сбросил скорость до вполне приемлемых даже для среднестатистического гаишника величин. Все это я излагаю гайцу с повышенным давлением, тот немного думает, потом изрекает:

- Вы не снизили скорость при приближении к участку дислокации ГАИ. Вы видели знаки, которые расположены при приближении к участку дислокации ГАИ?

- Видел. Красивые знаки.

- Вы их не соблюли!

- Соблюл.

- Не соблюли.

- Еще как соблюл. Я их соблюдал раз пять или шесть при приближении к участку декларирования ГАИ.

Гаишник озверел и заявил, чтобы я отправлялся на пост разбираться со своими нарушениями. Раз уж я такой тупой и идиотский водитель, который не понимает собственной выгоды. Что тебе стоило, заявил гаишник, дать мне хоть сколько-нибудь денежек! А теперь я попаду в лапы крутых гаишников на посту, которые с меня снимут все, что только можно. Я сказал, что топчись они конем, крутые гаишники, и что - где наша ни пропала! Да практически везде пропадала! И с этими словами отправился на пост, навстречу своей судьбе.

В помещении поста было уютно и тепло. Там находились четыре гаишных офицера, которые были заняты обсуждением, кто из них повезет в отделение двух пойманных с поличным молодых контрабандисток с Украины. Речь шла, как я понял, о том, что те два счастливчика, которые повезут доставлять нарушительниц в отделение, имеют все шансы получить по дороге некоторую взятку уже совсем не контрабандой. А после этого они могут сделать вид, что нарушительницы скрылись, и вернуться усталыми, но довольными обратно на пост. Во время беседы по рации несколько раз передавали о введении плана “Перехват” и сообщали приметы угнанных машин. Я от скуки насчитал две или три машины, проезжавшие мимо поста, которые полностью отвечали приметам розыска, а гаишники все спорили. Наконец, мне надоело ждать, и я потребовал объяснений.

- Нарушили скорость, товарищ водитель! - громко произнес один гаишник и посмотрел на меня с некоторым вызовом.

- Ничего не нарушил, товарищ капитан! - сказал я. - Можете проверить. Вся скорость на месте.

Капитан некоторое время молча смотрел на меня, потом уже тише сказал:

- Вы ехали по кольцу со скоростью 178 километров, а разрешается только 100 километров.

- Товарищ капитан, - заканючил я, - какие 178 километров? Я от дома-то всего на 40 километров отъехал, не больше.

- Товарищ водитель, - разъярился гаишник, - вы сильно превысили скорость. Это большое нарушение.

- А что мне за это будет, - заинтересовался я, - выведут за сортир и расстреляют?

- За сортир не выведем, а материально будем наказывать! - твердо ответил гаишник.

- А откуда, собственно, известно, что я превысил скорость? - обнаглел я. - Это вам линейный сказал? Так он пьян - в дым, и у него внутричерепное давление уже превысило все мыслимые и немыслимые пределы так, что скоро глаза выскочат. Чего он такими глазами может определить? Вот ему всякие дикие скорости и мерещатся.

- Вы, товарищ водитель, нам мозги не дурите. Вы себе других поищите дурить мозги. У нас тут компьютер стоит, он вашу скорость и зафиксировал.

Услышав про компьютер я оживился:

- О! Давайте свой компьютер, будем смотреть на мои проступки, а потом и решим, насколько мне страдать материально, тем более что денег у меня с собой почти совсем нет.

Гаишники торжественно подвели меня к монитору, на котором периодически фиксировались автомобили и демонстрировалась с трудом развиваемая ими скорость. На экране гордо красовалась “Ока” и горела надпись 47 км/ч.

- Мужики, - сказал я, - так не пойдет. Еще пять минут назад у меня была другая машина, которая меньше 60 км/ч никогда не ездила. Я, может, и нарушил, но оскорблять свой “Форд” не позволю. Ищите мои 178 км/ч, иначе я за себя не отвечаю.

Гаишник закряхтел и стал нажимать пимпочки на мониторе. Через десяток кадров на экране возник бок какого-то автомобиля, а внизу действительно горела надпись 178 км/ч.

- Вот ваша машина, - с гордостью заявил гаишник. - Платите штраф.

- Где моя машина? - спросил я. - Автомобиль нельзя идентифицировать по двери, крылу и кусочку зеркала бокового вида. Уж если вы мне не можете продемонстрировать мою фотографию за ветровым стеклом, как это делается во всех цивилизованных странах, покажите хотя бы номер машины. А так - я не играю.

Гаишник загрустил, поняв, что хваленый аппарат сработал неточно, а я без боя не сдамся, и сделал слабую попытку взять инициативу в свои руки:

- Давайте проведем экспертизу. Вон у вас там на крыле что-то написано. Пойдемте - сличим.

- Товарищ капитан! У 40 процентов машин в Москве на крыле написано слово “уй”, так что это для меня не показатель. Но поскольку я тороплюсь в аэропорт и не верю, что представители государства могут занижать скорость моей машины, я готов понести заслуженное наказание и предлагаю в качестве штрафа все русские деньги, которые у меня есть в кошельке!

С этими словами я раскрыл портмоне и продемонстрировал последние 15 рублей, которые там лежали.

Гаишники совсем загрустили, и один сказал:

- Тогда придется у вас изымать права.

- Изымайте, - легко согласился я. - Мне там фотография совсем не нравится.

- Ну, - сказал капитан, - поскольку вы почти и не спорили, мы готовы взять 15 рублей с условием, что вы больше не будете нарушать.

Я с готовностью подтвердил, что никогда больше не буду нарушать то, что нарушить не в состоянии, отдал деньги и отправился в аэропорт.

В “Домодедово” было очень неуютно и очень грязно. Я посадил жену на самолет и направился к своей машине. Но по пути был атакован надоедливой цыганкой, которая ко мне пристает в этом аэропорту уже лет пять подряд. И все пять лет просит денег на билет, а то она, дескать, отстала от своего самолета, на котором табор улетал в теплые края. И в этот раз ее аргументация новшествами не отличалась. По-прежнему требовались какие-нибудь немножечко денежек на билет, ну, рублей двадцать. Я ей, как обычно, задал стереотипный вопрос:

- А что, мамулька, за пять лет так на билет и не набрала?

На что получил стереотипный ответ:

- Что ты, дарагой, такая инфляция в стране!

После чего, стереотипно захохотав в ответ, дал ей десятку за остроумность, отказался от благодарственных гаданий, где мне явно светило стать президентом, и отправился к автомобилю.

Рядом с “Фордом” стоял сомнамбулический гаишник, который изучал слово “уй”, выцарапанное на левом крыле.

- Изучаете великих родной русских языков? - приветливо осведомился я.

Гаишник посмотрел на меня без всякого выражения и спросил:

- Это ваша машина?

- А то чья же? - традиционно ответил я.

- Она не в том месте стоит!

- Как это - “не в том”? Именно в том. Я провожал жену в аэропорт и машину поставил в аэропорту. Или вышло новое постановление, что если надо в аэропорт, то машину полагается ставить в морской гавани?

- Здесь висит знак “остановка запрещена”.

- Где?

- Здесь. Метрах в ста отсюда.

- А я его не видел. Потому что сюда задом подъехал. К тому же, вы его наверняка тщательно замаскировали, как обычно.

- А меня не волнует, чего вы видели - не видели, товарищ водитель! Знак есть, и его нарушать никому не позволено. Платите штраф.

- У меня русских денег нет, - сказал я. - Долларами возьмете?

У гаишника внезапно на бесстрастном лице появилось выражение глубокой нежности:

- Долларами? - он понизил голос. - Возьму. А сколько у вас?

- Сотня! - сказал я для эксперимента.

На лице гаишника отразилась целая гамма чувств. Конечно, ему очень хотелось предположить во мне идиота-иностранца и немедленно сказать: “Давайте!”. Но, во-первых, номера на машине были московские. Во-вторых, по-русски я говорил в совершенстве, так что даже в самых смелых мечтах трудно было вообразить, что столь хорошо знающий русский язык иностранец не в курсе, сколько обычно лупят гаишники за недопустимый постой железного друга.

- У меня сдачи нет, - сказал гаишник и изобразил на лице крайнее огорчение. Мол, рад бы, да не могу, так что давай свой стольник, и мы расстанемся друзьями.

Я порылся в кошельке и разыскал два мятых доллара, которые возил с собой “на счастье”.

- Тогда берите два бакса. Больше у меня нет.

- Может быть, вы сходите в здание аэропорта и разменяете? - масляно взглянув на меня, сказал гаишник.

- Нет уж. Спасибо. Мне эта купюра дорога как память и я не хочу ее менять.

- В таком случае, - разъярился гаишник, - я буду вынужден задержать ваши права и штраф придется оплачивать через сберкассу.

- Нет проблем. Мне все равно на следующей неделе опять сюда ехать, заодно права заберу. А вам с этого сберкассного штрафа ни цента не достанется.

Гаишник мучительно раздумывал секунды три, потом изрек:

- Хорошо. Я решил пойти вам навстречу и налагаю штраф в два доллара российскими денежными знаками, в которые я сам, так уж и быть, разменяю потом эту валюту.

Я ему сунул эти несчастные баксы и потребовал квитанцию. Гаишник посерел, побелел, покраснел, затем набрал в грудь воздуха, но я сказал, что сильно спешу, поэтому квитанцию он может прислать по почте, сел в машину и поехал по своим делам.

Обратно ехал, разумеется, по кольцу, врубил на полную катушку "Highway star" Deep Purple, радостно подпевал и под музыку разогнался где-то до 180 км в час. Музыка настолько захватила мое утомленное в борьбе с гаишниками тело, что я не заметил очередную камеру и спохватился только при виде очередного ГИБ сотрудника БДД, который так бешено размахивал своей палкой, как будто дирижировал оперой "Кольца Нибелунгов". Затормозить мне удалось только метрах в 50 позади гаишника. Некоторое время мы оба выдерживали характер: он стоял на месте, ожидая, что я сам к нему подойду, а я, разумеется, вовсе не собирался бежать к нему, как собачонка. Он меня остановил, вот сам пускай и подходит. Через пару минут гаишник понял, что клиент попался с претензиями, и потрусил к моей машине.

- Сержант Волобуев! - представился дорожный патрульщик, достигнув моей машины.

- Старший лейтенант Экслер! - откозырял я в ответ, вспомнив, что какое-то звание в институте получил.

- Что же вы, товарищ военный, так скорость превышаете? Здесь разрешено 60, а вы ехали 180. Превысили на 120 километров в час.

- Да я, товарищ сержант, только что тещу в аэропорт отвез. Вот и разогнался на радостях. А тут еще музыка бодрая в машине играла. Я правой ногой пританцовывал, пританцовывал, вот и разогнал педаль газа.

- А какая музыка? - заинтересовался гаишник.

- "Ветер с моря дул", - назвал я наиболее кретинский хит последнего сезона, понимая, что сержанту что Deep Purple , что Вагнер - все едино.

У гаишника потеплело лицо, он начал вспоминать свои буйные ночи в городе Сочи и, казалось, обо мне забыл. Но внезапно лицо его осветилось чувством невыполненного долга, он сурово взглянул на меня и сказал:

- Придется уплатить штраф.

- Сколько?

Сержант поднял очи к небу (вероятно, вызывая светлый образ Главного Гаишника) и забубнил:

- Превышение водителями транспортных средств скорости движения на величину свыше 30 км/ч наказывается штрафом в 3 МРОТ. То есть, - гаишник пожевал губами, подсчитывая, - это будет 240 рублей.

- Какие жестокие законы! - сказал я.

- Это почему это? - обиделся за законы сержант.

- Если я получаю только одну МРОТ, а в виде штрафа с меня требуют три МРОТ, что же мне теперь - по миру идти?

- Ну да, - радостно сказал гаишник. - Так я вам и поверил. Вон, какой вы холеный, мордатый и машина у вас иномаристая. А сами говорите, что всего одна МРОТ. Да вы эти МРОТ штук десять получаете!

- У вас тоже будка - не ходи купаться! - обиделся я. - Вы этих МРОТ-ов, небось, за день лупите с несчастных нарушителей больше, чем я за месяц.

- А толку-то, - начал давить слезу гаишник. - Почти все начальство забирает.

- Ну да! - саркастически посмотрел на него я. - Ты еще скажи, что нищенствуешь. Так я тебе и поверил.

- На руки ничего не дают, - откровенничал сержант. - Устроили коммунизм, суки, продукты приносят сами. Я уже два месяца свою любимую “Балтику” не пил. Приносят, прости Господи, какой-то “Хуйнекен”, вы уж извините, что я ругаюсь.

- Да, уж, - посочувствовал я. - Прям не жизнь, а какой-то непроходящий кошмар. Ладно, чего со мной-то делать будем, а то ехать пора?

- Иди к этим, - махнул он рукой в сторону поста. - Заплатишь 240 рублей, и все дела.

- А давай я лично тебе заплачу 40 рублей, потому что у меня больше нету. А туда не пойду. А ты сегодня купишь своей любимой “Балтики”.

- А им я что скажу? - горестно спросил сержант. - Они же знают, что ты скорость превысил. Сразу денег потребуют.

- Скажи, что водитель искренне раскаялся, и ты ограничился устным внушением, а не штрафом. Имеешь право, между прочим.

- А меня после этого не уволят?

- Я откуда знаю? Ну, придумай чего-нибудь другое. За 40 рублей можно и постараться. Это три бутылки твоей любимой “Балтики”, между прочим.

- Ладно, - махнул своей палкой гаишник. - Давай 40 рублей и езжай. Буду что-то изобретать. Сколько они могут у меня на шее сидеть? А уволят - и черт с ними. Пойду в автослесари. Я в машинах очень хорошо разбираюсь.

- Не сомневаюсь! - язвительно сказал я, отдал 40 рублей и помчался дальше.

Днем я катался по Москве-матушке, где был еще раз остановлен за превышение скорости (хитрые гаишники сняли знак "80", который всегда висел на Ленинградском шоссе), немного с ними поругался по этому поводу, после чего заплатил еще 40 рублей, так как скорость, безусловно, превысил.

Вечером мне надо было отправляться в аэропорт "Шереметьево-2" встречать друга, который должен был прилететь из Германии. В "Шереметьево", как и полагалось в воскресенье вечером, машину было просто некуда ставить. Даже на экспресс-стоянку, где эти умники драли 75 рублей (потому что ты вперед оплачивал сразу три часа, хотя если стоял меньше, то деньги, разумеется, не возвращали), стояла длинная очередь. Сначала я заехал на пандус и встал на нем. Формально парковаться там было запрещено, но я знал, что если дяде гаишнику дать сколько-нибудь немножечко денежек, то никаких проблем не будет. Сижу в машине, жду, так как самолет немного запаздывает. Внезапно на горизонте появляется нечто величественное, напоминающее или атомный ледокол "Ленин", или картину Репина "Мороз, воевода, дозором обходит владенья свои". Толстый гаишник, вразвалку обходящий стоящие автомобили, был красив до невозможности. Эдакий символ настоящего инспектора, которому только на постаменте стоять. Я достал 10 рублей и вышел из машины. Автоинспекционная гора приблизилась к "Форду" и попыталась изобразить на своем лице выражение крайнего недоумения. Дескать, как это так? Машина! Стоящая под запрещающим знаком (излишне говорить, что на всей территории аэропорта разрешающих знаков просто нет)! На вверенной ему, бляхе № 125499, территории!

Все это мучительно пыталось отразиться на гаишном фасаде, но до конца так и не отразилось, потому что офицер, как я легко догадался, был изрядно утомлен. Граммов на 700-800. Так что говорить он уже не мог. Было понятно, что любые слова будут лишними в этот патетический момент, поэтому я достал из кармана червонец и, не поднимая руки, помахал им. Гаишник попытался нахмурить брови и понять, не оскорбляет ли данная купюра его персону и достоинство всей Дорожной Службы Повиновения автовладельцев. От мучительных размышлений офицер устал еще больше, поэтому молча подошел ко мне, сурово взглянул в глаза, после чего купюра сама проскользнула в его перчатку. Далее инспектор бросил взгляд на небо, как бы говоря: "Ты видишь - что мне приходится выносить?!", и поплыл дальше.

Я посидел в машине еще минут пятнадцать, как вдруг в стекло постучал очередной автоинспектор.

- Уплочено, - сказал я, приоткрыв окошко.

- За что? - спросил гаишник.

- За стоянку.

- На этом пандусе нет никакой стоянки, - радостно сказал инспектор.

- Я знаю, - ответил я. - Поэтому и уплочено толстому сомнамбулическому офицеру, который дал обет молчания.

- Майору, что ли? - догадался гаишник.

- Ему, родимому.

- Зря вы ему денег дали. Он сегодня вообще не работает. Просто у его жены день рождения, он все деньги пропил, поэтому и ходит здесь, собирает на подарок.

- Мужики, - говорю, - я не в курсе ваших сложных взаимоотношений. Деньги были заплачены, так что я минимум полчаса могу здесь стоять. И хватит мне на мозги капать. Вы мне за сегодняшний день надоели - просто сил никаких нет.

- Понимаю, - сказал гаишник. - Но уехать все равно придется. Я-то с вас денег не возьму, но минут через десять заступает новая смена, которым тот майор - по барабану. Снимут с машины номера, и все дела.

- … вашу автоинспекцию! - сказал я и поехал искать другое место для парковки.

На дальней стоянке машину оставлять не хотелось, чтобы не таскаться с чемоданами, поэтому я немного покрутился вокруг аэровокзала, узрел свободное место среди автомобилей, стоящих на развилке двух сливающихся дорог перед въездом в аэропорт, поставил туда свой "Фордик" и отправился встречать друга.

Друг прилетел с двумя огромными чемоданами, поэтому пришлось идти за машиной. Выхожу из аэропорта, вдруг вижу, что в районе моей машины прохаживается очередной [вырезано цензурой] гаишник. Я подумал, что хрен они еще чего с меня получат, поэтому стал выжидать его дальнейших действий. Инспектор покрутился вокруг моей машины и отправился куда-то в сторону от аэропорта. Я быстро пошел к "Форду", сел в машину, как вдруг увидел, что на пандусе орлом торчит гаишник с рацией, который радостно наблюдает за мной в бинокль и сообщает координаты наведения стражу автозаконности, гуляющему неподалеку. И точно! Смотрю - бежит, голубь, обратно. Летит на бреющем полете к моей машине, на ходу доставая то ли наручники, то ли протокол штрафа. Подлетел. Браво откозырял и завел волынку:

- Что же вы, товарищ водитель, нарушаете? Поставили машину прямо на проезжем месте.

- Какое, нахрен, проезжее место? - обреченно спросил я. - Здесь же машин пятьдесят стоит, не меньше.

- Они все нарушают, - радостно сказал гаишник. - Мы их всех оштрафуем, вы уж не волнуйтесь.

- Да я спокоен, как удав, - говорю. - На те деньги, которые я сегодня вашим ребятам заплатил, можно новый аэропорт построить.

- Ничего не знаю, - ласково жмурясь, сказал сержант. - У нас тоже расходы большие.

- Ага, - понимающе сказал я. - На один бинокль, небось, всем отделением скидывались.

- Наружный пост наблюдения, - похвастался гаишник. - Теперь никто без штрафа не уезжает.

- Вы бы ему гранатомет купили, - посоветовал я. - Пускай сразу нарушителей на месте отстреливает.

- Так мы ж - не звери, - обиделся сержант. - Платите штраф 150 рублей за парковку в неположенном месте и езжайте себе спокойно.

- Ничего я не буду платить, - заявил я. - У меня все гаишные ресурсы на месяц вперед исчерпаны.

- Тогда заберу права, - пригрозил инспектор.

- Забирайте. Я их вообще скоро выкину, если еще один такой денек повторится.

- Ну, хоть сколько-нибудь денег у вас есть? - загрустил сержант.

- Только сорок рублей.

- Это очень мало. Я сороковушник наблюдателю отдаю.

- А мне - наплевать. Еще я буду о ваших проблемах беспокоиться. У меня своих хватает уже - выше крыши. Нет больше денег.

- Ладно, - сказал гаишник. - Давайте 40 рублей, а я верхнему скажу, что вы меньше пяти минут стояли, поэтому штраф платить отказались. Вы только мне деньги прямо не передавайте, а суньте в книжечку с документами, тогда он, может быть, и не увидит.

Я, совершенно озверев, сунул ему 40 рублей и поехал к аэропорту. Но по пути тормознул около пандуса, поднялся наверх и мстительно сообщил орлу с биноклем, что его нижний подельник накрыл меня на 250 рублей за парковку в неправильном месте и отсутствие техосмотра. Тот заволновался и побежал вниз разбираться.

По пути к дому друга меня почему-то ни разу не тормознули. Невероятно, но это факт. Мы приехали, затащили чемоданы и приятель уговорил принять 200-300 граммов для расслабления после сегодняшних мытарств. Мой дом находился буквально в двух километрах, поэтому я принял 150, потом еще 150, а потом мы еще что-то пили и ругали гаишников.

Часа в два ночи я усталый, но довольный сел за руль и поехал домой. И, разумеется, ровно за 100 метров до моего дома был остановлен очередной патрульной гаишной машиной. Дело принимало серьезный оборот, потому что не требовалось даже дыхалогической экспертизы, чтобы учуять те 300-400 граммов вискаря, которые так удобно и комфортно расположились внутри моего организма. Я полностью открыл окно, приготовил документы и затаил дыхание минут на пятнадцать. К машине очень медленно подошел гаишник, заглянул в окно и сказал:

- Д-д-дкументы, тварищ вдитель.

- В-вот, - протянул я книжечку.

Гаишник ее раскрыл вверх ногами и стал внимательно изучать. Я на всякий случай не дышал. Минут через пять он перевернул книжечку в правильном направлении и попытался заново сфокусироваться на ней. Потом бросил эти безнадежные попытки, нагнулся ко мне и спросил:

- Тхосмтр есть?

Я быстро закивал головой, одновременно кося глазами в сторону талончика техосмотра.

- Дайте псмотреть, - требовательно булькнул гаишник, обдав меня настолько мощной волной перегара, что она прорвалась даже через мои 300-400 граммов.

Я спокойно выдохнул и дал ему талончик. Тот внимательно изучал его несколько минут, потом сказал:

- Мария Викторовна (талон был от машины жены, потому что мой закончился где-то с год назад)! У вас на талоне номера с машиной не совпадают.

- Не может быть! - сказал я. - Может быть, в ГАИ чего-то перепутали? Давайте я заплачу штраф в 40 рублей и поеду домой, а то мне рано завтра вставать.

Идея заплатить штраф гаишнику понравилась.

- Дав-вайте вы пойдете к нам в машину и там зплтите, - предложил он, тяжело опираясь на мой несчастный "Форд".

- Нет, уж. Там у вас, наверное, очень душно. Давайте я вам на месте заплачу, - сказал я, потому что вовсе не собирался садиться в патрульную машину, где сидело еще два гаишника, ибо степень их опьянения мне пока была неизвестна.

Инспектор натужно заскрипел мозгами, потом поинтересовался:

- Мария Викторовна! А вам можно доверять? Вы не журналист, случайно?

- Кому же доверять, как не мне! - обиделся я. - Вовсе я не журналист. Я простой редактор. Вот ваши 40 рублей и желаю приятно подежурить до утра.

Гаишник, слава Богу, взял деньги и без пререканий отдал мне документы. Оставшиеся 100 метров я доехал без приключений, сбив по пути два мусорных бака. В подъезде меня, как ни странно, гаишники тоже не ждали. Дома я решил было включить телевизор, но там шел фильм "Автоинспектор", от чего мне чуть не стало плохо. Поэтому я пошарил шваброй под кроватью, чтобы выгнать гаишника, если он вдруг решил там затаиться, и забылся тяжелым сном. Всю ночь мне снилось, что я на танке давлю гаишные посты, поэтому утром проснулся в холодном поту, а рука - в горшке.

О пельменях

Сижу я недавно в библиотеке (привычно написал Экслер, потом поднял глаза к потолку и попытался вспомнить – а когда он действительно последний раз был в библиотеке, но так и не вспомнил), как вдруг наткнулся на фундаментно-ментальный неимоверный научный труд, посвященный Лучшему Другу Человечества – Пельменю. Рискну (“Рискни, рискни, - сказал кошерный птеродактиль Васятка. – Еще вермишельнуть не забудь”) привести этот труд здесь, чтобы потом, по обыкновению, раздраконить его в пух и перо.

АЛЕКСЕЙ ЧЕБОТАРЕВ И ИЗДАТЕЛЬСТВО "Marazm и Крепчал" Представляют ПЕЛЬМЕНИ (результаты научного исследования) идея: Алексей Чеботарев (Ронин) и Юрий Орлов (Глаур) текст: Юрий Степченко (Аффторр) Жизнь человека и пельменей связаны неразрывно. В самом деле, если представители вида "хомо, так сказать, сапиенс" еще можно встретить отдельно от пельменей, то последние вдали от человека не водятся. Так почему же современная наука уделяет этим удивительным и полезнейшим созданиям так мало внимания? Скажите, известно простому человеку, не специалисту-пельменологу, откуда хотя бы берутся эти дивные существа? Вы спросите, спросите! Вам ответят: "Из магазина!", в то время как истинное происхождение пельменей по прежнему остается под завесой тайны. Так не пора ли, спрашиваем мы, приподнять эту завесу и открыть глаза широкой общественности, пролив немного сметаны на этих спутников человека в его тяжелом эволюционном пути? Пора! - отвечаем мы сами себе, пододвигая поближе тарелку и стопку водки. Итак, приступим. Пельмени известны людям с давнейших времен. Точно определить время первого контакта человека с пельменем затруднительно, но точно известно, что когда Ермак привел своих оголодавших казаков за Урал, местное население уже вовсю контачило с пельменЯми. Поэтому родиной пельменей принято считать Сибирь и Довольно Среднюю Азию. Впрочем, очень скоро выяснилось, что пельмени чрезвычайно устойчивы к воздействиям внешней среды и способны жить практически где угодно. В настоящее время ареал обитания этих животных имеет сложную геоидную форму, хотя наибольшая численность популяции наблюдается на территории пятой части суши, а проще говоря - России. Только здесь, если не считать редчайших исключений, можно встретить настоящего пельменя, почти не претерпевших изменений с древнейших времен. Хотя, некоторые мутантные экземпляры приспособились даже к жизни в Америке, где, как известно, редко выживают виды, в состав организмов которых входит холестерин. Пельмени - стопроцентные хищники. Отдельные упоминания о Пельменях, перешедших в процессе эволюции на растительный рацион, относятся, скорее всего, к их близким соседям на филогенетическом древе - вареникам. Пельмени же питаются, в основном, говядиной, свининой, реже - курицей. Известны случаи поедания пельменями лосей и маралов. К мясному рациону пельмени обычно добавляют лук, иногда немного хлеба. В бедных естественной пищей регионах пельмени нередко питаются помимо мяса рисом, гречкой, картофелем или капустой, что быстро приводит к вырождению популяции. В совсем уж неблагоприятных районах пельмени приспосабливаются к питанию собаками и другими мелкими животными. Жизненный цикл пельменей делится на две четко различимые фазы – активную и пассивную. В пассивной фазе развития пельмени ищут пищу, а обнаружив ее, поедают. К сожалению, не существует достоверных сведений о внешнем виде и поведении пельменей в этот период, поскольку во время охоты они чрезвычайно искусно маскируются. Наевшись до отвала, пельмень приобретает привычный нам внешний вид и впадает в спячку. Процесс пищеварения в этом состоянии у пельменей очень замедлен, практически неразличим, поэтому теоретически пассивная фаза может продолжаться бесконечно. Однако, находящихся в пассивной фазе развития пельменей отлавливают люди, замораживают и затем употребляют в пищу, предварительно отварив. Всем вам наверняка известно, что пельмени обладают высокой питательностью и превосходными вкусовыми качествами (при условии правильного питания в активной фазе). Пельмень - животное общественное. Раньше, особенно в Сибири, пельмени встречались огромными стаями - т. н. "мешками" или "пудами". В настоящее время в результате хищнического истребления человеком, численность пельменных стай значительно сократилась - наиболее крупные составляют всего лишь 1,2 - 1,5 кг. Наиболее же распространены стаи по 0,5 кг. Однако, общая численность вида, как нам представляется, не сократилась, а возможно и несколько увеличилась, так что уменьшение стай следует считать приспособительным механизмом. Как видно, современная наука обладает ничтожно малой информацией о пельменях. Существующее положение не может более считаться приемлемым. Пора, давно уже пора вплотную заняться изучением этих интереснейших созданий, к чему мы и приступаем в данный момент.... (дальнейшая речь группы исследователей неразборчива из-за заполнения их ротовых полостей объектами исследования). Примечание: следует отметить героизм исследователей, которые в сложнейшей обстановке проводили свои изыскания! Чего стоит хотя бы факт катастрофической нехватки подопытных объектов, а также периодическое бесследное исчезновение уже имеющихся. Группа исследователей готова принять любую помощь в своем нелегком и опасном труде от заинтересованных лиц. Примечание 2: помощь мы предпочитаем стаями по 1 кг. Спасибо за внимание, Юрий.

Вот такая, с позволения сказать, научная статья. Весьма симпатичная, между прочим. Вот только есть ряд неточностей и явных философских провалов. Короче говоря, вопрос поставлен правильно, но не на ту полку. Во-первых, авторы сильно ошибаются, считая родиной Пельменей – Сибирь и недалекий Восток. Профессором Галушкиным еще в начале столетия было доказано вечномерзлотное происхождение этих ценных домашних животных. Так что не в Сибири родились пельмени. Их родовым гнездом была Аляска и крайняя плоть севера. Именно там, среди вечных снегов и живительной мерзлоты пельмени вольготно лежали на айзенбергах, лениво обозревая окрестности. И продолжалось бы это бесконечно, если бы не извечные враги пельменей – белые медведи и морские котики Барсики. Белокурые бестии (как пельмени называют белых медведей) не потребляют пельмени в пищу, однако очень любят играть ими в хоккей, а эта игра выводит пельмени из строя просто пачками, так как медведи часто промахиваются и пельмени скатываются в очень ледовитый океан. А вода, как известно, очень плохо влияет на состояние пельменей: они становится какими-то вареными и сразу теряют вкус к жизни. А морские котики барсики, как известно, обладают очень смешливым и юморным характером, поэтому при виде пельменя они начинают выделывать забавные трюки и фокусы, доводя таким образом пельменей до нервной икоты. Кстати, впервые икающего пельменя наблюдал и описал знаменитый путешественник Мик Лухо макКлай. Он утверждал, что икающий пельмень во время своего знаменитого “Ик” подпрыгивает на несколько метров в воздух, разбивается о прибрежные скалы и умирает в страшных мучениях. Все эти факторы, разумеется, весьма неблагоприятно сказывалось на популяции пельменей, что и заставило этих древних животных эмигрировать в менее холодные, зато более безопасные страны. Отдельные организмы в процессе нелегкого путешествия откалывались от пельменной стаи и оседали в различных регионах нашей необъятной родины, создавая свои диаспоры. Наиболее мощной и авторитетной по праву считается сибирская диаспора. Крепкие и упругие пельменные парни нашли местный климат вполне подходящим для себя и расплодились в жутких количествах, тем более, что с аборигенами была достигнута договоренность об аренде жилплощади.

В трактате я также встретил фразу, которая просто вопит о своей антинаучности:

Отдельные упоминания о Пельменях, перешедших в процессе эволюции на растительный рацион, относятся, скорее всего, к их близким соседям на филогенетическом древе - вареникам.

Друзья мои! Таких промахов в солидной научной работе допускать нельзя! Как можно назвать вареник – соседом пельменя на филогенетическом древе? Это же просто нонсенс какой-то, ведром колотить по подушке! Учите матчасть и ройтесь в первоисточниках. Потому что еще профессор Енотовидов в своей работе “Пельмень как продукт цивилизации” (1966 год, Издательство “Малютка”) доказал, что определенная часть пельменей в процессе своего победоносного анабазиса на юг осела на Украине, приняла веру в Сало, уйдя из лона святой церкви Божественного Бульона и перешла на совершенно иное питание: сметана, капуста, вишня. При этом пельмени решили принять новые имена: галушка, вареник, полностью открестившись от своего происхождения. Конечно, эти ренегаты сильно изменились под воздействием окружающей природы и новой веры, но было бы непростительной ошибкой считать, что это другая ветвь гинекологического древа.

Вот такие дела. Конечно, наряду с критическими замечаниями я не могу не отметить самоотверженность исследователей в нелегком деле освоения пельменей. Но на диссертацию работа пока не тянет. Доклад – согласен. Может быть даже тост. Но для настоящей научной работы маловато материала. Почему исследователи, к примеру, не отметили случаи самоотверженного поведения пельменей во время Великой Отечественной Войны? Неужели юннаты не знают о фактах самосваривания пельменей, чтобы не достаться захватчикам? А известный случай, когда Неизвестный Пельмень застрял в горле и удушил таким образом немецко-фашистского оккупанта? Ему за это посмертно было присвоено звание “Дважды Пельмень Советского Союза”. Также к работе хорошо бы приложить ссылки на известные произведения, посвященные этим ценным домашним животным: картину художника Мазюлькина “Молодой Пельмень, задумчиво лежащий на склоне айсберга”, полотно художника Пивоватых “Неравный брак: старый пельмень и молодая галушка” и так далее.

Так что за эту работу я ставлю авторскому коллективу четверку. Впрочем, за пару стай объектов исследования я готов ее переправить в дневниках на пятерку.

 

Винни-Пух и Пятак

(дружелюбная пародия на роман Виктора Пелевина "Чапаев и Пустота")

Осенний лес, как всегда, радовал своей прохладной свежестью и ласковым бормотанием дождя по пурпурной листве. Я неторопливо шел по этой осенней сказке, размышляя: как же так получилось, что в сознании простых обывателей Леса я стал свиньей? Мне не был важен этот факт сам по себе. Меня даже не сильно волновало их отношение ко мне, но обязательно нужно было понять метафоричность самого процесса. Если судить с точки зрения величия нашего присутствия в этом Лесу, лично для меня представляло интерес только МОЕ отношение к этому миру. Кем Я себя считаю — Кабаном или Свиньей. А что по этому поводу думают остальные — ничтожно, если воспринимать процесс жизни как период полураспада. Однако не следовало забывать, что Лес в данном случае является замкнутым пространством с точки зрения живущих в нем. Конечно, это социум со своими законами развития и поведения. Маленький поросенок Пятачок — это я в точке преломления ментальности окружающих личностей. Большой Кабан Пятак — тот же я, но уже в фокусе оценки зверей, способных проникнуть в глубину моего внутреннего развития.

Так я и шел, размышляя, как вдруг путь мне преградила одна из тех странных личностей, которыми с недавнего времени был наполнен Лес. Мое восприятие настолько отказывалось немедленно идентифицировать непонятное животное, что я несколько минут гадал: слон, не слон, собака, не собака, но затем, при первых же звуках, изданных зверем, понял, что передо мною — Тигра. Да-да, тот самый Тигра, который нацепил себе на пояс здоровенную лупу и, словно маску, натянул на лицо суперважную неопределенность.

— Здорово, Тигра, — небрежно сказал я, понимая, что от первых слов зависит моя дальнейшая судьба.

— Привет, поросенок, — отозвался Тигра и, как мне показалось, подозрительно осмотрел мои карманы.

— Куда путь держишь? — осведомился я, лихорадочно вспоминая, что же там у меня валяется со вчерашнего дня.

— Да вот, расследую одно преступление, — вглядываясь мне в лицо, ответил Тигра.

— Интересный у тебя подход, — сказал я. — Весь наш Лес — одно большое, кровавое преступление. А ты собираешься найти кучу маленьких, а потом из них, как из мозаики, воссоздать одно большое?

— Я бы тебе не советовал разговаривать со мной в таком тоне, — процедил Тигра сквозь зубы. — Вопрос довольно серьезный. У Кристофера Робина кто-то вчера спер два воздушных шарика. Один зеленый, другой синий. И я не советовал бы тебе относиться к этой проблеме столь поверхностно. Ты уж поверь, в Лесу есть силы, которые заставят кое-кого ответить за эту пропажу.

— Так вот в чем дело! — даже обрадовался я. — Ты теперь из разряда странных прыгающих животных превратился в животное карающее?

— А что тебя удивляет? — спросил Тигра. — Сколько можно бесшабашно прыгать по лесу? Пускай теперь прыгают другие. И лучше пусть они допрыгаются, чем я.

— Ага, ага. Кто не с нами — тот против нас. Знакомый принцип.

— Слушай, поросенок! — сказал Тигра. — Мы с тобой — старые знакомые. Я ценю в тебе философский склад ума, но не надо со мной быть свиньей. У Тигры не такой добродушный характер, как может показаться. А насчет принципа — ты абсолютно прав. Более того, я готов тебя принять в компанию Тех, Кто Остальных Может Сильно Заставить Задуматься. Мне известны твои старые грешки в виде неожиданной смерти Посторонним В, но у нас все не без греха. Если присоединишься к нам, Лес от этого только выиграет. Ты — животное непростое, но Нам такие нужны. Годится?

Еще бы не годилось. Могучие бицепсы Тигры наводили на мысль, что лучше мне не относиться к группе тех, кого Они заставят задуматься. А там видно будет. Время покажет, кто из нас Кабан.

— Хорошо, — сказал я. — Что мне нужно будет делать?

— Для начала, поедешь со мной к Кролику. Там много народу толчется. Пошукаем, может, кто-то и слышал про эти шарики.

— Годится, — ответил я и полез в карман за носовым платком, чтобы скрыть, как внезапным гневом налились мои маленькие глазки. Разумеется, пьянящий осенний воздух сделал свое черное дело, поэтому вместе с платком из кармана вылезли оба этих злосчастных шарика.

Надо было видеть, как резко изменились глаза Тигры. Как будто змея внезапно сбросила свою шкуру и предстала в своем истинном, гадливом обличии. Было ясно, что спустя мгновенье свинка в клетчатых штанишках будет прочно ассоциироваться с десятком свиных отбивных. Времени на раздумье не было, поэтому я сделал резкий выпад копытцем и одновременно изящным апперкотом ударил его клыками в живот. Что-то хранило меня в этот день, потому что Тигра как-то неестественно скрючился и упал навзничь, прямо в пожухлую траву. Я был в сильном шоке, поэтому только спустя пару минут заметил, что здоровенная лупа, висящая у Тигры на брюхе, от моего удара впилась ему прямо в диафрагму. Итак, что мы имели на этот временной срез? Мертвый зверь, которого убил я, здоровенная лупа как символ Лесного Расследования и какой-то рюкзак у Тигры за спиной, где обнаружился целый горшок с Пьянящим Конопляным Медом. Его, вообще-то, не разрешалось приготавливать в Лесу, но кто в это смутное осеннее время обращал внимание на подобные тонкости? Пережитое колоколом гудело в голове, поэтому я, не слишком хорошо соображая, сунул в карман к себе лупу и взвалил на плечо рюкзак Тигры.

Внезапно кусты раздвинулись и на поляне появились два Морских Котика. Что они делали в нашем Лесу — было не вполне понятно. Эти звери обычно жили в воде и редко выходили оттуда. На суше они передвигались медленно, но наводили ужас своими огромными лоснящимися телами.

— Здорово, робяты! — бодро сказал я, лихорадочно думая, что отвечать, если они спросят о мертвом теле у меня под ногами.

— Так ты и есть Тигра? — спросил один Котик, подозрительно оглядывая мои клетчатые штанишки.

— Трудно сказать, — ответил я. — Каждый из нас в душе немного Тигра. Но если вам о чем-то говорит вот эта большая лупа, тогда вполне вероятно, что я — именно тот, кто вам нужен.

— Ну, зверюга, так бы сразу и сказал, — обрадовался второй Котик. — Сам знаешь, сколько разной сволочи животного происхождения сейчас по Лесу шляется. А у нас разговор короткий. Чуть что — зажонглируем в бифштекс к чертовой матери. Времена сейчас такие, что не до разговоров. Главный говорил, что ты нас должен к Кролику отвести, пощупать там обстановку.

— Конечно, — сказал я. — Два шарика — вот наша главная цель.

— А это что у тебя под ногами валяется? — поинтересовался первый Котик.

— Палас, — не моргнув глазом, ответил я. — Мы же должны на дорожку медка хлебнуть.

— Годится! — хором ответили Котики, разлеглись на мертвом теле Тигры и вопросительно посмотрели на меня.

— Чего еще?

— Сам знаешь. Главный сказал, что у тебя горшок с Конопляным Медом должен быть.

— Друзья! Может быть, обычного медка хлебнем? А этого — после задания.

— Обычный сам хлебай. У тебя и так все рыльце в медку. Давай, наливай боевым товарищам.

Делать было нечего, поэтому я плеснул по хорошему глотку Конопляного Меда прямо в раскрытые пасти Котиков. Ну, разумеется, и сам глотнул, потому что чувствовал, что без хорошей порции мне сегодня не выгрести.

У Кролика, как обычно, было полно всякого зверья. Некоторые нахрюкались сгущенкой до такой степени, что стали больше похожи на пресмыкающихся.

В углу огромной серой глыбой взгромоздился ослик Иа. Старый осел частенько сиживал в этой норе, жрал сгущенку тоннами, делая вид, что она ему помогает философски воспринимать действительность. Обычно я спокойно относился к этому козлу, но сейчас Конопляный Мед как-то резко обострил все мои чувства. Казалось, что воздух в норе просто пропитан ненавистью, а перед глазами плавало жидкое стекло. Осел долго вглядывался в меня своими заплывшими от сгущенки глазками, потом вдруг что-то сообразил и заревел на все помещение:

— Поросенок Пятачок! Давненько я тебя не видел в этом гадючнике! Что поделываешь?

Мимо его столика пропыхтел недовольный Кролик, которого, безусловно, покоробило слово «гадючник», но он ничего не сказал. Только негодующе блеснул очками в сторону Иа и что-то пробормотал о любителях пожрать нахалявку, а потом облить грязью хозяина по самые уши.

— Привет, Иа, — подошел я к его столику. — Как жизнь? Четко ли по-прежнему твое отражение в луже?

— Эх, поросенок Пятачок! Разве может быть нормальное отражение в этом паршивом Лесу? Каждая тварь норовит плюнуть в лужу или бросить туда «бычок». Никто не думает о чувствах и мыслях пожилого животного. Вот сижу, пью, отмечая, таким образом, свой день рождения. Между прочим, скажу по секрету, Кристофер Робин собирался подарить мне два воздушных шарика, но какая-то сволочь их сперла. Представляешь? У САМОГО Кристофера Робина! При таких нравах я не удивлюсь, если у меня завтра стырят хвост, а я ничего не замечу.

«Старый осел!» — подумал я, с ненавистью глядя на опостылевшую серую морду. Он уже полгода шантажирует Кристофера Робина тем, что почти каждый день заявляет о своем дне рождения. А у Кристофера — доброе сердце, вот он и пытается всякий раз найти какой-то подарок. Может, действительно взять шарики, натянуть этой скотине на морду, а потом утопить его в той самой грязной луже, в которую он пялится каждый день?

Все это, вероятно, слишком явно отразилось на моем лице, потому что Котики схватили меня с двух сторон и оттащили от стола старого маразматика.

— Але, Тигра, — сказал первый Котик. — Мы тут пошукали среди зверья, так о шарах никто ничего не слышал. Ну, что? Поползли отсюда или замутим небольшой цирк на льду? Если гуляем, тогда давай еще по глотку.

Мы еще треснули меда пополам со сгущенкой, и я ощутил, как с глаз внезапно спала пелена, а морды окружающих зверей превратились в хитрые и злобные хари. Ну, думаю, попер из меня Кабан Пятак. Второй Котик прищурился и сказал:

— Давай, Тигра. Покажи этим пижонам, что умеют Те, Кто Могут Заставить!

Я залез на стол, выставил вперед руку с копытцем и начал:

— Что, зверье? Хорошо вам здесь сидится? Сгущеночка в правильное горло попадает? От медка губешки не слипаются? Мерзкие и ничтожные обыватели! В то время, когда весь Лес гудит о Краже у Кристофера Робина, когда каждый зверь считает своим долгом принять участие в расследовании, вы тут размазываете слюни по столу и считаете, что шарики найдет кто-то другой. Посмотрите на себя! Во что вы превратились? Во что вы превратили Лес! В сборище тупоголовых идиотских дебильных кретинов! Что вас тревожит в этой жизни? Пожрать, попыхтеть с самкой и заснуть под дубом! Вот, что вам нужно!

Подошел к самому краю стола и, глядя прямо в эти тупые рыла, процедил:

— Животные подонки. Инкубаторские ублюдки!

В зале поднялся шум, но упругие туши Котиков за моим столом пока останавливали любые физические поползновения.

— А теперь послушайте, — заявил я, — что вам прочтет Кабан Пятак:

По лесной тропинке

Иду я беззаботно.

Природа вокруг дышит,

И всем все хорошо!

Была когда-то Тигра,

Но Тигры нету больше,

Ее копытом стукнул

Большой крутой Кабан!

И так вот будет с каждым,

Кто не остолбенеет

От нашего величья,

От трелей соловья!

Дочитав эти стихи, я не сдержался и со страшной силой грянул горшком со сгущенкой прямо по мерзким ушам старого осла Иа. Дальше картинка смазалась, я помню только двух Котиков, которые с яростным весельем жонглировали Кроликом.

Очнулся я в какой-то избушке лежа на скамье со связанными руками и ногами. А за столом сидел ОН — медведь Винни-Пух, который задумчиво играл на губной гармошке «Песни Венского леса». Заметив, что я очнулся, он подошел ко мне вразвалку и сказал:

— Приветствую соратника по борьбе! Котики рассказали о вашем выступлении у Кролика. Не скрою, я был несколько удивлен. Когда Кристофер Робин скомандовал, что мы должны будем вместе отправиться в поход на пчел, я поначалу собирался отказаться, потому что не подозревал в столь тщедушном теле подобный боевой дух. Но Котики заявили, что теперь готовы с вами хоть в огонь, хоть в воду и даже к пчелам в улей. Поздравляю! У них мало кто может завоевать подобную характеристику.

— Спасибо на добром слове, медведь Пух. Но вы же прекрасно понимаете, что тело — только физическая оболочка. Духом силен каждый зверь. Боевым духом! Осознанием своего места в Лесу, пониманием законов природы и правильной оценкой своей личности.

— С этим можно поспорить, — заявил Пух. — Существует масса философских понятий, которые необходимо осознать с точки зрения диалектики. Почему вы говорите только о том, кто я? Разве не стоит задуматься над вопросом, зачем я? Почему я именно так? Вот вы, к примеру, Пятак? Кем себя ощущаете? Кабаном Пятаком или поросенком Пятачком? Почему именно Пятак? Почему не рубль, не два, не червонец, наконец!

— Бросьте, Пух, — хладнокровно ответил я. — Мы тут можем до бесконечности рассуждать, почему нас сотворили именно таким образом. Почему у меня сплющенный нос, а не хобот, которым так удобно умываться. Почему у вас маленький медвежий ротик, а не пасть, как у бегемота, которой было бы так удобно хлебнуть медку. Нет смысла тратить время на попытки осмыслить свою физическую сущность. Гораздо интересней обсудить вопрос, к примеру, Кошерности Птеродактиля!

Медведь очень странно посмотрел мне в глаза, потом развязал мои копытца и тихо спросил:

— Так вы в курсе проблемы Кошерности Птеродактиля?

— Конечно, медведь Пух, — ответил я. — Разве я похож на тех тупоголовых идиотских кретинов, которые только и могут жрать сгущенку у Кролика? Разве в моих глазах не видно большой и глубокой жажды Познания? И, наконец, стал бы Кристофер Робин рекомендовать вам вместе со мной выполнить это почетное и очень опасное задание?

— Вы правы, Пятак, — задумчиво произнес Пух. — И в знак полного доверия хочу показать вам нечто очень важное.

С этими словами медведь подвел меня к столу, где стоял здоровенный горшок для меда.

— Именно этот горшок, — торжественно сказал Винни, — нам и предстоит наполнить. А теперь, Пятак, загляните внутрь и посмотрите, что там на дне.

Я осторожно заглянул внутрь, поначалу ничего не увидел (голова после Конопляного Меда трещала так, что впору было повеситься, если бы у меня внезапно обнаружилась шея), но потом присмотрелся и вдруг в белой дымке увидел Кристофера Робина: он тихо спал в своей детской кроватке, улыбаясь во сне. Пух стоял рядом со мной, и на его лице было выражение глубокой нежности. Мы простояли так довольно долго, как вдруг медведь резким движением взял горшок и сказал, что нам уже пора выступать.

На полянке собралась толпа всякого зверья, которое должно было сопровождать нас к дереву с пчелами. Пух сказал, чтобы я перед ними выступил. После вчерашнего вечера терять было уже нечего, поэтому я вышел вперед и сказал:

— Стоит ли задумываться о сиюминутном, когда впереди — вечность! Убогую ментальность не спасет простая констатация факта того, что мировой эфир влияет на нас всеми своими метеоритными потоками. Разбудите свое сознание, позвольте ему разорвать стенки ваших убогих черепных коробок, и только тогда вы станете полностью свободными от этих мерзких каждодневных условностей. В вашем Космосе слишком много Эго. Взрывы метафизических эмоций не должны поддаваться никакой формальной логистике…

Говорю, а чувствую, что животные реагируют как-то вяло. Кролик голову на грудь свесил и чуть очки не уронил, Иа качается и уже просто с копыт слетает. Вдруг я почувствовал легкий толчок в спину, и на центр поляны выступил Винни-Пух.

— Зверье! — сказал медведь. — Дык… Эта… Пятак вон тут балабоны балабонит, что, дескать, сознание и все такое прочее. Оно, конечно, правильно и так далее, но нам, самцы, что нужно? Мед нам нужен! Сгущенка нужна, ведром колотить по подушке. Ежели мы все эта… как его… толпой и стадом пойдем, вот тогда, значит, и наш весь мед будет, топчись эти пчелы конем. Што зверь, когда он один? Один зверь и есть! Любой его подстрелит стрелой и освежует. А вот когда мы сообща, тогда оно стадо называется. А мы когда стадо — любого охотника затопчем в литую кружку. Правильно я говорю? Вперед, самцы, к пчелам! Пчелу увидал, эвона как, хрясь ей по сопатке изо всей дури, и гори оно все огнем, прям медом не балуйся. А я, самцы, завсегда с вами, потому что Пчела — она кто? Хитрая овощ! Чисто, как матрац летающий. А нам — что? Да перезверись эти пчелы трозверучим прозвером! Нам отступать — не моги! За нами, самцы, только грязная лужа осла Иа. В этом вам моя медвежья услуга! Да будет земля вам Пухом!

Смотрю я — мама моя, свинка Розалия! Животные все подобрались, глаза горят, как у хищников лютых. Даже у Иа выражение на лице стало менее идиотским. Поговорил так Винни минут двадцать, зверье прям на месте подпрыгивает. Мол, давай сюда этих пчел! Крылья им оборвем, из полосок на брюхе подтяжки наделаем, мед весь схряпаем, просто не ходи купаться. Пух некоторое время постоял молча, наслаждаясь произведенным впечатлением, затем эффектно махнул лапой в сторону старого дуба и крикнул:

— На пчел, самцы! Вперед!

Животные, толкаясь и пихаясь, помчались через бурелом, а мы с Винни остались одни на поляне.

— Пух! Я просто поражаюсь! — сказал я. — Откуда в вас такое понимание чаяний простого народа? Лично я себя не считаю Цицероном, но при случае умею произвести впечатление. А от вашей речи они все как с глузда съехали! И откуда эти странные выражения: «литая кружка», «топчись оно все конем», «в этом моя вам медвежья услуга»?

— Задача настоящего лидера, — отдуваясь, сказал медведь, — тонко чувствовать настроение зверья. И говорить с ними на одном языке. Вот вы сейчас спрашивали меня о каких-то странных выражениях, как будто я помню, что именно я там говорил. Для меня важны не слова… Что слова? Шелуха. Мне нужно передать им свой настрой. А что я при этом говорю, сам даже и не слушаю. Ладно, хватит теории. Приступаем к практике. Строимся в колонну по одному поросенку и медведю, а дальше — вперед, к дубу.

Дорога к дереву у меня как-то смазалась. Помню бесконечный бурелом и пыхтенье Винни. Наконец, к вечеру добрались до места. Зверье уже расположилось походным костром и вело свои тихие, задушевные разговоры. Пчел пока не было видно, но никто не сомневался, что они начеку. Неподалеку от дуба расположилась маленькая хибарка, где Пух предложил сделать штаб-квартиру. Говорили, что там живет одинокая вдова. Поскольку Винни был занят беседами с животными и поднятием у них боевого духа перед завтрашним боем, я отправился к хижине, чтобы переговорить с хозяевами.

Что и говорить, события последних дней изрядно повлияли на мои манеры. Если буквально неделю назад я бы долго скребся под входом, тоненьким голоском упрашивая впустить меня внутрь, то сейчас просто с разбегу снес дверь, ворвался в избушку и заорал:

— Здорово, карга старая! Отряд особенного предназначения доверил твоей халупе стать нашей штаб-квартирой!

И тут в ответ раздался низкий, но очень мелодичный женский голос:

— Я ценю ваше доверие, сеньор, но у меня принято вытирать ноги о коврик, перед тем как войти. Вы сделали это?

Я внимательно всмотрелся в говорящую и… о Боже! Это оказалась молоденькая Сова! Изящные серые перышки, стройный стан, гордый греческий нос и такие изумительно выразительные, бездонные глаза! Мама моя, хрюшка Розалия! И перед этой красотой я выставил себя неотесанной свиньей! Мне тут же захотелось провалиться на этом месте куда-нибудь в другой Лес, но я не мог не выполнить задание самого Винни-Пуха.

— Пардон, мадам, за мою горячность при посещении этого замечательного жилища. Разумеется, я вытер копытца о коврик, который лежит перед дверью.

— Второе, — сказал Сова. — В этом доме не терпят лжи. Никакого коврика там нет.

Итак, я подставился уже второй раз. Для Кабана Пятака это было просто непростительно. Надо было спасать положение.

— Видите ли, мем-саиб, — вкрадчиво сказал я. — Говоря о коврике, я, собственно, имел в виду не его физическую сущность. Для меня процесс вытирания ног о коврик при входе в дом подразумевает отрешенность от любых непристойных мыслей, нечестивых побуждений, направленных на жилище, которое я собираюсь посетить. Не вытирая ноги о коврик физически, мы, таким образом, просто вносим в дом немного материальной грязи. Не вытирая ноги о коврик морально, мы вносим в дом ауру недоброжелательности, злонамеренности, что уж, поверьте, намного страшнее, чем обычная грязь.

— Хмм… — ухнула Сова. — Бойкости языка вам не занимать. Но это еще не повод не кидать вам в лицо горшок со сметаной за подобное грубое вторжение.

— Поверьте, пани! — сказал я, открыто глядя в ее бездонные глаза. — Если бы я мог предполагать, что встречу в этой чащобе столь совершенное летающее существо, я бы не был столь развязным.

— К свиньям ваши комплименты, Пятак, — сердито сказала Сова. — Выкладывайте, что вам нужно, и выкатывайтесь отсюда. Ко мне с минуты на минуту должны прилететь.

Ах, вот как! У нее должен был появиться гость. Причем прилететь, а не зайти или приползти. Ситуация начинала быть интересной. Разумеется, я не мог покинуть этот дом, не договорившись о ночлеге. Но и ночной гость Совы в мои планы не входил. Морально я чувствовал себя довольно уверенно, но без бодрящего действия Конопляного Меда мог и не справиться со зловещим ночным гостем.

— Милая хозяюшка, — сказал я. — Не сочтите меня за наглеца, но позвольте поинтересоваться — кто именно должен к вам пожаловать? Может быть, с этой птицей нас связывают какие-либо дружеские взаимоотношения и мы сумеем договориться о постое буквально на одну ночь? Я не могу оставить своего шефа Винни-Пуха ночевать под дубом. Это противно офицерской чести! Если подобный прискорбный факт будет иметь место, мне останется только подорвать себя на воздушном шарике!

— Что вы говорите! — всполошилось это милое, пушистое существо. — Вы просите о постое для самого Винни-Пуха? Это сильно меняет дело! Я думаю, что мой муж в этом случае не будет возражать.

— ВАШ МУЖ? — неимоверно удивился я. — А мне доложили, что вы, пардон, вдова!

— А я и есть вдова, — кокетливо сказала Сова. — Мужа еще в прошлом году подстрелили пионеры и сделали из него чучело для кружка юннатов.

— Позвольте! — почти заорал я. — Как он может прилететь, если он — чучело?

— Сами вы — чучело! — возмутилась Сова. — Мой Орел — экспонат живой природы. А сюда он прилетает за нафталином. Попробуйте простоять на шкафу всю зиму и не быть сожранным молью. Вот я его и снабжаю ценным продуктом. Кто еще этим займется? Не пионеры же! Короче, Пятак, хватит щелкать клювом, идите за Пухом, а я пока что-нибудь на стол соберу.

У меня все эти события уже колоколом сбрендивали в голове, поэтому я не стал спорить, отправился к дубу и сказал Пуху, что он может отправляться в штаб-квартиру. Сам же пошел обходить посты, но это заняло довольно много времени, потому что зверье никак не могло понять поставленной перед ним задачи, а я был уже не в состоянии чего-либо объяснять.

Рабинович легко шел по осенней Москве, осторожно прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Хотя ощущать, собственно, было нечего. В желудке у бывшего физика-ядерщика уже почти неделю проживали только одни пищевые бактерии, которые дохли целыми полками и батальонами из-за невозможности исполнять свои прямые, профессиональные обязанности. Он уже давно ни на что не надеялся, потому что, почитай, целый год нигде не работал, перебиваясь случайными заработками. Собственно, делать он ничего не умел, кроме проектирования чернобыльских АЭС различного типа и разработки новых способов подсчета элементарных, и не очень, частиц. Но кому сейчас были нужны эти его умения? К тому же, Рабинович даже в это деловое время ухитрился сохранить в себе отношение к жизни восторженного мальчика из благополучной еврейской семьи, что весьма негативным образом сказывалось на продолжительности его трудового стажа в одном месте. Он уже почти отчаялся найти приличную работу, поэтому без особых надежд шел сейчас устраиваться в фирму «Парасько и сыновья», о которой прочитал в рекламном объявлении.

Фирма располагалась в невысоком особнячке, построенном в центре Москвы. Снаружи дом выглядел несколько странновато, потому что был покрашен в ослепительно белый цвет, покрыт черепичной крышей, а на окнах висели разноцветные наличники. У резной дубовой двери звонка не было, но висел небольшой колокол, к язычку которого была подвешена веревка серого цвета с кисточкой на конце.

Рабинович осторожно брякнул в колокол раз, другой, но никто не открывал. Он уже собрался уходить, как вдруг дверь приоткрылась и оттуда высунулась заспанная будка неимоверных размеров.

— Че так тихо брякаешь, солдатик? — спросила будка. — Надо изо всей дури колотить! Здесь хрен кто услышит твои интеллигентские позвякивания. Давай, заходи в горницу, не стой тут дуб дубом.

Рабинович осторожно вошел внутрь помещения и забормотал:

— Мне, видите ли, Мусий Опанасович Парасько на сегодня назначил, и я, понимаете ли…

— Да брось ты тушеваться, паря! Назначил, значит примет. Мусий Опанасович всех принимает, кому назначил. Скушно ему здесь. Будем знакомы: Григорий я. Охранник местный, — и парень сунул Рабиновичу ладонь размером с лопату.

Рабинович осторожно пожал ее и сказал:

— Очень приятно. Моисей Израилевич.

— А! — коротко сказал охранник. — Ну, ничего, ничего. Ты давай, посиди здесь чуток, а я доложу Мусию Опанасовичу.

Охранник ушел, а Рабинович стал с интересом рассматривать помещение. Прежде всего его поразил пол. Он был дощатый. Именно дощатый, а не паркетный. Но доски были чисто выскоблены и покрыты светлыми холщовыми дорожками. Стены тоже были обшиты деревом, а на них висели белые рушники с вышитыми красными петухами.

Григорий вернулся и сказал:

— Давай, паря, шуруй к Мусию. Он тебя ждет. Только вон эти натяни, — он кивнул в угол, где лежала груда сапог. — Они без сапог не любят. Желаю, говорят, думать, что я дома. И еще возьми вот это, — Григорий сунул в руки Рабиновичу здоровенную бутыль с каким-то мутным напитком.

Рабинович растерянно взял бутыль и подумал, что у него уже начались голодные галлюцинации.

— Короче, делаешь так, — инструктировал Григорий Рабиновича. — Идешь в тот коридор, подходишь к двустворчатой двери. Только не вздумай свои интеллигентские штучки выделывать — типа там скрестись, покашливать и все такое прочее. Подходишь, ногой изо всей дури вдаряешь по створке, дверь распахивается, после чего влетаешь в комнату и орешь изо всей силы: «Мусий! Здорово, кум! А я тебе горилки принес!» Понял, дитя природы?

— Понял, — неуверенно сказал Рабинович. — Иду в коридор, вдаряю, влетаю и ору.

— Молодец, — сказал охранник. — Шуруй. С Богом.

Рабинович растерянно брел по коридору, пока не увидел ту самую дверь, о которой говорил охранник. Он неуверенно отвел назад ногу и попытался вдарить по створке. Но подвели две вещи: голодное существование и один из законов Ньютона, который гласит, что действие равно противодействию. Так что крепкая створка двери устояла, а Рабинович был подло отброшен назад и грохнулся спиной на доски. Хорошо еще, что не разбил драгоценную бутыль. Вторая попытка прошла с аналогичным успехом, как вдруг створка неожиданно отворилась и на пороге возник человек удивительного облика: высокий, очень плотный, с оселедцем на голове и длинными усами, одетый в просторную белую косоворотку и огромные малиновые шаровары, заправленные в мягкие сапоги.

— Кум! — закричал этот странный человек. — Где тебя черти носят? Два часа тебя жду!

— Здравствуйте, Мусий Опанасович, кум! — сказал Рабинович, поднимаясь с пола. — А я вот тут вам принес немного мутной жидкости.

Выражение лица странного человека внезапно изменилось, он сухо посмотрел на Рабиновича и сказал:

— Добрый день. Проходите, пожалуйста, в комнату. Я вас давно жду, — и с этими словами скрылся за дверью.

Рабинович пошел за ним, смутно чувствуя, что неточно выполнил наставления охранника, и уже совсем не надеясь на что-то хорошее в этой жизни.

Комната внутри оказалась просторной, светлой и была похожа на вход: те же выскобленные доски, покрытые дорожками, рушники с петухами на стенах. Посреди комнаты стоял огромный стол, уставленный мисками, тарелками, склянками, крынками и другими странными предметами, большинство из которых Рабинович видел первый раз в жизни.

— Прошу меня простить, — с достоинством сказал Мусий Опанасович, усаживаясь на скамейку, — за небольшой спектакль, который мы вместе разыграли при встрече. Дело в том, что я очень давно не был на родине, а мне очень важны атрибуты первой встречи, которые приняты в наших краях. Видите ли, у нас считается, что, если человек громко говорит, дружелюбно открывает дверь ногой и приносит с собой бутыль с веселящим напитком, это способствует установлению наиболее приятной атмосферы. Надеюсь, такой вариант встречи не причинил вам никаких неудобств?

— Что вы, Мусий Опанасович! — ответил Рабинович. — Я тоже всегда тосковал именно по такой форме общения. Конечно, окружающий мир сильно закрепостил мои чувства, и я не смог в должной мере выполнить все атрибуты приветствия, но надеюсь, что вы простите мне этот промах.

— Разумеется, — сказал Мусий. — Что можно требовать от человека, выросшего в условиях губительного мегаполиса? Честно говоря, вы вели себя даже намного лучше, чем я ожидал. Как вас зовут?

— Моисей Израилевич, — привычно сжавшись внутри, ответил Рабинович.

— О! — приятно удивился Мусий. — Вы — Моисей! Я — Мусий! Вы не находите, что наши имена чем-то похожи?

— Вполне может быть, — легко согласился Рабинович. — Хотя, если честно, я ни разу не был на вашей родине.

— Родина — внутри нас! — строго заявил Мусий. — И вокруг нас, где бы мы ни находились. Именно поэтому я в своем офисе стараюсь максимально окружить себя тем антуражем, к которому привык с детства. Ибо считаю, что только это позволяет ощущать связь с моими корнями и впитывать их живительную силу. Вся эта атрибутика — не случайна. Вот, например, дорогой Моисей Израилевич, что вы скажете по поводу вон того рушника?

Рабинович склонил голову:

— Червонный петух — символ тепла и уюта домашнего очага. Вышитая красная дорожка по краям показывает надежную защиту дома от врагов, намекая, что при случае им можно подпустить «красного петуха». Синий петух в центре рушника — символ Познания, Веры и самоотречения во имя Родины.

— Я в вас не ошибся, — одобрительно крякнул Мусий Опанасович. — Вы всего пару часов здесь, а уже улавливаете настолько тонкие моменты, которые и у нас-то на родине понимают далеко не все. Вы мне нравитесь, Рабинович. Я беру вас в свою фирму.

— Спасибо большое за доверие, Мусий Опанасович! — сказал Рабинович. — Надеюсь, не будет нескромностью с моей стороны поинтересоваться, в чем должны состоять мои должностные обязанности?

Мусий Опанасович нахмурился, и Рабинович с тоской подумал, что опять ляпнул что-то не то.

— Видите ли, Рабинович, — задумчиво начал Мусий. — Лично мне вообще не важно, что вы будете делать в моей фирме. Прежде всего нужны люди, которым я мог бы доверять. Которые бы чувствовали меня, мое настроение и умели вовремя дать хороший совет. Вы, как я вижу, человек умный и тонко чувствующий. Занятие вам всегда найдется, а сейчас я бы предпочел хотя бы ненадолго перестать говорить о делах и вкусить пищи не духовной, а вполне материальной, — с этими словами Мусий усадил Рабиновича за стол и предложил угощаться любыми блюдами из тех, что на нем стояли.

Рабинович растерянно смотрел на все это великолепие, будучи не в силах выбрать — в какую миску запустить руку, а то и всю голову.

Мусий между тем взял два огромных граненых стакана, набулькал в них до краев мутной жидкости, дал стакан Рабиновичу, поднял свой, провозгласил: «Шоб було!» и с этими словами опрокинул весь стакан в свой огромный рот. Рабинович прекрасно понимал, что в этом странном помещении каждый его шаг, каждое действие несет в себе какие-то символы, за которыми внимательно наблюдает этот странный человек. Поэтому он смекнул, что необходимо повторять за Мусием все его шаги, взял стакан и тоже опрокинул его. Жидкость легко провалилась вниз и вольготно развалилась в пустом желудке Рабиновича.

— Ты вареники попробуй, вареники! — сказал Мусий, подвинув Рабиновичу огромную миску с восхитительного вида белыми плодами.

Рабинович почувствовал себя совсем легко, поэтому небрежным жестом взял вареник и… уронил его себе на штаны. У Мусия Опанасовича окаменело лицо.

— Моисей, — сказал он. — Вы должны понимать. У себя на родине мы очень трепетно относимся к дарам природы. Мы не позволяем себе небрежности в обращении с ними. Ибо старая народная мудрость гласит: как ты относишься к природе, так и она относится к тебе. Вареники — не совсем еда. Это — важный эзотерический символ, питающий не только материальное, но и духовное начало человека. Посмотрите на совершенную форму этого плода. Вкусите его изумительную, сочащуюся начинку. Разве вы не чувствуете просветления после единения вашего организма с этим божественным созданием природы?

— Простите меня еще раз, Мусий Опанасович, — сказал Рабинович. — Поймите, что моя небрежность в обращении с этим чудесным символом объединения физического и духовного в человеке была вызвана единственно чувством восхищения. Кроме того, уронив плод на штаны, я как бы подчеркнул тот факт, что он — важная составляющая моей плоти, но, подняв затем его ко рту, я, таким образом, дал понять, что сейчас произойдет единение плода с моим духовным началом.

Мусий Опанасович посмотрел на Рабиновича с ласковой улыбкой, и Моисей почувствовал, что уже во второй раз ловко выкрутился из опасной ситуации. Они сидели за столом довольно долго, бутыль все пустела и пустела, а Рабинович первый раз за последнее время почувствовал, что его желудок и все остальные загашники наполнены на много дней вперед.

Как обычно и бывает, жидкость в бутылке кончилась совершенно внезапно. Ни Рабинович, ни Мусий Опанасович этого не ожидали. Мусий поднял на Рабиновича уже несколько осоловевшие глаза и сказал:

— Горилка, Моисей, кончилась. Надо же что-то делать?

— Может быть, охранника за ней пошлем, Мусий Опанасович? — предложил Рабинович.

— А кто будет хату охранять, паря? — набычился на него Мусий. — Говоря твоим языком — кто же в лавке останется?

— И что нам теперь делать? — растерянно спросил Рабинович.

— У меня на родине, сынок, есть такой обычай: когда в хате заканчивается горилка, мужчины сами идут ее добывать. Другого выхода нет. Не можем же мы сидеть здесь без горилки!

— Я готов, Мусий Опанасович, — с жаром сказал Рабинович. — Тут за углом недалеко есть палатка, там наверняка можно купить много пьянящей жидкости.

— Э, брат, — с горечью сказал Мусий. — Всему тебя учить надо. Как мы можем просто пойти и купить горилки, если этим будет нарушен важный священный обряд моей родины? Я не могу отступать от старинных обычаев ни на йоту, ибо это будет значить, что я перестал себя уважать и уже не держусь корней.

— И как это все должно происходить? — растерянно спросил Рабинович.

— Смотри сюда, — сказал Мусий, подвинув к себе пустую бутыль. — Смотри и смекай. Вот у нас есть пустая бутыль. Так?

— Так, — легко согласился Рабинович.

— Горилки в хате у нас больше нет. Так?

— Так.

— Что делаем? — поинтересовался Мусий.

Рабинович ненадолго задумался:

— Может быть, идем в сарай и там гоним новую горилку?

— Мысль правильная, — обрадовался Мусий, — но нерациональная. Горилку мы будем гнать долго, а что пить все это время? Поэтому делаем таким образом: берем бутыль, прокрадываемся через забор к соседу, у него в сарае меняем пустую бутыль на полную и тихонечко ползем обратно, чтобы нас никто не заметил.

— Позвольте! — возмутился Рабинович. — Как же так? Вся ваша жизнь направлена на духовное развитие личности человека, а здесь — банальная кража. Да еще и с подлогом!

— Моисей, — мягко сказал Мусий Опанасович. — Вы просто еще не знаете всех наших культурных традиций. Как вы думаете, что сделает сосед, когда у него кончится горилка?

— Не знаю, — замялся Рабинович. — Ну, пойдет в сарай и еще нагонит.

— А что он будет пить, когда будет гнать? — ласково посмотрев на него, спросил Мусий.

— Ну… Не знаю, — сдался Рабинович. — А что он будет делать?

— Подойдет к забору, — тихо сказал Мусий, — вырвет оттуда дрын, залезет ко мне в сарай и заменит полную бутыль на пустую. Теперь понимаете?

— Не совсем. Какой смысл в подобных действиях?

— Очень простой. Вернее, сложный. Круговорот горилки в природе осуществляется? Осуществляется. Натуральный обмен продукта происходит? Происходит. Ничья собственность при этом не страдает? Не страдает. А самое главное, — тут Мусий Опанасович помолчал, — мы с соседом участвуем в настоящем, мужском процессе охоты. В традиции, которая освящена поколениями! Своим появлением на свет в виде младенца мужского пола мы даем клятву — быть Охотником. А на что охотиться, спрашивается, в современном мире электроники, как не на горилку? Может быть, вы предложите выслеживать и убивать факсовый аппарат?

— Ну, не знаю. А какой риск при подобной эмуляции охоты?

— Самый, что ни на есть, физический. Сосед, если нас заметит, пальнет из дробовика солью. А это, я вас уверяю, очень даже больно.

— Как это? Прям так и пальнет?

— Уж вы не сомневайтесь. И он знает, что, когда полезет ко мне в сарай, получит аналогичную порцию.

— Хмм… Не спорю. Все довольно продумано, — сказал Рабинович. — Но как мы в реалиях нынешней Москвы сумеем провести охоту так, как полагается?

— Здесь, к сожалению, настоящих условий для охоты нет. Но мы будем делать вид, что все происходит именно таким образом, как у меня на родине. Надеюсь, вас это не смущает? — спросил Мусий.

— Нет, разумеется, — ответил Рабинович. — Я целиком в вашем распоряжении.

Мусий и Рабинович вышли на улицу, некоторое время постояли молча, наслаждаясь ночной Москвой. Наконец, Мусий сказал:

— Идем вон в ту сторону. Сразу за поворотом будет воображаемый забор. Ведем себя очень тихо, чтобы Мыкола не заметил.

Они двинулись к углу дома, завернули в переулок, где Рабинович поразился резкой перемене, которая произошла с обликом Мусия Опанасовича: добродушное и часто улыбающееся лицо превратилось в суровый абрис древнего воина, римлянина; оселедец свисал с головы, делая Мусия похожего на индейца; глаза его, наоборот, жили какой-то своей отдельной жизнью, которая представляла собой смесь хитрости и восторженного предвкушения опасности. Мусий подошел к воображаемой черте, присел, сделал вид, что хватает руками какой-то вертикальный предмет, и с показным усилием отвел этот предмет в сторону.

— Дрын отодвинул, — шепотом сообщил Мусий Рабиновичу.

Тот, в свою очередь, также взял руками воображаемый вертикальный предмет, резко дернул его на себя и сделал вид, что положил на плечо. Мусий на него удивленно посмотрел, но ничего не сказал и сделал знак двигаться дальше. Они прошли еще шагов десять и увидели обычную палатку с выпивкой. Мусий молча сунул в окошко пустую бутылку и деньги, продавец без всякого удивления все это взял, а через пару минут вернул наполненную бутылку. Было понятно, что или продавец всякого здесь повидал, или это уже далеко не первый поход Мусия на охоту. Затем они вернулись обратно к воображаемому забору, Мусий сделал вид, что придвигает палку обратно, а Рабинович снял свой воображаемый предмет с плеча и тоже приставил его к забору. Мусий немного отдышался и сказал:

— Похоже, охота прошла нормально. У нас есть традиция: сразу после преодоления вражеского рубежа попробовать добытой горилки, чтобы понять — удалась охота или нет.

С этими словами он откупорил бутыль, сделал несколько мощных глотков и передал ее Рабиновичу.

— Знаете, Моисей, — начал говорить Мусий с какой-то внутренней болью. — Мне сначала показалось, что вы очень быстро начинаете понимать наши традиции. Но скажите на милость, зачем вы выдрали дрын у соседа и положили его на плечо? Зачем вы испортили красивый, древний ритуал?

— Видите ли, Мусий, — сказал Рабинович. — Конечно, простите меня великодушно за то, что я не точно следовал всем этапам процесса охоты, но просто подумалось, что во дворе соседа на нас могут напасть злые домашние животные, поэтому я и прихватил этот кусок дерева для того, чтобы нам было чем отбиваться.

— Простите меня, Моисей, — сказал Мусий, и суровая мужская слеза проблеснула в его суровых глазах. — Опять я вас недооценил. Лишний раз убеждаюсь, что сама судьба привела вас в нашу фирму.

— А теперь, — Мусий резким движением опустил бутыль, — каждый Охотник должен спеть песню. Такова традиция.

Рабинович задумался. Из песен он помнил только «Когда был Ленин маленький с курчавой головой» и «Хава нагила». Ни одна из них решительно не подходила для данной патетической минуты.

— Послушайте, Мусий, — сказал Рабинович решительно. — К чему песни, когда у нас еще осталась горилка?

У Мусия вдруг снова увлажнились глаза.

— Рабинович! — сказал он проникновенно. — У вас, случайно, в роду хохлов не было?

— Вряд ли, — ответил Рабинович. — Насколько я помню, одни евреи.

— Жаль, — сказал Мусий. — Ну, ничего. Конечно, после такого блестящего ответа я уже не могу спеть для вас песню, поэтому мы еще по паре булек сделаем, после чего отправимся домой.

Они сделали несколько солидных глотков и вернулись в офис. Мусий тяжело сел за стол и сказал Рабиновичу:

— А теперь, Моисей, после хорошей охоты и последующего застолья мужчины должны насладиться женским обществом.

— Как скажете, Мусий Опанасович, — растерянно сказал Рабинович, гадая, какие еще испытания предстоят ему сегодня.

Мусий хлопнул в ладоши, и горница сразу наполнилась кучей народу. Какие-то люди нацепили Мусию и Рабиновичу непонятного вида фуражки на головы и сунули в руки по кульку со странными маленькими черными плодами, которые Мусий стал с неимоверной скоростью забрасывать в рот, раскалывать одними зубами и выплевывать черные шкурки прямо на пол. Рабинович попробовал делать то же самое, но только весь обсыпался сухими предметами и замер в ожидании нахлобучки от Мусия. Тот, впрочем, не обращал на него ни малейшего внимания, а напряженно вглядывался в другую дверь горницы, периодически выкрикивая на непонятном языке: «О, це ж гарны дывчины!» Внезапно дверь распахнулась, оттуда с диким взвизгиванием выбежал целый табун молоденьких девушек, которые начали с бешеной скоростью кружиться вокруг себя, открывая восхищенному взору Рабиновича белые нижние юбки. От всего этого кружения и от выпитой горилки у него совсем поплыла голова, и он сам не заметил, как заснул.

Очнулся Рабинович в той же горнице, где было прибрано и никого, кроме Мусия, не было. Тот сидел за столом, с очень серьезным видом читая какой-то документ. Заметив, что Рабинович проснулся, Мусий сказал ему сурово:

— Итак, Моисей, мы приступаем к работе. Все необходимые традиции соблюдены. Все писаные и неписаные законы выполнены. Поскольку ты теперь — полноправный член нашей фирмы, я должен раскрыть все секреты и объяснить, в чем будет заключаться твоя работа.

Внутренним чутьем Рабинович понял, что сейчас начнется самое интересное. В смысле — самое неприятное.

— Как ты думаешь, — тяжело начал Мусий Опанасович, — чем именно занимается наша фирма?

— Ну, не знаю, — замялся Рабинович. — Поставляет в Москву горилку?

— Нет.

— Черевички?

— Ни боже мой.

— Рушники?

— Мелко берешь, — ответил Мусий, немного помолчал и сказал торжественно:

— Фирма «Мусий Опанасович Парасько и сыновья» вот уже 150 лет поставляет в Москву САЛО!

— Не может быть! — похолодел Рабинович. — Свиное сало?

— А какое еще? — загремел на весь дом Мусий. — Лошадиное, что ли? Настоящее! Свиное! Первоклассное САЛО! И твоя работа здесь состоит в том, что ты это САЛО будешь ПРОБОВАТЬ! Потому что я не могу доверить это ответственное дело никому, кроме человека, который тонко понимает и чувствует наши традиции!

С этими словами Мусий три раза хлопнул в ладоши, в горницу вошли два молодых парубка, которые несли на подносе огромный шмат сала. Поднос поставили перед Рабиновичем, а Мусий грозно сказал: «Ешь, паря! Пробуй эту амброзию небесную!»

Мысли в голове Рабиновича крутились со скоростью элементарных частиц так, что их и подсчитать было невозможно. Что было делать? Опрокинуть поднос и прыгнуть в окно? Отпадало, так как на окнах были решетки. Попытаться справиться с Мусием и двумя парубками? Просто смешно, так как после пережитого застолья он и руку-то самостоятельно поднять не мог. Попробовать убежать через входную дверь? Так там стоит охранник Гриша, который только одним могучим выдохом мог сшибить Рабиновича с ног. Парубки между тем подняли огромную глыбу с подноса и стали подносить ее ко рту Рабиновича, который все откидывался и откидывался назад, пока не уперся спиной о край стола. Больше дороги назад не было.

***

Я открыл глаза и увидел над собой Сову, которая ласково махала над моим лицом своим пушистым крылом.

— Очнулся, наконец, — сказала Сова и тяжело вздохнула.

— От чего очнулся? Где я? — спросил я, тревожно озираясь.

— Где-где? — сказала Сова. — У меня в доме. Где же еще? С неделю провалялся. Винни уж думал, что ты копытца откинул. Главное, ладно бы просто валялся. Так из тебя бред какой-то пер непрерывно. Все подсознание наружу вышло: хвост Иа в виде шнурка от колокола, доски как символ сражения под дубом, незримая летучая тень Кошерного Птеродактиля над всеми поступками и, наконец, этот кошмар — СВИНОЕ САЛО!

— Боже мой! — сказал я. — А что, я ухитрился напиться Конопляным Медом и пропустил БОЙ? Какой позор! Как я теперь Винни на глаза покажусь?

— Не волнуйся, — успокоила меня Сова. — Наоборот, ты себя показал героем. Только контузило тебя, героя, немного. Неужели ничего не помнишь?

— Совсем ничего, — ответил я. — Только чушь какая-то в голове, а также этот каннибализм в виде сала.

— Так ты же чуть ли не главным героем сражения был. Сначала Винни решил спилить дуб вместе с пчелами и дуплом. Но звери подняли мятеж, который ты жестоко подавил с помощью Морских Котиков. Иа при этом оторвали, наконец, его мерзкий хвост. Потом Винни решил собственнолапно вступить в бой, пытался залезть на дуб, но у него ничего не получилось, как ты его не подсаживал. Наконец, у тебя появилась шикарная идея: надуть два воздушных шарика и поднять на них Винни к дуплу.

— Оба‑на! — сказал я. — А котелок у меня, оказывается, еще варит!

— Во-во! — ответила Сова. — Винни поднялся к дуплу и уже почти наполовину наполнил горшок, как вдруг налетели вражеские полчища пчел и Пух попал в окружение. Главное, все зверье растерялось, один ты предпринял серию блистательных отвлекающих маневров, бегая с зонтиком под деревом, крича: «Кажется, дождь собирается!» Но и это не помогло. Винни отбивался из последних сил, и казалось, что его вот-вот захватят в плен. Тогда у тебя возникла следующая гениальная мысль: ты выстрелил из пробкового ружья, пробил шарики и Винни грохнулся на землю, оставив, таким образом, пчел с носом… в смысле — с жалом.

— А как я контузию получил?

— Видишь ли, — помялась Сова. — Дело в том, что ты бегал под деревом и не видел, как Винни летел на землю. Тот приземлился прямо на острие зонтика и настолько взбеленился (ну, ты же знаешь: Пух — страшен в гневе), что дал тебе жуткий пинок, ты полетел и со страшной силой врезался в дуб. На дубе теперь висит мраморная доска в честь этого подвига: «Медведь в шубе, Пятак в дубе». В смысле, все думали, что ты дуба дал.

— Вот это да, — мрачно сказал я.

— Да ты не думай, — засуетилась Сова. — Винни на тебя не в обиде. Он, наоборот, знаешь, как переживает, что ты с копыт скинулся. Всю неделю не спит, глушит Конопляный Мед и ждет, когда ты очнешься. Совсем плохой стал. Сочиняет какие-то «пыхтелки» и «сопелки», ночами бродит с диким видом по лагерю и орет их зверью в уши. Мы уже опасаемся, не подхватил ли он какую медвежью болезнь. Сам знаешь, куда армии без начальника?

— Ладно, — сказал я. — Пойду с ним беседовать. У меня много вопросов накопилось.

Винни-Пух сидел за столом под большим навесом и квасил мед. Видно было, что этому занятию он, с отвращением, предается уже минимум неделю. Самое интересное, что при виде меня он не проявил ровно никаких чувств, только плеснул в пустой горшок меду и поставил его передо мной.

— Пей, свинья! — сказал Пух неимоверно хриплым голосом. — Пей, паскуда! Cуровый бой ведет ледовая дружина, а мужества отчаянных парней нам не хватило!

— Але, Пух, — сказал я. — Вы мне тут всякие рифмы типа «абрам — параллелограмм» не разводите! Что за слюни-сопли? Наполеон, вон, тоже что-то там где-то проиграл под Аустерлицем или еще дальше. И на солнце бывают пятна, и первый блин не всегда идеальной формы! Чего расстраиваться? Надо смотреть в корень проблемы!

— Какой, нахрен, корень! — диким голосом взвыл Пух. — Враги сожгли родную хату, ведром колотить по подушке! У деревни Крюково погибает взвод, давить таракана по паркету! Все патроны кончились, больше НЕТ ГРАНАТ! — проорал Винни и с неимоверной болью швырнул горшок с медом прямо в проходящего мимо ослика Иа.

Тот недоуменно хрюкнул и боком свалился в канаву.

— Слушайте, Винни! — сказал я взволнованно. — Давайте рассуждать диалектически. Цель нашего задания — что?

— Что-что? Мед, конечно, туды его в литую кружку, — недоуменно сказал медведь.

— Кому мы должны доставить этот мед?

— Что значит — кому? Отцу-основателю, Кристоферу Робину, благодетелю нашему! — сказал Пух, благоговейно подняв взор к небесам.

— Винни! Так ведь Кристофер-то мед не ест! У него от этого меда сыпь на попе выскакивает.

— Да ты что? — ахнул медведь. — Прям так и не жрет? А зачем он нас на задание отправил?

— Как это — зачем? Пробудить звериный дух! Объединить перед лицом неприятеля! Сообща решить проблему Кошерности Птеродактиля, наконец!

— Ты это наверное знаешь? — поинтересовался Винни, пристально смотря на меня своими маленькими глазками.

— Чтоб меня акула съела! — побожился я.

— Да ну тебя с твоей филозопией, — сказал Пух. — Ты все рассусоливаешь, а мне, если Кристоферу полный горшок не принесу, он ухо отгрызет, ногу оторвет и в самый дальний ящик засунет. Вот и будут тебе свиные консервы на чистом подсолнечном масле.

— Винни, — недовольно поморщился я. — Зачем вести беседу в таком тоне? Это вы со своим зверьем так разговаривайте. Со мной не нужно прибегать к психологическому давлению. Вы просто подумайте: кем мы были до похода? Вот вы были — маленький плюшевый медвежонок Пух с опилками в голове. Я был — идиотский розовый поросенок Пятачок в клетчатых штанишках. А сейчас? Винни-Пух — стратег, прославленный воитель, тактик, военачальник, вступивший в неравную борьбу с целой камарильей боевых пчел, не выигравший сражение только из-за форс-мажора. Я — Кабан Пятак, наводящий ужас на зверье своими заумными речами и взрывным характером. У нас же еще все впереди! Мы добудем Кристоферу мед и решим проблему Птеродактиля!

— Да нету больше проблемы! — неожиданно взревел Винни и страшно зарыдал. — Погиб! Погиб наш юный барабанщик! Но песня о нем не умрет! — пробулькал он, опустив голову в мед.

— Постой, — растерянно сказал я. — Что ты несешь? Кто погиб? Почему проблемы нет?

— Кто-кто? — простонал Винни. — Птеродактиль погиб, Васятка наш! Как увидел, что зажаливают меня негодяйские пчелы, так взвился в небо, соколик наш перепончатокрылый, чтобы на себя отвлечь основной вражеский огонь. Ты меня, Пятак, в этот момент из ружья вместе с шариками и подшиб, ворошиловский стрелок хренов. А Васятка-то, Васятка, — еще пуще зарыдал Винни, — пчелы на него так и накинулись, когда увидели, что основной агрессор сверзился на землю. Правое крыло — хрусь, пополам! Левое крыло — хрясь, опять пополам. Он только и успел простонать: «Кошерен я или право имею», и бульк в болото, один хвост и торчит. Вон, Иа, скотина длинноухая, уже бродит вдоль берега, пытается Васяткин хвост себе приспособить. А что я теперь Кристоферу Робину скажу? — завыл Винни, размазывая по морде мед вместе со слезами и соплями. — Он же мед наказывал добыть, чтобы Васятку кормить было чем! Птеродактильное животное — не чета нам, мелкоте! Ему этого меда — цистернами возить надо, чтобы он кошерность обрел!

У меня тревожным колоколом забухало сердце. Значит, все? Значит, конец нашим светлым устремлениям? И все останется по-старому? Я вернусь в свою квартирку, доставшуюся от геройски погибшего в унитазе дяди Посторонним В? Опять меня будут ни в грош не ставить? Снова мы с Винни пойдем бродить по лесу, подвергаясь насмешкам окружающих. Все! Все пропало! Зачем нужны были эти жертвы? Этот героизм… Чем-то тяжелым сдавило горло, я только и успел простонать: «Виннииииииии»…

***

— Петр Сергеевич! Ты чего, с вешалки рухнул? Что ты тут ребенку бормочешь?

— Дык… Свет… Я это… Как его… Ребенке сказку читаю. Всякий там биянки агний барто!

— Какие, нахрен, бианки? От тебя водкой разит — еще в подъезде пахнет! Я же сказала, чтобы не смел к дитю подходить, будучи выпимши! А ну, кыш из детской, пока я тебя шваброй не измусолила! Пшел вон, негодяйский отец!

— Свет… Свет… Да все уже! Дочитал я. Ухожу. Ты не скандаль, Свет, ребенка проснется. Она — вишь как сладко заснула.

— Да ребенок уже пьяный вусмерть от твоего выхлопа! Уйди с глаз долой, чтобы я те

Полный Дневник Васи Пупкина

10 февраля: Сегодня папик заявил, что хватит мне заниматься ерундой, и что надо осваивать какую-нибудь компьютерную профессию, а то, дескать, я так и вырасту идиот-идиотом (по выражению папика). Станешь веб-дизайнером, заявил папик, будешь зарабатывать хорошие деньги. Потому как что это за профессия - никто не знает, но деньги за так называемый веб-дизайн платят вполне приличные. Потом, может быть наш идиот (это папик уже обращался к мамику) перестанет, наконец, шляться по своим дебильным дискотекам. Я папику сказал, что готов заняться общественно-полезным трудом в виде осваивания компьютера, но мне для этого не хватает только одной мелочи - непосредственно компьютера. Папик сказал, что деньги на компьютер даст, и чтобы я сам выяснил - какую именно модель надо покупать.

11 февраля: Сегодня в школе спросил у мужиков совета - какой компьютер круче и фирмовей. Мужики рассудительно ответили, что мне какой ни покупай - толку не будет, так что нужно у папика денег вытрясти побольше, половину прогулять на дискотеке, а на остальные купить какое-нибудь старье. Пришлось вечером звонить Ленке и спрашивать - что лучше всего купить. Потом пришел папик и я ему доложил, что мне нужен компьютер, который называется Sony Playstation. Папик долго и внимательно на меня смотрел, потом позвал мамика и спросил - откуда, по ее мнению, у их сыночка такой глубокий и проникновенный ум? Мамик ответила, что наверняка от папика, так как ее ум до сих пор находится на старом месте. Короче, они поссорились и от меня отстали, поэтому я остаток вечера учил слова песен Жана Мишеля Жаре, чтобы блеснуть на ближайшей дискотеке.

14 февраля: Папик приволок домой кучу газет, позвал меня и мы стали изучать рекламы компьютерных фирм. Реклам было много, поэтому у нас аж глаза разбежались. Папик считал, что надо покупать компьютер у той фирмы, где на рекламе изображена блондинка, а я считал, что фирма с брюнеткой выглядит намного солиднее. Папик достал из-под подушки журнал "Плейбой" и мы стали сравнивать блондинок с брюнетками. Потом случайно в комнату зашла мамик и папику пришлось отбиваться настольной лампой. А я пошел переводить на русский язык фильм "Бал".

16 февраля: Папик сунул мне деньги и сказал, чтобы я без компьютера домой не приходил. Мне в магазин тащиться не хотелось, поэтому поехал на дискотеку и угостил там пивом всех мужиков из нашей школы. Вернулся домой в час ночи и сказал папику, что компьютера нужной расцветки сегодня не было. Папик на меня долго и внимательно посмотрел, но ничего не сказал. Я ему с намеком включил песню "Мои финансы поют романсы", но папик не врубился и заявил, чтобы я не смел в порядочном доме включать подобный кошмар (он у меня - вообще не въезжает; конфилкт поколений, ничего не сделаешь).

18 февраля: Сказал папику, что поехал за компьютером, а сам взял Ленку и повел ее в крутой ресторан "Якорь", который в здании "Палас-отеля". Этот придурок на дверях нас сначала пускать не хотел, но я ему шикарным жестом сунул 10 баксов в зубы, тот сразу засюсюкал и даже почистил мою бандану. Ленка сказала, что не ожидала от меня такой крутости. Внутри ресторана было довольно здорово, только музыка играла какая-то дурацкая. Ленка себе заказала яичницу и стакан севен-ап, а я решил - гулять так гулять и попросил гамбургер, сникерс, литруху кока-колы и виски с содовой. Вискарь оказался жуткой гадостью, но я его вылил в кока-колу и стало терпимо. Потом по залу стали ходить какие-то козлы со скрипкой и гитарой. Я их поманил 20-баксовой бумажкой и заставил сыграть песню из последнего альбома "Мотли Крю". Сыграли они неплохо, но тетенька за соседним столом от неожиданности громко икнула и уронила бокал с шампанским  себе в тарелку.

Когда расплачивался, денег немножко не хватило (я предусмотрительно оставил заначку дома), но я шикарным жестом предложил им свои часы Ролекс, которые очень похожи на настоящие, хотя и стоили 35 рублей. А у них, блин, оказывается, такие грубые официанты, а еще считают себя крутым рестораном. Ноги моей там больше не будет. И кока-кола была явно разбавленная. Когда пришел домой, папика еще не было. Я со страхом ждал его возвращения, но папик пришел пьяный и веселый, сел на кухню смотреть телевизор (он просто забыл, что телевизор два года назад переставили в спальню), увидел таракана на стене и стал в него кидаться сахарницей. На шум вышла мамик и папику сразу стало больно и обидно.

20 февраля: Подсчитал свои финансы и по дороге домой купил электронную игру "тетрис". Папику сказал, что это - новый портативный компьютер, созданный специально для дизайна. Показал ему как из кубиков складываются всякие фигурки. Папик долго и внимательно смотрел мне в глаза, потом взял "тетрис" и со страшной силой грянул им мне по ушам. Хорошо еще, что дома была мамик и она ухитрилась шваброй загнать папика в ванную и там запереть. Все-таки, папик у меня страшно грубый. Разве можно наследника называть такими словами? А его попытка выпороть меня картиной "Иван Грозный убивает своего сына" - просто ни в какие ворота не лезет.

8 марта: Папик забыл мамику купить подарок к празднику и не нашел ничего лучше, как надеть галстук и заявить, что он мамику дарит самого себя. При этом он сунул мамику под нос засохший букет трухлявых мимоз. Мамик долго и внимательно смотрела папику в глаза, потом взяла "букет" и со страшной силой грянула мимозой ему по ушам. Затем папик со скоростью 80 литров (это его вес) в секунду вылетел за дверь, а за ним отправились: чемодан с папиковыми вещами; папиков крутой велотренажер, который при подключении к розетке умел крутиться сам по себе; фотоальбом с видами папика в различных позах; а также портрет папика, написанный известным в узких кругах абстракционистом Семеновым (потрет был подарен папику на день рождения; мамик его увидела и родила меня за пару недель до срока)

10 марта: Папик уже два дня живет в дворницкой у Азиза, пьет портвейн, по ночам звонит к нам домой и тяжело дышит в трубку. Но сердце мамика пока не смягчается. Я папику сегодня принес тарелку борща, он ужасно обрадовался (так как Азис питается только портвейном и сигаретами) и даже простил мне игру "Тетрис". Потом пообещал после своего возвращения в лоно святой католической церкви (это он имел в виду нашу квартиру) дать мне денег на новый "Тетрис".

12 марта: Сегодня видел папика на углу гастронома, где он продавал свой крутой велотренажер. Вечером папик приволок к Азизу два ящика портвейна. Они сначала пили тихо, а потом выскочили за дверь, объявили себя татаро-еврейским игом и носились по двору, распевая песню "Каммунизм ачачкам лалам", а папик периодически стрелял в воздух из своего газового пистолета и орал "Лехаим". Иго распугало всех алкашей во дворе, только бабушки у подъезда сидели как ни в чем не бывало. Потом кто-то вызвал наряд милиции, от которого папик с Азизом долго скрывались в канализации, потом бросились в штыковую атаку с метлой и лопатой наперевес, после чего их и повязали.

13 марта: Сегодня позвонили с папиковой работы и поинтересовались - помнит ли папик, что он - директор фирмы. Мамик сказала, что пока еще помнит, но если так дальше будет продолжаться, фирме придется искать нового директора, а также, мстительно добавила мамик, уволить секретаршу, потому что папик с ней так прекрасно сработался, что она не сможет работать ни с каким другим директором. С фирмы ответили, что они готовы уволить секретаршу хоть сегодня, если мамик обещает, что папик хотя бы в течение недели выйдет на работу, а то там надо подписать кучу бумаг. Мамик быстро разобралась в ситуации и за возвращение папика потребовала: увольнение папиковой секретарши, Марины из отдела кадров и той рыженькой из бухгалтерии. На фирме надолго задумались, но пообещали. Мамик сказала, чтобы я сходил на разведку - посмотреть на "наше чудо". В дворницкой сидел один Азиз, который поведал, что после четвертой бутылки из второго ящика папик стал надолго задумываться, потом взял свой семеновский портрет и отправился в сторону вокзала. Папика я обнаружил на площади перед зданием вокзала: он стоял посреди толпы из бабулек под своим портретом и кричал какие-то нечленораздельные слова. В толпе многие плакали и перекрещивались, глядя на портрет. Я пошел доложиться мамику, которая сказала, чтобы я уловил момент когда папик вдруг протрезвеет и привел его домой. 

14 марта: Прибежал взволнованный Азиз, который сказал, что папик только что внезапно и неожиданно протрезвел. Я побежал за папиком и привел его в квартиру. Мамик посмотрела на папика, который был совершенно дикого вида и заплакала. Папик сказал, что больше так никогда не будет, и что всегда теперь будет мамику вручать подарки на восьмое марта, после чего заплакал. Мамик сказала, что не нужно ей никаких подарков, лишь бы папик был жив и здоров, и заплакала еще пуще. Папик сказал, что он теперь каждый вечер будет мыть посуду, и зарыдал во весь голос. Мамик сказала, что если папик не купит ей посудомойку, он может возвращаться обратно к своему Азизу, и стала всхлипывать как стиральная машина. Я сказал, что не пошли бы они ныть в другую комнату, так как по телику начинается передача про новые молодежные течения. Вероятно, я зря это сказал, так как ныть они перестали, но меня сослали в мою комнату с условием чтобы я не выходил, пока не научусь относиться к родителям с уважением. 

15 марта: Папик вышел на работу. Мамик внезапно забеспокоилась (ведь на фирме ее требования выполнили) и приготовила к вечеру шикарный ужин: собственноручно подогрела пиццу в духовке. Явился папик, долго и внимательно смотрел мамику в глаза, потом достал пиццу из духовки и грянул ею об мамино любимое макраме, которое висело на люстре. Макраме упало вместе с люстрой и пиццей на мамиков любимый стекляный столик, я внезапно понял, что начинаются крупномасштабные боевые действия, поэтому слинял на дискотеку и продолжения концерта уже не видел.

1 апреля: Сегодня - день приколов. Я вчера полночи не спал, все думал и готовился. Ночью папиков "мерседес" перегнал за угол, а мамикову норковую шубку покрасил в зеленый цвет. Утром, из-за всех этих ночных приключений, немного проспал. Выхожу на кухню, а там папик сидит - сияющий, как медный пятак. Говорит, что ночью сперли его чертов старый "мерседес", поэтому он уже заставил компаньона купить себе 750-ю BMW, которая стоит под окном  Представляешь, сказал папик, там телевизор, компьютер, дистанционное прогревание, а заднее сидение такое, что можно вдвоем улечься как на двуспальную кровать. Последние слова услышала мамик, входившая на кухню, которая резко побелела лицом. Я уж думал, что сейчас папику грянут чем-нибудь по ушам, как вдруг мамик открыла дверцу шкафа и радостно заорала, что, дескать, папик оказался совсем даже не плохим, а очень даже хорошим и подарил ей, наконец, шиншилловую шубку. Они стали мириться и целоваться, я попробовал было намекнуть, что раз в BMW встроен компьютер, то может ее отдать мне, но родители не обращали внимания ни на меня, ни даже на сбежавший кофе и подгоревшую яичницу. Собрался уходить, как вдруг в коридор вышел папик и сказал, что решил мне купить джип "Гранд-Чероки", и что с завтрашнего дня могу вообще не ходить в школу. Я онемел, потом сказал по-английски: "W-W-W-W-W-W-O-O-O-O-O-O-O-W-W-W-W-W-W!", поцеловал в голову кота Мурзика, выхватил свой дневник из портфеля и разорвал его на две части. Папик долго и внимательно смотрел на меня, потом сказал: "Сынок. Сегодня же - первое апреля". Во, блин, шуточки у папика, а я дневник полчаса обратно склеивал.

Надо было начинать прикалываться со школой, а я как раз вспомнил, что учитель испанского платит по 50 рублей за каждый звонок с сообщением о том, что в здание заложена бомба. Вышел на улицу, позвонил директрисе и сказал страшным голосом: "В женский туалет на втором этаже заложена пластиковая взрывчатка". Директриса ответила: "Я знаю, что новые пластиковые окна оказались огнеопасными. Но мы же с вашими пожарниками обо всем договорились. Приходите сегодня за деньгами и нечего мне нервы трепать по телефону". Во, блин, зря звонил, оказывается. Из того же автомата позвонил Ленке, сказал, что теперь всем школьницам в обязательном порядке будут выдавать противозачаточные таблетки. Она, дура, поверила и заверещала, что теперь лишние 250 рублей в месяц можно будет тратить на всякую ерунду. Я долго веселился, а потом она мне сказала, что теперь после восьмого класса всех начнут забирать в армию. Я, блин, аж потух весь. Не хочу я в армию. Я и сигареты-то стрелять не умею.

Пришел в школу, одел на лицо черную маску, достал игрушечный пистолет, открыл дверь кабинета математики и заорал: "Всем лечь! Это ограбление!". Школьники все попадали на пол (вот умора), математичка смешно затрясла седыми буклями и сказала, что я могу брать все, что угодно, даже школьный журнал, но портрет Софьи Ковалевской она мне не отдаст ни за что, хоть ее режь на месте. Я сказал, что если все будут лежать тихо, то ничего, кроме квадратных уравнений, здесь не пострадает и под угрозой пистолета заставил математичку рассказать решение задачи, которая была сегодня на дом. Она от волнения путалась и сбивалась, тем более, что школьники на полу черт знает чем занимались, а из-под парт все время доносилось какое-то хихиканье и несерьезные настроения. Потом мне весь этот цирк надоел, я вспомнил фильмы про войну и заорал, чтобы все отличники вышли вперед - дескать, их сейчас расстреливать будут. Это я зря сделал, так как забыл, что Миша Сидоров тоже был отличником. По физкультуре. Во, блин, здоровый лоб. Ладно еще - мною дверь сломал. Но зачем было пистолет топтать ногами? Я же собирался еще урок биологии посетить! Школа у нас - какая-то некузявая. Не ценят шуток.

Проходил мимо кабинета завуча Инессы Юрьевны Колынец-Дуссет (которую все звали "Буркина-Фасо"), нагнулся к замочной скважине и заорал: "Инесса! К директору!". Ровно через полсекунды на меня рухнула дверь кабинета, а я увидел только мелькающий в конце коридора зад Инессы, которая галопировала по направлению кабинета директрисы. Во, блин, тетка дает. Разве можно так бояться директрису? Вот я ее - совсем не боюсь.

На урок идти не хотелось, от скуки заглянул в библиотеку, где сидел вечный студент Серега (фамилию его в школе не знал никто). Я вспомнил, что в пятом классе Серега отказался мне выдать "Декамерон" Бокаччо и решил его приколоть. Написал записку директрисе: "В вверенной Вам библиотеке студент Сергей за деньги выдает сочинения маркиза Караба (зачеркнуто)... маркиза дед Сада, а также путается за стойкой с медсестрой Мариной по вечерам. Подпись: добрый желатель". Сунул под дверь директрисе и стал рядом с библиотекой дожидаться результатов. Через пять минут директриса пулей влетела в библиотеку. Я подошел к двери и услышал дикие крики: "Что? Как ты посмел! Не делиться! С директором! Школы! Чтоб больше! Никогда! Мне - 50 процентов! Как минимум! Потом, как ты посмел! Изменить! Своему директору! С кем! С этой! Профурсеткой!". А Сеня бубнил, что он, дескать, больше никогда так не будет, что все деньги вернет, что с Мариной больше - ни-ни, даже во время каникул, и что было это всего раз восемнадцать или девятнадцать, не больше.

На уроке физики заявил учителю Михеичу, что Дума постановила отменить первый закон Ньютона, и что Россия пойдет теперь другим путем, не оглядываясь на Запад. Михеич заорал: "Слава России! Наконец-то!", сорвал со стены портрет Кабалевского (у завхоза других портретов не нашлось) со словами: "Нам теперь эти менделеевы-клапейроны - ни к чему!".

Чего-то меня эта школа стала утомлять, и я решил, напоследок, разыграть еще раз директрису. Подсунул ей под дверь записку: "В течение часа положите в шкаф туалета на втором этаже 500 долларов в американской национальной долларовой валюте США. Подпись: Налоговая Полиция". Но когда эта дура через пять минут выскочила с конвертом из кабинета - стало понятно, что в школе ловить сегодня - нечего. Не понимают они шуток. Совершенно.

5 апреля: Папик вчера всю ночь играл в покер, пришел утром в жутком виде и стал, поблескивая красным глазом, пугать мамана, что нужно собирать вещички и перебираться жить на вокзал, так как эта квартира уже не совсем наша. Маман от неожиданности просыпала все солонку папану в яичницу, а тот - ничего... съел и даже нахваливал, говоря, что солененькое - оттягивает. После оттяга папан пришел в себя и сказал, что шутканул и в покер вовсе даже не проиграл, а выиграл, и что нам действительно надо собирать вещички, но перебираться не на вокзал, а в шестикомнатную квартиру одного из папиковых партнеров, который сам переберется в нашу убогую четырехкомнатную. Маман от неожиданности поперхнулась и даже выронила из рук сковородку, хотя стояла позади папана в полной готовности нанести решающий удар. Чего это она? Теряет спортивную форму. А папан выпил чайку, расхлюпился и стал читать длинную лекцию о вреде пьянства. Особенно удачно у него получилось описание вида человека наутро после пьянки. Он еще такие слова хорошие подобрал: перимордит, бычий глаз, лицежопие и прочие. Потом ушел в ванную, долго смотрел на себя в зеркало, сказал: "Это не я!", и заплакал. Маман его утешила таблеткой аспирина и бутылкой кефира, попан немного пришел в себя, посмотрел на меня и заявил: "Сынок! Учись на дизайнера. Они пьют мало, потому что им нельзя. Руки дрожать начинают". Я напомнил, что web-дизайнерам - по-барабану,  дрожат руки, или не дрожат, так как они дизайнят на компьютере.

Это я зря сделал, так как папик сразу вспомнил свою старую идею о покупке домой этого агрегата, чтобы я, дескать, учился професии, а не шлялся по дискотекам, достал из кармана пачку денег и стал кричать: "Купи, сынок, самый лучший компьютер! Мы, Пупкины, никогда денег на учебу не жалели!". Я папику пообещал, что все будет - чики-чики: шестисотый пентиум, малиновый монитор, клава под дерево и мышь с прикуривателем, взял деньги и отправился, наконец, покупать эту бандуру.

6 апреля: Вчера почти весь день потратил на поиски подходящей фирмы. Пять штук исходил, а все что-то не так. То морда у охранника тупая, то стены в торговом зале какой-то краской идиотской покрашены, то выбор мышек бедноват. В одной конторе, правда, работала секретарша - точь в точь как наша училка биологии. В смысле - это... как ее... вспомнил - "сексуапильная". Это песня такая была: "Моя милка - сексопилка". Мы ее классом исполнили на конкурсе песни. Какой-то начальник из префектуры, который был на конкурсе, хохотал так, что свалился со стула и упал директрисе лицом в колени. Директриса нам потом такие слова добрые говорила, что, дескать, спасибо за доставленный праздник, вот можете, когда захотите.

Так вот. О чем это я? Короче, решил я к этой клюшке в конторе прикадриться. Заявил, что у меня крутая дизайнерская студия, которая получила неврубительный заказ надизайнить сотню этих... как их... хоум-пейджеров, и что мне теперь нужна гора компьютеров и мышки с прикуривателем. А она - странная какая-то. Сказала, что если я такой крутой дизайнер, то надо покупать какие-то силиконы, а у них контора силиконами не торгует, только писюками. Че она - дура, что ли? Мне-то зачем этот силикон нужен? Я ж не Памела Андерсон. Короче, не поняли мы друг друга с этой цыпочкой и не сложилась у нас чиста юношеская любовь. Впрочем, когда она в конце разговора поднялась за стойкой... Мама моя дорогая! С такой каланчой целоваться только Сергей Бубка может. Если у него шест при прыжке не сломается. Так что я перестал расстраиваться и решил, что лучше прикадрюсь к биологичке. Она, правда, постарше меня будет. Лет на двадцать пять. Но с годами, как говорят, разница в возрасте становится все незаметнее и незаметнее.

Вот. О чем это я? А! Короче, нашел еще одну фирму. Сначала, вроде, все в порядке было. И фасад снаружи красивый, и охранник сидит какую-то книжку читает (правда, по книжке видно, что читает он ее не первый год), и в торговом зале выбор - зашибись. Я начал с выбора монитора. Как говорит наша учительница информатики, монитор - это глаз мира, который смотрит на тебя. Во идиотка, да? Какой, нафик, глаз мира? Монитор - это мой глаз, которым я, Василий Пупкин, смотрю на мир. Короче, выбираю я себе глаз, а рядом все менеджер крутится. Чернявый такой, скользкий и противный. Чистый водоросль. Какой размер, говорит, предпочитаете. Я говорю - тридцать сантиметров. Хохманул, ясное дело. А этот не врубается, говорит что тридцать сантиметров - это очень мало, и что надо брать 15 дюймов или 17 дюймов. Понял я, что этот пряник шуток не понимает и говорю серьезно, что мне нужен монитор 800 на 600, что я померил и он как раз у меня на полке помещается. Менеджер икнул и сказал, что мониторы, вообще-то, выбираются в дюймах. Ну не дурак? Везде орут про разные размеры мониторов: 640x480, 800x600 и т.п., а он не в курсе. И где они таких "профессионалов" набирают? У парня на лице написано, что он даже ПТУ не заканчивал. Так и не сумел меня проконсультировать. Сказал, дескать, вы тут сами себе выбирайте и слинял. И вот так вот они работают с потенциальным клиентом. У меня даже вся потенция клиентская пропала.

За стойкой, правда, сидела симпатичная девчушка. Точь в точь как наша историчка. Я с ней решил "ля-ля-сю-сю", небрежно подошел и сказал, что моей крутейшей дизайнерской фирме нужны силиконы для фотомоделей. Она сказала, что у крутой дизайнерской фирмы не могут возникать такие проблемы. Вы, говорит, вытащите силиконы у одних фотомоделей и вставьте другим. Убойная телка. Мне она сразу понравилась. А как, спрашиваю, насчет дискотечки? Насчет дискотечки, отвечает, все чики-чики. Но она - девушка не просто там какая-то эдакая, поэтому дискотеки посещает только с состоятельными мужчинами, а мой вид ей пока таких надежд не подает. Я вытащил из кармана пачку папановых баксов и небрежным жестом ее взлохматил. Вот это зря было сделано, так как баксы взлохматились намного сильнее, чем я хотел и разлетелись по всему залу. А какие душевные там ребята оказались! Все сразу бросились мне помогать собирать денежки. Но пары сотен мы так и не нашли. Наверное куда-то под витрины завалились. Ну и фиг с ними. Стану я перед этой телкой позориться - лазить в пыли искать. Тем более, что она обещала пойти со мной на дискотеку сразу после того, как отсмеется. Чумовая девка. Люблю я таких.

8 апреля: Не, ну папик совсем у меня придурел. Дался ему этот компьютер. Сынуля, можно сказать, уже просто совсем из сил выбился, чтобы подобрать агрегат, по-настоящему достойный знаменитой семьи Пупкиных, а этот прародитель нудит и нудит, мол, куда это деньги деваются, если компьютер дома так до сих пор и не появился. И ему наплевать, что сын явно интеллектуально растет, производя рекогносцировку по компьютерным фирмам. Да! Это стоит денег. Знания всегда стоит денег. И никуда от этого папику не деться. Ну, ничего. Я уже нашел способ с ним управляться. Теперь на вопрос - когда будет компьютер, я его невинно спрашиваю - сколько пикселов в час должно пролетать по монитору. Папик звереет, наливается бычьим глазом, а крыть-то - нечем.
Но вчера мне не повезло. У папика было собрание акционеров, а он после этих мероприятий всегда домой приходит такой озверевший, что даже мамик говорит ему ласковые слова и на ужин зовет фразой "Петюнчик! Иди зернышек поклевать!", а не "Петр Васильич! Ты пойдешь жрать когда-нибудь, или мне в сороковой раз разогревать?". А чего он так на этих собраниях нервничает? Подумаешь, народ интересуется - куда это он потратил столько денег. Производственная необходимость. Все! Чего еще объяснять? Но эти дотошные акционеры раскопали счета из Парижа, куда все руководство фирмы выезжало на очень важное совещание. Папику пришлось долго доказывать, что они не могли деловых партнеров повести в какое-то паршивое кафе, так как пострадал бы престиж фирмы, поэтому всей компанией отправились в стриптиз-бар, чтобы в дружеской и неофициальной обстановке получить выгодный контракт. А те 200 франков, которые папик засунул за подвязку стриптизерше, являлись символом нерушимой дружбы между российским и французским народами. Тем более, что стриптизерша ответила по-русски: "Во, блин, опять наши гусарят!".

Короче, я выбрал неудачный момент, чтобы спросить папика - не может ли он добавить еще тысячу долларов к сумме на покупку помпьютера, чтобы я мог в полной мере провести маркетинговые исследования. Папик нехорошо прищурился и спросил - каким образом я ухитряюсь тратить на маркетинговые исследования такую кучу денег. Я честно сказал, что вожу на дискотеки девушек, работающих в комьютерных салонах и выведываю самые интимные секреты их фирм. Спрашивается - чего папик так озверел? С какой стати он попытался выпороть меня настольной лампой? Я понял, что честность у нас уже не в почете. Папик уже забыл все то доброе и вечное, чему сам же меня пытался учить. Я не мог оставаться дома в обстановке травли и топтания самых светлых идеалов, поэтому взял школьный рюкзак и отправился к Ленке, благо у нее родители уехали в командировку в какую-то Абиссинию.

9 апреля: Свершилось! Я стал мужчиной! Кто мог знать, что Ленка окажется такая заводная? Вот сижу сейчас на уроке химии, смешиваю ангидрид фторо-бензопиловой кислоты с двуокисью углекислорода, а сам поглядываю на одноклассников с такой гордостью, что они уже сами начинают догадываться. Короче, рассказываю все по порядку. Прихожу к Ленке, звоню в дверь, она открывает, а я цитирую фразу из, по-моему, "Графа Монте Кристо": "Я к вам пришел навеки поселиться!". Ленка мне в ответ пошутила: "Васек. У меня тут Птибурдуков сидит. Тебя и положить-то некуда". Хорошая она девка, только немножко темная. Выдумала какого-то Птибурдукова. Это она стесняется, что графамонтекристо не читала. Ладно, захожу, небрежно кидаю кепку на вешалку (я дома месяца два тренировался этому шикарному жесту), по пути сшибая абстрактную картину "Бурлаки на Верхней Вольте" и какую-то жутко дорогую вазу. Ваза, разумеется, разбилась. Ленка на это смотрит спокойно и заявляет: "Ну что? Пойдем в гостинную что-нибудь расколошматим, или тебе критично производить разгром именно в прихожей?". Во дает! Молодец. Ни одним глазом не дрогнула. А Светка, дура, целую истерику закатила, когда я случайно несмываемой краской залил какие-то дурацкие акции ее папашки.

Ладно, идем в гостинную. Я сажусь в кресло, закидываю ногу за ногу и требую что-нибудь выпить. Ленка лезет в бар, что-то там долго намешивает и приносит высокий бокал. Это, говорит, коктейль "Страсть". Круто. А на вкус - немного горьковато и кисловато. Я выхлебал весь бокал (очень пить хотелось после военных действий с папиком) и попросил еще. Ленка сделала еще один коктейль, приглушила свет (странная она какая-то, я после этого чуть весь бокал на штаны не пролил: не умею рот в темноте находить) и предложила потанцевать. А чего? Почему бы и не потанцевать. Я себя сразу так хорошо и легко почувствовал. Ну, думаю, сейчас Ленка увидит - на что способен настоящий рейвер! Впрочем, музычка подкачала. Странная какая-то музычка была. Явно не рейверская. Старье-барахло. Какой-то Бойль-Мариот или Поль Мариа, я точно не помню. У меня папик с мамиком любят этот диск слушать и вспоминать, как папик выиграл мамика в покер. Но нам, крутым рейверам, любая музычка - рейв. Даже рев пожарной машины. Я как дал форс-мажоры по комнате выделывать. Понятно, что хотелось на Ленку впечатление произвести. Обычно на дискотеке я сильно не выпендриваюсь. Нечем, собственно, выпендриваться.  А тут в меня как бес вселился. Только на поворотах немного заносило. Ленка терпела этот самум в виде меня, терпела, но когда я в пятый раз врезался в бар и добил те бутылки, которые выжили после предыдущей встречи с моей головой, остановила музыку и сказала, что теперь будем танцевать парой. Парой, так парой. Я с ней начал изображать танго из фильма "Правдивая ложь", а потом на меня прямо по фильму напали террористы, и пришлось отстреливаться из бутылки с шампанским.

Дальше я что-то плохо помню. Телевизор точно не я разбил. Он сам упал, потому что комната после танго накренилась под углом в 45 градусов. А ручку настройки радиоприемника я оторвал совершенно случайно, потому что ждал шифровки из центра и никак не мог настроиться на нужную волну... Потом пришла ночь и накрыла нас мягким, ласковым одеялом темноты (эту фразу я прочитал в какой-то книжке). Утром, при ближайшем рассмотрении, одеяло оказалось грудой полотенец, которыми Ленка меня укрыла в джакузи, куда я лег отдохнуть на пять минут. Ленка уже встала и готовила на кухне завтрак. Я вышел из ванной несколько смущенный и спросил: "Надеюсь, я вел себя как джентельмен и ничего такого себе не позволил?". Ленка на меня внимательно посмотрела (странно... мой папик иногда на меня смотрит точно так же) и сказала, что ничего ТАКОГО я себе не позволил, так как квартира осталась относительно целой аж на 40%. Я, немного смущаясь, поинтересовался - спали мы с ней, или нет, на что Ленка ответила, что какую-то часть ночи - безусловно спали, так как я задрых часов в 12, а она в пять утра тоже сумела прилечь после окончания уборки. Итак, свершилось! Я спал ночью с женщиной! Колян, Толян, Серьган и Володян - завидуйте! Василий Пупкин - это вам не Петя Мокин!

11 апреля: Я, после ночи, проведенной с Ленкой, такой гордый был, что даже в школу не пошел. Во всем теле солидность появилась, походка стала быстрой и упругой, только несколько шатающейся, потому что вчерашний коктейль еще не конца выветрился. Думаю - не пойду в школу, потому что надо немного погулять по улице и сообразить - как дальше жить в новом, мужском качестве, а также - что дальше с Ленкой делать. Она же теперь - моя баба. А это накладывает определенную ответственность.

Иду себе по улице, вдыхаю свежий весенний воздух, только снег в глаза и уши набивается, потому что я шапку у Ленки забыл. Но мне - наплевать. Настоящий мужчина не должен бояться сложностей. Краем глазом вижу, что встречные тетки на меня заглядываются и призывно улыбаются. Я им в ответ эдак небрежно подмигиваю, а они прям хохотать начинают. Чувствуют тетки, что мальчик стал мужчиной. Я так раздухарился, что из компьютерных денег купил в киоске журнал "Плейбой" и стал его рассматривать у всех на глазах. Мне теперь стесняться нечего. Имею полное право изучать руководства для нормальной гиперсексуальной жизни. Сел на лавочку и стал читать статью. Забавно написано. Только как-то сложновато для понимания. Они что - Ленина не читали? Не знают, что все должно быть написано простым и доходчивым языком? А то какие-то сплошные "коитусы", "эрекции", "дефлорации", "кунилинг" и прочий петтинг-меттинг... Прям "Юстас пишет Алексу", честное слово. Как будто простой мужчина обязан изучать латынь, чтобы сделать любовь со своей сексуальной или не очень сексуальной партнершей. Нет, чтобы схемку какую нарисовать, или чертеж приложить... Я же тоже не очень помню - как у меня там все ночью произошло. Боюсь, что в следующий раз может так хорошо и не получиться. А я теперь как сапер: не имею права на ошибку. Ленка и так чем-то недовольна утром была. Кто его знает, может быть я был не на высоте? Или у меня что-то было не на высоте, хотя до этого при чтении "Декамерона" все было в порядке. Ладно, думаю, потом разберемся, тем более, что я уже совсем замерз. Прикинул, что на улице скоро себе вообще все отморожу, а домой идти - напорюсь на мамика, поэтому побрел в школу, навстречу своему   триумфу.

12 апреля: Вчера столько впечатлений было, даже не успел все записать. Короче, прихожу я в школу, а там как раз - большая перемена. Швыряю свой портфель в большую кучу из таких же портфелей в углу, как вдруг чувствую - сзади кого-то ударили. Оборачиваюсь, а это Толян, пробегая, по своему обыкновению пнул меня прямо в жо... пардон... в заднее мужское достоинство. Лечу я на груду портфелей и эдак небрежно говорю: "А я сегодня с Ленкой ночевал". Толян от неожиданности так резко затормозил, что у него аж подметки задымились.
- Врешь! - говорит он неуверенно, потому что по моим глазам и высокомерному выражению лица видит, что я не вру.
Мне раньше не очень удавалось сохранять высокомерное выражение лица после пинка в заднюю часть, но теперь, когда эта часть стала частью настоящего мужчины, я на все способен.
- А чего мне врать? - говорю. - Можешь сам у нее спросить - как мы коктейли пили, как танцевали при свечах (ну про свечи я, положим, загнул, потому что они со стола слетели как только я в комнату зашел и случайно напоролся на стол своими этими... как их... передними мужскими достоинствами), ну и все такое прочее...
- Думаешь, не спрошу? - берет меня на понт Толян.
- Спроси, спроси, - говорю, выбираясь из кучи портфелей.
- Да вот прямо сейчас пойду и спрошу, - пугает Толян.
- Да вот прямо сейчас иди и спроси, - не пугаюсь я.
Толян находит глазами Ленку, которая стоит в другом конце коридора, со страшной скоростью бежит в ту сторону (он просто ходить не умеет совсем), врезается рядом с ней в стену (это он так привлекает внимание), после чего поворачивается к ней.
- Ленк... А правда, что Пупкидзе у тебя коктейли вчера ночью дома пил? - спрашивает Толян, делая совершенно жуткую гримассу на лице. Это он таким образом показывает, что если вопрос будет сочтен идиотским, то его следует воспринимать как шутку.
- А он уже натрепался? - отвечает Ленка, впрочем, ничуть не удивившись. - Все правда. И коктейли пил, и танцевали мы с ним, и ночевал он у меня дома. А подробности можешь узнать у него самого.

Толян до последней секунды не верил, что это дикое сообщение может оказаться правдой, поэтому ленкин ответ повергает его в состояние "глазовытаращенный дубняк". Примерно в такое же состояние Толян впадает на уроке математики, когда его просят уладить вопрос с квадратным уравнением. Не то Натолию обидно, что не он первый в классе переночевал с женщиной. А невыносимо осознавать, что первозаходцем стал Васек Пупкин, которого в классе все называли "Але, гараж!", до того он был какой-то нескладный и дурной. Все это настолько явственно читается у Толяна на лице, что даже мне из другого конца коридора не надо напрягаться, чтобы понять - какие бури клокочут у него в душе.

Толян быстро собрал на брифинг Вована и Серьгана, они немного посовещались, после чего мне через какого-то панка-третьеклассника было передано официальное приглашение посетить Туалет На Третьем Этаже. Ну, думаю, теперь я стал крут - дальше некуда. Дело в том, что этот Туалет, по школьному негласному табелю о рангах, могли посещать только Знаменитые Личности. Остальная мелкота, типа меня, должна была довольствоваться сортиром на втором этаже. Приглашение в эту Святая Святых было эквивалентно назначению на пост замминистра, не меньше. Я секунд пять подождал, все-таки - не мальчика зовут, потом неспешным галопом направился туда. В Святом Месте было накурено так, что я еле разглядел три фигуры, стоящие у окна. Разрезая грудью клубы дыма, как ледокол "Ленин" - буржуазные паковые льды, я  подошел к ним, небрежно спросил: "Зачем, мужики, звали?", - и закашлялся минут на пять.
- Курить будешь? - спросил Толян.
- Кх-бу-кх-ду, - прокашлял я.
- Сначала давай - рассказывай. Со всеми подробностями. Народ хочет знать правду, - заявил Толян.
Ситуация была щекотливая: с одной стороны - я мало что помнил, с другой - с таким трудом завоеванный авторитет терять было нельзя.
- Что вам рассказать, мужики? - начал я. - Вчера вечером разошелся с папаном по идеологически вопросам. Заявил, что если он не прекратит давить на мою развивающуюся личность, уйду к своей бабе и перестану покупать хлеб домой после уроков. Но папан не вразумился, поэтому я и ушел к Ленке. А там было - это что-то. Коктейли, музыка, свечи, танцы, упавшая в декольте оливка, которую я доставал зубами, нежный свет луны, падающий из окна, море страсти и любви. Короче, полный Кобзон!
- А подробнее, - заинтересовался Вован. - Ты как ее раздевал - медленно?
- Настоящие мужчины такие подробности не рассказывают, - заявил я. - Тем более, что море страсти начисто отбивает мелкие детали. Помню только что-то розовое и упоительно воздушное (это в голову пришли полотенца, на которых я дрых в ванной). Помню также розовый язычок, который нежно вылизывал мне шею и руки (кстати, эта сука - кошка Лизка, часа два шныряла по мне, не давая спать), а дальше - сплошной провал. Только темнота и ощущение неимоверной радости и тепла (это я часа в три ночи случайно открыл кран с горячей водой и, наконец, согрелся).
- А дальше-то, дальше! - распалился Серьган.
- Дальше было обычное утро. "Что будешь на завтрак, дорогой, кофе или чай?". "Не знаю, любимая, лучше сделай бутерброд с маслом. Я его на перемене схрумкаю". Короче, обычная домашняя жизнь тесных сексуальных партнеров.
- Во дела! - сказал Толян. - Ну надо же, Васек, а ты, оказывается, молоток. А мы-то тебя дурачком считали. Ладно, ты заходи сюда, если что, поделишься еще впечатлениями.
Потом вдруг строго посмотрел на меня и сказал:
- Ты Ленку - смотри - не бросай. Брошенная женщина, она - знаешь как переживает!
- Кого ты лечишь! - сказал я и вышел из Туалета в сознании полного собственного превосходства.

16 апреля: Жизнь, конечно, сильно изменилась. Когда меня признал Толян с компанией, все остальные сразу поняли, что я выбился из низшего слоя и принадлежу теперь к элите школы. Даже дома что-то произошло. Предки совсем по-другому стали ко мне относиться. Кстати, после той ночи с Ленкой папик попробовал закинуть удочки - мол, где это его ребенок прошлялся всю ночь? Я уничижительно посмотрел на него и ответил, что до рассвета любовался памятником Павлика Морозова. На что папик пробормотал, что его любимый исторический персонаж - царь Ирод. Впрочем, я на своего родителя не сержусь. Ведь это благодаря ему со мной такая метаморфоза приключилась. Предки явно что-то почувствовали, потому что и у папана стадия требования покупки компьютера перешла в спокойную хроническую фазу, да и мамик стала относиться ко мне как к взрослому: манную кашу по утрам теперь накладывает в глубокую тарелку. А сегодня родитель вообще первый раз в жизни решил со мной посоветоваться.
- Васек, - сказал он. - Тебя чем лучше выпороть за то, что компьютер никак купить не можешь, - журналом "Плейбой" или "Мистер Х"?
Видали? А раньше меня пороли только "Аргументами и фактами".

17 апреля: Сегодня произошло очень важное событие. На очередном брифинге в Туалете На Третьем Этаже Толян сказал:
- Пупкидзе! А ты на каких-нибудь музыкальных инструментах играть умеешь?
- Нет, - сказал я. - А что?
- Мы с парнями решили ансамбль организовать, - объяснил Толян. - С директрисой уже договорились, инструменты нам дадут. Репетировать будем в радиорубке за женской раздевалкой. Будешь играть на барабанах, раз ни на чем не умеешь. Остальные инструменты у нас есть. Я немного на гитаре тренькаю, Серьган обещал на басу научиться в процессе, а у Коляна мамаша пианино преподает, так что ему прямая дорога в клавишники. Ты готов?
Я аж задохнулся от внезапно привалившего счастья или от сигаретного дыма, за которым еле угадывался силуэт Толяна.
- Готов, конечно. А когда приступаем к репетициям, и что будем играть?
- Играть будем самое что ни на есть! - растолковал Толян. - Рэп, Пресли, Битлыс и Лену Зосимову. Репетировать начнем завтра, а сейчас у нас важное дело есть: надо название нашей группе придумать. Какие будут предложения?
- "Кислотные дожди", - предложил Серьган.
- Сам ты кислотный дождь, - возмутился Толян. - Мы же нормальную музыку собираемся играть, а не какие-то там "бум-ца-ца". Я директрисе обещал через месяц выступить на конкурсе школьных ансамблей. Ты там собираешься выдавать "В лесу родилась елочка" в кислотном исполнении?
- Ну, не Пахмутову же, - обиделся Серьган. - Пахумтову мы пока не сыграем. Практики маловато. Надо начать с чего-нибудь простенького: с рэпа, металла. Мне братан рассказывал. Рэп играется на трех аккордах. Барабан монотонно долбит, ты аккорды по кругу гоняешь, а сам бормочешь - что в голову взбредет. Народ тащится. Вот смотри: "Я по-шел с па-другой в ки-но, падруга полюбила ди-каприо, я си-жу на корабль гля-жу, корабль ко дну пошел да-вно, рядом па-цан курит ка-льян, сзади пихают в рот эски-мо, экран весь большой, кругом - ни-штяк, я в ки-но хожу давно", - забубнил Серьган.
- Але, гараж! - остановил его Толян. - Ты до репетиции потерпи. А то весь талант на туалет растратишь.
- Фигня, - сказал Серьган. - Я так долго могу. Специально неделю тренировался. А металл - еще проще. Врубаем все инструменты погромче, барабан долбит "бум-ца, бум-ца, бум-ца, бум-ца", я на басу дергаю одну струну, а ты лепишь пропил на соляке сверху вниз и снизу вверх. И орешь хриплым голосом непрерывно: "Я вчера в кино пошел с подругой она такая вся ваще крутая парни сидят на экран глядят дикапри никогда уж не утонет! Кайф! Кайф! Кайф! Кайф! Хочу на дно-о-о-о-о-о-о-о! Дно-о-о-о-о-о-о-о! Плавать! К акулам! Пускай! Они! Сожрут! Ме-е-е-е-е-е-н-я-я-я-я-я-я-я-я-я-я! И тебя! И подругу! Всех! Сожрут! Гады!".
- Блин, да ты у нас - талант! - восхитился Толян. - Назначаю тебя художественным руководителем. Главным руководителем, конечно, буду я.
- А я кем буду? - заинтересовался Колян. - Ты? - задумался Толян. - Будешь научным редактором. Умеешь научно редактировать?
- Научно? Редактировать? - задумался Колян. - Дык… Это… Умею, конечно. Если научно. Наука, она, как известно, умеет много гитик. Научный подход…
- Ладно, ученый. Давай лучше свой вариант названия группы, - прервал полет его мысли Толян.
- "Бешеные гетеры", - заявил Колян.
- Чего? - обалдел Толян. - Какие "башенные гитары"?
- Не гитары, а гетеры, - объяснил Колян. - Это такие корабли были в древней Швеции. Они всех носом таранили и враг был разбит. А для нас это будет символом пробивания на большую сцену.
- Сам ты - корабль в древней Швеции, - сказал Толян. - По истории чуть двойку в прошлой четверти не получил, а туда же, лезет названия древние давать. К твоему сведению, корабли в древней Мочегонии назывались - дромадеры. А гетеры - это мужчины, которые одевались как женщины. Правильно они назывались - гетеросексуалы.
- Але, мужуки! - прервал я их научный спор. - А давайте назовем нашу группу - "Музыкальный оргазм".
- Мудро, - помолчав, сказал Толян. - Но не подойдет. Уж больно директриса у нас ортодоксальная. Не поймет юмора.
- Ну, как скажете, - разозлился я. - Мое дело - предложить хорошее название, ваше дело - отвергнуть хорошее название.
- Да не кипятись ты, - сказал Серьган. - Название - дело серьезное. Вот раскрутимся до уровня мировых звезд, так поменять его уже не получится. Сами понимаете, сколько денег в нас и название уже будет вложено.
- Может спонсора сначала найти? - предложил Колян. - Вот и название под него придумаем.
- Ага, - язвительно сказал Толян. - Ансамбль "Прокладистый кариес". Песня: "You will always плюс in my life".
- И пожалуйста, - в свою очередь разобиделся Колян. - О вас же забочусь.
- "Бунтующие консенсусы", - внезапно разродился Серьган.
- Недурно, - оценил Толян. - Только политикой попахивает. А это чревато. Заставят выступать во время предвыборных кампаний. А нам оно надо?
- "Доминирующий кварт-септ-аккорд", - всплыло в отягощенном музыкальной школой подсознании Коляна.
- Круто, - сказал Толян. - Только нас потом конферансье убьют за такое название. Попробуй его выговорить без стакана. Короче, мужики! Надо термин из одного слова. Почему обязательно с прилагательным? "Бунтующие", "дуркующие", "зовущие", "доминирующие"… Нафига? Самые крутые ансамбли - в одно слово: Битлыс, Квин, Абба, Тичин, Нирвана, Бумеранг, Ху…
- "Птеродактиль", - озарило меня.
- О! - восхитился Толян. - Я же говорил, что Пупкис - голова! И тебе животный мир. И тебе древняя история. И даже что-то из русского языка всплывает в виде "дактиля". Какие будут соображения, орлы? Годится?
- А че? - сказал Серьган. - Нормально. Загадочно и с размахом.
- Недурно, - оценил Колян. - И эмблему можно хорошую нарисовать: "Утомленный птеродактиль на водопое в окружении стада единомышленников".
- Так птеродактиль, вроде, птица, - неуверенно сказал я.
- Не птица, а летающий крокодил, - заявил наш научный редкатор. - Мне нравится этот символ. Гордый, непокоренный летающий древний животный, парящий выше любых горных вершин.
- Короче, все бабы будут наши, - подытожил Толян. - Предложение принимается.
- Кстати, а моя какая должность в ансамбле будет? - начал я качать права. - Ты - руководитель, Серьган - художественный руководитель, Колян - научный редактор. А я?
- Ты у нас и так - главный стукач. В смысле - барабанщик, - сказал Толян. - Чего тебе еще надо? Хочешь, назначу тебя замом главного, то есть меня, по политической части?
- Годится, - согласился я. - Зам главного - это звучит.
- Ну, договорились, - подытожил Толян. - Ансамбль "Птеродактиль" под руководством Анатолия Непокоренных!
- Каких? - не понял Серьган. - У тебя же фамилия - Бадейкин.
- Это мой сценический псевдоним, - объяснил Толян. - Тебе, кстати, тоже рекомендую. Ты что, собрался выступать под своей настоящей фамилией? "Сергей Кацнеленблюммер" ни на одну афишу не влезет.
- Подумаеешь, - обиделся Серьган. - Я могу девичью фамилию матери взять: "Капустина".
- Годится, - сказал Толян. - Скромно и со вкусом. Колян под своей фамилией будет выступать: "Николай Вторых" - звучит вполне нормально. Даже с историческим уклоном. А ты, Васек, - обратился он ко мне. - Псевдоним себе будешь брать?
- Буду, - сказал я. - Я хочу быть "Василий Диглер".
- Ого, - поразился Толян. - Сам добровольно под пятый пункт подставляешься?
- Сам ты пятый пункт, - оскорбился я. - Это американская фамилия. Из фильма. Там был парень, у которого было тридцать сантиметров.
- В холке, что ли, - пренебрежительно сказал Толян. -Впрочем, дело твое. Не мне же с таким псевдонимом мучиться. Ладно, мужики. Пора на урок ковылять. Короче, с названием решили, а завтра начинаем репетировать. В 15-00. Просьба не опаздывать, а то из ансамбля выкину и процент от доходов урежу. Все. Расходимся.

11 мая: К репетиции приступили только сегодня. Потому что долго почивали на лаврах. Как объявили в школе о создании ансамбля "Птеродактиль", так сразу вся школа загудела так, что нам было не до репетиций. Толян вообще изменился со страшной силой. Раньше был простым авторитетным хулиганом, а теперь в школу приходит в белой рубашечке, с дипломатом и раздает бесконечные интервью о своих творческих планах. Собственно, интервью у него никто брать не собирался, но Толян на переменке изловил редактора нашей школьной газеты "Пульс пионэра", завел его в туалет и пообещал редакторские очки затолкать прямо в анус быстрее, чем кролики трахаются (это он американских фильмов насмотрелся), если в течение недели в газете не появится статья о новом молодежном ансамбле. Редактор настолько запереживал, что какому-то Анусу затолкают его очки, что взял у Толяна интервью прямо в туалете под мелодичный аккомпанемент унитазов. Статья появилась прямо на следующий день. Ее читала вся школа:
"Ласковым прищуром и неземной музыкой сфер встретил меня руководитель нового молодежного ансамбля – Анатолий Непокоренных.
- Какие ваши творческие планы? - прямо в непокорный лоб задал я свой простой журналистский вопрос.
- Планов – громадье! – задорно ответил маститый руководитель. – Будем осваивать классику: Бытлыс всякий, Элвиса песни, кулинарные композиции "Машины времени" и, конечно, бессмертный хит всех времен и континентов – "Падрушки маи – ни ревнуйте" Елены Зосимовны Зосимовой.
- А как с музыкальным образованием? Не бекарит ли сольбемоль? Не мажорит ли до диез? Все ли в порядке с сольфеджио? – интересуюсь я.
- Прорвемся, - уверенно отвечает Анатолий. – Команда собралась – не ходи купаться. С такой командой – это просто все международные призы наши. Даже в Сопоте, хотя мы точно и не знаем – как туда добраться. Наш ансамбль сейчас разрабатывает платиновый диск, для чего из соседней школы приглашена платиновая блондинка – Оксаночка. Ее голос, я надеюсь, придаст новое звучание нашей группе. А уж груди…
- Спасибо за Ваш интереснейший рассказ, - прерываю я известного бариалибасова. - Позвольте пожелать банде дальнейшего творческого непокоя!
- Все будет – пучком! - отвечает Анатолий. – Мы еще встретимся в Каннах, только когда будешь выходить из туалета, погляди – нет ли училки рядом, а то от меня табачищем несет – кошмарно. Нахрен мне нужны эти вызовы родителей в школу?
- Удачи Вам, Анатолий, да не замкнет гитара у басиста, - говорю я и выбираюсь из туалета, налетев на сливной бачок.
Вот так, дорогие друзья! Новые таланты в нашей школе набирают свою уверенную рысь, не боясь проблем в шагу. А наша редакция еще обязательно будет вас знакомить с новыми творческими свершениями этого дерзкого, но очень обаятельного и грозного коллектива."

Короче, все зазнались нахрен. Колян только и делает, что ходит по школе и раздает автографы. Даже тем, кто не просит. Особенно зазнавшимся первоклассникам он автограф лепит прямо на лоб, предлагает лет десять не мыться, а потом выставлять его на аукцион "Олби". Володян уже просто обнаглел сверх всякой меры: появляется на первый урок, кидает портфель, заявляет физику, что у него, мол, репетиция и отправляется пить пиво на угол. Утверждает, что пиво пробуждает в нем творческие инстинкты. Знаю я эти инстинкты. Папик, вон, каждый день инстинктирует, а потом приходит к сыну "поговорить по душам". Все бы хорошо, но его все больше интересуют пособия по сексуальному ориентированию, которые я сейчас изучаю, а мне приходится папику объяснять самые элементарные вещи. Достало уже, честное слово. Сколько можно? Тычет бычьим глазом в книжку и все спрашивает: "А это – что? А это? А как этот кошмарный термин переводится?". Как малолетний, ей Богу. Вчера уцепился за слово "куннилингус":
- А это, - говорит, - как?
- Это, - говорю, - армейские забавы. Запираются в кунги и предаются всяческому развращению и петтингу.
- Петтингу? - обалдевает папик. – Мужская любовь? Мучают несчастного Петюнчика, прям как в фильме "Криминальное чтиво"?
Ну что с ним делать? Не понимает таких простых вещей. Я, конечно, папика расстраивать не хочу, поэтому со всем пиететом начинаю объяснять, что петтинг – это изобретение американцев, которые боятся спида и не хотят тратить деньги на презервативы. Поэтому они приходят после школы, садятся на диван и давай всякий петтинг-меттинг совершать. Насовершают до одури, закурят сигаретку с марихуаной и давай дальше любить своего обожаемого пердзидента. Вот такое вот американский секс у них получается, говорю я папаше. Папик посмотрел на парадный портрет, блин, Клинтона, скривился и сказал, что ему для этих целей намного дороже – портрет Ломоносова. На вопрос – а почему именно Ломоносов? "Нравится", - ответил папик и отправился спать-почевать, забыв о том, что мамик ему очень быстро все отвыкнет, потому что не выносит храпа спящего пьяного папика.

Короче, пришли первый раз репетировать. Долго пытались подключить гитары. А провода там – оборванные и без штекеров. С грехом пополам затолкали в провода спички, подключились, как вдруг Колян – как взвизгнет! Толян аж обалдел!
- Колян! – говорит. – Это просто круто! Запомни этот звук и повторяй его как ежедневное музыкальное приветствие ансамбля.
- Я-то этот звук запомню на всю жизнь, - отвечает Колян. – Тебя бы так электричеством долбануло.
Разругались они, что-то там свое спорили, я с десяток пионерских барабанов рядом поставил, постучал по ним что-то свое… Словом, первая рэп-петиция не пошла. Может, завтра что получится?

15 мая: Чего-то все резко разладилось. Репетиции не идут, мы с парнями из ансамбля ругаемся, а тут еще дома – Содом с Хусейном. Вот чего, спрашивается, мамик решила папику кофе в постель подать? Да еще и сопроводив это дело жуткими завываниями из рекламы чая "Липтон"? Я-то проснулся, когда боевые действия были уже в полном разгаре, поэтому истинную картину происшествия восстановил по отрывочным сведениям непосредственных участников событий.

Короче, папик вчера вечером пришел поздно, весь какой-то воровато улыбающийся. Мамику сказал, что ходил со своей секретаршей в ресторан, а потом провожал ее домой, но мамик сразу заподозрила неладное, так как в секретарши папику она уже давно определила свою троюродную тетю, которой 65 лет вместе с базедовой болезнью. И точно! Так и оказалось, что папик опять играл в покер со своим советом директоров. А мамик папиковы покеры терпеть не переваривает. Во-первых, потому что папик мамика в покер и выиграл, а мамик теперь справедливо опасается, что как выиграл, так и проиграет. Во-вторых, потому что папик любит с советом директоров играть не на деньги, а на долю в прибыли. А если, рассуждает мамик, папик всю свою долю продует – куда он работать пойдет? Он же только и умеет начальствовать. Руками ничего сотворить не может. Работает печенью, выпивая при заключении контрактов и красуется на презентациях. А сынок Васятка, думает свою горькую думу мамик, как был дурак-дураком, так и остался. Ходит по дискотекам и расколачивает пионерские барабаны в ансамбле. Что с ним будет, если папик будет не в состоянии купить место в институте, или пристроить сыночка брокером на токийскую биржу?

И от всех этих мыслей мамику стало так горько и обидно, что взяла она и грянула о пол папикову любимую трехлитровую кружку, из которой он так любит пить коктейли. Папик от этого кощунства даже сквозь суровый алкоголь, которым он был полон, офонарел настолько, что употребил много-много неприличных слов и целых выражений (чего себе дома обычно не позволяет), а потом совсем загрустил и заявил, что Васятка (то есть – я) вряд ли от него. Потому что все Пупкины – умные и рукастые, а сыночек получился – явно в какого-то соседа. Мамик от этой глубокой мысли возмутилась настолько, что побежала за мной, вытащила из кровати и привела на кухню папику для демонстрации. Сначала они долго обсуждали мои уши, и мамик пришла к выводу, что ушные раковины – явно папашины. Потому что только папашин сынок может быть похож на такси с открытыми дверцами. Затем сравнивали мой и папиков нос. Папан утверждал, что у него – греческий профиль, а у меня – картошка пополам с редиской. Мамик от такого утверждения вся просто заплакала от смеха и сказала, что греческого в папаше – только умение пить вино в неимоверных количествах и предаваться гнусному разврату в виде покера по пятницам. Но если папаша хочет, сказала мамик, она сейчас возьмет сковородку и отрихтует папику нос в полном соответствии с греческими традициями. На что папик заявил, что если бы он знал про такие немыслимые оскорбления, которыми его будут подвергать в этом доме, он бы во время той знаменитой покерной партии взял бы не мамика, а завод про производству пластиковых бутылок, который предлагали в качестве альтернативы. Ну, разумеется, мамик от такого заявления из разъяренной фуры превратилась в совхозную молотилку по переработке обнаглевших папиков, боевые действия были перенесены в гостиную (там больше всякой хрустальной мерзости, которой мамик предпочитает кидаться в папашу), а меня оставили в покое.

Бились они недолго. Раундов пять. Потом, вроде, помирились, когда папик сказал, что выиграл сегодня в покер дополнительные 5 процентов акций, которые вот прямо сейчас возьмет и подарит мамику. Та оттаяла и пригласила папика в спальню – отметить перемирие.

Наутро мамик проснулась в хорошем настроении и решила сделать папику приятное. Пошла на кухню, приготовила кофе, поставила на поднос чашку, кофейник, сахарницу и отправилась в спальню, где дрых ни о чем не подозревавший папан. Идея у мамика была, в принципе, правильная. Можно было поставить поднос на стол, разбудить папика ласковым поцелуем в диафрагму и все бы было в порядке. Но мамик у нас – натура творческая, поэтому ей захотелось спец-эффектов. Она бухнулась с подносом на колени перед кроватью и запела (точнее, это ей казалось, что она запела) прямо папику в ухо: "Лучшее разбудит вас! Липтон в ранний час!". При этом мамик не учла два момента: во-первых - петь она не умеет совсем, а считает, что чем громче орешь, тем лучше получается; во-вторых (и это самое неприятное) несчастный Мурзик, который все ночь дрых у них под кроватью, именно в этот момент с натужным мявом стал выползать наружу, чтобы отправиться на кухню проинспектировать – не положили ли несчастному коту хоть сколько-нибудь немножечко килограммчиков вискаса. Представьте удивление Мурзика, когда прямо на него бухается мамик с подносом, и еще при этом что-то жутко завывает. А мамик у нас – дама в теле. Папик именно поэтому выбрал ее, а не заводик по производству пластиковых бутылок. Поэтому несчастный Мурзик, спасая свою жизнь, впился мамику в ногу зубами и страшно завыл, придавая всеобщему безумию дополнительный колорит. Так что у мамика получилось только: "Липтон в ранний ча-а-А-А-А-А-А-АС…", и дальше песня перешла в сверхвизговые частоты. Разумеется, поднос при этом был опрокинут прямо на папиковы, в общем-то – довольно интимные, места. Разумеется, разбуженный таким образом и уже обваренный папик не стал ласковым голосом интересоваться – что случилось, а тоже завыл как авиационная сирена, одновременно пытаясь надеть мамику на голову кофейник и подстрелить сахарницей Мурзика.

Меня, конечно, тоже разбудили эти крики-вопли, я спросонья предположил самое страшное: мамик нашла у папика в кармане губную помаду не своего цвета, но потом выяснил, что налицо просто небольшое недоразумение. Виновником трагедии сообща признали Мурзика и дали ему трое суток ареста в моей комнате, а мамик папику смазала мазью Вишневского трагедийные места и повела его завтракать. Папик, вроде, немного отмяк, но мамик сдуру предложила ему на завтрак вареные яйца, папик сразу вспомнил о своем, о наболевшем, и - понеслось по новой. Странные они у меня какие-то. Спорт это у них такой, что ли?

А я поставил "Depp Purple" и стал вместе с Пейсом долбить его партию по двум кастрюлям и одной сковородке. Тренироваться-то – надо. А на кухне предки так орут, что я могу репетировать хоть полдня. Никто и не услышит за их криками-воплями.

17 мая: Утром папик заявил, что, дескать, не хочет ли его сынок, его единственный наследник, сходить к папику на работу и ознакомиться с условиями нелегкого папикова труда. Мол, сынок должен при этом увидеть – каким уважением пользуется папик в коллективе, и с какой скоростью все бросаются выполнять его самые мелкие распоряжения. Не то, сказал папик, что его сынок-балбес, который уже сто лет не может купить какой-то паршивый компьютер. Дальше папик пригрозил, что если я не соглашусь, он притащит из бухгалтерии какого-нибудь древнего 286-го монстра, с которым я буду мучиться также, как папик мучается с мамиком.

Я сказал, что мне – по-барабану. На работу, так на работу, тем более, что все компьютерные деньги я уже давно истратил на барабанные палочки (они о пионерские барабаны разбиваются со скоростью две палки в час) и записи "Deep Purple". Папик выразил удовлетворение достигнутыми договоренностями, но предупредил, что мне сначала надо будет купить костюм, потому что если я заявлюсь к нему на работу в своих бесформенных штанах, майке с надписью впереди "Если вы в состоянии это прочитать, значит у меня еще не такое большое пузо" и бандане, то он от стыда немедленно повесится на собственном галстуке. Я ответил, что нет вопросов. Мол, давай деньги, я сегодня же куплю себе приличный костюм как у Элвиса Пресли. Папик заявил, что у него уже есть печальный опыт в передоверии покупок собственному сыночку, поэтому мы прямо сейчас отправимся в магазин, и папик выберет мне костюм самолично. Я, конечно, надулся как шар на баллоне с гелием. Что я, маленький, что ли, с родителем по магазинам ходить. Но папик сказал, что вопрос даже не будет выноситься на обсуждение. Ну, в магазин, так в магазин. Я прекрасно знаю, что если папик во что упрется рогом (в переносном смысле), то его потом даже шкафом не подвинешь. Он у меня по гороскопу - Телец, так что злить его опасно. Вон, мамик подтвердит.

Короче, собрались мы и отправились навстречу моим нелегким приключениям. Шуруем по улице, я специально иду далеко впереди, чтобы прохожие ничего дурного не подумали. Папик, впрочем, не возражает, потому что разглядывает молоденьких девушек и любезно им улыбается. Так что в его планы также не входит присутствие в ближайшем радиусе великовозрастного сына-балбеса. Смотрю, папик что-то на месте застыл, любезничает с какой-то красоткой. А девушка, я вам доложу, экстра класс супер-пупер блондинка, метра два ростом. А папик у меня – метр с кепкой, да еще и глуховат. Так что он с ней интересно беседует: сначала что-то говорит вверх, а потом, когда красотка отвечает, резко подпрыгивает. Умора. Я стою, скучаю, как вдруг смотрю – идет Михась из соседнего класса.
- Здорово, Пупкидзе, - говорит Михась.
- Приветствую, дон Мигеле, - отвечаю. – Как жисть? Нормально ли себя ведут жизненные соки? В правильном ли они направлении текут?
- Все путем, - говорит Михась. – Все течет, и все из меня. В смысле, изменяется. Чего тут торчишь, как мент посреди дискотеки?
- Да вон, - кивнул я в сторону папика. – Братана жду. Радость у меня: братан только что из зоны вернулся. Сейчас идем на стрелку, братану там денег должны.
- Да брось ты, - не поверил Михась. – Чего-то он по виду – чистый фраер.
- Сам ты фраер, - говорю. – Братан – в авторитете. А сейчас не те времена, чтобы авторитеты как урки гуляли. У него золотая цепь на шее – два кило с копейками. Он мне ее подарить обещал, если опять на зону загремит.
- Чего-то, Пупкис, ты заливаешь, - недоверчиво сказал Михась.
- Заливают бензин в цистерну, - надменно сказал я. – Да и то, пополам с водой.
- А что рядом с ним за телка крутая? – спросил Михась. – Ты только посмотри: сиськи – как у Памелы Андерсон, а тела вообще нет. Одни ноги. И головой в небо уходит.
- Маруха его, - отвечаю я. – Фотомодель. Ее зовут "Ирка – золотая попа", потому что она джинсы рекламирует.
- Мда, - говорит Михась. – Круто. Ладно, я похилял, а ты смотри там, на стрелке-то много не стреляй.
Михась усвистел, а папан, как раз, перестал подпрыгивать перед блондинкой и подошел ко мне. Я говорю:
- А что это за чувиха с ногами как у английской скаковой лошади?
- Вася, - поморщился папик. – Что за выражения? Это Элеонора Сергеевна. Моя сотрудница. Она представляет нашу фирму на презентациях.
- Каким образом, - интересуюсь я. – Стоит на стенде фирмы, повернувшись задом к восхищенным зрителям?
- Я тебе сейчас дам восхищенных зрителей! - внезапно озверел папик. – Я тебе сейчас таких восхищенных зрителей дам, полгода будешь на подтяжках к люстре подвешивать

Перед кафе "Элегия", где должно было проходить свадебное торжество, толпился народ.

- Боже мой, - сказала я, глядя на это сборище, - неужели им места внутри не хватило?

- Вряд ли, - ответил папулька. - Я в этом кафе был, там зал довольно большой. Это, наверное, эти... как их... Серегины фидошники.

- А почему они не внутри? - поинтересовалась я.

- Ну а мне почем знать? - пожал плечами папулька.

Мы с папулькой и Викой вылезли из машины и стали пробираться сквозь народ в кафе.

- Слышь, Зеленый, - послышался разговор где-то справа. - А это не Серегина невеста идет?

- А черт ее знает, - раздалось в ответ. - Наверное, она. Только непонятно, какая из этих двух. Они, вроде, обе симпатичные, а по моей практике невестой всегда оказывается та, которая страшная, как крокодил.

- Значит та, которая в черном платье, - решил первый голос. - Она все-таки за фидошника замуж выходит, так что траурный цвет - вполне к месту.

- Слышь, Вик, - сказала я подруге, - тебя за невесту приняли.

- И это правильно, - ответила Вика. - Я как раз сегодня решила с Кошкиным расстаться. Мне теперь хочется любви программиста, чтобы понять, круто это или не круто.

- Ну, у тебя как раз сегодня будет огромный выбор, - обрадовала ее я. - Тут этих программистов - как байтов в килобайте.

- Как... чего? - не поняла Вика.

- Потом поймешь, - сказала я ей. - Найди себе программиста, и он тебя этому тайному языку живо обучит. Сможете в любой толпе разговаривать так, что никто ничего не поймет. Если, конечно, - поправилась я, - в толпе не будет программистов.

- Договорились, - сказала Вика. - Выберу себе наиболее симпатичного.

- Ты, кстати, имей в виду, - объяснила я, - что они чем круче, тем менее презентабельно выглядят. Традиция такая.

- Ладно, - махнула рукой Вика, - сама разберусь. Не маленькая.

Мы вошли в холл кафе, и тут к нам бросилась целая толпа очень пышно одетых людей.

- Боже мой, - сказал папулька сзади меня. - Это мои чертовы родственнички. Почти все приехали, ну надо же!

Я ему даже ничего ответить не успела, потому что была буквально погребена под букетами и свертками с подарками, а при этом еще нужно было принимать поцелуи и улыбаться в ответ на поздравления.

- Вика, - прошипела я подруге, - быстро тащи сюда Серегу, а то я одна не справлюсь.

- Момент, - сказала Вика и быстро убежала внутрь кафе.

Через минуту она вернулась с Серегой (он был в своем дурацком зеленом пиджаке), который встал рядом со мной и стал служить подносом для подарков и букетов.

- Так это и есть ваш жених? - осведомилась папулькина дальняя родственница тетя Софа, которую я всегда ненавидела. Папулька, впрочем, тоже.

- Ничего подобного, - ответила я, стараясь скопировать змеиную улыбку этой дуры. - Это есть мой муж. Нас утром обвенчали в небольшой церквушке за углом.

- Как в церквушке? - неимоверно удивилась тетя Софа. - Боря! - обратилась она к папульке, который стоял сзади нас на подстраховке. - Он разве не еврей?

- Нет, - все так же любезно ответила я. - Он сионист. На "Си" работает.

- Знаешь, тетя Софа, - сказал ей папулька, - я вынужден тебя огорчить, но на земном шаре живут не только одни евреи.

- Да, но они не женятся на наших девочках, - сказала эта идиотка.

- А я, тетя Софа, вовсе не ваша девочка, - объяснила я и стала выбирать глазами букет, которым можно было бы ей засветить, если разговор будет продолжаться в подобном тоне.

- Ну хорошо, хорошо, - сказала тетя Софа, - шо вы сразу набросились? Я подарила подарок, а на меня сразу набросились. Я же просто спросила. - И с этими словами старая корова, слава богу, отошла куда-то в сторону.

- Пардон, - сказал нам папа Боря грустно. - Я знаю, что она идиотка. Но родственников ведь не выбирают.

- Ну вот, - грустно сказал мне Серега, - твоей родне я не понравился.

- Серега, дорогой, - воскликнул папулька, - ты нам нравишься - это главное! А если бы ты понравился этой кретинке, я тебя задушил бы своими собственными руками!

Тут я вспомнила, как шпыняла его весь сегодняшний день, и мне его стало жалко, прям до слез. Я бурно схватила Серегу под руку и прошептала:

- Ты у меня - самый лучший на свете!

- Точно, - самодовольно ответил он, и уронил на пол все эти букеты и подарки, потому что я чуть ли не всем телом повисла у него на руке.

- Да черт с ними, - сказал папулька, когда Серега рванулся было это все поднимать. - Идите в зал. Я сам все соберу.

Сергей сам взял меня под руку, и мы отправились в зал. А там... Боже мой, какая красота! Мало того, что весь зал был украшен какими-то шариками, гирляндами, "дождиками" и тому подобным, но самое главное - на здоровенной стене с той стороны, где стоял стол для новобрачных, родителей и свидетелей, висела огромная шикарная надпись "Ира + Сережа", выполненная из какого-то очень странного материала.

- Нравится? - застенчиво спросил Серега.

- Еще как, - честно ответила я. - Честно говоря, я просто потрясена. А из чего сделана эта прелесть? Похоже на какую-то супермодернистскую скульптуру.

- Она и есть супермодернистская, - объяснил Серега. - На нее ушло несколько десятков старых IDE-контроллеров, материнских плат, видеокарт и всякой другой мелочевки. Матери, в основном, двушные и трешные, но есть несколько четверок и даже пентиумная мамаша, которую пожертвовал знакомый тебе Юра, заявив, что для тебя ему ничего не жалко, а кроме того, там биос страшно глючит.

- Я в этом ничего не понимаю, - призналась я, - но выглядит это все просто здорово. Честное слово, мне очень понравилось.

- Ну слава богу, - сказал Серега. - Хоть чем-то угодил.

- Ты у меня самый лучший, - пылко сказала я и поцеловала Серегу таким затяжным поцелуем, что все вокруг сразу решили, что им пора садиться за стол.

- Слушай, - спросила я его, пока гости рассаживались, - а почему стол так странно накрыт? На нашем столе и столе справа расставлены какие-то тарелки и бутылки, а на столе слева - только бутылки с пивом и пакетики с чипсами. Это что такое?

- Ну, - объяснил Серега, - мы же с твоим отцом договорились, что он оплачивает половину стола для ваших родственников, а я половину для своих гостей делаю так, как считаю нужным.

- Так что же, - растерянно спросила я, - ты своих фидошников ничем угощать не собираешься, что ли? Это не дело.

- Почему не собираюсь? - пожал плечами Серега. - Там же расставлено пиво с чипсами. А остальное все они приносят с собой. Старая фидошная традиция. Надо было выбирать: или я приглашаю только самых избранных, но зато устраиваю шикарный стол, или приглашаю всех желающих, но часть стола они обеспечивают себе сами. Я же не могу все московское Фидо на твоего папу повесить. Там и так стол для ваших родственников влетел в жуткую копеечку. Пятьдесят баксов на нос, и это без спиртного.

- Ладно, - ответила я, - решай сам. Тебе виднее. Просто не хотелось бы, чтобы народ остался голодный.

- Не волнуйся, - ответил Серега. - Эти ребята голодными не останутся. Сейчас я их всех позову.

- Кстати, - поинтересовалась я, - а чего они все на улице торчат?

- Не знаю, - пожал плечами мой благоверный. - Наверное, стесняются. Или просто хотят подышать свежим воздухом.

- Ну давай, - заторопила я его, - зови всех сюда. Пора начинать.

- Слушаюсь, - ответил он. - Кстати, - он вдруг остановился, - ты имей в виду, что мы сегодня не будем просто есть и пить. Ребята приготовили целую программу, в которой нам надо будет участвовать, чтобы это не превратилось в обычную тоскливую свадьбу. Хочется, чтобы было что вспомнить.

- Да нет проблем, - беззаботно откликнулась я. - Поучаствую с удовольствием. Мне самой не хочется за столом весь вечер торчать.

- Отлично, - сказал Сергей и отправился созывать всех за стол.

Однако сразу всех усадить за стол Сереге не удалось. Оказалось, что вреднючий Ванилла будет ведущим сегодняшнего мероприятия, и он потребовал, чтобы все было, как он выразился, по протоколу. Поэтому нас с Серегой поставили в центр холла, а все присутствующие снова подходили, поздравляли и вручали подарки. Поскольку часть гостей (родственники с мой стороны) свои подарки уже вручили, а неугомонный Ванилла все равно заставлял их "поздравить новобрачных", они подходили, поздравляли и, чтобы хоть что-то сказать, затевали совершенно идиотский разговор, потому что о чем можно говорить с малознакомой дальней родственницей и совсем незнакомым неродственником, когда в затылке ощущаешь горячее дыхание целого стада остальных гостей, которых Ванилла категорическим тоном отправил поздравлять новобрачных. Впрочем, одно было хорошо: мои родственники дарили, в основном, деньги в конвертах, которые Серега тут же вытаскивал и складывал во внутренний карман пиджака, так что хоть не приходилось носиться туда-сюда с подарками.

Затем настала очередь фидошников. Они стеснялись намного меньше моих родственников да и подарки дарили хорошие и разные. Все больше, впрочем, разные. Потому что мне было не очень понятно, что делать с этими TV-тюнерами, "целеронами", "матерями", "винтами", "контроллерами" и прочими железяками, которые дарили почему-то именно мне. Но Серега сказал, чтобы я улыбалась и благодарила, так как дарят нам вещи очень ценные, которые в домашнем хозяйстве всегда пригодятся. Приказ мужа - закон, поэтому я улыбалась, благодарила, благодарила и улыбалась. Один раз, впрочем, я улыбнулась совершенно искренне, потому что троица свидетелей - Маста Мэн, Ванилла Суп и агент WD-40 притащили здоровенную коробку с принтером (я как раз подумала, что если у Сереги в его агрегате, как обычно, кончится картридж, то можно будет позаимствовать его из свежеподаренного принтера), но когда мы коробку раскрыли, несмотря на протесты троицы, оказалось, что там внутри лежит конверт все с теми же деньгами. А в коробку они их положили, как объяснил сконфуженный Маста Мэн, для прикола, чтобы мы во время первой брачной ночи долго ее вскрывали, пытаясь узнать, какой принтер там внутри. Я холодно поблагодарила их за такую трогательную заботу о нашей первой брачной ночи, и мы отправились за свадебный стол.

- Серег, - тихонько спросила я своего благоверного, когда мы уже сидели на своих местах, - а кто сегодня будет тамадить? Может, папу Борю попросим? Он у нас знатный тамада.

- Папа Боря, конечно, выскажет все, что имеет нам сказать, - прошептал Серега, - но я тебе говорил, что ребята подготовили какую-то программу, так что мероприятие будет вести Ванилла.

- А-а-а, - разочарованно сказала я. - Ну, раз ты так решил, тогда оно, конечно...

В этот момент с противоположного конца столов (они стояли буквой "П") появился Ванилла с бокалом в руке, который, не разводя лишних церемоний, поднял бокал, крикнул: "За молодых", после чего залпом осушил свой бокал и куда-то ушел. Гости при этом не успели себе даже налить.

- Серег, - спросила я с большим сомнением в голосе. - А ты уверен, что Ванилла знает, какие функции выполняет тамада?

- Не очень, - признался он. - Ты же знаешь, что я его вообще сегодня первый раз живьем увидел.

- Итак, друзья, - вдруг раздался хорошо поставленный голос папы Бори, который мягко, но вместе с тем решительно взял бразды управления вечером в свои руки, - мы с вами сегодня собрались, чтобы отметить очень важный момент в жизни этих двух очаровательных молодых людей, которые сидят сейчас перед вами. Отныне они - не просто два различных молодых человека, один из которых не понимал, что в жизни может быть интересного, кроме компьютера (со стороны фидошного стола раздались бурные аплодисменты и крики "Браво!"), а другая не интересовалась ничем, кроме романов, дискотек и музыки Тани Булановой, но когда эти два человека встретились, произошло чудо! - заявил папулька и нервно отхлебнул из своего бокала. - Сергей наконец понял, - взволнованно сказал папулька, - что в этой жизни есть вещи и поважнее компьютера (со стороны фидошного стола - шум, свист и крики "Позор!"), а Ира осознала, что в ее жизни должно появиться твердое плечо, кроме папиного, конечно, - уточнил папулька, - на которое она должна опереться. Итак, они вступили в брак! Сейчас, - в голосе папульки послышались слезы, - они улетают из родительского гнезда. К сожалению, родители Сергея, которые выполняют важное правительственное задание в саванне Танзании...

- В болотах Уругвая, - совершенно невозмутимо поправил его Сергей.

- ...ардон, в болотах Уругвая, - поправился папулька, - по уважительным причинам не могут сегодня присутствовать на данном торжестве, но они прислали в качестве своего представителя Сережину тетю Люду, которая нам сегодня обязательно скажет несколько слов.

С этими словами папулька почему-то сел на место. Недоумевающие гости держали в руках наполненные бокалы и продолжали ждать завершающей фазы тоста. Но тут Серега вскочил и прокричал:

- За молодых!

- Ура-а-а-а-а-а, - дружно заорал фидошный стол и все, наконец, выпили.

- Пап, - с упреком сказала я папе Боре, - что-то ты как-то первый тост очень странно произнес.

- Пардон, - сказал папа Боря, - я очень нервничаю. Никогда раньше дочку замуж не выдавал.

- Ну, Борис Натанович, - сказал Серега, - когда-нибудь надо начинать.

- Я тебе сейчас дам "начинать", - обозлилась я.

- Спокойно, детка, - величественно сказал Серега. - Не нервируй себя. Нам еще не только целоваться, но и участвовать в мероприятии.

- В мероприятии - сколько угодно, - сказала я, - но целоваться прилюдно не буду. Не люблю.

- Будешь, - сказал Серега. - Это же не для нас. Это для народа.

И точно! Не успели собравшиеся выпить первую рюмку, как тетя Софа подняла свою змеиную физиономию и голосом, похожим на пароходную сирену, заявила:

- Что-то салат сегодня горький.

- О, боже, - вздохнула я.

- Ми же вас предупреждали, - с грузинским акцентом сказал Сергей.

- И хлеб сегодня горький! - продолжала эта идиотка.

- И лимон сегодня горький, - заорал на весь зал невесть откуда взявшийся Ванилла.

- И курс доллара сегодня низкий! - подхватил папулька.

- Короче говоря, - заорала тетя Софа, - горь-ко, горь-ко, горь-ко!

Разумеется, фидошный стол уговаривать было не надо. Они как услышали робкие призывы тети Софы, так заорали "Горько" с такой силой, что еду сдувало с тарелок.

- Ирка, надо целоваться, - решительно сказал Серега. - А то так и будут весь вечер орать. Только целуемся долго, чтобы им надоело и больше к нам не приставали.

- Ненавижу публичные поцелуи, - пробормотала я, однако с места поднялась, потому что было понятно, что деваться некуда. Мы с Серегой жадно прильнули к губам друг друга, а гости развеселились, захлопали, и фидошный стол начал дружно считать:

- Ноль, один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, A,B,C,D,E...

- Что это они как-то странно считают? - поинтересовалась я у Сереги, когда мы отцеловались и сели на свои места.

- Не обращай внимания, - махнул рукой Серега. - Они в шестнадцатиричной системе считают. Им так удобнее.

В этот момент на другом конце стола снова появился Ванилла с бокалом, который пискнул:

- За родителей молодых!

После чего снова залпом выпил и исчез.

- Какой правильный тамада, - восхитился папа Боря. - Эдак он напьется раньше, чем гости по второй пропустят.

- У него просто мало опыта, - заступилась я за Ваниллу.

Тут слово попросила Серегина тетя Люда. Папулька игриво ответил, что за пятьдесят баксов он даст слово кому угодно. Тетя Люда юмора не поняла и полезла в сумочку за деньгами, так что папе Боре пришлось говорить, что первый тост - бесплатно, за счет заведения.

- Я знаю Сереженьку очень давно, - начала свою речь тетя Люда, и в голосе ее послышались слезы. - Поскольку его родители почти все время работали за границей на благо нашей Родины...

Со стороны фидошного стола послышались рыдания. Как потом оказалось, это плакал Ванилла, вспомнивший своих родителей, которые никогда не работали ни на благо Родины, ни на благо самого Ваниллы.

- ... поэтому Сережа почти все время жил у меня, - продолжила тетя Люда. - Он всегда очень любил всякую технику! - вдруг выкрикнула она, и фидошный стол тут же разразился аплодисментами. - Представляете, - выкрикнула тетя Люда, - у него с двух до четырех лет была только одна любимая игрушка - обыкновенная мясорубка! Он ее мог часами разбирать и собирать.

- О! Прям как я в армии, - вставил свои десять копеек дядя Юра, который до сего момента держался в тени. - Я тоже мог "Калаш" часами разбирать и собирать, пока им случайно палец не прищемил.

- Сильно болело? - поинтересовался папулька.

- Не знаю, - ответил дядя Юра. - Я же не себе его прищемил, а замполиту. Он меня чуть не застрелил. Хорошо еще, что я "Калаш" не до конца собрал.

- Я тогда и подумала, - продолжила тетя Люда, - что мальчик пойдет по технической линии! Он и пошел!

- Ура-а-а-а, Серега-а-а-а, поше-е-е-ел! - веселился фидошный стол.

- Так давайте же выпьем за то, - из последних сил выкрикнула тетя Люда, - чтобы их дети любили технику так же, как и их папа!

Гости дружно загалдели и стали чокаться.

- Не понял, - сказал папа Боря, - какой папа? Я, что ли?

- Она имеет в виду Серегу, - объяснила я.

- А он уже папа? - осведомился папулька.

- Вроде, нет, - сказала я. - Впрочем, как ты понимаешь, ни в чем нельзя быть на сто процентов уверенной.

- Раньше я бы тебе за такие шуточки шею намылил, - сказал папулька. - Но теперь, увы, можно. Теперь это уже, - папулька вздохнул, - вовсе не шуточки, а суровая правда жизни.

- Папа, хватит грусти! - решительно сказала я. - Лучше давайте выпивать и немножечко кушать. В конце концов, дочь замуж вы выдали, а это не всем удается.

- Тоже верно, - сказал папулька, вздохнул и выпил.

Тут я обратила внимание на то, что выпивать-то все выпивали, а вот насчет покушать - было как-то не очень. Если еще в наших краях наблюдалось кое-какое относительное разнообразие блюд, то на столе наших родственников кроме выпивки (привезенной Серегой) стояло только несколько тарелок с салатом "Цезарь" (это блюдо в данном заведении представляло собой три листика салата, на которых валялись обыкновенные гренки, посыпанные тертым сыром) и пара тарелок с какой-то колбасой, которую гости смели в первые же две минуты.

Зато на фидошном столе все было в порядке. К картошке никто даже и не притронулся, потому что стол был просто завален простыми, но питательными продуктами: колбасой, бутербродами, копчеными окорочками, сыром и так далее, а кое-где даже виднелись пакеты из "Макдональда". Фидошники поступили мудро, объединив свои запасы, так что у них пир шел горой. Один только вид здоровенного Маста Мэна, который уничтожал огромную курицу из гриля с методичностью газонокосилки, сразу вызывал острый приступ голода.

Впрочем, некоторые наши родственники с голодающей половины стола не терялись, а отправлялись к фидошникам с бокалом в руке, чтобы, дескать, выпить, после чего оставались там и принимали деятельное участие в уничтожении съестных запасов.

- Серег, - сказала я мужу, - плохо дело. На родственной половине стола есть вообще нечего.

- Да не может быть! - всполошился Серега. - Я же лично обсуждал меню! Они содрали по 50 баксов на человека! Это в условиях общего стола - просто обожраться.

- Ну посмотри сам, - сказала я, указывая на сиротливые тарелки с салатом "Цезарь" и пустые блюдца, еще хранящие тепло недавно лежащей на них колбасы.

- Вот гады, - расстроился Серега.

- Что такое? - влез в разговор папа Боря. - Какие проблемы?

- Серега заплатил за стол по пятьдесят долларов на нос без спиртного, - объяснила я, - а они из закусок вообще ничего не поставили. Вон, посмотри, тетя Софа уже салфетку грызет. Ее, конечно, не жалко, но остальные-то - в чем виноваты?

- Момент, - сказал папа Боря. - С вами папа Боря. Вы развлекайте гостей поцелуями, а я с этим кафе сейчас разберусь.

С этими словами папа Боря небрежным жестом руки подозвал одного из официантов, которые в изобилии порхали вокруг стола. Что они там делали - было не очень понятно.

- Послушайте, милейший, - сказал папа Боря официанту, любезно улыбаясь. - Возможно, вы и не заметили, но свадьба началась, и гости хотят кушать. Так что давайте-ка - тащите на стол "Оливье", мясные и рыбные закуски, маслины, огурчики с помидорчиками, лобио-мобио, бастурма-мастурма и все такое прочее. Только быстро, а то я буду немножечко сердиться, - сказал папа Боря и улыбнулся очень широко.

- Скоро будет горячее, - прошептал официант.

- И что? - спросил папа Боря.

- Будут кушать горячее, - объяснил официант. - Тогда и наедятся. Мы все закуски, что кухня дала, поставили. Значит так и заказали.

- Понял, - сказал папа Боря и в голосе его зазвенел металл. - Значит так. Или у меня ровно через две секунды здесь будет стоять менеджер этой шарашки, или через три секунды я лично отправляюсь на кухню беседовать с шеф-поваром, но только сразу предупреждаю, что личный визит никаких мирных переговоров уже не предполагает.

- Я позову менеджера, - сказал официант и быстро заскользил в сторону кухни.

- Серег, - спросил папулька моего благоверного. - А ты деньги этим скотам уже отдал?

- Конечно, - растерянно ответил Серега. - Как же без денег?

- Ладно, не волнуйся, - сказал папа Боря. - Просто я не люблю, когда люди наглеют настолько, что воруют вместо положенных двадцати пяти процентов - семьдесят. Им это дорого обойдется.

- Пап, да черт с ними, - заволновалась я. - Вон, у фидошников еды полно. Они поделятся.

- Доча, не волнуйся, - успокоил меня папулька. - Я же ничего такого особенного делать не собираюсь. Просто побазарю с этим бакланом.

- С кем? - не поняла я.

- С менеджером, - объяснил папулька, налил себе целый бокал водки, выпил его, после чего расстегнул бабочку и две верхних пуговицы на рубашке. При этом в расстегнутом вороте показалась довольно увесистая золотая цепочка.

- Ух ты, - восхитилась я. - Я и не знала, что ты такое носишь.

- Иногда приходится, - объяснил папулька. - Для антуража.

В этот момент к нашему столу подошел сухопарый менеджер, который поинтересовался, чем именно недовольны клиенты.

- Слышь, браток, чо-то я децил не поэл, - хрипло сказал папулька, поигрывая на пальце ключами от своего "Мерседеса". - Ты меня чо тут - за лоха держишь, конкретно?

- Что, что случилось? - заволновался менеджер.

- То случилось, браток, - сказал папулька, - что иди реально вторую башку доставать, поэл? Мне в падлу, когда брат звенит, что меня тут разводят, как лоха. А мне, браток, засаду делать не надо, поэл? Если ты, химик вонючий, думаешь, что козырного папу можно держать за жопу и при этом не отвечать за базар, то ты, брат, конкретно в непонятках.

- Я все исправлю, - совсем заволновался менеджер, - вы только скажите, что именно.

- Слышь, баран, - тихо сказал папулька, хватая менеджера за галстук и придвигая его голову к своему лицу, - давай перестанем дрыча гонять. Надо реально решать проблему, поэл? Тебе чего, брат мало лавэ сунул? Короче, так: или через две минуты конкретная хавка стоит на столе, или я на стол тебя подам. В гриле. С помидором в хлебальнике! - почти проорал папулька и оттолкнул менеджера от себя.

- Все, все будет сделано, - совсем перепугался менеджер и убежал в сторону кухни.

- Надо же, - восхитилась я. - Я и не знала, что ты так умеешь.

- Ну, милая, мне по работе с разными людьми приходится общаться, - как-то невесело сказал папулька и стал надевать бабочку обратно. - Поневоле научишься.

Тут с кухни действительно потянулись официанты, которые принесли на стол родственников... еще несколько тарелок с салатом "Цезарь" и блюдца с нарезанной колбасой. Никаких лобио-мобио, бастурма-мастурма и прочих вкусных вещей так и не наблюдалось.

- Ну что мне с ним делать? - расстроился папашка, который, как было видно, ожидал большего эффекта от своей воспитательной беседы. - Действительно ему, что ли, бошку отстрелить?

- Пап, - сказала я, - успокойся. Ты не умеешь отстреливать бошку.

- Увы, да, - ответил папулька. - Хотя давно следовало бы научиться. В наших условиях иначе нельзя.

В этот момент в дальнем конце стола снова появился Ванилла.

- Ожидаем следующего тоста, - обреченно сказал папулька. Но Ванилла вместо этого подошел к нам и спросил:

- Ну что, как я вам в роли тамады?

- Тебе ответить интеллигентно или честно? - поинтересовался папулька.

- Честно и интеллигентно, - твердо ответил Ванилла.

- Тогда просто обалденно, - сказал папулька.

Ваннила скромно потупился.

- Я такого обалдевшего тамаду давно не видел, - продолжил папулька. - Как можно поднимать тост и тут же выпивать, даже не проследив, выпили ли гости да и вообще - налито у них или нет? Это позор на твою тамадиную голову, так и знай. Короче говоря, тройка тебе за тамадение, причем даже с минусом.

- Ну и пожалуйста, - обиделся Ванилла, - вам же хотел помочь. Меня вообще тамадой не назначали. Я здесь другие функции выполняю.

- Ну, функции по выпиванию алкоголя из бокала здесь все гости выполняют, - усмехнулся папулька.

- Вовсе нет, - совсем разобиделся Ванилла. - Причем тут алкоголь? Мы для свадьбы подготовили целое шоу. Серега просил, чтобы все было не как у людей, так что мы постарались.

- Воображаю, - поежился папулька. - Слышь, Серег, - обратился он к зятю, - может быть, лучше оставим все как у людей?

- Да пускай будет шоу, - махнул рукой Сергей. - Народ уже начал скучать, а ребята чего-то затевали, старались...

- Ладно, - сказал папулька. - Давайте ваше шоу. Только осторожно.

- Отлично, - сказал Ванилла, - сейчас все приготовим и через пять минут начинаем. С этими словами он развернулся, побежал на другой конец стола и развил там бурную деятельность вместе с Маста Мэном и еще какими-то ребятами.

- Пойду с вашими фидошниками пообщаюсь, - сказал папулька, налил себе еще рюмку и поднялся.

- Пообщайся лучше с нами, - ревниво сказала я.

- Э-э, доча, вы теперь друг с другом общайтесь, - сказал папулька. - Тем более - вы первый день вместе.

- Однако, - сказал Серега, - если считать предварительное заключение...

Но договорить не успел, потому что я его больно ущипнула под столом, отчего Серега взвизгнул и сразу обратил на нас внимание гостей, которые снова завыли "горько", так что нам опять пришлось вставать и целоваться. Фидошники на этот раз считали еще более странно: "Ноль-один, один-ноль, один-один, один-ноль-ноль, один-ноль-один, один-один-ноль", и так далее, так что я вместо того, чтобы получать удовольствие от поцелуя, настороженно прислушивалась и все пыталась понять, что они имеют в виду. Когда мы сели обратно, я Серегу спросила, в какой системе нас на этот раз обсчитали, и он ответил, что это была двоичная, - система, в которой считают все компьютеры.

В этот момент появился уже прилично выпивший папулька, который отбратался с фидошниками и вернулся на свое место.

- Ну как пообщался? - поинтересовался я.

- Хорошие ребята, - сообщил папулька. - Компанейские. Только уж больно понты любят кидать.

- В каком смысле? - поинтересовался Сергей.

- В прямом, - объяснил папулька. - Они там между собой беседовали, так сплошные понты раскидывали.

- Может, "пойнты"? - высказал догадку Серега.

- Ага, точно, пойнты, - согласился папулька. - А пойнты круче понтов или не круче?

- Явно круче, - сказал Серега. - Только их не раскидывают, а раздают. Это адрес такой сетевой.

- У меня есть адрес, - сказал папулька. - Папулька-собака-мейл-точка-ру. Доча завела. Обозвала папульку собакой на старости лет.

- Лучше тогда пойнтовый завести, - посоветовал Серега. - Там собакой не обзываются. Только цифры.

- Как у уголовников, - не удержалась я.

- Не путай причину со следствием, - назидательно сказал Серега. - И не делай некорректных сравнений.

- Ладно, - сказал папулька, вставая. - Пойду просить понты-пойнты. Мне тоже хочется приобщиться к молодежным течениям.

- Возьми тогда гитару и ори по ночам под окном песни, - предложила я.

- Ты, Ир, опять решила в язвительное настроение прийти? - поинтересовался папулька. - Так я тебе быстро отвыкну.

В этот момент гости снова затянули свое опостылевшее "горько". Больше всех старалась эта противная тетя Софа.

- Серег, - сказала я решительно. - Мне надоели эти публичные поцелуи.

- Как скажешь, любимая, - сказал Серега, поднялся и начал страстно целовать себя в руку. Причем народ по инерции зааплодировал, а фидошники взревели от восторга и начали считать в восьмеричной системе исчисления.

- Как ты руку шустро целовал, - сказала я ревниво, когда Сергей закончил свое сольное выступление. - Мне даже стало завидно.

- Не волнуйся, - сказал Серега. - Это было нечто вроде демоверсии. Тебе же достанется настоящий релиз.

- Не знаю, что это такое, - призналась я, - но верю тебе на слово.

Тут к нам снова вернулся папулька.

- Поздравьте меня, - заявил он, протягивая какую-то бумажку. - Я теперь весь в пойнтах.

- Постыдились бы, папа, - сказала я. - в вашем-то возрасте пойнты раскидывать.

- Я не спрашивал твоего мнения, - высокомерно сказал папулька. - Твое дело - мне эти пойнты в аутлуке сегодня настроить... Впрочем, можно и завтра, - поправился он.

- Аутлук не подойдет, - объяснил Серега. - Фидошный адрес с аутлуком не работает.

- Да? - неимоверно удивился папулька. - А тогда зачем он нужен?

- Там свое обеспечение, - сказал Серега.

- Не нужно мне их обеспечение, - заявил папулька и разорвал бумажку. - Мне и этого аутлука - слишком много.

- Вот так мир потерял фидошника! - патетично произнес Сергей.

- За это надо выпить, - сказал папулька, но в этот момент в дальнем углу стола снова появился Ванилла, который призвал всех к молчанию.

- Друзья! - сказал Ванилла, и фидошники разразились восторженными аплодисментами.

- Это я не вам, - сказал Ванилла и объяснил, что он обращается к голодающему столу родственников, которые по сравнению с фидошниками находятся в намного более невыгодной ситуации. Фидошники сразу закричали, что готовы отправить транспорты с продовольствием в голодающие районы, но Ванилла снова призвал всех к молчанию.

- Поскольку мы все уже в должной степени выпили и некоторые из нас даже закусили, - сказал он, - уже вполне можно приступить к активной части нашего мероприятия.

- Надеюсь, - вполголоса сказал мне папулька, - меня не заставят прыгать в мешках или чего-нибудь в этом роде?

- Понятия не имею, - шепотом ответила я ему. - Сама ничего не знаю. Но похоже, что мучить будут только нас с Серегой.

- Нет ничего хуже, - продолжал Ванилла, - чем обычное банальное застолье. Все сидят, выпивают и закусывают, произносят дурацкие тосты, а молодые откровенно скучают. Мы же - друзья Stranger'а и будущие друзья Ирины - решили...

- Кого друзья эти деятели? - поинтересовался у меня папулька.

- Сереги, - ответила я. - Это у него псевдоним в Сети такой - Странник.

- А-а-а-а-а, - сказал папулька, - теперь понял. Тебя этот псевдоним не настораживает?

- Пока нет, - ответила я. - Какой из него странник? Его из дома и куском колбасы не выманишь.

- Так вот, - сказал Ванилла, показывая всем телом, что сейчас наступит самое интересное. - Поэтому именно сейчас молодые должны продемонстрировать на что они способны. И тогда мы поймем, будет ли их брак крепок.

- Надеюсь, - громко спросила я, - нас не заставят прыгать в мешках?

- Никаких мешков! - торжественно ответил Ванилла. - Идея очень простая. Мы сейчас с вашим непосредственным участием сыграем три свадьбы. Причем каждая свадьба будет проводиться по своему обряду. Вы должны будете выполнить кое-какие задания, которые покажут, сможете ли вы хорошо работать в паре.

- Что значит работать в паре? - недовольно спросила я. - Мы вообще-то банки грабить не собираемся.

- Неорганизованных вопросов с места я попросил бы не задавать, - недовольно сказал Ванилла, но затем снова перешел на торжественный тон и заявил:

- Итак, сейчас мы проведем три свадьбы: русскую, еврейскую и кавказскую.

- Боже мой, - сказал папулька. - Мне и за одну-то не расплатиться.

- Молодых, - заявил Ванилла, - просят подойти сюда.

- Не нравится мне все это, - сказала я Сереге.

- Надо, Ира, надо, - ответил он. - Народ требует. Заодно и повеселимся.

- Это народ повеселится, - пробурчала я, но все-таки отправилась вслед за ним к Ванилле.

- Первая свадьба, - объявил Ванилла, - русская!

- Ура-а-а-а-а, - закричали фидошники и стали бешено аплодировать.

На Серегу нацепили какой-то картуз жуткого вида, мне же на плечи накинули - как сказал Ванилла - "оренбургский пуховый платок", который, впрочем, больше был похож на шиншилловый палантин, сделанный из крашеной кошки.

- Итак, - торжественно и громко сказал Ванилла, - сейчас молодых будем испытывать на совместимость в плане совместного проживания. Испытание первое - под названием "Заначка". Вы знаете, что в русских селениях женщины у своих мужей отбирают всю зарплату...

- Не только в русских! - закричал папулька и сразу получил от мамульки локтем в бок. А тихий дядя Соломон, которого я всегда любила, почему-то заплакал.

- Так вот, - продолжал орать Ванилла. - Сейчас мы проверим, насколько Серега овладел древним искусством запрятывания заначек, и насколько Ирина владеет искусством их быстро обнаруживать. Попрошу гостей дать мне несколько денежных купюр различного достоинства...

С этими словами Ванилла отправился вдоль столов. Однако фидошный стол встретил его довольно холодно. Всем своим видом фидошники показывали, что не очень понимают, почему к ним обратились с такой странной просьбой. Мало того, что они тут кормят всю свадьбу, а тут еще и денег с них пытаются слупить... Но Ванилла не растерялся и сразу отправился к папульке, который тут же выгреб из кошелька несколько купюр. Заодно еще тетя Софа развила бурную деятельность и нарыла у себя в кошельке десять рублей, которые она с большой помпой вручила Ванилле.

- Значит так, - торжественно сказал Ванилла, возвращаясь на место. - Сейчас Ира отвернется, а Серега распихает все эти купюры разного достоинства себе по карманам. Затем Ира повернется и начнет искать деньги в его одежде. Если сначала ей будут попадаться мелкие купюры - это значит, что у Сереги в семейной жизни с заначками будет все в порядке. Но если она сразу наткнется на крупные купюры - значит Сереге в дальнейшем стоит рассчитывать только на совместные покупки. Итак, начинаем...

Я отвернулась, Серега быстро распихал деньги по карманам, я повернулась, подошла к Сереге, быстро залезла во внутренний карман пиджака и... быстренько вытащила целую пачку денег, которую нам подарили на свадьбу. Вы же помните, что Серега доставал деньги из конвертов и складывал их именно туда. Гости разразились бешеными аплодисментами, а на Серегу с Ваниллой было жалко смотреть. Они явно не ожидали, что этот детский конкурс окончится вполне по-взрослому. Фидошники же веселились вовсю и кричали, что настоящий компьютерщик никогда не прячет деньги в карманы, а прячет их или в корпус компьютера, или - против особо продвинутых жен - в корпус модема. Дядя Соломон, глядя на пачку денег в моей руке, плакал уже навзрыд. Среди гостей тут же разгорелся жаркий спор по поводу наилучших мест для заначек, и о нас все забыли.

- Друзья, - закричал Ванилла, - просьба не расслабляться! Сейчас предстоит второй конкурс: репетиция возвращения Сереги домой в четыре утра.

- Это можно не репетировать, - беспечно сказала я. - Я и без репетиции с первого раза попаду в глаз.

За фидошным столом возмутились и засвистели.

- Так мы же, - сказал Ванилла, - репетируем не смертоубийство, а средства защиты.

- Репетируйте, - самодовольно сказала я. - От меня все равно никакой защиты нет.

- Тогда отворачивайся, - сказал Ванилла и сунул мне в руки здоровенный надувной молот. На Серегу в этот момент нацепили целый комплект доспехов средневекового рыцаря: шлем с забралом, латы и щит.

После этого Маста Мэн и агент WD-40 взяли в руки какую-то простынку, чтобы изобразить дверь, а мне было разрешено повернуться. Народ затаил дыхание.

- Итак, - сказал Ванилла, который вместе с Серегой стоял за "дверью", - эксперимент номер два: супруг возвращается домой в четыре утра.

Маста Мэн отпустил свой край простынки, "дверь" открылась и в образовавшийся проем шагнул Серега в рыцарских латах, сопровождаемый Ваниллой, исполняющим роль шоу-мена.

- Посмотрим, - сказал Ванилла, - сумеет ли молодая жена совладать с мужем в такой ситуации!

- Так ты не просто домой заявился в четыре утра, - заорала я, подняв надувной молот, - но еще с собой и друга-фидошника приволок? Давить друзей-фидошников! - и с этими словами залепила молотом Ванилле по башке. Ванилла упал. Вероятно, от неожиданности, потому что надувным молотом сильно треснуть по голове было невозможно.

Гости бешено зааплодировали, хотя фидошный стол хранил ледяное молчание. Ваниллу подняли, отряхнули с него пыль, и он заявил, что молодые могут пока вернуться за стол, потому что конкурсы продолжатся после некоторого перерыва. Комментировать итоги конкурса "Возвращение мужа в четыре утра" он категорически отказался.

- Какой милый конкурс, - сказал папулька, когда мы вернулись на место. - Интересно, что они на еврейскую свадьбу придумают? Лично мне ничего в голову не приходит.

- Папа, - сказала я язвительно, - посмотрите на себя. Какой с вас еврей?

- Во-во, - подхватила мамулька. - Вылитый этнический хохол. Сало, горилка и подраться бы с кем-нибудь.

- Когда я последний раз дрался? - возмутился папулька.

- Ровно неделю назад, - невозмутимо парировала мамулька. - Кто в японском ресторане повара в грудь толкнул?

- А что он прямо перед моим носом своими ножами плюхал! - возмутился папулька. - Я и занервничал. Мне не нравится, когда ножами...

- У них там так полагается, - объяснила мамулька.

- И у меня так полагается, - сказал папулька, - когда перед моим носом играются ножами - я могу сунуть в репу. Пускай скажет спасибо, что его просто толкнули.

- Да, но он сел прямо на раскаленную печку, - возмутилась мамулька.

- Подумаешь, халат немного обжег, - фыркнул папулька.

- Ничего себе немного обжег! Ты же слышал какие он слова говорил!

- Слышал, - покачал головой папулька. - После чего понял, что не зря его пихнул. Нам обещали настоящего японского шеф-повара, а этот придурок на плите звал любых матерей, кроме японских. Так что он такой же японец, как и я. Правда, я ругаюсь все-таки получше.

- Кстати, - поспешила я перевести разговор на другое, - как вам конкурс?

- Очень мило, - ответил папулька. - Только вы осторожнее все-таки с этим делом, а то вон на дядю Соломона жалко смотреть. До сих пор рыдает.

- А что случилось с дядей Соломоном? - поинтересовался Серега.

- Да вы его с заначками разбередили, - объяснил папулька. - Дядя Соломон всю жизнь работал снабженцем. Хорошие деньги зашибал. Но спрятать никогда ничего не мог. Тетя Софа работала покруче следователя Знаменского. И бедный дядя Соломон, когда завел себе молоденькую любовницу, был вынужден с ней шляться в кино на последние сеансы, потому что на ресторан и гостиницу у него просто не было денег.

- Жуткая история, - сказала я злорадно.

- Так эта тетя Софа - его жена? - спросил Сергей, и в глазах его застыл ужас.

- Именно, - подтвердил папулька.

- Ир, - сказал мне Серега, - что же ты этого несчастного человека посадила в самый конец родственного стола? Давай его к нам. Пускай хоть раз в жизни поест и выпьет как следует.

Но в этот момент на пятачке между столами, который сегодня изображал сцену, снова появился Ванилла, который заявил, что сейчас будем играть еврейскую свадьбу.

- Молодые, - скомандовал папулька, - на выход. Интересно, что они там придумают? Я с вами пойду. Мне тоже интересно.

Мы послушно вылезли из-за стола и отправились на свою Голгофу. Там мне повязали какой-то белый платочек, а на Серегу надели черную шляпу, к которой были привязаны кусочки блестящего серпантина. На шею ему нацепили спартаковский красно-белый шарф.

- Ну серпантин - это, как я понимаю, пейсики, - сказал папулька Ванилле. - А что собой должен изображать спартаковский фанатский шарф?

- Понятное дело - талес, - объяснил Ванилла.

- Друг мой, - вежливо сказал папулька. - Я, конечно, в этом деле не такой уж большой специалист, но мне всегда казалось, что талес - это бело-черный шарф. Точнее даже не шарф, а белое покрывало с черными полосками.

- Знаю, знаю, - нетерпеливо сказал Ванилла, - торпедовский фанатский шарф. Но торпедовский мы достать не успели, поэтому придется обойтись спартаковским. В конце концов, какая разница?

- Ну, в общем, - не стал спорить папулька, - никакой. Согласен. Хотя некоторые евреи могут и возражать против замены талеса торпедовским шарфом.

- Все, - сказал Ванилла, - не время препираться. Начинаем.

- Итак, дорогие друзья, - громко сказал Ванилла, выходя вперед, - сейчас мы проведем небольшую свадьбу по еврейскому обряду.

Разгулявшиеся фидошники тут же нестройно заорали "Когда еврейское казачество восстало", но Маста Мэн быстро навел порядок.

- Однако, - продолжил Ванилла с каким-то иезуитским выражением на лице, - есть одна проблема. Как вы знаете, в еврейских семьях мальчикам принято делать обрезание.

- Боже мой, - сказал папулька, стоящий позади нас, - у меня дурные предчувствия. Серега, ты держись, друг, если что...

- А что? - заволновался Серега.

- Еще не знаю, - честно ответил папулька. - Но предчувствия - самые дурные.

- Наш дорогой друг Сергей, - продолжил Ванилла, - родился не в еврейской семье, поэтому никакого обрезания ему не делали.

- Теперь и у меня появились очень дурные предчувствия, - сообщил Сергей папульке.

- Вот видишь, - сказал тот, - я же тебе говорил.

- Поэтому сейчас, - громко сказал Ванилла среди гробовой тишины, - нам нужно будет исправить эту маленькую ошибку природы. Прошу вынести инструмент...

На центр вышел Маста Мэн, который торжественно нес в руках огромные садовые ножницы. Причем эти ножницы вручили мне.

Тут похолодели все, даже фидошники.

- Итак, - торжественно сказал Ванилла. - Следующий конкурс - очень простой. Ира должна будет сделать обрезание...

Все затаили дыхание. Сергей нервно всхлипнул.

- Сигары! - заорал Ванилла, доставая из кармана здоровенную "гавану". - Таким образом она докажет...

Что я должна таким образом доказать - было уже не слышно за шумом, который поднялся за столами. Бледного Серегу папулька отпаивал минералкой, а я с перепугу искромсала эту сигару за две секунды и чуть не отхватила Ванилле пальцы на руке.

- А теперь, - сказал Ванилла, когда утих шум, - начинаем самый главный конкурс.

- Господи, - сказал папулька, - неужели бывают конкурсы главнее предыдущего?

- Во-во, - подхватил Серега. - У меня от этого конкурса что-то внутри тревожно сжалось.

- Я даже знаю, что именно, - начал было папулька, но я на них шикнула, чтобы не мешали Ванилле.

- В еврейских семьях, - заявил Ванилла, - жены всегда отличаются скромностью и послушанием мужу.

- Люблю идеалистов, - сказал сзади папулька.

- Точно! - закричала тетя Софа и треснула по руке дяде Соломону, который хотел под шумок опрокинуть рюмочку.

- Поэтому мы сейчас должны проверить Иру на выдержку и послушание, - сказал Ванилла. - Для проведения конкурса мне нужны два добровольца женского пола, желательно посимпатичнее.

Тетя Софа тут же рванулась из-за стола.

- Желательно девушки, - поправился Ванилла.

Тетя Софа остановилась было в задумчивости, но тут увидела, что дядя Соломон пытается налить себе еще одну рюмку, поэтому быстро вернулась за стол. А к нам вышли две девушки из фидошных рядов.

- Задание такое, - торжественно сказал Ванилла. - Девушки будут всячески обхаживать Сергея, а Ира должна смотреть на это не моргнув глазом. Таким образом она докажет скромность и послушание.

- Ну и гад же ты, Ванилла, - сказала я.

Ванилла польщенно улыбнулся.

- Зрители, - сказал он, - должны подбадривать молодых аплодисментами и одобрительными возгласами. Итак, начали...

Народ за столами зашумел, захлопал, эти две негодяйки взяли Серегу под ручки и стали ему что-то ласково шептать, а этот деятель сразу размяк, заулыбался, и мне тут же захотелось ему или надувным молотком залепить, или сделать что-нибудь страшное. Но я вида не подала, а просто подошла к Ванилле и ласково сказала:

- Ванилла, дорогой, ты так шикарно это все придумал.

- Правда? - потупился Ванилла. - Я очень старался.

- Народу очень нравится, - все так же ласково сказала я. - А ты, бедненький, уже замотался весь с этими конкурсами. Смотри как прическа растрепалась. - С этими словами я взяла его под руку и стала ласковыми движениями поправлять ему прическу. Ванилла аж зажмурился весь и стал мурлыкать, как мартовский кот.

- Конкурс закончен! - заорал тут Серега, который мигом вырвался от этих двух девушек и стал отдирать меня от Ваниллы. - Невеста проявила скромность и послушание.

- Нет, еще не проявила! - заспорил Ванилла.

- Проявила! - зарычал Серега. - А то я тебе сейчас чего-нибудь оторву.

- Конкурс завершен! - поспешил объявить Ванилла. - Победила дружба. Похлопаем, товарищи, похлопаем.

Все зааплодировали, и мы вернулись за стол.

- Что-то меня утомили эти разнообразные свадьбы, - пожаловалась я Сереге. Но он хранил гордое молчание.

- Ты что, обиделся? - удивилась я.

- Нет, ну ничего себе! - взорвался Серега. - Как ты этого гада - и под ручку, и волосенки его жиденькие поправляла, и на ушко что-то ласково шептала... Прям смотреть было противно.

- Ага, ага, - сказала я, - то-то жених наш там весь прям разомлел от этих девушек, которые его обхаживали со всех сторон. Прям растаял весь, как мороженое в печке.

- Да это же был просто конкурс! - продолжал бушевать Серега. - Я работал на публику!

- И я работала на публику, - парировала я.

- Ты работала на Ваниллу! - возмутился Серега.

- Слышь, Ир, ну чего ты парня доводишь? - попытался меня урезонить папулька. - Он только что чудом избежал обрезания. Человек нервничает, переживает...

В этот момент официанты стали разносить горячее. Стол голодных родственников сильно оживился и набросился на еду, как на манну небесную, зато фидошники воротили носы и заявляли, что все эти жульены-мульены и отбивные они есть не желают, а желают седло барана с трюфелями, тигровые креветки в соусе "Де Бразиль", куриные крылышки "Барбекю", суп "Гаспачо", стейк с соусом "Шассер", корейку новозеландского ягненка с соусом "Дижон" на темном пиве и блинчики с ананасами на десерт.

- Слышь, как фидошников разобрало? - сказал папулька Сереге. - Даже я половину этих названий просто не знаю.

- Это они со скуки, - объяснил Серега. - Что-то мы давно никаких тостов не слышали. Надо фидошников напрячь.

- Момент, - сказал папулька, поднялся и постучал вилкой по бокалу, призывая всех к тишине. Никто на него не обратил ни малейшего внимания. Тогда он постучал вилкой по серебряному ведерку для шампанского. Звук получился - что надо. Как будто Царь-колокол свалился на Царь-пушку. Народ сразу затих.

- А теперь, - сказал папулька, - слово предоставляется представителю фидошной общественности, который поздравит молодых от лица продвинутой в техническом плане молодежи. Прошу, - и он зааплодировал, призывая поддержать его стол с родственниками.

Все послушно захлопали в ладоши, однако за фидошным столом никто подниматься для произнесения тоста не спешил. Они все шушукались между собой, но никто не брал на себя такую большую ответственность.

- Ну же, друзья, - сказал папулька. - Смелее!

- Как в первый флейм! - выкрикнул Серега.

Однако никто даже на эти пламенные призывы не отреагировал. Тогда шустрый Ванилла подкрался сзади к Маста Мэну и каким-то образом выдернул из-под него стул. Маста Мэн упал на пол, но тут же быстро вскочил, произнося всякие нехорошие слова. Негодяйский Ванилла в этот момент сунул ему в руки бокал с шампанским и сказал, что Маста Мэн как раз и выступит от имени всех фидошников. Гости замолчали и стали внимать.

- Так вот, - решительно произнес Маста Мэн. - Это... Значит, Серега ты теперь это... Ну, брат, с кем не бывает! Крепись! Если что - мы с тобой! Поможем, значит, в трудную минуту. Много не пей... Ой, нет, не то... Короче, совет тебе даю да любовь. И ШТОП ВАЩЕ!

С этими словами Маста Мэн решительно опрокинул бокал, а фидошники восторженно зааплодировали. Некоторые даже прослезились.

- Трогательная речь, - сказал папулька. - Я бы так не смог.

В этот момент с фидошного стола нам передали бутылку с водкой, на которой стояли какие-то странные закорючки. Серега взял бутылку, что-то написал на этикетке и отправил ее на родственный стол.

- Правильно! - заорали за фидошным столом. - По роутингу ее, по роутингу!

- Ты что на бутылке написал? - полюбопытствовала я.

- Свои синбаи, - ответил Серега туманно. - Хохма такая. Бутылка ходит по кругу, а на ней все пишут свои синбаи.

- Синбады Мореходы - знаю, - сказала я. - Синбаи - не знаю.

- А это примерно то же самое, - объяснил Серега.

- Друзья! - заорал Ванилла, который снова появился на привычном месте.

- Как же он замучил, - с ненавистью сказала я. - Когда же это все кончится?

- Не волнуйся, Ир, - утешил меня Серега. - Последняя свадьба осталась. Кавказская.

- Интересно, что он на этот раз придумает? - задумчиво сказала я. - Наверное, заставит тебя цветами на улице торговать.

- А что, это мысль! - оживился папулька. - Заодно все расходы по свадьбе отобьем. Вон сколько тебе цветов подарили.

- Папа, а вы когда-нибудь сторону дочки будете держать? - язвительно поинтересовалась я. - Вы с Серегой так спелись, что я уже просто в серьезных опасениях. У тебя кто дочка - я или он?

- А что я такого сказал? - удивился папулька.

- Это мои цветы! - совсем расскандалилась я. - Не позволю их продавать!

- Да не волнуйся ты, Ир, - забеспокоился папулька. - Если ты не разрешаешь, никто цветы продавать не будет. Мы тогда подарки продадим. Вон их сколько надарили.

- Молодых прошу на центр! - продолжал уже раз третий взывать Ванилла, и нам пришлось снова вылезать из-за стола.

- В последний раз вылезаю, - предупредила я Серегу. - Я уже утомилась до невозможности.

- Я уже тоже утомился, - признался Серега. - Но надо, ничего не поделаешь. Видишь, как публика веселится.

- Серег, - саркастично заявила я, - у меня такое ощущение, что ты не сисадмином работаешь, а шоу-меном.

- Понимаешь, - признался он, - в работе сисадмина столько элементов шоу, что мы любым менам иногда сто очков вперед дадим. Знаешь как непросто доказать начальнику, что бухгалтерия спокойно обойдется 16 мегабайтами памяти, потому что остальные нужны для моего компа, на котором MSIE при открытии двадцатого нового окна жутко тормозит...

- Итак, - прокричал обрадованный Ванилла, - сейчас мы проводим последнюю в этом сезоне, кавказскую свадьбу.

Зрители разразились аплодисментами, а за фидошным столом нестройно затянули "Сулико" (почему-то по-английски) и послышались крики: "Э, брат, чилограм киви купишь, брат, да?"...

На Серегу нацепили огромную кепку-аэродром (кстати, он в ней действительно сразу стал похож на кавказца), а мне на голову надели черный платок, как у горских женщин.

- Друзья, - крикнул Ванилла. - Начинаем кавказскую свадьбу, во время которой жених должен доказать, что он - настоящий джигит!

- Серег, - тихо спросила я мужа, - ты коня на скаку остановишь?

- Из базуки - легко, - ответил Серега.

- Сейчас жених возьмет все букеты с цветами, - сказал Ванилла, - выйдет на улицу и без тысячи долларов пускай не возвращается.

Гости устроили овацию.

- Вообще-то это была шутка, - признался Ванилла. - Наш конкурс будет более традиционный. Сергей должен доказать, что он, как настоящий мужчина, умеет делать шашлык-машлык.

- Не понял, - сказал Серега. - Я его на свечке буду коптить, что ли?

- Пожарить шашлык - дело нехитрое! - сказал Ванилла, подмигнув залу. - Главное в этом деле - правильно зарезать животное. Кто как не джигит должен это делать? Так что сейчас жених на наших глазах должен будет резать свинью!

Зал притих. От Ваниллы всего можно было ожидать, так что все боялись, что он из мешка сейчас достанет живого поросенка. Однако обошлось. Ванилла из своих загашников достал надувную хрюшку, сунул ее Сереге, а также вручил ему пластмассовый меч от рыцарских доспехов.

- Вот тебе меч-кладенец, - проорал этот негодяй. - Режь свинью. Даю тебе две минуты.

- Фракция родственников со стороны отца невесты протестует, - неожиданно выкрикнул папулька.

- Что такое? - удивился Ванилла.

- Сразу после еврейской свадьбы устраивать конкурс с трефным - это неэтично, - заявил папулька. - Еврейская общественность требует хотя бы барана.

"Кошерного птеродактиля", - заорал стол фидошников.

- Вам не нравится свинья? - спросил Ваннилла.

- Ненавидим! - решительно заявила тетя Софа.

- Так ее сейчас зарежут, - спокойно объяснил Ванилла. - В чем проблема?

Родственники замолчали. Крыть, как говорится, было нечем.

- Итак, - сказал Ванилла, - время пошло!

Все захлопали, засвистели, и Серега начал пилить надувную свинку пластмассовым ножом. Было понятно, что он мог ее так пилить что две минуты, что двое суток, поэтому я аккуратно отколола от своего платья английскую булавку и незаметно острием ткнула игрушке в бок. Свинья взвизгнула и сдулась. Зрители разразились восторженными аплодисментами. Ванилла стоял в недоумении. Он, вероятно, заготовил какой-то текст, чтобы объяснить, почему Серега не смог "зарезать свинью", а тут такой облом...

- Что ж, - нашелся наконец Ванилла. - Поздравим жениха, он оказался настоящим кацо! Но остался еще один конкурс - самый главный!

- Дай отдышаться-то, - недовольно сказал Серега, у которого со лба градом катился пот. - Думаешь, легко свинью резать?

- Хорошо, - согласился Ванилла. - Отдыхайте пять минут. А я сейчас проведу конкурс среди народа. Друзья, - обратился он к залу. - Все вы знаете, что горцы - суровые и неулыбчивые люди. Поэтому сейчас мы проведем конкурс среди здесь присутствующих - кто состроит самую мрачную физиономию. Победителю достанется настоящий рог для вина. Прошу выходить на сцену.

К нам сразу выбежало трое фидошников, дядя Соломон, папулька и дядя Юра. Ванилла выстроил их в линейку, еще раз напомнил, что главный приз - настоящий рог для вина, и махнул рукой... Что тут началось! Мужики начали корчить такие рожи, что весь зал от хохота просто умирал. Через минуту Ванилла остановил состязание и сказал, что победил, безусловно, дядя Соломон. Зал с ним согласился, потому что более мрачной и угрюмой физиономии никто в жизни никогда не встречал.

Ванилла собрался было уже вручить приз, но тут я подошла к участникам и сказала, что самое интересное в этом конкурсе - это выяснить, кто о чем подумал, прежде чем скорчить такую рожу. Ванилла пробурчал, что раз я такая умная, то пускай сама у них и спрашиваю. Я призвала зал к тишине и стала у каждого участника выяснять, кто о чем подумал.

Первый фидошник сказал, что он вспомнил свой первый модем на 300 бод. Второй признался, что вспомнил свою свадьбу, во время которой невеста поставила ему условие - уйти из Фидо. Третий заявил, что вспомнил двухнедельное отмечание получения пойнтового адреса. Папулька сказал, что вспомнил своего первого налогового инспектора. Дядя Юра, разумеется, вспоминал своего главного редактора, а победитель - дядя Соломон - стесняясь, признался, что он вспомнил день, когда его впервые познакомили с тетей Софой.

К сожалению, тетя Софа его фразу услышала, поэтому громко пообещала, что стоит только дяде Соломону вернуться на место, она ему тут же отвыкнет... Дядя Соломон побледнел, но папулька пообещал ему предоставить программу защиты и реабилитации свидетелей и увел несчастного победителя за фидошный стол, где его живо напоили. Ванилла даже не успел вручить дяде Соломону приз, который, впрочем, представлял собой обычный грязный коровий рог, купленный на рынке, так что победитель не много потерял.

Последний конкурс прошел как-то вяло, хотя, не спорю, он был довольно эффектный. Серега должен был на "горячем скакуне" (который изображала детская красная пластмассовая лошадка на белых колесиках) "украсть" меня и увезти в голубую даль, сопровождаемый "верными кунаками". Но я категорически отказалась садиться на это безобразие в своем красном платье, поэтому сцена "умыкания невесты" выглядела так: Серега ехал на лошадке, держа меня за руку, а я просто шла рядом с ним. За ним лихо гарцевали на тех же лошадках два "кунака"

Свадьба

Все-таки хорошо, что эти записки пишутся не по горячим, а уже по остывшим следам, иначе бумага, которой, вообще-то, полагается "все терпеть", горела бы синим пламенем. А все из-за этой чертовой свадьбы! Я как чувствовала, что у меня будет все не как у людей, но кто мог предполагать, что ситуация настолько выйдет из-под контроля?

Нет, вы не подумайте, что речь идет об обычных милых нелепостях, которые случаются на свадьбах: жених пиджак надел задом наперед, свидетель кольцо потерял, вместо роз доставили ромашки или на свадебном торте вместо "Поздравляем со свадьбой!" написали: "Спи спокойно, дорогой друг. Мы тебя не забудем". Подобные забавные недоразумения у меня бы вызвали только легкую усмешку, особенно теперь, после того кошмара под названием "моя свадьба", который отныне и до конца жизни я буду вспоминать с содроганием.

Началось все, между прочим, с папы Бори. Ух, он меня разозлил - просто ужас! Нет, вы не подумайте ничего ТАКОГО! Я очень люблю папу Борю и рада, что он у меня есть. Но в последний день перед свадьбой я уже думала, что лучше бы у меня вместо папы Бори был какой-нибудь другой папулька, не такой буйный. Главное, откуда в нем ЭТО? Ведь что бабушка, что дедушка - интеллигентные, милые и очень тихие люди. Но сам папулька - это что-то невероятное! Мамулька говорит, что в папе Боре внезапно проявилась кровь древних боевых евреев, которые в старые времена воевали с какими-то там фили... этими... филимистянами или не помню как там их звали по батюшке. Но лично я считаю, что в папе Боре намного больше проявляются русские крови по дедушке, хотя их достаточно немного. Но они, как видно, настолько активные, что все остальные крови загнали в угол и не дают им и пикнуть.

Почему, спрашиваете, я так возмущаюсь? Да потому что нельзя вечером перед свадьбой своей единственной дочурки устраивать такие курбеты! Главное, ведь последние несколько дней папа Боря только и знал, что пил валерьянку, хватался за сердце и причитал, что его единственная дочурка покидает отчий дом. Мол, папа Боря от этого просто весь исстрадался и требует сочувствия. Мы-то с мамулькой как последние дуры его жалели, приносили новые пузырьки валерьянки и вообще старались скрасить папулькину тоску. Но в аккурат перед самой свадьбой у папы Бори тоска была скрашена, причем самым радикальным способом.

В семь часов вечера раздался звонок в дверь, и перед нами возник старый папулькин знакомый - журналист дядя Юра. Меня, если честно, сразу обуяли дурные предчувствия, но захлопнуть дверь перед его носом не хватило решимости.

Дело в том, что дядя Юра - это самум, ураган, тайфун, землетрясение и падение индекса Доу-Джонса в одном флаконе. А когда это стихийное бедствие соединяется с папой Борей, то получается сначала критическая масса, а затем реакция такого ядреного синтеза, что в радиусе пяти километров от эпицентра находиться просто небезопасно.

Впрочем, лучше обо все по порядку. Короче говоря, раздается звонок в дверь. Я иду открывать и вижу на пороге дядю Юру...

- Ирка-кефирка! - орет дядя Юра, влетая в дверь, чуть не сшибив меня с ног.

- Здрассте, дядя Юра, - довольно кисло говорю я, лихорадочно соображая, под каким бы предлогом с ним тут же распрощаться.

- Что я слышу? - раздается из кухни вялый голос папы Бори, который уже так нахлестался валерьянки, что на улицу ему нельзя выходить ни под каким видом, чтобы не быть растерзанным в клочья стадом котов со всего района. - Что слышу я? - патетично восклицает папа Боря. - Неужели мою скромную саклю посетил кунак Юрка, который такой мерзавец, что не заходил месяцев несколько?

- Почему кунак? - шепотом спрашивает меня дядя Юра. - Он что - чачу пьет?

- Не чачу, а валерьянку, - отвечаю я. - А почему кунак - черт его знает. Папу Борю вечно не разберешь. Кстати, - замечаю я, - у меня завтра свадьба.

- Молодчинка, - совершенно невозмутимо говорит дядя Юра, снимает ботинки и отправляется на кухню, оставив меня в одиночестве стоять в коридоре.

Нет, ну ничего себе! У девушки свадьба, а ей всего в ответ - молодчинка? Разумеется, я жутко рассердилась. Правда, потом оказалось, что зря я сразу начала расходовать весь сердильный запас. Надо было побольше оставить на потом.

Дядя Юра, появившись на кухне, сразу развил бешеную деятельность. Сначала он заставил мамульку жарить им на закуску чебуреки (почему именно чебуреки - никто так и не выяснил, но дядя Юра не терпел, когда ему прекословили, поэтому мамулька тут же начала катать тесто и делать фарш). Затем дядя Юра из своего бездонного журналистского портфеля достал, как он выразился, ма-а-а-аленькую бутылочку водочки, ради которой пришлось убрать со стола здоровую салатницу, чтобы освободить место, после чего они с папулькой сели, как выражается мамулька, "квасить". Впрочем, папулька данный процесс называет скромнее - "философствовать".

И это, заметьте, в тот момент, когда я вся на ножах, на рогах и вообще не пойми на чем, потому что завтра свадьба, ни черта еще не сделано, этот Серега вообще уже три дня не показывается, кто за тортом завтра поедет - непонятно, у правой свадебной туфли отлетела пряжечка, парикмахерша, которая должна сделать мне прическу, позвонила и отказалась, подруга Ленка, которую я просила стать свидетельницей, внезапно заболела, так что в доме - полный кошмар, а они еще сели ФИЛОСОФСТВОВАТЬ!..

Все это я, забыв предыдущий печальный опыт, на повышенных тонах высказала папульке, но он не принял во внимание торжественность события, поэтому швырнул в меня пузырек с валерьянкой, и на белоснежном свадебном платье, которое я таскала по квартире, чтобы к нему привыкнуть, появилось довольно заметное пятно. Интересно, как он не боится в рот брать такую гадость, которая способна испортить свадебное платье?

Что тут началось! Я, конечно, не выдержала и завыла так, что прибежали соседи, которые решили, что мы или первый раз в жизни включили канал MTV, или мне на ногу упал папа Боря. Но, узнав, что я просто завтра выхожу замуж, соседи сразу успокоились.

Главное, никто меня не пожалел! Зловредный папа Боря предложил облить валерьянкой все платье, чтобы оно целиком стало зеленоватого оттенка, а дядя Юра вообще сказал, что не в платье счастье, и что он вообще не понимает, почему я ору, как их главный редактор. Я совсем рассвирепела, ушла в свою комнату, переоделась в спортивный костюм и в таком виде пришла на кухню, заявив, что завтра буду выходить замуж именно в таком виде.

- Это правильно, доча, - сказал папа Боря, чокаясь с дядей Юрой, и... понеслось!

Напрасно я ходила по кухне, бросая грозные взгляды на папу Борю и дядю Юру, напрасно я всякий раз фыркала, когда они наливали и выпивали очередную рюмку, - никто на меня внимания не обращал. Даже мамулька прониклась моим неизбывным горем и где-то после пятой рюмки попробовала было, фальшиво улыбаясь, сказать: "Ну что, друзья, не пора ли расходиться, раз завтра такое важное мероприятие?", но папулька в ответ на нее посмотрел долгим и очень задумчивым взглядом, предвещающим в лучшем случае бескровное подавление бунта, а в худшем - расстрел всех через одного, включая женщин и животных (под животными понимался попугай Бакланов), после чего мамулька молча вернулась к своим чебурекам, которые у нее почему-то получались похожими на пельмени.

Ага, значит вы так? Ну тогда и я плюю на свадьбу, раз всем на нее наплевать, сажусь за стол и буду пить свое итальянское вино! Подумано - сделано. Я достала свое любимое "Кьянти", взяла бокал и села за стол к этим негодяям. Что интересно, мне никто ничего не сказал, а только дядя Юра одобрительно блеснул в мою сторону очками.

Где-то примерно после шестой рюмки папулька с дядей Юрой совсем расслабились, повеселели, дядя Юра расстегнул ремень на своем необъятном животе, ткнул в меня пальцем и начал разговор:

- Итак, девушка, нелюбезно встретив меня в коридоре, вы проронили фразу насчет какой-то якобы свадьбы. Поскольку я не понимаю, каким образом в этом доме может произойти какая-то свадьба, а я об этом ничего не знаю и со мной никто даже не посоветовался, не будете ли вы так любезны пояснить подробнее, что за штучки-дрючки происходят в квартире моего единственного друга?

- Видите ли, дядя Юра, - начала я свой волнующий рассказ. - Тот факт, что ваше внушительное тело не появлялось в этом доме уже много месяцев или даже лет, еще не говорит о том, что без вас здесь жизнь остановилась...

При этих словах дядя Юра подмигнул папе Боре - мол, слышишь, как дочка излагает? Тот выпрямился и метнул в ответ горделивый взгляд - дык, родной, моя школа!

- Маленькая девочка Ира, - продолжаю я, изящным жестом поднимая свой бокал с "Кьянти", - изрядно выросла и теперь даже собирается замуж. Я понимаю, что для вас является настоящим откровением тот факт, что результатом вырастания юных девушек становится их замужество, но это, уж извините, закон природы, который действует независимо от наших с вами желаний.

- Слышь, Боб, - задумчиво сказал дядя Юра папе Боре, - может, мне тоже на итальянское вино перейти? Если бы я мог так излагать в письменном виде, меня бы давно в штат взяли. А я все болтаюсь внештатником в свои преклонные годы.

- Юрец, не волнуйся, - сказал папулька, снова наполняя рюмки. - Мы же знаем, что ты - талант. А на главреда - наплюй. Все главреды - негодяи!

- Мерзавцы, - с чувством подтвердил дядя Юра.

- Идиоты кретинские, - подхватила я, получила в ответ благосклонный взгляд дяди Юры, и мы все выпили за то, чтобы род главредов на Земле перевелся на корню.

- Итак, - продолжил дядя Юра после этого важного тоста, - кто наш избранник? Надеюсь, наш брат, журналист?

- Нет, дядя Юра, - вежливо сказала я. - Вот уж это вовсе не ваш брат. Я вашего брата вполне уважаю, но не в качестве своего мужа. Мой избранник, - гордо сказала я, - программист. Можно сказать - почти ученый с мировым именем.

Дядя Юра с сомнением зачмокал губами, а потом сказал:

- Программист... Знаю я программистов, чего ты мне рассказываешь! У нас по редакции ходит один. Взгляд такой, как будто его каждую секунду фотографируют со вспышкой, одевается в одни и те же джинсы и майку, причем на майке - лозунг, пропагандирующий какую-то политическую партию свободы. Но так как майка и джинсы - черные, я подозреваю, что эта партия - радикального или даже фашистского толка.

- Да брось ты, дядь Юр, - сказала я. - Какую, к черту, партию? Чего там написано?

- Там по-английски, хотя и с ошибками, - ответил он. - Чего-то там "правь свобода" и какие-то три буквы.

- "FreeBSD - Rules", что ли? - догадалась я.

- Ну да, - обрадовался он. - А ты откуда знаешь?

- Это не политическая партия. Мой любимый - такой же.

- А что?

- Нечто вроде религиозной секты, - объяснила я.

- Ну, здрассте! - возмутился дядя Юра. - Зачем же ты за него замуж выходишь?

- А это безвредная секта, - сказала я. - Технологической направленности. У них жертвоприношения даже и не предусмотрены, кроме торжественного сжигания сидюка с "Windows 98", так что ничего страшного.

- Ну, смотри, - с сомнением в голосе сказал дядя Юра. - Боюсь я за тебя, Иришка, ой, боюсь. Не нравятся мне эти программисты. А у твоего тоже взгляд такой, как будто его все время фотографируют со вспышкой?

- Бывает, - честно призналась я. - Но это только после того, как он за своим компьютером сутки отсидит. Стоит ему в нормальном человеческом обществе побыть - то есть со мной, - как сразу взгляд становится нормальный и как будто бы даже человеческий.

- Хороший парень! - встрял в разговор папа Боря. - Пиво пьет!

- Да? - приятно удивился дядя Юра. - Ну, тогда еще не все потеряно. Давайте квакнем за программистов.

- Давайте, - горячо сказала я, потому что "Кьянти" уже основательно ударило в голову. - Мы без них - никуда! Они берут на себя самую грязную и тяжелую работу. Знаете как сложно программулю наваять? - пустила я в ход Серегино выражение. - Это же обалдеть можно! Вот ты, дядь Юр, например, решил жениться! - привела пример я.

Дядя Юра поперхнулся рюмкой, которую он в этот момент пил.

- Это для примера, - объяснила я, и дядя Юра сразу успокоился. - Так вот, ты решил жениться, и тебе надо разослать кучу пригласительных. Что будешь делать?

- Ну, Ир, я же журналист, - объяснил дядя Юра. - Достану свою машинку, куплю пригласительные и за час все приглашения отстукаю. Ты же знаешь, я печатаю с такой скоростью, что машинку раз в полгода менять приходится.

- Вот-вот, - продолжила я. - У тебя на это уйдет час. А программист - он на передовом рубеже науки! У него - научный подход! Поэтому он сваяет программулю, и программуля сама все напечатает. Понял?

- Понял, - сказал дядя Юра. - А сколько у него на это времени уйдет?

Я задумалась, вспоминая наш с Серегой опыт в создании приглашений.

- Ну, - неохотно сказала я, - если программист опытный, то весь процесс займет не больше пары дней. Главное - чтобы картридж в принтере не кончился.

- Пары дней? - удивился дядя Юра. - Ничего себе прогресс. Значит старый и пузатый дядя Юра любому программисту даст сто очков вперед.

- Ты ничего не понимаешь, - заспорила я. - Просто у них научный подход. Скорость - не главное. Зато по уже готовой программуле потом можно будет делать приглашения со скоростью звука.

- А ты сколько раз собралась замуж выходить? - прищурился дядя Юра.

Я задумалась. Дядя Юра меня явно подловил.

- Я замуж собралась один раз выходить. Зато ты, - разозлилась я, - язвительный дядя Юра, загораживающий своим пузом весь технический прогресс! Я-то думаю, почему прогресс так буксует? А он просто уперся в твое пузо и никак не может пролезть ни слева, ни справа!

- Брейк, - сказал папа Боря. - Ну вы еще тут подеритесь! Ир, у тебя же завтра свадьба!

- Никакой свадьбы не будет, - сказала я пьяным голосом. - Я буду пить всю ночь, оплакивая свою девичью судьбу. А Сереге скажем, что дядя Юра его не одобрил, поэтому пускай все свадебные приглашения засовывает обратно в компьютер.

- Стоп, - заволновался дядя Юра, - лично я против программистов ничего особенного не имею. А если меня пригласят на свадьбу, то я первый пожелаю молодым счастья, здоровья и быстрого выполнения всех их программ.

- Что значит "пригласят"? - разозлилась я. - Ты журналист или не журналист? Ты сам должен еще с раннего утра лежать в засаде у загса, ловя момент, когда молодые выйдут из машины, чтобы потом продать эти фотографии "Космополитану" за бешеные деньги.

- Кстати, ребенку прошу больше не наливать, - попросила мамулька, которая хотя и стояла у плиты, но очень внимательно прислушивалась ко всем разговорам.

- Ир, Ир, опомнись, - сказал дядя Юра. - Ты очень хорошая девочка, и я тебя очень люблю. Но ты же - не Мадонна. А твой программист - не Шон Пенн.

- Ага, - воскликнула я, нервно дернув свой бокал так, что он расплескался на скатерть. - Значит ради Мадонны ты сутками будешь висеть на столбе электропередач, изображая беременную ворону. А ради дочки своего лучшего друга ты не готов несколько минут постоять около загса, чтобы сфотографировать, как молодые выходят из машины?

- Минутку, минутку, я же не отказываюсь, - заволновался дядя Юра. - Разумеется, я обязательно приду и сфотографирую.

- И чтобы была статья в пару тысяч символов таймсом, - капризно потребовала я.

- Будет, - пообещал дядя Юра, понимая, что со мной сейчас лучше не спорить. - Тыща символов нонпарелью.

- На главной странице в виде редакционной статьи! - продолжала бушевать я.

- Договорились, - снова согласился дядя Юра. - Но газета будет в одном экземпляре.

- В двух, - встрял папа Боря. - Родителям тоже должно что-то на память остаться.

- Да хоть в четырех, - сделал широкий жест дядя Юра. - У меня машинка четыре экземпляра без проблем берет.

- Кстати, - сказала я, глядя на папу Борю. - А у меня на свадьбе генерал будет?

Тут папулька поперхнулся своей рюмкой и посмотрел на меня вопросительным взглядом, как бы говоря: надеюсь, мне послышалось?

- Не надо делать вопросительных глаз, мой дорогой папа, - сказала я твердо. - Вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Мне нужен на свадьбе генерал. Иначе свадьбы не будет. Три томительных месяца надо мной все издевались своим равнодушием, а я одна беспокоилась насчет торжества, так вот теперь отольются коврику мышкины слезки.

- Какому коврику? - встрял дядя Юра, который ничего не понимал в компьютерном юморе, потому что до сих пор пользовался допотопной пишущей машинкой, но папулька жестом приказал ему замолчать.

- Доча, - осторожно сказал папулька. - Где же я тебе на ночь глядя генерала возьму?

- Мне на ночь глядя не надо, - сказала я, наливая себе еще "Кьянти". - Мне надо завтра к началу свадебного стола.

- Девушка начиталась Чехова, - заявил дядя Юра. - Кстати, где мои чебуреки?

Мамулька, тихо стоящая у плиты, вдруг спохватилась и начала накрывать на стол.

- Ир, а главный налоговый инспектор не подойдет? - тихо спросил папулька.

- А он придет в генеральской форме? - поинтересовалась я.

- Вряд ли, - честно признался папулька. - Я его в форме никогда не видел. Ко мне он обычно приходит в таком специальном пиджаке, - ну, знаешь, с такими огромными накладными карманами.

- Генерал имеет смысл только тогда, когда он в форме, - безапелляционно заявила я. - Какой прок от генерала без формы? Он же не будет свое удостоверение всем гостям показывать... Хочу генерала на свадьбу! - совсем раскапризничалась я.

- Ша, девочки! - снова вступил в разговор дядя Юра. - Будет вам генерал. Дайте мне телефон.

Дяде Юре вручили телефонную трубку, он достал записную книжку неимоверных размеров и ушел в коридор звонить. Мамулька в этот момент поставила на стол здоровенную миску с чебуреками, и мы стали ужинать. Дядя Юра вернулся буквально через три минуты и сказал, что можно не нервничать, потому что мы имеем дело с гениальным дядей Юрой, так что генерал завтра будет.

Я задумалась, чего бы еще мне потребовать, но папулька сказал, что второй бунт на корабле он не потерпит. 

После чебуреков, которые были больше похожи на пельмени, дядя Юра заявил, что ему надоели эти разговоры о свадьбе, и что вообще - пора поразвлечься. Мамулька, помня о том, что развлечения дяди Юры частенько затягиваются надолго и приводят к самым неожиданным результатам, снова попыталась было предложить разойтись, но тут уже я бурно запротестовала, и мамульке не оставалось ничего другого, как пойти мыть посуду и нам не мешать.

- Итак, - сказал дядя Юра, отодвинув свою тарелку, - со свадьбой мы все решили: Ирка выходит за какого-то сектанта, Боб оплатил свадебный стол и опился валерьянкой, а я буду изображать папарацци и обеспечивать присутствие генерала.

Мы с папулькой одновременно кивнули головой.

- А раз мы все решили, - продолжил дядя Юра, - теперь можно немного поразвлечься.

- Давайте кидаться стульями в окно, - предложила я.

Мамулька вздрогнула, но ничего не сказала.

- Мудро, - согласился дядя Юра. - Но не по нашему возрасту. Это ты с сектантом можешь развлекаться таким образом, а мы с Бобом - пожилые мужчины - должны играться как-нибудь более солидно.

- Поиграйте, например, в шахматы, - предложила я.

- Ну, доча, обижаешь, - заворчал папулька. - Не настолько же мы почтенные, чтобы в шахматы дуться, как два пенсионера.

- Тем более, - вставила мамулька, - что папа Боря у нас умеет играть только в покер. В смысле, умеет проигрывать в покер.

- Дорогая, - решительно сказал папулька, - гостям вовсе ни к чему рассказывать о моих интимных привычках. Ты лучше посуду мой. Причем мой чисто, а то ведь я проверю.

- Хватит спорить, будущие бабушка с дедушкой, - заявил дядя Юра. - У вас, слава богу, есть дядя Юра, который обо всем позаботился. Ну-ка, Ирка, тащи из коридора мою барсетку.

Под "барсеткой" дядя Юра подразумевал свой портфель необъятных размеров, который мне пришлось на кухню тащить волоком, - настолько он был тяжелый. Дядя Юра, пыхтя, открыл этот свой сундучок с сокровищами, после чего достал оттуда какую-то книжку.

- Что это? - полюбопытствовал папулька.

- "Игры для детей младшего школьного возраста", - прочитал дядя Юра надпись на обложке. - Специально сегодня купил. Сейчас будем играть.

- Юрец, ты ничего не перепутал? - осторожно спросил папа Боря. - Мы с тобой уже явно не младшего школьного возраста. Лично я почти наизусть помню Аню Каренину, а это значит, что класс шестой уже точно миновал.

- Я тоже помню, что она, как тварь дрожащая, приняла жуткую смерть под колесами Роди Раскольникова, - ответил дядя Юра, - но сути дела это не меняет.

- Ее остудило общество, - промямлила я, потому что у меня сквозь "Кьянти" тоже что-то всплыло в памяти.

- Это тебя осудило общество, - сказал дядя Юра. - Вместо журналиста выходишь замуж за какого-то сектанта.

- За ученого, - заспорила я.

- Оставим этот спор, - величественно сказал дядя Юра. - Итак, зачитываю первую игру... "Игра "мороженое", - с выражением прочитал дядя Юра. - "Двое мальчиков встают лицом друг к другу, кладут руки на плечи партнера, после чего ходят в разные стороны, крича: "Мороженое, мороженое!"...

Воцарилась тишина.

- Это все? - спросил папулька.

- Все, - ответил дядя Юра, внимательно глядя в книжку.

- А в чем цимус? - поинтересовался папулька.

- Фиг знает, - ответил дядя Юра. - Не я же этот сборник составлял. Ну что, давайте играть?

- Юрец, ты чего-то перепил, - решительно заявил папа Боря. - Где я тебе на ночь глядя двух мальчиков возьму, да еще и с их партнерами?

- Боб, ты не въезжаешь, - сказал дядя Юра. - Мальчики - это мы с тобой. Под партнерами подразумеваются те же мальчики. То есть ты кладешь руки на плечи мне, а я кладу руки на плечи тебе. Въехал?

- Все это очень сложно для меня, - признался папа Боря, - но я готов выполнять все твои руководящие указания.

- Хорошо, - кивнул дядя Юра. - Вставай и клади руки мне на плечи.

Папулька с дядей Юрой встали и положили руки друг другу на плечи.

- Теперь, - скомандовал дядя Юра, - идем по квартире и кричим: "Мороженое"...

Надо сказать, что поиграть в "мороженое" им удалось не сразу. Дело в том, что при такой позе один из "мальчиков" непременно должен был идти задом, но ни папулька, ни дядя Юра таким мальчиком становиться не желали. Поэтому сначала папулька раза два упал под мощным напором дядя Юры, но потом пришла очередь дяди Юры, когда папулька сообразил в чем дело и перешел в наступление. Впрочем, падать им надоело довольно скоро, поэтому они решили двигаться боком и каким-то чудом выбрались в коридор, после чего стали носиться уже по всей квартире, взревывая диким голосом "мороженое", чем насмерть пугали попугая Бакланова.

Затем дядя Юра потребовал, чтобы я с мамулькой играла в "мороженое", и нам пришлось подчиниться, но папулька с дядей Юрой остались недовольны этим сольным выступлением и заявили, что нам придется сначала лет пять тренироваться, и только после этого мы сможем составить хоть какую-то конкуренцию их блестящему дуэту. После этого папульке с дядей Юрой стало тесно в нашей квартире, и они пошли играть в "мороженое" на лестничную клетку, где звонили в квартиры всех соседей и предлагали "мороженое". Мы с мамулькой думали, что сейчас кто-нибудь вызовет милицию, но дядя Юра предусмотрительно захватил с собой бутылку с шампанским, из которой наливал всем желающим угоститься "мороженым". Желающих оказалось много. Процентов восемьдесят из них потом оказались в нашей квартире, и их всех дядя Юра пригласил ко мне на свадьбу.

Дальнейшее я помню не очень хорошо. Вспоминается только, что мы еще играли в "пожарников", "баба по воду пошла", "соревнование телефонистов" и "откуси яблоко". В "пожарников" придумал играть дядя Юра, и если бы мамулька быстро не отыскала в сборнике "баба по воду пошла", то занавеска сгорела бы целиком, а так она обгорела только снизу, причем предприимчивый дядя Юра покромсал ее ножницами и сказал, что бахрома на занавеске - это сейчас очень модно.

Последней была игра "откуси яблоко", в которой вообще-то полагалось налить в таз воды, кинуть туда яблоко, а потом его откусывать без помощи рук, но папульке с дядей Юрой намного больше понравился процесс кидания яблоком в таз с водой, так что до откусывания дело не дошло.

Кстати, закончилось все это мероприятие довольно мирно. Папулька с дядей Юрой даже не стали изображать грузинский хор, хотя предыдущие раза три вечер заканчивался именно этим, и в нашей квартире побывал не только участковый, но и целый наряд милиции с собакой. Но в этот раз папулька твердо заявил, что все безумства переносятся на завтрашнюю свадьбу, поэтому дядю Юру объединенная группировка нашей семьи шантажом, уговорами и грубой физической силой уложила спать на диван в гостиную, и мы все тоже отправились спать.

Коснувшись головой подушки, я посмотрела на часы и ахнула: было уже начало четвертого утра. Ладно, подумала я, прорвемся. Не впервой.

Серега, как ни странно, не опоздал. Наоборот, он пришел очень рано и долго звонил в дверь, прежде чем я открыла. А я-то все никак не могла понять, что это звонит и звонит. Открывая дверь, я даже и предположить не могла, что меня ждет в следующую секунду...

Сначала я ничего не увидела, потому что в глаза бил ослепительный свет. Затем свет стал не такой яркий, и я увидела Серегу в ослепительно белом смокинге с черной бабочкой. Смотрелся он - как вылитый принц Аким, только белый, Брюс Уиллис и Лео Ди Каприо в одном флаконе. И еще он был немного похож на Диму Маликова в период юности Владимира Преснякова-младшего. У меня аж дыхание перехватило.

Сергей спросил, почему он лицезреет меня в тренировочном костюме, но я объяснила, что так решила, а кроме того, раз он такой красивый, то мне нет смысла пытаться его хоть как-то его затмить. Серега спорить не стал, а сказал, что уже пора выходить, потому что экипажи ждут внизу.

Тут появилась мамулька с пельменями и стала кормить Серегу, называя его "мой зятек". Серега начал лопать пельмени, называя их чебуреками, и тут же закапал маслом свой шикарный смокинг. Я была в шоке, но тут появился папулька с дядей Юрой, и они, крича во все горло: "Валерьянка, валерьянка", стали замазывать валерьянкой жирные пятна. Что самое интересное - пятна исчезли, хотя смокинг из белого стал светло-салатовый. Но у меня уже не было времени заниматься этой проблемой, тем более, что папулька с дядей Юрой стали прямо у двери играть в борьбу нанайских мальчиков, так что пройти внутрь квартиры не было никакой возможности, поэтому я взяла попугая Бакланова, с которым некому было погулять, и пошла вниз.

У подъезда нашего дома было целое столпотворение. Во-первых, по двору носилось дикое количество каких-то очень странных машин, причем было понятно, что они приехали именно на нашу свадьбу. Во-вторых, на лавочке у подъезда в полном составе сидели старушки из Серегиного дома, и, что самое странное, все эти старушки были одеты в свадебные костюмы. Когда я спросила у Сереги, чего они тут делают, он сказал, что старушкам поручено держать мою фату. Я напомнила, что у меня нет фаты, потому что я одета в спортивный костюм, но Серега пренебрежительно махнул рукой и заявил, что у каждой из старушек есть своя фата, поэтому им есть что подержать.

В этот момент к нам подъехала какая-то огромная военная машина, и оттуда вылез богатый фидошник Юра, с которым я познакомилась на "Комтеке". Серега сказал, что Юра будет у него шафером, поэтому повезет нас на своей машине в загс. Я пыталась было сказать, что шафер и шофер - это совершенно разные вещи, но Серега приказал, чтобы я не болтала языком, а быстро садилась в машину.

Вообще этот белоснежный смокинг его сильно изменил. Всего-то несколько дней назад он не посмел бы со мной так разговаривать, а теперь - вон как раскомандовался. Может, я зря не надела свадебное платье с пятнами от валерьянки?

Впрочем, я тут же забыла о странном поведении Сереги, потому что мы с такой помпой поехали в загс, что нас заметила, по-моему, вся Москва. Юрина военная машина занимала сразу два или три ряда, и ей все уступали дорогу, опасливо косясь на здоровенное дуло впереди и несколько ракетных установок по левому и правому борту. Кроме того, вокруг нас все время кружились эти странные машинки, которые толпились у моего подъезда, так что практически все движение было перекрыто нашим кортежем, и мы ехали, как премьер-министр или даже президент.

Я спросила у Сереги, что это за машинки, а он объяснил, что к нам на свадьбу съехались фидошники со всех концов страны, а фидошники ничего за деньги покупать не любят, поэтому машины себе делают сами. Есть только один очень богатый фидошник, объяснил Серега, - это Юра, поэтому он ездит на "Хаммере" (эта военная машина называлась, оказывается, "Хаммер"), а все остальные мастерят себе автомобили кто во что горазд.

И действительно, в каждом из этих странных автомобильчиков угадывались довольно обыденные составляющие. Одна машинка была склепана из пустых пивных банок, другую явно склеили из картонных коробок из-под бумаги для принтера, третья машинка вообще была составлена из старых компьютерных корпусов. Но самое интересное было не это! Я все никак не могла понять, на чем же ездят эти машины, потому что ни одна из них не дымила, но зато из всех машин вываливалась какая-то странная белая пена. Впрочем, я очень быстро догадалась, что все машины ездят на пиве! Ведь фидошники не будут покупать бензин, а пиво они пьют с утра до вечера, поэтому и машины работают исключительно на пиве.

Все эти соображения я высказала Сереге, он ласково на меня посмотрел и сказал, что я совершенно права, и он очень рад, что не ошибся в моих умственных способностях. В этот момент Юра сделал праздничный выстрел из всех ракетниц, фидошные машинки врассыпную бросились в разные стороны, и я увидела, что мы стоим перед огромным мраморным зданием. Сергей мне объяснил, что это - Грибоедовский загс, чему я очень удивилась: пару лет назад я была в нем, и тогда это здание мне не показалось таким огромным. Но Сергей сказал, что на своей свадьбе все кажется совершенно другим.

В этот момент грянула музыка и перед нами стали проходить колонны с демонстрантами. Мы с Серегой встали в машине во весь рост (Юра предусмотрительно открыл верхний бронированный люк) и принялись махать демонстрантам. Сначала перед нами прошла колонна фидошников: они все были одеты в джинсы и свитеры, пили пиво, кидались пустыми банками и несли плакаты с надписями: "Давить глюкавую Фастэху!", "Сквишь - собака страшная", "Анноит - пиши комплейн!" и "Даешь ююки на бекбон!". Серега им сначала радостно махал рукой, но затем получил пустой банкой в лоб, обиделся и махать перестал.

После этого с невероятно скучающим видом пошла колонна неопределенного вида молодых людей с длиннющими волосами. Они все были связаны друг с другом каким-то проводом, как альпинисты во время штурма вершины, а в руках каждый из них нес инструмент, похожий на плоскогубцы. Сергей сказал, что это сетевые администраторы, поэтому мы должны их поприветствовать с особой сердечностью. Впрочем, сетевые администраторы на наши приветствия не обращали ни малейшего внимания, а просто с сонным видом прошествовали перед машиной и скрылись за поворотом. Некоторые администраторы во время движения колонны вдруг начинали особо сильно зевать, а потом и вовсе засыпали и падали на асфальт, но продолжали волочиться за колонной на шнуре. Тут я и поняла, зачем все они были связаны одним проводом.

После колонны сетевых администраторов неожиданно появилась колонна бабулек из Серегиного дома. Тут мы сразу оживились, потому что бабульки плясали, размахивали фатой и пели неприличные частушки. Мы сразу начали хлопать и подпевать, а Юра пару раз выстрелил из большой пушки, подыгрывая бабулькам.

Последней пошла колонна очень серьезных молодых людей в строгих костюмах, у каждого из которых на голове была маленькая красная шапочка. Они шли молча строем и печатали шаг. "Орлы!" - сказал Серега, который тут же встал во фрунт и отдал честь. Молодые люди повернули голову к Сереге и тоже отдали честь.

- Кто это? - тихо спросила я.

- Линуксоиды, - взволнованно ответил Серега, и в глазах его блеснула слеза. - Видишь, как ровно идут? Ни один не оступится! Красные береты - одно слово!

- А почему красные береты? - полюбопытствовала я.

- Форма такая, - объяснил Серега. - Линуксоиды - они тоже разные бывают. Вот эти красные береты - самые стойкие и самые правильные.

В этот момент показалась следующая колонна, тоже состоящая из молодых людей, но эти уже были одеты в различные экзотические костюмы ярких цветов и несли с собой всякие дудочки и барабанчики. Впрочем, и эта колонна печатала шаг, хотя и не так четко, как красные береты.

- О чем я и говорил, - объяснил Серега. - Вот это - тоже линуксоиды, но только мандрейковцы. Видишь, они более яркие, играют на всяких пищалках и свистелках, но шаг печатают не так четко. Один, вон, даже упал, хотя и сразу поднялся.

- Все ясно, - сказала я. - А последней пойдет колонна инвалидов-виндузятников на костылях, которые будут валиться на каждом шагу, причем их даже тремя пальцами поднять не будет никакой возможности. Так и будут валяться, размахивая синим флагом капитуляции, пока сами не оклемаются и не поднимутся. Правильно я догадалась?

- Вполне, - ответил весьма довольный Серега. - Я смотрю, общение со мной на тебя повлияло крайне благоприятно. Впрочем, ты не угадала. Виндузятников сегодня не будет. Я решил, что совершенно незачем портить нашу свадьбу...

Но в этот момент огромные бронзовые двери загса открылись, на пороге появилась очень серьезная тетка, которая сказала:

- Ир, ну сколько можно спать? Всю свадьбу проспишь! Вставай скорее!

Юра от этих слов страшно перепугался и начал давить на гудок, который почему-то не гудел, а трещал, как звонок в дверь нашей квартиры. У меня все смешалось в голове, потому что я вдруг подумала, что это Серега снова звонит в дверь, и что мне снова надо собираться и ехать на свадьбу...

Открыв глаза, я увидела мамульку, которая трясла перед моим носом звенящим будильником и упрашивала меня встать. Чертов сон! Приснится же такое! Хотя, врать не буду, Серега в белом смокинге мне очень понравился.

Пришлось отрывать трещавшую голову от подушки (много хорошо - тоже нехорошо, а с "Кьянти" я вчера явно перестаралась), неимоверным усилием воли поднимать все тело с постели и отправляться хоть как-то приводить себя в порядок, потому что до торжественного выезда оставалось менее двух часов. Хорошо еще, что мамулька вскочила ни свет ни заря (она собиралась отчистить мое свадебное платье от папулькиной валерьянки) и услышала, что я никак не отреагировала на будильник. А то я после всех этих ночных буянств проспала бы все на свете.

Впрочем, когда я добралась до ванной и неосторожно глянула в зеркало, то сразу пожалела, что вообще проснулась и встала. Лучше было бы мне умереть во сне или проспать летаргическим сном дней пять, чтобы лицо приняло нормальные очертания. А так... Из зеркала на меня смотрел типичный боцман, проснувшийся поутру после недельной вечеринки, данной в честь разграбления винных подвалов захваченного города.

Пришлось мне прибегать к целому арсеналу всяких восстанавливающих внешний вид средств: контрастный душ, компрессы, кремы и так далее, чтобы убрать черты загулявшего боцмана с моего лица и стать похожей хотя бы на старшую надзирательницу женской колонии. Правда, долго собой заниматься мне не дали. Мужественная мамулька развила бурную деятельность и в течение какого-то получаса ухитрилась разбудить и поднять дядю Юру с папулькой. Причем если дядя Юра, привыкший к холостяцкому житью-бытью, вскочил довольно бодро, то папульку, как обычно, пришлось поднимать с помощью тяжелой артиллерии: шантажом, уговорами, тонкой лестью и грубой лаской.

После этого дядя Юра пришел на кухню, сел на стул и задумался о своем житье-бытье, - при этом он был жутко похож на пуделя, которого долго били пыльной подушкой, - а папулька стал активно рваться в ванную, и у нас с ним разгорелся целый скандал: я утверждала, что мне, как выходящей замуж, сегодня полагается дополнительное время на ванную комнату, а папулька орал, что я должна уважать старость, поэтому обязана немедленно пустить в гигиенический блок ветерана ночной пьянки с дядей Юрой - папу Борю.

Завтракали мы вчерашними чебуреками, потому что мамулька убила два часа на мое платье и не успела ничего приготовить. Свадебного настроения не было ни у кого. Даже у меня. Всем хотелось только одного: выпить кофе с коньяком и завалиться спать. Честно говоря, у меня уже родилась крамольная мысль о том, что хорошо бы Серега проспал или в загс позвонили и сообщили, что заложена бомба, - тогда можно было свадьбу спокойно перенести на завтра, а сейчас лечь и немного поспать, но только я собралась уговорить дядю Юру совершить диверсионный звонок по телефону, как раздался тот самый звонок в дверь, который преследовал меня во сне...

За дверью стоял не Серега в белом смокинге, а Вика - моя подруга, которую я пригласила быть свидетельницей на свадьбе.

- Боже! - сказала я, глядя на нее во все глаза. - Случилось что-нибудь страшное?

- Нет, - беззаботно ответила Вика, входя в квартиру. - Просто я, во-первых, болела, а во-вторых, проспала. Поэтому прическа получилась, если честно, не фонтан.

- Викусик, - сказала я. - Дело, конечно, твое, но внешний вид свидетельницы косвенным образом бросает тень и на невесту. Прическа у тебя получилась как раз вполне фонтан. Бахчисарайский. Но я не уверена, что молодая симпатичная девушка, вроде тебя, должна этот фонтан носить на голове.

- Фигня вопрос, - беззаботно махнула рукой Вика, которая ни к чему в этой жизни серьезно не относилась. - Сейчас поправим. Не хочешь фонтан - сделаем "каре". Кстати, дорогая моя, должна тебе заметить, что ты сама сейчас похожа то ли на боцмана пиратского судна после захвата очередного города, то ли на содержательницу притона.

- Знаю, - печально сказала я. - Это просто мы вчера до трех утра играли в игры для школьников младшего возраста.

- С Серегой? - удивилась Вика.

- С Юрой, - ответила я. - И с папулькой.

- Ну ты, мать, сильна, - развеселилась Вика. - Ладно, давай мне фен, я пойду прическу корректировать.

Получив требуемое, Вика удалилась в ванную, а я бросилась наводить предстартовый макияж.

Последние минут двадцать перед выездом в доме стоял форменный бедлам. Папулька носился туда-сюда по квартире, находясь в непрерывном поиске своих запонок, и орал, как крокодил, перерабатываемый в сумочку. Я бегала туда-сюда, надевая платье и отмахиваясь от мамульки, которая пыталась накрасить мне один глаз. Вика бегала туда-сюда, требуя от меня то заколки, то щетку для укладки волос, то помаду под цвет рисунка на ее шелковом платке. Один дядя Юра никуда не бегал, а просто невозмутимо сидел на кухне, попивая кофе, и читал газету, чем вызывал жуткое раздражение у всех присутствующих.

Наконец все более-менее подготовились к выезду. Мне даже ухитрились соорудить какую-то фату, элегантно закрывающую последствия ночных школьных игр, хотя изначально никакая фата не планировалась. Минут десять семья в полном сборе стояла у дверей, ожидая услышать звонок Сергея, который прибыл со свадебным экипажем, но звонок все не раздавался и не раздавался. Я, разумеется, на всякий случай брякнула ему домой, но там никто не подходил. Устав ждать под дверью, мы отправились на кухню и стали нервно пить кофе.

- Что-то не видать жениха нашего, - бестактно сказала Вика, громко прихлебывая кофе.

- Сейчас приедет, - мрачно ответила я, внутренне подозревая, что уже никто никуда не приедет.

- Я нервничаю, - объявил всем папа Боря. - А когда я нервничаю, то могу пролить кофе на смокинг.

- Кофе черный и смокинг черный, так что ничего страшного - резонно заметила мамулька. - Ты, главное, на рубашку ничего не пролей.

- Ир, а у меня мысль классная родилась! - подал голос дядя Юра. - Если твой сектант не приедет, выходи за меня замуж. А то как-то неудобно получится, если гости съедутся, а свадьбы не будет. Боб наверняка стол оплатил и выпивку. Чего зря столу пропадать, не говоря уже о выпивке? - распалял себя дядя Юра. - Кроме того, я старый друг вашей семьи! Боб, - обратился он к папе Боре. - Хочешь меня в качестве зятя?

- Юрец, - мрачно молвил папа Боря. - Я изо всех сил пытаюсь не пролить кофе на белоснежную рубашку, а ты мне такие слова говоришь. Пей свой кофе и не болтай во время еды. Зря мы, что ли, вчера играли в младший школьный возраст? Какой главный закон у пионэра - "когда я ем, я глух и нем"!

- Вот видите, дядя Юра, папа вас не одобрил, - кольнула его я. - Я уж не говорю о том, что вы для меня старый, пузатый и с жуткими холостяцкими привычками. Но все это не беда, а вот то, что вас папа не одобрил, - через это я преступить не могу. Уж извиняйте, дядя Юра, не бывать нашей свадьбы. Полный вам, как говорится, от ворот поворот.

- И в этом доме я провел ночь? - патетично воскликнул дядя Юра. - С этими людьми я делил хлеб и постель, а они вон как измываются над старым больным человеком!

- Это примерно десятая твоя ночь в этом доме, - сказал папулька, прихлебывая кофе. 

- Четырнадцатая, - поправила его мамулька. - Но никто же не считает. 

- Дядь Юр, - неожиданно встряла в разговор Вика. - Женись на мне. Чего тебе Ирка? Она слишком серьезная, и у нее требования очень высокие. К тому же, у нее этот программист - свет в окошке. Западает она на программистов. Это, вероятно, что-то генетическое. А вот я, - Вика кокетливо улыбнулась, - люблю зрелых мужчин. Вроде вас. Вы, кстати, сколько зарабатываете?

- Ну, - польщенно улыбнулся дядя Юра, - не так уж и много. Честно говоря, - тут дядя Юра почему-то развеселился, - довольно мало. Просто я пока еще внештатник.

- Ты всю жизнь - внештатник, - добавил папа Боря.

- Но меня обещали взять в штат, - объяснил дядя Юра. - Лет через пять.

- Понятно, - сказала Вика. - Ну тогда мое предложение снимается.

Дядя Юра надулся, но в этот момент раздался звонок в дверь. Я и так сидела как на иголках, поэтому даже и не помнила, как добежала из кухни до входной двери. Открыла дверь и... На пороге стоял Сергей!

Боже мой! Что у него был за вид! Какой, к черту, белый смокинг? Брюки у него, правда, были нормального черного цвета, но пиджак...

- Какого черта ты надел пиджак ядовито-зеленого цвета? - спросила я шипящим шепотом, потому что не хотела, чтобы меня услышали на кухне.

- Ну вот, - расстроился Серега. - А я думал, что тебе понравится.

- Как мне может понравиться подобный пиджак? - ужасалась я. - И зачем, скажи на милость, ты нацепил эту огромную черную бабочку в золотых блестках? Ты не понимаешь, что похож на клоуна? У нас же сегодня свадьба! СВАДЬБА, понял? А не первый вечер на арене!

- Чего ты разоралась, не понимаю, - совсем разобиделся Сергей. - По-моему, очень прикольно.

- Прикольно, - согласилась я. - Для арены цирка. Но не для свадьбы. Поэтому у тебя только два варианта. Первый - ты срочно разыскиваешь Светлану Конеген и женишься на ней. Второй - ты пулей летишь домой, переодеваешься в тот костюм, который мы тебе купили, а через десять минут - не позже! - звонишь в дверь моей квартиры. Третий вариант - можешь отправляться в этом зеленом пиджаке гулять по болотам. Авось, тебя укусит за ляжку собака Баскервилей.

С этими словами я со злостью захлопнула дверь прямо перед его носом.

- Ир, - раздалось из-за двери. - Это уже три варианта, а ты обещала два.

Я немного постояла, прислушиваясь, что он будет делать, но через полминуты по лестнице прогрохотали шаги, и за дверью стало тихо. Я понадеялась, что он все-таки поехал домой, а не к Светлане Конеген, поэтому снова отправилась на кухню.

- Это кто там был? - спросил папулька.

- Соседка за солью приходила, - невозмутимо ответила я, потому что мне вовсе не хотелось посвящать домашних в свои семейные дела.

- Я и не знал, - сказал вредный дядя Юра, облизывая ложечку из-под варенья, - что за солью нынче нельзя приходить в зеленых пиджаках.

Но я на него бросила ТАКОЙ взгляд, что он быстро замолчал, и эту тему больше не поднимал, а бросил все свои силы на то, чтобы произвести благоприятное впечатление на Вику. А она хохотала во все горло, слушая болтовню этого вечного внештатника, из чего дядя Юра делал совершенно неправильные выводы, что Вике он понравился. На самом деле Вика хохотала когда угодно и над чем угодно.

Через десять минут снова раздался звонок в дверь. Я совершенно обреченно пошла открывать, открыла дверь и... На пороге стоял Сергей, одетый в тот самый костюм, который мы ему купили. Правда, белая рубашка под пиджаком была с позолоченными пуговицами, но это еще можно было пережить. Главное - он нацепил обычную черную бабочку безо всяких выкрутасов. Так что теперь было не стыдно отправляться в загс.

- Ну вот, - сказала я. - Так бы сразу. А то меня чуть сердечный приступ не хватил.

- Имей в виду, - чрезвычайно мрачным тоном сказал Сергей, - что настроение у меня испорчено на весь день. Я так старался сделать оригинальный костюм, а ты меня облажала по полной программе.

- Не волнуйся, любимый, - сказала я. - Мне лишь бы ты в загсе был в цивильном виде. На застолье можешь какой угодно пиджак надеть. Хоть желтый.

- Мне не надо желтый, - все так же мрачно ответил Сергей. - Мне надо зеленый.

- Хорошо, пупсик, зеленый, - согласилась я. - Хоть голубой. Но мы в загс поедем?

- Поедем, - уныло ответил Сергей. - Свадебный экипаж дожидается внизу. Но имей в виду, что ты мне на весь день испортила настроение.

- Дорогой, я это уже слышала и осознала глубину своего собственного морального падения, - терпеливо сказала я. - Но если ты еще раз скажешь хоть слово о своем настроении, то я тебе все расскажу о моем настроении, о твоем зеленом пиджаке и о том, что я делала те полчаса, на которые ты опоздал. И ГДЕ МОИ ЦВЕТЫ?!? ПОЧЕМУ ТЫ ЯВИЛСЯ БЕЗ ЦВЕТОВ? - заорала я, потому что нервы были уже совершенно на пределе.

- Цветы в машине, - испугался Сергей. - Сейчас принесу, - и он быстро побежал вниз по лестнице, забыв о своем дурном настроении.

Я крикнула, чтобы он дожидался нас внизу, вернулась в квартиру и скомандовала всем готовность номер ноль. Дядя Юра попробовал было задержаться, чтобы, как он сказал, допить чашку кофе, но я ему быстро объяснила, где именно сейчас окажется эта недопитая чашка, если он через две секунды не будет внизу. На остальных моя угроза произвела должное впечатление, поэтому через каких-то десять минут мы все уже спустились вниз. А во дворе...

Честно говоря, после этого дурацкого сна я готова была ожидать все, что угодно, но только не желтое такси со светящимся табло на крыше, на котором красной краской было выведено: "Ира + Сережа = ?".

- Боже мой, что это? - спросила я потрясенно.

- Нравится? - улыбнулся Сергей.

- Что это? - повторила я.

- А-а-а-а, - догадался Сергей. - Так "Боже" - это я? Ты меня спрашивала?

- Серег, - совсем озверела я. - Ты мне объяснишь, наконец, что ЭТО такое?

- Наш свадебный экипаж, - объяснил Сергей, на лице которого появилась легкая тень беспокойства. - А что, тебе не понравилось? По-моему, довольно прикольно.

- Да уж, - сказала я. - Вот уж прикольно так прикольно. Так мы поедем на этом такси?

- Ну да, - подтвердил Сергей. - Зато сразу все поймут, что едет свадьба. Подожди, я сейчас на нее ленточки натяну. Я ленточки припас.

- Стоп, - сказала я. - А на чем поедет компания моих родителей с дядей Юрой?

- Так вот же машины, - сказал Сергей, махнув рукой в глубь двора.

- Пардон, - сказала я. - Просто я не поняла, что это машины.

И действительно, в глубине двора болтались три колымаги, весьма похожие на пиводвижущихся монстров из моих кошмарных снов.

- Подумаешь, - разобиделся Сергей, - машины тебе не понравились. Скажи спасибо, что ребята согласились поработать извозчиками... Ну да, машины не очень дорогие. Но они же фидошники, студенты. У них, уж извиняйте, нет денег на "Феррари".

- "Феррари" не "Феррари", - рассеяно сказала я, - а вон в том механизме явно угадывается "Форд-Т".

- Ну да, именно "Форд", - подтвердил Сергей. - Дениска его за пятьсот долларов купил. Представляешь, как повезло парню? Машина даже на ходу. Иногда.

- Так, - решительно заявила я. - Дядю Юру я туда еще посажу, а вот здоровье папульки и мамульки я этим танкам не доверю. Они поедут с нами в такси. И Вика тоже.

- Это будет уже пять человек, - растерянно сказал Сергей. - Мы туда не влезем.

- Мы-то влезем, - сказала я. - А тебе придется поехать на "Форде" за пятьсот долларов.

- Ну здрассте! - возмутился Сергей. - По старому обычаю жениху с невестой полагается вместе на машине ехать.

- Древние обычаи не предполагали, - объяснила я, - что жених не обеспечит экипаж родителям невесты.

- Я обеспечил, - пытался было спорить Сергей, но в это время одна из машин - по-моему, "Москвич", хотя под пятнами ржавчины национальность экипажа разглядеть было затруднительно - дернулась с места, выстрелила выхлопной трубой, и у нее что-то со звоном отлетело. Сергей замолчал.

- Ладно, милый, - решительно сказала я. - Не время спорить. Время быстро принимать решения. Мы загружаемся в такси и едем в загс. Ты отправляешься туда же на одной из этих машин, а две остальные едут за ней, чтобы хоть на одной ты все-таки доехал. Если развалятся все три, тогда лови такси. Деньги-то у тебя есть?

- Есть, - ответил Сергей и понуро направился к "Форду".

В загс мы ехали почти без разговоров. Только Вика попыталась было спросить, куда делся муж, но получила ответ, что муж объелся груш, и по моему тону сразу все поняла. Мамулька с папулькой тоже все поняли и затихли. Только папулька высказал легкое беспокойство за судьбу своего лучшего друга Юры, которого бросили в "Форд" за пятьсот долларов, но мамулька сказала, что дяде Юре, как журналисту, приключения будут только на пользу, после чего папулька тоже успокоился.

У загса никого не было. Мы немного посидели в машине, но водитель сказал, что его нанимали только доехать до места, а работать спальным вагоном он не собирается. Пришлось вылезать.

- Так вот что мне кололо всю дорогу! - обрадовался папулька, поднимая с сидения какой-то сверток в прозрачной упаковке.

- Поздравляю, - мрачно сказала я. - Ты сидел на моем свадебном букете. Только это теперь не свадебный букет, а какой-то блин с шипами. Имей в виду, я с этим кошмаром в загс не пойду. Я последний раз панковала года три назад и с тех пор с этим течением завязала.

- Так я же не знал, - искренне удивился папулька. - Мне сказали садиться - я и сел.

- А букет ты и не заметил, - саркастично сказала я.

- Заметил, - признался папулька. - Но я подумал, что там, может быть, фрак жениха, который надо разгладить своим телом...

Я безнадежно махнула рукой. И без этого происшествия было понятно, что из свадьбы ничего хорошего не получится.

Мы с Викой встали у стеклянных дверей при входе в загс, а мамулька с папулькой пошли к метро, чтобы купить цветов вместо безвременно погибшего под папулькиным седалищем букета. Сергей с остальной компанией так и не появлялся.

- У меня очень плохие предчувствия, - поделилась я с Викой, которая воспользовалась передышкой в плавном течении свадебных торжеств для того, чтобы покурить.

- Да брось ты, - откликнулась подруга, которая никогда в жизни ничего не воспринимала всерьез. - Сейчас все приедут, пойдем брачеваться, а потом на свадьбе салатика поедим. Расслабься, Ир, чего ты расстроилась?

- Да ну, - махнула рукой я. - Как с самого начала все наперекосяк пошло, так дальше все хуже и хуже. Серега как появился в дверях в ярко-зеленом пиджаке, так я и поняла, что это очень плохая примета. Я уже не удивлюсь, если выяснится, что или загс закрыт и нас не распишут, или в кафе взорвалась котлета и оттуда всех срочно эвакуировали, так что свадебного застолья не будет.

- Подумаешь, наперекосяк пошло, - фыркнула Вика. - Ты мою свадьбу вспомни. Вот уже где наперекосяк так наперекосяк. Мой ненаглядный Гамлет вообще за мной приехал пьяный в дупель. К нему, видите ли, накануне брат приехал с малюсенькой бутылочкой чачи, которая еле в дверь пролезла.

- Да уж, было дело, - вспомнила я. - А потом его чуть со мной не расписали.

- Во-во, - подтвердила Вика. - Ты еще вспомни, как он после первого тоста заснул в салате. Вот это свадьба была - всем свадьбам свадьба.

- Ты сама виновата, - сказала я. - Это Гамлет - он же совсем дикий был. Только-только с гор спустился.

- Зато страстный, - вздохнула Вика. - Бывало, как зашевелит усами, да как скажет: "Я тебя, Вик, никто не отдам", - у меня сердце так и заходится.

- Ну да - язвительно сказала я. - Только потом выяснилось, что у него этой страстности - на половину Москвы хватит. Хорошо еще, что ты с ним быстро развелась.

- Развелась - ну и развелась, - рассеянно сказала Вика. - Зато пережила бурную игру страстей. А теперь - никакого в жизни азарта.

- Да брось ты, - возмутилась я. - У тебя же этот... как его... Митя Кошкин. Богатый, умный, непьющий, деловой, красивый, - стала перечислять я. - Все подружки просто обзавидовались.

- Понимаешь, - вздохнула Вика, - мужик всем хорош, врать не буду, но куража в нем нет. Давеча в ресторане на меня очередной дикий Гамлет выпал - пригласил танцевать. И что, ты думаешь, Кошкин сделал?

- Пристрелил его? - высказала я свое предположение.

- Щас, пристрелил! - негодуя, ответила Вика. - Он сказала: "Викуся, детка, потанцуй пока с мальчиком, а то мне с человеком надо пообщаться". Это, видите ли, был деловой ужин.

- И чего ты возмущаешься? - полюбопытствовала я. - Тебе разрешают пообщаться с твоим любимым дитем гор. Вот и развлекалась бы.

- Можно подумать, - фыркнула Вика, - Кошкин что-нибудь пустит на самотек. Танцы с диким Гамлетом происходили под внимательным взглядом Коли с Витюшей, Димкиных охранников. Ты просто Витюшу никогда не видела. Под его взглядом любой Гамлет начинает очень чисто говорить по-русски и во время танца ближе чем на три метра не подходит.

- То есть, - подытожила я, - богатые тоже плачут?

- Еще как, - вздохнула Вика и вдруг захохотала.

- Ты чего смеешься, дуреха? - спросила я, чувствуя, что снова прихожу в хорошее настроение: с Викой долго грустить было невозможно.

- Да я вспомню, как первый Гамлет со мной на все лекции от ревности ходил, - заливалась Вика, - так просто умираю от хохота. Один раз заметила его выражение лица на лекции по теоретический механике, когда Гольдерг рассказывал про кориолисово ускорение, так смешнее ничего в жизни не видела.

Я живо представила лицо спустившегося с гор Гамлета, рассматривающего длиннющее уравнение, и мне тоже стало очень смешно. А тут Вика захохотала просто на всю улицу.

- Чего еще вспомнила? - поинтересовалась я, тоже смеясь.

- Я вспомнила, как Кошкин играл со мной в эротические игры, - простонала Вика, сгибаясь пополам от хохота.

- Как?

- Он насмотрелся "Девять с половиной недель", - проговорила Вика, задыхаясь, - и решил изобразить нечто похожее.

- Ну?

- Ну и стал катать у меня по животу яблоко, изображая дикую страсть, идиот, - выдавила из себя Вика, у которой по щекам уже катились слезы от смеха.

- И чего?

- Да ничего, - из последних сил проговорила Вика. - Просто яблоко он за две минуты до начала этой сугубо эротической сцены достал из морозилки, поэтому я сначала подпрыгнула метра на два, а потом ему как следует въехала подушкой. Митя обиделся и заявил, что у него пропало сексуальное настроение. У него... сексуальное... настроение... Как вспомню его рожу... - и тут Вика в изнеможении повисла на перилах.

Я тоже хохотала так, что чуть не свалилась с крыльца загса. Нет, с Викой точно не соскучишься!

В этот момент к загсу подкатила кавалькада из трех колымаг, которые Сергей в минуту рассеянности назвал машинами, и мне сразу расхотелось смеяться. Из "Форда" выполз Сергей с дядей Юрой, и вот тут мне поплохело совершенно определенно.

- Боже мой, что это? - застонала я, глядя на их перемазанные костюмы и грязные руки.

- Колесо прокололи, - весело сказал Сергей. - Буквально в двухстах метрах отсюда схватили гвоздя. Вот и пришлось в аварийном порядке производить замену.

- Ирка, клянусь, как на "Формуле -1", - похвастался дядя Юра, у которого грязная полоса проходила через все его круглое лицо. - Двенадцать минут и двадцать две секунды, чтоб я сдох!

- Дядя Юра, молчи, - властно сказала я. - С тобой потом разберемся. А ты? - обратилась я к Сергею. - Ты-то куда полез? Посмотри, на кого ты теперь похож? Как это все отчищать? Почему этот Денис не мог колесо поменять? Он же водитель.

В этот момент из "Форда" вылез Денис. И тут я поняла, почему Денис не мог поменять колесо. Этот парень был такого изящного телосложения, что для смены колеса потребовалось подобных денисов штук пять, не меньше.

- Понимаешь, - объяснил Серега. - Денис скрипач. Ему нельзя пальцы калечить.

- А женихам, - лучезарно улыбнулась я, - можно?

- Блин, Ир, - возмутился Сергей, - чего ты меня пилишь-то сегодня весь день? То пиджак тебе не понравился, то машина, то колесо нельзя было менять! Ты не рановато приступила к столярным работам, а? Медовый месяц еще не начался, а у меня уже очень плохие предчувствия.

- У меня они еще хуже, - мрачно сказала я.

- Але, молодожены, - вмешалась Вика. - Это что еще за упаднические настроения? Ну-ка, марш в загс на роспись!

- Надо родителей подождать, - сказала я.

- И моих ребят, - добавил Сергей.

- Каких ребят? - заинтересовалась я.

- Знакомых, - объяснил Серега. - Они должны на бракосочетание прийти. Обещали.

- А зачем нам ребята на бракосочетании? - спросила я.

- Увидишь, - коротко ответил Сергей.

- Подожди, - осторожно сказала я, почувствовав, что в голове у меня уже все перемешалось. - Так что, перед загсом все-таки состоится демонстрация линуксоидов? Всякие красные шапочки и мандрыки?

Сергей с совершенно изумленным видом посмотрел на меня.

- Ир, - спросил он осторожно, - ты перед выездом ничего не пила? Какие демонстрации линуксоидов? Какие "Мандрейки"? Что с тобой?

 

Последние дни перед свадьбой

Последние дни перед свадьбой прошли как в тумане. Честно говоря, меня все время не покидало ощущение какой-то нереальности происходящего и совершенно не верилось, что я совсем в скором времени выйду замуж за Серегу. Причем дело даже не в Сереге, а в самом факте того, что я выйду замуж и уеду из родительского дома.

Правда, долго над этим раздумывать у меня времени было мало, потому что все дни проходили в непрерывных заботах, поэтому было не до мучительных раздумий. Оно, вероятно, и к лучшему, потому что за последние две недели Серега проявил себя в полной красе. Если честно, я раз пять даже была готова послать всю эту свадьбу куда подальше и остаться гордой, но независимой пташкой.

Глупость, конечно, что невеста узнает жениха в плане совместной хозяйственной деятельности только в последние несколько дней перед свадьбой. Лично я считаю, что надо сначала проводить свадьбу, а потом уже принимать решение - вступать в брак или нет. Почему? Да потому что все, что происходит задолго до свадьбы - не имеет ровным счетом никакого значения! Как можно узнать друг друга по совместным походам в кино или кафе? Никак. Что при этом требуется от жениха? Только наличие в кармане какой-нибудь мелочишки, чтобы купить даме мороженое или пакетик с попкорном. И даже провожание женихом дамы непосредственно до ее дома - вовсе не показатель надежности жениха в быту, тем более, что мой благоверный себя даже этими провожаниями не сильно утруждал, частенько заявляя на развилке наших метрополитеновских дорог о том, что он сегодня меня не может проводить, так как ему, дескать, надо какой-нибудь "пень" вставить в какой-нибудь "багфикснутый сервиспак". Или я чего-то путаю. Но это не имеет значения.

А вот перед свадьбой Серега развернулся во всей красе. Причем настолько развернулся, что даже папа Боря, который считает, что у меня мамулькин характер, поэтому Сереге сочувствует, покачал головой и сказал: "Ну, Серег, это ты напрасно. Даже я себе такого перед свадьбой не позволял".

Что он, спрашиваете, сделал? В том-то и дело, что ничего не сделал. Почему-то у женихов принято считать, что если они, видите ли, "осчастливили" невесту своим согласием сделать предложение руки и всего компьютерного барахла, которое валяется у них дома, то теперь им все должны целовать руки, ноги и уши, а заодно полностью приготовить все к свадьбе и в нужный момент принести туда жениха под звуки духового оркестра, синтезированного с помощью звуковой платы Guillemont ISIS XL.

Вы уж извините, что я так путанно выражаюсь, но честное слово - наболело! Этот негодяй - мой жених - считает, что свадьба сама подготовится и проведется, как по мановению волшебного джойстика. Ничего сам делать не хочет! Сидит дома, ковыряется в компьютере (именно "в", а не "на", потому что Серега свой агрегат разобрал, чтобы, как он выражается, "начать женатую жизнь с ULTRA-DMA 100", как будто другого времени найти не мог) и орет, что Windows 2000 на этот димиэй-100 встает только после танцев с бубном, а Windows ME даже с бубном вставать не хочет.

И вывести его из этого состояния не может никто. Ни я, ни папа Боря, ни даже старушки во дворе, которых я пыталась было подключить к решению своих семейных задач. Между тем, дел еще - по горло! Приглашения написать и разослать надо? Надо. Свадебное платье мне сшить надо? Надо. Свадебный торт заказать надо? Тоже надо. Я уж молчу о том, что надо продумать и заказать свадебный экипаж, свадебный ужин и все такое. Но Серега себе и в ус не дует, как будто не у него свадьба.

Дня три я его пилила на тему того, что надо написать и разослать приглашения, потому что будет не совсем удобно, если гости получат их через пару дней после свадьбы. Серега в ответ веселился, пренебрежительно махал рукой и заявлял, что мы живем в компьютерном веке, и что он в две секунды подготовит все приглашения на компьютере и разошлет их по электронной почте. Когда я ему вежливо намекала на то, что не у всех приглашенных может быть электронная почта, Серега делал квадратные глаза и спрашивал - зачем вообще таких людей приглашать на свадьбу. Пришлось разбить три тарелки. Две об пол, третью - о принтер. Третья тарелка подействовала, поэтому Серега сел делать приглашения.

Делал он их недолго. Дня два. Лично я думала, что он просто заготовит текст в Word-е, после чего впишет туда имена из списочка, который я ему дала, а затем распечатает, но Серега сказал, что настоящие программеры так не поступают. Настоящие программеры, заявил Серега, существа крайне ленивые, поэтому быстренько создают программу, чтобы она сделала все за них, а список загоняют в комп через сканер. С этими словами он засел, как он выразился, "ваять программулю", которая сама будет брать данные из списка, а затем распечатывать готовые приглашения.

Первоначально мне эта идея даже понравилось. Действительно, чего пыхтеть и забивать данные руками, когда можно загнать данные через сканер, а крутая программуля, написанная крутым программером, сама все распечатает. Однако через пару дней стало понятно, что избранный Серегой способ не так эффективен, как казалось на первый взгляд. Во-первых, программа распознавания текста отказалась четко идентифицировать буквы, написанные мною от руки. Серега заявил, что это не беда, и что он быстренько обучит программу работе с моим почерком. Убив на этот процесс каких-то четыре часа, Серега заявил, что я все время по-разному пишу одинаковые буквы, поэтому программа ничего распознать не может. Пришлось мне тащиться домой, доставать папулькину старую пишущую машинку и выстукивать текст на ней, чтобы программа его могла распознать.

Машинка помогла: текст распознался примерно с 75-процентной эффективностью, поэтому на исправление ошибок распознавания ушло не больше часа (приходилось все проверять с особым старанием, потому что люди обычно не прощают описок в своем имени и фамилии). Когда имена приглашенных наконец были занесены в компьютер, Серега сел "добивать программулю". В первый день окончания "добивания" я так и не дождалась, поэтому ушла домой. Серега остался сидеть за компьютером, изрыгая проклятия, потому что он решил писать программу сразу на новой версии языка, а она его не очень-то слушалась. Когда я появилась на следующий день, Серега сказал, что программа почти готова, и что осталось только выловить некоторые баги. Я ответила, что у нас нет времени ходить на соседний стадион, и я вообще не очень понимаю, как мы поймаем багги, несущийся на полном ходу. Но оказалось, что речь идет не о скоростном автомобильчике, а о всяких сбоях в работе программы, выловить которые, по словам Сергея, намного труднее, чем написать саму программу. На мой вопрос, зачем он вообще затеял всю эту бодягу, когда намного быстрее было бы просто в Word-е вписать имена, Серега ответил, что подобный ламерский подход к лицу какой-нибудь секретарше, но совсем не ему, крутому программеру, и что он после свадьбы еще займется моим воспитанием.

Все баги Серега выловил часа за четыре, потянулся и сказал, что приглашения можно уже вставлять в принтер. При этом выяснилось, что открытки приглашений никто из нас не купил, так как Серега считал, что их куплю я, а я... Ну, сами понимаете. Пришлось мне бежать в ближайший газетный киоск и покупать приглашения. Купила, принесла. Заправили их в принтер. Серега сделал горделивое выражение лица и запустил программу. Принтер засосал первое приглашение. Серега весь раздулся от гордости. Принтер немного подумал, после чего выплюнул совершенно пустую открытку. Серега недоуменно поднял одну бровь. Принтер засосал следующее приглашение. Подумал. Снова выкинул пустое приглашение. Серега приподнял другую бровь. На третьем пустом приглашении брови у Сереги закончились, он остановил программу и стал разбираться, в чем дело.

Оказалось, как радостно заявил Серега, он забыл обнулить каунтер. Обнулив каунтер, Серега снова запустил программу. На этот раз принтер засосал приглашение и стал на нем что-то увлеченно печатать. После этого выплюнул приглашение, засосал следующее и снова начал печатать. Серега снова надулся от гордости и стал мне доказывать преимущества программерского подхода перед ламерским. Однако я обратила внимание на то, что принтер уж как-то очень быстро выплевывает открытки, подошла посмотреть и обнаружила, что на каждой открытке значится только ФИО, но никакого текста приглашения нет.

Тут Серега позеленел, снова полез в программу и стал там с таким ожесточением ковыряться, что я уже боялась за целостность его компьютера. Через полчаса Серега исправил и этот глюк, запустил программу и... наконец-то, первое приглашение было напечатано совершенно правильно! Правда, выглядело оно следующим образом:

„®а®Ј®© Сергей Иванович !

€а Ё ‘ҐаЈҐ© Ё¬Ґов зҐбвм ЇаЁЈ« бЁвм ў б ­ бў ¤мЎг,
Є®в®а п б®бв®Ёвбп 19 ­®пЎап ў Ї®¬ҐйҐ­ЁЁ Є дҐ "‡ўҐ§¤®зЄ "
Ї® ¤аҐбг: Ѓ®«ми®© ‚®а®иЁ«®ўбЄЁ© вгЇЁЄ, ¤®¬ 8, Є®аЇгб 2,
бв஥­ЁҐ 3, 5 нв ¦ ­ Їа ў® ®в «Ёдв . Ћеа ­­ЁЄг бЄ ¦ҐвҐ, зв®
®в ‘ҐаЈҐп ‚ ᨫ쥢Ёз .

Ќ бзҐв Ї®¤ аЄ®ў ¬®¦­® ­Ґ ЎҐбЇ®Є®Ёвмбп, ¤®бв в®з­® Ўг¤Ґв
Їа®бв® ЇаЁ­ҐбвЁ б б®Ў®© ­ҐЎ®«ми®© Є®­ўҐав.

Ѓг¤Ґ¬ ®зҐ­м а ¤л ў б ўЁ¤Ґвм.

€а Ё ‘ҐаЈҐ©.

Серега, посмотрев на это безобразие, сказал, что беспокоиться нечего, потому что тут просто что-то напутано с кодировками. Он снова полез в программу, и через каких-то 15 минут случилось ЧУДО - первое приглашение было отпечатано так, как надо. На втором, правда, у Сереги в принтере закончился картридж с чернилами.

Проблему с чернилами Серега тоже стал решать исключительно по-программистски - то есть не так, как это делают нормальные люди. Вместо того, чтобы просто сходить в магазин за картриджем, Сергей заявил, что только идиоты могут платить по двадцать пять баксов за пластмассовую баночку с чернилами, когда старую можно перезарядить, и она будет пахать, как папа Карло. С этими словами Серега начал рыться по ящикам стола, и через каких-то пятнадцать минут с воплем "Every car!" достал гофрированный пластиковый тюбик с иглой, внутри которого болтались чернила. Иглу Серега лихо всадил в картридж, как заправский наркоман, и резко нажал на поршень тюбика...

Оказалось, что иглу он всадил не так, как полагалось по инструкции - то есть не до конца, поэтому чернила мощной струей брызнули не внутрь картриджа, а прямо на рубашку Сереге. Какие термины он при этом произносил - я даже повторить не могу. В самом мягком выражении звучали слова горечи по отношению к фирме Hewlett Packard, производящей эти картриджи и заправки к ним, а в самом грубом упоминался его любимый Bill Gates и, почему-то, Windows, хотя было не очень понятно, какое отношение Windows имеет к заправке картриджей. Но я уже поняла, что Гейтс, Гейтс и только Гейтс всегда виноват во всех неприятностях, которые случаются у программистов.

Серега сменил рубашку и снова занялся заправкой. На этот раз он был более осмотрителен и даже два раза прочитал инструкцию, причем до заправки, а не после, в результате чего содержимое тюбика плавно перетекло в картридж. Сергей облегченно вздохнул, еще раз объяснил, сколько денег мы сейчас сэкономили, поставил картридж в принтер и запустил печать. Но, как выяснилось, наши злоключения еще не закончились, потому что картридж без толку елозил по бумаге, кое где выдавая черные точечки, и напрочь отказываясь выводить целые буквы. Серега заявил, что, цитирую, "чернила еще не пробрались по капиллярам к головке", после чего вытащил картридж и начал его сильно трясти, чтобы помочь чернилам пробраться туда, куда следовало.

В общем, ничего страшного бы не произошло, держи он картридж головкой к себе, потому что его рубашка видела и не такое, но он его держал почему-то головкой от себя, поэтому моя белая блузка тут же покрылась чернильными точками всевозможных размеров и модификаций. Вот тут уже пришел мой черед произносить разные нехорошие слова, причем в первую очередь досталось всем программистам мира, затем фирме Hewlett Packard и ее чертовым заправкам, а заодно, до кучи, и Биллу Гейтсу, чтобы ему жизнь медом не казалась. После этого я накинула пальто, сходила на улицу и купила новый картридж.

Как ни странно, после этого все приглашения мы напечатали за каких-то двадцать минут. С момента начала этой эпопеи прошло примерно двое суток. Если бы я открытки заполняла на обычной пишущей машинке, у меня на это ушло бы где-то часа полтора. Поэтому когда Серега заикнулся о том, что гостевые карточки, которые надо подготовить, чтобы во время свадьбы указать гостям свои места за столом, он сейчас быстренько сделает на компьютере, возник небольшой скандал, после чего Серега от своего предложения благоразумно отказался.

С моим платьем, к счастью, вопрос решился без Серегиного участия. Папулька отвел меня к своей знакомой портнихе, заплатил ей денег, и она довольно быстро сшила миленькое платьице - как раз такое, какое я и хотела. Однако Серега, когда я ему об этом сказала, вдруг начал строить из себя черт знает что и заявил, что он не позволит принимать решение в таком важном вопросе, как свадебное платье без длительных консультаций с его светлой персоной. Пришлось тащиться с ним к портнихе и показывать еще не до конца доделанное платье.

Главное, что меня возмутило: дома он орал, как крокодил во время испытательного полета, что не позволит принимать решение без себя, но когда я предложила тут же отправиться к портнихе, чтобы это платье посмотреть, он сразу потух и заявил, что сегодня не может, потому что ему надо срочно доделывать программу, и он будет сидеть всю ночь, а завтра не может, потому что ему после ночной работы надо выспаться. Но я в ответ заявила, что если он не сможет завтра, тогда следующий шанс посмотреть платье у него будет уже на свадьбе, поэтому Серега покривился, поохал, жалуясь на свою суровую программистскую жизнь и тяжелое психологическое давление со стороны единственной невесты, но согласился.

К портнихе он тащился с такими стенаниями, что от нас шарахались все прохожие. Я даже пожалела, что затеяла данное мероприятие, хотя происходило это все по его просьбе. У портнихи мой благоверный проявил себя во всей красе: уселся на диван, разыгрывая из себя богатого купца, типа Вожеватова, однако по виду и манерам он больше смахивал на Карандышева. Пока я надевала платье, Серега заснул, нервно подергивая во сне руками. Мы с портнихой его разбудили, колотя здоровенными ножницами по ведру, он проснулся и сначала никак не мог понять, где находится. Но затем пришел в себя и заявил, что платье никуда не годится. Портниха при этих словах чисто рефлекторно щелкнула в воздухе своими огромными ножницами. Серега намек понял сразу и поправился, что, мол, платье шикарное и сшито просто отлично, но ему не нравится белый цвет. Мы с портнихой хором заорали, что всегда и во все времена невесты выходили замуж в платьях белого цвета, но Серега сказал, что его невеста должна быть всем невестам невеста, поэтому он согласен на любой цвет и любой фасон, кроме белого. Белый цвет, сказал Серега, напоминает ему белоснежные страницы Word-а, а он, видите ли, ненавидит набивать текст на компьютере, поэтому у него от белого платья рождаются плохие ассоциации.

Портниха очень выразительно посмотрела на меня - мол, подруга, ты действительно за ЭТОГО решила замуж выйти? - на что я в ответ, со вздохом, кивнула и вслух сказала, что сейчас что-нибудь придумаем. После краткого обсуждения ситуации, во время которого Серега снова заснул, было решено, что мы еще успеем дополнительно сшить красно-белое (мой любимый цвет) платье без особых наворотов. Растолкав Серегу, я ему предложила следующий компромисс: в загс я отправляюсь так, как полагается - в белом платье, а на свадебном застолье буду в красном. Серега оживился и сказал, что красное платье он одобряет целиком и полностью, потому что красный цвет ему напоминает о Линуксе, а белый в загсе как-нибудь переживет, потому что все равно день испорчен.

Но мое платье - это еще полбеды. Основные бои развернулись на жениховских направлениях - то есть по поводу его свадебного костюма. Серега почему-то вбил себе в голову, что ему, видите ли, "не прикольно" быть на свадьбе в нормальном костюме. На мой вопрос, почему ему "прикольно" было в таком костюме приходить просить моей руки, но уже "не прикольно" быть в нем на свадьбе, благоверный объяснил, что руки он просил наедине со мной и папулькой с мамулькой, а на свадьбе в большом количестве будут его любимые "фидошники", которые настолько привыкли видеть Серегу в одних и тех же черных джинсах и программерском свитере, что могут не пережить вида смокинга и начнут себя плохо вести. На мою просьбу расшифровать, что именно подразумевается под термином "плохо вести", Серега поджал губы и сказал, что это лучше даже и не расшифровывать.

Но я отступать не собиралась, поэтому сразу заявила, что если он не хочет на свадьбу прилично одеться, то может и не одеваться, но тогда свадьбу чур проводить без меня. Серега в ответ на это завел длинную волынку о том, что, мол, нельзя вот так сразу рубить сплеча, и что лучше мы будем как американцы, у которых принято все проблемы сначала обсуждать, а потом уже решать с помощью адвокатов, и что он предлагает мне сначала высказать мои пожелания, затем он выскажет свои пожелания, после чего я должна скорректировать свои пожелания относительно его пожеланий, а он должен скорректировать свои пожелания относительно моих пожеланий. И тогда все будет тип-топ, заявил Серега, потому что, дескать, у американцев после этих обсуждений всегда все становится тип-топ. Ну, или они разводятся, если пожелания не корректируются.

Кстати, я уже не в первый раз замечаю, что он иногда становится удивительно нудный. Что за манера - под все подводить какую-то базу и действовать исключительно под воздействием разума, а не чувств? На что нам вообще даны чувства, если мы с помощью них не можем принимать решения? Зачем мне вообще обсуждать с ним вопрос, может ли он на свадьбе быть не в костюме, а черт знает в чем? Конечно не может! Чего тут обсуждать? Вопрос не в том, что я навязываю ему свое мнение. Никакое мнение я вовсе не навязываю. Ему просто предлагается обычная альтернатива: или свадьба не в костюме и без меня, или свадьба в костюме и со мной. По-моему, очень логично, и нечего тут обсуждать.

Какие компромиссы могут быть в такой ситуации? Разве тут возможно половинчатое решение? Или нужно согласиться с тем, что он придет в костюмных штанах и свитере, а от меня на свадьбу заявится моя нижняя или верхняя половина?

Все это я ему заявила со свойственной мне прямотой. Серега в ответ надулся и сказал, что нам придется очень тяжело в совместной жизни, раз я не умею идти на компромисс. Я в ответ сказала, что какая есть - такая есть, и что он еще имеет шанс все переменить, раз я ему не подхожу. Серега совсем надулся, засопел, но ничего так и не сказал. Я немного подождала, но видя, что он не намерен сегодня больше выступать ни с какими программными заявлениями, ушла домой.

Дома, впрочем, тоже было не все в порядке. Родители, как выяснилось, внезапно осознали, что их единственная дочурка - вот ужас! - выходит замуж, причем не просто выходит замуж, а еще уходит жить к мужу. А это означает, что она отныне не будет ругать папульку, когда он по пятницам заявляется домой сильно веселый после покера и часами смотрит на кухне телевизор, хотя телевизора на кухне сроду не было, что дочка теперь не будет по утрам препираться с мамулькой на тему - можно ли взять поносить мамулькин джемпер в качестве платья, и что некого теперь будет ругать по вечерам за поздние приходы домой и часовые разговоры по телефону.

Все-таки, они у меня странные. Радоваться же надо, что они теперь заживут в свое удовольствие. Но они почему-то загрустили. Даже папа Боря загрустил, хватается за сердце и пьет литрами валерьянку, перемежая это дело стопками текилы, чтобы, как он говорит, выровнять давление. А у мамульки вообще глаза на мокром месте. Ходит по кухне, трет тарелки и промокает глаза кухонным полотенцем, которое, между прочим, уже месяц как не очень чистое.

Я поначалу на этот разброд в рядах бойцов особого внимания не обращала, но затем вышла на кухню и призвала всех к ответу...

- В чем дело? - резко спросила я, зная, что с моими родителями никаких предварительных ласк перед серьезным разговором делать не нужно.

- Дочь покидает родительский дом, - немного помолчав, объяснил папа Боря, после чего накапал себе валерьянки и запил ее стопкой текилы.

- Текилу надо закусывать лимоном, - объяснила я.

- Поучи отца, поучи! - С папы Бори сразу слетела грусть. - Я в валерьянку насыпал соли и накапал лимонной кислоты. Так что все учтено великим ураганом.

- Ир, - подала голос мамулька, и голос ее предательски задрожал. - Если тебе с ним будет плохо, ты сразу к нам обратно прибегай. Мы тебя всегда обратно примем, ты не думай.

- Да я и не думаю, - пожала плечами я. - Конечно примете. Я же здесь прописана.

Жестокий приемчик, конечно, но мамулька сразу перестала рыдать и посмотрела на меня возмущенным взглядом.

- Дорогие родители! - сказала я торжественно. - Я прекрасно понимаю, что вы очень переживаете из-за того, что дочка выросла и, так сказать, покидает отчий дом.

- Во-во, - подхватил папулька. - Кто меня теперь будет ругать по пятницам?

- Вот за это не волнуйся! - сказала мамулька, и в голосе ее слезы сразу обледенели. - Есть еще порох в пороховницах. И если ты опять начнешь кидаться стеклянной масленицей в таракана, которых в нашей квартире сроду не было, я и без Иры тебе устрою летающий цирк Монти Пайтон.

- Был таракан, - заспорил папулька. - Огромный черный таракан. Он грозил сожрать нашего юморного попугая Бакланова, и мне ничего не оставалось, как спасти птичку, пожертвовав масленицей. Кстати, ее зовут масленка, а не масленица. И она, все-таки, намного дешевле Бакланова.

- Между прочим, - вскричала мамулька, - из-за этого противного попугая моя мамочка к нам не приезжает уже несколько месяцев.

- Я и говорю, - подтвердил папулька, - что этот попугай - бесценный, а ты на него какую-то масленку пожалела.

- Сейчас эта масленка в тебя полетит за такие слова, - пообещала мамулька.

И тут завязалась безобразная семейная сцена. Нет, ну ничего себе у меня родители! Единственная дочка выходит замуж и покидает отчий дом, а они все свои взаимоотношения выясняют, причем на дочку всем наплевать.

С этими грустными мыслями я отправилась к себе в комнату и села читать Донцову. Но детектив как-то не лез в голову. До свадьбы действительно оставалось совсем чуть-чуть. И с Серегой мы чего-то стали ругаться чуть ли не каждый день...

Не выдержав, я сняла трубку и позвонила ему, ожидая услышать замогильный голос благоверного, который, конечно, меня еще не простил. Однако Серега бодро сорвал трубку и встретил меня крайне радостно. Оказалось, что к нему зашли кое-какие друзья фидошники, которые, как он выразился, устроили "предварительный мальчишник". Я поинтересовалась, на какое число назначен "окончательный мальчишник", но Серега все так же весело сказал, чтобы я не была букой, нагло заявил, что ему некогда, что он целует меня, папульку с мамулькой и попугая Бакланова, после чего распрощался и повесил трубку. Нормально, да? Тоже мне - мальчуган нашелся!

Впрочем, я тут же подумала, что стервенею прямо на глазах. Надо это заканчивать! С этими мыслями я снова взяла Донцову и на этот раз серьезно углубилась во все хитросплетения сюжета. В конце концов, до свадьбы времени еще полно. Дней пять, не меньше...

Покупка колец

Вроде, дело сдвинулось с мертвой точки. Серега куда-то там сходил и договорился с каким-то кафе. Я хотела было это дело проконтролировать и потребовала, чтобы он меня туда сводил, дабы ознакомиться с обстановкой, но Сергей высокомерно заявил, что раз он все берет на себя - значит на себя. И что я вмешиваться не должна.

По-моему, это наглость - делать такие заявления. Конечно, я сама настаивала на том, чтобы Серега проявил какую-нибудь инициативу, но не до такой же степени. Любая инициатива, исходящая от него, должна проходить под моим жестким контролем. Причем контролировать, как вы понимаете, приходится весь процесс от начала до конца. Потому что если на парня (а тем более - программиста) взваливать весь процесс, то там спроцессируется процентов двадцать того, что нужно сделать, а остальные восемьдесят останутся - ну никак не затронутыми. Это я знаю уже давно и по опыту папульки с мамулькой, и по опыту общения с ребятами в школе и в институте.

Вот, к примеру, думаете, мы уже купили обручальные кольца? Черта с два! Свадьба на носу, а кольца еще не куплены. Главное, ведь как Серега относится к этой проблеме! Он просто забыл! Просто забыл, и все дела! Вероятно, он вспомнит о кольцах при подъезде к загсу, и мы их купим в каком-нибудь ларьке. Такие симпатичные пластмассовые колечки, рублей по пять каждое...

Вот я сейчас это пишу, а в самой все клокочет от гнева. Это надо же так наплевательски относиться к свадьбе! Ну, ничего не поделаешь. Опять приходится все брать в свои руки. Потому что каждый человек - кузнец своего собственного счастья, а каждая девушка - кузнец собственной свадьбы. Иначе это будет не свадьба, а сплошное безобразие. Мне же хотелось, чтобы этот день запомнился надолго, причем не всяческими трагедиями, отсутствием колец, нехваткой еды или выпивки, безобразного поведения гостей и так далее, а совсем даже наоборот - приятными ощущениями, без шероховатостей прошедшей церемонией, цветами и улыбками.

Подумав об этом, я немедленно сорвала трубку телефона и с такой силой начала тыкать пальцами в кнопки, набирая номер своего благоверного, что чуть не сломала аппарат и пальцы заодно.

- Добрый день, - раздался в трубке голос автоответчика. - Это Сергей. Я в скором времени заканчиваю свое бренное существование, потому что собираюсь жениться, поэтому если у вас есть что-нибудь важное, что вы хотели бы мне сказать, сделайте это как можно скорее. Гы-гы. Говорите после гудка, - и тут раздался довольно мерзкий писк.

Я сначала аж онемела, потому что этот жуткий текст услышала в первый раз, но потом вспомнила, что автоответчик на размышление больше двадцати секунд никак не дает. И тут я нашлась...

- Сереженька, - сказала я писклявым голосом, - это говорит Лена, с которой ты дружил в летнем лагере. Мне бы очень хотелось с тобой пообщаться до твоей свадьбы, так что если ты дома, возьми, пожалуйста, трубочку.

- Але, але! - тут же раздался голос этого негодяя. - Какая Лена? Белозерская или Лисичкина?

- Фигичкина! - заорала я громовым голосом. - Можешь передать своим друзьям, а также ленам, клавам, маринам и другим боевым подругам, что ты снова освободился! - и с этими словами я швырнула трубку на рычаг. Шутит он, понимаете ли. Дошутится когда-нибудь со своими шуточками...

Через минуту телефон зазвонил. Я из принципа выждала звонков пять, потом подняла трубку.

- Что это ты трубки бросаешь? - любимый с ходу бросился в наступление. - Что я такого сказал? На автоответчик обиделась? Так это же шутка. Просто шутка.

- Дебильные шуточки автоответчика пусть останутся на твоей совести, - холодно сказала я. - Лично мне намного больше понравилось, как ты бросился общаться с некоей Леной...

- Знаешь что, - возмутился Сергей, не давая как следует распалиться моему гневу, - а если я тебе позвоню от имени какого-нибудь Володи, ты же тоже к телефону подойдешь и с ним пообщаешься! И что, мне потом тебе тоже скандал устраивать? Ну давай так и сделаем. Вот жизнь начнется интересная - каждый день по скандалу.

- Мне возмутило не то, что ты вообще подошел к телефону, - объясняю я, - а то, КАКИМ ГОЛОСОМ ты разговаривал с этой Леной.

- Во-первых, - сказал Сергей, - я разговаривал не ТАКИМ ГОЛОСОМ, а самым обычным голосом. Во-вторых, я разговаривал с тобой.

- Но думал, - вскричала я, - что с Леной!

- Да не знаю я никаких Лен! - заорал Сергей. - Точнее, - поправился он, - знаю, но они вообще не имеют ко мне никакого отношения.

Я обиженно замолчала.

- Ир, что ты молчишь? - спросил Сергей. - Признайся, что ты сама меня спровоцировала, а затем сама же еще и скандал устроила.

- Нечего было с этой Леной таким ласковым голосом разговаривать, - буркнула я.

- Ир, мы уже зацикливаемся, - сказал он. - Этот вопрос уже обсудили. Кстати, ты зачем звонила?

- Зачем я звонила?

- Ну да, зачем ты звонила?

- Тебя это действительно интересует?

Сергей замолчал.

- Что молчишь?

- Не люблю, когда ты задаешь дурацкие вопросы.

- Ах так, я, оказывается, задаю дурацкие вопросы! - совсем разозлилась я. - Ну, конечно! Твоя Лена наверняка не задает никаких дурацких вопросов!

- Эта Лена - плод твоего воспаленного воображения, - холодно сказал Сергей. - И вообще - твое создание. Эдакий Франкенштейн!

- Значит тебе еще и мои создания не нравятся! - снова заорала я, понимая, впрочем, что говорю уже что-то не то, но остановиться не было никакой возможности, уж больно он меня разозлил.

- Ир, - спокойно сказал он. - Я кладу трубку, а ты когда остынешь, тогда перезвони, - и действительно бросил трубку.

Вот гад! Но я не собиралась отступать без боя, поэтому тут же перезвонила.

- Але! - послышался его голос.

- Вот ты все "але", да "але", - язвительно сказала я, - а кольца до сих пор не куплены! Где кольца?

Сергей задумался. Потом неуверенно сказал:

- Ну, ты же, вроде, говорила, что сама себе кольцо купила.

- Когда это? - удивилась я.

- Ну, тогда. За ужином.

Тут я вспомнила:

- Ну да! Я говорила, что верну тебе обручальное кольцо, которое купила сама себе. Но это же обручальное кольцо, а не венчальное!

- А что, - потрясенно спросил Сергей, - это разные вещи?

- Бог ты мой, конечно разные! Венчальные кольца - для венчания, а обручальные - для обручения!

- Значит мне нужно купить два венчальных кольца? - все так же неуверенно спросил Сергей.

- Тебе надо купить два венчальных кольца, - сказала я, поняв, что с ним нужно разговаривать очень простыми и короткими фразами. - Но их обычно называют обручальными. Хотя обручальные - они для обручения. А венчальные - для венчания. Но у нас не принято покупать кольца для обручения, поэтому венчальные кольца называются обручальными. Так что тебе надо купить два кольца. Тебе и мне. Два обручальных кольца. Для брака. Для обручения. Точнее, для венчания. То есть для загса. Это такая традиция - жених покупает кольцо невесте и кольцо себе. Золотые, заметь, кольца, - добавила я, вспомнив о киоске с пластмассовыми колечками.

- Мда, - сказал Сергей.

Что-то в его голосе мне явно не понравилось.

- Что ты мдакаешь? - не выдержала я. - В чем проблема?

- Понимаешь, Ир, - осторожно сказал он. - Ты тогда сказала про кольцо, и я подумал, что этот вопрос решен. Поэтому из бюджета предстоящих трат деньги на кольца были вынуты, и я себе купил третий пень.

- Что купил? - потрясенно спросила я.

- Третий пень, - объяснил он. - Пентиум себе купил. Третий. Новый процессор такой. Для компьютера, - ответил он, тоже решив, как видно, изъясняться простыми и очень короткими фразами.

- То есть у тебя, - переспросила я, решив задавать вопросы очень простыми и короткими фразами, исключающими двойное толкование, - денег на кольца нет? А есть только третий пень. Который и на палец не наденешь, и к тому же он один, а не два.

- Ну да, - просто сказал Сергей. - Я знал, что ты сразу все поймешь. Третий пень на палец точно не наденешь. Его даже в качестве значка нельзя прицепить - уж больно здоровый. Вот какой-нибудь второй Socket-370 еще можно было бы прицепить на лацкан в качестве значка...

- Меня не интересуют твои компьютерные железки, - прервала я его. - Что будем делать с кольцами? Имей в виду, что я твои дурацкие третьи пни, пятые пни и даже весь лесоповал не намерена надевать ни на лацкан, ни на палец. Кроме того, - добавила я, - у свадебного платья вообще никаких лацканов нет, чтобы ты был в курсе.

- Ир, - заныл он, - я же не знал. Ты же сказала, что уже купила кольцо, вот я и вытащил из бюджета...

- Стоп, - сказала я. - Ну, даже если я себе и купила кольцо. А второе кольцо?

- Какое второе кольцо? - спросил он.

Я потрясенно замолчала. Все-таки, иногда с ним бывает очень тяжело.

- Ответь мне на один вопрос, - начала я очень осторожно. - Мы с тобой женимся?

- Ага, - так же осторожно ответил он.

- То есть ты на мне женишься, а я выхожу за тебя замуж? - продолжила я.

Сергей на пару минут замолчал, о чем-то размышляя, но потом все же подтвердил этот непреложный факт.

- То есть, - продолжала я, - в брак вступают два человека.

- Ну, да.

- Значит колец нужно два! - торжествующе сказала я. - Невесте и жениху, ведь так?

Сергей опять задумался.

- Чего замолчал? - не выдержала я. - Ведь так?

- Ну, да, - очень неуверенно сказал он.

- Тогда почему ты деньги на кольца вытащил из бюджета, если тебе в любом случае надо было покупать еще одно кольцо? - заорала я. - Тебе кольцо! Для свадьбы! Чтобы жениться!

- Ир, чего ты орешь? - недовольно спросил он. - Разве нельзя разговаривать спокойно, без скандала?

- Ты мне разговор в сторону не уводи, - уже тише сказала я. - Ты лучше отвечай, почему деньги потратил?

- Что ты все сводишь к деньгам? - в свою очередь разорался он. - Все деньги, да деньги! У человека в жизни должны быть не только меркантильные интересы. Должно быть что-нибудь для души.

- Так это твой третий пень, оказывается, для души, лесоруб фигов? - снова заорала я.

- Да! Для души! - ответил Сергей с достоинством. - На нем база индексируется намного быстрее. А рендерится все - просто со свистом.

- Меня не интересует, что там индексируется и это... как его...

- Рендерится, - услужливо подсказал Сергей.

- Наплевать, - рявкнула я. - Откуда деньги на кольца возьмем, лесник? У нас свадьба через две недели.

- Знаешь, я подумал... - неуверенно начал он.

- Что меня можно на пару недель отправить на панель? - интересуюсь я.

- Бог с тобой! - пугается Сергей. - Я вовсе не это имел в виду. Я думал, что, может, у папы Бори одолжим денег до свадьбы?

- Это он мне папа, - злюсь я. - А тебе он - тесть. И на него это произведет не очень хорошее впечатление после того, как ты за обедом пушил перья и орал, что все сделаешь сам. Кроме того, как ты эти деньги отдавать собираешься?

- Ну, нам же на свадьбу должны подарить какие-нибудь деньги, правильно? - говорит он.

- Должны, конечно, - соглашаюсь я. - Но на эти деньги принято или покупать что-нибудь для совместной жизни, или тратить на свадебное путешествие. Кстати, ты решил, куда мы поедем в свадебное путешествие после окончания моей сессии?

- Погоди ты с путешествием, - останавливает он меня. - Чего с кольцами делать будем?

- Как ловко ты эту проблему переложил на меня, - язвительно говорю я. - Совсем недавно это было только твоей проблемой.

- Ир, - решительно заявляет он. - Жена с мужем всегда должна быть заодно. Иначе это не семья получается, а сплошное безобразие.

- Ладно, - устало заявляю я. - Попрошу денег у папы Бори. Придется наврать что-нибудь. Скажу, что ты вложил деньги в какие-нибудь акции, а они оказались дутыми. Это он поймет и даже посочувствует.

- Во-во, - обрадовался этот паршивец. - Я всегда знал, что у тебя голова соображает - просто отлично. Надо же, как здорово придумала!

- Ты мне не льсти, - обрываю его я. - Лучше сразу говори, на что еще денег не хватает. Потому что первый раз такая формулировка у папы Бори прокатит, а вот второй раз - черта с два. Ты его знаешь. Он всех насквозь видит.

Сергей снова задумывается. Я терпеливо жду.

- Вроде, на все должно хватить, - неуверенно говорит он. - На кафе я отложил, со своим костюмом придумал. На цветы и машины - тоже приготовлено. Это с кольцами так по-дурацки получилось, - начинает он мне объяснять по третьему кругу, - потому что ты сказала...

- Стоять! - решительно скомандовала я. - Сама знаю. Ты лучше скажи, что собираешься дарить своей невесте на свадьбу?

- Невесте? - переспрашивает он.

Странно. Раньше я за ним не замечала приступов небольшого идиотизма.

- Ей, родимой, - отвечаю я, стараясь держать себя в руках. - Впрочем, если ты хочешь подарить также что-нибудь шоферу нашей свадебной машины - я не возражаю.

- А невесте надо что-нибудь дарить? - говорит он, изображая из себя полный наивняк.

- Ну, да, - максимально стервозным голосом говорю я. - Так полагается. Традиция такая. Я-то не настаиваю, но родители будут возмущены. Но ты имей в виду, что я ни на что эдакое не рассчитываю. Перебьюсь без третьего пня. В дикие траты тебя не введу, не беспокойся.

- Ир, - просительно говорит он. - А что полагается дарить невесте на свадьбу? Я же не в курсе.

Я выдерживаю паузу, а потом говорю:

- Сереж, а ты свои программы - сам пишешь?

- Ну да, - отвечает он уверенно.

- И никто тебе не подсказывает? - елейным голосочком осведомляюсь я.

- Никто! - решительно отвечает он. - Все сам. Если что не знаю - читаю гребаный мануал.

- Странно, - говорю я многозначительно.

- Что странно? - тут же спрашивает Сергей, так и не врубившись в тонкую иронию, прозвучавшую в моем голосе.

- Ладно, - решительно говорю я. - Мы и так уже два часа разговариваем. Короче, сам решай, чего дарить невесте на свадьбу. Это твой вопрос. Я же не интересуюсь, чего тебе дарить. Сама решаю.

- Кстати, - оживляется он. - Мне нужна новая плата видео-капчуринга. Моя уже...

- Подарок на заказ не делается, - прерываю его я. - Подарок должен стать сюрпризом.

- Так это и будет сюрпризом! - горячится он. - Номер модели сама выберешь. Я тебе только характеристики скажу...

- Сергей, - говорю я ему голосом, в котором слышна вся мировая скорбь. - Ты мне тяжел! Причем наша совместная жизнь еще так и не началась. Что будет дальше? Какие испытания ждут меня? - патетически говорю я, впадая в театральный тон.

- Все будет пучком, - заявляет Сергей, разом обрывая патетику этой минуты. - Со мной не соскучишься, я тебя уверяю.

- Да я и не сомневаюсь, - печально говорю я, пытаясь прикинуть, можно ли отменить свадебные торжества или уже поздно.

- Ладно, - решаюсь я. - Мне пора. Деньги у папульки я сегодня попрошу, так что завтра пойдем покупать кольца. Не забудь.

- Буду как штык, - обещает он. - Пока, любимая.

- Прощай, Робин Гуд, - говорю я, собираясь класть трубку.

- А почему Робин Гуд? - интересуется он.

- Он тоже был большой специалист по всяким пням, - объясняю. - Кстати, - вдруг вспомнила я вопрос, который хотела задать, - а что такое "гребаный мануал". Учебник по мануальной терапии, что ли? Гребешком чешут спину вдоль позвоночника?

- Ну, - задумывается Сергей, - вроде того. Только по компьютерам.

- Понятно, - говорю я. - Ладно, до завтра. И не забудь руки помыть от своих железок, чтобы мы кольцо правильного размера купили.

- Бу сделано, - отвечает этот негодяй и кладет трубку.

На следующий день я отправилась встречаться с Серегой на предмет покупки колец. Честно говоря, я была в довольно паршивом расположении духа. Этому способствовал, во-первых, наш вчерашний разговор с ним, во время которого выяснилось, что Сергей к вопросу покупки колец отнесся с изрядной долей халатности, а во-вторых, вечерний разговор с папой Борей, который, как я и ожидала, мгновенно догадался о причинах резкого Серегиного безденежья и не упустил случая надо мной чуть-чуть поиздеваться. Он, конечно, любя, я понимаю, но хорошего настроения мне это не прибавило.

Поэтому на встречу я пришла в самом мрачном расположении духа. Впрочем, стоя на условленном месте, куда я пришла минут на десять раньше, мне удалось немного успокоиться, хотя еще полчаса назад молила Бога, чтобы Сергей опоздал на пару минут, и я тогда показала бы ему небо в алмазах... Но, поразмыслив, я пришла к выводу, что незачем стервозничать по полной, тем более, что я себя стервой никогда не считала. Просто Серега в последнее время что-то очень часто меня стал злить. Впрочем, может быть, это просто такой предсвадебный процесс.

Я в институте поговорила с одной девчонкой, которая недавно вышла замуж, так она сказала, что мужа перед свадьбой чуть не убила. И ничего, живут себе. Она даже ребенка недавно родила. Правда, не от мужа, а от его друга. Но муж ничего не знает, так что обстановка в семье - вполне миролюбивая. Хорошо еще, что друг мужа оказался не темнокожий. А то ей объясняться пришлось бы месяца два. Впрочем, она такая толковая девка, что наверняка мужу как дважды два доказала, что у нее от него вполне мог родиться чернокожий ребятенок. Гены, там, мутации и все такое...

Серега, как ни странно, заявился тютелька в тютельку. Даже минуты на полторы пораньше. И выглядел довольно прилично.

- Привет, - сказала я, стараясь придать голосу оттенок теплоты и доверительности. - Ты сегодня - прям тютелька в тютельку.

- Тютелька в тютельку - это гномик с Дюймовочкой, - бодро ответил Серега, клюя меня в щечку.

Это он шутит так. Шутник. Пусть скажет спасибо, что я его за махинации с кольцами не разорвала, как наш преподаватель по терверу мою тетрадку!

- Ну, куда пойдем? - интересуется Серега.

- Можно в планетарий, - отвечаю я, - но лучше в ювелирный магазин. В планетарии сейчас кольца временно не продают.

- Ценю твой юмор, - бодро отвечает Сергей. - И люблю, когда ты в хорошем настроении. Не так, как вчера...

- Ты мне лучше про вчера не напоминай, - начинаю вскипать я, но Серега делает миролюбивый жест рукой - мол, все забыто, и я решаю не заниматься эскалацией конфликта.

- Ладно, - говорю. - Пошли в ювелирную лавку на Тверской. Тут как раз пять минут ходьбы. Там выбор - огромный. Заодно посмотрим подарок для меня на свадьбу, - и с этими словами трогаюсь с места.

- Подожди, Ир, я не понял, - спрашивает Сергей, семеня рядом со мной. - Ты же сказала, что подарок должен быть сюрпризом. Почему тогда ты его собираешься сама выбрать?

- Да потому что тебе в этом вопросе доверять нельзя, - объясняю я. - Наверняка подаришь мне какую-нибудь компьютерную железяку, которую и на стенку-то повесить страшно.

- Интересно, - обижается он. - Тебе доверять, значит, можно, а мне доверять нельзя?

- Ну да, - говорю я совершенно убежденным голосом. - Я-то тебе ничего плохого или ненужного не подарю. Женское чутье, знаете ли. А вот ты мне - запросто. Так что лучше я тебя направлю в нужную сторону. Тем более, что точно украшение я указывать не буду, поэтому вся тяжесть решения о количестве карат все равно лежит на тебе.

- Между прочим, - бурчит он, - когда я говорил о плате видео-капчуринга, то тоже предлагал тебе самой выбрать конкретную модель...

- Это разные вещи, - властно говорю я.

- Почему это разные? - спорит Сергей.

- По определению, - отвечаю я, и Сергей замолкает, потому что парировать подобную фразу - крайне сложно. Я это еще по мамульке заметила.

За время этого разговора мы подошли к ювелирной лавке. К счастью, народу там еще было немного. Я тут же направилась к стенду с обручальными кольцами, а Сергей почему-то застыл у витрины, на которой были выставлены всякие религиозные висюльки - распятия, мусульманские полумесяцы и еврейские звезды Давида.

- Ну что ты тут застрял? - спросила я, подойдя к нему, потому что не выдержала мук одиночества, стоя у витрины с обручальными кольцами.

- Ты глянь, какие штуки, - стал он показывать пальцем. - Ладно еще крест в полкило весом - таких я полно видел! Но шестиконечная звезда на полгруди - это круто. Неужели такие покупают?

- Еще как покупают, молодой человек, - вступила в разговор продавщица, стоявшая у стенда. - Каждую неделю заказываем. Крестов вообще штук по двадцать в неделю уходит, но и звездочек штук пять - почти всегда.

- Господи! - искренне поразился Сергей. - Кто ж такие носит?

- А что тут такого? - несколько обиделась я, вспомнив, что примерно такую же звездочку папа Боря носит уже года четыре. Правда, она у него немного побольше. - Большому кораблю - большое плавание!

- Понял, - сказал Сергей. - А большому еврею - звезду в килограмм весом.

- Так, - сказала я грозно, - ты что-то имеешь против моего папы? Говори сразу, пока кольца не купили.

- Ой, - сказал Сергей, как мне показалось, совершенно искренне. - Я вовсе не его имел в виду. Я просто удивился - неужели найдутся такие идиоты, которые ку... - и тут он прикусил язык.

- Найдутся, найдутся, - подтвердила продавщица, которой явно хотелось продолжить обсуждение этой темы. - Вы сюда вечерком зайдите - к этому стенду и не пробиться. У нас есть клиенты, которым скидка в 10% дается. А это значит, что они уже тысяч на 20 долларов всякой ювелирки купили.

- Может, вы нам также дадите их фамилии и адреса? - язвительно спросила я, решив, что эту идиотку давно пора унять.

Расчет был совершенно верный. Продавщица быстро заткнулась и отошла к другому стенду.

- Ну, - спросила я, повернувшись к Сергею, - мы идем покупать кольца, или у тебя есть еще какие-нибудь вопросы по поводу моего папы?

- Идем, конечно, - засуетился он. - Я вообще молчу. Я только спросил...

У стенда с кольцами Серега долго раздумывать не стал. Он выбрал самое дешевое колечко и ткнул в него пальцем.

- Мне вот это нравится, - решительно заявил он. - И стоит недорого.

- Конечно недорого, - мрачно ответила я. - Кусочек проволоки дорого стоить и не должен. Заодно его и на пальце совсем не видно. Может, тебе вообще кольцо не нужно? Может, ты не хочешь афишировать свой новый статус?

- Ир, ты чего? - забеспокоился Сергей. - Я просто хотел, чтобы подешевле.

- Кольцо покупается только один раз, - решительно сказала я. - Поэтому экономить не будем. Тем более, что папа Боря дал денег.

- Но нам их отдавать, - ненавязчиво напомнил Сергей.

- Отдадим, - так же ненавязчиво ответила я. - Нам на свадьбу деньги подарят. Так что кольца купим такие, чтобы их было видно. Мы, все-таки, не два бомжа.

- Ну, как скажешь, - сдался Сергей. - Тогда чего ты меня спрашиваешь? Выбрала бы сама.

- Для проформы, - объяснила я. - Чтобы у тебя не создался комплекс подкаблучника. Ненавижу подкаблучников. Они такие жалкие.

- Спасибо что побеспокоились, - сказал Сергей, надулся и стал смотреть в другую сторону.

Я минут десять выбирала между разными вариантами и, наконец, остановилась на довольно симпатичных колечках среднего размера.

- Сереж, - спросила я его. - У тебя какой размер?

- Сорок два, - важно ответил он.

- Да ты что? - поразилась я. - А я всегда думала, что такой размер пальца только у бандитов бывает. У которых кулак - с голову быка.

- Ир, что ты несешь? - недовольно спрашивает Сергей. - Это размер рубашки у меня - сорок два. Остальные размеры я не помню.

- Кошмар какой, - сказала я и попросила у продавщицы кольца для измерения размеров пальцев.

- Суй палец, жених, - скомандовала я.

Сергей сложил левую руку в кулачок, отогнул средний палец и протянул мне.

- Это что значит? - аж поперхнулась я. - Что это за скабрезные жесты? Мол, дорогая Ирина, можешь считать себя свободной?

- Почему? - удивился он. - Ты сказала протянуть палец - я и протянул палец. Что ты меня вообще сегодня пилишь туда-сюда? - вдруг разозлился он. - Я выполняю все твои указания, а ты все: не там стоишь, не туда смотришь, не тот палец суешь...

- Ты хоть знаешь, что означает отогнутый средний палец? - любопытствую я.

- Ну да, - ответил он. - Какой-то жест. Типа, не ваше дело. Но ты же сказала, что надо размер определить - вот я этот палец и протянул. Или тебе удобнее будет измерять сразу всю ладонь?

- Серег, - сказала я с легким оттенком полнейшей безнадежности в голосе. - Обручальное кольцо носят на четвертом пальце.

- Да ты что? - поразился Сергей.

- Ну да, - подтвердила я. - И, кстати, чего ты мне левую руку суешь? Обручальное кольцо полагается носить на правой. На левой носят только разведенные и вдовцы.

- Это в России, - объяснил Сергей. - А в Европе и Америке обручальное кольцо носят на левой руке.

- И что?

- Ничего. Я хочу носить кольцо так, как его носят в мире.

- Сереж, - спросила я осторожно. - А ты не хочешь ради разнообразия себе штук семь-восемь жен взять? В арабском мире так принято. И у мормонов тоже.

- Семь-восемь - не хочу, - твердо заявил Сергей. - Мне и одной - слишком много.

Я задумалась. Ну что мне с ним делать?

- А ну давай правую руку! - рявкнула я, поняв, что дальше рассусоливать нет никакого смысла.

Тактика оказалась совершенно правильной. Сергей мигом протянул правую руку, я быстро померила размер четвертого пальца, и через пять минут мы уже уходили из магазина с двумя обручальными кольцами, которые я, разумеется, спрятала к себе в сумочку.

- Кстати, - сказал Сергей. - Мы тебе подарок так и не посмотрели.

- Обойдусь, - вздохнула я. - У тебя такой своеобразный подход ко всему, что уж лучше ты сам мне подарок выбирай. Хоть третий пень, хоть целую лесопилку.

- Вот зря ты так, - сказал Серега. - Я же не хотел тебя обидеть. Я просто сказал, что думаю.

- Именно это меня и тревожит, - снова вздохнула я.

- Я так думаю, - утешающе сказал Сергей, - что это обычные предсвадебные трения. После свадьбы все наладится. Раньше же никаких проблем не было, ведь так?

- Ну да, - очень неуверенно сказала я. - Наверняка наладится. Кстати, ты собираешься стать всемирно известным?

- Я? - переспросил Сергей.

- Ну да. Ты, - сказала я, сохраняя олимпийское спокойствие.

- Не знаю, - ответил он.

- Ну, хоть честно ответил, - вздохнула я. - Ладно, если ты не собираешься, то я тебя сама знаменитым сделаю. Хотя, чувствую, это будет очень непросто.

- А чего это ты сейчас об этом заговорила? - снова удивляется Сергей.

- Да так, - говорю я, - не обращай внимания. Просто мысли вслух. На всякий случай. Кстати, - перевела я разговор на другое, - ты сейчас меня провожать поедешь или сразу побежишь на кольцевую?

- Ир, ты понимаешь... - мнется он.

- Понимаю, - киваю я. - Невест провожать уже не обязательно.

- Но я могу! - уверяет он. - Просто мне еще надо...

- Я знаю, что тебе еще надо. Не трудись, любимый. Лучше к свадьбе готовься. И если решишь вдруг потратить свадебные деньги на четвертый пень - сразу сообщи, чтобы я успела сказать "да" Васе Суворову.

- Что это опять за Вася выполз? - возмущается Сергей, но я его клюю в щечку и ныряю на радиальную станцию метро.

Главное в нашем деле - оставить за собой последнее слово. И не дать противнику расслабиться.

Впрочем, это все шуточки. На самом деле мне почему-то грустно, и будущее немного страшит. Но отступать некуда. Свадьба через две недели, да и кольца мы уже купили.

Подача заявления

После внушительного сватовства, с таким блеском произведенного Сергеем, ситуация странным образом как бы зашла в тупик. Уже и моими родителями, и нами с Сергеем предполагалось, что мы поженимся, но никто не совершал дальнейших телодвижений. Я это все несколько недель терпела, но затем решила, что пора предпринимать активные шаги или хотя бы выяснить ситуацию, поэтому в один из выходных отправилась беседовать с папулькой.

Долго его искать по квартире не пришлось, потому что у папульки в этом доме всего четыре точки присутствия: или, пардон, туалет, где он просиживает часами, изучая прессу и сводные таблицы ситуации на рынке ценных бумаг, или кухня, где он может находиться часами, рассказывая мамульке последние сплетни с работы, или спальня, где он спит под звуки стрельбы, доносящейся из телевизора, либо его рабочий кабинет, где папулька работает в игру "Lines" или, на худой конец, в "Тетрис". Причем по игре определяется его настроение. Если на экране торчит картинка с "Лайнсом" - это значит, что у папульке вполне хороший настрой. Если же он, чертыхаясь, укладывает фигурки на дно стакана в "Тетрисе" - это означает, что папулька чем-то раздражен. В особо тяжелых случаях, когда у него какие-то неприятности на работе, папулька насупливает брови и играет в "Doom", метко всаживая пулю за пулей в лоб всяким монстрам, которых он называет именами своих конкурентов. Причем "Doom", несмотря на то, что эта игра уже давно устарела, он не желает менять на что-нибудь более современное, говоря, что только в этой игре создатели достигли такого потрясающего сходства лиц монстров с Дуклиным из фирмы "Аякс", Нечипоренко из фирмы "Кладезь" и хитрющим Панкратовым из враждебно-дружественной фирмы "Люкс".

В тот момент, когда папулька играет в "Doom", к его комнате лучше и за километр не подходить, потому что на любые вопросы папулька отвечает сквозь зубы: "Будьте любезны, изложите свою просьбу в письменном виде и передайте ее моей секретарше Алле Сергеевне". Причем отвечает так он даже на мамулькины просьбы, которая за упоминание имени Аллы Сергеевны в нашем доме может убить. Но папулька в таком состоянии сам убьет кого угодно, что хорошо знают все монстры и мы с мамулькой, поэтому его лучше оставить в покое.

Но сегодня, к счастью, папулька был в прекрасном настроении и увлеченно резался в свой любимый "Лайнс", возбужденно крича на всю квартиру, когда ему попадался квадратик не того цвета, на который он рассчитывал.

- Папа, - сказала я ему, подойдя к компьютеру и нажав на кнопку "Pause", чтобы затормозить игру.

- Что такое? - недовольно спросил папулька, одним глазом кося на монитор, чтобы воспользоваться моментом остановки и сразу прикинуть, куда рассовать падающий столбик с разноцветными квадратиками, а другим глазом выражая свое неодобрение попыткам помешать ему в тот момент, когда он "работает у себя в кабинете".

- Папа, - повторила я. - Ты помнишь, что к нам недавно приходил мальчик, который просил моей руки?

- Помню, - ответил папа нетерпеливо. - К нам приходил недавно мальчик, который просил твоей руки. А я тут при чем? Он же твоей руки просил, а не моей. Так что моя рука до сих пор принадлежит мне и хочет играть в "Лайнс".

- Моей руки он просил у тебя, - терпеливо объясняю я. - И ты ему не ответил отказом.

- Ну да, - согласился папулька. - А что, надо было отказать?

- Нет, - ответила я, - можно было и не отказывать. Меня только другое волнует. С того момента прошел почти месяц, я нахожусь в подвешенном состоянии, а мне никто ничего не говорит. Сергей молчит, как рыба об лед, вы с мамулькой - тоже ничего не говорите...

- Подожди, дочь, а что мы должны делать-то? - в глазах папульки - искреннее недоумение.

- Ну, - замялась я, - например, назначить день свадьбы. Обсудить ее, в конце концов. Вы вообще родители или где?

- Я не понимаю, чего ты суетишься-то? - спросил папулька очень спокойно. - У тебя теперь жених - есть?

- Есть.

- Ну и не нервничай. Раз жених есть, значит он все и решит. Я же не буду за ним бегать с лопатой и орать: "Серега! Назначай день свадьбы, подлец!" У нас семья не что-нибудь... Мы занимаем довольно высокое социальное положение в обществе и ты - наша дочь - не какая-нибудь лахудра-бесприданница. Так что парень должен сам подсуетиться. Этим он себя и покажет. А ты сейчас находишься в помолвленном состоянии, как говорили раньше, так что не беспокойся. Некоторые девушки помолвленными лет пять ходили и ничего. Сдюжили. Так что радуйся и наслаждайся холостой жизнью.

- А-а-а-а, - сказала я. - Поняла. То есть ты не дергаешься из принципиальных соображений.

- Именно, - ответил папулька. - Я знал, что ты въедешь, потом что ты умом пошла вся в меня.

- Мамулька тоже говорит, что мой глубокий ум - от тебя, - мстительно сказала я, - потому что ее - до сих пор на месте.

- Дитя хамит, - глубокомысленно сказал папулька. - Причем не только хамит, но и мешает папе работать. Вывод - пороть ремнем!

- Всех не перепорете, - заявила я, покидая этот негостеприимный кабинет.

- Опа мать! - заорал папулька, запуская "Лайнс". - Опять синий! Ну что ты будешь делать, а?

Я вернулась в свою комнату и стала думать. Ситуация вырисовывалась довольно странная. Разумеется, я вовсе не хотела уж так замуж, чтобы самой форсировать события. С другой стороны, я готова была выйти замуж за Сергея, потому что знала: в моих руках этот парень станет знаменитым! Ну и я вместе с ним заодно. А сейчас получалось так, что Сергей сделал над собой неимоверное усилие и попросил моей руки, папулька сделал неимоверное усилие и ему не отказал, после чего они оба стали почивать на лаврах, совершенно не собираясь что-нибудь дальше делать. И эта ситуация могла продолжаться еще очень долго. Терпеть такое положение дел я не собиралась, поэтому решительно сняла трубку и позвонила Сергею.

- Але, - раздался в трубке заспанный голос моего благоверного.

- Милый, я тебя не разбудила? - фальшиво встревоженно осведомилась я.

- Разбудила, - ответил Сергей и зевнул так, что чуть не проглотил трубку.

- Сейчас, милый, уже одиннадцать часов дня, - саркастично сообщила я. - И почему ты дрыхнешь в это время - не очень понятно.

- А то ты не знаешь, - лениво сказал Сергей, - что программисты часто по ночам работают.

- Знаю я, как они работают, - заявила я. - Или по Интернету шляются, или в чатах сидят, или почту читают.

- Вот и неправда, - горячо заспорил Сергей.

(Я уже давно заметила, что особенно горячо он спорит в тех случаях, когда я попадаю в точку.)

- Я всю ночь новый проект делал, - объяснил он.

- Ладно, - говорю, - проект. Ты мне лучше другое скажи: мы с тобой женимся, или я могу уже начинать рассматривать другие предложения?

На том конце воцарилось потрясенное молчание.

- Не понял, - наконец, сказал Сергей. - Что значит "другие предложения"?

- То и значит, - ласково сказала я. - Ты думаешь, что ты один потрясен моей красотой и умом? У меня в институте таких потрясенных - хоть пруд пруди. С утра до вечера ходят и трясутся.

- Я им потрясусь, - обозлился Сергей. - Я им так потрясусь! Завтра же пойду к тебе в институт...

- Стоп, - говорю я. - Не сомневаюсь, что это будет нечто ужасное, но мы сейчас обсуждаем совсем другой вопрос.

- Какой? - спрашивает Сергей.

Блин, думаю я, неужели все мужики так медленно въезжают? И этот, вроде, еще один из самых сообразительных.

- Сережа, - говорю я мягко. - Ты просил моей руки, или мне это приснилось в кошмарном сне?

- Просил, - отвечает он твердо.

- Тебе мои родители ответили отказом или согласием? - снова интересуюсь я.

- Согласием.

- Тогда будь любезен, назови мне дату того светлого дня, когда мы хотя бы пойдем подадим заявление, - ласково говорю я, - чтобы я знала: успею я за это время за кого-нибудь другого сходить замуж или не успею. Ты не думай, я на тебя не давлю с подачей заявления. Можешь тянуть столько, сколько хочешь. Просто мне надо скорректировать свои планы.

На том конце трубки снова воцаряется молчание. Сергей явно раздумывает. Я тоже жду, и его не дергаю.

- Знаешь что, - наконец, раздается его голос. - Заявление мы с тобой прямо завтра пойдем подавать. А после подачи я загляну к тебе в институт, чтобы посмотреть, кто именно там потрясается. Я лучше их сам потрясу, чтобы они не перетряслись.

- Ну, договорились, - говорю я. - Во сколько встречаемся?

- В три часа дня возле загса на "Речном вокзале".

- Как скажешь, милый, - говорю я, кладу трубку и тяжело вздыхаю. Все-таки, тяжело с этими мужиками. Пока их в нужную сторону подтолкнешь, весь язык стереть можно.

На следующий день встречались, как и договорились, в три часа дня возле загса. Подача заявления - это, конечно, еще не свадьба, но и уже не поход в кино, поэтому я оделась более-менее празднично, накрасилась и вообще - вид имела соответствующий. Девчонки из институтской группы (у меня в этот день были занятия) моментально заметили мое необычное состояние и забросали вопросами. Но я молчала, как партизан. Не потому что боялась сглазить или еще из-за чего-нибудь, а просто не хотелось рассказывать раньше времени, тем более что в Сергее, к сожалению, до конца никогда ни в чем нельзя было быть уверенной.

Лично я на свидание пришла минут на пятнадцать раньше срока, а Сергей - ну конечно! - опоздал. Вот ненавижу эти его опоздания и никогда к ним не могу привыкнуть! Ладно еще, когда он опаздывает, например, в театр (куда, если честно, мы ходили один раз, и я с ним потом две недели не разговаривала... впрочем, это отдельный разговор), но опаздывать на подачу заявления - это уже не просто слишком, а настоящее безобразие!

- Здравствуй, милый! - встретила я его этой ласковой фразой, сказанной таким зверским тоном, что Сергей невольно присел и попятился.

- Э-э-э, привет, - сказал он и криво улыбнулся.

- Ты мне сразу скажи, - ринулась я на него, - на сколько часов или дней ты намерен опоздать на свадьбу. А то, может, и вообще не стоит эти подачи заявления затевать?

- Ир, Ир, постой, не горячись, - совсем испугался он. - Чего ты раскипятилась? Я опоздал, - тут он посмотрел на часы, - ровно на четыре минуты и три секунды. А в пределах Москвы - ну, ты же знаешь - до пятнадцати минут никак не считается за опоздание.

- Да мне наплевать, что считается, а что не считается, - совсем разбушевалась я. - Ты посмотри, как ты одет!

- А как я одет? - удивился он.

- Вот именно! - заорала я. - Как ты одет! В смысле, во что!

- В черные джинсы, - очень осторожно сказал Сергей.

- Ну да! В твои чертовы компьютерные черные джинсы, в которых я тебя вижу уже черт знает сколько времени! И в эту чертову майку с этой чертовой надписью "Фидо - есть", чтоб оно все сдохло! Я что, за все Фидо замуж выхожу? - орала я уже во весь голос.

- А-а-а-а-а, - догадался Сергей. - Так ты из-за моей майки с джинсами раскипятилась! Ир, ты очнись или водички холодной выпей. У нас сегодня не свадьба! У нас сегодня - подача заявления. Приходим, заполняем заявление, расписываемся, получаем день и час свадьбы - и все. Свободны. Ни тебе ресторана, ни тебе толпы друзей с поздравлениями. Все это будет, но не сегодня.

- Вот я о чем и говорю, - сказала я тихо и совершенно безнадежным голосом, - что тебе - все равно. Что подача заявления, что поход за пивом, что Комтек, что поход со мной в театр. Тебе - наплевать. Потому что ты - бездушный эгоист, и я совершенно не понимаю, почему ты вдруг решил на мне жениться. Женился бы на своем компьютере или на своей Фидо с Интернетом - так было бы правильнее.

- Ир, - примирительно говорит он, - не кипятись. Смотри, какой я тебе букетик принес, - и протягивает мне то, что в его интерпретации называется "букетиком".

- Что это? - безнадежно спрашиваю я, глядя на уменьшенный в пять раз макет веника из так называемых "цветов".

- Букет цветов, - отвечает этот негодяй, и ни один мускул на его лице даже не дрогнул от такой чудовищной лжи.

- Сережа, - говорю я ему. - Ты когда-нибудь настоящие цветы видел?

- А эти - какие?

- Эти - никакие. Это вообще не цветы. Это отходы цивилизации под названием "лютики-за-пять-рублей-у-бабульки-возле-метро". Вот рядом с этими бабульками есть киоск, где торгуют ЦВЕТАМИ. Там так и написано - "ЦВЕТЫ". Причем написано по-русски и большими буквами. В следующий раз если тебе придет в голову подарить мне цветы, ты мне лучше дари те цветы, которые продаются под вывеской "ЦВЕТЫ", а не у бабульки возле метро. Договорились?

И тут я понимаю, что уже переборщила со своими выступлениями, потому что Сергей этот "букет" швыряет куда-то по направлению к метро, ни слова не говоря разворачивается и уходит куда-то по направлению к шоссе. И тут я обращаю внимание на то, что на ногах у него - вычищенные ботинки, а не обычные дурацкие кроссовки, что джинсы он явно пытался погладить, хотя и не очень получилось, и что майка - явно постирана максимум два дня назад, а не в прошлом году. Да и на голове наблюдается нечто похожее на укладку, что с его стороны - настоящие подвиг, потому что у Сергея дома валяется какой-то древнейший фен, предназначенный для сушки головы сразу целиком с помощью специальной насадки, которая давно потеряна. И чтобы уложить голову этим феном, его приходится держать двумя руками и аккуратно носить вокруг головы. Удовольствие - ниже среднего, потому что он весит как ведро с водой, да и напор у фена такой, что волосы с головы сдувает.

Короче говоря, мне стало стыдно, что я на него так наорала. Ведь он действительно готовился к мероприятию, а я просто сразу этого не разглядела. И цветочки даже купил. Конечно, паршивые и дешевые, но мужики в цветах все равно ни черта не понимают. Они считают, что если покупают нечто, что формально может называться термином "цветы", то мы уже должны прыгать от радости. Впрочем, ничего не поделаешь: их надо учить, учить, учить и учить. Такие уж они от природы.

Поэтому я побежала за Сергеем, догнала его и некоторое время молча шла рядом с ним.

- Сереж, - наконец, сказала я. - Мы заявление сегодня будем подавать или нет?

- Не знаю, - пробурчал в ответ он. - Мне сначала надо хорошенько подумать. Если ты устраиваешь скандалы по совершенно пустяковому поводу еще до подачи заявления, то интересно - в какой ад превратится моя жизнь после женитьбы.

- Ага, - говорю я. - То есть ты боишься трудностей и считаешь себя слабохарактерным червяком?

- Это еще почему? - удивляется он.

- Да потому, - объясняю я. - Подумаешь, наорали на него за этот чахлый букетик. Наорал бы сам в ответ. Мне же надо было пар выпустить по тому поводу, что я тебя ждала двадцать минут.

- Четыре минуты, - поправляет он.

- Двадцать, - говорю я. - Я пришла на пятнадцать минут раньше.

Сергей останавливается и внимательно смотрит на меня. Потом говорит:

- Значит, ты считаешь, что я опоздал на двадцать минут, потому что ты пришла на пятнадцать минут раньше срока?

- Конечно, - уверенно говорю я. - Мог бы и пораньше прийти. Сегодня же день подачи заявления, а не какой-нибудь паршивый культпоход в кино.

Сергей начинает хохотать, как безумный.

- Очень смешно, - говорю я язвительно.

Он начинает еще больше хохотать.

- Сейчас пупок развяжется, - объясняю ему я, начиная снова злиться. Чего он ржет, как крокодил?

Наконец, Сергей успокаивается.

- Нет, - говорит он, - женская логика - это что-то невероятное!

- Молчи уж, - говорю я ему. - Это вы все усложняете. И динозавра у вас встретить - одна десятимиллионная, когда на самом деле - пятьдесят процентов.

- Ой, - стонет он, - не напоминай, а то пупок точно развяжется.

- Короче, - говорю я. - Если мы идем подавать заявление - вперед и даже рысью. Если не идем, тогда до свидания, у меня еще сегодня много дел.

- Какие это у тебя дела? - подозрительно спрашивает он. - Мы же заявление собрались подавать? Что это у тебя за дела?

- Почему это у меня не может быть каких-то своих дел? - возмущаюсь я. - Заявление подать - пятнадцать минут. Ну а дальше я занимаюсь своими проблемами.

- Так вот какое у тебя наплевательское отношение к подаче заявления! - начинает возмущаться он.

- Молчи уж, - говорю я. - На свою майку дурацкую посмотри.

- У меня - только майка, - парирует он, - но никаких дел на сегодня я не назначал. - Зато у тебя - формальный подход. Оделась, конечно, как на праздник, но после мероприятия надумала смыться. Так вот кто наплевательски относится к этому события! Правду-то - не скроешь!

- Слушай, - говорю я, - мне эти ляй-ляй конференции уже надоели. Вот тебе последний шанс: или идем подавать заявление, или бай-бай.

- Сама, главное, начала, а сама же еще и недовольна, - заявляет Сергей, но разворачивается и послушно топает в сторону загса.

Не буду долго томить, заявление мы все-таки подали. И день свадьбы нам назначили. На конец августа. Причем Сергей, оказывается, даже и не представлял, как проходит процедура подачи заявления, потому что все время пытался тетке, выдающей бланки, объяснить, почему он решил жениться, какие у него планы на будущее и так далее. Я даже устала его ногой под столом пинать. Наконец, мы вышли из загса, держа в руках выданные бумажки.

- Ну чего? - спросила я Сергея. - Какие у тебя планы на сегодня?

- Планы? - задумался он. - Да мне, вообще-то, хорошо бы на работу вернуться, а то я отпрашивался всего на час.

- А чего тогда орал, что я после загса куда-то собралась? - поинтересовалась я.

- Кто орал? - в глазах Сергея - искреннее недоумение.

Я тяжело вздохнула.

- Ладно, езжай на работу, а вечерком созвонимся.

- Ну, пока, - сказал Серега, клюнул меня в щеку и помчался.

Вечером пришел с работы папулька, и я ему сообщила, что заявление подано и день свадьбы назначен.

- Поздравляю, - сказал папулька. - Теперь надо свадьбу готовить.

- Этим тоже Сергею надо заниматься? - обреченно спросила я.

- А то кому же? - удивился папулька. - Я, конечно, мероприятие в должной мере профинансирую, но все решительные шаги - на нем. Так полагается.

Я тяжело вздохнула - дожить бы до этой свадьбы. Впрочем, сама напросилась, так что кого уж в этом винить...

Разговор перед свадьбой

До свадьбы оставался всего месяц, а вокруг меня по-прежнему никто даже и не чесался. Папулька, впрочем, сразу же заявил, что он готов обеспечить необходимое материальное вспомоществование (произнося эти напыщенные слова, папулька надулся, как стратостат перед взлетом), но руководить процессом должен исключительно мой жених. Я сначала на него здорово злилась, потому что папулька - неимоверно деятельный и энергичный человек, и ему организовать какую-то свадьбу - дело пяти минут, но потом пришла к выводу, что он, в сущности, совершенно прав. Я же не за папульку замуж выхожу, а за Сергея, поэтому лучше сама все увижу еще до свадьбы, чем после нее.

А что, спросите, Сергей?.. У моего благоверного процесс подачи заявления вызвал такой упадок сил, что он уже почти два месяца ходит в утомленном состоянии и о процессе подготовки к свадьбе ничего слышать не желает. Точнее - слышать желает, но делать ничего не желает. Нет, он от меня не прячется и даже наоборот - повадился пару раз в неделю забегать к нам поужинать (еще бы, после его чипсов с пивом мамулькины шикарные ужины - это нечто фантастическое), но никаких активных действий не предпринимает.

Честно говоря, я уже и не знаю, что мне делать. Такое ощущение, что у парня завод пружины разом закончился, а как его снова завести - я не знаю. Предложение он мне сделал сам, руки моей у родителей попросил сам, а дальше - стоп машина. На подачу заявления я его чуть ли ни за волосы вытаскивала, а теперь вот начинается эта канитель со свадьбой. Что, опять мне его пинать по каждому вопросу? Ведь свадьба - это не подача заявления. Тут надо решить массу организационных вопросов. Я уж молчу о том, что в старые времена женихи невестам платье покупали... Сейчас такого не дождешься. Ну а кольца! Свадебный стол! Состав гостей! Приглашения... Кто этим всем будет заниматься, я вас спрашиваю? Я, в принципе, могла и сама, но невесте все это делать - просто неприлично.

Как-то раз вечером, в очередной раз задавая себе все эти вопросы, я пришла на кухню, где мамулька с папулькой собирались садиться ужинать.

- Папа! - решительно сказала я папульке, который только-только налил себе рюмашку аперитивчика (был вечер пятницы, а в этот день папулька всегда позволял себе выпить перед отходом ко сну, который у него сопровождался просмотром какого-то видеофильма). - И что вы-таки думаете по поводу свадьбы вашей единственной дочурки?

Папулька аж поперхнулся, но рюмашку все-таки проглотил, хотя потом долго откашливался.

- Доча, - наконец, сказал папулька. - Что за вопрос! Я давно уже высказал свое отношение. Папа Боря, безусловно, готов страдать материально и ждет только соответствующей команды. Я так и вижу эту картину, - размечтался папулька и глаза его затуманились... - Ира с Сережей сидят на кухне, разрисовывают план расстановки гостей перед боем... пардон, во время свадьбы. Спорят до хрипоты, потом у Сережи появляется мысль пригласить на свадьбу какую-нибудь знаменитость, например, Диму Маликова...

- Не надо Маликова, - сказала мамулька, продолжая колдовать у плиты. - У гостей аппетит может пропасть.

- Ничего ты не понимаешь в современной эстраде, - заявил папулька. - Нормальный парень и поет мелодичную музычку. Кушать под такое - одно удовольствие! Я же не предлагаю позвать Элиса Купера.

- Ну, так и чего? - тороплю его я, потому что знаю как папулька умеет перескакивать мыслью с одного на другое. - Сережа решил пригласить какую-то знаменитость, а дальше что?

- Ну вот, - папулька с удовольствием возвращается к этой идиллической картине. - Сережа решил пригласить ради тебя какую-то знаменитость, но ты возражаешь, потому что это стоит много денег. И тогда вы, продолжая спорить, встаете и бежите к папочке в кабинет...

Папулька прервался, налил себе еще рюмку, произнес: "За свадьбу", и медленно ее выцедил, покряхтывая от удовольствия.

- Папа! - сказала я резко. - Меньше алкоголизма! Больше дела! Что было дальше? Ваша дочка нервничает от этих сладостных картин.

- А в кабинете, - продолжил папулька, - сидит папочка и...

- Играет в "Лайнс", - докончила я за него.

- И работает с программой электронной биржи, - не моргнув глазом, произнес папулька. - Детишки в пушистых тапочках вбегают к папочке в кабинет... - и тут глаза его увлажнились.

- В каких пушистых тапочках? - недоуменно сказала мамулька. - Боря, что ты несешь?

- А что, - спросил папулька, отрываясь от своих видений, - у нас дома нет таких пушистых тапочек в виде зайчиков, кроликов или лисичек?

- Господь с тобой, Боря! - испуганно сказала мамулька. - Да в жизни у нас таких тапочек не было.

- Значит завтра купите! - вдруг рассердился папулька. - Я что, мало денег на хозяйство оставляю?

- Будет сделано! - торопливо сказала я, боясь, чтобы папулька не переключился на решение бытовых проблем, на которых он может зациклиться часа на два, особенно после пары-тройки рюмочек. - Итак, детишки в пушистых тапочках подбегают к папульке...

- К папочке, - уточнил папулька, и глаза его снова затуманились. - Подбегают к папочке, отрывают его от важной работы... - тут папулька как будто даже всплакнул...

- Мам, - шепотом спросила я. - Он до моего прихода сколько рюмок выпил?

- Штуки четыре, - ответила мамулька.

- А-а-а, - сказала я. - Тогда понятно, откуда тапочки взялись.

- Отрывают, говорю, его от важной работы, - продолжил папулька, справившись с волнением, - и говорят: "Папочка! Мы хотим нам на свадьбу пригласить огромную знаменитость - Элиса Купера..."

- Диму Маликова, - поправила я.

- Пофиг, - отреагировал папулька. - Важен сам факт. Короче, не перебивай.

- Молчу, - сказала я.

- "Но нам, - говорите вы, - для этого нужно еще сколько-нибудь немножечко денежек в национальных американских долларах". И я говорю: "Детки, а сколько вам для этого еще-таки нужно"? И вы отвечаете: "Долларов пятьсот, не меньше"!

- Щас! - говорю я, прервав патетику этой минуты. - Какие пятьсот долларов? За частное выступление тот же Маликов возьмет штуки три, не меньше!

- Да? - с возмущением спросил папулька и как будто бы даже сразу протрезвел. - Ни фига себе аппетиты.

- Ну так, папа, - деловито сказала я. - Он же - звезда! Станет он из-за каких-то пятисот долларов мараться.

- Ничего себе! - совсем оскорбился папулька. - Даже я - звезда в области биржевых махинаций - стану мараться из-за пятисот долларов. А ему, видите ли, в лом! - и он возмущенно полез в тарелку с салатом, которую мамулька только что поставила на стол, но получил от мамульки по рукам.

- Такова жизнь, папочка, - сказала я. - Ну, так и что? Ты же не досказал притчу.

- Это не притча, - горько сказал папулька. - Это мои светлые мечты, которые ты разбила суровой правдой жизни.

- Ну вот, - расстроилась я. - И что, я так и не узнаю, чем там дело кончилось?

Папулька задумался, пожевал губами, но потом все-таки продолжил:

- Короче говоря, детки заявляют, что им для этого чертового Маликова нужно еще пару тысяч долларов.

- Три, - поправила я, но папулька поправку проигнорировал.

- И тут папочка говорит, - сказал папулька, и в его голосе снова зазвучали сентиментальные нотки: - "Детки! Да берите столько, сколько хотите! Лишь бы вы были счастливы и здоровы! Папочка же работает только для того, чтобы вам-таки было хорошо! Нужна вам тыща - берите тыщу! Нужно пятьсот долларов - берите пятьсот! Да хоть сто долларов - все берите! Залезайте в тумбочку под компьютером и берите!"

- Щас! - сказала я. - Там еще с прошлых выходных всего пятьдесят баксов осталось.

- Как это? - спросил папулька, с которого снова слетел весь сентиментальный настрой.

- Пап, ну ты чего? - даже обиделась я. - Ты же сам сказал, чтобы я взяла оттуда денежек и сводила подружек в кафе, чтобы отметить помолвку и подачу заявления.

- Да? - несколько ошарашено спросил папулька.

- Именно, - подтвердила я.

- А когда я такое сказал? - на всякий случай поинтересовался папулька.

- В прошлую же пятницу, - объяснила я. - Когда пришел после покера.

- А-а-а-а, - как бы вспомнил папулька. - Понятно. И сколько же ты подружек пригласила? Весь твой факультет и еще пару соседних? Там же было больше тысячи баксов!

- Пап, ну что ты как маленький, ей богу, - рассердилась я. - Пришло только девять девчонок. Мы очень мило посидели в "Санта Фе". Бурито, текила, свиные ребрышки "барбекю", мексиканский ансамбль и огненный десерт с "Арманьяком". Ты же сам говорил, когда я тебе жаловалась на то, что предложение мне сделали в метро: "Доча! Я тебе обещаю, что будет тебе и бурито, и десерт с "Арманьяком"...

- Ну да, - растеряно подтвердил папулька. - Обещал. Но я думал сам тебя в "Санта Фе" сводить и вовсе не имел в виду, что ты туда всех своих подружек поведешь...

- Ну вот, - надулась я, - весь праздник испортил.

- Я испортил? - поразился папулька...

- Ну ладно, хватит, - решительно сказала мамулька. - Развели тут картину: "Народный суд судит народный контроль народными методами". Давайте лучше ужинать.

- Короче, - сказала я папульке. - Ничего этого пока не наблюдается. Ни пушистых тапочек, ни Димы Маликова, ни даже Элиса Купера. Серега молчит, как партизан, и даже не чешется. А я уже, между прочим, в бешенстве.

- Кстати, - сказал папулька, - у некоторых народностей есть такой обычай: невеста сбегает прямо со свадьбы, если она плохо организована. И при этом не считается потом опозоренной или замужней, а несостоявшийся муж покрывает себя вечным позором.

- Да? - поразилась мамулька. - А почему мне перед свадьбой никто этого не рассказал?

- Нет, ну ни фига себе! - возмутился папулька. - Я, да еще в ТЕ годы, закатил ТАКУЮ свадьбу, что ее вся округа несколько лет помнила.

- Во-во, - сказала мамулька. - Именно что потом несколько лет всяких забулдыг приходилось из дома выковыривать. Я уж молчу о том, что первая брачная ночь у нас состоялась спустя неделю со дня свадьбы, потому что гости все никак разойтись не могли.

- Вот это наезд! - возмутился папулька и только собрался было начать с мамулькой скандал по полной программе, как в дверь раздался звонок.

Мамулька пошла открывать, и из прихожей раздался ее голос:

- А-а-а-а, Сережа! Здравствуйте, Сережа. Заходите, раздевайтесь...

Через пару минут на пороге кухни появилась мамулька с Сергеем. Мой жених был в прекрасном расположении духа, а ради праздничного дня (они с моим папулькой вполне солидарны в том плане, что вечер пятницы - безусловно праздник, потому что конец рабочей недели; Серега даже у папульки перенял манеру называть ее "тяпница") он даже притащил пару цветочков - мне и мамульке. Мне - розу, а мамульке - гвоздику.

Надо сказать, что давешний разговор у загса по поводу качества цветов явно пошел ему на пользу. Потому что Сергей прекратил покупать чахлые и пыльные букетики из придорожных рахитичных лютиков-ромашек, которые продают бабульки у метро, и теперь покупает нормальные цветы. Конечно, все время таскать огромные букеты у него не хватает денег, поэтому он приносит по одному цветочку. Стоит это немного, а впечатление производит. Так что парень все-таки вполне поддается моей дрессировке. И это очень даже хорошо.

- Серега! - заорал папулька, которому скучно было одному находиться в дамском обществе. - Сидай, друг, бери стакан. Ты как будешь пить? По-русски - из стакана, или по-казацки - из стакана? Или по-моему - из трех рюмок сразу?

- Здрассте, Борис Натанович. Привет, Ирка, - сказал Сергей, усаживаясь за стол. - Я буду пить по-программистски - из кружки.

- Во! - поразился папулька. - То есть тебе целую кружку коньяка набухать, что ли?

- Нет, - сказал Сергей. - Мне туда хорошо бы пива. Кружка - она пивом заполняется намного лучше, чем коньяком. У пива коэффициент поверхностного натяжения больше.

Папулька мне подмигнул - мол, учись, как парень излагает, после чего сходил к холодильнику, достал пару бутылок пива и поставил их перед Сергеем.

- Никто не возражает, - спросила мамулька, - если я сюда Бакланова принесу? А то он один в гостиной совсем захирел.

- У меня есть возражения, - откликнулась я. - Мало того, что папулька после пятничного коньяка периодически ругается, так теперь еще и Бакланов начнет свои замечания вставлять. А нам, между прочим, - очень веско сказала я, понимая, что больше тянуть с этой темой нет никакой возможности, - сегодня необходимо обсудить один очень важный вопрос.

- Ну, вопрос-то от нас не убежит, - заявил папулька, наливая Сергею пива и себе коньяка, - а вот о птичке надо бы и позаботиться. И вообще, Ир, не понимаю я твоей черствости. Тебя бы так заперли в клетку и оставили одну в гостиной.

- Эх, - вздохнула мамулька, - для любой женщины замужество - золотая клетка.

- Ну, мамуль, это у тебя она золотая, - сказал папулька, осторожно отправляя в рот запеченный тостик с сыром. - У многих других она вообще стальная. А у некоторых даже - чугунная.

- Вот лично я ни в чем не собираюсь ограничивать Ирину свободу, - неожиданно заявил Сергей, и я вдруг заметила, что две бутылки пива, стоящие на столе, уже пустые.

- Ну, Серег, это ты сгоряча, - добродушно сказал папулька. - Тебе пива еще плеснуть?

- Ага, - ответил Сергей.

- А вас, папа, - сказала я, начиная злиться, - я бы попросила не вмешиваться в нашу личную жизнь.

- Молчу, молчу, - сказал папулька, снова отправляясь к холодильнику.

Во время этой паузы мамулька сходила за попугаем, принесла клетку и повесила ее на традиционное место - рядом с посудным шкафом. Бакланову мамулька насыпала корма, а также отогнала от клетки папульку, который все намеревался плеснуть попугаю немного коньячка, чтобы тот, дескать, принял участие в торжественном ужине.

- Итак, - сказал папулька, когда все вернулись за стол, - выпьем за предстоящую свадьбу!

- Ну, здрассте! - заявила мамулька.

- Что такое? - растерялся папулька. - Свадьбу уже отменили?

"Отменили талоны на водку. Позор-р-р!" - немедленно откликнулся из клетки Бакланов.

При этих словах мы с Сергеем разом поперхнулись своими напитками. Он - пивом, я - апельсиновым соком.

- Что значит выпьем? - возмущенно сказала мамулька, развивая свою мысль. - У мужиков налито, а дамы, значит, сидят и ни в одном глазу? Причем даже никто и не побеспокоился, чтобы им чего-нибудь налить. Ну ладно ты, Боря, - накинулась она на папульку, - но вот от Сережи я этого не ожидала. Он всегда был такой внимательный!

Серега при этих словах засуетился, вскочил, чуть не опрокинув свой бокал с пивом, побежал к холодильнику, достал оттуда бутылку вина и от волнения налил мамульке вина в коньячный бокал.

- Бокалы для вина, - елейным голосом сказала я, - стоят на полке у плиты.

- Да ладно тебе, - сказала мамулька, - и из такого выпью. Не маленькая. В наши студенческие годы мы с папулькой вино даже из строительной каски пили.

- Ага, - подтвердил папулька. - Золотое было времечко. А сейчас только и знаем, что выпивать из всякого хрустального барахла...

"Хр-рустальное сердце огня не боится!" - сообщил Бакланов.

- И коронарного шунтирования - тоже, - подтвердил папулька.

- Ир, а тебе чего налить? - растеряно спросил Сергей.

- Ей надо кока-колы плеснуть, - авторитетно заявил папулька. - Сейчас вся молодежь пьет кока-колу, и от нее такие глюки идут, что даже группу "Руки вверх" можно слушать без отвращения.

"Пить эту мер-р-зость может только половозр-р-релый великовозр-р-растный пр-р-ридур-р-рок", - заявил попугай.

- Борь, ну что ты болтаешь! - возмутилась мамулька, но папульку уже было не остановить никакими путями. Тем более, что Бакланов сегодня с ним был заодно.

- Я выпью коньяка, - сказала я грозно. - В обстановке непрерывных оскорблений со стороны папульки и евонного попугая я хочу настроиться с папулькой на одну волну, чтобы мои блестящие парирования его выпадов были им восприняты должным образом. И его попугаем - тоже.

Папулька сделал совершенно невообразимое выражение лица, которое одновременно выражало две противоречивых мысли. Первая - ай, дочка, маладца, как излагает! Вторая - ну дочка и обнаглела! Видать, надо бы ее выпороть!

Наконец, всем было налито, папулька снова поднял бокал и произнес тост за предстоящую свадьбу. Все выпили и стали закусывать кто чем. На пару минут воцарилось молчание.

- Серег, - через некоторое время решительно сказал папулька. - Какие у тебя планы на ближайшее будущее?

- Ну-у-у, - протянул Сергей. - Планов - громадье. Во-первых, надо лоджию разобрать. А то у меня там целый культурный слой антикварных компьютеров. Я думаю, что если как следует порыться, то нижний слой можно сразу в музей сдавать за большие деньги. Там, по-моему, даже "Агат" валяется.

- Агат - красивый камень, - сказала мамулька. - Зачем его на балконе держать?

"Тетя Агата - р-редкостная сука!" - объявил всем Бакланов.

- Кушай, солнышко, - сказал ему папулька. - Жри свое семя. И хватит болтать за едой.

- Да нет, - объяснил Сергей. - Это был такой древний советский компьютер. Некоторые аксакалы говорят, что он даже когда-то работал. Иногда. Но я этого своими глазами не видел.

- С лоджией - понятно, - очень терпеливо сказал папулька. - Я имею в виду планы на совсем недалекое будущее.

- Ну, - опять задумался Сергей. - Свою NT на Windows 2000 хочу поменять. Говорят, что глюки в ней не смертельные.

Мы вместе с папулькой одновременно скорчили очень похожие рожи. Я хотела было уже взорваться, но папулька мне сделал еле заметный знак - мол, не выступай, я сам разберусь.

- Окей, - сказал папулька. - Тогда начинаю задавать наводящие вопросы.

- Нет проблем, - твердо сказал Сергей. - А можно еще пива?

- Пока нет, - так же твердо ответил папулька. - Ответишь на все вопросы - получишь пива. Не ответишь, будешь есть селедку, пока от жажды не помрешь.

- Понял, - сказал Сергей. - Вернулись времена преследования первых христиан.

"Хр-р-ристиан пор-р-рвал кар-р-рман", - кокетливо сказал Бакланов.

- А ты христианин? - заинтересовался папулька.

- Неа, - ответил Сергей. - Я сионист.

-Ух, ты! - непонятно чему обрадовался папулька. - А чего это вдруг? Ты же, вроде, не еврей.

- При чем тут еврей? - удивился Сергей. - На "Си" все порядочные люди работают. Я имею в виду, конечно, "Си плас-плас", - поправился он.

Папулька так и завис с открытой челюстью. Я поняла, что разговор опять коварным образом уходит в сторону. Наплевать мне на его вероисповедание, решила я, но от обсуждения свадьбы уходить я не позволю.

- Папа! - почти закричала я. - При чем тут его вероисповедание?

- Ну да, - очнулся папулька. - Короче, Серег, скажи мне, как мужчина - будущему тестю: ты жениться собираешься?

- Собираюсь, - твердо ответил Сергей. - А можно мне еще пива?

- Минутку, - ответил папулька. - Еще пару вопросов. Раз жениться собираешься, значит должна быть свадьба. Так?

- Ну, это как посмотреть, - как-то лениво ответил Сергей.

На кухне воцарилась жуткая тишина.

Самое интересное заключалось в том, что виновник временного онемения всего коллектива нашей дружной семьи сидел себе как ни в чем не бывало, покусывал тостики и вертел башкой во все стороны, дожидаясь, когда ему выдадут следующую пару пива.

- Ну и говнюк же ты, братец, - неожиданно совершенно спокойным голосом сказал папулька. - Как ты можешь мне - своему боевому командиру - такие слова говорить?

- Какому боевому командиру? - перепугался Сергей.

- Это цитата из Серафимовича, - объяснил папулька. - Роман "Железный потоп".

- "Поток", - поправила его я.

- Наплевать, - отмахнулся папулька. - Сейчас главное - выяснить, что затеял этот потомок Билла Гейтса.

- Почему вы меня оскорбляете? - разобиделся Серега. - Что я вам такого сделал?

- Да уж, пап, - сказала я, - это ты чересчур. Сергей, конечно, сболтнул чего-то не то, но не настолько же. Может, мы ему еще сумеем объяснить глубину его морального падения. Зачем же сразу Гейтсом обзываться?

- Да что такое случилось? - совсем разнервничался Сергей. - Что я такого сказал?

- Повтори, -потребовала я, - те жуткие слова, которые ты произнес по поводу свадьбы.

- Какие? - спросил Сергей. - Кстати, - обратился он к папульке, - мне обещали пива.

- Дырку ты от бублика получишь, а не Шарапова, - ответил папулька, который, как видно, остаток вечера решил беседовать одними цитатами.

"Шар-р-рапнули шр-р-рапнелью по шар-р-рнир-р-ру!" - согласился Бакланов.

- Те самые, - злобно сказала я. - По поводу "ну, это как посмотреть"...

- Во-во, - подхватил папулька. - Я от этих слов аж черный весь сделался.

- Вы, Борис Натанович, и так черноволосый, - парировал Сергей.

- Я имею в виду - в душе, - объяснил папулька.

- Короче, - сказала я, - Серега, что ты имеешь против свадьбы? Выкладывай сразу. Потому что лучше раньше, чем никогда.

- Да ничего я не имею против свадьбы, - начал защищаться Сергей. - Просто подумал, что обычная свадьба - ну, это же скукотища жуткая. Все сядут за стол, напьются, потом встанет какая-нибудь тетя Сара и прочитает жуткие стихи...

- За тетю Сару не бойся, - прервал его папулька. - Я эту старую идиотку сам ни на какую свадьбу звать не собираюсь.

- Боря! - укоризненно сказала мамулька. - Как можно так плохо отзываться о своих родственниках?

- Облить бы этих родственников бензином... - кровожадно сказал папулька.

- Боря! - в ужасе воскликнула мамулька.

- И бросить к пираньям, - закончил свою светлую мысль папулька и стал обгладывать куриную ножку.

- Ну вот, - продолжил Сергей, не давая себя сбить с толку. - Все сидят, пьют и только и знают, что орут "Горько".

- Ну, пьют - это вполне закономерно, - сказал папулька, наливая себе очередную рюмку и доставая, наконец, из холодильника Серегино пиво. - А насчет "Горько"... Если ты этого так не любишь, будем кричать "Сладко". Я лично буду этим делом дирижировать.

- Да я же не об этом, - махнул рукой Сергей. - Такое мероприятие - раз в жизнь. Ну, может, два или три...

Тут я его довольно больно пнула ногой под столом.

- В общем, - заторопился Сергей, - хочется, чтобы оно запомнилось и было оригинальным.

- Это я понял, - сказал папулька, опрокинув свою рюмку. - Ты не крути вокруг да около. Ты прямо говори свои требования. Конечно, с террористами переговоры у нас вести не принято, но ради единственной дочки я готов на любые траты. В пределах, конечно, разумного.

- Я не террорист, - объяснил Сергей. - Я сисадмин.

- А они заложников тоже захватывают? - заинтересовался папулька.

- Заложников? - задумался Сергей. - Ну, если юзеров считать заложниками, тогда - пожалуй.

- Я не знаю такой национальности - "юзеры", - признался папулька.

- Зато я знаю, - сказал Серега и почему-то развеселился.

Тут я поняла, что надо нить беседы брать в свои руки.

- Друзья, - сказала я решительно. - Может, вы возьмете бокалы и отправитесь в папулькин кабинет, чтобы там спокойно обсудить свои проблемы. А то мы битый час уже торчим на кухне, но до сих пор ни один вопрос так и не решен. Вы все языком болтаете туда-сюда, а о деле - ни гу-гу. Может, я вообще все это мероприятие зря затеяла? Может, мне вообще лучше в старых девах походить лет до двадцати пяти, пока я не встречу мужчину своей мечты?

- Я всегда думал, что я и есть - мужчина твоей мечты, - сказал Сергей и надулся.

- События последних дней показали, что в мечте обнаружились изрядные прорехи, - язвительно сказала я. - Дело серьезное, а вы с папулькой все никак в нужную колею разговора войти не можете.

- Короче, - сказал папулька, - Ирка права. Серега, быстро говори, почему свадьбу не хочешь! - с этими словами он стукнул кулаком по столу.

- Хочу я свадьбу, - заторопился Сергей, - но оригинальную. В молодежном стиле.

- Например? - подозрительно спросила я.

- Пригласим толпу продвинутой в компьютерном плане молодежи, - объяснил Серега, - возьмем винца, шашлычков и поедем в Монино.

- Ну здрассте! - вдруг подала голос мамулька, всполошив задремавшего было Бакланова, который стал бить крыльями и орать: "Здор-р-рово, кур-р-рва! Пожр-р-рать пр-р-ринесла?"

- Ни в какое Монино я свою рыбу не повезу, - решительно сказала мамулька. - Да и моя мама, - добавила она, - за город не поедет.

- Да? - неожиданно заинтересовался папулька, который открыл было рот, чтобы разнести Серегино предложение по всем пунктам, но последнее мамулькино уточнение несколько изменило его позицию.

- Черта с два! - решительно заявила я. - Праздновать свадьбу с толпой компьютерщиков на природе я не собираюсь. Можете для этого какую-нибудь другую невесту искать.

- Ну почему же с толпой компьютерщиков? - даже как бы разобиделся Сергей. - У меня вовсе не одни компьютерщики знакомые. По-моему, было минимум трое знакомых из нормальных людей.

Он поднял голову наверх и стал чего-то высчитывать, шевеля губами.

- Нет, - наконец, вспомнил он. - Не три. Один. Да и тот, по-моему, то ли умер, то ли женился.

- Господи! - сказала я с отвращением. - Чего ты несешь! Это все от пива. Я тебе поставлю условие, что после нашей свадьбы - никакого пива!

Сергей и папулька потрясенно замолчали.

- Ну, дочь, - прервал тяжелое молчание папулька. - Так нельзя. Это хуже терроризма. ООН такие заявления решительно осуждает.

- Да мне наплевать, - сказала я, обозленная уже до предела. - Быстро решайте, что делаем со свадьбой. Или я прямо здесь расторгаю помолвку и возвращаю Сереге обручальное кольцо.

- А я тебе его разве дарил? - изумился Сергей.

- Конечно не дарил. Я его сама себе купила. От тебя разве дождешься? - язвительно сказала я.

- Тогда не отдавай кольцо, раз сама купила, - рассудительно сказал папулька.

Короче говоря, разговор опять зашел в тупик. Ну что ты с ними будешь делать, а?

- Ир, ты не горячись, - примирительно сказал Сергей. - Я же вовсе не хочу сделать так, как ты не хочешь. Я сделаю так, как ты хочешь. Если это, конечно, совпадает с моими пожеланиями, - поправился он.

- Короче, - сказала я решительно. - Свадьбу играем в каком-нибудь недорогом кафе. Стол заказываем там, но договариваемся, что принесем свое спиртное.

- А моя рыба? - всполошилась мамулька.

- Елена Станиславовна! - сказал Сергей. - Зачем вам уродоваться почти на сто человек? Лучше на второй день сделаете вашу замечательную рыбу, когда останутся только самые близкие друзья.

- На сколько человек? - заорала я. - Какие сто человек? С моей стороны будет пять подружек и все! Ну, и Петя Суворов, с которым я еще с детского сада дружу.

- Петю - давить, - решительно сказал Серега. - На моей свадьбе - никаких петь суворовых.

- С нашей стороны тоже народу будет немного, - сказал папулька. - Только самые близкие родственники. Городов из четырех-пяти. Американские и австралийские наверняка не прилетят, так что можно не беспокоиться.

- Ну как это не прилетят? - заспорила мамулька. - Твоя мама обязательно прилетит. Значит с ней прилетит дядя Суня. А он всегда таскает с собой жену, любовницу, сына любовницы с женой и любовницей, дочку жены с хахалем и тетю Клару, которая всей этой ораве делает рыбу-фиш.

- Мда, - задумался папулька. - дела. И ведь действительно все прилетят. Короче говоря, - сказал он Сереге, - с нашей стороны будет человек пятьдесят. И все жрут, между прочим, как СЭС на проверке пищеблока.

- Ничего, - сказал Сергей, - прокормим. С моей стороны тоже много народу будет. Одних фидошников придется человек тридцать звать. А то кого-то не позовешь - обида потом будет на всю жизнь. По cети же сплетни мгновенно расходятся.

Я себе как представила толпу, состоящую наполовину из папулькиных австралийских родственников, а на другую половину - из компьютерщиков-фидошников, так мне сразу немного поплохело. При этом даже вариант с Монино вдруг стал казаться чем-то симпатичным.

- Договорились, - сказал Сергей. - Раз с народом мы определились, завтра отправляюсь искать кафе на сто человек.

- Серег, ты не дрейфь, - заявил папулька. - Расходы я беру на себя. Конечно, "Санта Фе" для такого мероприятия арендовать не надо, но кафе подбирай вполне приличное, не жмотись. Свадьба - мероприятие ответственное, и его надо провести на высоте. Так что все сделаем так, как полагается. Музыку пригласи, массовика какого-нибудь, затейника...

- Ну, этих затейников у нас там и так будет - вагон и маленькая тележка, - развеселился Сергей. - Вот это я гарантирую. А насчет денег - так я тоже зарабатываю неплохо. Сам все оплачу.

- Да брось ты, - заспорил папулька. - Даже в кафе мероприятие на сто человек - это очень кругленькая сумма.

- Фигня, - сказал Сергей. - Я уже не в первый раз подобные мероприятия провожу. Если подойти к делу грамотно, расходы будут минимальны.

- Не надо подходить к делу грамотно, - встревожилась я, потому что была намного более папульки осведомлена о том, что собой представляют фидошные сборища. - Надо подходить к делу так, как говорит папулька.

- Давайте поступим следующим образом, - предложил Сергей. - На вашу половину гостей я заказываю все так, как вы хотите, а на свою - так, как считаю нужным.

Я было заспорила, но папулька сказал, что это - вполне справедливо. И они тут же договорились, что папулька оплачивает стол для наших родственников, а Сергей - аренду зала, музыку и стол для своих знакомых. Чем-то мне вся эта идея не нравилась, но папулька заявил, что это честно и по-мужски, так что мои протесты высокими договаривающимися сторонами во внимание приняты не были.

Далее Сергей с папулькой углубились в сложные расчеты количества алкоголя, необходимого на такую ораву, а я покормила всеми забытого Бакланова. Тот с увлечением начал грызть семечки, периодически благожелательно заявляя: "Хор-р-рошо пожр-р-рать - тоже надо уметь!"

Наконец, все предварительные переговоры были закончены, Сергей допил свое пиво и стал откланиваться. Я вызвалась его проводить, потому что хотела еще обсудить пару вопросов. Мамулька пыталась мне сунуть клетку с Баклановым, мол, хорошо бы прогулять птичку, а то она в квартире совсем замшела, но я категорически отказалась таскаться по улице с этим цветастым хулиганом, потому что боялась, что меня из-за его выступлений могут просто побить.

Сначала мы шли молча. Сергей находился явно в благодушном настроении и время от времени даже что-то напевал себе под нос.

- Наконец-то хоть что-то решили со свадьбой, - прервала молчание я.

- Угу, - ответил Серега.

- Если бы не я, то вы бы и не почесались, - высказала я то, что давно уже накипело.

- Угу, - снова ответил Сергей, который явно решил уклоняться от любых попыток ближнего боя.

- Что угу? - начала заводиться я.

- Если бы не ты, мы бы и не почесались, - миролюбиво ответил Сергей.

Вот гад! Со всем соглашается. Хорошая тактика. А я при этом не имею возможности устроить даже небольшой скандалец, хотя явно намеревалась это сделать. Ладно, раз соглашается, значит надо ловить момент.

- И вот еще, Сергей, - решительно говорю я. - За ужином меня тогда остановил папулька, но я совершенно серьезно говорю, что тебе после свадьбы надо будет завязывать со своим пивом.

- Это еще почему? - спросил Сергей, с которого немедленно слетело все его хорошее настроение.

- Мне не нравится этот пивохлеб, - заявила я. - Во-первых, у тебя скоро нарастет пузо. Во-вторых, пиво - вредно.

- Кто тебе такую чушь сказал? - удивился Сергей. - Пиво - натуральный продукт, и оно наоборот - полезно. Если, конечно, не пить его по десять литров в день. Но я высасываю пару бутылочек, не больше.

- Пить каждый день - это алкоголизм, - решительно говорю я. - А мне муж алкоголик не нужен.

- Это смотря как пить, - парирует Сергей. - Вся Франция каждый день пьет вино, а вся Америка с Англией - пиво. Но алкоголиков там на порядок меньше, чем у нас. Вот если бы я каждый день выдувал по бутылке водки - тогда твои претензии были бы справедливы. Но пиво - это совсем другое дело.

- Меня раздражает, когда ты пьешь пиво, - сказала я довольно гнусным голосом.

- Это исключительно твои собственные проблемы, - начал звереть Серега.

Ничего себе! Он, оказывается, умеет зубки показывать.

- Что ты сказал?

- Что слышала.

- Значит ты отказываешься ради меня прекратить пить пиво? - заорала я.

- По-моему, с твоей стороны - просто глупо предъявлять такие требования, - сказал Сергей. - Ты еще потребуй, чтобы я перестал фидошную почту читать и по Интернету лазить.

- Кстати, - холодно сказала я, - хорошо, что ты об этом заговорил. Лично мне вовсе не улыбается иметь мужа, который все ночи подряд проводит за компьютером. Так что и в этом плане тебе придется дать мне кое-какие гарантии.

- Надо же, - задумчиво и как бы про себя сказал Сергей, - оказывается, что все эти разговоры, мол, женитьба это добровольная тюрьма - чистая правда?

- Не тюрьма, - объяснила я, - а добровольно взятые на себя обязательства.

- Знаешь, Ир, - решительно сказал Сергей. - Давай договоримся так. Или я выполняю все твои требования, но тогда ты даешь мне обещание прекратить читать Маринину, смотреть телевизор, слушать Таню Буланову и поклянешься, что никогда в жизни не будешь разговаривать по телефону больше двух минут, или мы остаемся каждый при своих привычках и недостатках. Решай быстро, мы уже почти пришли.

Я задумалась. Это был коварный ход.

- Знаешь, - наконец, сказала я. - Моя любовь к Марининой, Булановой и телевизору на здоровье не влияет и разрушительного действия на семью не оказывает.

- Черта с два, - сказал Сергей. - Еще как оказывают. Когда я слышу Буланову, у меня сразу депрессия начинается.

- Кто тебе сказал такую глупость? - злюсь я.

- Я тебе сказал, - парирует Сергей. - Ты мне вон тоже заявляешь, что пиво вредно для здоровья, хотя оно полезно, так что я с полным на то правом могу сказать, что Буланова оказывает вредное действие на мою центральную нервную систему.

- Значит не бросишь пить пиво? - решительно спрашиваю я.

- Значит не прекратишь слушать Буланову? - тем же тоном спрашивает этот гад.

- Давай так, - я пытаюсь найти компромисс. - Я тебе ничего не говорю про Интернет и Фидо, а ты ничего не говоришь про Маринину и Буланову. Но пиво ты пьешь только по выходным и праздникам. Остальные требования я снимаю.

- Договорились, - почему-то легко соглашается Сергей. - Но телевизор ты смотришь тоже только по выходным и праздникам.

- При чем тут телевизор? - ору я.

- При том же, при чем мое пиво, - спокойно отвечает Сергей.

Нет, вот негодяй, а? Я ему про Фому, а он мне - про Ерему. Какое отношение имеет телевизор к пиву?

Между тем, мы дошли до автобусной остановки, причем автобус уже показался из-за угла.

- Так я не понял, что ты решила, - спрашивает Сергей, который явно торжествует победу.

- Между прочим, я еще ничего не решила, - злюсь я, потому что никак не могу придумать, что ему ответить. - У меня вообще большие сомнения появились.

- Да брось ты, - спокойно говорит Сергей. - Нет у тебя никаких сомнений. И ты прекрасно поняла, что прежде чем предъявлять ко мне какие-то требования, ты сама должна быть готова от чего-то отказаться. Но ты этого делать не хочешь. И правильно, потому что намного лучше, когда каждый из нас останется при своих привычках.

- Серег, ну давай ты хоть будешь пить пиво через день, а не каждый день, - уже начинаю упрашивать его я.

- Торг здесь неуместен, - высокомерно отвечает эта зараза, целует меня в щеку и залезает в автобус.

Мда-а, дела. Как это я так обмишурилась? Ну, ничего. Он меня еще плохо знает. Я скоро как следует продумаю схему наступления, и ему в любом случае придется дать мне кое-какие гарантии. Отступать я не собираюсь. Пусть он не надеется!

 

Сватовство гусара

После недавних эпохальных событий, закончившихся совершенно неожиданным предложением руки, сердца и всего содержимого компьютера, которое мне Сергей сделал в метро после выставки Комтек и лекции о Фидо, прошла уже неделя, но больше никаких решительных действий от него не последовало.

Я надеялась, что он мне теперь будет звонить каждый день, интересуясь, когда я соблаговолю назначить день свадьбы и все такое, а я буду жеманиться и делать вид, что еще точно ничего не решила, но за это время Сергей позвонил всего пару раз, а во время разговора, который длился первый раз две минуты четыре секунды, а второй - полторы минуты, заявил, что у него после Комтека масса всяких дел, и что он скоро мне позвонит. После второго "целую, скоро тебе позвоню" я стала думать, что мне его предложение руки и сердца или приснилось, или он сам о нем наглухо забыл, потому что сделал это все под воздействием пива.

Честно говоря, я здорово разозлилась. Так порядочные молодые люди (и даже программисты) с девушками не поступают. Я что ему - бесприданница какая? Или уродина? Или вокруг меня мало поклонников вьется, включая его собственного начальника? Тоже мне, деятель! "Выходи за меня замуж", а потом - "я тебе скоро позвоню". Позвони, позвони. Как бы тебе не пришлось потом очень долго звонить, причем совсем не туда, куда ты думаешь...

Такие мысли проносились у меня в голове, пока я сидела на пуфике перед телефоном, яростно накрашивая правый глаз (родители решили меня вытащить в театр), одновременно с ненавистью поглядывая на молчащий телефонный аппарат.

Вдруг зазвонил телефон. "Если это Серега, - подумала я, - порву, как Шарик фуфайку".

- Але! - раздраженно сказала я в трубку.

- Сама "але", - раздался в ответ голос Сергея.

- Шутить изволите, - пробурчала я сквозь зубы и сквозь заколку, которую держала во рту.

- Ну да, - раздался игривый голос. - Почему бы и не пошутить, раз настроение хорошее?

- Это не страшно, - сказала я.

- Что не страшно?

- Что настроение хорошее. Это я тебе сейчас мигом исправлю, - заявила я и швырнула заколкой в мамулькиного попугая, который спросонья дернулся на жердочке и заорал на всю квартиру: "Шухер, бабка, кругом шпиены!"

- Ир, что с тобой? - забеспокоился Сергей. - Почему ты вдруг стала говорить таким скрипучим голосом? У тебя ангина?

- Во первых, - сказала я, - это не я кричу, а мамулькин попугай.

- Что-то я не помню у тебя никакого попугая.

- Это мамульке вчера папулькин партнер подарил. Папулька сказал, что это он нарочно, чтобы всю нашу семью под корень извести. Уж больно попугай говорливый.

И я показала попугаю язык. Тот прикрыл глаза, но отреагировал фразой: "Маманька, дай крупы пожрать!"

- Какой партнер? - испугался Сергей. - У тебя папулька что - ЭТОТ?

Я даже сразу не врубилась, но потом сообразила:

- Тьфу, какие ты пакости говоришь! Деловой партнер! Деловой! Понял? Знаешь, у некоторых людей (я, конечно, не о тебе) бывают всякие коммерческие предприятия, благодаря которым они зарабатывают деньги (к тебе это, конечно, не относится). Вот это и называется - дела!

- Понял, - сказал он. - Извини.

- Ничего, ничего, - ответила я. - Гони пятьдесят баксов, и я обо всем забыла.

На том конце трубке воцарилось тяжелое молчание, а потом Сергей осторожно произнес:

- Ир, у меня сейчас нет пятидесяти баксов.

- Гос-споди, - вдохнула я. - Ты сегодня в юмор совсем не въезжаешь?

"Ехала телега - четыре колеса!", - неожиданно снова заорал попугай.

- Слушай, - нервно сказал Сергей, - прекрати мучить птицу. Я из-за нее вообще ничего не слышу.

- Да он сам орет, - пояснила я. - Услышит знакомое слово и начинает орать. Этого попугая какой-то спившийся актер воспитывал. Он иногда такие словечки заворачивает - хоть стой, хоть падай. К нам теперь в гости приличных людей звать нельзя.

- И меня? - забеспокоился Сергей.

- Тебя - можно, - успокоила его я. - Нельзя только мою бабушку звать, которая по совместительству - папулькина теща, а то она даже от слова "какашка" в обморок падает. А попугайчику особо не укажешь, какие слова можно употреблять, а какие нет. Сам понимаешь, какой репертуар был у спившегося артиста.

- Я никогда не был спившимся артистом, - объяснил Сергей, - но почему-то их репертуар хорошо себе представляю.

- Зато у нас в доме теперь поселились радость и счастье, - продолжаю я. - Потому что папулька, как услышал от мамульки, что она теперь свою маму к нам в дом пригласить не может, так сразу выделил в месяц двести баксов на корм для попугая и дал ему прозвище "Спаситель отечества".

- Мда, - сказал Сергей. - Весело у вас там.

Воцарилось неловкое молчание.

- Так чего звонишь-то? - спросила я, вспомнив о своих обидах.

- Ну, - замялся он, - это...

- Мерси, - сказала я. - Очень информативно.

- Ну, узнать, как у тебя дела...

- Дела, как сажа бела. Дальше что?

- Хотел сказать, что на меня сейчас работы навалилось - уйма, - продолжает мяться Сергей.

- Желаю тебе не согнуться и не разорваться от такого непосильного груза, - холодно отвечаю я. - Кроме того, я еще на прошлой неделе слышала о твоих непосильных заботах. Сочувствую. Чего от меня еще требуется? Сварить тебе кашку-рататуй?

- Кроме того, - говорит Сергей, как будто на что-то решившись, - я хотел завтра прийти к тебе домой, чтобы попросить руки у твоего отца и матери.

- Сразу у двоих? - говорю я, слегка обалдев от этой новости. - Ты учти, что мамулька свою руку папульке уже давно отдала. Есть даже живое воплощение данного действа. Это я.

"О! Я! Я! Майн либер фрау!" - неожиданно грянул попугай, и я снова швырнула в него заколкой.

- Ир, - говорит он недовольно. - Ты что, сегодня плохо выспалась? Я твоей руки собираюсь просить, а не чьей-нибудь еще.

- А-а-а-а, - сказала я. - Неужели?

- Ужели.

- И что, - интересуюсь, - все будет так, как полагается? Ты придешь в гусарской форме, с саблей, принесешь дюжину шампанского, картинно встанешь на колено и заявишь папульке: "Сударь. Имею честь попросить руки вашей дочери. Позвольте отрекомендоваться - гусар Вольдемар. Обладаю маленьким, но независимым состоянием, и готов составить счастье вашей дочери, поселившись с ней навеки в деревню Переплюйкино".

На том конце трубки снова воцаряется молчание.

- Ир, - через некоторое время осторожно говорит он. - Если ты пока еще только куришь травку, тогда ничего страшного. Но если ты уже на тяжелых наркотиках, тогда вопрос становится очень серьезным.

- Почему это? - удивляюсь я.

- Потому что такую чушь нести может только человек, накурившийся в дым.

- Тетя шутит, - говорю я. - Не обращай внимания.

"На сцену выходит тетка с толстой попой!" - объяснил попугай. Я ему скорчила рожу. Он склонил голову набок и о чем-то задумался.

- Ладно, - решительно заявил Сергей. - Короче говоря, готовься. И родителей подготовь. Завтра прихожу просить твоей руки.

- Приходи, приходи, - говорю. - Только не опаздывай. И майку парадную надень.

- Ага, ага, - саркастично говорит Сергей. - Ты еще расскажи программеру о двадцать первом прерывании.

- Чего?

- Дядя шутит, - быстро говорит Сергей. - Целую, любимая, - и с этими словами вешает трубку.

Я тоже кладу трубку и вопросительно смотрю на попугая.

"Мсье Крик, дитя просится на травку", - скрипучим голосом объявляет попугай.

- Я тебе сейчас как Любка - положу локоть в рот, - обещаю я.

Но попугай в плане литературы все-таки не очень образован, поэтому ничего не отвечает, а закрывает глаза пленкой и, видимо, собирается немного поспать.

Положив трубку, я долго думала, что бы могло означать желание Сергея прийти к нам домой и торжественно просить моей руки. Причем не у меня, потому что у меня он руку уже просил в метро, а у папульки с мамулькой. Почему у папульки с мамулькой - я так и не поняла. Не им же с ним жить, а мне! Так что при чем тут они?

Так я думала-думала, как вдруг открылась дверь и заявились мамулька с папулькой собственными персонами. Попугай, как завидел мамульку в новом белом свитерочке, отделанном каким-то цветастым мехом на плечах, вдруг завопил: "Шухер! Кошка! Кошка!"

- Чего это с ним? - поинтересовалась мамулька, подозрительно глядя на меня. - Ты что, кошку завела?

- Кошку? - оскорбилась я. - Никого я не заводила! Это только мои родители в этом доме заводят всяких кошмарных животных, которые своими криками и матами-перематами мешают мне заниматься.

- Мамуль, да не нервничай ты, - сказал папулька. - Это просто попугай увидел мех на твоем свитере и сразу догадался о его происхождении. Правда, попка? - обратился он к попугаю.

"Кур-рдюк кретинский", - подтвердил попугай.

- Не поняла! - грозно сказала мамулька, наступая на папульку. - Это ты хочешь сказать, что кофточка от Версаче, которую мне продала Элеонора Григорьевна, отделана крашеной кошкой?

- А я тут при чем? - удивился папулька. - Конечно из кошки. Вон, даже попугай в ней признал своего.

- Боря! Ты оскорбляешь мою лучшую подругу! - заявила мамулька.

- Знаешь, мать, - парировал папулька, - я за правду всегда готов пострадать. Когда ты притащила эту кофту и заявила, что Элеонора Григорьевна за нее хочет 680 баксов, я тебе дал деньги, потому что это - последний шанс для Элеоноры выйти замуж, и потому что она - твоя подруга. Но это вовсе не значит, что я хоть на секунду поверил, что Версаче способен на такое зверство.

- Ах, вот как! - совсем оскорбилась мамулька и стала стягивать кофточку.

"Стр-р-риптиз, мать твою, стр-р-риптиз!" - заорал попугай.

- Слушайте, - сказала я. - Если кто-нибудь не заткнет эту птицу, я ей сверну шею или выпущу на улицу.

- Доча, надо терпимее относиться к животным, - строго сказал мне папулька. - Тем более, что это милое создание ставит заслон между нашим домом и твоей бабулькой, которая по совместительству - моя теща, чтобы она была здорова, но как можно на более далеком расстоянии.

- Ты всегда ненавидел мою маму! - сказала мамулька со слезами на глазах. - Терпеть ее не мог!

- Это она меня терпеть не могла, - объяснил папулька. - Называла меня ЕВРЕЕМ.

- А кто ты есть на самом деле? - удивилась мамулька, у которой от возмущения даже слезы высохли.

- Еврей, - гордо сказал папулька. - Но не ЕВРЕЙ же!

- Так, ша! - громко сказала я. - А то у вас сейчас начнутся длительные выяснения отношений, но мне надо сказать нечто очень важное.

Вероятно, у меня было такое торжественное выражение на лице, что родители немедленно замолчали, а мамулька даже тихонько охнула.

- Говори, дочь, не томи, - тихо сказал папулька. - Не скрывай от нас ничего. Кто он?

- Сережа, - сказала я тихо.

- Уже назвала? - еще тише спросил папулька.

- Ты о чем? - совсем тихо поинтересовалась я.

- О ребенке, конечно, о чем же еще, - ответил папулька. - Говорят, до родов имя давать - плохая примета. Так что давай его лучше будем звать как-нибудь нейтрально - пупсик или дупсик...

- Ты о чем? - обалдела я. - Да вовсе я не беременна. Рано мне еще!

Мамулька с папулькой облегченно вздохнули.

- Ну и славненько, - сказал папулька. - Я действительно еще не готов спать с бабушкой.

Мамулька посмотрела на него уничижительным взглядом.

- Чем же тогда ты хотела нас удивить? - поинтересовался папулька.

- Сергей сегодня звонил и сказал, что завтра придет просить моей руки, - объяснила я.

- А мы тут при чем? - удивился папулька. - Нам что, с мамулькой куда-нибудь слинять, чтобы ничего не мешало этому процессу?

- Да нет, - махнула рукой я. - Он у вас будет просить моей руки. Как в старые, добрые времена.

- Какой милый мальчик, - сказала мамулька.

- Мда, - задумался папулька. - Я, правда, себе не очень представляю, как все это должно происходить. Короче, от нас-то что требуется?

- Стол надо накрыть, - твердо сказала я. - Встретить гостя, как полагается.

- О! Коньячка выпьем! - оживился папулька.

- Конечно, - согласилась я. - Ну а дальше - видно будет. Я и сама не знаю, чего у него на уме. Но он, вроде, не шутил.

- Стоп, - встряла мамулька. - А нам-то - как на это все реагировать? Отдавать твою руку или нет?

- Это вам решать! - твердо заявила я. - У меня, вон, подруга Ленка вообще на все вопросы о замужестве заявляет, что кого папа выберет, за того она замуж и пойдет.

- Какая умненькая девочка! - поразился папулька. - И где другие отцы таких детей берут?

- Ну, так я же тоже не отказываюсь выслушать твое мнение, - польстила ему я.

- Да знаю я, как ты мое мнение слушаешь, - махнул рукой папулька. - Все равно сделаешь так, как тебе надо. Короче, говори сразу - отдавать твою руку ему или нет?

- Слушайте, я вам просто поражаюсь! - возмутилась я. - Единственную дочку придет сватать какой-то программист, а вы у меня спрашиваете - отдавать меня или нет. Вы родители или зачем?

- Можно подумать, мы о нем ничего не знаем... - саркастично сказала мамулька. - Ты же нам все уши прожужжала. Парень умный, работящий. Имеет дефицитную профессию. Квартира у него своя есть, что вообще прекрасно, а то в нашей квартире с папулькой чужой человек не уживется. Лично меня этот вариант вполне устраивает. Вот завтра еще посмотрю, как он на мою коронную рыбу отреагирует, вот тогда окончательно и решу.

- При чем тут твоя рыба? - презрительно спросил папулька. - Главное - как парень отреагирует на мой плов!

Тут они пустились в длинный спор о том, что нужно готовить к завтрашнему столу, и я решила уйти в свою комнату. Там позвонила Сереге и сказала, что родители уже поставлены в известность. Но он на это известие отреагировал с полным спокойствием и сказал, что уже вовсю готовится к завтрашнему мероприятию.

- Ну, до завтра тогда, - с некоторым сомнением в голосе сказала я и повесила трубку.

Следующий день - День Сватовства Гусара - начался именно так, как обычно начинались подобные дни, когда к нам должны были прийти важные гости. Папулька с мамулькой колдовали на кухне, периодически переругиваясь, потому что то папулька мешал мамульке, то мамулька папульке, то им обоим мешал до сих пор безымянный попугай, которого повесили в клетке под потолком кухни, чтобы он вносил дополнительный элемент безумия во всю эту кухонную чехарду.

Я, честно говоря, встала довольно поздно, потому что до полночи читала новый детектив Марининой, поэтому утром, выйдя на кухню, застала процесс в самом разгаре.

- Знаешь, Боря, - сказала мамулька раздраженно, продолжая колдовать над своей знаменитой рыбой, - лучше бы ты сегодня вместо плова сделал бы печеного попугая.

- Это еще почему? - обиженно спросил папулька, который дал попугаю прозвище "Спаситель отечества от тещи" и теперь считал себя обязанным его защищать.

- Да потому что я не могу находиться в обстановке постоянного мата-перемата. Ладно еще - ты иногда ругнешься, как и полагается интеллигентному, но воспитанному в советских условиях еврею, но когда у меня над ухом уже два часа непрерывно болтает попугай, причем самое деликатное из его выражений звучит как "Ип твою моть!", я отказываюсь работать в такой обстановке!

- Да ладно, Лен, в войну и не такое терпели! - успокоил ее папулька стереотипной фразой. - Кроме того, он же не меньше пары тысяч баксов стоит. Говорящие попугаи - они знаешь какие дорогие!

- С чего это вдруг твой партнер Гробанов стал мне делать такие дорогие подарки? - подозрительно спросила мамулька. - Он что, в меня влюбился?

- Он в меня влюбился, - сообщил папулька, - после того как я его фирме кредит в полмиллиона обеспечил. Так что я на его месте этого попугая подарил бы вместе с золотой клеткой пуда на два.

"Кр-рюк ему в дышло", - сообщил попугай.

- Вот именно, - согласился папулька.

- Ты бы его назвал как-нибудь, - продолжала гнуть свою линию мамулька. - А то называем его попка да попка. Как в стриптиз-баре.

- Давайте его назовем Кеша, - предложила я.

- О! - сказал папулька. - Невеста встамши! Ну-ка быстро включайся в трудовой процесс. А то твоего гусара будет нечем кормить.

- Кеша не пойдет, - сказала мамулька, наморщив лоб. - Как-то неоригинально. Всех попугаев зовут Кешами.

- Тогда давайте его назовем Бакланов, - предложил папулька.

- Почему? - удивились мы с мамулькой.

- А у меня на работе один водитель есть по фамилии Бакланов, так он без мата ни одного слова сказать не может. Причем ругается так заковыристо, что все начальство обожает с ним ездить, - объяснил папулька.

- Ну да, начальство, - подозрительно сказала мамулька. - Небось, ты первый с ним и катаешься. Я же тебя знаю.

- Ну да, - легко согласился папулька. - С ним не соскучишься. Как начнет по дороге выдавать - ...

- Стоп, - сказала мамулька. - Здесь дети.

- И животные, - добавила я.

"Мадам, позвольте вам пойти в зад" - отреагировал попугай.

- Видала? - пожаловалась мне мамулька, - в каких условиях приходится заниматься готовкой?

- Нефиг плакаться, - бодро сказал папулька. - Он же сказал "в зад", а не еще куда-нибудь.

- Короче, Ир, - сказала мамулька, - бери клетку с этим монстром и тащи его в гостиную. А мне тут и одного нашего папочки достаточно с его выражениями.

- ЭТО КТО Ж ТАКОЕ СДЕЛАЛ! - вдруг взревел папулька так, что я чуть не выронила клетку с Баклановым.

- Что, Боря, что случилось? - всполошилась мамулька.

- Это кто же мою баранину под горячую воду положил? - заорал папулька, показывая на кусок мяса в раковине.

- Ну, я, - растеряно ответила мамулька. - Его же надо разморозить.

- Мама! - патетично сказал папулька, подняв глаза к небу. - Ты видишь, ЧТО со мной здесь делают?

- Во-первых, Боря, если ты обращаешься к Матильде Бенционовне, то смотри лучше в пол, а не на небо, - язвительно сказала мамулька. - Потому что Австралия находится у тебя под ногами, а не на Луне. Впрочем, ты так давно с мамой не разговаривал, что уже неудивительно и перепутать. Во-вторых, Матильда Бенционовна раз двадцать сама видела, что с тобой здесь делают и говорила мне: "Леночка, дорогая, какого хрена ты вышла замуж за этого поца, который вовсе не похож на приличного еврейского мальчика? Если бы его видел покойный папочка, он просто запретил бы ему называться евреем!"

- Что? - возмутился папулька. - Да папочка мне никогда бы не простил, что я женился на гойке! Тебе просто повезло, что мамочка в этом плане очень демократична.

- Это я-то гойка? - заорала мамулька. - Да это ты - не еврей ни фига! Водку пьешь литрами, - начала она загибать пальцы, - пару раз в неделю играешь ночами в покер или в преферанс, причем все время пытаешься мне соврать, что вместо этого соблазняешь секретаршу, деньги разбазариваешь направо и налево, давая в долг всяким шаромыжникам, так что какой из тебя еврей? Смех один, да и точка! А вот я - пашу, как проклятая, по дому и воспитываю красавицу дочь!

- Бакланов! - заорал папулька. - Скажи хоть что-нибудь! Не видишь, меня обижают?

"Кар-р-рлуша hungr-r-ry", - заявил попугай.

- Ой! - испугалась мамулька. - Он еще и не по-русски умеет материться?

- Бакланов заявил, что он голодный, - перевела я.

- Ну так покорми животную! - рассердился папулька. - Не видишь, мы заняты!

- Да уж вижу чем вы заняты, - саркастично сказала я, взяла орешки, клетку с попугаем и пошла кормить животное в гостиную.

С моим уходом, впрочем, бои на кухне немедленно прекратились, потому что мамулька с папулькой, как правило, ругаются совершенно беззлобно, и обычно это делают только на показуху. Я же покормила попугая, убралась в своей комнате и гостиной, попробовала было сунуться на кухню, чтобы перехватить там кусочек чего-нибудь вкусненького, но на кухне готовка была в самом разгаре, поэтому меня просто не пустили.

Я еще немного пошлялась по квартире, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям... Все-таки, сегодня должен был прийти молодой человек официально просить моей руки. Но ничего особенного внутри себя так и не ощутила. У меня было такое впечатление, что все это - какая-то игра, и что никто моей руки просить не будет, а если и будет, то понарошку.

Удивляло только то, что родители это все восприняли серьезно и с самого утра пахали на кухне, как пчелки кокосовые. Мне же совершенно не хотелось ни к чему готовиться, поэтому я села рядом с Баклановым и стала его учить фразе: "Windows - must die". Как ни странно, попугай обучался довольно быстро, хотя слово "windows" он выговорить так и не смог. Тогда я попробовала заменить "windows" русским эквивалентом "окошки", но у попугая получалось только "кошки". В окончательном варианте Бакланов выговаривал: "Кошки - масдай", на чем я и успокоилась.

Через некоторое время в комнату вошел папулька, неся в руках два блюда с салатами, который заявил:

- Чего ты здесь расселась? Вышла бы на полчасика на улицу с попугаем погулять. Птичка дорогая, ему свежий воздух нужен. Да и тебе тоже будет полезно. А то вон какая желтая стала от своего телевизора. Перед гусаром будет стыдно.

Я спорить не стала, надела спортивные штаны с курткой, взяла клетку и собралась пойти на улицу.

- Постой, - сказал папулька. - А гусар-то во сколько должен прийти?

Я глянула на часы:

- Минут через сорок.

- Значит ты его тогда у метро и встретишь, - сказал папулька. - Только ты уверена, что нужно идти встречать жениха в таком виде?

- Обойдется, - махнула рукой я. - Не в вечернем же платье мне идти с попугаем гулять.

- Ну, смотри, - сказал папулька. - Тебе виднее. Твой жених, все-таки.

Я вышла на улицу и стала прохаживаться туда-сюда с попугаем Баклановым, сидевшим в клетке. Попугай, как ни странно, вел себя довольно тихо и только на проезжающие мимо машины поглядывал диким взором, бормоча себе под нос: "Кошмар-р-р какой-то, долбить мой лысый чер-реп!"

И чего-то я так загулялась (еще бы, ведь просто погулять на улицу я в последний раз выходила лет пять назад), что забыла обо всем на свете. Поэтому даже вздрогнула от неожиданности, когда перед нами с Баклановым вдруг возник Сергей.

Боже мой! Что произошло с человеком!?! Он был похож на какого-то паршивого графа, отправляющегося на обед к премьер-министру: черный костюм (который на нем смотрелся довольно странно и, похоже, был сшит вовсе не на него), зализанная назад прическа, отстраненный стальной взгляд, букет цветов в одной руке и бутылка шампанского в другой.

Честно говоря, до самого последнего момента я все происходящее воспринимала или как шутку, или как некую игру. Смешно даже - Сергей официально идет просить моей руки. Не верила я в это. До последней минуты не верила. Поэтому и суетня родителей мною воспринималась даже с чувством некоторой неловкости, мол, чего это они так шебуршатся, когда все равно никто не придет.

А тут появляется Сергей, причем не просто так, а в виде какого-то прилизанного графа. Представляете, мой Сергей в смокинге с бабочкой, букетом цветов и бутылкой шампанского! Это же уму непостижимо! Надеюсь, бабульки у подъезда его в таком виде не успели заметить, а то там сейчас скорых толчется - не пройти, не проехать.

- Привет, - прервал Сергей мои раздумья. - Чего это ты в таком странном виде меня встречаешь? Еще и с попугаем каким-то.

"Кв-в-вакнем за дружбу, бр-р-ратан?" - приветствовал его Бакланов.

- Спасибо, друг, - ответил Сергей. - Мне пока нельзя. Мне надо быть в форме. А твоя хозяйка, - он опять с обидой посмотрел на меня, - ни фига не в форме!

- Чего это я не в форме? - обиделась я.

- А мне откуда знать? - сварливо сказал Сергей. - Оделась в спортивный костюм, как какой-то бандит на дипломатическом приеме. Ничего себе встреча жениха...

- Слушай, Серег, у тебя в этом смокинге совсем уже крыша поплыла, - возмутилась я. - Мне что, надо с попугаем по улице в вечернем платье гулять? Да народ от такого зрелища попухнет весь.

- Наплевать на народ, - недемократично ответил Сергей. - Важно то, как невеста встречает жениха. Но невеста сегодня - не на высоте.

- На высоте я только в новых туфлях, потому что там платформа 12 сантиметров, - объяснила я. - А в кроссовках никакой высоты ожидать не приходится.

- Ладно, - сказал Сергей. - Хватит спорить. Мы уже можем отправиться к твоим родителям, или тебе надо еще часок своего драгоценного попугая прогулять, а я пока покурю у помойки?

Видали? Такой саркастичный стал - прям граф настоящий. Конечно, я обрадовалась, когда узрила в своем благоверном совсем новые качества, но с другой стороны - какой-то он строптивый стал, прям ничего ему не скажи, слова поперек не вставь...

- Ну, так я жду, - напомнил Сергей, прервав мои раздумья.

- Пардон, ваше сиятельство, - ответила я. - Разумеется, мы с попугаем не заставим вас дожидаться высочайшей аудиенции, поэтому приглашаем вас к нам во дворец, чтобы откушать, чем послал бог и старший шеф-повар.

- Кел'ер этиль! - высокомерно ответил Сергей, надувшись, как настоящий граф при виде случайно наклонившейся консьержки.

- В таких случаях надо говорить "мерси", - поправила его я. - А то, что ты сказал, это "сколько времени".

- Я и говорю, - рассердился Сергей, - сколько времени мы уже с тобой тут болтаем! У меня вся прическа растрепалась.

- Ничего с твоей прической не сделается, - утешаю его я, но шаг прибавляю. - Ты ее, видать, клеем "Момент" приладил. Теперь даже граблями твою голову не разлохматишь.

- Не "Моментом", а клеем для обоев, - злится Сергей. - Это мне твои любимые бабульки со двора посоветовали. Они сказали, что такой клей легко смывается.

- Ага, легко, - соглашаюсь я. - Правда, вместе с волосами. Но ты мне мил даже лысый.

После этой фразы Сергей окончательно разозлился и пошел так быстро, что я за ним уже не поспевала и болталась со своей клеткой где-то сзади.

- Кстати, ваше высокопреосвященство, - крикнула ему я, - могли бы у дамы клеточку забрать, хотя бы ради хохмы. Мне ее тащить-то - тяжело.

- Не барское это дело - клетки таскать, - высокомерно кидает Сергей, даже не оборачиваясь.

Нет, ну вы видели? Как подменили мужика! И это он еще только моей руки просит. Впрочем, после свадьбы (если она состоится), я ему покажу, кто в доме начальник.

Наконец, добрались до моей квартиры. Я по привычке начала долбить ногой в дверь, мол, предки, открывайте, ваша дочурка пришедши, но Сергей властным жестом меня отстранил и деликатно позвонил в дверь. Открыл нам сам папулька.

- Здра-а-а-а-авствуйте! - сказал он, увидев всю компанию.

"Здор-р-рово, старый хр-р-рен!" - отреагировал попугай.

- Не такой уж я и старый, - пробурчал папулька, глядя на Сергея.

- Да это не я сказал, - испугался Сергей. - Это попугай. Меня он вообще два раза назвал "Гнида бур-ржуазная".

- А-а-а, - успокоился папулька, - тогда все в порядке. Попугаю - можно. Он у нас является живым щитом между мною и тещей, так что ему многое прощается.

- Щитом между тещей? - живо заинтересовался Сергей. - Ну, надо же?

- А у вас тоже есть теща? - радостно удивился папулька.

- Еще нет, но скоро может объявиться, - язвительно сказала ему я. - Это твоя жена, между прочим.

- Чего? - папик явно удивился.

- Сергей, - терпеливо стала объяснять ему я, - пришел просить моей руки. Ведь так? - повернулась я к Сергею.

- Дык, - сказал Сергей торопливо, - в натуре.

- Значит, если он на мне женится, то твоя жена - моя мамулька - станет ему тещей. Понял? - растолковала я папульке.

- Да? - папулька явно расстроился.

- Точно тебе говорю, - подтвердила я.

- Плохо, - неожиданно сказал папулька. - Не люблю тещ.

- Ну, не тебе же с ней жить, - успокоила его я.

- А кому? - поразился папулька.

- Сергею! - заорала я, не выдержав.

- Стоп, - сказал папулька. - Я что-то запутался. Пошли сначала за стол, пропустим по рюмашке, а там и разберемся, кто с кем будет жить.

- Это, коллега, чисто символически! - вдруг выдал Сергей заранее заготовленную фразу, протянув папульке бутылку шампанского.

- О-о-о, - приятно удивился папулька, - так мы коллеги? Вы тоже бабки отмываете? И за какой процент?

- В общем, - смутился Сергей, - бабки я отмывал только один раз. Когда чернила для заправки картриджей на зарплату опрокинул. И то - не отмыл.

- Папа, - с упреком сказала я. - Сергей же у нас программист!

- А-а-а, - спохватился папулька, - ну да, ну да.

- Ну что столпились в коридоре, как на похоронах! - вдруг раздался веселый голос мамульки, которая шла в гостиную со здоровенной салатницей в руках.

- Здрассте, - щелкнул каблуками Сергей, - это вам, - и сунул мамульке свой букет.

- Ой, цветочки! - обрадовалась мамулька, протянула одну руку за букетом, но из второй немедленно выронила салатницу, потому что та была довольно тяжелой.

Салатница тяжело шваркнулась об пол и разбилась со звуком "Кхр-рум".

"Маня, не кашляй! Я р-работаю!" - выдал попугай.

- Сумасшедший дом, - сказал папулька. - Ира, - обратился он ко мне, - веди гостя в гостиную, мы сейчас все уберем и придем.

Мамулька в этот момент начала подметать салат и осколки хрустальной миски букетом цветов, а папулька стал ей помогать, ногами заталкивая обломки в совок.

Я быстро увела Сергея в гостиную и усадила на почетное место.

- А родители у тебя - ничего, - сказал Сергей, - осторожно вытаскивая маслину из салата. - Симпатичные.

- Куда полез руками в салат? - заорала я, после чего Сергей испуганно отдернул руку и застыл в напряженной позе.

Честно говоря, следующие пять минут мы так и сидели молча. Я не знала, что Сергею сказать, а он тем более растерялся от моего грозного оклика и сидел, как пай-мальчик на уроке в первом классе - сложив руки на коленях и опустив голову вниз.

- Серег, - наконец, не выдержала я. - Чего ты сидишь, как мальчик с больным пальчиком? Только что был вылитый граф, а теперь превратился в какого-то приказчика. Ты мне это брось! Ты же боевой программист, а не какой-то книжный червь.

- Ясный пень, не книжный червь, - согласился Сергей, потихоньку расправляя плечи. - Я живую книжку последний раз читал еще тогда, когда у меня ноутбука не было. А это было очень давно.

- Ну вот, - сказала я. - Будь посмелее. Папулька это любит.

- Посмелее, - сказал Сергей с обидой в голосе. - Ты так заорала из-за этого салата, что у меня чуть приступ не сделался!

- Ой, бедненький, - пожалела я парня, встала, подошла к нему, села на колени и начала совать Сергею в рот маслины, кусочки колбасы и редиску, приговаривая: - Кушай, маленький, кушай, мое солнышко.

Сергей пытался было сопротивляться, но боялся, что отторгнутая пища свалится на его умопомрачительный (и явно чужой) костюм, поэтому судорожно это все заглатывал, сопротивляясь только глазами.

- Горько! - вдруг раздалось на всю гостиную.

Я от неожиданности чуть с колен Сергея не сверзилась. Оказалось, что это папулька неслышно вошел в комнату и таким образом пошутил.

- Не рановато кричите, папа? - недовольно поинтересовалась я, вставая с колен своего ненаглядного.

- Ну, я смотрю, вы уже так уютно устроились, - масляно улыбаясь, ответил папулька.

- Просто Сергей застеснялся, вот я и решила его расслабить, - объяснила я, а Сергей, между тем, стал красный, как рак.

- Ты бы лучше пошла переоделась! - вдруг осерчал папулька. - До сих пор в своем паршивом спортивном костюме ходишь, как лоховка какая-то.

- Этот костюм, дорогой папа, вы мне привезли из Финляндии, - парировала я. - И если он паршивый, то предъявляйте претензии сами себе!

- Собственно, костюм хороший, - поправился папулька, - а просто я имел в виду, что он не очень подходит к сегодняшнему мероприятию. Ты бы сходила, доча, переодеться, - просительно сказал он, - а я Сергея пока развлеку.

- Слушаюсь и повинуюсь, - ответила я и отправилась в свою комнату.

Там быстро переоделась и стала было в темпе краситься, но чего-то увлеклась своим правым глазом и не заметила, как прошло чуть ли не полчаса. Когда я опомнилась и побежала в гостиную, то вдруг неожиданно обнаружила, что комната совершенно пуста. Пошла было на кухню, но там нашла только мамульку, которая колдовала над своей рыбой и сказала, чтобы начинали без нее, мол, она скоро придет.

Я вернулась в пустую гостиную и вдруг увидела, что стул, на котором сидел Сергей, валяется на боку. Кроме того, из комнаты папульки доносились какие-то странные и очень подозрительные звуки... Я подбежала к закрытой двери комнаты, прислушалась и... О Боже! Из-за двери раздавались такие дикие крики-вопли, как будто они там дрались не на жизнь, а на смерть! Неужели папулька поднял руку на Сережу? Ну, папулька - еще ладно, он всегда был боевой не в меру. Но Сережа! Он же такой спокойный и даже немного застенчивый. А из-за двери слышался такой рев, как будто он сражался против дикого пещерного медведя, вооруженный только ковриком для мыши. Впрочем, пещерным медведем, похоже, выступал папулька, потому что он ревел, как смертельно раненый бананом крокодил. У меня, конечно, нервы не выдержали, и я ворвалась в комнату, даже не постучавшись, толком себе не представляя, что делать дальше и кого от кого защищать...

Ну конечно! Как я сразу не догадалась? Папулька с Серегой рубятся в игру "Замок ведьм" (вообще-то она называется "Wizard Of War" - "Мастер войны", но папулька прозвал ее именно так) и не обращают внимание ни на что на свете. Причем папулька орудует джойстиком, а Серега елозит по коврику мышкой так, что мышка, похоже, от трения скоро задымится. Бой, как водится, идет не ради славы. Причем папулька выбрал самый сложный вариант: когда игроки сражаются и друг с другом, и со всякой нечистью, шляющейся по замку.

- Нельзя же так орать, - возмущаюсь я, еле переведя дух, - ко мне чуть кондратий не пришел от ваших криков.

- Какой Кондратий? - спрашивает папулька, продолжая сражаться. - Сегодня сватается Серега. Кондратия назначай не раньше, чем на послезавтра.

- Ага, - говорит Серега, ловко залепляя папульке стрелой в лоб. - Только не сегодня. Сегодня мы заняты.

- Тьфу ты, - в сердцах реагирую я и иду жаловаться на них мамульке.

Мамульке эта ситуация не впервой, поэтому она решительно отправляется в кабинет папульки, в течение каких-то десяти минут ухитряется вырвать у них из рук орудия смерти и разрушений, после чего приводит героев в гостиную. На них, если честно, просто страшно смотреть. Оба раскрасневшиеся, глаза дикие, у папульки галстук съехал куда-то подмышку, а Серегина бабочка больше напоминала в дупель пьяного Бетмена, чем праздничное украшение смокинга.

- Эх, как ты меня на повороте саданул, - с наслаждением сказал папулька, обращаясь к Сереге, - просто наслаждение.

- Да вы меня тоже раз пять здорово подловили, - польстил ему Сергей. - А уж в яме я просто нигде скрыться не мог. Три раза прям на выходе стрелу в затылок получал.

- В общем, - подытожил папулька, - мы с тобой оба бойцы - хоть куда. Сейчас квакнем, а после этого на пару пойдем монстров мочить. Командная игра интереснее.

- Да ну, - закапризничал Сергей, - квакать мне надоело. Лучше в "Замок ведьм".

- Как это? - растерялся папулька. - Мы же стол готовили. Мамулька с Иркой ждут. Нет, брат, квакнуть придется по любому. К тому же, - вдруг вспомнил папулька, - ты у нас собирался попросить что-то очень ценное.

Сергей непонимающе посмотрел на папульку. Потом осторожно спросил:

- "Квакнем" - это что в данном случае означает? Я так понял, что явно не "поиграть в Quake".

- А-а-а-а-а, - догадался, наконец, папулька, - вы в ЭТОМ смысле! Нет, мой юный друг, под термином "квакнем" мы, офицеры, подразумеваем небольшой выпивон хорошего коньяковского под шикарную закуску.

- Я - за! - поднял руку Сергей.

- Садись, пять! - отреагировал довольный папулька. - Я знал, что в твоем лице встречу коллегу по интересам. А уж когда ты мне первый раз в лоб в "Замке ведьм" залепил, я понял, что ты - свой в доску! Так чего ты там хотел у нас попросить?

- Папа! - крикнула я, озверев до невозможности.

Шутки - шутками, но папулька в своем юморе уже перешел все границы. К моей руке нельзя относиться столь легкомысленно. К счастью, в гостиной появилась мамулька со своей коронной рыбой на блюде, и все сели за стол.

Папулька быстро разлил всем коньяка в специальные пузатые бокалы.

- Боря! - негодующе сказала мамулька. - Ты чего себе целых полбокала набухал? В них же полагается наливать на донышко!

- Мамочка, вот ты сейчас все бросишь и начнешь МЕНЯ учить, как коньяк по бокалам разливать, да? - издевательски спросил папулька. - Если налить совсем на донышко, то когда будешь пить, коньяк размажется по стенкам бокала и в рот вообще не попадет, поняла?

- Тогда почему ты мне налил на донышко? - негодующе спросила мамулька.

- Да потому что тебе этого коньяка только понюхать - сразу станешь пьяная, - объяснил папулька. - А ты сегодня - не забывай - хозяйка стола! Ты должна быть в форме.

- То-то я смотрю, что ты намерен очень быстро форму потерять с такими темпами, - пробурчала мамулька.

- Я должен успокоить свои нервы, - сказал папулька. - Мне раз десять засадили стрелой то в лоб, то в затылок. Хочешь чтобы у меня истерика случилась от волнения?

Мамулька хмуро посмотрела на папульку, но возражать не стала. Сергей, между тем, взял свой бокал, встал и раскрыл рот, намереваясь что-то сказать.

- Сидеть! - скомандовал папулька, и Серега сел, как подрубленный.

- Позже скажешь, - успокоил его папулька. - Сначала надо выпить за знакомство, - он поднял бокал. - Итак, давайте выпьем за знакомство с... - тут он задумался, - ... молодым человеком по имени Сергей, - нашелся папулька, - который в первый раз пришел в наш дом.

- В пятый, - одновременно сказали мы с Сергеем.

Воцарилось неловкое молчание.

- Я имею в виду, - веско пояснил папулька, - в первый раз пришел в наш дом, когда и мы с мамочкой в нем находимся.

Мы с Серегой послушно закивали головами. Мол, теперь все понятно, папочка, нет вопросов, так что за это дело можно и квакнуть как следует.

Все выпили, после чего воцарилось традиционное молчание, которое всегда наступает после первой рюмки.

- Сергей, - наконец, прервала тишину мамулька. - Возьмите попробовать моей рыбы.

Серега протянул было руки к блюду, но потом покраснел, как маков цвет и сказал:

- Если честно, я ее есть не умею.

За столом воцарилось неловкое молчание. Сергей, сам того не зная, затронул больную для нашей семьи тему. Дело в том, что когда папулька знакомился со своей будущей тещей, он тоже был небольшим докой по части поведения за столом: коньяк пил холодным из маленьких рюмочек, рыбу ел с помощью ножа, курицу рвал руками, белое вино мог пить с десертом, а красное - вообще черт знает когда. Моя бабушка любила его шпынять на эту тему, поэтому папулька уже давно возненавидел все проявления обеденного этикета. Единственное, к чему он приучился - это правильно пить коньяк, а все остальное пил и ел, как хотел, причем не терпел, чтобы ему об этом напоминали.

Я на всякий случай пнула Сергея ногой под столом, чтобы он не заострял внимание на этой теме, но забыла, что почетного гостя усадили на венский стул с тоненькими ножками, в результате чего случился небольшой конфуз: я угодила прямо по ножке стула, которая немедленно подломилась с печальным всхлипом смертельно раненного Буратино, после чего мой благоверный рухнул на пол, по-прежнему сохраняя пунцовую окраску щек.

Снова воцарилось неловкое молчание.

- Кто посмел уронить моего боевого товарища? - сурово поинтересовался папулька, накалывая на вилку кусок колбасы.

- Это... это ножка у стула подломилась. Извините, - сказал Сергей, поднимаясь с пола.

- Серег, да наплюй ты на этот чертов стул, - добродушно сказал папулька, пока мамулька бежала на кухню за дубовой табуреткой. - Я давно ожидал, что он сломается. Все его для тещи готовил...

- Папа! - с упреком сказала я.

- Это тебе, доча, она бабушка, - пояснил папулька, отправляя в рот кусок колбасы, - а мне она - тефа! - закончил он, начиная жевать.

Мамулька принесла табуретку, Сергей осторожно сел на нее и пиршество понеслось дальше.

- Серег, бери рыбу! - скомандовал папулька. - В нашем доме не принято эстетствовать за столом. Хочешь есть ножом - ешь ножом. Хочешь рвать ее руками на мелкие части - рви, сколько хочешь. Желаешь кушать ее прямо ротом - кушай прямо ротом. У нас - полная демократия, - с этими словами папулька залез в блюдо с рыбой прямо рукой и схватил здоровенный кусок.

- Боря! - негодующе вякнула было мамулька, но была остановлена грозным взглядом папульки и больше не выступала.

Сергей тоже осторожно полез в блюдо с рыбой (правда, ножом с вилкой), достал оттуда кусочек по душе и стал его уписывать.

Некоторое время все наслаждались рыбой.

- Божественно! - неожиданно сказал Сергей.

- Что? - переспросила мамулька и вся зарделась.

- Рыба, говорю, божественная, - пояснил Сергей. - Я такой рыбы вообще никогда не ел.

На лице мамульки последовательно сменялись всевозможные спектры выражения крайнего удовольствия.

- Много не наедайся, - предостерег его папулька. - Впереди еще царица полей - плов.

- Царица полей - это рыба, - пояснила мамулька. - Потому что она женского рода.

- Убойная рыба, - продолжал нахваливать Сергей. - Я такого сазана просто в жизни никогда не ел.

За столом воцарилось напряженное молчание. Я снова пнула Сергея ногой и на этот раз попала.

- Это осетрина, - сказала мамулька с самым разнесчастным выражением на лице.

- А я как сказал? - делано удивился Сергей.

- Вы сказали - "сазан", - объяснила мамулька с горькой обидой в голосе.

- Разве? - снова удивился Сергей. - Не обращайте внимания. Это я просто после боя немного заговариваюсь. Стрела какой-то важный нерв в голове задела. Конечно это осетрина. Сазан же совсем другой.

Я снова пнула его ногой под столом. Прием, вроде, нехитрый, но мамулька успокоилась и опять развеселилась.

Папулька, между тем, снова налил всем коньяка. Сергей вопросительно посмотрел на него, папулька важно кивнул головой, Сергей взял свой бокал и встал.

- Дорогие... - начал было он и вдруг замолчал.

Было понятно, что он хочет назвать моих родителей по имени отчеству, но у папульки он знал только имя, а у мамульки даже имени не знал. Я же решила ничего не подсказывать, чтобы посмотреть, как он сам выкрутится.

- Дорогие... - продолжил Сергей, мучительно размышляя, - родители Иры, - наконец, нашелся он.

Все заулыбались, мол, парень все-таки соображает.

- Позвольте мне в этот счастливый день, - торжественно сказал мой благоверный, - попросить у вас руки вашей дочери.

- Логично, - сказал папулька, опрокидывая в рот бокал.

- Чего логично? - растерялся Сергей.

- Логично, говорю, что попросить у нас руки нашей дочери, - объяснил папулька. - Было бы глупо просить у нас руки какой-нибудь чужой дочери. То есть мы, конечно, могли и согласиться, но проку от этого нашего согласия - нуль, - глубокомысленно заявил папулька и снова полез за рыбой.

- Боря, а я говорила, чтобы ты не наливал сразу по полбокала, - сказала мамулька.

Папулька в ответ на этот выпад только махнул рукой. Мы же с Сергеем, между тем, чувствовали себя полными идиотами. Надо было спасать положение, потому что Сергей совсем растерялся и стоял с бокалом в руке как столб посреди поля. Я-то к папулькиным закидонам уже привыкла, а вот ему это все было в диковинку.

- Дорогой папа, - решительно сказала я, - хватит уже вола за хвост крутить. Тебе задали конкретный вопрос - можно ли претендовать на руку твоей красавицы-дочери.

- Насчет "красавицы" я ничего такого не помню, - категорично заявил папулька. - Сергей просто сказал - вашей дочери. Так что ты отсебятину не неси. Хотя ты, конечно, действительно красивая, - сказал папулька, одобрительно скользнув по мне взглядом, - потому что вся в меня.

Ну что вы с ним будете делать? Все время разговор в сторону уводит.

- Папа! - взвизгнула я. - Отдаешь руку дочери или нет? Отвечай в темпе. У Сергея уже рука бокал держать устала.

- Серег, да сядь ты, - посоветовал ему папулька. - И выпей уже. Не беспокойся, никуда от тебя Иркина рука не денется. А вот так сразу я ответить не могу. Из принципа. Хотя все равно мое согласие или отказ ни на что не повлияет.

- Почему не повлияет? Еще как повлияет, - вежливо сказал Сергей.

- Ну да, - усмехнулся папулька. - То есть если я тебе откажу, то ты на Ирке жениться не будешь?

Сергей задумался. Я его снова пнула под столом, потому что это раздумье мне сильно не понравилось.

- Конечно женюсь, - наконец, сказал Сергей. - Но буду очень переживать, что вы против.

- Молодец, - сказал папулька. - Хвалю. Кстати, а где вы жить собираетесь?

- В моей квартире, - сказал Сергей. - Она, правда, однокомнатная, но зато отдельная.

- Какой хороший мальчик, - прокомментировала мамулька.

- Тогда бери, - сказал папулька и снова всем разлил коньяк.

- Чего бери? - не врубился Сергей.

- Иркину руку, - объяснил папулька. - Только осторожно. И не забывайте по выходным к родителям на обед приезжать. Мы же с Иркой уже давно живем и к ней привыкли.

- Каждое воскресенье - как штык, - пообещал Сергей. - Тем более, что здесь так потрясающе кормят.

- Я тоже согласна, - сказала мамулька, которая от удовольствия снова зарделась, как маков цвет.

- Ну, - сказал папулька, - поскольку все формальности соблюдены, предлагаю всем выпить. Все-таки, первый раз нашу кровиночку замуж отдаем. За нее, конечно, многие сватались, но мы, родители, были на страже ее интересов и врага не допустили.

- Папа! - предупреждающе сказала я, потому что вовсе не хотела, чтобы он Сергею рассказывал о том, как к нам в дом приходил их начальник.

- Что-то ты для невесты больно шумная, - сказал папулька. - Это я с тобой привык миндальничать, а с мужем так разговаривать не смей. Он тебе живо отвыкнет командовать.

- Гы-гы, - сказала я.

Отвыкнет он мне, как же. Я сама кому хочешь отвыкну.

- Правда, Серег? - обратился папулька к Сергею.

Тот пожал плечами - мол, так-то оно конечно так, но он не знает, что сказать, чтобы и папульке угодить, и от меня после мероприятия по шее не получить.

К счастью, папулька вдруг вспомнил о своем плове и побежал за ним на кухню, так что эту скользкую тему мы замяли. А Сергей начал опять говорить мамульке комплименты по поводу ее готовки, от чего мамулька сидела и млела. Под конец Сергей настолько раздухарился, что даже поднял бокал с тостом "За самую лучшую тещу на свете", но был вовремя остановлен вошедшим в комнату с пловом на руках папулькой, который попросил в его доме не выражаться и никаких тещ не упоминать.

Плов, между тем, пошел как-то с трудом, потому что все уже налупились салатами и рыбой. Сергей, правда, вовсю расточал папульке комплименты, но папулька от еды уже несколько осоловел и на все похвалы только вяло кивал головой. Коньячок, между тем, лился рекой и дело уже шло к концу второй бутылки. В какой-то момент папулька неосторожно затронул компьютерную тему, и моего благоверного понесло на разговоры. Папулька, правда, все это слушал с удовольствием и даже помогал Сергею из зеленого лука и редисок сооружать на столе схему звездообразного соединения локальной сети, но мы с мамулькой откровенно заскучали. Причем настолько заскучали, что даже пошли на кухню, чтобы мамулька могла покурить. Там она мне наговорила всяких комплиментов по поводу Сергея, и мы пришли к выводу, что я - молодец.

Когда через минут пятнадцать мы вернулись в гостиную, нас там ожидал сюрприз - папульки с Сергеем в комнате не было. Не было их и в комнате папульки, и вообще в квартире. Наконец, минут через двадцать эта парочка заявилась с улицы. Оказывается, они взяли бинокль и ходили смотреть великое противостояние с Марсом. Но Марса на небе они не нашли (просто потому что мало выпили, как язвительно прокомментировала мамулька), зато на каком-то балконе узрили девушку, занимающуюся шейпингом.

- Так это вы ее полчаса разглядывали? - поинтересовалась я у Сергея шипящим от злости голосом.

- Понимаешь, - сказал Сергей, - уж больно у нее спортивный костюм был смешной - такой обтягивающий-обтягивающий.

- Так, - сказала я. - Помолвка расторгается. Больше мне не звони и вообще замуж мне рано.

С этими словами я убежала в свою комнату и заперлась там. Сергей с папулькой минут пять скреблись под дверью, уговаривая их пустить, но я пошла на принцип. Впрочем, они как-то быстро успокоились и ушли в отцовскую комнату снова играть в компьютер. Но минут через пятнадцать под дверью снова объявился Сергей, который под аккомпанемент папулькиного банджо спел мне какую-то дурацкую серенаду. Я расхохоталась, его простила, открыла дверь и сказала, что помолвка возобновляется. Серега позвал родителей, мы это дело снова отметили, после чего он засобирался домой, поскольку было уже поздно.

Я его вышла проводить во двор и на улице поинтересовалась - решили ли они что-нибудь с папулькой насчет свадьбы. Сергей сказал, что они этот вопрос обсудить не успели. Ну да. За девушкой в обтягивающем костюме они полчаса наблюдать успели, а обсудить важный вопрос со свадьбой - не успели. Нет, я от этих мужиков иногда просто угораю.

Жизнь идет. С моим благоверным я по-прежнему встречаюсь, и мне уже кажется, что знаю его всю жизнь. Папулька после того случая с хорьком немного успокоился и уже не выискивает мне альтернативных женихов, но все же время от времени приводит в дом - как он говорит - "деловых партнеров" и заставляет меня с ними ужинать. А и ладно. Мне даже льстит, что папулька так переживает. Нет, к Сергею он вполне неплохо относится и уважает его профессиональные знания. Но папулька считает, что у меня должен быть выбор. Смешные они, родители. Как будто я без него не могу выбрать, если уж очень понадобится.

Сергей же время от времени заводит разговор на тему, что пора бы нам пожениться, но делает он это уж как-то очень по-мужски. Как бы между прочим и как бы в шутку. А я в шутку замуж выходить не собираюсь, поэтому жду, когда он сподобится предложить руку и сердце так, как полагается без этих своих подхихикиваний и хождений вокруг да около.

Есть, конечно, проблемы в общении, но я думаю, что это связано не конкретно с ним, а с огромной разницей в устройстве мозгов мужчины и женщины. Вот ну никак в некоторые моменты они не могут понять друг друга. Это надо осознать и с этим надо смириться, чтобы не стать законченной феминисткой и мужененавистницей. Я так думаю, что не надо мужиков не любить за то, что временами они кажутся чудовищно тупыми и недалекими. Надо их просто пожалеть. Ведь они не виноваты в том, что родились мужиками. Почему я обо всем этом сейчас вспомнила? Да после одной истории, которая приключилась вчера.

Сижу я дома, готовлю курсовую. Раздается звонок. Снимаю трубку... Ба-а-а-а-а-а! Сергей объявился после недельной пропажи. Ну, послушаем, что скажет...

- Здорово, Ирка, - раздается в трубке радостной голос Сергея. - Как жисть девичья? Как память соответствующая?

- Ого, - говорю я. - Ты чего это сегодня такой игривый после недельного отсутствия? Нашел себе, что ли, девушку-программистку в своем Интернете? Ростом в метр и с квадратной головой?

- Ир, - пугается он. - Ты где такие пошлые шутки вычитываешь? Или тебе какой-нибудь гад в институте рассказал? Так я зайду к тебе в институт. Объясню ему - что можно девушкам рассказывать, а что нельзя.

- Эти гадости я вычитала в твоем любимом Интернете, - объясняю я. - Папульке уже неделю назад это безобразие домой поставили. Как он сказал мамульке, "чтобы биржевые котировки ночью смотреть". Бедная мамулька. Я как-то ночью долго не спала, проходила мимо папулькиного кабинета и сама увидела, какие котировки его интересуют. Как выяснилось, кроме блондинок у него ничего не котируется. Вот дурной вкус у родителя оказался! Я прям расстроилась.

- Мда-а-а-а, - неопределенно протянул Сергей. - Блондинки - это да. Фигня полная. А вот мулатки... - начал было он и осекся.

- Чего мулатки, - елейным голосом спросила я. - Так у вас, Сергей Владимирович, мулатки нынче котируются по ночам? И как проходят котировки? С должным эффектом?

- Да что ты несешь такое?!? - пугается Сергей. - Какие мулатки? Какие котировки? Я всю неделю пахал, как трактор "Беларусь" на частном огороде. Написал 3 программы, 10 отладил и привел в чувство рухнувшую здоровенную базу данных. Спал три часа в сутки, да и то - сплошные строчки программ и рухнувшие индексы снились.

Я попробовала себе представить рухнувшие с пятого этажа индексы, но не смогла.

- Ладно, - говорю, - верю! Верю, что ты - боец невидимого фронта и мулатками интересуешься только в профессиональном смысле. Верю, что ты уже все пальцы себе стер о клавиатуру, занимаясь непосильным физическим трудом... Кстати, как там ваша ненаглядная фирма поживает? Как Игорь Борисович? Все так же носит свои дурацкие шейные платки?

- Ой, - говорит он. - А ты откуда моего начальника знаешь?

- Да уж, доводилось встречаться, - неопределенно говорю я, стараясь его позлить.

- Это где? - и в самом деле злится он.

- Где надо, там и довелось, - говорю я, изобразив на лице лучезарную улыбку.

На том конце провода молчат и слышится тяжелое звериное дыхание.

- Ладно, - говорю, - проехали. Да не злись ты. Просто мой папулька с ним знаком и как-то к нам в дом приводил этого хорька.

- А откуда ты знаешь, что его на работе "Хорьком" зовут? - сразу успокаивается Сергей.

- Нетрудно догадаться, - язвительно отвечаю я. - Достаточно на него разок взглянуть.

- А-а-а-а! - врубился Сергей. - Теперь понятно.

- Ну слава Богу!

- Слушай, - говорит мой благоверный. - Я чего звоню-то...

- Не знаю. Лично я это уже час пытаюсь выяснить, - отвечаю я.

- Да просто хотел зайти к тебе минут через двадцать, - не слушая меня, говорит он. - Мне такой анекдот рассказали - супер! Но его по телефону не так интересно рассказывать.

- Ага, - понимаю я. - Так ты мне позвонил сказать, что хочешь ко мне зайти?

- Ну да.

- И это заняло у тебя порядка часа?

- Так это ты все балаболишь и не даешь мне ни слова сказать, - говорит этот негодяй с неподдельным возмущением.

- Что-о-о-о-о-о? - возмутилась я.

- Что слышала! - не сдается Сергей. - Все балаболишь и балаболишь - бал-бал-бал, бал-бал-бал, - передразнил он. - Я и слова вставить не могу.

- Так, - говорю я, максимально стараясь оставаться спокойной. - Я жду тебя дома. Только рекомендую надеть бронежилет и взять с собой пару упаковок пластыря.

- Да ладно тебе, Ир, - веселится он. - Я же пошутил, - с этими словами он бросает трубку.

Нет, вы видали? Ничего себе шуточки! Все-таки, мужиков надо давить. Или воспитывать. А кто этим займется, как не мы?

Через полчаса раздается звонок в дверь. Явилось мое чудо природы. Притащил в подарок какую-то дурацкую книжку то ли по бухгалтерии "1С", то ли еще по чему-то... На обложке было написано "С++". Наверное, какая-та новая версия. Сделав этот роскошный подарок, благоверный упал на диван и стал булькать от смеха.

- Чего забулькал? - недовольно спросила я.

- Анекдот уж больно смешной, - пробормотал Сергей и снова забулькал.

- Ну давай, рассказывай, - совсем разозлилась я. - Булькает тут, как месторождение метана в болоте...

- Ну, слушай, - бархатным голосом начал Сергей. - Мужика спрашивают: "Какова вероятность того, что выйдя на улицу вы встретите динозавра?" "Ну, - отвечает тот, - одна миллиардная". Задают тот же вопрос женщине. Та отвечает: "Вероятность составляет пятьдесят процентов". "Почему?", - спрашивают ее. "Потому что или встречу, или не встречу!", - отвечает та, - и Сергей захохотал уже во весь голос, опрокинулся на спину и начал сучить ножками.

Я стою и недоуменно смотрю на парня. Что это с ним? Смеется, как полоумный непонятно над чем.

- Чего смеешься-то, чудик, - не выдерживаю я. - Чего смешного? Что мужик неправильно ответил?

Сергей посмотрел на меня мутным взором, а потом захохотал так, что чуть не свалился с дивана. Не-е-е-ет, с парнем явно что-то не то. Надо, думаю, ему палец показать для проверки. Показываю палец.

- Пятьдесят процентов! - взвизгивает он, уже просто изнемогая. - Или встречу, или не встречу!

- Ну и что такого-то? - уже совсем раздражаюсь я. - Чего ты ржешь, как лошадь Тараса Бульбы?

- Так смешно же, - пытается объяснить Сергей. - Как это может быть, что вероятность встречи динозавра - 50 процентов? Их же в природе почти не существует.

- Ну и что, - не даю сбить себя я. - Тетка же правильно ответила: или встречу, или не встречу. Значит вероятность составляет 50 процентов. Так что чего ты тут ухохатываешься - мне не очень понятно, поэтому хочется тебя или подушкой треснуть, или просто разорвать на десять маленьких программистов. Кстати, когда ты ржешь, у тебя лицо становится очень глупое. Точнее, - поправилась я, - еще глупее, чем когда ты не ржешь.

- Блин, ну ты никак не поймешь, - стонет Сергей и снова начинает смеяться, - что вероятность встречи - это одно, а вероятность увидеть - это совсем другое!

- Ты, по-моему, сам уже запутался, - замечаю я. - Да прекрати ты смеяться! - начинаю орать на всю квартиру, потому что он, если честно, уже замучил.

Сергей сразу успокаивается.

- Вот смотри, - говорит он серьезно. - У меня одна монетка.

- Ну...

- Я ее кидаю.

- Кидай, только не в окно.

- Какова вероятность того, что выпадет решка?

- Пятьдесят процентов.

- Правильно! Почему?

- Потому что или выпадет, или не выпадет.

- Хмм... - задумывается он. - Ну, ладно. А теперь предположим, что я бросаю две монетки.

- Одного достоинства? - уточняю я.

- Это не суть важно.

- Важно.

- Ну, хорошо. Две монетки одного достоинства. Так вот, какова вероятность того, что они ОБЕ... Подчеркиваю - ОБЕ выпадут решкой.

- Пятьдесят процентов, - отвечаю я твердо.

- Потому что или выпадут, или не выпадут? - уточняет он, как последний идиот.

- Ну конечно!

- Блин, - орет он. - Так вы же от теории вероятности ничего не оставляете! По-вашему, по-женски, любое событие имеет пятидесятипроцентную вероятность, потому что или произойдет, или не произойдет.

- Ну да, - отвечаю я. - Так и получается, если вопрос задавать соответствующим образом.

- О, боже, - Сергей хватается за голову и начинает раскачиваться на диване. - Зачем, спрашивается, я в институте тервер год учил? Такая красивая наука... Метод Монте-Карло, - процитировал он.

- Во-во, - говорю. - Я так и думала.

- Что ты так и думала?

- Что вся ваша мужская теория вероятности сводится к картам, выпивке и бабам.

- Почему ты так решила? - потрясенно спрашивает он.

- Да ты сам только что сказал, что всю эту теорию вероятности придумали в Монте-Карло, где никакая теория в жизни не работала.

Сергей потрясенно замолчал.

- Знаешь что, милый, - снисходительно говорю ему я. - Хочешь я тебе объясню, в чем соль твоего любимого анекдота?

- Давай, - говорит он тихо.

- Смешно в нем то, что мужик ответил неправильно. Вот это - действительно смешно.

- Как это?

- А очень просто.

- Динозавры сейчас существуют?

- Нет.

- Значит какая вероятность того, что его можно встретить на улице?

- Ну... Ничтожная.

- Неправда.

- Как это?

- Да очень просто. Вероятность того, что я встречу на улице динозавра, плезиозавра, Билла Клинтона или тебя - составляет ровно пятьдесят процентов. Потому что или встречу, или не встречу. Понял теперь, умник?

- Ир, - говорит он тихо. - Можно я пойду домой? Мне еще программу отлаживать.

- Идите, Сергей Владимирович, - высокомерно говорю я. - Идите и осознайте глубину своего морального падения. А когда осознаете, то позвоните и принесите извинения за свой идиотский смех. Договорились?

- Договорились, Ирина Борисовна, - тихо говорит он. - Ну, я пошел.

- Прощай, моя любовь, - говорю я и делаю пируэт. - Не грусти, что у тебя мозги плохо ворочаются. У вас, мужиков, с этим делом - вообще не в порядке. Так что не ты один. Но вы в наших руках, поэтому все будет в порядке.

Сергей осторожно клюет меня в щеку, выходит, захлопывает дверь, и после этого я на площадке опять слышу жуткий взрыв его идиотского смеха, который эхом отражается от всех стен подъезда. Нет, все-таки иногда он выглядит полным придурком. Ненавижу мужчин! Надо феминисткой становиться!

***

Свершилось! Наконец-то Сергей сделал мне официальное предложение руки и сердца! Спрашиваете, как это все было? Все было так, как и полагается!

Сергей позвонил вечером и сообщил, что завтра мы идем в очень хороший ресторан. Я поинтересовалась, чего надевать - туфли или кроссовки? Потому что это сильно зависит от того, каким образом мы будем туда добираться. Если на трамвае, то можно и в туфлях пойти, а если пешкодралом, тогда лучше кроссовки надеть. Сергей обиделся на этот бестактный вопрос и заявил, что заедет за мной на такси... К назначенному часу я в красивом вечернем платье уже была наготове. Когда в дверь раздался звонок и я открыла, то потеряла дар речи... За дверью стоял Сергей в смокинге и с огромным букетом цветов. Внизу, как оказалось, меня ожидал лимузин, в котором мы доехали до ресторана "Санта Фе". А там... Там было что-то умопомрачительное! Отдельный стол, стоящий на самом лучшем месте, четыре официанта которые нам прислуживали. Роскошное меню, кухня и все, как полагается: сначала аперитив и закуски, затем гордость этого ресторана - свиные ребрышки барбекю с отличным красным вином, после горячего блюда - шикарный коньяк и десерт - сладкие блинчики с горящим сиропом. Когда мы пили кофе "капучино", Сергей щелкнул пальцем, и к нам подошел оркестр, который начал исполнять "Бесса ме мучо". А во время исполнения этой песни Сергей сделал мне предложение. Разумеется, я не могла отказать, наши уста встретились и мы застыли в долгом поцелуе, которому почтительно внимали четыре официанта, стоящие поодаль от стола...

Именно таким мечтам я и предавалась, вспоминая, каким образом он мне сделал предложение в действительности. На самом деле, разумеется, все было совсем не так.

Сергей действительно позвонил накануне вечером, причем был в довольно игривом настроении. Трубку поднял папулька:

- Але, - раздалось там. - Это ты, моя дискеточка?

- Нет, - деликатно ответил папулька. - Это говорит дисковод. А дискеточка проходит форматирование на кухне. На нее должны записать рецепт приготовления пирога. Но я могу сейчас ее позвать, - и с этими словами папулька понес мне телефон...

- Але, - сказала я, взяв у папульки трубку.

- Да я уже в курсе, что ты але, - несколько невежливо сказал Сергей.

- Не поняла юмора! - начала было возмущаться я.

- Да не обращай внимание, - сказал он. - Это меня просто твой папулька сбил.

- А чего он такого сказал? - заинтересовалась я.

- Он назвал тебя дискеткой, - объяснил Сергей. - А себя - дисководом.

- Это бывает, - сказала я. - Папулька кого хочешь чем хочешь может назвать. Тебя-то он хоть никак не назвал? А то у него теперь любимое ругательство - "fucking pentium".

- Да, вроде, нет. Не успел. Или я не расслышал.

- Ладно, - говорю я. - Зачем звонишь?

- Услышать твой чудный голос, - комплиментит этот паршивец.

- Так я тебе и поверила!

- Почему это?

- Да потому что ты никогда не звонишь просто так, - объясняю я. - Только когда у тебя ко мне какое-то дело.

- Дела бывают разные, - туманно отвечает он. - Вот скажи, ты любишь всякие выставки?

- Просто обожаю! - обрадовалась я. - Особенно художественные. Всякое там современное искусство, концептуалистов и примитивистов.

- Это которые рисуют всякую чушь, а люди толпятся вокруг, изображая из себя шибко умных, и орут, как резаные: "Какая экспрессия! Какое глубокое проникновение в суть вещей!"..

- Ну, типа того, - соглашаюсь я. - Только дело же не в том - что кто орет, а в том, кто что видит в этих произведениях.

- Тогда зачем ради этого огород городить? - интересуется Сергей. - Всякие выставки и тому подобное? Возьми ведро с чернилами, вылей на пол, а после этого рассматривай пол до умопомрачения. Или эти художники какие-то специальные чернила используют?

- Вот ты, Серег, - говорю я, - ни фига не лирик. Ты чистый физик!

- Никакой я не физик, - злится он. - Я - программер, сисадмин и уже немножко постановщик задач.

- Постановщик задач? У меня в Windows тоже есть постановщик задач, - хвастаюсь я своей осведомленностью.

- Ир, ну ты совсем! - уже вконец разозлился он. - В твоем паршивом Windows - планировщик задач, а не постановщик!

- А-а-а-а, - говорю я. - Поняла! У папульки в армии был сержант Пилипенко - настоящий постановщик задач! Если чего надо было сделать, так что ставил задачу выполнить до обеда, а если не выполняли...

- Слышь, Ир, - говорит он каким-то скрипучим голосом. - Я не понял - ты на выставку со мной пойдешь или так и будешь твердить мне про каких-то чертовых сержантов?

- Пойду, - говорю я. - Так что за выставка. Какого художника?

- Почему обязательно художника? - удивляется он. - Выставки - они разные бывают. Эта, к примеру, бывает только раз в год.

- Ну, не томи, - я тоже начинаю нервничать. - Говори, чего там выставляется? Автомобили?

- Ты что, никогда автомобилей не видела? Вон, выходи на шоссе и наслаждайся выставкой с утра до вечера, - несколько невежливо говорит он.

- Ну а что тогда там показывают? - начинаю гадать я. - Неужели твои любимые компьютеры?

- Наконец-то! - радуется он. - Догадалась! Не прошло и года!

- Будешь грубить, - спокойно говорю я, - завтра пойдешь на выставку вместе со своими бабульками, которые тебе слоников на монитор поставили.

- Ой, - пугается он. - Не надо бабулек. Все, что угодно, но только не бабулек! Там крутейшая компьютерная тусовка собирается! Я и хотел тебя своим друзьям представить.

- Ага, - говорю. - Так ты меня, вроде как, в высший свет собираешься вывести?

- Ну, типа того, - неопределенно говорит он.

- И как мне одеваться на эту выставку компьютеров? - интересуюсь я.

- Покрасивше! - твердо отвечает Сергей. - Ты должна произвести впечатление. Я там человек уважаемый, так что смотри, не урони марку.

- Тогда давай разбираться, - говорю я, - на чей вкус "покрасивше". Потому что на твой вкус - я должна нацепить белую майку с надписью "Windoze - сакс", джинсы, у которых вместо заклепок - винтики от компьютера и тому подобное. А на мой вкус, "покрасивше" - это вечернее платье с туфлями.

- Во-первых, не надо утрировать, - говорит он. - Никто тебя майку надевать не заставляет. Хотя вечернее платье, конечно, будет лишним.

- Ага! - радуюсь я. - Значит я все-таки угадала!

- Ничего не угадала, - снова злится он. - Просто в платье будет неудобно ходить по выставке. Это же все-таки не дипломатический прием. Мы там полдня будем болтаться. Так что одевайся со вкусом, но так, чтобы одежда не стесняла движение.

- ОК, - отвечаю я. - Надеваю халат и кроссовки.

- Все бы тебе шутить, - говорит он. - Я думаю, что майки с джинсами будет вполне достаточно.

- А на майке написать "Windoze - сакс?" - невинно спрашиваю я.

- Ни к чему такие крайности, - твердо говорит Сергей. - Вполне достаточно будет написать просто "Linux - rulez!" и все.

- Ладно, - говорю я. - Как-нибудь сама разберусь, что мне надеть.

- Ир... - начинает было он.

- Никаких "ир", - твердо говорю я. - Сама разберусь. Но ты не волнуйся, не посрамлю тебя перед твоими компьютерщиками. Мне и самой интересно на них посмотреть. В каких кругах я общаюсь - ты уже видел. Так что теперь посмотрю, в каких кругах мой благоверный общается.

- А я твой благоверный? - интересуется он.

- Если верный, тогда, конечно, благо, - твердо отвечаю я. - А если вдруг не сильно верный, тогда я тебе манипулятор оторву.

- У нас принято говорить - "процессор", - веселится он.

- Зря веселишься, - говорю я. - Плохо будет и манипулятору, и процессору.

- Ладно, Ир, - говорит Сергей. - Мне пора еще программу дописывать. А тебе, насколько я понимаю, надо заканчивать процесс обучения готовки пирога. Ты давай, учись готовить. Это дело нужное и полезное!

- Да без тебя знаю, что полезное. Передавай привет своим блондинкам в Интернете, - говорю я.

Сергей опять начинает было возмущаться, но я его не слушаю и кладу трубку. Мда-а-а. Чего завтра надеть-то? Вечернее платье, конечно, не вариант, но и на его "интернетовских подруг" я походить тоже не собираюсь. Ладно, завтра будет видно...

Я перед походом на эту выставку даже в институт не пошла. Как-то не сложилось. Все утро собиралась-собиралась, даже сумку свою институтскую попыталась разгрести, чтобы легче было идти в родной институт. Но там обнаружился какой-то номер журнала "Отдохни", я зачиталась и всюду опоздала. Ну и ладно. Зато успела должным образом подготовиться к выставке. Все-таки, меня первый раз выводят в "программистский свет". Надо не ударить лицом в грязь.

Где-то в одиннадцать позвонил жутко возбужденный (я имею в виду голос) Сергей.

- Але-е-е-е, Ирка-а-а-а! - заорал он в трубку.

- Здравствуй, Сережа, - вежливо ответила я. - Ты что, в дупель пьяный?

- Нет, - ответил он. - Пока нет. Пока точно нет. Пьяный я буду ближе к вечеру, потому что выпить на "Комтеке" - дело святое!

- Приличные люди выпивают дома или в ресторане, а не сидя на каких-то камтеках, - твердо ответила я. - Кстати, а что такое этот "камтек"?

- "Комтек", Ирка, это "Комтек"! - пояснил мне Сергей все тем же возбужденным голосом.

- Сереж, - осторожно сказала я. - А ты, случаем, наркотики не употребляешь? Особенно сильнодействующие.

- Нет, - твердо ответил он. - Уже давно доказано, что Линукс наркотиком не является, хотя и дает сильное привыкание.

- Тогда почему ты языком болтаешь уже несколько минут, а толком ничего сказать так и не можешь? - поинтересовалась я. - Во сколько выставка, где проходит, как, где и во сколько мы будем встречаться?

- Ир, да не кипятись ты, - объясняет мне он. - Просто у нас, программеров, эта выставка раз в году случается. Поэтому я весь дрожу в предвкушении. А "Комтек" - это название выставки.

- Понятно, - отвечаю я. - А что означает "ком-тек"? Компьютерный "тек"? Что такое "тек"?

На другом конце трубки послышалось томительное молчание.

- Але, - сказала я, - ты там не умер?

- Нет, - отвечает он. - Я думаю, что такое "тек". Уже пять лет на эту выставку хожу, но ни разу не задумывался на эту тему.

- Да вы, мужики, все такие, - довольно говорю я. - Ненаблюдательные и незадумчивые. Как мы только вас терпим?

- А вот нас, мужиков, я попрошу не касаться вашими едкими язычками, - с негодованием говорит он. - Сначала Excel освой, а потом уже наезжай на программеров! Я программеров в обиду не дам, - неожиданно разбушевался он. - Я сам - программер. И я, если хочешь...

- Да ничего не хочу, - лениво говорю я. - Серег, вот вы, мужики - программеры и не программеры, орете, как больные слоны, мол, "женщины по телефону болтают сутками... женщины по телефону болтают сутками", а сам как позвонишь на две минуты, чтобы передать информацию, так разговор с тобой затягивается на час или два, не меньше. Все болтаешь, болтаешь и растекаешься мыслью по древу.

- Нет такого выражения "растекаться мыслью по древу", - мрачно говорит Сергей. - Есть выражение "растекаться мысью по древу". "Мысь" - это белка по-древнерусски.

- Интересное кино, - говорю я. - Ты у меня постоянно мыслью по древу растекаешься, а выражения такого нет?

- Нет, - твердо говорит он.

- Это у вас нет такого выражения, - победно говорю я. - А у нас - есть!

На том конце трубки снова потрясенно замолчали.

- Короче, - говорю, - программер. Во сколько и где встречаемся? Уж будьте любезны запрограммировать для меня место встречи поточнее.

- В 12 часов, - начинает бурчать он, типа обидевшись.

- Громче! - говорю я, потому что ненавижу, когда бурчат в трубку.

- В ДВЕНАДЦАТЬ ДНЯ-Я-Я-Я-Я-Я! - орет он так, что у меня правая барабанная перепонка чуть ни склеилась с левой.

- Благодарю вас, сэр, - говорю я ледяным голосом. - Леди все расслышала. А вы, сэр, если намерены по-прежнему орать, как кастрированный бабуин, то положите сначала трубку. Потому что я вас и без трубки прекрасно услышу.

- Тебе не угодишь, - бурчит он. - То тихо тебе, то громко. Какая ты привередливая - ужас. Я раньше в тебе такого не замечал.

- И что ты этим хочешь сказать? - интересуюсь я. - Что мне будет отказано в чести сопровождать тебя на этот "Комтек"?

- Ну.., - начинает он.

- Что-о-о-о-о-о?!?!?!

- Да нет, нет, - заторопился он, - конечно, ты не будешь лишена этой чести. - Встречаемся в 12 дня на остановке 905 года у шашлычной, которая теперь аптека в полдень.

- Сергей, - говорю, - с печалью в душе, но я вынуждена вам сообщить страшную новость - вы пьяны в дым!

- Это почему это?

- Да потому что ты несешь всякую чушь! Что значит "на остановке у шашлычной, которая теперь аптека"?

- Это значит, что там раньше была шашлычная, - объясняет он.

- Ну?

- А теперь там кобзоновская аптека!

- Что значит "кобзоновская аптека"? - интересуюсь я. - Там сырые яйца для голоса продают, что ли?

- Откуда я знаю, что там продают? - сердится он. - Кобзоновская аптека - и все. Я туда и не заходил ни разу.

- Как я узнаю, что это кобзоновская аптека? - снова интересуюсь я. - Там вывеска такая висит, что ли?

- Да не висит там никакой вывески! - снова злится он. - Но все знают, что это кобзоновская аптека. У кого хочешь спроси!

- Сереж, - говорю я очень тихо. - Я уже давно в курсе, что существует огромная разница между мужчиной и женщиной в восприятии окружающего мира. С этим, увы, приходится считаться.

- Это ты к чему? - подозрительно спрашивает он.

- Я к тому, что только мужики могут назначать встречу на остановке у бывшей шашлычной, где теперь кобзоновская аптека. Лично я не смогу попасть на встречу, используя подобную систему координат. Там метро рядом есть?

- Есть, - отвечает он. - Улица 1905 года.

- Давай встретимся на этой станции в центре зала, - предлагаю я. - Самый удобный способ. А потом поведешь меня хоть к шашлычной, хоть к Кобзону, хоть куда.

- В центре зала плохо встречаться, - авторитетно заявляет он. - Потеряемся в момент!

- Предлагай другой вариант, - терпеливо говорю я.

- Давай у эскалатора последнего вагона, который на самом деле первый из центра, - предлагает он. - Только сверху, а не снизу, если смотреть сверху. Оттуда удобно выходить к бывшей шашлычной.

Я некоторое время потрясенно молчу. Потом тихо говорю:

- Сереж, ты меня любишь?

На том конце тут же появляется напряженное молчание.

- Я тебе сейчас задумаюсь! - взрываюсь я.

- Да нет, - говорит он. - Конечно люблю и все такое. Просто хотелось как-то покрасивее выразиться.

- Не трудись, милый, - говорю я. - Не выражайся. Просто если ты меня любишь, пообещай исполнить одну необременительную, но важную для меня просьбу.

- Обещаю, - важно говорит он, - если это меня не обеременит.

- Встреться со мной в центре зала метро "Улица 1905 года", - просительно говорю я. - После этого веди меня, куда хочешь.

- Ну хорошо, хорошо, - бурчит он. - Хотя я не понимаю, почему ты не врубаешься. Ведь это так просто. На том месте была шашлычная...

- До встречи, милый, - говорю я и вешаю трубку.

На всякий случай, я приехала за 15 минут до назначенного срока. В метро, как ни странно, уже ощущалось присутствие выставки. По перрону гуляли странного вида молодые люди, на многих из которых были нацеплены таблички с какими-то именами и цифрами. По виду подавляющее большинство было точь-в-точь похоже на Сергея, когда я его первый раз встретила: джинсы, свитер, длинные волосы и совершенно отсутствующий взгляд, погруженный куда-то внутрь.

Наконец, заявился мой благоверный, который спустился сверху. И тут только я заметила, насколько благотворно на него повлияло общение со мной. Конечно, фрак с бабочкой он не надел, но выглядел вполне прилично, и даже от недавно сделанной прически еще что-то осталось. Но самое главное - взгляд! Взгляд у него уже не был обращен только куда-то внутрь себя, как у остальных программистов. Я так думаю, что это исключительно моя заслуга.

Сергей прибежал, несколько запыхавшись, и заявил, что пора отправляться наверх, потому что народ уже собрался, и все только нас и ждут. Я ответила, что, собственно, и не собиралась торчать в метро до вечера, поэтому мы отправились наружу... Вышли из метро и Сергей меня быстро повел к этой кобзоновской аптеке, где напротив раньше была шашлычная, и где, по его словам, собиралась вся эта программистская камарилья.

Пришли. Рядом со входом в аптеку действительно толпился народ довольно странного вида. Там были как совсем молоденькие ребята, так и довольно взрослые. Но у всех в лице было что-то общее, как будто я попала на встречу одной баскетбольной команды. Почти у каждого на одежде был прикреплен прямоугольничек с именем и какими-то цифрами.

- Хай, пипель! - приветствовал Сергей эту компанию. - Знакомьтесь - это Ирина. Моя боевая подруга.

- Привет, - сказал мне один высокий парень. - Я - сто три точка двадцать три.

- А я, - сказал другой, - сто двадцать девять точка пятнадцать.

- Четыреста семьдесят седьмой, - представился приятного вида молодой человек в очках.

- Триста пять пятнадцать, - лихо щелкнул каблуками еще один.

И вот так вся толпа называла мне какие-то цифры. И только один, слава Богу, цифры не называл, а представился как Энола Гей. Красивое имя. Где-то я его, кстати, слышала. Наконец, все познакомились и стали обсуждать, как им добираться до выставки. Я у Сережи тихонько спросила:

- Сереж, а они все бывшие зеки или наоборот - нынешние космонавты?

- В каком смысле? - не понял он.

- В том смысле, что они все друг друга какими-то цифрами называют, как бывшие зеки. Или космонавты.

- А что, космонавты друг друга тоже цифрами называют, как и мы? - поинтересовался Сергей.

- Не знаю, - говорю я. - Но у них же тоже есть какие-то цифры и позывные. "Земля, земля, я - борт 1923", - процитировала я.

- Понятно, - сказал Сергей. - Могу тебя успокоить. Мы не космонавты. Мы - фидошники!

- Фи, - говорю я, - чего?

- Фидошники, - объясняет он. - Члены международной сети Фидо.

- Что за сеть-то? - интересуюсь я. - Сеть сбыта наркотиков?

- Да ну тебя, Ир, - опять злится он. - Что за шуточки опять? Это компьютерная некоммерческая сеть.

- А Интернет? - спрашиваю я.

- Что Интернет? - не понимает он.

- Ну, Интернет же есть. Зачем еще какие-то сети?

- Фидо - некоммерческая сеть, - объясняет он. - Там никто ни за что никому не платит. Поэтому в ней процветают нормальные человеческие взаимоотношения. А Интернет - коммерческая сеть и построена на товарно-денежных отношениях. Поэтому сакс. В смысле - маст дай.

- А в Фидо тоже есть грудастые блондинки? - интересуюсь я, вспоминая папашкины ночные увлечения.

- В Фидо есть грудастые блондинки, - твердо говорит Сергей. - Только они члены сети, а не манекены на фотографиях. И ты их сегодня увидишь, потому что на выставке состоится крутейшая встреча фидошников всех времен и народов.

- Круто, - говорю я, - и все такое. Только я одно не понимаю: как может нормально существовать какая-то структура, в которой не платятся деньги. Это же будет сплошной бордель.

- Это твой Интернет - сплошной бордель, - злится Сергей. - А Фидо преспокойно существует уже лет десять.

- Слушай, - говорю, - ну если там блондинок нет, то что там есть? Какие сайты?

- Там сайтов вообще нет, - объясняет он. - Там есть только эхоконференции для общения. Ньюсы, если говорить по-интернетовски.

- То есть там только трепология и больше ничего? Никакой полезной информации? Тогда понятно, как вся эта бодяга существует без денег, - говорю я.

- Ничего ты не понимаешь! - совсем разозлился он. - Это не трепология, а ОБЩЕНИЕ. Въезжаешь? Общение!

- Да въезжаю, не волнуйся, - успокаиваю его я. - Называй это как хочешь. Хочешь общением, хочешь обменом мнениями. Мне-то какая разница, как эта трепология называется?

Сергей скорчил такую рожу, как будто съел лимон.

- Да ладно тебе кукситься-то, - говорю я. - Никто твою разлюбимую фиду не трогает. Кстати, мы когда-нибудь пойдем на выставку, или сюда должна еще одна колонна зеков подойти?

Сергей быстро ринулся в толпу этих фидошников, долго там что-то обсуждал, потом вернулся и заявил, что сейчас рассядемся по машинам и поедем. И тут только я обратила внимание на то, что рядом с тротуаром и на тротуаре стоит большое количество всяких транспортных средств, начиная от запорожцев и заканчивая довольно крутыми иномарками, на стеклах которых тоже были нарисованы какие-то цифры и знаки.

- Слушай, - говорю я Сергею. - А у вас в этой фиде не только программисты состоят?

- Во-первых, - говорит он важно, - ФИДЕ - это ФИДЕрация шахмат. А наша сеть называется Фидо.

- По-моему, я это название где-то слышала, - морщу лоб я. - В американских мульфильмах. Там так называли собачку. А в другом мультфильме - динозавра. Это же, если я не ошибаюсь, нарицательное имя дворовой собачки, типа Шарика или Бобика.

- Ну да, - несколько сконфуженно отвечает он. - Именно так и есть. Том Дженнинг - создатель Фидо - назвал сеть в честь своей собачки. Фидо вообще была изначально создана для общения "голубых", потому что Дженнингс был геем.

- Боже! Куда я попала! - ужаснулась я.

- Да ты не волнуйся, - успокоил меня он. - Сейчас в сети нет голубой направленности. Наоборот, в ней состоит целая группа людей, которая активно борется с голубыми.

- А чего борются-то? - поинтересовалась я.

- Да черт их знает, - махнул рукой он. - Наверное, их голубые к себе не берут, вот им и обидно. Да ты эту группу сама сегодня увидишь. Там много всяких разных людей будет. Фидо сейчас сильно разрослось, так что кого только там не встретишь. От прыщавых юнцов до управляющих банков.

- Ну, насчет юнцов я верю сразу, - призналась я. - А вот управляющего банком в этой тусовке я себе как-то слабо представляю.

- Сейчас представишь, - довольно сказал Сергей и вдруг заорал на всю улицу: - Юр! Ком цу мир, плиз!

К нам подошел мужик лет сорока, довольно вальяжного вида. Сергей меня ему представил, мужик протянул руку и тоже называл какие-то циферки.

- Ну чего, - спросил его Сергей, - мы на Комтек тронемся когда-нибудь или нет?

- Все в наших руках, - сказал мужик и подмигнул мне. - Сядем и поедем. Пошли, подброшу вас на своей колымаге...

Колымага у мужика оказалась солидная - "Land Cruiser". Даже у моего папульки машина попроще. Мы стали пробираться по направлению к выставке, а я спросила у мужика:

- Юра, а вы, простите, кем работаете?

- Управляющим в банке, - спокойно ответил он.

- Да-а-а-а?

- Ну да. Конечно, банк небольшой, это тебе не "Менатеп", но свою денежку зарабатываем.

- А чего, простите, делаете в этой тусовке, раз вы такой солидный человек? - поинтересовалась я.

- Во-первых, - сказал мужик, - мне нравится конференции читать. У нас же в банке работа неравномерная. То на несколько дней запарка жуткая, а то сидишь - делать абсолютно нечего. Вот я и читаю всякие конференции о видео, о машинах. Потом, на этой тусовке тоже отдыхаешь душой. Мне же по работе со всяким народом встречаться приходится. Иногда такие хари попадаются - потом заснуть неделю не можешь. А здесь - люди не испорченные деньгами. Простое человеческое общение. Вот я сегодня подъехал к этому сборищу, подходит парень шестнадцатилетний и говорит: "Ух ты, чувак, какая у тебя тачка крутая! Дашь порулить?".. Ну не прелесть? Где еще встретишь подобную непосредственность?

- В общем, логично, - говорю я. - А что, эти... как их... конференции действительно интересно читать?

- Конечно интересно! - вякнул было Сергей с заднего сидения, но я бровями сделала ему знак помалкивать.

- Как тебе сказать.., - пожал плечами Юра. - Когда очень интересно, а когда кучу всякой дребедени приходится перелопачивать, чтобы найти полезную информацию. Понимаешь, это что-то вроде клуба по интересам, куда может прийти любой желающий. И все это общение регулируется достаточно стихийным образом, что создает довольно своеобразную атмосферу. Но мне нравится. Даже затягивает. Я же в машинах хорошо разбираюсь. И знаешь как приятно, когда в автомобильной конференции начинаешь чего-нибудь объяснять, а тебя, раскрыв рот, слушает несколько тысяч человек.

- Понятно, - говорю я и только открываю рот, чтобы еще кое-что спросить, как Юра тормозит машину и говорит:

- Все, приехали. Вылезаем.

Перед выставкой толпилось совершенно дикое количество народа. Честно говоря, такого ажиотажа я не видела даже на концерте Бориса Гребенщикова.

- Слушай, - толкнула я в бок Сергея, - а чего здесь столько народу столпилось? Прям как на рок-концерте.

- Тоже мне, сравнила, - презрительно бросил Сергей, продираясь сквозь толпу, - какой-то замшелый рок-концерт с выставкой новых технологий. Человечество хочет двигаться дальше, поняла?

- "Двигаться дальше...", - запел Юра из того же Гребенщикова.

- Ну, Гребенщиков не такой уж и замшелый, - обиделась я.

- Конечно замшелый. "Он Бог! От него сияние исходит", - с издевкой процитировал Сергей слова из фильма "Асса". - Между тем, все сияние - от выпитого портвейна.

- Слушай, - разозлилась я, - будешь наезжать на Гребня, пойдешь знакомиться с новыми технологиями в одиночестве. Меня и старые технологии вполне устраивают. По крайней мере, в тех областях, которые меня интересуют, ничего принципиально нового пока не изобрели.

- Да ладно тебе, - сказал Сергей, - разобиделась из-за своего Наполеона из подвала.

Я молча выдрала у него руку и стала продираться в обратную сторону. Сергей меня быстро догнал, схватил за руку и забормотал:

- Был не прав, вспылил, я совершенно не имел права так говорить, признаю свою ошибку, можешь пнуть меня ногой в живот, считай, что я заплакал и извинился.

Я заржала и его простила. Все-таки, не умею долго сердиться. А он иногда бывает такой забавный, когда не зацикливается на своих компьютерах. Мы вернулись к ожидающему нас Юре и стали снова протискиваться ко входу.

Наконец, мы оказались у самых ворот.

- Слушай, - спросила я Сергея. - А у тебя пригласительные на выставку есть?

- Нет, - ответил он.

- У меня тоже нет, - признался Юра.

- А как же мы пройдем?

- Да очень просто, - объяснил Сергей. - Во-первых, можно купить билеты...

- Ну да, - возмутилась я. - Ты посмотри, какой хвост за ними стоит.

- Во-вторых, - продолжил он, - тут куча фидошников болтается с пригласительными. Фидошники по своей привычке к халяве билеты никогда не покупают, а заранее всеми мыслимыми и немыслимыми способами достают пригласительные.

- Ну, а нам-то что с их пригласительных? - не поняла я.

- Дело в том, - сказал Сергей и сделал горделивое выражение на лице, - что меня в этой сети очень хорошо знают. Я, можно сказать, живая легенда этой сети.

- Да что ты говоришь? - делано восхитилась я. - Прям-таки живая легенда?

- Ну, - подтвердил Сергей и напыжился еще больше. - Номер из первой сотни - это что-нибудь, да значит!

- Из какой первой сотни? - не поняла я. - У вас там что - военизированное подразделение?

- Да нет, - недовольно ответил Сергей. - В Фидо компьютерные адреса делятся на две категории - узлы и пойнты узлов. Узел - это самостоятельная почтовая станция. Они нумеруется от нуля и по возрастающей. У каждого узла могут быть свои фидошные сосунки - в смысле, те люди, которых он кормит почтой. Но пойнтовые номера могут быть любые, а узловые даются строго по порядку. Номера из первых двух сотен - это старейшины Сети, которые участвовали в ее создании и становлении. Поэтому узел из первых сотен - это как член Партии с 1917 года. Поняла?

- Ну, поняла, - сказала я неуверенно. - И что, если у тебя номер меньше двухсот, то тебя все должны любить?

- Не обязательно любить, - поджал губы Сергей. - Но уважать - точно должны. Тем более, что я активный участник Сети, и меня многие знают по псевдониму.

- А какой у тебя псевдоним? - заинтересовалась я.

- Stranger, - тихо и очень значительно произнес Сергей.

- Очень круто, - тихо и так же значительно восхитилась я.

- Это точно, - подтвердил Юра. - Серегу в Фидо каждый знает.

Сергей опять сделал горделивое выражение на лице.

- Слышь, странник, - не выдержала я. - Хорош гордиться своей персоной. Иди пригласительные доставай. Сколько можно здесь париться?

Сергей снова поджал губы (обидчивый он сегодня был - просто до ужаса), достал из кармана табличку, на которой было написано STRANGER, и нацепил ее на свитер. После этого мы стали медленно прохаживаться вдоль ряда молодых людей, стоящих перед входом на выставку.

- Ух, ты, - вдруг вскричал один из них. - Сам Stranger пожаловал! Stranger, привет! А я.., - тут он назвал какую-то цифру.

- Здорово, - степенно ответил Сергей, не теряя достоинства.

- На выставку собрался? - поинтересовался парень.

- Ну да, - кивнул Сергей. - Только пригласительные не успел достать.

- Ну, это не проблема! - развеселился парень. - Легенде сети Фидо три пригласительных найдутся в один момент, - и он полез в карман...

Сергей кивнул мне головой, мол, смотри и тащись от того, как меня уважают, и протянул было руку за пригласительными, которые парень уже достал из кармана...

- По полтиннику легенде Фидо три пригласительных найдутся в момент, - закончил свою фразу парень и протянул билеты Сергею.

Сергей от неожиданности даже икнул.

- Как это - по полтиннику? - спросил он парня. - Билеты продаются тоже за полтинник!

- Ну, билеты, - сказал парень. - За ними сколько стоять надо. А у меня - две секунды, после чего вы уже на выставке.

- Ладно, давай свои пригласительные, спекулянт фигов, - процедил Сергей, протягивая деньги. - Кормишь их бесплатно почтой, кормишь, так даже вшивого пригласительного не могут дать без того, чтобы не ободрать, как липку.

- Так то Фидо, а то жизнь, папаша, - сказал парень, посмеиваясь.

- Какой я тебе папаша? - в момент озверел Сергей, но мы с Юрой схватили его за рукав и потащили ко входу.

По территории выставки сначала мы шли молча.

- Приятно, все-таки, осознавать, - не удержалась я, - что тебя так уважают в Сети.

- Особенно, - подхватил Юра, - если у тебя номер из первой сотни.

- Просто готовы разорваться, чтобы услужить, - подпустила я еще одну шпильку.

- Главное - совершенно бесплатно! - согласился Юра.

- Всего-то по полтинничку на рыло, - продолжила я, но тут Сергей заявил, что если мы оба не заткнемся, то можем дальше продолжать знакомиться с выставкой уже без него.

Тут Юра увидел в толпе знакомое лицо, бросил нам: "Увидимся на площади", после чего растворился. А мы с Сергеем пошли обходить павильоны...

Если честно, то ходить с ним по выставке было не очень приятно. Мне так все нравилось, вокруг было столько всего интересного, поэтому хотелось остановиться у каждого стенда, подробно все осмотреть и задать вопросы, но Сергей тащил меня вперед, как танк, бормоча: "Это старье. Это - вообще барахло. Они что, с ума сошли - такое на выставку представлять? Такая карта у меня в компе уже год стоит", и так далее.

Впрочем, у некоторых стендов он останавливался и суровым голосом начинал задавать вопросы девушкам-консультанткам. Видно было, что девушек он ставил в тупик, они пытались было изворачиваться, но Сергей быстро-быстро начинал сыпать какими-то техническими терминами и характеристиками, от чего девушки быстро сникали и готовы были залезть под стойку. После чего мы с победой удалялись, а я краем уха слышала, как девушка бурчала начальству: "Опять умник попался. Почему, интересно, нам для выставки оружие не выдают? Я бы всех их перестреляла".

Честно говоря, меня совсем не радовали эти его дуэли с персоналом, потому что непонятно, какая цель при этом преследовалась. Показать, какой он умный и разбирающийся? Я это давно знаю, а девушки вряд ли приходили в восторг от того, что он их ставил в тупик. Впрочем, в какой-то момент мне повезло. Сергей в толпе встретил своего старого знакомого и начал с ним длинный разговор, так что я успела вдоволь изучить ближайший стенд, где меня сфотографировали цифровой камерой, поместили фотографию в компьютер, сделали несколько вариантов новой прически, варьируя цвет волос, после чего самый лучший вариант распечатали на принтере. Получилось - просто класс! Я понесла было фото Сергею, чтобы похвастаться, но он презрительно заявил, что на его компьютере сделать такое же - пара пустяков. На вопрос, почему он это раньше не делал, Сергей заявил, что, дескать, я его об этом не просила. Я промолчала, и мы снова начали диким галопом бороздить огромные павильоны выставки.

Наконец, вышли на улицу и увидели большую толпу народу, толпившуюся на площади между тремя павильонами. Толпа была довольно разношерстной, буйной и шумела, как лондонские футбольные фанаты.

- Фидошники буянят, - сказал Сергей, и в голосе его зазвучала плохо скрываемая нежность. - Пошли, - кивнул он мне, - потусуемся.

- А как же выставка? - растеряно спросила я.

- Далась тебе эта выставка, - отмахнулся Сергей. - Я тебе все это дома покажу. Главное на этой выставке - тусовка. Пошли!

И мы отправились по направлению к этой толпе.

Толпа фидошников представляла собой нечто весьма странное. Впрочем, я не особенно удивилась, потому что подобное сборище, только в миниатюре, уже видела часа два назад у метро. Здесь же было примерно то же самое, только в количестве нескольких сотен человек. И та же, бросающаяся в глаза, разношерстность в возрасте: подростки 12-14 лет, тинейджеры, студенты, двадцатипятилетние аспиранты-практиканты, тридцатилетние мужики, сорокалетние пузаны и даже пятидесяти-шестидесятилетние старперы, которые изо всех сил старались казаться своими на этом празднике жизни. Тон задавали в основном 25-30 летние, хотя тинейджерская тусовка временами образовывала свои собственные островки, где более старшее поколение не наблюдалось. Почти на всех были таблички с циферками, и почти все пили пиво. Чуть в стороне от основной толпы располагалась еще одна тусовка, довольно потрепанного вида, где пили уже водку.

- Сереж, - осторожно спросила я. - А в чем радость?

- В каком смысле? - не понял он.

- В чем, говорю, заключается радость здесь тусоваться? - несколько расширила вопрос я. - Неужели тебе нравится дуть пиво на улице, ходить от одного человека к другому и перебрасываться ничего не значащими фразами? Вот смотри, мы тут стоим минуть десять, к тебе подошло уже человек двадцать, а все общение заключается в диалоге: "- О! Stranger! Здорово! Как дела? - Все путем! - Ну, молодца! Пива не хочешь? - Спасибо, у меня есть. - Ну, лады. Я тогда пошел. - Пока". И все. Это что, интересно?

- Понимаешь ли, Ир, - сказал он, - эти люди довольно тесно общаются друг с другом в течение нескольких лет. Многие уже стали просто-таки близкими друзьями. И подавляющее большинство из них ни разу не видело друг друга в лицо. Но согласись, что хотелось бы знать в лицо своего собеседника, с которым ты частенько общаешься.

- Если честно, - призналась я, - то я никогда не понимала, как можно общаться письменно, ни разу не увидев человека в лицо и не зная его голоса.

- А мы, тем не менее, общаемся и даже находим в этом удовольствие. Но живьем человека все равно хочется увидеть. Вот поэтому фидошники (да и интернетчики) стараются время от времени где-то собираться, чтобы просто посмотреть друг на друга. Тем более, что при личном общении можно уладить многие конфликты.

- Кстати, о конфликтах, - оживилась я. - Ты говорил, что у вас там иногда такие словесные драки происходят, что только держись. Из-за этого мордобой при встрече не возникает?

- Да наоборот, - сказал Сергей. - Народ-то в Сети, в основном, - довольно мирный. Это в переписке каждый старается свою крутость показать, а поставь их лицом друг к другу, так самые непримиримые враги выпьют пива, и с того момента станут лучшими друзьями.

- Ой, ну прям идиллию ты мне нарисовал - с ума сойти, - не удержалась я. - Чего же они не целуются, раз все так сладко?

- Слышь, Ир, - довольно спокойно спросил Сергей, - ты хочешь информацию получить для того, чтобы поиздеваться надо мной, или тебя действительно это интересует? Если тебе хочется поиздеваться, тогда выбери себе какой-нибудь другой объект.

- Опять разобиделся! - всплеснула руками я. - Кто тебе что сказал? Я же просто интересуюсь. Пытаюсь понять, что они находят в этом общении.

- Я же тебе объясняю, - терпеливо сказал Сергей, - что они сюда приходят не общаться. Общения им достаточно в Сети. Они сюда приходят просто для того, чтобы посмотреть друг на друга. Ничего другого им не надо. Кроме того, на подобных тусовках часто появляются так называемые кумиры Сети, поэтому многие приходят посмотреть именно на них.

- А кто для них является кумирами? - поинтересовалась я.

- Ну, понимаешь, в Сети всегда есть люди, которые достаточно известны. Причем эта слава может быть несколько типов. Кто-то известен своими рассказами или письмами. Это вариант литературной славы. Другой известен тем вкладом, который он делает для развития Сети - это может быть крупный узел, который перегоняет через себя огромный объем почты. Это вариант так называемой технической известности. Третий вариант - должностная известность. В Сети нет как таковых руководителей, но есть координаторы - люди, которые отвечают за работоспособность и развитие определенных технических структур Сети. Эти должности - выборные. Причем человек, занимающий подобную должность, тратит на нее довольно большое количество времени (а главное - нервов), но не получает за это ни копейки, потому что Сеть - некоммерческая.

- А зачем же тогда он этим занимается? - удивилась я.

- Исключительно из любви к Сети, - объяснил Сергей.

- Странная какая-то это любовь, - поджала губы я. - Больше похоже на извращение.

- Да что ты в этом во всем понимаешь?! - рассердился Сергей.

- Молчу, молчу, - замахала руками я. - Молчу и глубоко уважаю ваши законы. Хотя они мне и кажутся идиотскими.

Сергей снова открыл было рот, но я быстро проговорила:

- Так чего по поводу известных людей? Значит слава литературная, техническая и должностная. Все?

- Не все. Есть еще слава Герострата, - сказал Сергей.

- И что за храмы они сжигают?

- Никакие храмы они не сжигают. Просто есть люди, у которых не получается хотя бы чем-то выделиться в Сети. Литературных способностей у них нет, на технические вещи не хватает ума, координаторство им никто не доверит по той же причине нехватки мозгов, поэтому для них остается только один способ выделиться - руганью и оскорблениями.

- Ну, типа слона и моськи, - догадалась я.

- Во-во, - согласился Сергей. - Моську же все равно заметят, какой бы маленькой и вшивой она ни была, и как бы от нее плохо ни пахло. Но гавкает громко, поэтому из толпы выделяется.

- Неужели кого-то действительно привлекает подобный вариант славы? - пожала плечами я.

- Еще как, - ответил Сергей. - Самое смешное заключается в том, что подобных людей в Сети (причем в любой Сети) - не так уж и мало. Большинство к ним относится просто брезгливо, но зато они удостаиваются определенной известности в среде себе подобных. Точнее тех, кто хотел бы прославиться подобным образом, но даже на это не способен.

- Мда-а-а-а, - сказала я. - Выходит, ваше Фидо - прям чистый слепок с окружающей действительности. В жизни же все примерно так и происходит. А я-то думала, что виртуальное общение чем-то отличается от обычной жизни.

- С какой стати ему отличаться? - удивился Сергей. - Те же люди. Те же проблемы. То же общение. Правда, в этом общении участвует сразу довольно большое количество народу, так что легче выделиться, но законы... Насчет законов ты права - все то же самое.

- Stranger! - вдруг заорал какой-то выскочивший из толпы мужик. - Пойдем со мной на секундочку, я тебя со своими пойнтами познакомлю!

- С какими это понтами он тебя познакомить хочет? - подозрительно спросила я, схватив Сергея за рукав.

- Да не с понтами, а с пойнтами, - объяснил Сергей. - То есть с людьми, которые у него кормятся почтой.

- Надоела мне эта ваша терминология, - поморщилась я, но Сергея отпустила с условием, что он вернется не позже, чем через десять минут.

Сама же я осталась на месте и продолжала наблюдать за этой странной толпой. Через пару минут из гущи народа вынырнул здоровенный пузатый парень в очках, держащий в руке банку с пивом. По его виду и мутным глазам было заметно, что банка находится в процессе присоединения к нескольким товаркам, уже булькающим у парня в животе.

- Это все - мафия! - сообщил мне парень без всяких "здрассте-досвидания".

- Кто? - полюбопытствовала я.

- Они, - сказал парень твердо. - Начальнички нашей помойной кучи. Мафия - все, как один!

- А в какой помойной куче вы состоите? - полюбопытствовала я.

- Да в той же, что и ты, - удивился парень. - В Пидо.

- Вы что-то путаете, - твердо сказала я. - Ни в каком Пидо я не состою. И мой парень - тоже. Он состоит в Фидо.

- А кто у тебя парень? - полюбопытствовал толстяк.

- Сергей, - ответила я. Но заметив, что это имя у толстяка не вызвало никаких ассоциаций, вспомнила серегину кличку: - Stranger его у вас зовут.

- А-а-а-а-а-а, - обрадовался толстяк. - Так он тоже среди этих пидоров - главный пидор.

Я сначала было разозлилась, но потом вспомнила, чего мне Сергей рассказывал о некоторых странных личностях, которые воюют с педерастами.

- Так вы - один из тех славных бойцов с гомосексуалистами? - вежливо спросила его я.

- Я - ремонтник! - ответил парень и гордо рыгнул. - Я их предводитель.

- Кого? Гомосексуалистов?

Парень вдруг резко надулся и покраснел так, что чуть не лопнул.

- Я - предводитель ремонтников! Мы очистим от этой содомитской мрази все Пидо! - заорал он так, что недалеко стоящие ребята покосились в нашу сторону, но, скользнув взглядом по мешковатой фигуре "предводителя ремонтников", сразу отводили глаза в сторону со скучающим видом. Видать, уже привыкли к подобным представлениям.

- А зачем это, как вы выражаетесь, "Пидо" очищать от гомосексуалистов, если его гомосексуалисты и создали? - поинтересовалась я. - Вышли бы из Сети - и все дела. Или вас гомосексуалисты туда силком затаскивают?

- Содомизм - богохульное занятие, - важно объяснил мне толстый парень.

Было понятно, что мои слова он попросту не слышал. "Паранойя в запущенной форме" - мысленно поставила я диагноз и приняла решение:

- Слышь, пузырь, - сказала я ему грозно. - Пшел вон отсюда. Надоело твои бредни слушать, да и слюной ты мне весь пиджак забрызгал.

Парень выпучил было глаза, от чего сразу стал похож на жабу, но в этот момент из толпы вынырнул Сергей, парень скривился и, слава Богу, быстро куда-то слинял.

- С Вовчиком пообщалась? - полюбопытствовал Сергей. - Рассказал он тебе о содомитах-гомосексуалистах, которые отчаянно не хотят его тащить в свои силки?

- Ну, типа того, - согласилась я. - Теперь я понимаю, почему они его в свою компанию не принимают. Уж больно парень противный.

- Слушай, - внезапно встревожилась я. - А у вас там вообще много подобных психов?

- Да нет, - успокоил меня Сергей. - Ровно столько же, сколько и в обычном обществе. Просто они наиболее заметны. Впрочем, у нас они тоже больше водятся в своих собственных отстойниках и наружу вылезают довольно редко.

- Что значит - в отстойниках? - поинтересовалась я.

- Ну, в своих собственных конференциях, - объяснил Сергей. - Приличные люди туда не заходят по причине вполне естественной брезгливости, вот они там в наиболее подходящем для себя окружении и тусуются. А чего? Как я считаю, вполне нормальный подход. Каждому свое.

- Слушай, - сказала я недовольно, - что-то мне это твое Фидо все меньше и меньше нравится. Какие-то геростраты, параноидальные вовчики... У вас там нормальные люди вообще присутствуют?

- Да конечно, присутствуют, - успокоил он мен

После сеанса экзорсизма (изгоняния из квартиры бабулек) я с Сергеем некоторое время не виделась. Он довольно тяжело переживал внезапно возникшую чистоту в своей квартире, поэтому с большим усердием день за днем заново покрывал всю полезную площадь своими платами, винтиками, кабелечками и книжными справочниками, а я... У меня тоже произошли кое-какие события. Но обо всем по порядку.

Сижу как-то вечером дома, читаю. Внезапно раздается стук в дверь и одновременно со стуком в комнату влетает папашка.

- Нельзя, - говорю я по инерции. - Я не одета.

- Доча, - строго говорит папулька и садится ко мне на диван. - Тебе разве в институте не объясняли, что родителям врать не хорошо? Ты действительно бываешь не одета, когда отправляешься на дискотеку. А сейчас ты вовсе даже одета в джинсы и свитер. Или ты отныне решила носить паранджу, чтобы мужчина до замужества не увидел твоего лица? Это ты напрасно, потому что лицо у тебя - вполне даже ничего. Родители постарались. Хотя, - тут он подпустил шпильку, - ты его скоро испортишь курением.

- Во-первых, - говорю я, - стук в дверь обычно делается для того, чтобы там же, в смысле - за дверью, выслушать ответ - можно ли войти или нельзя.

- А что такого, - возмущается папулька, - в том, что родитель решил зайти выяснить - чем дышит его кровиночка.

- Его кровиночка по-прежнему дышит вонючим московским воздухом, - язвительно говорю я. - Кроме того, вы еще не дослушали что там во-вторых...

- А что во-вторых? - интересуется папулька.

- Во-вторых, - невозмутимо продолжаю я, - может быть мой дорогой папулька сразу перейдет к цели своего визита? А то у меня Анастасия Каменская вот-вот схватит главного преступника за эти... как их...

- Да понял я, понял, - торопливо говорит папулька.

- А я не хочу пропустить этот волнующий момент, - заканчиваю я.

- Так ты что, - спрашивает папулька, и в его глазах появляется неподдельный ужас, - читаешь Маринину?

Я на него внимательно посмотрела, но ничего не сказала. Все-таки иногда я чувствую, что головой больше пошла в мамульку. Папулька у меня хоть и умный, но иногда такое брякнет... Остается только радоваться, что как правило это происходит в тот момент, когда рядом никого нет.

- Да, - говорю я очень спокойно. - Я читаю Маринину. Более того! Я даже иногда читаю Стаута и Гарднера. И даже, - произношу я совсем зловеще, - по выходным читаю МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ!

Папулька обмирает от моего зловещего голоса.

- Ну что? - ору я на всю комнату. - Пришел в ужас от глубины морального падения своей дочки, а?

- Постой, постой, - растеряно говорит папулька, - да я ничего такого не хотел сказать. Ну просто детективы - это же отстой...

- Плохие детективы - это отстой. А хорошие детективы - это средство расслабиться и получить удовольствие, - твердо заявляю я.

- Да я, в общем-то, и не спорю, - сдается папулька. - Но просто хочется, чтобы дочка могла поддержать разговор в приличном обществе. Не зря же я потратил такие дикие деньги на твое среднее образование.

- Среднее образование у меня, между прочим, было бесплатное, - напоминаю я.

- Это для тебя бесплатное, - язвительно говорит папулька. - А сколько я всего в твою школу перетаскал - не сосчитать. Тебе бы в жизни по истории пять не поставили, если бы я туда пятый том сочинений Ленина с его личным автографом не притащил.

- Ну да, - сказала я. - Помню-помню. Ты еще этот автограф полночи чернильной ручкой выводил.

- Нет, ну ничего себе! - возмутился папулька. - И это называется дочерняя благодарность?

- Дочерней бывает компания, - говорю я. - А благодарность бывает заслуженной или незаслуженной.

- Слушай, - сказал папулька, - ты меня совсем заболтала. Я же к тебе пришел с целью что-то сказать.

- Я внимательно слушаю, - говорю я. - Вероятно, ты решил сказать, что настолько вдохновлен моими успехами в институте, что на лето отправляешь дочурку отдыхать на Канары.

- Дались тебе эти Канары, - рассеянно говорит папулька, пытаясь что-то вспомнить. - В Сочи отдохнешь не хуже.

- Ну значит, - говорю я, - ты пришел побеседовать со мной о литературе.

Тут папулька бросает взгляд на мой книжный шкаф, читает название одного из корешков и говорит с таким возмущением, как будто уличил меня в диком преступлении: - Ага-а-а-а-а! "Поколение Пе". Так ты Пелевина читаешь?

- Ну да, - лениво говорю я. - Почитываю. А что?

- Я вчера слушал передачу, - торжественно говорит папулька, - так один умный человек говорил, что Пелевина за писателя не считает, потому что он, мол, о России пишет без боли.

Я некоторое время внимательно смотрю на папульку и ничего не говорю.

- Что? - начинает он нервничать. - Что ты так смотришь?

- Знаешь, папульчик, - говорю я. - А если бы у Толстого не было обязательного для всех великих писателей геморроя, он бы тоже писателем не считался по классификации твоего "умного" человека?

- При чем тут Толстой? - защищается папулька. - Толстой был огромной глыбой, матерым человечищем. Ведь если подумать, то до этого графомана настоящего мужика в литературе-то и не было...

- Это Горький был огромной глыбой, - поправляю его я. - А Толстой был лучом света в темном царстве.

- Ну да, - говорит папулька. - И для Светы он был луч, и для Тани, - тут он посмотрел на меня, - и даже для Иры должен был стать лучом света, но Ира у нас читает Маринину и всякого Пилявина.

- Ты, папуль, чего-то путаешь, - говорю я. - Пилявин - это из "Песняров". "Молодость ма-а-а-ая-я-я-я-я, Белоруссияя-я-я", - завыла я на всю квартиру.

- Да не ори ты так! - закричал папулька, который действительно не выносит моего пения. Я так думаю, что это у него какое-то генетическое отклонение.

- Во-первых, -говорит папулька, - в "Песнярах" был не Пилявин, а Мулявин. А во-вторых, умный мужик совершенно прав. Пелевин - это не литература.

- А что это? - интересуюсь я. - Написано на бумаге. Люди читают. Значит литература.

- Пелевин это... - задумывается папулька, явно вспоминая слова этого умника из радио, - это результат бездуховности, вот! - торжествующе выдает он.

- Папуль, - ласково говорю я, - ты вчера же преферанс играл, да?

- Ну да, - подтверждает папульчик. - Преферанс по пятницам с деловыми партнерами. Святое дело.

- И, небось, пили там во время преферанса? - все так же ласково спрашиваю я.

- Понятное дело, что пили, - подтверждает папульчик. - Мы же русские люди. Почему бы не выпить в тяпницу, тем более, что этот день недели так и называется.

- По-моему, Борис Натанович, - говорю я, - вы все-таки не очень русский человек. Прямо-таки скажем - совсем не русский. Поэтому за вас наша общая мамулька замуж и вышла.

- Ну, не русский, зато русифицированный, - спорит папульчик.

- Ладно, - говорю, - проехали вопрос вашей национальности.

- И вашей, между прочим, тоже, - добавляет папульчик.

- Моя национальность определяется по мамульчику, - парирую я.

- Это у евреев она определяется по мамульчику, - продолжает спорить папульчик.

- Вы что-то имеете против евреев? - осведомляюсь у него я.

Папульчик потрясенный замолкает.

- Вот так, - удовлетворенно говорю я. - Продолжаем допрос. Так вы, дорогой папульчик, во время преферанса выпили.

- Ну, не без этого, - признает папульчик. - Как полагает. Но никто не напивался. Свои 500-600 грамм, и все.

- Понятно, - говорю я. - После этого вы вернулись домой в состоянии летающих аквалангистов...

- Я не люблю, когда ты используешь выражения нашего с тобой общего мамульчика, - поморщившись, говорит папульчик.

- Сели на кухне, - продолжаю я, не давая себя сбить, - после чего домотались до радио, прям как пьяный папульчик до радио. Так?

- Что за выражения? - возмущается папульчик. - Я просто слушал радио.

- Вот и я об этом. А в пьяном состоянии, дорогой родитель, вам радио слушать вредно, - объясняю я. - Любой бред на тебя производит неизгладимое впечатление.

- Это почему это? - защищается папульчик.

- Да потому что, - говоря я. - Заявился ко мне в комнату непонятно зачем, сначала набросился на Маринину, затем и вовсе на Пелевина, а чего тебе надо - я так до сих пор и не поняла.

Папульчик задумался.

- Слушай, - наконец сказал он. - Я вспомнил!

Я подкинула в воздух книжку Марининой.

- Это что такое? - подозрительно спросил папульчик.

- Кричали женщины ура, - объяснила я, - и в воздух чепчики бросали.

- Понял, - сказал папульчик. - Короче говоря, я вчера на преферансе познакомился с классным молодым парнем.

- Ну? - подозрительно сказала я.

- Что ну? Классный, говорю, парень.

- И что? Ну не тяни ты, а то меня аж в дрожь бросает от твоих классных парней.

- Такой классный парень, - в третий раз повторил папульчик, и я сделала вид, что сейчас книжка Марининой полетит в него, - что я его на завтра пригласил к нам на ужин.

Я даже замолчала на минуту, слегка обалдев от такой новости.

- Зачем? - спросила я осторожно.

- Как это зачем? - удивился папульчик. - Чтобы ты с ним познакомилась. Должна же у тебя быть какая-то альтернатива этому Сергею компьютерщику.

- А что в твоем преферансном даровании такого альтернативного? - поинтересовалась я.

- Молодой парень... - начал папульчик.

- Сергей тоже молодой, - прервала его я.

- Отлично одевается, зарабатывает деньги и вообще - выглядит, как принц, - торжествующе заявил папульчик.

Я промолчала. Что мне на это было сказать?

- К тому же, - продолжил папульчик, - работает химиком.

- Ой, - сказала я. - Вечно в грязном халате и пальцы обожжены кислотами. Ничего себе ты вариантик любимой дочурке откопал.

- У него перспективное химическое производство, - заявил папульчик. - Вместо халата - костюм от Картье, а пальцы - как у пианиста. И в твоей любимой компьютерной технике разбирается, насколько я понял. Так что ты бы не отказывалась, а? - просительно сказал он. - Я же его уже пригласил, хоть и спьяну. Но он запомнил и сегодня уже звонил сказать, что завтра придет.

- Ладно, - сказала я. - Посмотрим на твоего протеже. Заодно будет чем Сергея подразнить, чтобы этот медведь не расслаблялся. Только учти, - и я папульчику строго погрозила пальцем, - я не даю никаких гарантий. Если парень окажется полным дебилом, получит по полной программе.

- Да не надо мне никаких гарантий, - заторопился папульчик. - Я же для тебя стараюсь. Чтобы, так сказать, не было безальтернативных выборов. Но я тебя прошу - ты с ним все-таки помягче...

- Ладно, - говорю я. - Как получится. Но в знак уважения к папульчику накрашусь и надену красивое платье.

- Спасибо, доча, - сказал папульчик, клюнул меня в щеку и заявил: - Ну, мне пора работать.

- Передай привет своему Lines-у, - сказала я, на что папульчик рассеянно кивнул, в уме находясь уже на пути к своей любимой игрушке, и выскочила из комнаты.

Ну и ладно, подумала я. Посмотрим завтра на этого химика. Может и правда на Сергее свет клином не сошелся?

На следующий день я не стала особенно краситься и прихорашиваться, хотя папульчик раз пять вбегал ко мне в комнату, хмурил брови и орал на весь дом:

- А поворотись-ка, дочку! Экий ты у меня попастый стал!

После чего получал диванной подушкой по голове и убегал обратно по делам подготовки торжественного ужина. Кстати, они с мамулькой готовились к визиту этого химика так, как будто ко мне должен был приехать свататься принц Уэльский или, на худой конец, наследный принц какого-нибудь скромного, но нефтеносного государства. Мамульчик готовила некую фантастическую рыбу (она у нас большой специалист по рыбным блюдам), а папульчик колдовал над своим коронным пловом.

Когда я зашла на кухню, работа была в самом разгаре. Папульчик с мамульчиком вихрем носились по кухне и негромко переругивались, когда их интересы сталкивались (я имею в виду, когда они сталкивались попами, повернувшись каждый к своему блюду).

- А что это у нас такая суета на кухне? - невинным голосом спросила я. - Такое ощущение, что приходит официальный жених просить руки. Вы меня там, случаем, уже замуж не отдали?

- Уйди, доча, не мешай, - строгим голосом сказал папулька. - Никто тебя замуж еще не отдал, но молодого человека следует встретить по полной программе. Он парень непростой, но и мы тоже в грязь лицом не ударим.

- Кстати, - всполошилась мамулька. - На тему в грязь лицом: Боря, ты торт купил, как я просила?

- Ой, - сказал папулька.

- Что ой? - закричала мамулька. - Что мы теперь на сладкое будем подавать, а? Бутерброды с хреном, что ли?

Папулька задумался. Потом изрек:

- А давай сделаем изящный ход конем. Вместо сладкого устроим небольшой домашний концерт. Ирка что-нибудь почитает, споет. Может быть, на своих фортеплясах сыграет какого-нибудь Мендельштама...

- Папульчик, что с вами? - я даже рот открыла от удивления. - Я на инструменте последний раз в шестом классе играла. Нет, конечно если парень окажется страшнее атомной войны, то я готова прямо сразу исполнить не только Мендельсона, но и еврейский народный спиричуэлс, чтобы парень исчез, как дуновение ветерка... Но если он все-таки окажется более-менее, то я не рискну открывать крышку этого раздолбанного рояля.

- Чего это он раздолбанный? - возмутился папульчик. - Я за него дикие деньги отдал.

Мамульчик отчетливо хмыкнула, а потом затряслась в беззвучном смехе.

- Мам, ты чего? - спросила я.

Папулька бросил на мамульку гневный взгляд, намереваясь что-то сказать, но только открыл рот, как мамулька заявила:

- Да ладно тебе. Дочка уже выросла и ей можно сказать, что этот рояль ты купил за 50 рублей у сторожа ее же школы. Он чуть не надорвался, бедный, когда один пер инструмент к нам на седьмой этаж.

- Ой, - сказала я. - Так вот почему у нас уроки пения все время под баян проходили. А я-то думала, что это такая новая прогрессивная методика.

Папульчик стоял посреди кухни и вид у него был явно сконфуженный. Но в этот момент ожил дверной звонок.

- Это он! - вскрикнул папульчик, обрадовавшись, что можно сменить тему разговора. - Прическу поправь, - строго сказал он мне и побежал открывать.

Я на всякий случай взглянула в зеркало, пытаясь понять, что именно мне надо поправить в прическе, ведь я всего пару дней назад постриглась "под мальчика", но затем поняла, что папулька высказался в аллегорическом смысле, поэтому отправилась в коридор посмотреть на этого подающего надежды химика.

Боже мой! Что это? Что за чудо природы папулька затащил в наш дом?!?! Парень выглядел так, как будто стилю одеваться он учился из американских боевиков. Невероятный серебристый пиджак с искрой, шелковая рубашка с шейным платком (такие, по-моему, не носят уже лет десять), черные брюки и мокасины, которые обычно в фильмах носят сутенеры. Еще он ухитрился свои черные волосы тщательно зализать гелем назад, от чего стал похож на прогоревшего с отменой сухого закона бутлегера. Да и лицо его на меня не произвело яркого впечатления. Хитрая, вытянутая вперед мордочка с темными бусинками глаз. Я-то думала, что это будет человек науки, в глазах которого отражается безбрежный полет мысли, а у этого хорька в глазах отражалось только мое глубокое декольте.

- Здрасссст... - сказала я.

Химический хорек расплылся в улыбке и сразу стал еще на порядок противнее.

- Здравствуйте, милая дама! - прогундосил он и полез слюнявить мне ручку.

Ненавижу эти рукастые поцелуи. Уже почти сто лет отменена эта дурацкая манера "целовать дамам ручки", так находятся еще придурки, которые думают, что могут таким образом произвести впечатление.

- Знакомься, дочь, - сказал папулька торжественно. - Это Игорь Борисович. Работает в химической промышленности. Весьма подающий надежды молодой человек.

- Да я, собственно, - сказал хорек и надулся от гордости, - все надежды уже подал. Теперь отбираю обратно, - и он застыл, вероятно в ожидании бешеного взрыва смеха.

- Хи-хи, - деликатно сказал папулька, но под моим суровым взором быстро потух.

- Изольда, - представилась я.

Папулька от неожиданности икнул, но поправлять меня не стал.

- Очень приятно, - несколько растерянно сказал хорек. - А как, простите, будет уменьшительно-ласкательно от "Изольда".

"Ни фига себе шустрый хорек оказался", - подумала я и спокойно ответила:

- Изя. Уменьшительно-ласкательно от Изольды будет Изя.

Воцарилось неловкое молчание.

- Ну, друзья, - делано веселым тоном сказал папулька, - раз мы перезнакомились, прошу к столу.

Папулька повел хорька к столу, а я направилась на кухню к мамульке, чтобы ей нажаловаться. Мамулька меня внимательно выслушала, но посоветовала не торопиться с выводами.

- Ты бы видела своего дорогого папочку в его юные годы, - сказала она спокойно. - Я-то за него замуж вышла только потому, что всю школу за ним наблюдала и знала его скрытый потенциал. А в свои 20-25 лет он выглядел - как полный поц. Но деньги уже тогда зарабатывал вполне неплохие.

- Так ты за него вышла из-за денег? - разочаровано спросила я.

- Ну вот еще, - фыркнула мамулька. - Вокруг меня перспективных поклонников роилось - вагон и маленький бронепоезд. Просто папулька, в отличие от них, был наполнен совершенно неуемной жаждой деятельности и энергичностью. Кроме того, ты же не будешь спорить с тем, что он - очень веселый и с ним не соскучишься.

- Да, уж, - подтвердила я. - С нашим папулькой чтобы соскучиться - надо очень постараться.

- Ну вот, - кивнула мамулька. - Так что ты подожди пока делать скоропалительные выводы. Я с Борей согласна, что у тебя должна быть возможность выбора. А то вцепилась в своего компьютерного Сережу и уже ни на кого внимания не обращаешь. Ты не подумай, - заторопилась мамулька, - я против него ничего не имею. Парень вдумчивый, увлеченный, да и профессия у него вполне современная и востребованная. Но нам с папой хочется, чтобы ты не принимала поспешных решений. К тому же, - добавила она, - сделай приятное папульке. Он же сам привел этого парня. Хотя бы из уважения к отцу продержись один ужин. Не понравится - значит не судьба. Но сплеча не руби. Присмотрись сначала. Может быть, он не так уж плох. Подумаешь, волосы назад зачесаны и пиджак с искрой. Может, он просто от смущения.

- Ладно, - ответила я. - Там видно будет. Но если он еще ляпнет какую-нибудь глупость, я за себя не отвечаю. И пускай папулька меня своими глазами хоть продырявит насквозь.

- Договорились, - сказала мамулька, подхватила какое-то очередное блюдо, и мы с ней отправились в гостиную.

Ужин начался, как говорится, в официальной и чопорной обстановке. Папулька с мамулькой почему-то немного смущались, поэтому и друг к другу, и даже ко мне обращались на "Вы" и как-то очень высокопарно. Например, папулька изрекал:

- Ирина, дочь моя, не будете ли вы столько любезны передать мне вон то блюдо с острой приправой?

На что я лениво реагировала:

- Хрен, что ли, подкинуть? Ну, так бы и сказал.

Химик тоже чувствовал себя не в своей тарелке среди этих викторианских отношений, но папулька усердно подливал коньячку и ему, и себе, так что через какое-то время лед растаял, Игорь расслабился и даже стал принимать участие в беседе. Папулька затеял было свой любимый разговор о том, что молодежь сейчас, как ни странно, не такая уж и плохая, как можно было ожидать после многолетнего и массового отравление "Кока-колой", но химик тему не принял, а стал рассказывать анекдоты, мерзко подхихикавая. Причем рассказывал он такие древности, которые я еще в первом классе докладывала папульке за ужином.

Было интересно посмотреть на реакцию родителей. Врожденная интеллигентность и чувство гостеприимства не позволяли им выражать гостю свое неодобрение и возмущение, поэтому надо было делать вид, что все эти окаменелости, которые он выкладывал с крайне довольным видом, очень смешные. Мамулька, впрочем, сразу стала хлопотать вокруг стола, показывая своим видом, что, мол, анекдоты весьма забавные, но она смеяться не успевает, потому что надо срочно менять тарелки. Папульке же ничего не оставалось, как делано улыбаться и кивать головой.

Этот Игорь, все-таки, довольно тупой. Достаточно один раз увидеть искусственную улыбку на лице папульки, чтобы потерять всякое желание увидеть ее еще раз. Я сама-то такую улыбку увидела один раз, когда к нам домой неожиданно заявился участковый милиционер. Папулька тогда услышал звонок, весело побежал открывать, распахнул дверь и застыл с улыбкой на лице, увидев за дверью человека в милицейской форме. Папулька же работает директором в довольно крупной частной фирме. А в частном бизнесе, как он говаривал, всегда приходится опасаться властей, милиции и налоговых инспекторов... Так вот, завидев милиционера папулька сбивчиво стал спрашивать, мол, чем обязаны и все такое, продолжая держать на лице все ту же приклеенную улыбку. Милиционер насторожился, но объяснил, что пришел по вопросу трупа под нашим окном, который обнаружили еще летом, когда мы всей семьей уезжали на отдых.

- А-а-а-а-а-а! - заорал папулька, начав улыбаться уже нормальной улыбкой. - Так вы, товарищ капитан, по вопросу трупа под нашим окном? Ну и отлично! Вот и замечательно! Проходите, пожалуйста, в комнату, не хотите ли чайку, кофейку...

Кстати, тот капитан был довольно симпатичный. Мы с ним тогда часа два протрепались о его тяжелой и опасной работе, о всяких кинофильмах, а потом он спросил... Впрочем, чего-то я отвлеклась.

Короче говоря, этот Игорь все рассказывает и рассказывает свои дебильные анекдоты, папулька делает вид, что ему очень смешно, а мамулька уже подняла здоровенную супницу и по ее виду я понимаю, что эту супницу она сейчас опрокинет Игорю на голову.

- Игорь, - внезапно говорю я громко. - Позвольте поинтересоваться. А что у вас за химическое производство? На чем специализируетесь? Фармакология, взрывчатые вещества, красители, парфюмерия?

Тот резко остановился, как будто на всем скаку врезался в стену, оторопело посмотрел на меня, затем задумался, после чего изрек:

- На чем, Изольдочка, спрашиваете, я специализируюсь? Я, дорогая, специализируюсь только на одном: на счастье человеческом.

- Это в каком смысле.

- Продукт, - начал объяснять хорек, - который я произвожу, очень нужен людям. Без него, можно сказать, ни одного дня человечество обойтись не может.

- Ни одного дня человечество не может обойтись без секса, - провоцирую его я. - Вы что, презервативы производите?

- Правильнее говорить - "кондомы", - встревает папулька, радуясь, что беседа приняла другое направление.

- При чем тут секс? - возмущается Игорь. - Есть вещи поважнее, чем секс.

- Но этих вещей так мало, - притворно вздыхаю я.

- Доча! - строго говорит папульчик. - Чего это тебя вдруг на секс потянуло? Игорь Борисович говорит совсем о других вещах.

- Ну, в принципе, конечно да, - протянул Игорь, - разговор сейчас не о сексе. Хотя, - он развеселился, - эта область человеческой деятельности меня тоже интересует. Но, - он еще больше развеселился, - не в профессиональном плане.

- Так чего производите-то? - спросила я грубо, потому что этот хорек меня раздражал все больше и больше.

- Чудесную минеральную воду, - ответил Игорь Борисович.

На некоторое время воцарилось молчание.

- В каком смысле - минеральную воду? - осторожно спросил папульчик, для которого это сообщение, как было видно, явилось такой же неожиданностью, как и для меня.

- В прямом, - ответил хорек.

- То есть, - вступила в разговор я, - вы ее где-то добываете из скважины?

- Да нет, - спокойно ответил хорек. - Мы ее добываем из обыкновенного водопровода.

Снова воцарилось молчание.

- И что? - спросила я.

- Ничего. Берем водопроводную воду, очищаем ее через фильтр, добавляем туда пищевую соль, соду и определенный набор всяких разных минеральных солей, разливаем в пластмассовые бутылки и поставляем на склады.

Папульчик подозрительно посмотрел на бутыль с "Боржоми", которая стояла на столе.

- И как называется эта "целебная и натуральная минеральная вода"? - спросила я, придав своему голосу максимум язвительности.

- Да по-всякому, - улыбнулся хорек. - "Боржоми", "Ессентуки", "Горячий ключ", "Нарзан" и так далее.

- Ничего себе! - я уже просто кипела от возмущения. - Так вы просто подделываете минералку, заколачиваете на этом деньги, да еще и гордитесь этим жульничеством?

- Вы, Изольдочка, просто не въезжаете, - снисходительно начал объяснять хорек. - Думаете, что в бутылки всегда разливали всякие натуральные "Боржоми" и так далее, да?

- Ну конечно, - несколько растеряно сказала я. - А что же еще туда наливали?

- Да чего только туда не наливали, - сказал Игорь. - Откуда вы знаете, что туда попадало на самом деле? Половину воды вообще набирали из горных речек.

- Ну и что? - парировала я. - В горных речках вода - просто шикарная. Не то что в нашем водопроводе, где вся таблица Менделеева содержится.

- Можно подумать, что эти горные речки такие уж стерильные, - фыркнул хорек. - Может быть, туда горный козел пописал...

Папулька в этот момент поперхнулся здоровенным куском рыбы, который неосмотрительно засунул себе в рот.

- Может быть, в речку охотники накидали сигаретных бычков, пролили туда машинное масло или еще чего похлеще, - продолжал Игорь и глаза у него разгорелись, как у Ленина во время выступления на броневике. - И вы всю эту гадость будете пить? Ну уж нет! Лично я этого позволить не могу, потому что человеколюбив, - и хорек, весьма довольный собой, откинулся на спинку стула.

- По-вашему получается, что водопроводная вода намного чище горной? - поинтересовалась я.

- Нет, конечно, - согласился хорек, - но у нас же делается очень мощная очистка.

- Каким образом? - полюбопытствовала я.

- Знаете, на развалах фильтр такой продается, который прямо на кран насаживается? - спросил Игорь.

- Ну знаю.

- Так вот он у нас воду и очищает, - торжественно заявил этот негодяй.

Я на него посмотрела во все глаза, но парень явно не издевался, а говорил от чистого сердца.

-А... - начала я, - а сколько вы литров воды в день делаете?

- Да где-то под тонну, - ответил этот гад.

- И как часто меняете фильтр?

- Не реже раза в месяц, - твердо ответил хорек. - Потом, вы не думайте. Я же не зря МХТИ оканчивал. Все делается строго по науке. Вода получается даже полезнее, чем просто очищенная водопроводная. Ну, соль и сода туда добавляются просто для вкуса, чтобы обычную минеральную напоминало, но мы в бутылки еще добавляем набор всяких разных солей, которые очень полезны для организма. Причем все делается строго дозировано. У меня там мужик один работает - ну просто самородок. Он все эти соли в ведре намешивает, и представляете - прям из ведра отсыпает строго отведенную дозу.

- Ир, - сказал папульчик. - Ты мне водички не передашь? Что-то в горле пересохло.

- Тебе "Боржоми", - иронично спросила я, - или "Нарзан"?

- Ой, - сказал папулька, набухал себе в рюмку коньяку и залпом выпил.

- Слышь, Игорь, - нервно сказал папулька. - Так я же заходил к тебе в офис, когда долг отдавал. У тебя же там все чистенько, аккуратненько. Компьютеры-мампьютеры и никаких мужиков с ведрами.

- Так понятное дело, что никаких ведер, - ответил хорек. - Это же офис. В офисе делаются бумажки и подсчитываются доходы. А для разлива воды у меня несколько подвальных помещений по всей Москве арендовано.

- Компьютеры, говорите? - снова вступила в разговор я, радуясь, что можно сменить тему. - И под какой операционной системой работаете?

- Да черт ее знает, - отмахнулся хорек. - Какая разница? Я вообще этих железок не касаюсь.

- Это еще почему? - оскорбилась я. - Не доверяете техническому прогрессу?

- Балда это все, а не технический прогресс, - заявил Игорь Борисович. - Моя вода минеральная - вот это технический прогресс! Вот это бабки! А компьютер - это же большая дура, которая умеет только складывать и вычитать. Но, правда, делает это быстро.

Тут я внимательно посмотрела на супницу, которую незадолго до этого мамулька вертела в руках. Хорошая супница. Красивая. Обидно, конечно, будет ее расколотить о башку этого хорька, но для хорошего человека ничего не жалко.

- У меня там парень на компьютерах работает, - продолжал разглагольствовать хорек. - "Сисадмин" называется. Я его уволю скоро. Вот вы, Изольдочка, говорите - технический прогресс, - обратился он ко мне. - А парень, заметьте, целыми днями сидит и ничего не делает. Это, по-вашему, технический прогресс? Я ему сколько раз говорил: "Серега! Еще раз увижу, что ты вола пинаешь, уволю к чертовой матери!" Так он - нет чтобы сделать соответствующие выводы, еще начинает спорить и доказывать, что самый лучший сисадмин - ничего не делающий сисадмин.

- Так оно и есть, - подтверждаю я. - А вы что хотели? Чтобы он целыми днями носился по офису, поднимая рухнувшую сетку? У хорошего сисадмина все должно работать так, чтобы его вмешательство не требовалось. Если у админа есть работа, значит не работает сетка. Если сетка работает, значит у сисадмина работы нет, и он - хороший сисадмин. Ему за то деньги и платят, чтобы сетка работала. А если сетка работает, то ему делать нечего.

- Слушай, - поразился хорек. - Ты прям слово в слово говоришь так же, как и он. Но и это, - добавил он, - не помешает мне его в скором времени уволить.

Тут хорек замолчал и потрясенно посмотрел на меня.

- Или я что-то путаю, - наконец сказал он, - или у моего Сереги на компьютере твоя фотография висит.

Вот тут воцарилось настоящее тяжелое молчание.

- Ир, - разрядил тишину папульчик очень ласковым голосом, - ты бы отнесла на кухню супницу. Чего она здесь пустая стоит?

Я медленно поднялась с места, взяла супницу (папулька сделал зверское выражение на лице, мол, не смей!) и... отправилась с ней на кухню. Там мамулька яростно мыла посуду, грохая тарелки в раковину так, что было не очень понятно, как они не разбивались.

- Тебе он тоже не понравился? - спросила я осторожно.

- Не понравился? - возмутилась мамулька. - Да я эту заразу больше сюда и на порог не пущу!

- Ага, - согласилась я. - Это надо же - делает поддельную минеральную и еще этим гордится.

- При чем тут минеральная?!? - заорала мамулька. - Этот негодяй сожрал мою рыбу так, как будто это какой-то хек или минтай! И ни одного слова не сказал о том, что это за наслаждение! Со мной такое в первый раз! Все люди в этом доме с ума сходили от моей готовки, а этому Игорю Борисовичу что кусок черствого хлеба, что осетрина с грибами - один хрен, - и мамулька снова бросила в раковину очередную стопку тарелок. - Вот сейчас папа Боря его проводит, так папе Боре сразу кто-то что-то отвыкнет в моем лице. И сегодня папа Боря, - повысила голос мамулька, - будет спать в гостиной на диване!

- Это еще что, - сказала я нервно. - Оказывается, мой Серега работает у этого троглодита.

- Да? - поразилась мамулька.

- Именно!

- Вот это номер!

- Не то слово!

Наконец, мы с ней сошлись на том, что во всем виноват папулька, который затащил этого хорька в наш дом, после чего папульке минут двадцать перемалывались косточки со всех сторон. Вдруг дверь кухни раскрылась и на пороге возник сияющий хорек, позади которого семенил мрачный папулька.

- Что ж, друзья, - сказал хорек. - К сожалению, мне пора идти. Дела, знаете ли.

- Надо проверить, не пересыпал ли мужик в водичку цианистого калия? - с невинным видом поинтересовалась я.

- Юмор? - догадался хорек. - Юмор я ценю и люблю. Вы не поверите, у меня тоже иногда появляется желание в одну бутылку сыпануть крысиной потравки и посмотреть - кому эта вода достанется. И я чувствую, - с таинственным видом сказал он, - что отравится обязательно плохой человек. Высшие силы, - он поднял палец вверх, - не дадут отравиться хорошему человеку! Так что я в данном случае буду выступать в качестве перста судьбы.

Пока я искала глазами по кухне - чем бы быстренько трахнуть по голове этот кривой палец судьбы, мамулька быстро спросила:

- А вы сами-то, Игорь Борисович, какую воду пьете?

- Я? - поразился он. - Я пью французскую "Перье".

- А свой продукт, - изображая полный наивняк, спросила мамулька, - почему не употребляете, раз там столько полезных вещей?

- Да у меня здоровье и так хорошее, - объяснил хорек. - Зачем переизбыток здоровья делать? Много хорошо - тоже нехорошо.

- Ну, - громко сказал папулька, за спиной хорька изображая процесс его удушения. - Давайте прощаться!

Игорь Борисович церемонно направился к мамульке и в своей обычной церемонной манере стал обслюнявливать ей руку, приговаривая, что уже давно не ел такого вкусного минтая, от чего мамулька то бледнела, то зеленела от злости и кидала такие взгляды на папульку, что тот уже и не мечтал дожить до ночи в целости и сохранности.

Зато у меня родилась очень удачная мысль. Пока этот придурок слюнявил руку мамульке, я взяла очищенную половинку луковицы, которая лежала на кухонном столе, и сильно-сильно натерла ею руку. Так что когда этот хорек притопал со мной прощаться и с разбегу присосался к моей руке, я испытала просто истинное удовольствие. Лук весьма помог максимально сократить процесс прощания, потому что у хорька из глаз покатились крупные слезы, и он только и смог пробормотать, что такая реакция вызвана горечью расставания с этой прекрасной семьей, после чего быстро ретировался.

Мы не пошли его провожать к двери, а просто стояли на кухне и ждали появления папульки. Он некоторое время колбасился по коридору и даже зачем-то зашел в ванную. Но поняв, что расплаты не избежать, наконец вышел на кухню.

- При чем тут я? - сразу бросился в атаку папулька, помня, что лучшая защита - это нападение. - Откуда я знал, что он такой придурок? Познакомились на преферансе, смотрю - парень молодой, состоятельный. Думаю, почему бы не познакомить с семьей? Вы же от этого не развалились!

Мы обе молчали и только пристально смотрели на него. Наконец, мамулька прервала молчание и спросила:

- За преферансные долги продал свою дочь, негодяй?

- Ты что? - испугался папулька. - Обалдела, что ли?

- Кто говорил, что был у него в офисе, когда долг отдавал? - напомнила я.

- Да вы что? Я и проиграл-то всего пятьдесят баксов. Ну зашли к нему в офис, потому что у Игоря сдачи со стольника не было.

- А если бы проиграл не пятьдесят баксов, а больше? - зловеще сказала я. - Продал бы дочку такому хорьку?

- Хватит чушь нести! - заорал папулька. - Ну привел придурка, ну больше не буду. Что вы меня обвиняете черт знает в чем? Вообще - распустились все, как я посмотрю. А ну, - тут папулька совсем потерял голову и стал выдергивать из брюк ремень, - снимай штаны! Я тебе сейчас покажу как отцу такие вещи говорить!

- Многие мужчины, - высокомерно сказала я, - отдали бы десять лет жизни только за то, чтобы увидеть меня без штанов. А ты хочешь, чтобы я их вот так сразу и сняла?

Папулька совсем озверел и стал сдуру размахивать ремнем, забыв о том, что он находится на кухне. В результате всего - ну конечно! - он смахнул со стола ту самую фарфоровую супницу, которая грохнулась о пол так, как будто бы взорвалась небольшая бомба.

Воцарилось молчание.

- Лучше бы ты, - с неимоверной болью в голосе сказала мамулька, - эту супницу о голову Игоря Борисовича раскокал.

- У меня была такая мысль, - признался папулька.

- И у меня, - сказала я.

- Если говорить честно, то и у меня, - призналась мамулька.

Все захохотали, посмотрели друг на друга с любовью и поняли, что несмотря на всяких хорьков, мы - одна семья. И никакой хорек ее не разрушит.

Уже ложась спать, я вдруг подумала о Сереже. Ведь хорек его точно уволит, если я его этого Игоря Борисовича отправлю куда подальше... Мда-а-а-а-а... Проблемка. Ну ладно. Завтра на эту тему буду думать...

Я после недавней ссоры несколько дней выдерживала характер, поэтому Сергею не звонила. Надоел он мне. Бегаю за ним, как курсор за мышкой, а он все раздражается, орет... Впрочем, уже стало понятно, в чем суть его такого нервного состояния. Раньше, когда я в компьютерах была ни бум-бум, Сергею было очень легко строить из себя эдакого компьютерного гения, бросать всякие мудреные фразы и чувствовать себя по сравнению со мной – пупом земли. Но потом, когда я хоть что-то стала понимать во всех этих мудреных железках и программах, выяснилось, что мой миленок не такой уж и спец. Точнее, спец, но в своих областях. И он далеко не всегда может мне объяснить некоторые непонятные моменты в Excel-е, Word-е, Access-e и других. Дело не в том, что парень совсем тупой. Просто он никогда с этими пользовательскими программами не работал. Он же программист.

Конечно, я поняла, что если ему понадобится, он это все освоит с пол-тычка, но Сергей уж больно нетерпеливый, поэтому ему не хочется разбираться, а хочется слету показать себя передо мной всезнайкой. А не получается. Вот он и раздражается. Но я это и таким люблю, потому что знаю, что он – талантливый. А если будет находиться в моих чутких дружеских руках, я из него такого профессионала сделаю – все просто закачаются. Да и надо-то немного. Заставить его прилично одеваться, научить питаться не только пивом с сигаретами и немножечко образовать, чтобы он мог поддержать внекомпьютерный разговор в приличном обществе. Такой умнице, как я – это вполне по силам.

Прошло уже больше недели, а любимый не звонит ни в какую. Я, конечно, характер выдерживаю, но с каждым днем это делать все труднее и труднее. Наконец, звонит мой ненаглядный. Голос мрачный, как у слона во время сафари.

- Хай, - говорит.

- Здравствуй, Сережа, - официально отвечаю я, давая таким образом понять, что в наших взаимоотношениях еще не растаял некоторый ледок.

- В общем, - говорит он, - это... вот...

- Что "вот это"? – не понимаю я.

- Ну, - все мнется Сергей, - короче, вот.

- Сергей, - отвечаю я. – Не говорите загадками. Я от этого нервничаю. Что случилось? Неужели твой любимый компьютер пал смертью храбрых в неравной борьбе с Биллом Гейтсом?

- Ой, - пугается он. – Типун тебе под язык, чтобы он больше никогда не повернулся предположить такое.

- Ну тогда говори – в чем дело, - слегка начинаю раздражаться я. – А то все мычишь чего-то нечленораздельное... Давай уж, дели члены-то. Не маленький.

- Короче, - решается он, - я предлагаю тебе на мне жениться.

- Ой, - слегка обалдела я. – А тебе что – предстоит операция по смене пола?

- Это еще почему? – не понимает он.

- Потому, милый! Ты над терминологией задумайся! Жениться – значит взять в жены женщину. Выйти замуж – значит пойти под венец с мужиком. За-муж. Понял? Так что уточни свое неожиданное предложение.

- Тьфу, блин, совсем я запутался, - говорит Сергей.

- Оно и видно.

- Замуж за меня выходи. Поняла? За - муж!

- То есть это, милый, означает, что ты предлагаешь мне руку и сердце? – продолжаю я вытягивать из него, словно клещами.

- Дык, ясный пень, - подтверждает Сергей. – Чего тут непонятного? Ир, ты же всегда быстро соображала. За исключением, разумеется, компьютера, - тут же подпускает шпильку он.

- А чего это вдруг тебя на женитьбу разобрало? – интересуюсь я, недовольная полным отсутствием романтики в таком важном разговоре.

- Ну, будем жить поживать, - задумчиво отвечает он.

- Ну?

- Ты обо мне будешь заботиться, - неуверенно говорит Сергей.

- Так. Дальше.

- Будешь варить яичницу, жарить борщи...

- Ну, я слушаю.

- И НАКОНЕЦ ПРОГОНИШЬ ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ ВСЕХ ЭТИХ ЧЕРТОВЫХ БАБУЛЕК! – неожиданно взрывается мой ненаглядный.

- Постой, - пугаюсь я. – Каких таких бабулек?

- Таких каких бабулек! - орет Сергей. – Из моего дома. Которых ты попросила взять надо мной шефство. Они уже неделю шефствуют, юннаты фиговы. Мне уже житья просто нет. Делай, что хочешь! Женись на мне, выходи замуж, усыновляй, но только прогони этот кагал из квартиры. Я уже на неделю сдачу программы задерживаю. Так скоро всех клиентов порастеряю.

- Подожди, да ты объясни толком - что происходит, - растеряно говорю я, но он, не слушая, проорал:

- Вот приходи и полюбуйся - что ты наделала, - и бросил трубку.

Во дела, думаю я. Интересно, чего же там происходит? Быстренько собралась, побежала к нему. На улице возле подъезда, как ни странно, сидит только одна вреднющая бабулька, которая в разговоры со мной вступить не захотела.

Пулей вбегаю наверх и остолбенело останавливаюсь у дверей его квартиры... Перед дверью лежит чистенький половичок, сделанный из сшитых друг с другом ковриков для мыши, а на двери висит опрятная табличка, на которой аккуратным старушечьим почерком написано:

Инкоминг чат риквест - 1 звонок
Вот ар ю вейтинг фор - 2 звонка
Вивисектор Сережа - 3 звонка

Ну, думаю, старушки взялись за дело со всей ответственностью. Звоню три раза, дверь открывает Сергей. Боже! В каком он виде! Просто Павлик Морозов в тот момент, когда с него лепили скульптуру для весьма средней школы. Одет в неимоверно белую рубашку, накрахмаленную так, что смотреть он может только прямо, потому что голова в стоячем воротничке лежит, как банан в бутылке из-под кефира. На темные брюки наведены такие стрелки, что мой ненаглядный напоминает сразу два "Титаника", обходящие айсберг слева и справа.

- Ого! – произношу я, не в силах совладать с чувствами.

- Это все, что ты можешь мне сказать? – горестно отвечает Сергей. – Ты лучше зайди в квартиру, зайди. Мне интересно, какие восклицания у тебя родятся при виде царящего внутри разгрома.

Я захожу в квартиру... О боже! Бабульки, как видно, безумно стосковались по труду на благо обществу. Комнаты – просто не узнать! Все вылизано, вычищено. Столы покрыты какими-то бесконечным салфеточками и полотенчиками с рюшечками. Пол у него в квартире, как выяснилось, паркетный. Уж не знаю, чем бабульки его натерли, но я сразу себя почувствовала Наташей Ростовой на балу. На кухню зайти – просто страшно. Кастрюли и сковородки блестят, раковина отмыта так, что даже можно понять, какого цвета было ее дно в момент выхода с конвейера.

- Видала? – простонал Сергей умирающим голосом. – Ты на компьютер посмотри, на компьютер!

Я поглядела... С ума сойти! Монитор накрыт кружевной салфеточкой, а на нем стоят семь слоников...

- Слоники! – заорал Сергей, не выдержав. - Гейтс их задери! У меня на мониторе стоят слоники!

- Ну и слоники, - подтвердила одна из бабулек, которые в изобилии роились по квартире, непрерывно что-то убирая и натирая. – Чем тебе не нравятся слоники? Они счастье приносят.

- Ир, - мрачно сказал Сергей. – Делай, что хочешь, но чтобы этот дурной сон немедленно прекратился. А то мне придется эту квартиру спалить вместе с собой и бабульками. Другого выхода я пока не вижу.

- Постой, - говорю я. – Чего ты так разнервничался? Посмотри – какой порядок кругом. Неужели тебе самому не приятно? А слоников мы на принтер переставим...

- Какой, нафик, порядок? – заорал Сергей. – Ты посмотри, что они наделали? – с этими словами он выдвинул ящик стола.

Я аккуратно туда заглянула, но ничего особенного не увидела. Куча платок памяти, аккуратно перехваченные резинкой.

- И чего? – осторожно спросила я. – Резинка платы душит и не дает спокойно дышать?

- Очень смешно, - нервно сказал Сергей. – Ты помнишь, как они у меня лежали?

- Конечно помню, - отвечаю я. – Кучками на кресле. Я же на них неоднократно садилась.

- Вот именно, - опять заорал Сергей. – Кучками! Отсортированные по размеру! Три кучки – по 16, 32 и 64 мегабайта. А бабульки их все свалили в одну! Как я теперь разберусь – где какой размер? На них же не написано!

- Сереж, - осторожно говорю я. – Но можно же проверить.

- Конечно можно, - со злостью отвечает он. – Вот я сейчас все брошу и буду весь день память проверять. У меня других дел нету, как память проверять. Боже мой, - тут он поднял глаза к небу, - у меня раньше же все было продумано! Садишься на кресло, память впивается в джинсы, встаешь, 16-меговую память снимаешь с правой ягодицы, 32-меговую – с левой, а 64 мега висит в аккурат на копчике. Даже задумываться не надо! – тут он чуть не заплакал.

- Да ладно тебе, Сереж, - успокаиваю его я. – Хочешь, я снова все по квартире раскидаю, как было?

- Ага, раскидаешь, - с какой-то детской обидой в голосе отвечает он. – Ты еще главного не видела. Пойдем на кухню.

На стене кухни висит здоровенной колбасой чулок, набитый чем-то непонятным.

- Это что такое? – спрашиваю. – Лук, что ли? У меня бабушка так лук и чеснок хранит.

- Лук... - застонал Сергей. – Это видео и сетевые карты! Вот удружили бабульки, вот удружили! Как я их теперь оттуда достану? - и он стал раскачиваться из стороны в сторону, как системный администратор во время установки WindowsNT (Сергей мне показывал эту картину, выполненную неизвестным художником двадцатого века).

Тут я поняла, что ситуацию надо срочно брать под свой контроль, иначе мой ненаглядный с горя совершит какое-нибудь насилие над собой или бабульками...

Я быстренько собрала бабулек на построение, объявила благодарность от имени командования, поблагодарила за службу и сказала, что теперь завоеванная территория переходит под юрисдикцию постоянного контингента – т.е. меня. Бабульки довольно заулыбались, начали наперебой тараторить, хвастаясь своими подвигами мебели на ниве приведения медвежьей берлоги в божеский вид. Самая шустрая заявила, что они теперь будут приходить три раза в неделю. При этом со стороны кухни, где оставался Сергей, послышались горькие рыдания.

В общем, еле-еле мне удалось уговорить бабулек оставить поле боя и не появляться здесь, пока я их не позову. Наконец, последняя бабка вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.

- Сереж, - сказала я осторожно. – Ну мало ли, какие проблемы в жизни бывают. Выдержим. Вдвоем – выдержим. Даже такую уборку. Ты не расстраивайся.

Он действительно начал потихоньку успокаиваться, а когда я сорвала салфетку с монитора, переставила слоников на принтер и включила компьютер, даже слабо улыбнулся.

- А знаешь, - доверчиво сказал он, - если отбросить в сторону массу всяких неудобств, в такой чистой квартире даже как-то легче дышится. Сразу хочется работать, работать, работать... - и с этими словами мой благоверный запустил на компьютере игру "Half Life".

Прошло время. Папулька уже привык со мной заниматься и железно посвящает общению с дочкой пару вечеров в течение недели. Я стала в компьютере кое-что понимать. По крайней мере, монитор с клавиатурой уже не путаю.

Как-то днем звонит Сергей. Он в последнее время что-то довольно часто стал сам звонить. Раньше такого не наблюдалось.

- Привет, - говорит.

- Здравствуй, милый, - проникновенно говорю я, пытаясь привести в чувство таблицу в Excel-е.

- Чем занимаешься? – интересуется любимый.

- Кастрюли отдраиваю, - объясняю я.

Конечно, мне хочется похвастаться, что я сейчас осваиваю линковку данных между разными листами рабочей книги Excel-а, но пока еще не могу выговорить такую мудреную фразу.

- А, - отвечает Сергей и надолго задумывается.

- Ну? – продолжаю я этот интереснейший разговор.

- Ты, это... - начинает Сергей. – Как идут занятия по компьютеру?

- Все тип-топ. Папулька сначала все время злился... Ну, ты же знаешь, что он и сам – не особенно продвинут в компьютерном плане. Он только по Lines большой специалист, а меня интересуют несколько другие вещи. Но я ему задаю вопросы, на которые он не может ответить, он сначала раздражается и ругается, а потом мы вместе садимся разбираться, после чего кое-что проясняется.

- Молодец! – хвалит меня Сергей. – Еще немного, и с тобой можно будет в приличное общество выходить.

- Это в какое такое общество? – осторожно интересуюсь я.

- Ну, в Интернет-кафе, на фидопойку... Мало ли куда, - неопределенно говорит Сергей.

Я сначала несколько обижаюсь, потому что Сергей достаточно явно высказал пренебрежение моими компаниями, где ему, видите ли, не с кем поговорить о компьютерах. С другой стороны, я сама выбрала такой путь, так что чего уж обижаться?

- Слушай, - внезапно говорит Сергей. – А тебе домашние задания дают?

- Конечно, - удивляюсь я. – Куда же без домашних заданий? У меня, можно сказать, практически только в них обучение и состоит. На той неделе попросила папульку обучить меня Access-у, так он заявил: "Вот тебе задание к следующему занятию: освоить Access". Ну, я осваивала, осваивала, а когда пришла на занятие, то выяснилось, что папулька этот Access вообще первый раз в глаза видит. Так я и не поняла – освоился у меня этот Access или нет.

- А ты в самое главное врубилась? – подозрительно спрашивает Сергей. – Для чего вообще этот Access существует?

- Ну наверное я у тебя – круглая дура! – саркастично отвечаю я. – Конечно врубилась. Access создан для работы с базой данных "Борей".

- Так, - говорит Сергей. – Ясно. А сегодня у тебя что на дом?

- Да с Excel-ем вожусь, будь он неладен. Папулька его довольно неплохо знает, надавал всяких заданий, а я разобраться не могу.

- Ну и приходи тогда ко мне! – радостно говорит Сергей. – Я тебе буду помогать домашнее задание делать.

- А чего? Это мысль, - задумчиво говорю я. – Только ты у себя приберись хоть немножко, ладно?

- О чем разговор? – обижается Сергей. – Чистота будет, как в Третьяковке.

- Кстати, ты в курсе, что ее на ремонт закрыли? – интересуюсь я.

- Да ты что? – удивляется Сергей. – Когда я там был в прошлый раз, никакого ремонта и не намечалось.

- А когда ты там был в прошлый раз?

- В третьем классе.

- Ясно, - решительно говорю я. – Марш убираться, а я потихоньку к тебе направляюсь. Главное, со стульев и кресла свои железки убери. А то мне после твоего посещения брючки пришлось выкидывать. Мама сказала, что меня как будто голуби поклевали.

- Это от видеокарты, - радостно заявляет Сергей.

- Ага. Вот и сделай так, чтобы этих видеокарт и тому подобной мерзости на стульях не валялось.

- Ради взгляда прекрасной дамы я готов на любые страдания, - галантно заявляет Сергей.

- Это еще откуда? – подозрительно спрашиваю я. – Ты что – начал книжки читать?

- Да нет, - объясняет Сергей. – Это новый квест появился. Там таких фраз – хоть обговорись.

- Понятно. Ладно, жди меня и я приду. Только очень жди.

- Это еще откуда? – подозрительно спрашивает Сергей. – Я что-то такой игры не помню.

- Да нет, - объясняю я. – Это из книжки. Там подобных фраз – хоть обцитируйся.

- Ладно, жду, - говорит Сергей и вешает трубку.

У его подъезда сидят все те же бабульки.

- Приветствую стражей законности и добропорядочности, - вежливо здороваюсь я (вы помните, что я с бабульками у подъезда никогда не ругаюсь.)

- А-а-а-а, Ирка к вивисектору пришла, - радуются бабульки.

- Никакой он не вивисектор, - объясняю. – Просто ученый.

- Ага, ученый, - злорадно говорит самая вреднючая бабулька. – А чего он тогда кошек дерет?

- Ничего он не дерет. Это у него компьютер так орет.

- Ну точно – псих ненормальный, - радуется другая бабулька. – Это у кого ж в здравом уме кампьютир будет кошками орать? Кампьютир – это для вычислений, вот.

- Да ладно вам, - успокаивающе говорю я. – Вы бы лучше над парнем шефство взяли. А то он питается только хлебом с пивом и спит по два часа в сутки. За ним же – будущее нашей страны.

- Скажешь тоже – будущее, - бормочут бабки, но задумываются.

- А что, - спрашивает бабка в ситцевом халате. – Он правда всухомятку питается?

- Не то слово, - отвечаю я, чувствуя, как на глаза слезы наворачиваются.

- И что, - спрашивает та же бабка, у которой тоже слеза начинает вскипать в глазу, - супчик даже не каждый день кушает?

- Какое там – каждый день, - безнадежно машу рукой я. – Вообще никогда не кушает. Он даже и не знает, что такое супчик.

- Во дела, - поражаются бабульки.

- А что же ты, красавица, - интересуется самая въедливая старушка. – Ты-то что за ним не следишь? Почему супчики не варишь?

- Меня не пускают, - объясняю. – Я веду длительную осаду и постепенно возвращаю парня к нормальной жизни. Но каждый день приходить не могу, а то воспитательный процесс неправильно пойдет. Он должен спинным мозгом чувствовать разницу между моими присутствием и отсутствием. Чтобы отсутствие давило на сознание и желудок.

- Во излагает, - восхитилась бабулька в соломенной шляпе. – А с виду – обычная намазюканная современная дурочка.

- Ладно, красавица, - говорит самая главная бабулька, сидящая в центре. – Шуруй к своему вивисектору-сухомятщику, а мы подумаем. Только если как в прошлый раз, ты кричи, - строго говорит она. – Мало ли что... Как в прошлый раз милицию вызвали, так и сейчас вызовем. Ты не думай. И даже не посмотрим, что участковый там опять на несколько дней застрянет, как тогда... А шефство над твоим ученым – возьмем. Нам же лучше, если он все время на глазах будет. Так хоть дом своими электрониками не спалит.

- Спасибо, бабушки, - прочувственно говорю я и направляюсь в подъезд.

Поднимаюсь на его площадку и нажимаю кнопку звонка. Слышится какой-то щелчок и вдруг жуткий громовой голос произносит:

- What are you waiting for? Christmas?

Я сначала оцепенела, но вспомнила, что в прошлый раз меня тоже встречал механический голос, поэтому быстро произнесла волшебную фразу, надеясь, что дверь сама откроется:

- Майкрософт – маст дай.

Дверь осталась неподвижной.

- Линукс – рулез! – неуверенно произнесла я еще одну из фраз, которую слышала от Сергея, но и она видимого эффекта не возымела.

- Ну и чего ты ждешь? – раздался голос Сергея и дверь открылась. – Нового года? Дверь же открывается сразу после нажатия на звонок. Это новая дурка такая.

Но я не могла вымолвить ни слова, глядя, как завороженная, на своего милого.

- Сережа! Боже мой, - наконец, смогла выговорить я. – Что ты сделал с прической?

- Во дела! – удивился он. – Ты же сама говорила, что меня портят длинные волосы. Вот и постригся. А чтобы каждую неделю потом не бегать в парикмахерскую, постригся так коротко, насколько у парикмахерши машинки хватило.

- Слушай, - сказала я. – А мне даже нравится. У тебя, оказывается, лоб такой высокий. Да и голова – вполне благородной формы.

- А что значит – "голова благородной формы"? – заинтересовался Сергей.

- Ну... - начала было объяснять я, но внезапно поняла, что сути этой фразы никогда не понимала. – Короче, - решилась я, - башка у тебя – любо дорого посмотреть.

- А, - успокоился Сергей. – Так бы сразу и сказала. А то все какие-то формы, формы. Какие есть формы, такие и есть.

Тут я внезапно обратила внимание на его одежду.

- Сережа! Зачем ты бабочку на майку нацепил?

- А чего? – застеснялся он. – Хотел принарядиться к твоему приходу. Ты же все жалуешься, что я одеваюсь как-то не так. Вот вчера специально купил бабочку. Правда прикольная?

- Ну да, - несколько растеряно отвечаю я. – Только почему ты ее на майку надел?

- Уж извиняйте, - внезапно разозлился он. – Фраков и шмокингов у нас нема. Мы из простых, мелкопоместных. Не понимаю – чего ты придираешься? Майка же белая. Вот если бы я бабочку на черную майку надел, тогда претензии были бы вполне закономерны.

- Да нет, Сереж, не волнуйся! Все в порядке! – заторопилась я, боясь, как бы он не разобиделся вконец. – Я просто была приятно поражена твоим новым обликом. Кстати, ты сейчас очень похож на жреца из "Мумии"...

- Не помню такой игры, - мрачно буркнул Сергей, все еще дуясь.

- Ну хорошо, - сказала я. – Ты сейчас – вылитый Дюк Нюкем (мне его папулька демонстрировал.)

- А ты – вылитая Лариса Крофт, - почему-то совсем разобиделся Сергей.

- Это из какого фильма? – не поняла я.

- Это из передачи "Спокойной ночи, малыши", - саркастично ответил Сергей.

- Слушай, Сереж, во-первых – я до сих пор стою на пороге. Во-вторых – если ты не собираешься помогать мне делать домашнее задание, я лучше уйду.

- Ой, пардон, совсем ты меня заговорила с этими бабочками и прическами. Заходи, конечно, - и он широко распахнул дверь.

В квартире, как ни странно, было прибрано. На его, конечно, манер, потому что все железяки были свалены в одну кучу и накрыты простыней. Но по стульям и креслам они не валялись, так что я хоть была спокойна за свою одежду.

- Кушать хочешь? – великосветским тоном поинтересовался Сергей.

- А что у тебя есть? – невинно спросила я.

Вопрос, как было видно, застал его врасплох.

- Ну, пельмени есть, - Сергей поднял глаза к потолку. – Только я их, по-моему, в прошлом году покупал. О! Сосиски есть! Будешь сосиски? Сейчас я их живо разморожу, а на гарнир найдем пару банок пива.

- Где ты их собираешься размораживать? – поинтересовалась я. – У тебя же нет микроволновки.

- Спокуха, - довольно сказал Сергей. – Настоящий программист всегда найдет где разморозить сосиски. У меня же – третий пентиум.

- И что? – не поняла я.

- А то что он греется, как последняя зараза. На нем не только сосиски, на нем быка можно разморозить.

- Знаешь, Сереж, я что-то не очень хочу кушать. Давай лучше позанимаемся Excel-ом.

- Как скажешь, - отвечает Сергей и включает компьютер.

- Слушай, - говорю я, внимательно глядя на процесс загрузки. – А твой любимый Линукс тоже называется Windows98?

- Да нет, - морщится он. – Линкус вчера подох. Что-то я не то с ним сделал. Так что здесь сейчас установлены винды, но только для изучения коварных планов врага.

- Поняла, - говорю я. – Жаль. А я так хотела на этот Линкус посмотреть. Ты мне давно обещал пингвинчиков показать.

- Дались тебе эти пингвинчики, - злится он. – Ты в гости пришла или в зоопарк?

- В гости, в гости, - успокаиваю его я. – Запускай Excel.

Сергей некоторое время возится с компьютером, затем на экране появляется знакомая картинка с Excel-ом.

- Ну? – несколько высокомерно говорит он. – Чего тебе не ясно? Как файл открывать?

- Да ладно тебе, - даже обижаюсь я. – Ты меня совсем за дурочку держишь? Мне не ясно как в разных вычислениях использовать постоянное значение одной из ячеек и как брать значения ячеек из другого листа.

- А-а-а-а-а, ты в этом смысле... - говорит Сергей и надолго задумывается. – Ну и в чем проблема? Берешь и подставляешь адрес ячейки во все вычисления.

- Это понятно. Но если мне надо скопировать формулу, то адрес постоянной ячейки меняется. А мне нужно, чтобы он не менялся при переносе формул.

- А он действительно меняется? – недоверчиво спрашивает он.

- Век компьютера не видать! – поклялась я.

- Странно, - говорит Сергей. – Может надо как-то явно указать, чтобы он не менялся.

- Конечно надо указать! – начинаю злиться я. – Вот я тебя и спрашиваю – что надо указать?

- А мне откуда знать? – в свою очередь злится Сергей. – Я же программер! Мне если что надо вычислить, пишется программа, а не используется твой дебильный Excel, который при переносе формул сам адрес меняет.

- Мой дебильный Excel? – взрываюсь я. – Это все твой дебильный компьютер. Из-за тебя же начала изучать всю эту бодягу, а теперь это оказывается мой дебильный Excel.

- Ты еще скажи, что это я виноват, что деБилльный Excel чего-то там куда-то не так переносит! – уже в полный голос орет Сергей.

- А кто в этом виноват? Я виновата?

- Ну уж не я – это точно! – Сергей орет так, что изображение на мониторе начинает подрагивать.

- Знаешь, милый, я, пожалуй, пойду, - говорю я, вскакиваю со стула и направляюсь к двери.

- Да подожди ты, Ир, мы же еще даже не начали заниматься, - еще по инерции орет Сергей.

- Мы уже позанимались вполне достаточно, - заявляю я и великосветским тоном произношу: - Спасибо, милый. Ты мне очень помог.

С этими словами исчезаю за дверью. Снизу бабульки как всегда на страже.

- Что случилось? – интересуется самая настырная. – Чего вы там орали-то, как стадо бизонов при встрече с паровозом?

- Делали домашнее задание по программированию, - объясняю я.

- Понятно, - говорит другая бабулька. – А мы-то думали, что вы там этику и психологию семейной жизни изучаете. Уж больно похоже.

- Рано мне еще замуж, - решительно говорю я. – Боюсь, что будет много разочарований.

- А ты не бойся, - успокаивает третья бабулька. – Разочарований все равно будет на порядок больше, чем ты думаешь. Так что расслабься и приготовься к неизбежному.

- Спасибо, - отвечаю я. – Вы меня очень успокоили.

С этими словами отправляюсь домой, по пути колотя сумкой о все фонарные столбы. Они-то, конечно, ни в чем не виноваты, но мне же надо на чем-то злость выместить. Можно, конечно, на папульке, но папулька сам на ком хочешь злость выместит.

Некоторые размышления

Как и ожидалось, на новой квартире наступили тяжелые времена. Раньше у нас была хоть какая-то своя комната, а теперь мы с Цигейкой шляемся по квартире неприкаянные, как два Гавроша. Ну да, комнатка была неимоверно пыльная и завалена всяким барахлом, однако среди этого барахла находилась огромная медвежья шкура, в которой я любил спать, представляя себе, что этого медведя завалил я, коробка с сушеной валерьянкой, которая часто служила источником хорошего настроения, настоящий дубовый буфет, который тетя Соня предусмотрительно обклеила пленкой "под дерево", и об него было очень удобно драть когти, половичок, на котором я очень любил прыгать, потому что от прыжка пыль взлетала и становилось понятно, что половичок желтый, а не серый...

Все, больше не могу писать. Слезы капают. Потому что всего этого мы с Цигейкой теперь лишены. Знаете как тяжело животному без своего угла? Думаете, только раку-отшельнику нужна своя раковина? Черта с два! Ему-то как раз хорошо! Он на себя домик взвалил - и отправился, куда зад глядит. Все свое, как говорится, ношу с собой. А у нас, диких домашних зверей, обязательно должна быть своя норка. Размером хотя бы в 10-15 квадратных метров. Это только люди думают, что можно купить коту пластмассовый футлярчик, в котором даже чихнуть нельзя без риска для жизни, и кот теперь будет доволен. У него, дескать, теперь есть свой ДОМ!

Я когда такие вещи вижу, мне сразу хочется дать такому человеку пожить недельку в коробке из-под холодильника. Вот посмотрим, как он тогда запоет. Как он будет любить этот свой "дом"...

Странные они все-таки люди, эти люди. Казалось бы, не надо быть семи пядей в каких-нибудь местах, чтобы сообразить одну очень несложную вещь: не делай животному того, чего не захотел бы себе. Не захотел бы ты жить в коробке из-под телевизора - так почему, как ты думаешь, кот от этого будет в восторге? Захотел бы ты иметь собственную комнату, так почему ты думаешь, что кот от этого откажется?

Вот тебе, к примеру, нравится сидеть на диване, да? Нравится, нравится, можешь не отнекиваться. Я прекрасно вижу, как ты садишься плотно, всей задницей, затем еще там ерзаешь, чтобы продавить небольшую ямку и устроиться со всеми удобствами, а затем сидишь на этом диване часами, пялясь в телевизор или считая мух. Или вообще занимаешь все горизонтальное диванное пространство и дрыхнешь, дрыхнешь, дрыхнешь так, что бедные домашние животные аж вздрагивают от твоего храповитого сопения. Животные все время боятся, что когда ты в очередной раз шумно втянешь воздух, спинка дивана не выдержит, сложится пополам и под давлением разреженного воздуха сама заползет к тебе в нос. Вот как ты на диване-то балдеешь!

Но почему, скажи на милость, ты думаешь, что кошки (и даже эти дуры собаки) диван любят меньше тебя, а? Какого черта ты нас оттуда все время прогоняешь, используя обидные прозвища и даже позволяя себе прямое физическое воздействие? Нам-то, небось, кинул в угол тряпицу, которой ты недавно вытирал пролитое на пол пиво, и это теперь наш диван, да? Мол, у вас свой диван, у меня свой! А ты сам не пробовал лежать на пропахшей пивом тряпочке, которая положена на голый пол? А ты попробуй, попробуй! У тебя ровно через пять минут бока заболят так, что ты проклянешь все на свете и взорвешь этот дом к чертовой матери.

Заметь, что мы, коты (и даже дуры собаки), ничего такого не делаем. Мы смирно удаляемся в свой угол, ложимся на эту чертову подстилку и делаем вид, что крайне довольны. Все для вас, эгоистичных людишек. Лишь бы вы были довольны и не нервничали.

Хотя, честно говоря, не питайте иллюзии на тему того, что мы вас очень любим. Мы, коты (за собак я не говорю; собаки, как известно, дуры и лицемерки), ни черта вас не любим. А все эти покорные выражения лица, трения у ноги и так далее - жестокая борьба за выживание. Мы же знаем, что если в ответ на требование убраться с дивана сделать то, что подсказывает разум - впиться в рожу, то тогда перестанут кормить. А мы, коты, без корма долго жить не можем. Мы вам не канарейки какие-то! Мы от этого немножечко умираем. Поэтому и приходится изгаляться самым пошлым образом, чтобы ВЫЖИТЬ... Вы извините, что здесь мокрое пятно. Просто я немножечко расчувствовался, вспомнив, как тяжко нам живется.

Так вот. А почему, собственно, вы не разрешаете нам валяться на диване? Я уж не говорю о том, чтобы валяться совместно, - нам это самим не сильно-то и хотелось, уж больно от вас разит табаком и этим дурацким пивом. Но когда диван свободен - почему бы нам и не поваляться? Между тем, Андрей не разрешает валяться на его диване ни мне, ни Цигейке. Даже в то время, когда он куда-нибудь сваливает из дома и диван ему не нужен.

Мы с Цигейкой много думали над тем, почему он так поступает. Откуда в нем это неприкрытое жлобство, недостойное разумного человека? Боится, что мы этот диван продавим? Черта с два! Мы с Цигейкой вдвоем весим, как одна его правая нога. Думает, что мы туда, пардом, нальем? Вот уж глупость! Цигейка вообще ходит только в свое корытце, а я, конечно, могу иногда схулиганить, но это делается только по отношению к пластиковым пакетам, на которых отрабатываются охотничьи технологии. На диван я бы в жизни лить не стал. Я же там сам лежу...

Однако недавно мы все-таки услышали причину, по которой Андрей не дает нам ложиться на диван (он об этом говорил Свете, а мы подслушали). Оказывается, ему не нравится, что после нас на диване остается шерсть... Нет, вы слыхали? Шерсть от нас остается! А от него что остается - он не думал? Рассказать? Рассказать? Я не буду молчать! Я всем расскажу! Итак, Андрей проводит вечер на диване, сначала занимаясь своими компьютерными железками, а потом с удобством посмотрев фильм. Смотрим, что именно остается на диване после него (подчеркиваю - после одного единственного вечера!):

1) Штук двадцать всяких компьютерных винтиков.

2) Две компьютерные железки, очень похожие на шоколадки. Я одну даже куснул - сладенького захотелось, - так чуть зубы не обломал.

3) Какой-то журнал о глубинах моря. "Подводная лодка" называется. Почему он вдруг морем увлекся? Пиво, что ли, навеяло?

4) Пакетик от какой-то компьютерной железки. Но я на него точно не налью. Маленький он больно. У меня душа широкая, требует здоровые пакетики.

5) 18 фисташков, которые он грыз, попивая пивко. Из них 8 - в скорлупе, а остальные очищенные. Первые выпали из пакетика, а вторыми он просто промахнулся мимо рта.

6) Четыре пустые бутылки из-под пива, валяющиеся под диваном.

7) Одна полностью сплющенная полулитровая банка из-под пива, на которой он просто заснул.

8) Один пульт от телевизора.

9) Один универсальный пульт, который он взял, потеряв в глубинах дивана пульт от телевизора.

10) Трубка мобильного телефона, которую он засунул под диванный валик, чтобы она своим звоном не мешала ему смотреть кино.

11) Сидюк неизвестного происхождения. Я осторожно провел когтями по блестящей стороне - остались глубокие полоски. Значит диск качественный.

12) Носки, которые Андрей снял, когда разгорячился от пива и от боевика, шедшего по телевизору.

Ну как? По-моему, вполне впечатляющая картина. И это еще не рекорд! Один раз я насчитал порядка 25 различных предметов. И ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ЗАПРЕЩАЕТ НАМ ВАЛЯТЬСЯ НА ДИВАНЕ! Он считает, что два паршивых волоска (кстати, от его лохм волосков остается никак не меньше; просто они не так заметны) от моей шкуры проблемы создают, а целый склад всевозможных вещей, который остается после его кратковременного пребывания на диване, проблемы не создает, да? Ну, знаете, после этого я вообще не знаю, что об этих людях и думать. Какие-то они все-таки очень странные...

Дрессировка диких домашних животных

Что интересно, Андрей так и не оставил своей совершенно - как я считаю - идиотской мысли выдрессировать Цигейку, чтобы она могла выполнять простейшие команды, - всякие там "апорт", "фас", "лежать", "сидеть", "в пять минут сбегать за пивом". Но еще более интересен тот факт, что он и меня хочет научить выполнять те же самые дурацкие команды. Он вообще очень странный, этот наш Андрей. Кто его вообще воспитывал? Почему парень не знает совершенно элементарных вещей? Котов невозможно научить выполнять простейшие команды. Равно как и сложные. Но не потому что они необучаемые! А потому что они в гробу видали все эти команды. Что хотим, то и делаем. И никто нам не указ!

Честно говоря, я Свете уже много раз пытался намекнуть, что... ну... это... ну что Андрей наш - не очень подходящий экземпляр. Вот сами посудите... Кормить он нас - не кормит. Если Света вдруг где-то задержалась, и мы с Цигейкой бродим по квартире голодные, то что, как вы думаете, делает этот негодяй? Бежит нас покормить? Черта с два! Он орет, как дворник в снегопад, чтобы мы прекратили "выть", ибо это, дескать, мешает ему заниматься научными исследованиями на порносайтах. Себя-то он, небось, всегда кормит вовремя. И пивом своим дурацким наливает - по самое горлышко.

Далее. Вы посмотрите, как он ходит по квартире! Он же не смотрит под ноги! Он даже мне на хвост и лапы ухитрился наступить раз двадцать, не говоря уж о Цигейке, которая вообще не понятно как еще жива!

Впрочем, это довольно утомительное занятие - перечислять все его недостатки. Проще, вероятно, будет сказать, что достоинств у него практически никаких и нет. Так что не нужен нам такой муж, хозяин и отец нашего со Светой ребенка (они что-то уже обсуждали на эту тему, и я полон самых мрачных предчувствий). Причем молчать я, как вы понимаете, не буду. Не на того напали! Правда, прямо Свете сказать я это не могу, потому что мое горло не приспособлено для того, чтобы издавать такие же идиотские звуки, как это делают люди-человеки, однако у меня есть методика получше! Методика, которая получила название гипно-котическое программирование! Но не в том смысле, что это на компьютере там какие-то программы и прочая лабуда, а в том смысле, что я аккуратно залезаю Свете на плечико, почти прислоняюсь головой к ее уху и эдак нежно начинаю выводить внутренним моторчиком:

- Нам этот муж-ж-ж-ж-ж не нуж-ж-ж-ж-жен. Муж-ж-ж-ж объелся груш-ш-ш-ш. Давить такого муж-ж-ж-ж-жа, как наш Адр-р-р-рюш-ш-ш-ша.

Ну и так далее. Мурчу-мурчу... Она, вроде, точные значения слов не понимает, однако в голове программа закладывается: "такой муж - не нужен", а также "муж - объелся груш".

Что интересно, Андрей, зараза, чувствует, что я там Свете на ушко нашептываю. Он эту картину совершенно не переносит! Как завидит, что я у нее на плече лежу и мурлыкаю, так сразу пытается Свете найти какое-нибудь занятие, чтобы ей было неудобно его делать со мной на плече, или начинает ее забалтывать, чтобы она меня не слушала. Но ему это не поможет! Гипно-котическое программирование всегда действует шикарно! Я это точно знаю!

Однако вернемся к этой дурацкой дрессировке. Как я уже писал, Андрею эта мысль очень крепко засела в голову, а если ему что-то засело - бери лопату и начинай окапываться, так как парень будет свою линию гнуть до тех пор, пока не прогнет окончательно. Уж такой у него характер вредный...

А начались все эти наши мучения с дрессировкой простым воскресным утром, когда ничто не предвещало беды...

Было летнее воскресное утро. Как обычно, раньше всех встал хозяин дома - сами понимаете кто. Причем я с вечера так утомился, гоняясь по коридору за шариком тополиного пуха, что заснул даже сам не зная где - на нижней полке для ботинок шкафа в коридоре. А Света, идя спать, аккуратно закрыла дверцу шкафа, так что я, когда проснулся, то решил, что меня уже похоронили - вокруг все темно, тесно и выбраться нет никакой возможности. Хорошо еще, что когда я забился в истерике, дверца полки шкафчика открылась, и я счастливо вывалился на пол, не успев схватив инфаркт сердца или, не дай бог, какого-нибудь миокарда.

Пережитое волнение отозвалось резким чувством голода, поэтому я, не особенно церемонясь, зашел в спальню и пятью резкими словами выразил свое желание перекусить. Андрей от разговоров уклонился бросанием тапка прямо мне в голову. Но не попал, мазила чертов. Я ему так и сказал, что он - косой, грубиян и негодяй. Но пока я говорил, этот дурак запустил вторым тапком и уже попал. Я взвыл. Света проснулась и треснула сначала Андрюшу подушкой, а затем меня. Вот интересно, меня-то за что? Я ни в кого ничем не кидался!

После этого все поднялись. Света пошла на кухню готовить завтрак, а Андрей занялся своим любимым делом: схватил со шкафа какой-то компьютерный журнал трехсотлетней давности и отправился в туалет. Он только в туалете и читает! Большого ума человек и блестяще образован!

Впрочем, нам с Цигейкой в этот момент было совершенно наплевать, что и где он читает, потому что обычно, пока Андрюша занимается сортирным самообразованием, Света нас кормит. И в этот раз она не дала нам с Цигейкой умереть от голодной смерти! От обжорства, впрочем, умереть она нам тоже не дала, потому что утренняя еда была какая-то скромная. Я сдуру начал было кобениться, требуя свежей говядинки, но в этот момент эта дура Цигейка сожрала мою порцию. Пришлось мне ей в бок вцепиться и напомнить, кто в доме хозяин. Она, конечно, извинилась, но съеденное-то не вернешь. Пришлось тереться об Светины ноги, чтобы мне хотя бы открыли лососевые консервы...

Из ванной комнаты Андрей вышел в очень хорошем настроении. Точнее, оно у него было таковым ровно два метра, пока он опять мне на хвост не наступил. Вот что за человек, а? Просто медведь какой-то! Или слон! Ну что стоит под ноги смотреть? Или он после своего туалета уже ничего не соображает? Хорошо еще, что у меня блестящая выдержка, и я ему в таких случаях уже ноги не деру, а просто ору во все горло, чтобы он убрал ногу с моего хвоста! Однако подобные инциденты меня всегда расстраивают. И дело даже не в отдавленном хвосте. Дело в отношении. Какого черта он-то на меня орет во все горло вместо того, чтобы просто извиниться? Можно подумать, что я тут в чем-то виноват?

Вот и в то утро: Андрей сам наступил, сам наорал, а потом сел за стол завтракать в таком смурном настроении, что хоть вешайся. С этого-то все и началось...

- Короче, - сказал Андрей, в крайнем раздражении сунув в рот блинчик, - сегодня же займусь этой проблемой. Надоел мне этот животный беспредел!

Мы с Цигейкой на эти его слова не обратили ни малейшего внимания, углубившись в свои миски. Подумаешь, парень что-то там заявил. Он вечно чем-то недоволен. Если выслушивать все его заявления, так больше ни на что другое времени не останется. А у нас, между прочим, полно дел. Я сегодня хотел попробовать штурмануть занавеску в бывшей нашей комнате. В прошлый раз почти до верха долез, но не удержался и упал на Цигейку, которая подстраховывала снизу. Правда, она сказала, что больше меня страховать не будет. Вот дура! А на кого я падать буду? На нее-то - мягко. Это вам не об пол шмякаться...

- Что тебе надоело, милый? - ласково спросила его Света, у которой после выкидывания барахла тети Сони резко улучшился характер.

- Надоел, говорю, животный беспредел в нашей квартире, - резко и беспощадно повторил Андрей, засовывая в рот еще один блинчик. - Животные обнаглели - донельзя! Путаются под ногами и ведут антиобщественный образ жизни. А у нас тут, между прочим, квартира, где у каждого есть свои обязанности.

- Кстати, - оживилась Света, - раз уж ты заговорил об обязанностях... Ты стиральный порошок вчера купил, как я просила?

- Нет, - ответил Андрей. - Но речь сейчас не об этом. Речь о животных.

- Как не купил? - возмутилась Света, и в голосе ее послышался металл. - А чем мне сегодня стирать?

- Да подожди ты, - сказал Андрей. - Я говорю, что животные...

- Какие, к черту, животные? - завелась Света. - Что ты к животным пристал? Они, что ли, порошок не купили?

Андрей задумался. Мы насторожились. Прожив в этом доме уже достаточно много времени, мы понимали, что сейчас события могут развиться в двух направлениях: или Андрей разорется, и будет скандал, или он предпочтет мирное решение проблемы. Мы-то, правда, выигрывали в обоих случаях. Если они ссорились, то каждый считал своим долгом нас приласкать, чтобы завоевать хоть какого-нибудь союзника. А если не ссорились, то мы не нервничали от криков и воплей.

- Да ладно тебе, Свет, - сказал Андрей, предпочтя мирный вариант. - Сейчас доем и схожу в магазин.

- Хорошо, - облегченно вздохнула Света, успокаиваясь. - Так что ты говорил по поводу животных?

- Обнаглели, - коротко сказал Андрей. - Команд не слушаются. Но должны! Они же животные! А животных дрессируют.

- Уж и не знаю, удастся ли выдрессировать этих наших оболтусов? - усомнилась Света. - Цигейка какая-то глуповатая, а Шашлык настолько независимый, что он, по-моему, сам себя не слушается.

Кстати, она правильно излагает. Я иногда даже сам себя изрядно утомляю. Вот вчера, например, лег на батарею, да так неудобно, что железное ребро впилось мне прямо в бок. Так верите ли - полчаса не мог решить, попытаться устроиться поудобнее, или мне все-таки лениво двигаться!

- Не проблема, - сказал Андрей. - Я тебе говорил, что есть парень по имени Тимур - профессиональный дрессировщик. Я ему компьютер вчера наладил, так он на радостях сказал, что бесплатно нашу зверюгу выдрессирует. А он знаешь, с какими собаками работает? С милицейскими волкодавами! Парень я тебе скажу - вылитый Шварценеггер!

- А какую зверюгу-то он выдрессирует? - недоуменно спросила Света. - У нас зверюга в доме только один - холодильник "Север". Других я не наблюдаю. Кроме, разве, тебя, когда ты голодный.

- Я Цигейку имею в виду, - объяснил Андрей. - Пускай собака уже пользу приносит вместе с тапочками. Представляешь, приходим мы домой, а она нам тапочки приносит. Или дом сторожит. Или машину, - совсем размечтался Андрей.

- Ну-ну, - саркастично сказала Света, однако спорить не стала.

- Слышь, подруга, - злорадно сказал я Цигейке. - Готовься. Кранты настали твоей беззаботной жизни. Будут тебя дрессировать, как жучку.

Однако эта дурочка только беззаботно махнула башкой и продолжала копаться у себя в миске, как землеройный агрегат. Ну и аппетит у нее! Я прямо завидую...

Андрей, как выяснилось, не шутил. Примерно через час после обеда раздался звонок в дверь, и на пороге возник тот самый Тимур... Мне он, если честно, сразу понравился: высокий парень с суровым выражением лица и таким взглядом, что мгновенно становится понятно - лучше не давать ему повода для недовольства. В руках Тимур держал спортивную сумку с какими-то принадлежностями.

- О, Тимур, - обрадовался Андрей. - Привет! Мы тебя уже заждались. А то животные - веришь ли - совсем на шею сели. Обнаглели донельзя.

- Волноваться команды не было, - невозмутимо сказал Тимур, бросая сумку на пол. - В моих руках любая зверюга становится на редкость понятливой и покладистой, потому что вы имеете дело с профессионалом. Ну, где ваше животное?

Мы с Цигейкой недоуменно переглянулись. Что это за профессионал такой? Вот же мы, стоим прямо перед ним. Он что, слепой?

- Ну, Андрюх, - нетерпеливо повторил Тимур, - выводи своего зверя.

Андрей вдруг встревожился.

- Да вот же зверь, Тимур, - сказал Андрей неуверенно, показывая глазами на Цигейку. - Это наша собачка.

- Аф, - на всякий случай сказала Цигейка, чтобы подчеркнуть свое собачье происхождение.

Тимур медленно опустил свои стальные глаза на Цигейку, и в глазах его промелькнуло чувство глубокого удивления. Затем он снова поднял взор в глубину коридора, как будто надеясь, что оттуда сейчас выскочит кавказская овчарка или, на худой конец, какой-нибудь бобтейл, но из глубин коридора, понятное дело, никто больше не выходил.

- Постой, - тихо спросил Андрея Тимур, - так ты меня позвал дрессировать вот эту горжетку, у которой не поймешь, где голова, где попа?

- Она не горжетка, - обиделся Андрей. - Она Цигейка! Потом, я же у тебя пальцы не гнул, что делаю только пентюхи, а к 486-й и за версту не подойду! Ну да, собачка небольшая. Но ее все равно надо дрессировать.

- Понял, - сказал Тимур и вдруг громко захохотал.

Мы с Цигейкой обрадовались и стали бегать и прыгать вокруг него. Тимур захохотал еще больше и даже был вынужден сесть на пол. Света, глядя на него, тоже засмеялась. Один Андрей наблюдал за всей этой картиной с крайне мрачным выражением на лице.

- Андрюх, ты не обижайся, - сказал Тимур, отсмеявшись. - Я не над собакой твоей смеюсь, ты не думай. Просто я дрессирую милицейских псов, а это такие звери, что могут бомжа или крокодила пополам разгрызть. Я почему-то подумал, что у тебя тоже крупная собачка, поэтому принес целую гору всякого соответствующего барахла...

С этими словами Тимур полез в сумку и стал выкладывать какие-то предметы совершенно непонятного назначения. Среди них оказался толстенный ватник с очень плотной подкладкой, от которого противно пахло псиной.

- Представляешь, - снова начал хихикать Тимур, - я тащил этот тяжеленный ватник, как последний идиот. Чтобы твоя горжетка во время тренировки меня не покусала...

Тут и Андрей представил себе, как Цигейка пытается допрыгнуть до Тимура, одетого в этот ватник, и тоже захохотал. Цигейка при этом веселилась больше всех, прыгая и выделывая всякие кренделя. С чего это она вдруг так раздухарилась? А черт ее знает. Мотивы ее поступков лично я никогда не понимал.

- Ладно, - сказал Тимур, когда все отсмеялись. - Так что ты хочешь, чтобы я сделал с этой твоей горжеткой?

- С Цигейкой, - поправил Андрей.

- Хорошо, - не стал спорить Тимур, - с Цигейкой.

- Я хочу, - торжественно сказал Андрей, - чтобы она могла выполнять набор стандартных команд, приносила тапки и охраняла дом и машину.

- Хмм, - саркастично хмыкнул Тимур. - Андрюх, а ты не слишком размахнулся для такого щуплого животного? Для охраны дома ей придется выдать газовый баллончик, а то и два. А машину... С машиной, кстати, у меня есть хорошая идея. Ее надо в бардачок засунуть. Грабитель сядет за руль, поедет, как вдруг бардачок открывается, а оттуда морда этой Цигейки, которая говорит "Аф". Он сразу или врежется, или описается, точно вам говорю, - и Тимур снова начал хохотать.

- Что ты ржешь, как лошадь? - разозлился Андрей. - Сейчас пойду к тебе и с компьютера все сотру к чертовой матери.

- Или не так, - продолжал Тимур, заливаясь жизнерадостным смехом и не обращая на слова Андрея ни малейшего внимания. - Мы ее в машине повесим на веревочке на зеркало заднего вида, как игрушечную собачку. Грабитель в машину сядет, поедет, а она "Аф", - так он или врежется, или описается...

- Аф, - сказала Цигейка, и тут у Тимура начался уже просто приступ от хохота.

Интересно, что это он так заливался? Действительно ведь хорошая мысль - посадить Цигейку в бардачок машины. Ни один грабитель не будет ожидать, что из бардачка кто-нибудь скажет "Аф". Правда, это чревато аварией или мокрым сидением, но во всем есть свои издержки...

Короче говоря, в этот день Цигейка так и осталась недрессированной. Тимур честно несколько раз пытался приступить к тренировке, однако у него сам вид Цигейки вызывал приступ хохота, а когда та говорила свое коронное "Аф", то парень просто валился на пол и дрыгал ногами. "Шварценеггер" при всей своей внушительной внешности оказался очень смешливый. Наконец Андрей сам не выдержал, достал из сумки Тимура толстенную рукавицу, с помощью которой отрабатывают команду "Фас", и попытался заставить Цигейку погрызть рукавицу. Однако Цигейке команда "Фас" напомнила что-то съедобное, и она опрометью помчалась на кухню, вызвав у Тимура уже просто эпилептический припадок.

В конце концов Андрею пришлось попросить Тимура покинуть наш дом, потому что мы все уже боялись за его психическое состояние: парень целых полчаса хохотал, не останавливаясь. Тимур перед уходом очень извинялся, что не смог, как он выразился, подвергнуть зверей дрессировке, однако обещал взять себя в руки и как-нибудь через месяцок, когда отсмеется окончательно, попробовать еще раз. При этом он вручил Андрею книжку по дрессуре и сказал, что Андрей, в принципе, может и сам справиться с воспитанием собаки по этой книжке, потому что у него, судя по всему, намного более крепкие нервы, чем у Тимура, раз он на эту Цигейку спокойно может смотреть без смеха. Правда, сказал Тимур, там описана методика дрессировки обычных ужасных волкодавов, а не горжеток или цигеек, но попробовать, сказал Тимур, можно. Почему бы в конце концов, заметил Тимур, не попробовать... Андрей с Тимуром распрощался довольно холодно, и великий дрессировщик ушел.

- Видала? - сказал Андрей Свете. - Дрессировщика наша собака вогнала в истерику.

- Да он просто какой-то чокнутый, - вынесла приговор Света. - Это надо же придумать - засунуть собачку в бардачок машины. Я этого не позволю, и не думай.

- Кстати, - сказал Андрей, - это у него была единственная ценная мысль.

- Аф, - сказала Цигейка, вернувшаяся с кухни.

Уж лучше бы она молчала, честное слово... С другой стороны, чего это я на нее наезжаю? Вряд ли было бы лучше, если этот Тимур начал ее серьезно дрессировать. При этом и я мог попасться под горячую руку. А я дрессироваться не собираюсь. Мы так не договаривались.

***

Прощание

Увы, все познается в сравнении. Я в записках долго плакался, что моя жизнь в новой квартире связана со всякими потрясениями и неудобствами, однако жизнь… Извините, что прервался. Что-то нервы ни к черту… Короче говоря, жизнь дала трещину, причем по полной программе. Вот так всегда бывает. Привыкаешь к хозяевам, привыкаешь, дрессируешь их, аккуратно воспитываешь, постепенно добиваясь результатов, а потому вдруг раз - старые хозяева линяют, и тебе приходится все начинать заново. А новые хозяева - это новые проблемы, новые заботы, новая такитка. Ведь к каждому человеку свой подход нужен. Один понимает только язык силы. Другой - лицемерное трение об ноги. Третий срабатывает на дикий мяв и ор. Четвертый… Впрочем, что об этом говорить? Все равно мне все теперь нужно начинать сначала.

Спросите, почему? Да потому что наш маленький мирок, который еще недавно казался таким незыблемым, рассыпается просто на глазах. Дело в том, что Андрею предложили двухгодичный контракт на Кипре. Будет сидеть в тепле и продолжать заниматься ерундой за приличные деньги. Он доволен, как слон. Говорит, что на Кипре круто, хотя пиво довольно дорогое. Но он на радостях даже обещал пить не каждый день.

Светка, разумеется, поедет с ним. Хотя слово «разумеется» лично меня слегка удивляет. Что значит «разумеется»? Она что - не могла здесь пару лет посидеть? Тогда и не пришлось бы расформировывать нашу ячейку общества. Как было бы хорошо: я, Цигейка и Света. Света нас кормит, я дрессирую Цигейку и Свету, все счастливы. Особенно если учесть, что Андрей - постоянный источник дискомфорта - где-то далеко, на островах. Просто рай на земле, честное слово. Но эта дурочка думает иначе. Она собирается ехать к Андреем, а нас они с собой не берут. Говорят, нет возможности.

Какой возможности нет? Консервы нам негде покупать? Дерюжку негде взять, чтобы нам постелить? Нет возможности… И это они говорят нам! Нам, которые живут в этой квартире, как бедные родственники! Мы спим на дерюжке. Мы питаемся дурацкими консервами. А эти люди утверждают, что они нам там, видите ли, не смогут создать условия. Пусть лучше прямо скажут, что им на нас плевать, и не морочат нам голову…

Если честно, немного обидно. На Андрея-то мне, конечно, плевать, уж больно он парень сложный и противоречивый, но со Светой расставаться, однозначно, жаль. Она понимает мои чаяния. Она знает, как нужно чесать животик так, чтобы мне это нравилось. Но увы, эта декабристка отправляется за своим пивохлебом в добровольную комфортную ссылку, а мы…

Мы отправляемся к чужим людям. Причем с Цигейкой меня разлучают, что тоже радости не вызывает. Я, конечно, много на нее сердился и ругался, но она довольно неплохо усваивает мою дрессуру, поэтому мы с ней даже стали одной командой. Но она поедет к сестре Светки, а меня отдают каким-то Андрюхиным фидошным знакомым. Говорят, я теперь известный кот на все это чертово Фидо, потому что Андрей, оказывается, про меня там писал всякие гадости - как я на пакеты писаю и с ним сражаюсь. Что ж, ничего иного я от него и не ожидал. Вековая вражда просто так не проходит. В доме не может быть двух мужчин одновременно. Конфликты неизбежны, и они были. Правда, я не ожидал, что Андрей будет вести себя настолько не по-мужски - рассказывая обо мне всякие гадости. Ну, ничего не поделаешь. В конце концов, я уверен, что смогу обломать любого хозяина, а уж с хозяйкой мы поладим в любом случае. Ни одна женщина не может устоять, когда я забираюсь к ней на коленочки и начинаю урчать моторчиком. Так что я за себя не особо беспокоюсь - не пропаду. Мне только за Цигейку волнительно. Как она там будет, дурочка…

Пардон, опять что-то расчувствовался. Больше не буду. В общем, я пока прерву эти свои записки. Что-то нет настроения продолжать. Завтра мы уже разъезжаемся по новым хозяевам, а что там будет и как - пока совершенно не понятно. Не знаю, появится ли у меня настроение рассказывать о своих впечатлениях. Впрочем, там видно будет. Пока пока. Нет, не пока-пока, а пока - пока. В смысле, временно пока. Еще, может быть, услышимся.

- Все, - как-то раз решительно заявила Света во время завтрака. - Так дальше жить нельзя!

- Говорухин, - прокомментировал Андрей, прихлебывая чай из своей "программерской" кружки, в которой мы с Цигейкой спокойно могли утонуть. - Социальная эпопея.

- Это у нас здесь социальная эпопея. - заявила Света. - В этой квартире дышать нечем. Уже полгода прошло, а эта старая швабра - тетя Соня - не дает выкинуть это чертово старье. От него же пылища стоит кошмарная. Я вообще не знаю, как ты здесь живешь. Лично я уже скоро не выдержу.

- Скажи спасибо, - все также невозмутимо сказал Андрей, - что она нам свою собаку Люсю так и не подкинула.

- Уж лучше с Люсей, - сказала Света, - но без этого жуткого барахла. Короче говоря, ты как хочешь, а я сегодня все это выкидываю к чертовой матери.

- Свет, Свет, ты погоди, не торопись, - испугался Андрей. - Мы же обещали этой клюшке, что ничего выкидывать не будем.

- Да наплевать на нее с высокой башни! - безапелляционно заявила Света.

- Как это?

- Да очень просто. Слюнями. Можно подумать, что она нам эту квартиру подарила. Ты же сам сказал, что несколько лет обменом занимался.

- Но она согласилась обменяться, - объяснил Андрей, - только при условии, что мы не будем трогать эти вещи, пока она их сама не заберет.

- Вот пускай и забирает, - повысила голос Света. - Уже полгода прошло.

- Хорошо, хорошо, я ей сейчас позвоню, - согласился Андрей, который понял, что позавтракать ему в этот день спокойно не удастся. - Докушаю и позвоню.

- Ты лучше сразу позвони, - продолжала наступать Света. - А то я эти обещания каждую неделю слышу. Но толку с них - ноль. А у нас, между прочим, - тут в ее голосе послышались слезы, - в этой комнате, заваленной барахлом, животные живут. Я не удивлюсь, если у них скоро обнаружится или рак легких, или еще какие-нибудь жуткие заболевания. Вон, посмотри на них!..

Мы с Цигейкой, услышав, что разговор зашел о нас, оторвались от своих мисок и начали наблюдать за ситуацией.

- Смотрю, - твердо сказал Андрей. - Животные в полном расцвете сил, упитанные и обнаглевшие донельзя. Никаких вредных для здоровья заболеваний, кроме обжорства, у них не обнаружено.

- Да у Шашлычка уже вся шерсть начала вылезать от этой пылищи! - крикнула Света, которая, как видно, в этот день твердо решила добиться своего.

В этот момент я чихнул. Цигейка захихикала.

- Видал? Видал? - торжествующе спросила Света. - У него уже хронический бронхит начался.

Цигейка в этот момент тоже чихнула, но как-то неудачно: нос у нее был в плошке с водой, и она забрызгала половину кухни.

- Животные умирают, - решительно сказала Света. - А ты не можешь приподнять свой зад и позвонить этой корове.

- Да иду уже, иду, - досадливо сказал Андрей, со вздохом поставил чашку и отправился звонить.

Мы со Светой потянулись за ним.

- Кстати, - язвительно сказала Света, - не хотелось бы тебе напоминать, но тот факт, что за полгода ты так и не смог к этому аппарату купить трубку - меня тоже не радует. Лично мне неудобно все время разговаривать по громкой связи.

- А что, - заинтересовался Андрей, - у тебя от меня есть какие-то секреты?

- У меня от тебя секретов нет, - сказала Света. - Но еще более неудобно мне становится, когда ты по этой громкой связи треплешься со своими фидошниками. У меня уши в трубочку заворачиваются от ваших разговоров. Хоть бы раз о бабах поговорили, как нормальные мужики. Так нет! Все какие жуткие термины, от которых обычный человек свихнется в две минуты.

- Так я звоню тете Соне или нет? - спросил Андрей, которому эти утренние Светины выступления уже порядком надоели.

- Звони. Только не миндальничай с ней, - решительно сказала Света. - Просто поставь перед фактом. Или она сегодня же забирает свое барахло и колготочки маленького Саши, который уже давно миллионер, или мы это старье отдаем в фонд помощи бездомных миллионе... тьфу, сироток.

Андрей набрал номер.

- Але, - раздался в динамике басовитый и прокуренный голос тети Сони.

- Здрассте, тетя Соня, - якобы бодро произнес Андрей.

- Ну? - ответила тетя Соня, которая сегодня явно не была в хорошем настроении.

- Я звоню поинтересоваться, не нужны ли вам все те вещи, которые лежат у нас дома, - объяснил Андрей.

- Нужны, - коротко ответила тетя Соня и замолчала.

Андрей растерялся. Света сделала движение бровями, мол, бери быка за соответствующие места.

- Так, может, вы их заберете? - спросил Андрей, стараясь говорить решительно.

- А они там плохо лежат? - парировала тетя Соня.

Андрей снова растерялся. Тут Света поняла, что пора брать инициативу в свои руки.

- Вещи тут ужасно лежат, - решительно заявила она тете Соне. - Они в кошмарной пылище, и нам просто нечем дышать. Наши домашние животные болеют. - Тут она подмигнула нам с Цигейкой, чтобы мы чихнули или икнули... короче говоря, продемонстрировали свое нездоровье. Но мы по заказу чихать не умеем, поэтому Цигейка сказала свое "Аф", а я широко зевнул.

- Пылищу, моя девочка, - назидательно сказала тетя Соня, - надо пылесосить. И я вообще не понимаю, как это вы так легко признаетесь в том, что являетесь такой плохой хозяйкой.

- Я хорошая хозяйка, - совсем разозлилась Света. - Но я не умею убираться в комнате, которая от пола до потолка завалена всяким старьем и барахлом.

- Ах, так значит мои вещи теперь называются старьем и барахлом?! - возмутилась тетя Соня, и в ее голосе послышались раскаты грома.

- Даже и не теперь, - решительно ответила Света. - А уже лет двадцать-тридцать.

- Теть Сонь, - встрял в разговор Андрей, - ну правда! Мы же договаривались, что эти вещи побудут здесь, пока вы их не заберете.

- Ну да, - ответила тетя Соня. - Разве же я нарушила условия договора?

Андрей снова замолчал. Крыть ему было нечем.

- Хорошо, - сказала Света. - Когда вы собираетесь забрать эти вещи?

- Когда соберусь, - с достоинством ответила тетя Соня.

- А когда вы соберетесь?

- Я не могу ответить на этот вопрос, - пророкотала тетка. - Я старый, больной человек.

- Вы последние полгода тоже болеете? - поинтересовалась Света. - У нас это барахло уже полгода лежит.

- Временами болею, - ответила тетя Соня после секундной паузы. - Но я как выздоравливаю, так тут же снова заболеваю.

- А как вы сейчас себя чувствуете? - поинтересовалась Света.

- Сносно, - ответила тетя Соня.

- Тогда давайте так, - решительно заявила Света. - Вы сегодня приезжаете и забираете все свое барахло. Если этого не произойдет, я завтра утром его выкидываю.

Воцарилось тяжелое молчание. Андрей делал Свете умоляющие жесты, но она только гневно отмахивалась.

- Да вы, моя милая, прямо фашист какой-то! - пророкотала тетя Соня. - Нельзя так с человеком, который сделал вам столько добра. Но ради спокойствия Андрюшеньки, которого я помню еще ангелочком, я сегодня приеду, чтобы забрать свои вещи. Но вам, милая, должно быть стыдно.

- Мне стыдно, не сомневайтесь, - радостно воскликнула Света. - Так мы вас ждем.

В динамике раздались короткие гудки.

- Ты понял, как надо разговаривать с тетьками соньками? - спросила Света.

- Слушай, я тебя прямо не узнаю, - сказал Андрей. - Мы как на эту квартиру переехали, так ты стала такая боевая - ужас просто.

- Зато ты стал какой-то теленок, - заметила Света. - Что с тобой случилось? Стены давят? Ты даже с Шашлыком уже не воюешь. Я беспокоюсь.

Кстати, она была права. На новом месте боевые действия, которыми раньше сопровождалось все наше совместное житье-бытье, практически прекратились. То ли из-за того, что мы с Цигейкой жили в отдельной комнате, то ли Андрей действительно сильно изменился...

- Ну ладно тебе, не дуйся, - ласково сказала Света. - Главное - это барахло сегодня заберут. Вот счастье-то. А мы тебе из второй комнаты кабинет сделаем.

- Да? - обрадовался Андрей. - Я давно хочу кабинет. Ненавижу в спальне работать. Там по ночам все время спать тянет.

Но мы с Цигейкой аж возмущенно взвизгнули. Ничего себе! Пока во второй комнате валялось всякое пыльное барахло, она была в нашем распоряжении. Но после того, как ее вычистят, из комнаты сделают кабинет Андрею, и нас туда перестанут пускать? И где мы будем жить, интересно? В коридоре?

- Кстати, - сказал Андрей, как будто подслушал мои мысли. - А Цигейка с Шашлыком где будут жить?

Света задумалась. Мы напряженно смотрели на нее.

- Ну где-где, - наконец сказала она. - На кухне. Или в коридоре. Правда, Шашлычок? - и она попыталась было погладить меня по голове. Но я быстро цапнул ее за палец (не больно, конечно), и мы с Цигейкой умчались в нашу комнату.

- Видал? - сказала Света Андрею. - Животные от этой пылищи уже совсем озверели.

В своей комнате мы стали держать военный совет. Было ясно, как божий день, что как только отсюда вывезут все барахло, нас отправят жить на кухню или в коридор. Но мы уже привыкли к этой комнате! Конечно, здесь было немного пыльновато, но зато мы нашли кучу всяких укромных уголков, где можно было свернуться калачиком и сладко дрыхнуть. И Света с Андреем сюда не заходили, так что эту комнату можно было считать нашей собственностью. Но буквально сегодня всего этого мы должны были лишиться! Какой оставался выход? Только один! Сделать так, чтобы все это барахло осталось на месте. Тогда нас оставят в покое. И у нас с Цигейкой созрел коварный план...

Хотя, если честно, никакой это был не план. И уж вовсе не коварный. Это я просто так написал, для солидности. На самом деле я просто вывел следующую логическую цепочку: барахло в этой комнате - тетя Соня - очистка комнаты - нас выгоняют. А это значило, как сказал я Цигейке, расхаживая по валяющемуся на полу серому половичку, что если барахло не вывезут, комнату у нас не отберут. А его не вывезут до визита тети Сони. Или если, например, тетя Соня барахло не заберет с собой. Так?

Но Цигейка, слушая эти мои рассуждения, молчала и только помаргивала своими глазенками.

- Чего молчишь, дура? - несколько грубовато спросил ее я, потому что, если честно, это молчание уже раздражало. Я тут из шкуры вылезаю, пытаясь спасти нашу собственность, а она сидит и моргает.

- Аф, - ответила Цигейка.

- Ну понятно, что ты согласна с любым решением руководства, - совсем разозлился я. - А ты думаешь, что руководству так уж просто принять это самое решение? Как мы тетю Соню остановим, а?

- Аф.

- Ага, щас! Тоже мне, достойная мысль. Как мы эту входную дверь заблокируем? И даже если заблокируем, то как ребята наружу выйдут? Им же выходить надо, чтобы продукты нам покупать.

- Аф, аф?

- Вот это - хорошая мысль, - обрадовался я. - Если мы на нее нападем и укусим, она убежит из квартиры и барахло не заберет. А ребята барахло сами не выкинут. Побоятся. И комната останется за нами! Молодец, Цигейка! А я-то думал, что ты у меня совсем тупая! - И я от радости стал прыгать на половичке, подняв клубы пыли. При этом выяснилось, что половичок вовсе не серый, а даже наоборот - желтый. Серым он был от пыли.

В этот момент в комнату заглянули ребята.

- Смотри, - умилилась Света, - как животные радуются, что скоро воздух очистится.

- По-моему, - сказал Андрей, - Шашлык тут где-то запасы валерьянки хранит. Эк его расколбасило.

Я сразу перестал прыгать. Вот не люблю, когда так неделикатно обо мне говорят. И вовсе я не храню тут запасы валерьянки. Это тетя Соня их тут хранит в картонной коробочке, у которой я весь бок продрал. У нее тут много всякой сушеной травы в коробках валяется. Цигейка тоже себе какую-то картонку с травкой нашла, после которой она встает на задние лапы и кружится вокруг себя полчаса без остановки, что-то тихо подвывая. Я, когда первый раз это увидел, подумал, что у собаки крыша съехала на почве комплекса неполноценности - говорят, что многие собаки страдают от того, что они не кошки. Но она потом упала, заснула и проснулась совсем такая же, как была раньше. Только воду потом весь день пила, прям как раковина на кухне. 

Мы с ней потом по выходным, когда ребята в гости уходили, несколько раз себе развлечения устраивали. Цигейка лопала свою траву, а я - валерьянку. После этого Цигейка на задних лапах прыгала, а я носился по всей комнате, распевая песнь Боевого Кота, Находящегося В Поисках Подруги, иногда врезаясь в стены и поднимая клубы пыли.

Теперь вы понимаете, почему эта комната была особенно ценна для нас? И мы не могли отдать ни пяди врагу! Дело не только в своем собственном помещении, которое, безусловно, требуется каждому порядочному животному. Дело в стратегических запасах. Ребята сами никогда бы не догадались нас угостить чем-нибудь эдаким...

- Слышь, животные, - вдруг сказал Андрей, прервав мои мысли. - Выметались бы вы отсюда. Скоро тетя Соня заберет свое барахлишко, и я, - тут он потер руки, - сюда затащу свои компьютерные прибабахи. Будет у меня тут кабинет. И животным, - грозно сказал он, - доступ в эту святая святых будет запрещен!

Видали, что с человеком делает гордыня? Сидел себе полгода в спальне со своим дурацким компьютером и не жужжал. А тут Света решила расчистить помещение, так он сразу человеком себя почувствовал. Да что бы он без нее делал?!

Подумав об этом, я сразу пошел к Свете и стал тереться об ее ноги, чтобы она дала правильную команду.

- Шашлычок кушать хочет, - сказал Света Андрею, неправильно истолковав мой жест.

- Я тоже, между прочим, кушать хочу, - обидчиво сказал Андрей. - Почему ты всегда в первую очередь на Шашлыка внимание обращаешь?

- Так он же бессловесный, - объяснила Света. - Сказать не может.

- Мур-р, - согласился я, продолжая свои ножные трения, потому что кушать, если честно, тоже хотелось. У меня от этой пыли всегда аппетит разыгрывался.

- Может, мне тоже о твои ножки потереться, - спросил Андрей, - чтобы меня первого покормили?

- От тебя дождешься, - сказала Света. - Вечно торчишь за свои компьютером! Даже в спальне нет от него покоя! Ты даже в спальне все время за ним сидишь!

- Свет, - взмолился Андрей, - так мне же больше за ним сидеть - негде!

- Вот именно, - со значением в голосе сказала Света. - У нас нормального секса уже полгода не было. Ты все время смотришь на этот чертов компьютер. А он моргает своими чертовыми лампочками и гремит своей чертовой гаубицей.

- Винчестером, - поправил Андрей.

- Да хоть базукой, - совсем разозлилась Света и даже отпихнула меня ногой. Я возмущенно мявкнул, но меня все проигнорировали. Цигейка же от греха подальше забилась под древний буфет.

- Поэтому у меня есть условие, - продолжила Света, - раз уж ты об этом заговорил...

- О чем я заговорил? - совсем растерялся Андрей. - Я просто сказал, что Шашлычок хочет кушать. Свет, животные кушать хотят. Их надо покормить. А то нельзя так. Бесчеловечно это.

- Условие такое, - жестко сказала Света, которая, как видно, разогналась, как паровоз. - Мы тебе здесь делаем кабинет, ты в нем проводишь все свои рабочие часы, и никто тебя не беспокоит. Годится?

- Э-э... Годится, - осторожно ответил Андрей. - А в чем загвоздка?

- Ключевое слово, - объяснила Света, - "рабочие часы". Это значит, что с 8 утра до 7 вечера. После этого ты в кабинет не заходишь, и у меня есть нормальный муж, а не бестелесный дух за компьютером.

- Так вот в чем запеканочка! - догадался наконец Андрей. - Нет, так не пойдет. А почту вечером почитать?

- Читай утром.

- Утром кайфа нету.

- Мне наплевать. Мне нужен муж.

- Муж и так все время с тобой.

- Муж все время - со своим чертовым компьютером. Даже в спальне.

- Чего ты привязалась с этой спальней? Сама же знаешь, что мне пока больше негде работать!

- Он еще, гад такой, по ночам жужжит. У меня уже бессонница началась.

- По ночам забирается почта, чтобы днем не занимать телефон. А от бессонницы считай овец.

- Я считаю, но пока насчитываю только одного барана.

- Что-о-о-о-о?

- Что слышал!

И Света, развернувшись, в сильном раздражении ушла на кухню.

- Видали? - спросил нас ошарашенный Андрей. - Бунт на корабле, между прочим. И ни одна животная меня не поддержала.

- Мяу, - сказал я в знак того, что готов сейчас поддержать любого, кто меня накормит.

- Аф, - согласилась Цигейка, которой вообще было на все наплевать.

- У меня вообще есть друзья в этом доме или нет? - повысил голос Андрей.

Видали? Теперь ему друзья понадобились. А кто всего два дня назад меня тыкал мордой в пакетик, валяющийся на полу? Ну да, я его убил и немножко облил. Так я же охотник! Это охотничье действо. Тем более, что он сам виноват - нечего пакеты по полу разбрасывать. Света ему сто раз говорила, что я неравнодушен к пакетам.

И чего он теперь хочет? Чтобы я пошел против Светы? Да ни в жисть! Она же меня кормит! И Цигейку, между прочим. Тут на кухне Света загремела какими-то кастрюлями, мы с Цигейкой сорвались с места и помчались туда. Все-таки, мы, животные, очень умные. В отличие от этих тупоголовых людей, между прочим. Вот мы только звук кастрюль услышали - через секунду уже сидели перед своими мисками. А этот дурачок Андрей еще минут пятнадцать чухался перед тем, как кушать идти. Вот его и накормили последним. А он еще обижается... Пускай на себя и обижается!

За обедом царило напряженное молчание. Только Цигейка чавкала, как стадо ежей, потому что ей все эти психологические тонкости были - до фонаря. Зато я аккуратно покушал, быстренько залез к Свете на коленки и заурчал, демонстрируя верноподданнические чувства. Сегодня предстоял большой бой, и мне надо было заручиться союзником. А от Андрея толку всегда было мало. Можно было и не стараться.

Тем более, что этот фрукт с самого начала обеда изображал из себя Дульцинею Тобосскую, по ошибке трахнутую Дон-Кихотом в темном коридоре. Он заявился на кухню через пятнадцать минут после приема пищи, с видом голодающей учительницы сел на краешек стула и заявил, что у него нет аппетита. Правда, обычно после таких заявлений Света начинала вокруг него виться, как голубь мира вокруг пушек, однако сейчас она явно сильно разозлилась, поэтому на Андрюшины заявления не обратила ни малейшего внимания. Его только суровым тоном спросили - будет ли он суп. Андрей задумался. В более мягкой психологической обстановке он, конечно, тут же бы заявил, что суп не будет ни за что на свете, после чего Светлана стала бы нервничать, носиться по всей кухне и предполагать у любимого мужа всякие жуткие болезни. Но сейчас было понятно, что хочет он суп, не хочет он суп - этот факт никакой роли в сегодняшнем спектакле не играет. Поэтому Андрей с лицом великомученика сказал, что немножко супцу он все-таки съест. Чтобы, так сказать, поддержать слабеющие силы. При этом в левом глазу у него показалась слеза.

Но Света сегодня была тверда, как кремень. Немножко супцу - пожалуйста! И перед Андреем была поставлена малюсенькая салатная мисочка с супом.

- Это еще что такое? - возмутился Андрей, в мгновенье ока растеряв весь свой болезненный вид.

- Немножечко супца, - невозмутимо ответила Светлана. - Ты просил немножечко супца - я тебе налила немножечко супца. Шашлыком клянусь - это совсем чуть-чуть супца. Самую малость. Кто скажет, что это много супца, пусть первый ведет меня выписывать очки.

- Слушай, мне не нравится твое настроение все последнее время, - сказал Андрей и стал хлебать суп, одновременно впившись зубами в здоровенный кусок хлеба. - Я вуваю, вам вужно верьевно повововить, - сообщил он с набитым ртом.

- Последняя фраза от меня скрыта в тумане супа, - сказала Света.

- Поговорить, говорю, нам нужно, - объяснил Андрей.

- Ну говори.

- Мне не нравится твое поведение, - сообщил Андрей. - У нас всю жизнь были вполне нормальные взаимоотношения, а как переехали на новую квартиру - ты стала просто мегера какая-то. Пилишь меня, выступаешь, мужа не уважаешь. Прямо совсем другая девушка, честное слово. Куда девалась прежняя Светка, моя боевая подруга?

- Да нет, - ответила Света, - я просто перестала терпеть твои безобразные выходки. Понимаешь, когда женщина становится хозяйкой собственного дома, ее уже перестают устраивать грязные носки, лежащие на шкафу, дискеты, валяющиеся в стиральной машине, два ящика пива в холодильнике, из-за которых туда уже ничего не помещается, вечно включенный компьютер в спальне...

- Свет, Свет, остановись, - попытался ее урезонить Андрей.

- ...твои чертовы железки в постельном белье, постоянное кошачье визжание модема...

- Свет, при чем тут модем? - все еще пытался ее остановить Андрей. - У нас кот в доме живет!

- НАШ КОТ, - прокричала Света, - НЕ ВИЗЖИТ! У нас только твой модем визжит! - и она, утомившись, замолчала.

- Все? - спокойно спросил Андрей. - Пар выпустила?

- Выпустила, - ответила она.

- Этот твой чертов компьютер и визжащий модем нам деньги зарабатывают, - стал объяснять Андрей.

- Черта с два, - парировала Света. - Программами ты деньги зарабатываешь. А этой дурацкой почтой ты ни черта не зарабатываешь.

И она возмущенно топнула ногой так, что я, задумавшись, слетел с ее коленей.

- Мне, между прочим, - возмутился Андрей, - отдых требуется. Я тебе не вьючное животное, чтобы пахать с утра до ночи, прерываясь только на выполнение супружеских обязанностей.

- Не льсти себе, - заявила Света. - Я уж и забыла, когда ты их выполнял.

- Что?

- Что слышал!

- Вот так, значит?

- Как слышал!

Тут Андрей не выдержал, схватил плошку из-под супа и со страшной силой запустил ее в стену. Плошка разлетелась с жутким грохотом, и Цигейка, которая продолжала что-то там жевать из своей миски, перепугалась и стала прыгать по кухне и лаять. Я, от греха подальше, смылся в нашу комнату и там залег.

Мда... Чего-то у них не то происходит. Раньше, когда у Андрея был отдельный кабинет, ребята жили достаточно дружно. Видать, это одна комната на них так действует. Жизненные интересы пересекаются и вступают в конфликт. Нам с Цигейкой, конечно, все эти скандалы - только на руку, потому что каждая скандальная сторона будет пытаться переманить нас на свою сторону, закармливая всякими вкусностями. Но с другой стороны, если честно, не переношу все эти крики-вопли. Это Цигейке, как правило, на все наплевать - исключительно крепкая нервная система, а у меня нервная организация тонкая. Я после каждого скандала минут пять ничего в себя запихнуть не могу. Прям горло сжимает. Так что надо будет все-таки их как-то глобально помирить.

В этот момент в дверь просунулась голова Цигейки.

- Как дела на фронтах? - спросил я.

- Аф.

- Плачет? Ну это совсем уже безобразие, - возмутился я. - Значит дальнейший сценарий - не в нашу пользу. Сейчас она будет долго плакать, а Андрей станет шляться по квартире туда-сюда, пиная стены. Затем он пойдет мириться, и они долго и нудно будут выяснять отношения. До самого ужина.

- Аф, - возмущенно сказала Цигейка.

- Или даже позже, - подлил масла в огонь я. - И все это время им будет не до нас. И все это время, - тут я закатил глаза к потолку, - мы с тобой, два несчастных животных, будем голодать. А эти негодяи сначала два часа будут трепаться на кухне, затем пойдут в спальню и будут там мириться, включив громкую музыку, от которой у меня расшатывается вся нервная система. Кстати, ты не знаешь, - спросил я ее, - почему у них такая странная манера - включать музыку в момент занятий любовью? Да еще и так громко. Какой-то странный вид стимуляции. Неужели они без нее вообще ничего сделать не могут? А у нас, котов, без проблем.

- Аф, - ехидно заметила Цигейка.

- Песни мы орем, - объяснил я этой дуре, - до совершения полового акта, а не во время. А эти ДО акта ругаются полдня, а затем врубают свою идиотскую музыку. Интересно, кто-нибудь из ученых вообще объяснил этот загадочный факт? Животных-то исследовать они мастера. А вот самих себя они пробовали исследовать?

В этот момент раздался громкий и требовательный звонок в дверь.

- Внимание всем постам, - сказал я со значением в голосе. - Тетя Соня явилась. Слышь, Цигейка, а у нас вводные-то изменились. Этих дурачков как-то мирить надо, а то они со своими раздорами совсем забудут нас кормить, и два гордых, но красивых животных - это я про себя - погибнут тут смертью храбрых в пыли. Может, дать им все-таки эту комнату разобрать, как ты думаешь?

- Аф, - сказала Цигейка.

- Да ну тебя, - отмахнулся я. - Никогда ничего хорошего сказать не можешь. Ладно, там будет видно. Сориентируемся по ситуации. Пойдем на тетю Соню смотреть. Видать, тот еще фрукт. Ты, главное, мои команды слушай. Я как зевну, ты сразу ей в ногу впивайся.

- Аф, - сказала Цигейка.

- Молодца, - ответил я, - хвалю. Вечером стребую тебе дополнительную порцию.

И мы отправились в коридор, куда уже вышли Света с Андреем.

На пороге стояла тетя Соня... Далее следует поставить крайне многозначительную паузу, но я не знаю, как ее изобразить, кроме как обычным многоточием.

Что интересно, эта клюшка выглядела именно так, как я ее себе и представлял по голосу в телефоне: сухопарая тетка в возрасте пятой степени стервозности, одетая в строгое черное платье. На голове ее красовалась совершенно жуткая черная шляпа с какими-то розочками. Причем не с двумя-тремя розочками, как бы для антуражу, а с целой клумбой.

- Вот и я, - сказала тетя Соня прокуренным басом, который в гулком коридоре зазвучал, как Иерихонская труба.

- Здравствуйте тетя Соня! - Андрей сделал вид, что обрадовался.

- Мы поняли, что это вы, - сухо поприветствовала ее Света, и Андрей пихнул ее локтем в бок, мол, будь повежливее.

- Мда, - молвила тетя Соня, величественно вступив в коридор.

- Аф, - сказала Цигейка, не дожидаясь моей команды.

Тетя Соня посмотрела на нее, как египетский сфинкс на гида-переводчика.

- Что это? - спросила она у ребят ледяным тоном.

- Это Цигейка, - объяснила Света.

- Уж и не знала, что сейчас в моде пальто с ножками, - сказала тетя Соня.

Типа, пошутила. Ничего себе шуточки. Я так озверел, что готов был тут же впиться в нее зубами и рвать, рвать, рвать... ее идиотскую шляпу с розочками. Однако почел за лучшее пока повременить. Надо было поглядеть, как будут развиваться события.

- Это не пальто с ножками, - грубым тоном ответила Света. - Это наша собака. Ее так зовут.

- Вот так всегда бывает, - вздохнула тетя Соня. - Недалекие люди назовут собаку идиотским именем, а ей потом страдай.

- Не понимаю, - сказала Света, - чего вы так испереживались по поводу нашей, - подчеркнула она это слово, - собаки. Не вас же Цигейкой назвали. Впрочем, Соня - тоже не лучшее имя для девочки. Вас в детском саду не дразнили "засоней"?

В этот момент Андрей снова толкнул Свету локтем. Но Свете это все надоело, и она Андрею заехала локтем так, что тот чуть не врезался в стену.

- А вы, деточка, - холодно сказала тетя Соня, - похоже, не понимаете, какое благоденствие я вам оказала. Ведь если бы не я, не видать вам этой квартиры как своих ушей.

- Ну, тетя Соня, - вступил в разговор Андрей, - это, положим, не совсем так...

- Стоп, - сказала Света, - мне уже надоели эти милые семейные сцены. Вы, тетя Соня, приехали за своим барахлишком? Вот и забирайте. У меня уже руки чешутся все отсюда выкинуть.

Тетя Соня бросила на Свету презрительный взгляд и поплыла в нашу с Цигейкой комнату. Однако торжественного входа в родные пенаты не получилось. Я, заслушавшись беседой Светы и тети Сони, пропустил момент, когда мадам направилась в комнату, поэтому противная тетка Сонька наступила прямо мне на хвост.

МНЕ! НА ХВОСТ! Вот гадина! Мне всегда было интересно, почему людей совершенно не заботит, кому и на что они наступают во время ходьбы. По-моему, вполне естественная вещь: идешь куда-нибудь - посматривай под ноги, чтобы ненароком не наступить коту на самое интимное место. Так нет же! Прут себе, как паровозы, ни на что не обращая внимания! Вы когда-нибудь видели, чтобы кот наступил на человека? Никогда такое не происходит! Потому что кот всегда смотрит себе под ноги! Всегда начеку, не попадется ли ему на пути человек! Кот бережет человека! Так почему эти негодяи постоянно наступают нам на хвосты, а?

И главное, что меня всегда возмущало - вместо того, чтобы извиниться, они тут же начинают на нас же орать, дескать, это мы виноваты, что попали под ноги. Нет, честное слово, мне так и хочется договориться с каким-нибудь слоном, чтобы он человеку наступил на эти... как их... на интимные места, а потом начал орать во все горло: "Да ты что, с ума сошел?! Кто тебя просил мне под ноги попадаться? А ну - пшел вон отсюда, тварь такая!". Вот интересно, как они в этом случае запоют...

Такие мысли проносились у меня в голове, когда тетя Соня орала как резаная, что я нарочно сунулся ей под ноги. Нет, точно она - конченная идиотка. Как будто я весь день только и мечтал о том, что вот придет тетя Соня, я аккуратненько к ней подкрадусь и дождусь, когда она свои острым каблуком наступит на одну из самых нежнейших частей моего тела. ХВОСТ - ЭТО ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОЗВОНОЧНИКА, МЕЖДУ ПРОЧИМ! Поняла, дура, орал я, пока эта идиотка орала на меня.

Правда, за меня тут же вступилась Света, которая не могла перенести, как обижают ее любимое пушистое животное. Она закричала, что не позволит калечить своих любимцев всяким тетям соням, которые уже полгода не могут забрать свое барахло. Тетя Соня в ответ заорала, что кот сам ей бросился под ноги, но Света гордо заявила, что ее Шашлык на такое не способен.

А тут еще Цигейка возмутилась тем, как на меня подло и коварно наступили, и стала носиться кругами по коридору, издавая свое знаменитое "Аф". Короче говоря, бедлам поднялся - просто кошмарный.

Наконец все накричались, наорались, меня подняли с пола и приласкали, после чего тетя Соня вступила в Музей барахла имени тети Сони.

- Боже мой, - сказала эта старая клюшка. - Вещи моего детства.

- Странно, - язвительно сказала Света, опуская меня на пол. - Вероятно, здесь какой-то воздух особый. По-моему, эти вещи должны были полностью разложиться лет двадцать назад. Впрочем, - сказала она, понюхав воздух, - некоторые из них так и сделали.

- Ничего, девочка, ничего, - сказала тетя Соня со значением в голосе. - Когда-нибудь и тебе молодая хамка заявит то же самое. Вот тогда ты и запоешь.

- Я не имею привычки веками хранить всякое барахло, - ответила Света. - Так что вряд ли со мной произойдет нечто подобное.

Но тут тетя Соня в груде вещей увидела какую-то соломенную шляпку, выхватила ее, сняла свою клумбу с розами и стала примерять.

- Мда, - сказала Света. - "В этой шали я с ним повстречалась"...

- Свет, отправляйся на кухню, - вдруг резко сказал Андрей. - Хватит уже паясничать.

И то правда. Тетя Соня, конечно, была не подарок, но Света тоже чего-то раздухарилась не на шутку. Нельзя так. Хочешь сражаться - надо сражаться открыто и честно. Например, в рожу вцепиться или в ботинок написать.

- Что? - спросила Света Андрея. - Мне отправляться на кухню?

- Именно, - подтвердил он. - Можно в ванную. Я тебя не ограничиваю. Но из этой комнаты тебе сейчас лучше уйти. Ты слишком нервничаешь.

- Ах так?!

- Именно.

- Ну и пожалуйста, - крикнула Света, развернулась на каблуках и... наступила прямо мне на хвост.

Что тут началось! Я даже пискнуть не успел, как Света заревела, как пароходная сирена, обвиняя меня во всех смертных грехах. Оказывается, это я виноват, что мне на хвост наступили. Сегодня, заявила Света, все против нее! Даже родной муж выгоняет из комнаты, а пушистое домашнее животное специально бросается под ноги, чтобы она об него сломала каблук своих любимых туфель. С этими словами Света убежала.

Меня подняли, приласкали, и тетя Соня продолжила свои изыскания.

Прошел час. Тетя Соня все это время изображала из себя Тамерлана, берущего камни и разговаривающего с ними. Она из разных углов комнаты доставала какие-то части туалета (не в смысле - трубы и ершики, а части женского туалета - шляпки, ботиночки, платочки и так далее), надевала их и вертелась перед основательно покрытым пылью зеркалом.

Наконец Андрею это все надоело.

- Тетя Соня, - решительно спросил он. - Вы это забирать будете или нет?

- А как же, мой мальчик! - удивилась она. - Непременно заберу. Непременно. Сегодня заберу вот эту шляпку и вон тот платочек.

- И все? - потрясенно спросил Андрей.

- Ну так, милый мой, - холодно ответила тетя Соня, - я же тебе не ломовая лошадь. Буду иногда заезжать, как здоровье позволит, и забирать потихоньку то, что мне нужно в данный момент.

- Подождите, - спросил Андрей, - так вы хотите сказать, что это старье здесь еще лет десять лежать будет?

- Ну почему же десять? - возмутилась тетя Соня. - Я же сказала - буду частенько заезжать. Конечно, за год я все это не перетаскаю, но через пару лет...

Андрей не дослушал и помчался за Светой. К счастью, я уже был начеку и успел отскочить в сторону. Мой хвост сегодня и так уже порядком настрадался, так что его следовало поберечь.

Через минуту в комнату вошла торжествующая Света, позади которой мельтешил возмущенный Андрей.

- Итак, - спросила она старую кошелку, - вы сегодня не намерены забрать отсюда все это барахло?

- Я и не обещала сегодня все забрать, - возмущенно ответила тетя Соня. - Я обещала заехать и выполнила свое обещание. И вообще, деточка, в ваши годы следует быть поскромнее...

- Ну, как хотите, - лучезарно улыбнулась Света. - Мое дело - предупредить. Завтра здесь этого барахла уже не будет. Точнее, нет, не завтра! Сегодня!

- Вы не посмеете! - сказала тетя Соня довольно равнодушным тоном.

- Посмею, - уверила ее Света. - Своими руками все отнесу на помойку.

- Это варварство, - заявила тетя Соня.

- Я очень рада, - ответила Света.

- И это после всего того, что я для вас сделала, - продолжала нащупывать брешь в обороне противника тетя Соня.

- Тетя Соня, ну хватит здесь делать из себя благодетельницу человечества, - не выдержал Андрей. - Вы за эту квартиру получили вполне равноценный обмен. Это я виноват, что сразу не выкинул это барахло, а пообещал его здесь подержать. Светка совершенно права.

- Слушай, а чего она его действительно к себе не заберет? - спросила Света Андрея. - Я так понимаю, что она не в малюсенькой комнате живет?

- У нее трехкомнатная квартира, - объяснил Андрей. - Но каждая комната от пола до потолка завалена примерно таким же старьем.

- Не старьем, - с достоинством сказала тетя Соня, - а моими вещами.

- Ну и привезите им эти шмотки, - предложила Света. - Пускай себе пылятся и размножаются.

- Не поместятся, - призналась тетя Соня. - Я уже думала на эту тему.

- Понятно, - сказала Света. - Но я, уж простите, ничем помочь не могу. У меня животные от этой пылищи уже совсем одурели. Видели, как кот орал, когда я ему всего-навсего на хвост наступила? Сегодня я отсюда все вычищу. Забирайте все, что вам нужно, и до свидания.

Тетя Соня застыла в задумчивости. Затем взяла с пуфика свою черную шляпку с розами и надела ее на голову.

- Пожалуй... - начала было говорить она, но вдруг остановилась и стала принюхиваться. Затем сняла шляпу, поднесла ее к носу и...

- Этот кот, - завизжала она, разом потеряв всю свою невозмутимость, - он мне на шляпу налил!

Ну да, налил. Чего она так разоралась? Мне всю жизнь хотелось пописать на клумбу, так мог ли я упустить такую возможность? Собак выводят пописать на клумбу, а котов не выводят. Вот я и пришел к выводу, что счастье кота Шашлыка - в лапах самого кота Шашлыка.

Однако было не очень понятно, как ребята отреагируют на факт обливания шляпы тети Сони, поэтому я, на всякий случай, слинял на кухню. Но не подумайте, что я улепетывал во все лопатки, как нашкодивший котяра. Я медленно и с достоинством удалился. Только ветер свистел в ушах.

Через пять минут хлопнула входная дверь, и ко мне на кухню явилась вся компания. Я, на всякий пожарный, залез под стул.

- Ну ты, Шашлык, даешь, - сказал Андрей, широко улыбаясь. Тут стало понятно, что мне ничего не грозит, поэтому я вылез из-под стула и начал тереться об ноги Андрея. - Тетка Сонька выскочила, как ошпаренная, - сказал он. - Заявила, что ноги ее больше не будет в этом доме.

- Какое счастье! - вставила Света.

- Она тебе свой куст с розами оставила, - обрадовал меня Андрей. - Мы его в туалет положим. Может быть, после этого научишься в одно место ходить.

А вот это уже был удар ниже пояса. Я всегда ходил в одно место. На старой квартире. Но на новой квартире появилось уже другое место. Значит у меня было уже два места, причем старое - недоступно. Тут у кого хочешь крыша поедет. Поэтому я и лил, куда попало. Но раз мне подарили персональную клумбу, тут я был согласен заново приучиться к одному месту. Не у каждого кота есть персональная клумба. Даже у собак персональной клумбы нет. У них только общественные.

- Ты поняла, насколько я теперь крутой? - спросил я Цигейку.

- Аф, - ответила она.

- Да ну тебя, - сказал я. - Тупая ты какая-то.

Итак, атака тетя Сони была отбита неожиданно легко, благодаря эмоциональному подъему Светы. Однако после этой блестящей победы Света не стала почивать на лаврах и терять время даром, а тут же бросила все силы в лице Андрея на расчистку нашего жизненного пространства, которое отныне должно было стать его жизненным пространством. И вот тут пришла мне пора сказать Цигейке историческую фразу: "Мы не любили тетю Соню, но мы еще о ней пожалеем", на что, впрочем, эта глупышка только и сказала свое "Аф", не врубившись в глубину моей мысли.

А пожалели о тете Соне мы очень быстро, потому что все наше богатство - эти пропыленные пуфики, салопы, шляпки, колготки маленького миллионера Сашеньки и главное - наши коробки с пьянящей травкой - было вышвырнуто на помойку быстрее, чем кошки лазают по занавескам. Мы, конечно, очень болезненно восприняли разрушение нашего жизненного пространства, поэтому на спасение хотя бы части вещей был брошен батальон диких животных во главе со мной. Я спрятался за дверью и стал давать указания Цигейке - во что ей вцепиться и умоляюще помахивать хвостиком. Но на Андрея, этого бесчувственного негодяя, даже трогательная Цигейка не произвела ни малейшего впечатления. Он просто схватил ее и запер в ванной!

Пришлось уже мне запевать песню недовольства, вцепляться когтями в мою любимую коробочку с сушеной валерьянкой, делая вид, что я разорву пополам каждого, кто посмеет выкинуть ее из дома, и всякими иными способами проявлять свое отношение к происходящему. Правда, и это ни на что особенно не повлияло...

- Слышь, Свет, - сказал Андрей, глядя как отчаянно я цепляюсь за свою любимую коробочку, - похоже, Шашлык совсем с глузда съехал. Ишь как орет. Может, ему опять кошку надо?

- А я говорила, - подхватила Света, - что животные от этой пылищи уже совсем с ума сошли. Даже Цигейка гавкать начала, чего с ней сроду не случалось.

- Кстати, - оживился Андрей, выставляя мою любимую коробочку вместе со мной в коридор, - это совсем непорядок.

- Что непорядок? - не поняла Света.

- То, что собака у нас ведет себя, как таракан. Не лает, дом не охраняет и все такое, - объяснил Андрей.

- Так она же маленькая, - сказала Света.

- Ну и что? - продолжал настаивать Андрей. - Маленькие собаки - самые злобные. Собаки вообще зачем существуют на этом свете? Чтобы охранять дом и хозяйское добро. А наша Цигейка?.. Да ты хоть всю квартиру вынеси, она и не вякнет.

- Но сейчас-то вякнула, - заспорила Света.

- Тоже мне, защитница, - махнул рукой Андрей. - Пискнула где-то далеко внизу под ногами, и все дела. Это разве защита? Да любой грабитель со смеху помрет, когда увидит такую собаку.

- Ну и хорошо, - рассудительно сказала Света. - Если помрет от смеха, значит нас не ограбит.

- Да мы сами от смеха раньше помрем, - пообещал Андрей, - глядя на эту собаку.

Тут я увидел, что он схватил мой любимый салоп, на котором я всегда дрых после обеда, сердце мое не выдержало, и я с диким мявом бросился к Андрею, пытаясь остановить разграбление своего спального места.

- Видала? - сказал Андрей, показывая Свете салоп, на котором висел я, дико завывая. - Даже кот охраняет наше имущество лучше, чем Цигейка.

- Короче, что ты предлагаешь? - спросила Света. - Натянуть на нее маску собаки Баскервилей?

- Нет, - ответил Андрей. - Есть мысль получше. У Макса есть знакомый по имени Тимур, который как раз занимается обучением собак. Ну, знаешь, выполнение всяких "фас" и "апорт", защита хозяев и все такое.

- И что?

- Ничего. Макс сказал, что Тимуру надо помочь с компьютером. Я ему помогу, а взамен потребую провести с Цигейкой несколько тренировок. Чтобы она, черт возьми, была на собаку похожа, а не на горжетку с глазками.

- У нас Цигеечка и так очень милая, - обиделась за собаку Света. - И грозная.

- Ну да, - закивал Андрей. - Грозная, как вязаный шарф. Сейчас я тебе покажу ее грозность...

С этими словами Андрей отправился в ванную, освободил Цигейку, принес ее в нашу комнату и поставил на пол. Вид у собачки был абсолютно сонный. Похоже, когда ее заперли в ванной, она преспокойно заснула.

- Вот смотри, - сказал Андрей, - делаю попытку отдать простейшую команду. Цигейка, - крикнул он, - ФАС!

Цигейка от неожиданности чихнула, а затем подняла мордочку и вопросительно посмотрела на Андрея, мол, чего орешь-то? Ты лучше по-человечески скажи, чего надо. Затем она вопросительно посмотрела меня, мол, может, ты объяснишь, чего ему надо? Но я только мотнул головой - откуда мне знать, что нужно этому негодяю, который громит нашу комнату. Ему надо, пускай он и объясняет.

- Все видела? - торжествующе сказал Андрей Свете. - Не слушается команды.

- Ну ты прям хочешь, чтобы она с первого раза понимала, чего тебе надо, - возмутилась Света. - Ты сам-то понимаешь, чего фас? Кого она должна фас? Тебя, меня?

Андрей задумался.

- Действительно, - нехотя признался он, - кого фас - не очень понятно. Давай тогда по-другому. Принеси ее косточку и будем отрабатывать команду "Фу".

- А как на косточке отрабатывается команда "Фу"? - заинтересовалась Света.

- Очень просто, - объяснил Андрей. - Дрессированная собака по команде "Фу" должна отказаться от своей любимой косточки.

- Да это прям садизм какой-то, - возмутилась Света. - Если тебе сунуть бутылку пива и скомандовать "апорт", ты что, от него откажешься? Черта с два!

- То я, а то собака, - с достоинством ответил Андрей, который скорее убил того, кто попытался бы остановить его встречу с пивом, чем отказался от своего излюбленного напитка. - Собака должна слушаться хозяина.

- А муж должен слушаться жену, - парировала Света.

- Не вижу связи, - заявил Андрей.

- Связь самая прямая, - объяснила Света. - Если ты не слушаешься жену, то почему собака должна слушать тебя?

Андрей раскрыл было рот, чтобы возмутиться, но даже и не нашелся что ответить. В этот момент Цигейка сказала "Аф".

- Правильно, - обрадовался Андрей. - Голос, Цигейка, голос.

Но Цигейка уже замолчала.

- Голос, - повторил Андрей.

Цигейка зевнула и упала набок.

- Спать! - крикнул Андрей.

Цигейка от этого крика вздрогнула и нервно вскочила.

- Совсем не слушается команды, - сокрушенно сказал Андрей. - Раньше хоть на "спать" реагировала.

- На "спать" они оба реагируют без проблем, - язвительно сказала Света. - Без всяких команд дрыхнут сутками напролет.

- Решено, - заявил Андрей. - Приглашаю Тимура, чтобы он занялся Цигейкиной дрессировкой. Пускай хотя бы простейшие команды выполняет и защищает дом. Может быть, - с надеждой в голосе сказал он, - Тимур еще и Шашлыка заставит слушаться, а?

Я аж подпрыгнул, когда услышал это кощунственное заявление. Вот уж какие странные вещи он говорит! Это собаки, которые по природе достаточно глупы, слушаются всяких дурацких команд. Мы, коты, - животные крайне свободолюбивые и по команде ничего никогда не делаем и делать не собираемся из принципиальных соображений. И действительно, если хозяин по команде "Фу" не откажется от своего любимого пива, с какой стати я должен выполнять его команды? Тут Света совершенно права!

Правда, по телевизору несколько раз показывали кошек этого клоуна Куклачева, которые выделывают всякие антраша под его дудочку, однако я думаю, что это все равно не дрессура, а полюбовное соглашение. Наверняка за эту работу на арене они получают всякие мыслимые и немыслимые блага, поэтому и стараются. Врать не буду, есть кошки, которые за кусок свежего мяса готовы и на задних лапках ходить. Даже я, чего греха таить, могу потереться об ноги Андрея, если очень хочется кушать. Другое дело, что когда я поем - пошли все куда подальше. Никаких ног, никаких команд. И я так думаю, что Куклачев это все прекрасно знает, поэтому и заставляет выступать своих кошек на голодный желудок. На их голодный желудок, разумеется. Потому что черта с два он бы от них чего добился после обеда. Это собаки могут за косточкой в любом состоянии прыгать, идиотки. Мы, коты, свое достоинство ценим намного выше. Чего говорите? "фас"? Я сейчас тебе так фасну, что вся морда будет исцарапана. Не у меня, разумеется...

Пока я так размышлял, ребята всю комнату практически разгребли. Ничего не осталось из любимых моему сердцу и животу кушеточек и шубеек. Одна голая комната, выглядевшая в таком варианте крайне неприлично. Правда, в ней оказался паркет, что весьма обрадовало Андрея. Он сказал, что паркет способствует его творческому настроению. Вот врет ведь, как сивый мерин. Знаю я, чего способствует его творческому настроению. Есть там в Интернете несколько сайтиков, в которые он все время пялится, когда Светы нет дома. Если будет приставать ко мне со своей дурацкой дрессировкой, я все Свете расскажу! Пускай они лучше Цигейку дрессируют. А то она действительно какая-то туповатая. Может, действительно научится выполнять какие-то мои простейшие команды. А то нам же надо думать, как теперь жить - без своей-то комнаты. Надо приспосабливаться, мимикрировать. Ведь живем - в сплошном враждебном окружении.

Переезд

После неудачной попытки Андрея продать меня с Цигейкой на Птичьем рынке, у нас не жизнь наступила, а полная малина. Света нас обожает, да и Андрей все время вспоминает, как мы бросились защищать его на рынке от крановщика, поэтому в доме царит полная любовь и согласие. Андрей даже мирится с тем, что я нагло дрыхну на его любимом диване, и когда ему самому приспичит туда усесться, он это делает крайне осторожно, стараясь не наступить мне на глаз или хвост.

Хотя, если честно, мне это даже стало надоедать. Раньше-то, во время боевых действий и завоевания места под солнцем, - кровь кипит, шерсть дыбом, каждый день - из боя в бой. Я же, все-таки, хищник, не то что Цигейка. А сейчас - тьфу... Что бы мы с ней ни вытворяли, Света на все смотрит с умилительной улыбкой и кричит мужу: "Андрюша, ты посмотри, что Шашлычок и Цигеечкой выделывают! Какие они умные - ужас просто!" Андрюша на эти крики приходит, смотрит на наши кунштюки с каменным выражением лица, но уже не выступает, а делает вид, что он в таком же восторге, как и Света. Меня это все даже пугать стало. Потому что похоже, что мы с Цигейкой от такого невероятного попустительства совсем уже обнаглели. Впрочем, наглеть, как выяснилось, нам оставалось недолго. Потому что в один прекрасный день... Но лучше обо всем по порядку.

Как-то раз Андрея вечером что-то долго не было, и Света начала было уже волноваться, потому что муж собирался вернуться еще днем и ни о каких задержках не предупреждал. Наконец, часов в 12 ночи раздался звонок в дверь, Света открыла, и на пороге возник Андрюша с широченной улыбкой на лице, благоухающий парой литров пива и граммами двумястами-тремястами коньячка.

- Ну вот, - сказала Света расстроено. - Обещал же месяцок воздержаться от своих этих фидопоек-интернеток, ан нет - и пары недель не выдержал.

Андрей, между тем, сохранял на лице довольно восторженное выражение, что было странно, потому что обычно в таких случаях он приходил или крайне агрессивный (если пил с фидошниками), или наоборот - совершенно смиренный (если пил с интернетчиками).

- Светка, - сказал Андрей, после чего качнулся. - Светка, - повторил он и махнул рукой - мол, присоединяйся к моему веселью.

Света и сама поняла, что произошло нечто необычное, и что буквально через пару минут она простит своему благоверному алкогольное состояние любой степени насыщенности.

- Ну, ну, не томи, - заторопила она его, но Андрей все стоял на пороге, покачиваясь и сохраняя на лице выражение светлой радости.

Наконец, он тяжело шагнул в дом, чуть не отдавив мне лапу. Я взвизгнул рванулся в сторону, налетел на Цигейку, которая стояла рядом, наблюдая за всей этой картиной, чуть не сшиб ее с ног, и собачка от возмущения сказала: "Аф".

- Аф! - неожиданно заорал Андрюша. - Аф! - тут он довольно резво схватил Цигейку поперек живота поднял и начал целовать, выражая таким образом свой полный восторг.

Мы со Светой аж обалдели, не говоря уж о самой Цигейке. Андрей вообще не любил бурные изъявления чувств, особенно по отношению к животным. И если мне он иногда еще чесал животик после того, как напивался пива, то Цигейку он даже не погладил ни разу, потому что вообще не любил собак.

- Андрюша, ну что случилось? - продолжала допытываться Света, одновременно пытаясь вырвать у него из рук Цигейку, которая от подобно изъявления чувств совсем обалдела и только слабо повизгивала.

Но как только Цигейку удалось вырвать, Андрей тут же подхватил меня, заорал: "Шашлычок, дружище!" - и тоже стал целовать.

Все-таки люди - они очень странные. Вот вас, например, никогда не пытались поднять на высоту примерно трех человеческих ростов (метров на пять) и начать целовать, крутя то в одну, то в другую сторону? Вы уверены, что вам это понравится? Наверняка нет! Однако люди почему-то обожают таким образом целовать котов и маленьких собачек, совершенно не думая о том, какие чувства испытывает столь странным образом целуемое животное.

Наконец, Свете удалось оторвать Андрея от меня и отвести его на кухню. Мы с Цигейкой осторожно пошли за ними следом и уселись на пороге, чтобы выяснить причину столько странного поведения хозяина. Правда, он настолько надышал своей алкогольной смесью на Цигейку и меня, что мы дружно начали икать, и никак не могли остановиться минут десять.

Света, между тем, производила с мужем ряд блистательных антиалкогольных мероприятий, потому что ей не терпелось добиться от него живого человеческого слова вместо нечленораздельного мычания и восторженного зацеловывания всех домашних животных. Надо сказать, что мероприятия довольно быстро помогли, потому что где-то после четвертой кружки крепкого ароматного чая Андрей оклемался, перестал размахивать руками и бормотать что-то себе под нос, обвел осмысленным взором кухню и, наконец, объяснил причину своего веселья.

Оказалось, что у Светы с Андреем (ну и, конечно, у нас с Цигейкой) теперь ЕСТЬ СВОЯ КВАРТИРА! Света, как услышала эту новость, так заорала на весь дом, бросилась на Андрюшу и давай его целовать, причем даже когда Андрей, будучи ослабленным сегодняшним приемом алкоголя, упал на пол вместе со стулом, Света продолжала его целовать и в горизонтальном состоянии.

Мы с Цигейкой тоже осознали серьезность момента, поэтому попытались было поздравить Свету с Андреем, но алкогольные пары в нас еще бродили со страшной силой, поэтому мы ограничились только тем, что пару раз поздравительно икнули.

Наконец, первые восторги прошли. Андрей часа два, прихлебывая чай, рассказывал всю эпопею с начала и до конца, а мы слушали и восхищались. Честно говоря, я мало что из всего этого понял, но общую суть уловил: Андрюша, как выяснилось, года два занимался какими-то до безумия сложными обменами квартир своих многочисленных родственников и собственной комнаты в коммуналке, в результате чего им со Светой обломилась небольшая, но зато отдельная двухкомнатная квартирка, расположенная рядом с Тимирязевским лесопарком.

Света, слушая этот волнующий рассказ, была просто в полном восторге. Впрочем, я ее понимаю. Ребята несколько лет мыкались то по квартирам родителей, то по съемным халупам, а теперь им забрезжила своя собственная квартира. Мы с Цигейкой, конечно, тоже обрадовались. Может, хоть теперь ребята поймут, что нам с Цигейкой тоже нужна своя комната. Ведь это вполне логично, не так ли? Их двое - им одна комната. Нас двое - нам другая.

Однако Света с Андреем комнаты распределять пока не собирались, а начали обсуждать вопрос переезда. Выяснилось, что переехать в новую квартиру можно хоть завтра, но с ней связана пара проблем. Услышав о проблемах, Света насторожилась. До этого ни о каких проблемах речь не шла. Но Андрей, увидев ее встревоженные глаза, только успокаивающе махнул рукой - мол, проблемы совсем небольшие. Во-первых, в качестве временного бесплатного приложения к квартире прикомандирована собака по имени Люся породы колли. (Мы с Цигейкой тут же нервно икнули.) Во-вторых, в квартире находится куча всевозможных вещей бывшей хозяйки тети Сони, которые трогать нельзя без ее на то позволения. А она этого позволения пока еще не дала. Но это, сказал Андрей, совершенно мелкие проблемы по сравнению с тем фактом, что у них появилась своя квартира. Света, подумав, с ним согласилась. Мы с Цигейкой, тоже подумав, пришли к выводу, что свою комнату не будем делить ни с какой Люськой, однако наше мнение никто во внимание не принял.

И на ближайшие выходные Андрей со Светой назначили переезд.

Оставшиеся до переезда три дня мы с Цигейкой бурно радовались и предавались мечтам на тему - сколько диванов поставят в нашу комнату. Хотелось бы, конечно, чтобы у нас их было хотя бы два-три. Один мой, второй - Цигейкин, а третий... Третий про запас. Ну, мало ли что случится. И еще я Цигейке сказал, что мой диван будет обязательно у окна стоять. Потому что мне периодически нужно в окно смотреть, чтобы полностью контролировать ситуацию на улице. Цигейка, кстати, не возражала. Она вообще на все была согласна. Такая покладистая собачонка - это что-то. Поэтому мы с ней и ужились. Для нее всегда мои интересы были выше собственных. Причем намного выше, потому что я обычно возвышался на диване, а она болталась под стулом. Правда, Андрей еще упоминал о некоей собаке Люське, которая нашей компании была ну никак не нужна, но мы с Цигейкой посовещались, и я решил, что раз им в нагрузку дается какая-то собаченция, то пускай они ее в свою комнату определяют. Нам с Цигейкой, решил я, никакие собаки больше не нужны. Даже если дадут третий диван.

Однако пока мы предавались мечтам и планировали расстановку мебели в своей комнате, обстановка в квартире накалялась все больше и больше. Правда, в первый день Света с Андреем еще находились в некоторой эйфории, вызванной внезапным появлением у них собственной квартиры, но через день стало понятно, что переезд - это вам не бутылку пива выпить. Вроде, у ребят своей квартиры никогда еще не было, и они все мотались по съемным, но барахла, тем не менее, накопилось - ужас просто. Андрей как начал рыться по своим шкафчикам, полочкам и коробкам, так сразу выяснилось, что для одного его компьютерного барахла придется отдельную машину вызывать.

В первый день подготовки к отъезду они, не торопясь, позавтракали (Света взяла несколько дней отгулов), после чего часа два сидели на кухне, обсуждая расстановку мебели в новой квартире (кстати, Андрей почему-то заявил, что одна комната будет спальней-гостиной, а вторая - его кабинетом, чем вызвал у нас с Цигейкой приступ возмущения, который, однако, был неверно понят, и нам заткнули рот утренней едой). Затем Света ласково сказала Андрею, чтобы он начинал упаковывать вещи в своем кабинете, а она, мол, займется кухней. Андрей ей в ответ улыбнулся и сказал, что он в две секунды соберет свои вещи, после чего поможет своей любимой жене собрать кухонную утварь. Света ответила, что только у нее такой любящий и заботливый муж, а Андрей сказал, что только у него такая работящая и ответственная жена. Короче, развели такие сантименты, что я чуть не поперхнулся своей рыбкой. Одна Цигейка лопала, как динозавр. Впрочем, ей вообще на все наплевать. Исключительно невозмутимая натура.

Но когда все эти сантименты закончились, выяснилось, что жизнь намного сложнее, чем наивные детские мечты. Потому что у Андрея ну никак не получалось свою пару тонн всяких компьютерных железок, дисков и проводочков запихнуть в одну сумку, которую ему выделила Света. Да и у Светы не получалось всякое кухонное барахло упаковать в пару почтовых пакетов из плотной бумаги, которые Андрей с гордым видом притащил вчера, заявив, что туда все поместится.

В итоге всех дел Андрей свое компьютерное барахло долго закутывал в газеты, обвязывал веревочкой и скотчем, получив в результате огромный сверток, который напоминал некий труп, тщательно подготовленный к выносу из дома поздней ночью. Но когда Андрей попытался приподнять эту пародию на Церетели, скотч и хлипкая веревочка не выдержали, поэтому "труп" развалился пополам, хлынув дождем из железок Андрею прям на тапки. Какие он слова при этом говорил - ужас просто. Я даже Цигейке порекомендовал свернуть уши в трубочку, чтобы ничего не слышать, потому что я-то к его выражениям уже привык, а она могла с непривычки получить нервное расстройство. Впрочем, Цигейка и тут проявила крайнюю степень невозмутимости, поэтому практически никак не отреагировала на жуткие Андрюшины ругательства, а только пару раз тихо вздохнула, пока он крыл по матери какие-то материнские платы, вытаскивая из носков мелкие железячки, которые он называл человеческими именами - Симы и Димы.

Но тут на кухне что-то грохнуло со страшной силой, поэтому Андрей бросил остатки своего монументального сооружения и помчался на кухню, пытаясь не запутаться ногами во мне и Цигейке, потому что мы тоже, разумеется, мчались выяснить, в чем там дело. Оказалось, что Света благополучно забила оба почтовых пакета кухонными железками, точно так же попыталась их приподнять, в результате чего и ее тапочки получили свою порцию ножей, вилок, кастрюль и мясорубки.

Но Света ругаться не стала, а просто категорически заявила Андрею, что тот должен немедленно отправиться в рейд по близлежащим магазинам и добыть пару десятков больших картонных коробок, в которые можно будет упаковать все барахло без риска для жизни. Андрей попробовал было заявить, что можно обойтись без коробок, но тут Свете в ногу впилась очередная вилка, она взвизгнула, отпрыгнула в сторону, но неудачно, потому что именно в той стороне сидел я, пытаясь разобраться в ситуации, после чего к ее визгу присоединился мой дикий МЯВ, на который очень нервно отреагировала Цигейка, так что Андрюша счел за лучшее быстро смотаться из квартиры, чтобы на него не навесили всех собак.

Как ни странно, коробки он действительно принес. Часов через шесть. Причем странно, как он вообще сумел дотащить эти коробки в таком пивоватом состоянии. Свете было объяснено, что коробки не продавались ни за какие деньги, поэтому ему пришлось пожертвовать собой и угостить ящиком пива грузчика из соседнего магазина, который эти коробки затем вынес из магазина с риском для собственной жизни ("Я так думаю, - язвительно прокомментировала Света, - что рисковал он только собственной печенью").

После этого процесс сборов пошел несколько быстрее, хотя Андрей был уже не работник: он разложил одну коробку и начал было туда укладывать свои компьютерные железки, но каждая из них привлекала такое его живейшее внимание, что он подолгу ее рассматривал, вспоминал о том, как и при каких обстоятельствах эта железка к нему попала, что при этом было установлено у него на компьютере и какие версии программного обеспечения тогда считались самыми новыми, так что часа через два у коробки еле-еле было заполнено дно, а мы с Цигейкой под все эти долгие рассказы заснули под диваном.

Впрочем, когда Света закончила упаковывать основное кухонное барахло, она зашла в компьютерную, увидела полную разруху и ни одной собранной коробки, после чего разыгралась безобразная семейная сцена, во время которой в Андрея было кинуто несколько компьютерных железок, а ему на голову была надета та самая полусобранная коробка. В результате этого дружеского внушения Андрей начал собираться значительно шустрее, да и мы с Цигейкой оживились и стали ему помогать в меру наших сил и возможностей, закатывая под диван всякие мелкие железки, чтобы ему веселее было их собирать.

Глубокой ночью первый этап сборов был закончен. Мы все собрались на кухне, где Андрей заикнулся, что он вполне заслужил стаканчик пива, на что Света ему язвительно заявила, что свою дневную норму (причем на неделю вперед) он уже употребил с ворюгой-грузчиком, а кроме того - все стаканы уже упакованы, так что придется на сегодня обойтись без пива. Парень так расстроился, что нам с Цигейкой его стало жалко, и мы исполнили свой коронный номер, который всегда затевали, когда Свету надо было выманить из кухни: побежали в спальню и сверзили с телевизора пластмассовую вазу с искусственными цветами, которая упала с жутким грохотом. Света, как обычно, побежала на шум, чтобы эту вазу поднять и поставить на место, а Андрей в это время успел залезть холодильник и достать оттуда бутылку пива.

Впрочем, парню сегодня фатально не везло. Света, пока собирала вещи, случайно выдернула из розетки вилку холодильника, поэтому пиво было теплое и при открывании со страшной силой разбрызгалось по всей кухне. Поэтому когда Света вернулась, Андрей был уличен сразу в тройном преступлении: взял пиво без ее ведома, собирался пить из горла и забрызгал всю кухню, включая собственную одежду, после чего начался довольно крупномасштабный скандал. Причем такой крупный, что даже когда мы на всякий случай еще раз свалили вазу с телевизора в спальне, Света даже ничего не услышала.

Но примерно через час все успокоилось. Кухня была вымыта, залитую пивом майку Андрея Света застирала, и ребята пошли спать. А мы с Цигейкой вольготно разлеглись на только что собранных коробках, стоящих в компьютерной. Обычно я дрых на диване, а Цигейка под стулом, но лично я люблю поспать на новом месте. Тем более, что лежа на коробке я себя чувствовал просто королем на троне.

Следующие два дня, оставшиеся до переезда, прошли, как в тумане. Даже и рассказывать не хочется о том кошмаре, который творился в квартире. Но надо рассказать, чтобы это послужило назиданием грядущим поколениям одомашненных животных.

Оба дня Света с Андреем находились в полубезумном состоянии, непрерывно пакуя и укладывая всякое барахло. Разумеется, в первый же день глубоко-глубоко были упакованы все предметы самой первой необходимости, поэтому ругань в квартире стояла - несусветная, особенно когда Света, находясь в ванной, вдруг обнаруживала, что зубы ей придется чистить пальцем или веником, потому что Андрей уложил все зубные щетки, а Андрей, вскипятив чайник, выяснял, что чай пить придется прямо из сахарницы или из ладошки, потому что все чашки и стаканы уложила Света.

Я уж молчу о том, в какое положение были поставлены всякие экзотические домашние животные, вроде меня и Цигейки, потому что наши мисочки для еды были упакованы еще в самом начале сборов. Наши права попирались самым кощунственным образом. Раньше как происходил процесс завтрака... У меня был специальный подносик, купленный Андреем в припадке нежности ко мне после неудачного похода на Птичий рынок, который Андрей раскопал в той самой палатке, где ему продали беруши от кошачьих воплей. На подносике было два отделения: для сухого корма и для воды. Света осторожно наливала воду в левое углубление, а в правое закладывала вареную рыбку или мои любимые мясные консервы. Я, в зависимости от настроения, или великодушно кушал, или начинал кобениться, делая вид, что сегодня водичка должна быть налита в правое углубление, а еду необходимо положить в левое. Если я кобенился, то Света брала подносик и разворачивала его на 180 градусов, показывая, что теперь все в порядке. Если у меня настроение кобениться не пропадало, то я делал вид, что простой разворот на 180 градусов меня не устраивает, и что она должна воду вылить, переложить туда еду, а в едальное углубление налить воды. Дальнейшее зависело от того, насколько Света торопилась на работу. Если не торопилась, то она выполняла требуемое, объясняя вслух, как же она ненавидит мои выкрутасы. Если же Света торопилась, то я легонько получал по ушам, и был вынужден есть то, что поставлено, уже не выкобениваясь.

И всего этого счастья меня лишил переезд! Мой подносик упаковали, мою старую едальную плошку тоже упаковали... да что там говорить, даже старую питьевую плошку заложили на самое дно пакета. И во что превратилось утреннее едальное шоу? Нам с Цигейкой пихнули какое-то пластмассовое корыто, наполненное непонятно чем, сказали: "Быстро кушайте, сейчас не до вас", и все! Воды вообще налили в пластмассовое кашпо из-под цветов! У меня, при взгляде на это кашпо, сразу морская болезнь разыгралась. Там же утонуть можно!

Какие уж тут выкобенивания? Какие тут соблюдения едальных церемоний? Просто плюнули в душу, однозначно. Причем даже и внимания никто не обратил на то, что кот - расстроен! Что кот даже не до конца обглодал куриное крылышко, настолько он был возмущен. А ведь раньше Света немедленно обратила бы внимание на эти зловещие симптомы! Сразу бы началось: "Ну, Шашлычок, ну, солнышко! Ты почему не докушал курочку? Может, хочешь немного консервов, а? Может, у тебя животик болит?" А сейчас всем наплевать на мой животик.

Мы даже с Цигейкой немного поссорились. Потому что я, когда увидел такое явное пренебрежение ко всем традициям, предложил ей гордо отказаться от еды и питья часа на два, чтобы ребята почувствовали, что они наделали. Но эта негодяйка меня не послушала и быстро сожрала все, что лежало в корыте. И даже не подумала, что сегодня нам миска досталась одна, так что Света не поймет, что я ничего не поел. И это называется - подруга! Давить таких подруг! Я ей так и сказал, что если еще раз такое произойдет, то я перестану лоббировать ее интересы в нашем доме. Она уже забыла, что осталась здесь только благодаря моему покровительству! Впрочем, Цигейка почему-то не сильно отреагировала на мое возмущение. Этот переезд, видать, на всех подействовал самым отрицательным образом! Она только пробормотала, что, мол, надо есть, пока дают и убежала под стул. А я остался стоять, как дурак, посреди кухни, причем все думали, что кот шикарно поел, раз миска стоит пустая. А Я ЖРАТЬ ХОЧУ! Цигейка же одна все съела!

Пришлось прибегать к НАМЕКАМ. Впрочем, даже на это ребята сегодня не реагировали. Андрей меня вообще выставил из компьютерной, потому что, видите ли, я потерся о его ноги в тот момент, когда он укладывал в коробку свой любимый принтер, в результате чего он, понимаете ли, испугался и уронил принтер на сканер! Орал еще при этом так, что даже бабульки во дворе испуганно затихли. Можно подумать, что я виноват в том, что у сканера треснуло какое-то там стекло. Ну треснуло! Пускай стекло из окна вытащит. У нас по всей квартире в окнах - шикарные стекла. Все равно же отсюда съезжать. А что у принтера крышка треснула, так надо было его в руках криворуких сильнее держать! Подумаешь, котик - толстый животик о ноги потерся. Я же его не кусал и не мявчил. Просто потерся - мол, дай пожрать, зараза! А он заорал, как какая-то институтка, и уронил свой паршивый принтер. Сам и виноват. Между прочим, это не очень хорошая манера: брать меня за шкирку и выбрасывать в коридор с такой силой, что я на брюхе доехал аж до кухни. Это унижает мое кошачье достоинство и стирает мое физическое достоинство, потому что пол - довольно неровный.

Даже Света в этот раз не отреагировала на мой НАМЕК. Я даже выбрал хороший момент, когда она сидела на пуфике и укладывала в сумку свою косметику, так что никакие чертовы принтеры со сканерами не пострадали бы, но она в ответ на мои ласковые трения о ноги только рассеяно приговаривала: "Ну хватит тебе, Шашлычок. Я знаю, что ты меня любишь. Но маме нужно собираться". Люблю ее, как же! ЖРАТЬ давай! Сколько можно намекать, в конце концов? Все-таки люди - жуткие эгоисты. Думают, что животное от них просто без ума и жить не может, если не выскажет свою любовь. Не знаю, может, собаки и такие, но мы, коты, этим идиотизмом не страдаем. Кушать положили - хорошие хозяева, любовь и все такое. Не положили - дураки и козлы, налью в тапок и в удобный момент укушу за ногу. Пусть знают, что раз купили кота, значит никакие чертовы переезды не должны помешать его покормить! Сначала покорми кота, потом переезжай! Понял? Вот разозлили они меня - дальше некуда. Действительно, что ли, в тапок кому-нибудь налить?

Наконец, грянул день переезда. Ну, об этом вообще без слез рассказывать нельзя! Если несколько дней ПЕРЕД переездом я еле пережил, то чего уж говорить о самом переезде, который для меня стал таким потрясением, что лучше о нем вообще не вспоминать. Но надо! Чтобы все коты знали, чем им грозит смена квартиры у хозяев. Потому что люди - они ведь какие-то странные. Самые простые вещи делают так, что изводят себя, близких, а главное - целый табун домашних животных, если он, конечно, водится в доме. Между тем, с нашей, кошачьей, стороны переезд - дело очень простое. Ну что сложного в переезде? Зачем такие нервы, крики, вопли и сплошная неорганизованность? Вот если бы меня попросили руководить переездом (кстати, очень здравая мысль; непонятно только, почему она им не пришла в голову), то все было бы совсем по-другому. Вот смотрите:

1) Три дня до переезда.

Света с Андреем мягко ходят по квартире, аккуратно и спокойно укладывая вещи, начиная с самого низа шкафов. Ведь давно известно, что в самом низу лежат вещи, которыми они реже всего пользуются. Поэтому начинать укладывание надо с самых закоулков. Причем есть еще один хороший совет. Когда берешь какую-то вещь, чтобы ее уложить, вспомни, сколько месяцев назад ты ее последний раз использовал. Если это было больше, чем год назад, тогда вещь укладывай не в коробку, а в мусорное ведро. И все! Проблема решена! В конечном итоге у тебя вместо целой горы коробок останется всего пара-тройка аккуратных коробочек с действительно нужными вещами! Кстати, коты человеческим барахлизмом не страдают. Вот я, к примеру, прожил в этой квартире целый год. И что я с собой беру на новую квартиру? Всего ничего: плошку для еды и воды, старую плошку для воды (вдруг новая сломается), старую плошку для еды (чтобы ностальгия не мучила), корзиночку, в которой я сплю, подкладку для корзиночки, старую подкладку, парадную подкладку (у нее на боку - алый бантик), теннисный мячик, которым я играю, старый теннисный мячик, которым и не играю, но и выбрасывать не собираюсь, потому что он мне дорог, как память, старые Светины рейтузы, которыми я люблю играться, телевизор (ребята считают, что это их телевизор, но он явно мой, потому что они его включат - и тут же засыпают, а я его смотрю), старый свитер Андрея, в котором я люблю валяться (правда, Андрей считал, что это новый свитер, но я его быстро убедил, что свитер уже старый, после того как один раз на него налил), ну и еще несколько вещей, о которых не стоит даже и говорить. Так что, как видите, всего ничего. Никакой тонны коробок. Не то что у них. Впрочем, я отвлекся. Давайте вернемся к плану...

Вещи собирай аккуратно и спокойно, но целеустремленно. Прерываться можно только на то, чтобы покормить голодного кота.

1) Два дня до переезда.

Начинай выгребать вещи из ящиков, которые можно открыть, не сильно нагибаясь. Причем то, что лежит с краю - сразу клади в коробку, а то, что лежит в самом дальнем углу ящика - клади в помойку. За всеми этими заботами не забудь покормить кота.

2) День до переезда.

Выгребай вещи из платяных шкафов и потихоньку разгребай ящики, которые открываешь каждый день. Мисочку для кошачьей еды и саму еду ни в коем случае не упаковывай. Их лучше до последней минуты держать сверху, чтобы перед отъездом уложить в отдельный пакетик. Во время упаковки вещей в чемоданы, хорошо бы позвать кота, чтобы он повалялся на этих вещах - так больше влезет. Когда кот вдоволь поваляется на вещах, не забудь его покормить, так как от спорта разыгрывается аппетит (у кота).

1) Переезд.

Утром спокойно встаешь, кормишь кота, укладываешь его мисочку и еду в отдельный пакетик, вызываешь машину, берешь кота и перевозишь его вместе с пакетиком в новую квартиру. Там коту даешь выбрать себе место (только не торопи его, потому что от правильности выбранного места зависит твой уровень комфорта), устраиваешь его там, кормишь, чтобы он легче пережил переезд, после чего отправляешься обратно и перевозишь оставшиеся коробки.

Когда все перевезешь, вещи разбери немедленно, чтобы коробки не мешали коту ходить по квартире. В момент распаковки чемоданов, позволь коту поваляться на вещах, чтобы они хотя бы немного разгладились. После этого не забудь покормить кота.

 

Ну как планчик? По-моему, просто шикарный. Если бы люди ему следовали, то процесс переезда не приносил бы ровным счетом никаких волнений, а проходил бы легко, весело и не травмировал психику домашних животных. К сожалению, Света с Андреем моего мнения в этом вопросе так и не спросили, поэтому вместо переезда у нас был такой бедлам, что даже невозмутимая Цигейка заколебалась по полной программе.

Началось все с того, что в день отъезда нас неожиданно посетило жуткое подозрение: ребята намерены оставить нас одних в этой квартире. Думаете, не может быть и все такое? Может, еще как может! Ведь вещи они начали укладывать аж за три дня до отъезда, ведь так? Но ни Цигейку, ни меня они так и не упаковали! Значит брать нас с собой никто не намерен!

Но спасение домашних животных - дело лап домашних животных. Поэтому был разработан четкий план: необходимо самоупаковаться в какую-нибудь из коробок, после чего нас уж точно не забудут, так как коробки со своим дурацким барахлом они увезут в любом случае. Ведь в людях очень развита тяга к своему дурацкому барахлу. Они без него жизни себе не представляют. В кошачьей литературе это называется "Барахольный синдром хозяев третьего типа жестокости".

Придумано - сделано! Цигейка быстро прогрызла дырочку в одной из коробок с кастрюлями и забралась в самую большую кастрюлю (она же, как вы помните, ростом - с горжетку). Я же решил самоупаковаться со всеми удобствами, поэтому немного отодвинул не до конца закрытую "молнию" большого чемодана, залез вовнутрь и в свитерах сделал себе уютную норку.

План, как вы поняли, был просто блестящий. Но, тем не менее, провалился... Первой обнаружили Цигейку. Света почему-то решила переставить коробку с посудой в другое место, ну и... короче говоря, Цигейка почему-то дырку прогрызла не сверху, а сбоку. Когда Света коробку подняла, то она ее случайно наклонила, в результате чего из дырки посыпались кастрюли и крышки. Самой последней упала кастрюля с обалдевшей Цигейкой. Впрочем, Света тоже немного обалдела и даже выразила Цигейке свое недоумение тряпкой по ушам. Потому что, как выяснилось, это была самая большая и крепкая коробка. Так что кастрюли с крышками пришлось распихивать по другим коробкам, из-за чего Света очень разозлилась (коробки были уже упакованы и перевязаны).

А я, лежа в чемодане, только хихикал, слушая этот бедлам. Меня-то здесь точно не обнаружат, ведь из щелочки "молнии" ничего такого не вывалится. Впрочем, оказалось, что радовался я рано. Андрею вдруг неожиданно понадобилось уложить в чемодан свою джинсовую жилетку, которую он случайно обнаружил внутри корпуса компьютера (Свете было объяснено, что там очень громко трещал жесткий диск, поэтому жилетка была положена в качестве звукоизоляции). Он раскрыл чемодан и... увидел меня, свившего себе уютное гнездо из свитеров. Причем я ухитрился заснуть (свитера - они такие пушистые) и пробуждение было не очень приятным: крыша над головой вдруг внезапно улетела, в глаза брызнул яркий свет и дикие Андрюшины крики на тему: "Шашлык, скотина, чего ты тут делаешь?" По-моему, он просто болван. Потому что задает идиотские вопросы. Что значит - чего я тут делаю? Сплю я тут! Понял, дубина?

Однако Андрею явно было наплевать на то, сплю я внутри чемодана или просто вспоминаю свою маму, поэтому меня довольно невежливо оттуда вытряхнули и ласковым шлепком под зад проводили в коридор с условием, чтобы я до отъезда в этой комнате не появлялся. Нет, ну точно хотят нас оставить, раз даже в чемодане полежать не дают! Мы с Цигейкой забились под шкаф и стали держать семейный совет. Цигейка предложила забраться еще в какую-нибудь коробку, но я это решительно отверг, потому что если гениальный план сразу не сработал, значит его надо менять. Тем более, что остальные коробки были небольшие, и если в них прогрызать дырку, то они бы просто развалились. Поэтому я предложил следующий план: мы не прячемся, а наоборот - со страшной силой постоянно напоминаем о себе. Если куда-то и залезаем, то напоказ и с гавками-мявами. Тогда никто нас не забудет в этой дурацкой квартире.

Предложено - сделано. Мы с Цигейкой стали шляться по квартире и путаться у ребят под ногами, при этом постоянно заявляя о себе громким мявом и негромким Цигейкиным "Аф". Однако и эта блестящая, как я считаю, тактика своих плодов не принесла. Света решила, что мы хотим кушать, поэтому отвела нас на кухню к корыту, в которое накидала всяких съестных припасов, а Андрей просто пару раз наступил на меня и один раз на Цигейку, в результате чего мы узнали, что в его лексиконе появилось много новых выражений, а кроме того Андрей заявил, что всякие путающиеся под ногами животные на новую квартиру не поедут.

Пришлось опять раскидывать мозгами, в результате чего я родил совсем уж гениальный план: мы с Цигейкой просто легли на пороге, справедливо рассудив, что при выходе из дома нас уж в любом случае заметят. Как ни странно, гениальная идея вновь обернулась пшиком. В дверь зазвонил звонок (пришел шофер машины, которая должна была перевозить вещи), Андрей побежал открывать и... открыл дверь вместе с нами, приперев нас дверью к стенке так, что мы с Цигейкой чуть не стали совершенно плоскими. Пока шофер и грузчики выносили вещи, мы выбирались из-за этой чертовой двери, а потом попытались было снова напомнить о себе, но Андрей без лишних разговоров затолкал нас в ванную и запер там.

Видали? Неужели сейчас случится непоправимое, и нас навеки оставят запертыми в ванной? От этой мысли мне стало так страшно, что я начал орать и царапаться в дверь. Даже Цигейка стала потявкивать немного громче, чем обычно и тоже принялась возить коготочками по двери.

Через минут пять дверь распахнулась, на пороге возник взъерошенный Андрей, который заорал: "Ну что за кошачьи концерты?", после чего захлопнул дверь и снова исчез. Вот тут мы немного успокоились: раз на нас обращают хоть какое-то внимание, значит в этой квартире просто так не оставят. И точно - минут через двадцать дверь снова распахнулась, в проеме возник еще более взъерошенный Андрей, который сказал: "Ну что, зверье, поехали на новую квартиру!" Правда, было не очень понятно, каким образом мы должны были поехать, так как Андрей в каждой руке держал по коробке. Но он долго не раздумывал, а просто меня посадил в левый огромный карман своей куртки, а Цигейку - в правый. Ага, вот прям так мы в этих карманах и будем сидеть, жди! Цигейка, правда, выскочила не сразу, но я, ополоумев от событий сегодняшнего дня, мигом выскочил из кармана и забился под шкаф. Я подумал, что ну его к черту весь этот переезд, потому что у меня на него уже никак нервов не хватает. Хотят меня здесь оставить - пускай оставляют! Зато все комнаты мне достанутся. Надо будет, правда, каких-нибудь хозяев завести, чтобы кормили, но раз я сам хозяев буду подбирать, значит заведу таких, которые меня во всем будут слушаться.

В коридоре, между тем, слышались какие-то крики Андрея, гоняющегося за Цигейкой. Из-под шкафа было видно, как Цигейка мелко семенит по коридору, а за ней носится Андрей, грохоча сапожищами. Цигейка побегала-побегала, после чего быстро забежала ко мне под шкаф, и мы там затаились. Андрей бросил свои коробки, подошел к шкафу, встал на колени, заглянул под шкаф и спросил: "Вы что, на новую квартиру не хотите?" Мы дружно промолчали. А чего ему отвечать? Парню тоже не понравилось, если бы его на новую квартиру в кармане перевозили. Он, когда меня туда засовывал, чуть шею мне не сломал. А я к такому обращению не привык. Я породистый, между прочим. Ну, точнее, мама моя породистая. Так что я требую уважения!

"Ну и черт с вами, - громко сказал Андрей, поднимаясь с колен. - Уезжаю без вас!" С этими словами он вышел в коридор и оттуда раздался звук закрываемой двери.

- Убег, - сказала Цигейка.

- Вернется, - неуверенно сказал я. - Куда денется. За нас деньги плочены.

- А если не вернется? - полюбопытствовала Цигейка.

Я промолчал. Но потом вдруг услышал, что в коридоре раздался довольно заметный шорох. Но поскольку мышей у нас сроду не водилось, было понятно, что мышка-то - весом килограмм в восемьдесят. Увесистая такая мышка завелась. Андрей ее зовут. Это он нас, как выяснилось, пугал таким образом. Однако мы из-под шкафа не вылезали ни под каким видом. Правда, черт нас знает, почему мы так уперлись, хотя полчаса назад были готовы ехать на квартиру любым способом... Но раз заклинило - значит заклинило. Просто так вылезать мы не собирались.

Минут через десять в квартиру прибежала запыхавшаяся Света, которая увидела следующую картину: Андрей, так и не снявший свою куртку, валялся пузом на полу и шваброй пытался выковырять нас с Цигейкой из-под шкафа. Света раскричалась, что, мол, с животными так нельзя обращаться, на что Андрей заявил, что это не животные, а враги рода человеческого и кусок несчастья, поэтому или Света сама их выковыряет из-под шкафа, или он требует портативный огнемет для выполнения этого задания.

Но Света поступила очень просто. Она достала из кармана заранее припасенную бутербродницу, в котором лежали мои любимые консервы, после чего ее открыла и поставила перед шкафом. Я тут же выскочил подкрепиться, потому что в пылу сражений оголодал со страшной силой, а Цигейка потянулась за мной. Андрей попытался было нас перехватить, но я так заорал (не терплю, когда нарушаются неписаные соглашения), что он перепугался, вскочил и сказал, что пойдет к машине закреплять вещи. А Света дождалась, пока мы покушаем, Цигейку посадила в сумку с открытым верхом (той, в принципе, было вообще наплевать, в чем именно переезжать), меня взяла на ручки и понесла нас в машину.

На новую квартиру мы ехали довольно долго. Я, как вы помните по нашей поездке на дачу, на машине и так-то ездить не люблю, а тут еще мы со Светой были завалены всяким барахлом, да и Андрей на водительском месте своей "копейки" больше смахивал на танкиста, потому что на переднем сидении тоже было полно всяких вещей, которые от тряски расползлись в разные стороны и завалили половину ветрового стекла. Так что я даже и на дорогу не смотрел, а только свернулся у Светы на руках калачиком и ждал, когда это все закончится. Чего при этом чувствовала Цигейка, которая вообще ехала в сумке где-то у Светы в ногах, я старался даже не думать. Надеялся только на ее обычную невозмутимость.

Но всему на Свете (пардон, за невольный каламбур... просто я сидел у Светы на ручках, поэтому решил пошутить таким образом) приходит конец. Судорожные подергивания Андреевой "копейки", которые он в минуту гордыни называл "ездой", закончились, и мы остановились у пятиэтажного кирпичного дома.

- Ну, зверье, - бодро сказал Андрей, снова пришедший в хорошее настроение, - отправляйтесь осваивать нашу новую халупу.

- Почему это "халупу"? - обиделась Света. - Отличная квартира. И что главное - наша!

- Никто на нашу замечательную квартиру не наезжает, - успокоил ее Андрей. - Сейчас, правда, после владычества тети Сони она выглядит как откровенная халупа, но в скором времени мы ее приведем в чувство.

- Ты же сам говорил, - напомнила ему Света, - что тетя Соня пока запретила там что-либо трогать.

- А, разберемся, - махнул рукой Андрей. - Не вечно же мы ее барахло будем хранить. Главное - квартира теперь наша.

- Я там цветочки разведу... - сразу стала мечтать Света.

- Да подожди ты со своими цветочками, - остановил ее Андрей. - Давай туда сначала загрузимся. И Шашлыка надо вперед пустить. Говорят, это хорошая примета.

- Может, вперед Цигейку пустим? - спросила Света. - А то Шашлычок пока всего боится.

Ну, не то чтобы я всего боялся, но в Свету вцепился так, что оторвать меня от нее действительно было довольно сложно. Место-то новое. К тому же мы стояли на улице, а я боюсь открытых пространств.

- Свет, ну что ты несешь? - сразу разозлился Андрей. - В приметах нигде не говорится, что надо Цигейку первой в дом пустить. Ты еще предложи пальто туда вбросить. А вот черного кота запустить - хорошая примета. Ну-ка, давай сюда Шашлычка и пошли наверх. Мы его запустим, он там все обследует, а где ляжет - там можно кровать поставить, потому что кошки на плохое место не ложатся. Это мне тетя Соня рассказала.

И Андрей стал пытаться оторвать меня от Светы. Но я, как и обычно в минуты великих потрясений, вцепился в нее мертвой хваткой и стал орать на весь двор. А тут еще и Цигейка услышала мой мяв и тоже из своей сумки стала попискивать. Вокруг нас тут же столпились непонятно откуда взявшиеся бабульки, которые вслух стали осуждать Андрея за мучение домашнего животного. Но Андрей от всего этого только еще больше озверел, поэтому рванул меня изо всей силы, и я оказался у него в руках вместе с передней частью Светиного свитера. Бабульки ахнули. Андрей цыкнул на бабулек. Бабульки снова ахнули. Света цыкнула на Андрея. Тот ахнул и начал что-то доказывать, размахивая мной. Я продолжал орать дурным голосом. Цигейка выбралась, наконец, из сумки и сказала "Аф" ближайшей бабульке. Бабулька заорала: "Караул, бешеные собаки!", и принялась бегать по двору. Света продолжала орать на Андрея из-за испорченного свитера (она этот свитер очень любила), тот по-прежнему ей что-то доказывал, размахивая мной, но в какой-то момент не удержал, и я, продолжая мявчить во все кошачье горло, полетел в лужу вместе с остатками свитера.

И тут Света завизжала так, что весь двор немедленно успокоился: Цигейка и я притихли, бабульки замолчали, да и Андрей застыл с раскрытым ртом. Света, довольная произведенным впечатлением, подошла ко мне, сняла с себя остатки свитера, завернула меня в него и отправилась на верх. За ней понуро побрел Андрей, за которым семенила Цигейка. Остановились мы на четвертом этаже у большой деревянной двери. Андрей долго ковырялся ключами в двух замках и за каких-то минут пять дверь открыл. Внутри мы увидели коридор, заставленный довольно древними на вид полками и шкафами.

- Свет, - сказал Андрей печально, - запускай Шашлыка.

Света осторожно спустила меня на пол и сказала:

- Ну, Шашлычок. Обновляй квартиру.

Я попытался сделать шаг, но когти запутались в свитере, и я упал. Пока меня освобождали, Цигейка, мелко семеня, забежала в коридор, сказала: "Аф", а потом налила в углу.

- Ну вот, - расстроено сказал Андрей. - Плохая примета налицо.

- Ничего не налицо, - заспорила Света. - Надо было собаку сегодня хоть раз выгулять. Ей же тоже требуется, как и тебе.

- Кто б меня выгуливал, - пробормотал Андрей и побрел в квартиру. За ним пошла Света. В итоге всех дел я туда зашел последний.

Внутри квартира на первый взгляд производила довольно гнетущее впечатление. Нет, она, конечно, была довольно здоровая, но какая-то вся старая, облупленная, а главное - настолько завалена всяким барахлом, что даже нам с Цигейкой по ней бродить было довольно затруднительно.

Одна комната была вроде как гостиной: там стоял диван, стол со стульями, какие-то обшарпанные кресла и шкафы, но посередине комнаты была небольшая дорожка, по которой можно было пройти. А вот вторая комната была настолько завалена всяким барахлом, что туда и войти-то было сложно.

- Мда, - сказала Света, обозрев пространство. - И ты хочешь сказать, что нам весь этот бардак и прибрать нельзя?

- Ну, - замялся Андрей, - прибрать, наверное, можно, но выкидывать ничего нельзя, пока тетя Соня все не разберет.

- Да тут жизни не хватит, чтобы все разобрать, - решительно заявила Света. - Слышь, Андрюш, позвонил бы этой тете Соне и спросил, что отсюда можно выкинуть.

- Свет, - заныл Андрей, - ну ты же в курсе, что я ее и не знаю совсем. Только пару раз разговаривали по телефону. Это же вообще какая-то безумно далекая родственница, причем родители даже и не знают чья именно - папы или мамы. Какая-то боковая ветвь, причем довольно неудачная. Но у нас, благодаря этой ветви, появилась своя квартира. А это надо ценить.

- Лично мне наплевать, - решительно сказала Света, - чья это ветвь. Звони тете Соне и выясняй, когда она заберет свое барахло, и если не скоро, то можно ли что-нибудь отсюда выкинуть.

- Я даже не знаю, - мрачно сказал Андрей, - есть ли здесь телефон. А наш упакован где-то на дне коробок.

В этот момент в коридоре раздался телефонный звонок.

Света сделала красноречивый знак бровями, повинуясь которому Андрей пошел в коридор (мы все отправились за ним), где на тумбочке стоял старый факсовый аппарат без трубки.

- А где трубка? Как же без трубки? - растерянно спросил Андрей.

- На громкую связь нажми, - посоветовала Света.

Андрей нажал здоровую красную кнопку, и квартиру немедленно наполнил громкий голос, в котором мы все сразу узнали тетю Соню (почему-то именно так ее голос мы себе и представляли).

- Андрюша, - голос был низкий и хриплый, - это ты, голубчик?

- Да, теть Сонь, - заорал Андрей. - Это я, Андрюша.

- Чего ты орешь, родной? - раздался недовольный голос тети Сони. - Я не глухая. Как вы там устроились? Мебеля понравились?

- Ну да, - неуверенно ответил Андрюша.

Света в этот момент снова сделала красноречивый взмах бровями.

- Теть Сонь, - решился Андрей, - вам же отсюда наверняка что-нибудь нужно.

- Это что это за "что-нибудь"? - проревела тетя Соня. - Мне все нужно! Так что обращайтесь очень аккуратно. Услуга за услугу. Добро за добро.

- Ну да, - заторопился Андрей. - Мы, конечно, ничего трогать не будем. Но во вторую комнату сейчас даже нельзя зайти! Там посредине стоит огромная картонная коробка из-под холодильника, набитая всякими древними детскими вещами - колготки, штанишки...

- Это вещи Сашеньки, - голос тети Сони сразу потеплел. - Маленького Сашеньки. Они мне очень дороги, так что ничего не трогайте.

- Может, - неуверенно вступила в разговор Света, - отдать их этому Сашеньке? Скоро зима, он может замерзнуть.

- Сашеньке, - все с той же нежностью в голосе сказала тетя Соня, - сейчас сорок два года, он миллионер и живет в Голландии.

- Так давайте ему эти вещички и вышлем! - радостно сказала Света, не подумав.

В телефоне воцарилось тяжелое молчание.

- Зачем ему в Голландии эти вещи? - прошептал Свете Андрей.

- А нам они здесь зачем? - так же прошептала в ответ Света.

- Хватит тут шепетовского разводить, - снова раздался из факса голос тети Сони. - Я все прекрасно слышу. Эти вещи нужны мне, как память о Саше. Ему они, разумеется, не нужны. Он сейчас носит штанишки от Армани.

- Так заберите их, раз это такая светлая память! - решительно сказала Света.

- Пускай они пока побудут у вас, - так же решительно ответила тетя Соня. - Мне не обязательно, чтобы колготочки были в моем доме. Мне важно знать, что они в хороших руках.

Света сделала совершенно непередаваемую гримасу на лице. Я в этот момент поднял голову наверх и начал орать, намекая, что после всех этих жутких переездов пора бы и покормить пушистое домашнее животное, но на меня никто не обратил ни малейшего внимания. КРОМЕ ТЕТИ СОНИ!

- Это что это такое я тут слышу? - вдруг всполошилась тетя Соня.

- Что? Где? - не понял Андрей.

- Вот здесь слышу, - гневно сказала тетя Соня. - В телефоне!

- Это наш котик просит рыбки, - объяснила Света. - Он голодный.

- КОТИК? - в голосе тети Сони зазвенел металл. - Моя Люся, которая какое-то время поживет у вас, не выносит котов!

- Ну, знаете! - возмутилась Света. - Придется ей это как-нибудь пережить. Наш кот тоже не выносит собак, но мы же не говорим, что ноги Люси не будет в нашем доме!

Андрей начал мимикой показывать Свете, что, мол, хорошо бы пока не злить тетю Соню, но Света так презрительно на него посмотрела, что Андрей стушевался. В этот момент раздался громкий звонок в дверь.

- Что это? - величественно спросила тетя Соня.

- Машина с нашими вещами приехала, - объяснил Андрей. - Надо идти разгружать.

- Ладно, - сказала тетя Соня голосом, который не предвещал ничего хорошего. - Я вам позже позвоню, - и в динамике послышались короткие гудки.

- Ну и штучка, - сказала Света. - Я так чувствую, что с ней мы еще наплачемся.

- Да ладно, - очень неуверенно сказал Андрей. - Как-нибудь выкрутимся.

После этого ребята отправились разгружать свои коробки с вещами. Мы с Цигейкой покрутились по квартире и пришли к выводу что квартирка, в общем, так себе. Вроде, большая, но из-за барахла, которое навалено повсюду, невозможно нормально передвигаться. Конечно, было довольно интересно все это исследовать и прыгать по вещам и коробкам, но я не без оснований подозревал, что мне подобное развлечение довольно быстро надоест. Кроме того, я боялся, что нам с Цигейкой отдадут комнату с колготками Сашеньки-миллионера, а там было настолько пыльно и грязно, что просто не хотелось туда заходить. В глубине души я мечтал, что ребята отдадут нам гостиную, но понимал, что на это вряд ли можно твердо рассчитывать.

Примерно через полчаса все коробки были притащены в квартиру. Ребята сели на кухню передохнуть, а заодно стали держать военный совет. Мы прибежали туда же, надеясь, что нас, наконец, покормят, но на нас ребята не обратили ни малейшего внимания.

- Андрюш, - сказала Света. - Надо что-то с этим делать. В таком борделе жить просто невозможно. А Сашенькины колготочки за тридцать пять лет настолько пропылились, что туда просто не зайдешь.

- Да ладно тебе, - миролюбиво сказал Андрей. - Главное - квартира своя есть. А с барахлом разберемся. Я эту тетю Соню прижму к ногтю! - воинственно заявил он и сделал горделивое выражение на лице, должное, вероятно, подтвердить его полководческие таланты.

Впрочем, Светино выражение лица явно показывало, что она не склонна недооценивать тетю Соню и переоценивать своего мужа. Однако она не стала ничего говорить на эту тему. Только тяжело вздохнула.

- Кстати, - оживился Андрей. - Как будем распределять комнаты?

- Чего тут распределять? - пожала плечами Света. - Спать будем в гостиной. Работать будешь там же. Цигейку с Шашлыком пока поселим в комнате с колготками, если они там выживут.

Я потихоньку пнул Цигейку в бок - мол, видала, нам целую комнату отдают. Правда, она завалена барахлом, но своя же!

Андрей попытался было запротестовать, мол, ему часто требуется работать ночью, когда Света спит, так что в спальне компьютер лучше не ставить, но Света резонно заметила, что других вариантов у него все равно нет, потому что на кухне компьютер будет мешать, а в туалет он просто не влезет. Поэтому они так и порешили: пока селятся в гостиной, а заваленная комната временно переходит в распоряжение меня и Цигейки. После этого нас, наконец, покормили. Причем каким-то кошмаром, типа вареной колбасы. Но я настолько оголодал, что умял аж два куска этой гадости, хотя раньше себе ничего подобного не позволял.

К вечеру, наконец, часть вещей была разобрана, на свет появилась моя фирменная мисочка для еды, и я поел по-человечески, в смысле, по-кошачьи. В своей комнате мы с Цигейкой устроились довольно неплохо, если не считать того, что я все время чихал от этой чертовой пыли. Цигейка забилась куда-то в угол под ковер, а я облюбовал себе эту коробку с колготками. Чувствовал себя в ней - как настоящий король! Только забираться в коробку было не очень удобно, но я потратил некоторое время на то, чтобы тщательно промерить наиболее эффективный путь, после чего остановился на следующем маршруте: порог комнаты, сложенный в рулон ковер, старая вязальная машинка, кипа газет на буфете, верхняя полка буфета, голова мужика (на буфете стоял чей-то бюст), после чего требовалось взлететь вверх сантиметров на десять, и я мягко планировал на колготки, поднимая тучу пыли. Впрочем, Света о нас позаботилась. Она в первый же день врубила пылесос и часа три обрабатывала этот склад миллионерских колготок. После этого там даже появился какой-то воздух. Ура! А то я уже боялся, что от моего молодецкого чиха эта коробка просто развалится.

Так что теперь мы с Цигейкой живем в нашей квартире и даже имеем свою комнату! Правда, ребята на нее имеют какие-то планы, но я надеюсь, что раз мы эту комнату уже заняли, у нас ее никто отобрать не посмеет.

Цигейка начинает обживаться

Что ни говорите, а вместе с Цигейкой в этой квартире стало находиться намного интереснее. Мы с ней подружились (я же говорил, что собачонка оказалась - скромная и тактичная, к тому же на кошку похожа - просто ужас) и вдвоем устроились весьма неплохо. Нас даже Андрюша стал побаиваться, потому что открытым фронтом против меня он еще воевал без проблем, а вот на двух фронтах парню стало не хватать боеприпасов.

К тому же Цигейка оказалась хитрющая - просто ужас! Никогда бы не подумал, что такая маленькая собачонка - такая хитрая. Она даже мне сто очков вперед даст, хотя я о себе всегда был высокого мнения.

Кроме того, области наших интересов редко пересекались, так что не было никаких причин для ссор. Во-первых, я больше всего на свете люблю всякие консервы, мясо и рыбу. А Цигейка спокойно лопает кашу, которую я ненавижу, да и вообще кушает все, что ей дадут. Так что если я от чего отказываюсь, Света спокойно ставит тарелку Цигейке, после чего проходит пара минут и фьють - еду с тарелки как собака языком слизнула. Я из-за этого даже стал меньше привередничать. Раньше Света мне ставила тарелку, например, с вареным хеком, так я поначалу делал вид, что этого хека ненавижу с детства, и что надо же какие мне достались негодяи-хозяева, которые мучают котика - толстого животика каким-то ужасным хеком. Собственно, хека-то я люблю, просто мне нравилось, когда Света начинала вокруг меня носиться и приговаривать: "Ну Шашлычок, ну солнышко, ну сожри рыбку, зараза, не выбрасывать же ее", и при этом гладила меня по животику и под подбородочком.

Теперь время глажки прошло, потому что стоит мне задрать нос, как тарелка тут же уползает к Цигейке, а той - что хек, что седло барана с трюфелями - все едино. Мордочку в миску сунет, хрум-хрум-хрум, голову поднимает и облизывается, поблескивая глазками-пуговичками. А в миске - девственная чистота и белизна, как в унитазе.

Но я на нее не обижаюсь. Ей же тоже кушать хочется. Тем более, что мне от ее прожорливости тоже польза есть. Раньше если я от чего морду воротил, так Света оставляла еду в тарелке и ждала, когда я или ее съем, или еду придется выкидывать. Это она меня таким образом воспитывала. А сейчас если мне чего не нравится - Цигейка наготове, а мне уже следующую тарелочку несут.

Да и со спальными местами у нас противоречий нет. Мое любимое спальное место - диван в Андрюшиной комнате. А Цигейке вообще наплевать где спать. Больше всего она любит забраться под стул или под диван и оттуда отслеживать ситуацию. У меня, если честно, создалось впечатление, что она вообще никогда не спит. Котам, как известно, для сна требуется примерно 20-24 часа в сутки. Разумеется, на природе мы так долго не спим, но в квартире надоедает шляться из стороны в сторону, поэтому мы предпочитаем вальяжно валяться и смотреть разные сны, которые котам снятся в большом изобилии. А вот Цигейка - никогда не спит. Сколько раз я просыпался днем, ночью, утром или вечером - она сидит под стулом или диваном и только глазками поблескивает. Типа, меня охраняет. Причем действительно охраняет!

Благодаря ей теперь диван в компьютерной - мой! Честное слово! То есть, Андрюше, конечно, тоже разрешается на него садиться, но если раньше он, завидев меня, тут же начинал орать, как крокодил, падающий с Ниагарского водопада: "Шашлык! Прочь с моего дивана, животное!", то теперь аккуратно садится рядом, стараясь случайно не навалиться мне на хвост или ногу.

Почему? Да потому что его Цигейка отучила. Она же меня защищает. Рассказываю все по порядку. На следующий же день после того, как она у нас поселилась, я залег на диван, и Андрюша по своему обыкновению решил меня согнать. Он подошел к дивану и как начал орать всякие гнусности, одновременно пытаясь меня отодрать от диванной подушки. Цигейка же вылезла из-под дивана, посмотрела снизу вверх на Анрюшу и тихонько сказала:

- Аф.

Андрюшу разобрал такой дикий смех, что он даже меня выпустил, присел на корточки и сказал Цигейке:

- Ты что, подруга, вздумала бунтовать против командования?

Цигейка в ответ опять сказала:

- Аф!

Андрюша махнул на нее рукой, схватил меня за живот и начал отдирать от подушки.

Цигейка снова сказала:

- Аф.

Андрюша опять захохотал (у Цигейки действительно уж больно забавный был вид, когда она говорила свое "Аф"), присел на корточки и сказал:

- Ну что, зверюга, напугать меня решила, горжетка самодвижущаяся?

Цигейка снова сказал: "Аф", и вдруг ка-а-а-ак тяпнет Андрея за нос! Тяпнула она его, конечно, несильно - просто чтобы попугать, но Андрей тут же завыл на всю квартиру, как авиационная турбина. На крики прибежала Света и увидела следующую картину: на полу валялся завывающий Андрей, который держался за нос и орал, что дикие звери его сожрали просто всего, рядом сидела Цигейка с совершенно невозмутимым выражением на лице, а на диване валялся я и делал вид, что весь этот бедлам не имеет ко мне никакого отношения.

Света тут же полезла разбираться с носом своего благоверного и выяснила, что там имеет место всего-навсего небольшая царапина. Андрею было сказано, чтобы он перестал завывать так, как будто Цигейка ему сожрала половину туловища, после чего раненого главу семьи увели в ванную, чтобы сделать там ему прижигание перекисью водорода. Цигейка же снова залезла под диван.

Минут через десять явился Андрей, на носу которого красовался кусок лейкопластыря, посмотрел на диван, где я совершенно нагло раскинулся по всем направлениям, на Цигейку, которая поблескивала глазками из-под дивана и сказал:

- Все, Цигейка, прощайся с теплым местечком! Завтра тебя продавать поведу!

- Аф, - вежливо ответила ему Цигейка, Андрюша ойкнул, и его как ветром сдуло.

Тут я призадумался. Черт его, Андрюшу, знает. Вдруг он действительно Цигейку продавать потащит? Этого нельзя допустить ни в коем случае! Впрочем, я понадеялся на его вечернее пиво. Потому что Андрюша загорается быстро, но пиво практически всегда тушило любые его печали. Кроме того, я твердо решил, что Цигейку не дам продавать ни под каким видом. Однако вечером выяснилось, что бои на самом деле предстоят нешуточные...

Если честно, мы с Цигейкой сначала даже и не тревожились. Я ей сразу сказал, что Андрюша всегда так: поорет, поорет, но затем пива выпьет и успокоится. Тем более, что с его носом ничего такого особенного не случилось - подумаешь, маленькая царапина. Поэтому мы спокойно занялись своим любимым делом: стали играть в игру "Неожиданная атака дикого кота Шашлыка". Игру эту мы придумали на следующий же день после появления Цигейки в моем доме, и она нам до сих пор не надоела. А происходила игра так. Цигейка садилась с торца дивана в сторожевой позе и начинала ждать. Я запрыгивал на верх диванной спинки с противоположной стороны (не сразу, врать не буду: сначала на подушку и только после нее - на спинку; ну да, не такой уж я и грациозный, ну и что?), аккуратно по ней полз к противоположной стороне, осторожно высовывал голову, после чего Цигейка произносила свое коронное: "Аф", мол, шухер, Шашлыки идут, после чего я диким галопом убегал на другой конец дивана, спрыгивал на пол, залезал под диван, полз в сторону Цигейки, высовывался, получал свою порцию "Аф" и все начиналось сначала.

Света обожала смотреть на эту игру, и всякий раз, когда слышала цигейковскую "Аф" - тут же бежала в компьютерную, садилась в кресло и наслаждалась. Однако в этот раз мы играли уже где-то с полчаса, а Света все не появлялась. Наконец я Цигейке сказал, что пора бы уже смотаться на кухню и разведать как идут дела. Сказано - сделано. Только я сначала хотел просто подползти к кухне и затаиться, но Цигейка придумала штуку поумнее: в коридоре стояла дном вниз коробка из-под маленького телевизора, мы под нее подлезли и потихоньку подползли к кухне. Все-таки, башка у нее варит - прям как у кошки. Со стороны нипочем не видно, что это мы с Цигейкой. Стоит себе посреди коридора картонная коробка, и все дела. Маскировка - великая вещь.

Но стоило нам прислушаться, как сразу стало понятно, что можно брать лопату и начинать окапываться, потому что мы - в полных проблемах. Оказалось, что несмотря на все выпитое пиво, Андрюша вовсе не оставил свой мысли завтра утром нести Цигейку продавать на рынок. Света активно возражала, потому что ей Цигейка очень понравилась, да и Шашлык, как она сказала, себе нашел подругу для игр и перестал изводить всех вокруг.

- Да ладно тебе, Свет, - горячился Андрей, весь красный от выпитого пива. - Что тебе эта гавкающая рукавица? Как будто одного Шашлыка мало. И так уже весь дом в животных!

- Чем тебе Цигеечка не угодила? - возмущалась Света сквозь слезы, в ярости грохоча тарелками в мойке.

- Как это чем? - удивлялся Андрей. - Это же хищный зверь, который наносит травмы! Ты посмотри, какую она травму мне нанесла! Чуть половину носа не отхватила!

- Постыдился бы плакаться со своим чертовым носом! - не выдержала Света и со страшной силой шваркнула тарелку в мойку. Тарелка разбилась. - Сам на прошлой неделе какой домой явился? Рукав разодран, ухо надорвано, у одного ботинка каблука нет вовсе, денег в кошельке - как корова языком слизнула. Ты бы посмотрел на себя тогда! Не человек, а какой-то кусок несчастья! И кто же тебя так? Опять дикие комнатные собачки подрали?

- Ну ладно, Свет, - смущенно проговорил Андрей. - Ты же знаешь, что я на фидопойку ходил.

- Во-во, - сказала Света. - На фидопойку. Так ты бы лучше своих фидошников на Птичьем рынке пошел торговать, чтобы они не доводили тебя до такого состояния, а не беззащитную собачку, которая защищала друга.

- Собака должна защищать своих хозяев - то есть меня, - назидательно сказал Андрей.

В этот момент Цигейка, сидящая рядом со мной под коробкой, скривила мордочку так, что я чуть не нарушил всю нашу конспирацию.

- Кто тебе сказал такую глупость? - спросила Света.

- Во всех книжках так сказано, - сказал Андрей.

- Ты больше реальной жизнью интересуйся, - посоветовала Света, - чем книжки свои читать. Тем более, что за последний год, судя по составу библиотеки в туалете, ты прочитал всего две книжки: "Способы приготовления алкогольных настоек в домашних условиях" и "Секреты Дельфи для профессионалов". Кстати, чего это ты в археологию ударился? Решил новую Трою раскопать?

- Ты мне разговор в другую сторону не уводи, - твердо сказал Андрей. - Раз я сказал, что собаке в нашем доме не место, значит так тому и быть. Завтра пойду продавать. Кто, в конце концов, в доме хозяин? - вдруг разорался он и треснул кулаком по столу.

- Ты милый, - неожиданно очень мягко сказала Света, достала из холодильника новую бутылку пива, налила в стакан и поднесла его Андрюше.

У того на лице появилось выражение некоторой опаски, мол, чего это вдруг жена стала такая ласковая, но он взял стакан, аккуратно отхлебнул, пожевал губами и пришел к выводу, что все честно - отравить его не хотят. Света в это время села к нему на колени, обняла упирающегося Андрея за шею и начала ворковать:

- Конечно ты в доме хозяин, милый.

- Ну да, - осторожно сказал Андрей, все еще ожидая подвоха.

- Ты не только хозяин, - продолжала ворковать Света, - ты еще нежный, добрый и заботливый муж. Ведь так?

- Вылитый мой портрет, - подтвердил Андрей, отхлебнув сразу половину стакана.

- И мой муж - мой сильный и заботливый муж - никогда не сделает то, что может расстроить его слабенькую женушку. Не так ли, милый? - спросила Света и почесала его под подбородочком точно так же, как и меня.

- Ну... - задумался Андрей, отхлебнул еще пива и, наконец, решился: - Ну да. Чего это я тебя буду обижать? Я тебя обижать не буду. Особенно если ты из холодильника достанешь еще одну бутылочку.

- Милый, - кротким голосом сказала Света. - Пообещай выполнить одну мою просьбу. Только одну.

- Какую? - подозрительным голосом спросил Андрей.

- А ты сначала пообещай, - томно сказала Света и склонила голову ему на плечо.

- Ну ладно, - басом сказал Андрей, который был полностью сражен этой демонстрацией полной покорности, которыми Света его баловала не часто, - обещаю.

- Не продавай Цигейку, - все тем же голосом сказала Света. - Мне она так нравится.

- Подловила, да? - насупился Андрей. - Обманом вырвала обещание?

- Каким обманом? - подняла брови Света. - О чем ты, любимый? Ты же сам пообещал! Или ты отказываешься? - и тут в голосе Светы появились стальные нотки.

Андрей тяжело вздохнул, посмотрел налево, потом направо, как будто ожидал увидеть какой-нибудь знак свыше, потом сказал:

- Нет, я, конечно, не отказываюсь, раз обещал. Но предупреждаю, что если этот зверь меня хоть раз еще укусит, то я на Птичьем рынке продам и ее, и Шашлыка. И вообще - сделаю эту квартиру зоной, свободной от диких животных.

- Хорошо, дорогой, - неосмотрительно поспешила согласиться Света. - Тебе виднее.

Андрей допил свой стакан, поставил его на стол, тяжело встал и отправился в гостиную-спальню, чтобы забыть легким пивным сном. Но мы чего-то так заслушались, что вовремя не сообразили уползти с коробкой куда-нибудь в сторону.

- Свет, - недовольным голосом сказал Андрей. - Сколько раз я просил - выкини ты за дверь эту чертову коробку! - и с этими словами он ка-а-а-ак хряснет ногой по картонке...

Далее произошло следующее. Коробка стояла дном вниз, а Андрей треснул по ее верхней половине. Поэтому коробка с дикой скоростью улетела куда-то по направлению к компьютерной комнате, а мы с Цигейкой остались стоять столбами вдвоем посреди чистого поля. Ну ладно еще, что наше укрытие обнаружилось, но все произошло так быстро и с таким шумом-треском, что и Цигейка, и я от неожиданности ка-а-а-ак вцепимся Андрею в ногу! Она в левую, я в правую. Причем произошло это как-то совершенно интуитивно. Мы даже и не хотели.

Что тут началось! Даже и рассказывать не хочу. Совершенно дурацкая ситуация получилась. Главное, что и мы с Цигейкой подставились по полной программе, и Света ему только что пообещала, что разрешит нас продать, если мы на него нападем. А тут налицо, точнее, на обе ноги и нос - результат нападения во всей красе. И Андрей действительно разозлился - просто кошмарно. Видать, мы ему здорово в ноги вцепились. Ну я-то - точно здорово вцепился, уж больно перепугался.

Чем, спрашиваете, тот вечер кончился? Известно чем. Андрей собрался на следующий день тащить продавать на рынок и Цигейку, и меня. Тут даже Света ничего уже поделать не могла.

И чего вы думаете? На следующий день утром этот негодяй и тиран действительно собрался тащить нас продавать на Птичий рынок. Видали? Всего-то из-за маленькой царапины на носу, которую даже и не видно из-под пластыря, да из-за двух небольших царапин на ногах, которые тоже не видно из-под слоя бинтов. Ничего себе цаца! И это еще называется - мужик! Мне мама в детстве рассказывала, что ей рассказывал мой папа о своем бывшем хозяине, которого он кусал, грыз, царапал и душил во сне. И ничего! Хозяин даже и не пикнул! Правда, потом выяснилось, что он уже умер дня за два до того, как мой папа с ним начал это все проделывать, но сути дела это не меняет. Папу же не потащили продавать на этот чертов рынок! Он просто сбежал на помойку и стал там жить припеваючи и подъедаючи. Между тем как я уже был на Птичьем рынке, как вы помните. И вовсе не испытываю желания туда еще раз попасть.

Все это я открыто и мужественно высказал Цигейке, и мы с ней стали думать, что делать. Цигейке, понятное дело, тоже не хотелось ни на какие птичьи рынки. Тем более, что мы вовсе не птицы, в чем легко убедиться, если попробовать накормить нас просом. Что мы не птицы - вообще должно быть каждому видно издалека, даже Андрюше, так что вообще не понятно, чего это он затеял.

Впрочем, Андрюше на эти рассуждения было наплевать, поэтому он встал, позавтракал в гордом одиночестве (Света еще с раннего утра объявила ему бойкот, когда поняла, что ее благоверный действительно намерен потащить нас на рынок; она-то все надеялась, что утром он проснется в хорошем настроении и обо всем забудет, но Андрей утром вытащил свои перебинтованные ноги из-под одеяла, и злость в нем вспыхнула с новой силой), походил по квартире и стал собираться на рынок. Мы с Цигейкой залезли под диван и принялись за ним настороженно следить.

- Ничего, ничего, - вслух приговаривал Андрей. - Будете знать, как кусать хозяина за всякие места! Вот продам вас за хорошие деньги и куплю себе третий пень. А то смешно сказать - все ноги мне изодрали! Как я теперь работать буду?

- Ага, с ранеными ногами на компьютере ничего и не сделаешь, - раздался из спальни язвительный Светин голос. - А сходить за картошкой он уже два месяца не может - хоть со здоровыми ногами, хоть с больными. Правильно они тебя подрали. Может, шустрее бегать станешь.

Андрей весь скривился от злости, но возражать ничего не стал. Вместо этого он нашел две небольшие спортивные сумки и начал ловить меня и Цигейку, чтобы туда засунуть. Мы, разумеется, забились под самый дальний угол дивана и выходить не были намерены. Раз уж он решил совершить это кошмарное действо, так пускай сам нас и ловит. Мы ему поддаваться не собирались.

Минут через пять Андрей понял, что за двумя животными погонишься - станешь полным дураком, да еще и в пыли весь извозишься. Поэтому он сосредоточил свои усилия на Цигейке, которая была не слишком резвая. Но и за ней он гонялся довольно долго и нудно, тем более что я мужественно кидался ему под ноги, и Андрей временами даже падал, называя меня почему-то собачкиной женой, хотя это оскорбление.

Впрочем, несмотря на всю мою самоотверженность и неуклюжие попытки Цигейки спрятаться под телефон, в течении минут двадцати собачку он все-таки поймал и запихнул в сумку. При этом Цигейка смотрела на него такими умоляющими глазами, что даже я не выдержал и стал мявчить на всю квартиру. А ему - хоть бы хны. Только закрыл сумку и побежал за мной гоняться. Ну тут я ему устроил осенний марафон по пересеченной мною местности. Никогда в жизни я так не бегал и так не прыгал! Причем по пути я сшибал как можно больше предметов, чтобы вынудить Свету прервать свой вооруженный нейтралитет и вступить в боевые действия. Но она, к сожалению, из спальни не выходила даже на звуки разбитой посуды. Меня же Андрей поймал в тот момент, когда я совершал совершенно умопомрачительный прыжок со стола в коридор, но башка уже кружилась от всей этой беготни, поэтому я неправильно выбрал направление и грациозно прыгнул прямо в дверцу холодильника...

Раздался тяжелый шлепок, я упал на пол, тут-то Андрюша меня и поймал. Схватил, засунул в спортивную сумку и закрыл на молнию. Затем оделся, взял сумки и пошел на улицу...

На Птичьем рынке было довольно противно. Ничуть не лучше, чем в прошлый раз, хотя в прошлый раз я был совсем маленький. Вокруг стоял ор животных и их торговцев, а по рынку как на подбор шныряли какие-то очень противные личности. Андрюша сумки со мной и Цигейкой сначала приоткрыл, а затем полностью расстегнул, потому что на рынке никуда убегать мы вовсе не собирались, а просто сидели себе в сумках, тихонько повизгивая и подмявчивая. Понятное дело, ни Цигейке, ни мне не хотелось быть проданными в чужие руки. Впрочем, по всему было видно, что и Андрей себя не очень-то уютно чувствовал. Это он в квартире хорохорился, что нас так вот запросто продаст, но на рынке весь его задор сразу куда-то испарился.

Поэтому торговал он нами как-то без огонька. Причем сначала подходили люди все больше приличные - всякие тетки, бабульки, которым Андрей отвечал очень неохотно, а иногда и вовсе говорил, что он не торгует, а просто ждет приятеля, но потом пошли люди совершенно странного вида, от которых не только нас, но и Андрея воротило так, что дальше некуда.

- Чего торгуешь? - спросил Андрея небритый мужик, дохнув таким запахом перегара, что даже я свалился набок и задрых на несколько секунд, чтобы проспаться.

- Хомячка, - грубо ответил Андрей.

- Сколько? - снова выдохнул мужик.

- Сто, - ответил Андрей.

Мужик вытащил из кармана сторублевку.

- Держи, беру эту лахудру, - сказал он и ткнул пальцем в Цигейку.

- Ты чего, мужик, обалдел, что ли? - поинтересовался Андрей. - Сто долларов, а не рублей.

- За что сто долларов? - удивился мужик. - За эту варежку?

- Это собака породы пекинес, - все так же мрачно ответил Андрей. - Китайская собака. Очень дорогая. И уж тебе она точно не нужна.

- А ты мне не гони - нужна она мне или не нужна, - обозлился мужик. - Я, между прочим, крановщиком работаю. Один подъем - пять баксов. Один отбой, в смысле, спуск - еще пять баксов. Так что я этих твоих корейских собачек могу по две в день покупать и делать с ними, что хочу.

- Ладно, мужик, проваливай, - хмуро сказал Андрей. - Крановщикам такие собаки не продаются. У них после этого кран протекает.

- Ты мне не гони, - начал куражиться мужик. - Вот тебе сто баксов. Давай свою варежку. Как ее звать-то? А ваще - наплевать. Я ее буду звать Дурой. Дура-дура, на-на-на... - и мужик полез своими лапами в сумку к Цигейке.

Этого Андрей уже стерпеть не смог. Он схватил мужика за руки и резко закрыл молнию сумки с Цигейкой.

- Деньги сначала давай, а потом уже лапай, - сказал он мужику.

- Ты чо, парень, вот же сто долларов! - опешил мужик.

- Сто тысяч, - спокойно ответил Андрей. - Ты не расслышал. Сто тысяч баксов выкладывай и забирай. Если нет - проваливай нахрен отсюда.

До мужика доходило не так быстро, потому что он еще утром толком не похмелился. Но через несколько секунд дошло, что над ним издеваются и вообще - не считает его, крановщика, за человека. Глаза у мужика стали медленно наливаться красным, рожа скривилась, он замахнулся и ка-а-а-а-ак даст Андрею по скуле. Андрей упал, потому что то ли отвлекся, то ли не ожидал, что мужик его действительно ударит. Ну тут я и не выдержал. Выскочи из сумки и как вцеплюсь мужику в ногу. А он еще был в таких открытых сандалиях без носков, поэтому я ему ногу прокусил чуть ли ни до кости. И Цигейка вся прониклась боевым духом и начала прыгать в своей закрытой сумке так, что сумка стала вихляться из стороны в сторону и тоже подпрыгивать.

В общем, поднялась целая буча. Я мужику в ногу вцепился просто намертво, тот орет, прыгает на одной ноге, пытается меня схватить руками, но не достает, пробует стряхнуть меня другой ногой, так я сразу в нее вцепляюсь, народ вокруг тоже орет, сумка с Цигейкой раскачивается и гавкает, Андрюша с окровавленной скулой рвется в бой, а его держат какие-то мужики - словом, сплошной Порт-Артур и Цусима в одном флаконе.

Но закончилось все довольно быстро. Пришел милиционер, после чего Андрей меня оторвал от мужика, а милиционер составил протокол о нападении крановщика на Андрея. В свидетелях недостатка не было. Причем народ так свидетельствовал, что крановщику уже светило лет пять в лагерях, не меньше. Но Андрей милиционеру сказал, что мужик не во всем сам виноват, к тому же его уже изодрал дикий камышовый кот (это он меня так охарактеризовал), поэтому мужику было прочитано внушение, после чего его отпустили с миром и окровавленными ногами.

И тут началось такое столпотворение - просто держись! Народ пачками совал Андрею деньги, требуя продать "дикого камышового кота", который будет защищать дом почище любой собаки. Андрей пытался было переключить внимание народа на Цигейку, но никому не нужна была горжетка с глазками-пуговичками, а все требовали боевого кота.

Понятное дело, Андрей меня продавать не собирался. Потому что еще продажу Цигейки Света как-нибудь пережила, то за продажу меня Андрея, вероятнее всего, выгнали из дома, и он это прекрасно знал, поэтому взял меня на рынок только для того, чтобы попугать. Да и Цигейку, в общем, первому встречному-поперечному ему продавать вовсе не хотелось, так что Андрей подумал-подумал, застегнул наши сумки, распихал народ и стал продираться к выходу. Между тем, цена на "камышового кота" уже дошла до тысячи двухсот долларов. Я в сумке аж раздулся от гордости. Какой кайф! Вот теперь я знаю себе настоящую цену! И даже если меня выгонят из дома, пойду на Птичий и загоню себя за кошмарные деньги, на которые потом можно будет всю жизнь осетриной питаться и валерьянкой это дело запивать...

Домой Андрей явился с двумя наполненными сумками. Света его встретила с надеждой во взоре, но он расстегнул первую сумку, и Света увидела, что та доверху наполнена картошкой.

- Продал все-таки, - с ненавистью глядя на мужа, сказала Света. - Ну если ты Шашлыка продал, то забирай свой компьютер вместе с картошкой и катись отсюда к чертовой матери.

Вместо ответа Андрей раскрыл вторую сумку, в которой сидели мы с Цигейкой.

"Аф", - сказала Цигейка, "Мр-р-р", - сказал я, и дальше началась бурная сцена, в которой со стороны Светы попеременно участвовали то мы с Цигейкой, то Андрей...

Вечером вся семья благодушествовала на кухне. Андрея поили пивом, меня кормили судаком, Цигейка лопала консервы, которые я не скушал в обед.

- Как все-таки хорошо, что у нас есть домашние животные. Правда, милый, - спросила Света, ласково почесывая Андрея за ушком.

- Угу, - подтвердил тот, пошевелил ногами с пластырем, почесал царапину на носу, погладил синяк на скуле и отчего-то вздохнул.

Дитя просится на травку

Между тем, инстинкты давали о себе знать все настойчивей и настойчивей. То есть мне явно требовалась кошка, причем не в плане духовного общения, а в плане самого что ни на есть разнузданного секса. Вы уж извините, что я так прямо об этом говорю, но с природой не поспоришь. Короче говоря, дошел я до такого состояния, что ни о чем другом даже и думать не могу. Только о тесных сексуальных контактах с эротично настроенной кошечкой. Впрочем, о еде я тоже не забывал, но только до еды. Потому что после принятия пищи мысли о попытках продолжения своего рода вспыхивала со все возрастающей силой.

Как было выпутываться из этой ситуации - не знаю. Сначала несколько раз подходил к Свете, забирался к ней на ручки и начинал мявом рассказывать о своих проблемах. Она же - ноль внимания. Девочка думала, что это я с ней играюсь. Ничего себе игры! У меня от этих игр уже уши дымятся. Затем пробовал поведать о вновь возникших потребностях Андрею, но он в ответ тут же начинал орать, что если я буду у него под боком мурлыкать, мешая ему работать (это он так называет чтение анекдотов в Интернете), то меня выставят из комнаты.

Короче говоря, дело кончилось тем, что пришлось ходить по квартире взад-вперед и петь Песню Половозрелого Кота, которой традиционно коты привлекают самочек. Разумеется, смысла исполнять эту Песню в четырех стенах квартиры было немного, но мне только оставалось надеяться, что какая-нибудь юная прелестница рискнет и заберется ко мне на двенадцатый этаж.

Надеждам, как водится, сбыться было не суждено, но зато хоть ребята обратили внимание на мои проблемы. Андрей сначала орал из своей комнаты, требуя, чтобы я заткнулся, но потом все-таки уяснил суть моих требований, поэтому отправился на кухню, чтобы провести совещание с женой.

- Слышь, Свет, как Шашлык заливается? - спросил он жену, мотнув головой в сторону гостиной, где я выводил затейливые рулады, с надеждой глядя в окно.

- Да его только глухой не услышит, - недовольно сказала Света. - Я из-за этого концерта сегодня даже с мамой не смогла по телефону поговорить, представляешь?

По лицу Андрея было видно, что он не считает это уж слишком большой трагедией.

- С мамой не смогла поговорить, - фыркнул он. - Вот я из-за этого нытья сегодня работать не мог, а у меня, между прочим, сдача программы на носу.

- И чего ты предлагаешь? - поинтересовалась Света.

- Я пока ничего не предлагаю, - сказал Андрей. - Я просто хочу, чтобы эта песнь одинокого кота прекратилась раз и навсегда. Иначе мне придется искать для работы и отдыха какую-нибудь другую квартиру.

- Ах, вот как вы ставите вопрос? - разозлилась Света. - Значит пусть я тут одна остаюсь с орущим котом, а муж поедет на другую квартиру, чтобы без помех общаться со своими программистками? Ну спасибо тебе, муженек! Спасибо огромное! - и Света начала с возмущением драить плиту.

- При чем тут программистки? - растерялся Андрей. - Я просто говорю, что не могу работать в таком шуме. Ты у нас хозяйка - вот и придумай что-нибудь.

- А что я могу придумать, - злым голосом спросила Света, - если это у парня инстинкты играют. Его надо или кастрировать, или таблетками какими-то кормить.

- Какими таблетками? - спросил Андрей. - Из той серии, что "попрыгайте - они сами отвалятся"?

- Не знаю я никакой серии, - ответила Света. - Я только знаю, что есть такие таблетки, от которых кот перестает орать.

- У него от них, наверное, музыкальный слух портится, вот ему и становится стыдно петь, - предположил Андрей.

В этот момент я взвыл особенно яростно, потому что ветер донес из окна всякие волнующие запахи.

- Боюсь, что ему таблетка не поможет, - вздохнула Света. - Надо парня кастрировать.

Андрея передернуло.

- Жалко, конечно, кота, - задумчиво сказал он. - Ну, ничего не поделаешь. Это же ради его блага. Так что, Свет, чтобы не тянуть, бери Шашлыка и прямо сегодня вези в клинику.

- Чего? - удивилась Света. - Чтобы я Шашлычка своими руками кастрировать повезла? Да ни за что. Ты мужчина, ты его и вези.

- Вот это номер! - удивился Андрей. - Как же я - мужчина - могу его своими руками повезти на эту процедуру? Это неэтично.

- Как знаешь, - сказала Света. - Я его точно никуда не повезу.

Андрей задумался. Потом накинул куртку и куда-то ушел. Вернулся через полчаса очень довольный, неся в руках какой-то флакон.

- Тебе не наврали, - сказал он жене. - В первом же собачьем-кошачьем киоске обнаружилось средство от кошкиных воплей. Продавец сказал, что действует железно, в любое время дня и ночи, а кроме того - использовать его очень просто.

- Да? - с сомнением в голосе произнесла Света. - Что-то я не очень уверена, что в Шашлыка без кровавых потерь удастся запихать хоть одну таблетку.

- Я тоже не очень уверен, - признался Андрей, - но продавец сказал, что с котом даже контактировать не придется.

- Это как? - удивилась Света. - Таблетки на расстоянии действуют, что ли? Во наука вперед шагнула.

Андрей стал внимательно рассматривать флакон, но на нем ничего не было написано, кроме названия средства - "Беруши". Он аккуратно открыл крышку и достал оттуда четыре мягких цилиндрика.

- Что-то они не очень на таблетки похожи, - нахмурилась Света. - Здоровые больно. Шашлык такие точно не сожрет.

- Подожди, - сказал Андрей, - тут инструкция есть.

Он достал свернутую бумажку и стал вслух читать:

- "Новое средство, с очень высокой эффективностью помогающее от кошачьих воплей. При этом ваш домашний любимец не испытает на себе никакого негативного воздействия. Способ употребления: беруши необходимо вынуть из упаковки и аккуратно вставить в уши по одному мягкому цилиндру на ухо. Благодаря особой форме и материалу, из которого состоят беруши, вас больше не будет беспокоить ни один посторонний звук. Средство одобрено Международным Комитетом по Защите Домашних Животных".

- Опа, - сказала Света. - Так это просто тампоны для ушей. Радикальное средство, ничего не скажешь. Сколько ты отдал за это фуфло?

- Пятнадцать долларов, - растеряно сказал Андрей. - Но я сейчас пойду туда и верну эти деньги обратно. А если мне их не отдадут, то я эти беруши засуну продавцу туда, куда не указано инструкцией...

- Да ладно тебе, - сказала Света. - Переживем. К тому же - эти штуки мне очень пригодятся, потому что ты после пяти литров пива храпишь так, что книжки с полки сваливаются.

- Ложь и клевета, - твердо сказал Андрей.

- Могу тебе магнитофонную запись включить, - предложила Света. - Я тебя несколько раз записывала, потому что заснуть не могла.

В этот момент я снова взвыл в гостиной.

- Наша проблема - не мой храп, - напомнил Андрей, - а завывания этого чучела. Что делать-то будем?

- А может, - сказала Света, - ему просто подружку привести? Говорят, что коты после этого надолго успокаиваются.

Андрей посмотрел на жену потрясенным взглядом.

- Точно! - сказал он. - Действительно, это же самый простой способ. И кот удовольствие получит, хотя и не знаю, за какие такие заслуги. Ведь он в хозяйстве - существо совершенно бесполезное.

- Как и все мужики, - сказала Света.

- Але! - грозно произнес Андрей. - Это еще что за выступления?

- Ничего, - заторопилась Света. - Полезный ты, полезный. Вон сколько пива уничтожаешь. Без тебя у меня вся кухня была бы завалена банками и бутылками.

- Ладно, - сказал Андрей. - Где ему подругу-то возьмем?

- Да можно прямо на улице поискать, - предложила Света. - В районе помойки этих кошек бегает - видимо-невидимо. Сходил бы, принес Шашлычку кошечку.

Андрей в задумчивости посмотрел на нее.

- А я тебе пока обед приготовлю, - сказала Света.

Андрей тяжело вздохнул и сказал:

- Ладно, пойду ему самку добывать. Жди меня с победой.

С этими словами он вновь натянул куртку и отправился на улицу.

Отсутствовал Андрей довольно долго, а я все это время гулял по квартире и орал, потому что уже разогнался и остановиться было довольно сложно. Наконец, раздался звонок, и на пороге появился довольно помятый, но довольный Андрей, который к груди прижимал... разъяренного кота с дурацким красным бантом на шее. Как только кот оказался на полу, он тут же кинулся на меня, и завязалась безобразная драка за территорию.

- Ты кого принес? - в ужасе спросила его Света.

- Как кого? - удивился Андрей. - Кошку, разумеется. Выбрал самую симпатичную. Только чего-то у них с Шашлыком любовь не складывается. Видать, не понравилась.

- Андрюш, - ласково спросила его Света, - а ты как кота от кошки отличаешь?

- Ну, - задумался Андрей, - как тебе сказать... В общем, на глазок.

- И чего тебе на глазок видно?

- На глазок видно, что особа - женского пола, - твердо ответил Андрей. - Вот у этой - даже бантик на шее висит. Видишь? Красненький бантик.

- Значит самку от самца ты отличаешь на глазок, - удовлетворенно сказала Света. - Хороший подход, ничего не скажешь.

- Не понимаю, чего тебе не нравится, - раздраженно спросил Андрей. - На них же не написано, самка это или самец.

Тут Света не выдержала и начала хохотать, как безумная. От ее хохота мы с котом перестали драться, разбежались по разным углам комнаты, припали к полу и стали грозно мявчить друг на друга, показывая, что боевой пыл еще не иссяк.

- Чего ржешь, как лошадь? - спросил Андрей, которого здорово разобидело светкино непонятное веселье.

- Как мне не ржать, - отдышавшись, сказала Света, - когда ты Шашлыку мужика приволок.

- Точно? - недоверчиво спросил Андрей.

Света подошла к чужому коту и хотела было взять его на руки, чтобы Андрею продемонстрировать отличие кота-мальчика от кота-девочки, но кот не дался и начал быстро нарезать круги по квартире. За ним помчался я, потому что не мог позволить, чтобы какой-то дурацкий кот носился по моей территории. Короче говоря, следующие минут десять все так и носились по квартире, пока, наконец, кот не был пойман и выставлен за дверь.

- Теперь понял, как нужно отличать самку от самца? - спросила Света, когда вся эта беготня закончилась.

- Да я и раньше знал, - огрызнулся Андрей. - Подумаешь, промашка вышла. Если бы не его бантик... Это меня бантик с толку сбил.

- Ну, иди теперь за кошкой, - сказала Света.

- Никуда я не пойду, - надулся Андрей. - Бегаешь, как проклятый, по этой помойке, а потом еще и виноватым оказываешься.

- Ну извини, - возмутилась Света. - Разумеется, Шашлык из любезности к тебе должен был его трахнуть.

- Надоели вы мне со своим Шашлыком... - начал было Андрей, но в это время зазвонил телефон.

Андрей нажал кнопку громкой связи.

- Але!

- Андрюха, здорово, это Макс говорит, - послышался в трубке веселый голос одного из андреевых приятелей.

Я этого Макса знал, потому что он несколько раз приходил сюда в гости. Хороший парень. Приятный. Никогда меня ногой не пинал, а всегда считал своим долгом почесать у меня под подбородочком. Впрочем, я не особенно люблю подобные фамильярности, но человек явно хотел сделать мне приятное, и за одно это уже заслуживает уважения.

- Макс, - заорал Андрей, - привет! Хорошо, что ты позвонил! А у нас тут - сплошной Содом с Геморрой... - начал было рассказывать он, но внезапно прервал сам себя и спросил Макса: - Слушай, а у тебя, случайно, суки нету?

- Есть, - ничуть не удивившись, ответил Макс. - Только я с ней уже месяца два как развелся.

- Да я не о той, - махнул рукой Андрей. - Мне кошачья сука нужна. Для Шашлыка.

- Если тебе нужны пирожки с кошатиной, - сказал Макс, - то они продаются у каждого метро. А изводить на шашлык мою кошечку Фенечку - я тебе не дам ни под каким видом.

- Да ты не понял, - объяснил Андрей. - Для моего кота - Шашлыка. Ты же его знаешь. Он тут ходит по квартире и орет, требуя подругу для интеллектуального общения. Может, скрестим наших детишек? Она у тебя созрела?

- Еще как созрела, - ответил Макс. - Второй месяц ко мне пристает. Я уж и не знал, что придумать. Так что давай скрестим, если Шашлык обещает, что будет с ней нежен. А с тебя - пузырь.

- Само собой, - торопливо ответил Андрей. - Только вы сами к нам приезжайте. Мне Светка сказала, что у котов принято, чтобы самка к самцу приезжала.

- Да нет проблем, - сказал Макс. - Фенька со мной часто на машине ездит. Так что через пару часов мы у вас. Готовь стол и дринчило.

- Что будете пить? - великосветски поинтересовался Андрей.

- ЕЕ, родимую, и буду пить, - твердо сказал Макс. - Феньке какие-нибудь кошачьи консервы найдутся? А то ты же знаешь, "еда с нашего стола им не подходит", - процитировал он в зубах у всех навязшую рекламу.

- Да нет у нас никакой кошачьей еды, - растеряно сказал Андрей. - Шашлык ее за еду не воспринимает. Ему как раз вполне подходит еда с нашего стола. Упрашивать не приходится.

- Ладно, - вздохнул Макс. - Возьму с собой. Хотя это неправильно. Родные жениха должны приготовить стол, угостить...

- Макс, - не выдержал Андрей. - Хватит трепаться. Бери свою Феньку и шуруй к нам. А то ты еще договоришься до того, что Шашлык должен быть во фраке и невесту встречать маршем Мендельсона. Может, ему еще твоя Фенька не понравится. Коты - они же привередливые. Если любовь не сложится, никакого секса не будет.

- Ну, водкой поить ты меня будешь в любом случае, - объяснил Макс. - Независимо от секса. Потому что наша невеста - хоть куда. Красивая, гладкая и все такое. Так что если она твоему привереде не понравится, то это значит, что у него просто дурной вкус.

- Ладно, там видно будет. Мы вас ждем, - сказал Андрей и выключил связь.

Света с Андреем стали готовиться к приходу гостей. Света что-то быстро-быстро рубила ножом, терла на терке, жарила-парила, а Андрей уселся за компьютер, заявив, что он нервничает перед женитьбой своего любимого кота, поэтому пока хотя бы полчасика не поиграет в Quake - не успокоится.

Честно говоря, я даже как-то и не очень обрадовался тому, что мне сейчас должны привести кошку. Инстинкты - инстинктами, но у нас, котов, этот процесс проходит довольно сложно. Это у собак (ненавижу) все просто: привели сучку к кобелю, он на нее наскочил, сделал свое черное дело - и все дела. Некоторые собаки, впрочем, настолько выродились, что самостоятельно этот процесс сделать не могут, так что людям их приходится придерживать и направлять. Вот кошмар, да?

Но у нас, котов, своя беда. Лично я не могу просто так наскочить на первую попавшуюся кошку, как бы во мне ни бурлили инстинкты. Потому что кошка обязательно должна отвечать моим эстетическим концепциям. Да и если я ей не понравлюсь - нипочем не подпустит. Это мне на Птичьем рынке рассказывали, пока я там болтался в ожидании, когда меня купят.

Так что дело это очень непростое - познакомить кошачью пару. Вы думаете, почему коты на улицу рвутся? А потому что там выбор большой. Всегда найдешь себе кошечку по душе, да и кошки тоже имеют полную возможность выбрать среди табуна котов-молодцов, шляющихся у помойки.

Так я думал-думал, а в этот момент раздался звонок в дверь. Света с криком: "Андрей с Фенькой приехали!", побежала открывать, распахнула дверь, а там... За порогом стоял мужик, которого раньше я никогда не видел, а на руках у него сидело нечто-то невообразимое... Кошка - не кошка, собака - не собака. Что-то странное, похожее на горжетку с глазами.

- Вай, Света, встречай гостя дорогого! - заорал мужик, не обращая внимания на светину довольно кислую физиономию.

- Здрассте, дядь Володь, - холодно поздоровалась Света. - А чего это вы на неделю раньше срока приехали? Вы же собирались только 10-го числа!

- Да так вышло, Светулик! - радостно заявил мужик, аккуратно отстраняя Свету и заходя в квартиру. - Жена числа перепутала и случайно билет купила на неделю раньше, - и мужик загоготал на всю квартиру.

- М-да, - язвительно сказала Света. - У тети Аллы с математикой всегда было слабо. Это она в пределах 10 считала, как Пифагор. Да и то - только в целых числах.

- Ага, - весело подтвердил мужик. - Как была дурой, так и осталась, - и снова оглушительно захохотал.

- А это что у вас за волосатый батон с глазами на руках? - спросила Света, меняя тему разговора.

- Это, Светик, пекинская собака-нес, - заявил мужик, сразу перестав хохотать. - Пекинес, короче говоря.

- Вот ЭТО - собака? - удивилась Света. - Да это же ходячая горжетка какая-то!

- По мне - так хоть гавкающая рукавица, - согласился дядя Володя, стаскивая одной ногой ботинок с другой ноги, - если за нее деньги платят. У вас в Москве эти собачки - очень даже ценные. Вот и везу, чтобы денег подзаработать.

- Как ее звать-то? - поинтересовалась Света.

- А черт ее знает, - легко откликнулся дядя Володя. - Я ее зову - Цигейка. Уж больно она на рукав от цигейковой шубы похожа. Только расцветка другая.

Он немного помолчал, потом заорал:

- Цигейка, Цигейка! На-на-на!

- Аф, - тихонько откликнулась собачка.

- Мя-я-я-я-я-я-я-я-у-у-у-у-у, - немедленно заорал я, возмущенный тем, что какая-то собака (хотя она на собаку вовсе и не похожа), позволяет себе подавать голос в МОЕМ доме.

- Это что еще за чудо природы? - удивился дядя Володя.

- Наш кот - Шашлык, - с гордостью представила меня Света.

Дядя Володя поставил было эту волосатую колбасу на пол, чтобы меня погладить, но как только Цигейка оказалась четырьмя ногами на моей территории, я тут же бросился на нее, чтобы разорвать в клочья. Ну, точнее, напугать, чтобы она знала, кто в доме хозяин. Но у горжетки внезапно оказалась довольно хорошая реакция, потому что она резко метнулась в сторону, добежала до кухни и забилась там под стул, поблескивая глазками-пуговичками. Я же лег в метре от стула и стал ее сторожить, периодически мявом предупреждая, чтобы она и думать не смела вылезти за территорию, огороженную ножками стула.

- Они уже подружились, - умильно сказал дядя Володя, заходя в кухню.

- Как же, подружились, - саркастично хмыкнула Света. - Главное, чтобы Шашлык ее не загрыз. Он у нас знаешь какой боевой!

В этот момент на кухню зашел привлеченный шумом Андрей, по лицу которого явно было видно, что ему менее чем пару минут назад в лоб угодила ракета.

- Здрассте, дядь Володь, - мрачно сказал он.

Было понятно, что жизнерадостного дядю Володю в этом доме недолюбливали.

- Андрюха, здорово, старый пень! - заорал дядя Володя и стиснул пальцы Андрея так, что он весь скривился.

- Все такой же хлюпик! - продолжал орать дядя Володя. - Я тебе давно говорил - бросай свои компьютеры-мампьютеры, приезжай к нам в городок! Мы из тебя живо мужика сделаем.

- Нафик мне сдался ваш паршивый городок, - со злостью сказал Андрей, потирая руку. - Чтобы я там с тоски сдох? Лучше я буду хлюпиком, но буду общаться со всем миром, чем сидеть по вечерам на завалинке и тупо лузгать семечки.

- Кстати, - сказал дядя Володя. - Я вам наших семечек привез в подарок. 30 килограмм. На вокзале лежат в камере хранения. Завтра притащу.

Кислые физиономии Светы и Андрея не поддавались описанию.

- Дядь Володь, - внезапно решившись сказала Света. - А ты где остановиться-то думаешь?

- Как это где? - совершенно искренне удивился дядя Володя. - Дык, ить, у вас, конечно. А где же еще? Вы же обидитесь, если я еще куда отправлюсь.

- Вовсе нет! - горячо заявил Андрей. - Мы совсем не обидчивые!

- Да ладно, Андрюха, - заявил дядя Володя и со страшной силой хлопнул парня по плечу так, что тот весь прогнулся, как тонкая березка. - Я знаю, что ты парень добрый. Но и дядя Володя, - тут он угрожающе покрутил пальцем в воздухе, - тоже не гад какой-нибудь. Родственников никогда не обижу! Так что буду жить у вас, чего бы мне это ни стоило.

- Да дело не в обидах, - торопливо сказал Света. - Просто к нам сейчас должны приехать с невестой для Шашлыка, так что вас совсем некуда будет положить. У нас же всего две комнаты.

- При чем тут невеста для Шашлыка? - удивился дядя Володя. - Ну, привезут. Ну, Шашлык ее туда-сюда, того-этого. И пусть сразу уезжают. А если не уедут, - тут он хищно цыкнул зубом, - я им объясню, что почем.

- Никуда они не уедут, - заявил Андрей, который от злости был уже весь красный. - У котов ЭТО - длительный процесс. Так что кошка должна оставаться в доме дня два-три, не меньше. Это вам не горжетки на четырех ножках!

- Дядь Володь, не спорь, - быстро сказала Света. - Мы к этому делу давно готовились. Так что давай мы сейчас с тобой быстренько прогуляемся десять минут - тут у нас неподалеку есть отличный частный пансиончик. Обстановка домашняя, берут недорого, тебе понравится. А как невеста от нас съедет, так и к нам переберешься. Договорились?

Дядя Володя печально смотрел на Свету, и в правом глазу его начала набухать крупная скупая мужская слеза.

- Ну дядь Володь, - занервничала Света. - Чего ты расстроился-то?

- А Цигейка? - тихо спросил дядя Володя. - Куда ж Цигеечка? Мне ее что - как Герасим? Камень на шею и топить?

- Зачем топить? - испугалась Света.

- Кто ж меня с ней в гостиницу пустит? - сквозь слезу крикнул дядя Володя.

- Ничего страшного, - миролюбиво ответил Андрей, которой был весьма доволен фактом того, что дядя Володя все-таки рассматривал вариант своего заселения в гостиницу. - Цигейку можно у нас пока оставить. Мы ее прокормим. Да, Свет?

- Ну да, - подтвердила Света. - Жрать будет - от пуза.

Дядя Володя печально кивнул головой в знак согласия, бросил прощальный взгляд на Цигейку, шепнул мне: "Ты, парень, ее смотри не обижай", после чего так же грустно надел ботинки и отправился со Светой в гостиницу.

- Слава Богу, - сказал мне Андрей, - что к тебе невеста должна приехать. А то я после этого дяди Володи потом месяц отойти не могу. Ночью храпит, днем работать не дает, потому что все время пристает со своими дурацкими вопросами. Но главное - натащит своей чертовый рыбы и семечек, заставляя все это жрать в диких количествах. У меня потом от фосфора из этой рыбы башка несколько дней светится.

Я внутренне согласился с тем, что мое присутствие в этом доме весьма благоприятно действует на все события, происходящие вокруг, но вслух это выразить не мог, потому что был занят охраной своей территории от этой горжетки. Цигейка, впрочем, сидела под стулом, поблескивая глазками-пуговичками, и никаких поползновений оттуда вылезти не предпринимала.

Когда через полчаса Света вернулась, она застала картину почти без изменений: я лежал в центре кухни, настороженно следя за Цигейкой, которая признаков страха не обнаруживала, но и вылезать не собиралась, а Андрей продолжал рубиться на своем компьютере, где главный враг был назван "Uncle Volodya". В настоящий момент Андрей был занят тем, что палил в "Дядю Володю" с двух стволов, периодически забрасывая его гранатами. На его лице светилось прямо-таки детское выражение счастья.

- Проводила и поселила! - твердо сказала Света, снимая туфли.

- Умница, - похвалил ее Андрей, не отрываясь от компьютера. - Как ты про гостиницу сообразила? Ума не приложу.

- Да мне о ней соседки рассказывали, - сообщила Света. - Говорят, что это замаскированный бордель. Но с виду все пристойно.

- Серьезно? - развеселился Андрей и затрясся от смеха так, что тут же схлопотал от "Дяди Володи" пулю в лоб. - Повезло мужику. Хоть раз оттянется по полной.

- Да, уж, - согласилась Света. - Пускай оттягивается. Лишь бы к нам больше не приходил.

В этот момент в дверь раздался громкий и требовательный звонок.

- Светик, - сказал Андрей нежным голосом. - Если это дядя Вова, то сбегай сразу на кухню за топором. Я хочу сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Света открыла дверь.

- Ой! - закричала она. - Максик с Фенечкой пришли! Шашлык! Беги скорее сюда! Невеста приехамши!

Должен сказать, что я вовсе не сразу вскочил со своего боевого поста и помчался в коридор. Не такой уж я себя не уважающий котяра, чтобы вот так стремглав вскочить и побежать. Поэтому я четко выждал секунду или даже две, после чего с достоинством рванул посмотреть на свою невесту.

Макс, стоящий в дверях, выглядел необычайно торжественно. Он даже белую рубашку надел, чего за ним сроду не водилось. А вот кошка на его руках большого восторга у меня не вызвала. Какая-то она вся была маленькая, короткошерстная... Я-то мечтал о белой пушистой кошечке, желательно персидской или ангорской. Или персо-ангорской. Или ангоро-персидской. Как я, в общем. А тут... Какая-то гладкошерстная чувырла. К тому же, совсем еще девочка.

Нет, поймите меня правильно, я вовсе не расист и довольно сносно отношусь к короткошерстным породам кошек. Но "сносно" - это еще не значит, что я могу всерьез рассматривать вариант создания сексуальной пары с такой кошкой.

- Открывай, сова, медведь пришел! - наконец, заорал Макс, когда решил, что и Света, и я уже налюбовались им и его Фенькой.

После этого молодецкого крика в коридоре мигом появился Андрей, который начал долго и обстоятельно здороваться с Максом и разглядывать Феньку.

- Ну что в коридоре столпились? - недовольно сказала Света. - Пошли за стол в гостиную. Уже все накрыто.

Макс с Фенькой на руках отправился в гостиную, а Андрей задержался и спросил меня, подмигнув:

- Ну что, Шашлычищще, видал какую тебе красавицу привели?

Я сделал кислое выражение лица, но Андрей этого, кажется, не понял. Он просто не знал, как у котов выглядит кислое выражение лица.

- Чтобы после этого и думать не смел залезать в мое кресло, - продолжил Андрей без всякой логической связи.

Я с презрением посмотрел на него (в такой момент думать о каком-то кресле!) и отправился в гостиную, чтобы все-таки получше разглядеть эту гладкошерстную цацу. В гостиной Макс уже сидел за столом, а Фенька продолжала сидеть у него на руках. Следом за мной вошел Андрей, подсел к Максу и заявил:

- Ну что? Спускай свою королеву на пол, чтобы она с Шашлыком пообщалась. Чего тянуть-то?

- Экий ты быстрый, - с презрением фыркнул Макс. - Вот прям так тебе ее и отпускай. Откуда я знаю - может, Шашлык ее обидит. Мы - девушка чистая и невинная.

- Не знаю, как вы, а о твоей чистоте и невинности легенды ходят по всей общаге, - сказал Андрей, залезая вилкой в тарелку с колбасой. - Так что если твоя Фекла хоть чуть-чуть похожа на тебя, то она должна быть сексуально ознакомлена с каждым котом во дворе.

- Предупреждаю сразу, - заявил Макс спокойным голосом, - что в случае непрекращающихся оскорблений моей персоны и персоны дражайшей Фенечки, мы вынуждены будем покинуть этот негостеприимный дом. А за Феклу, Андрюха, ответишь отдельно, - добавил он угрожающе.

- Покинуть, говоришь? - рассеяно спросил Андрей, разливая холодную водку.

При виде полной рюмки Макс немедленно спихнул Феньку с колен, проговорив: "Иди, Фенька, знакомься со своим ловеласом", схватил рюмку и торжественно произнес:

- Ну, Андрей, Света и Шашлык, отдаю я вам свою кровиночку. Вы уж ее не обижайте, работой не перетруждайте. Помните, что отцовское чувство - оно не железное.

- Поехали, - сказал Андрей, и вся компания дружно выпила.

Фенька, между тем, шустро убежала в другой конец гостиной и запрыгнула там на шкаф. Во дает! Какая прыгучая. Я-то сам и на стол запрыгнуть не могу. Впрочем, когда мне надо на стол взобраться, меня всегда Света туда затаскивает.

- Испугалась, - прокомментировал ее поведение Макс. - Видать, Шашлык ей что-то грубое сказал.

- Сам ты грубый, - обиделась Света. - Шашлычок у нас знаешь какой ласковый.

В этот момент раздался звонок в дверь.

- Что это? - удивился Андрей.

- Откуда я знаю? - ответила Света. - Видать, соседка за чем-нибудь пришла.

Она побежала открывать и через минуту вернулась... с дядей Володей.

На Андрея было страшно смотреть. Примерно такой вид у человека бывает, когда он подавится сразу целым батоном вареной колбасы.

- Здорово, други! - миролюбиво произнес дядя Вова. - Мир дому сему, счастье закуске и... - тут он увидел начатую бутылку водки, - благословение алкоголю, который в небольших дозах безусловно полезен для здоровья.

- Дядь Володь, зачем пришел? - нетерпеливо спросила Света.

- Дык, ить, это... - невразумительно ответил дядя Володя, не отводя взгляда от бутылки водки. - Цигейку свою проведать пришел, - объяснил он. - Думаю, как она там, в чужом месте, - и он сделал вид, что сейчас расплачется.

- Ничего с вашей цигейкой не случится, - успокоил его Макс. - Разве что моль сожрет, но это дело поправимое. Посыпать ее нафталином - и все дела.

- Как нафталином? - в глазах дяди Вовы уже был настоящий ужас.

- Да это он про собаку, - объяснил Андрей Максу. - Его собака у нас на кухне сидит.

- Как собака?!?! - теперь уже в глазах Макса был неподдельный ужас. - Пригласили мою Феньку, а сами в дом завели собаку?!? Если с ней чего-нибудь случится, то я даже не знаю, чего с вами сделаю. Меня без нее жена обратно не пустит.

- Ты же утром говорил, что с ней два месяца как развелся, - удивился Андрей.

- Ну да, - подтвердил Макс. - Это я с той женой развелся. А теперь у меня Мариночка - пупсик.

- Ах, да, - спохватился Андрей. - Я и забыл, что у тебя семь жен на неделе. Это Мариночкина кошка?

- Ну да, - подтвердил Макс. - Так я жду объяснений по поводу вопиющего факта наличия собаки в этом доме.

- Ничего она не вопиющая, - обиделся дядя Вова. - Цигеечка вообще себя очень тихо ведет.

- Да ты бы видел эту собаку, - объяснил Максу Андрей. - Ходячая горжетка. Ее любая кошка сама загрызет.

Тут дядя Вова почувствовал себя оскорбленным, попробовал было встать и сделать вид, что сейчас уйдет, но его никто не удерживал, поэтому он сел и стал обижаться, сидя на стуле. Андрею пришлось налить всем присутствующим по рюмке, чтобы восстановить хорошие взаимоотношения за столом. Между тем, за всеми этими разговорами о нас с Фенькой компания совсем забыла.

А мы с этой гладкошерстной кошкой, между тем, времени зря не теряли. Она устроилась на шкафу, а я засел снизу и проводил первичное знакомство. Знаете, как у нас, котов, это бывает? Она сидит, во все глаза разглядывает меня, а я сижу и во все глаза разглядываю ее. Не знаю, какое она обо мне впечатление составила (хотя, чего тут думать? я же парень - просто супер!), но у меня впечатление о Феньке сложилось какое-то волнообразное. То нравится, когда инстинкты к горлу подступают (ну, не к горлу, конечно, но вы догадались), то - как-то не очень, особенно когда я обращаю пристальное внимание на ее короткошерстность. Я, конечно, вел себя так, как и полагается приличному коту, знакомящемуся с кошкой: периодически взмявывал (показывая свою молодецкость и заинтересованность в знакомстве), перебегал с места на место, демонстрируя свою грациозность (это только Андрей считает, что во мне грациозности - как в мешке с сеном), затем снова падал на пол и смотрел на нее.

За столом, между тем, веселье шло вовсю. Гости выпили по рюмке, затем еще по одной, после чего дядя Володя потребовал налить третью и начал какой-то длинный и, вероятно, неприличный тост, но концовку его он вспомнить так и не смог, так что тост получился какой-то приличный и незавершенный. Тем не менее все выпили.

Затем Андрей твердо произнес, что дядя Володя уже проведал свою Цигейку (на кухню зайти Вова так и не удосужился), и что ему уже пора. Дядя Володя пытался было намекнуть, что он, в принципе, никуда не торопится, но Андрей заявил, что по его сведениям - дядя Вова очень даже торопится, тем более, что Андрею с Максом предстоит серьезный мужской разговор (на этих словах Андрей чуть скосил глаза на вторую запечатанную бутылку водки). У дяди Вовы опять крупной слезой налились глаза, но Андрей со Светой были непреклонны, поэтому дядя встал, раскланялся, тяжело держась за стол, и кротко попросил рюмку водки "на посошок".

Андрей скривился, но рюмку налил. Причем только дяде Вове. Вероятно, в надежде, что ему неудобно будет пить одному. Зря надеялся! Дядя Вова легко выпил бы один даже перед английской королевой. Выпив рюмку, дядя Володя крякнул и намекнул было на "стремянную", но это переполнило чашу терпения Андрея со Светой, поэтому они подхватили дядю Вову с двух сторон, вставили его в ботинки и выперли за дверь. За стол они оба вернулись тяжело дыша, как после тяжелой и утомительной работы. Андрей молча разлил всем по рюмке.

- Ну, - сказал Макс, - предлагаю выпить за наших детишков - Фенечку и Шашлычка.

- Ой, - всполошилась Света, - у меня же мясо в духовке уже перестоялось! - и быстро побежала на кухню.

Андрей с Максом не торопясь выпили, закусили огурчиком, а потом стали мечтательно смотреть в нашу сторону.

- Видал? - сказал Макс. - Чего-то у них общение пока не складывается. Не шустрый он у тебя парень оказался, Шашлык твой.

- Да сам ты - не шустрый, - обиделся Андрей. - Это все твоя краля - забралась на шкаф, как последняя дура, и сидит там. Нет, чтобы спуститься вниз, познакомиться, мол, здрасте, товарищ Шашлык, не хотится ли вам меня некоторым образом уронить на травку...

- Я давно подозревал, - сказал Макс, отправляя себе в рот здоровенный кусок колбасы, - что у вас вся семья - совершенно грубиянская. Я уж молчу, как вы обращаетесь с вашим несчастным родственником... Ну это, конечно, ваши проблемы. Но такие слова, которые ты произносишь по отношению к моей обожаемой кошечке - не делают тебе чести...

Последнюю фразу Макс произнес с плотно набитым ртом, поэтому Андрей услышал только: "бе бебаю бебе бести".

- Чего же это она на шкаф залезла? - тревожно произнес он, продолжая гнуть свою линию. - Наш Шашлык до нее точно не допрыгнет. У него прыгучесть слабая. Даже на стол запрыгнуть может, только предварительно сильно разбежавшись. Да и то - обычно при этом пролетает над столом и падает с другой стороны.

- Феня! - произнес Макс с притворным ужасом. - Куда мы попали? Слышь, твой жених даже на стол запрыгнуть не может! Нет, пошли отсюда! Зачем нам потомство с прыгучестью мешка с сеном?

- Сиди уже, - разъярился на Макса Андрей. - Феня сама решит, чего ей надо, а чего не надо. Вот только пусть со шкафа слезет.

А Феня продолжала сидеть на шкафу. Я сделал уже двадцатую перебежку, мое мяуканье звучало все призывнее и призывнее (что поделать, инстинкты давали о себе знать, а когда так близко находилось кошачье существо, они начинали колоколом стучать просто во все места, включая даже голову), но Феня так и лежала на шкафу, не изъявляя никакого желания спуститься вниз.

Наконец, Андрею надоело смотреть на эту картину, он решительно встал, подошел к шкафу, снял оттуда Феньку и поставил ее на пол прямо передо мной. Мы оба взвизгнули от неожиданности, после чего Феня резко удрала под диван, а я немного побегал вокруг дивана, сокрушаясь, что не успел использовать подходящий момент, после чего залег неподалеку, поглядывая, как под диваном светятся фенины зеленые глаза.

- Да она у тебя дикая какая-то! - с негодованием сказал Андрей Максу. - Все время прячется.

- Интересно, - возмутился Макс, - а что она, по-твоему, должна сделать? Броситься к Шашлыку на шею и заорать: "Бери меня, Шашлык, я вся твоя!" Моя Фенька - девушка скромная, - заявил он, поджав губы. - Ей нужна ласка, обходительность. А твой остолоп только и знает, что вокруг круги нарезать и мявчить дурным голосом.

- Это у него способ ухаживания такой, - объяснила Света, внося в комнату здоровенное блюдо с мясом. - Себя вспомни в его годы.

- Ха, - сказал Макс. - Я в его годы только-только научился сам на горшок садиться.

- Оно и видно, - сказала Света.

- А вот в свои годы, - продолжал Макс, - я не церемонился. Здрассте девушка, не хотится ли вам на танцы? Нет? Ну тогда пойдемте в постельку.

- И что? - спросила Света, с любопытством глядя на Макса. - Хоть кто-то соглашался?

- Знаешь, Свет, - сказал Макс, вгрызаясь в здоровенный кусок мяса, - не хочу сказать ничего плохого о вас, женщинах, но соглашаемость была - девяносто пять процентов.

- Врешь ты все! - сказала Света, вопросительно глядя на Андрея.

Но тот только молча кивнул, мол, о Максе такие легенды ходят, что как бы он ни врал, а действительность всегда опережает самую светлую мечту.

В этот момент Фенька неожиданно вылезла из-под дивана и побежала по комнате. Я за ней. Добежали до окна, там она повернулась ко мне мордочкой и встала неподвижно. Я, честно говоря, застыл на месте, толком не зная, чего делать дальше. Нерешительно поднял лапу, а она припала к полу и зашипела.

- Мама, - сказал Макс. - Он ее сейчас убьет!

- Молчи уже, - прикрикнула на него Света. - Это они так играют.

После этого Фенька сделала здоровенный прыжок и снова оказалась на шкафу. Мне, честно говоря, вся эта канитель надоела, я пошел к столу, забрался к Свете на колени и начал жаловаться на эту дуру Феньку, которая ведет себя совершенно непонятно.

- Да, Шашлычок, я понимаю, - приговаривала Света, почесывая мне подбородочек. - Конечно дура. Но ты не торопись. У вас еще вся ночь впереди. Познакомитесь еще.

И так она меня хорошо почесывала, что я разлегся у нее на коленях и даже замурлыкал. Приятно, когда есть в доме хоть одна душа, которая тебя понимает.

Вечер, между тем, продолжался. Макс с Андреем прилично накатили водки, и Макс пустился в какие-то абстрактные рассуждения о том, какая его Фенечка хорошая, красивая, умная и неимоверно девственная. Андрей на это вполне резонно замечал, что он не принца женит, где девственность невесты имеет основополагающее значение, а просто пригласил даму к своему Шашлыку, чтобы тот мог, так сказать, посеять королевский овес. А вот куда он этот овес будет сеять - и Шашлыку, и Андрею со Светой - без разницы. Так что от невесты требуется только одно: понравиться Шашлыку и не затягивать с предварительными играми. А она, продолжал Андрей, только и знает, что лежит на шкафу и на шашлычные викторианские заигрывания не обращает ни малейшего внимания. Пускай Макс скажет спасибо, заметил Андрей, что Шашлык - интеллигентный кот, а не какой-нибудь горячий восточный генацвале, который пулей бы взлетел на шкаф, схватил эту Феньку за шкирку и полюбил бы ее в самом что ни на есть кроличьем темпе.

Макс от этих обидных для Феньки слов совсем осатанел и вызвал Андрея на дуэль. Друзья долго решали, на чем они будут сражаться, но так ничего и не придумали. Призвали на помощь Свету, которая мыла на кухне посуду, так она выдала им по палке сырокопченой колбасы и сказала, что это будут шпаги. Но поставила условие, чтобы сражение происходило за входной дверью, иначе они все расколотят.

Это, как оказалось, Света сделала напрасно. Потому что Андрей с Максом, взяв по палке колбасы и бутылку водки (чтобы, как они выразились, залечивать раны) удалились в коридор, а через двадцать минут явились, приведя с собой человек двадцать со свадьбы, которая гуляла на соседней лестничной клетке. Свете пришлось пригрозить Андрею разводом, чтобы он выпер все эту компанию из квартиры. При этом она еще пообещала, что меня заберет с собой, а Андрею даже свидания со мной разрешать не будет. Не знаю, что именно на него подействовало - угроза разлуки со Светой, или угроза разлуки со мной, но пьяную компанию они с Максом небольшими порциями выперли из квартиры в каких-то полчаса. Я все это время валялся на диване думал о своем, о наболевшем. Фенька же, как последняя дура, так и торчала на своем шкафу.

Наконец, всю посуду вымыли (вымыли - это просто так говорится; на самом деле посуду мыла Света, а я ей помогал - путался под ногами; Андрей же с Максом удалились в компьютерную, чтобы с пьяных глаз поиграть в какую-то игру), стол разобрали, постели разложили, и все отправились спать. Макса положили в компьютерную, а Света с Андреем, как обычно, залегли в гостиной, которая на ночь превращалась в спальню. Из компьютерной некоторое время раздавались взрывы и дикие крики (Макс сражался с врагами), но потом и эти звуки затихли.

Я на ночь сходил на кухню, проведал Цигейку, которая все так же торчала под стулом, а затем занял свое обычное место - у кровати в гостиной. Но спать чего-то не хотелось. Ну, раз не хочется, значит и не надо. Подошел к шкафу, посмотрел на Феньку, которая так и смотрела вниз своими зелеными глазами, мявкнул ей, мол, подруга, теперь никто не мешает, можешь и сползать со своего наблюдательного пункта. Но она ни движением, ни взглядом так и не показала, что меня слышит. По-моему, она круглая дура.

От нечего делать, мотался по всей квартире. Сначала зашел к Максу. Тот дрых так, что раскладушка с его распростертым телом плавно каталась по всей комнате. Я ему прыгнул было на грудь, чтобы он мне подбородочек почесал, но Макс страшно заорал во сне:

- Феня! Кыш отсюда! Убью, зараза!

После чего начал бешено размахивать руками, так что мне пришлось оттуда сматываться. Потом залез на постель к ребятам и стал головой тереться о светину щеку, чтобы она проснулась и со мной поиграла. Но она только забормотала по сне:

- Андрей Владимирович, пшел вон! Ты пьян. Доступа к комиссарскому телу сегодня не будет, - и двумя руками меня оттолкнула.

Я тяжело упал на пол, не успев даже сгруппироваться. Поэтому приземлился вместо четырех лап правым боком и частью хвоста. Со стороны шкафа донеслись некоторые признаки веселья. Ну ничего себе! Эта зараза еще смеет надо мной хихикать! Впрочем, Света тоже хороша. Я от нее подобного поступка не ожидал. Надо же меня так толкнуть, что я даже упал. Причем так позорно.

Тогда я залез с другой стороны кровати и стал кусать Андрея за голую ступню, которая высовывалась из-под одеяла. Это у нас игра такая. Он во сне высунет ступню, я за нее - цап, после чего он ее убирает. Через несколько минут он опять ступню высовывает, я ее опять кусаю, а он убирает. Классное занятие. Вот опять высунул. Ну-ка, я его сейчас - цап...

Вот зараза! Дернул ногой так, что я улетел с кровати и врезался в телевизор. Эта подлая Фенька на шкафу уже гогочет так, что ребята могут проснуться. Вот невежа! Надоело мне это все, я пошел к шкафу и решительно заявил, чтобы она оттуда спускалась. И знаете? Спустилась! Нехотя так спрыгнула, прошла мимо меня, уже не делая вид, что она меня до смерти боится, и так гордо направилась на кухню.

Я, разумеется, за ней, мол, сейчас, Фенька, покажу тебе, как я живу и все такое. Хотел ее покормить, ну и так далее... Феня, между тем, эдак горделиво зашла на кухню, но, правда, сразу испугалась мордочки Цигейки, которая виднелась под стулом. Я сразу выступил вперед и заявил, чтобы она не боялась, мол, я ее защищу и все такое. Но Фенька быстро смекнула, что от Цигейки опасности - столько же, сколько от стула, поэтому, уже ничего не боясь, подошла к моей миске и... СОЖРАЛА ВСЕ, ЧТО ТАМ ЛЕЖАЛО, не спросив даже разрешения. И мало того, что разрешения не спросила, так еще и спасибо не сказала, как будто так и надо. Затем еще подошла к цигейковой миске (Света ей, разумеется, тоже оставила поесть) и сожрала все, что там лежало. Бедная Цигейка даже и не пикнула!

Честное слово, мне эту собачку даже жалко стало! Мало того, что я ее под стул загнал так, что она боялась даже нос оттуда высунуть, так приходит еще какая-то наглая гладкошерстная кошка и съедает всю твою еду. Ну тут я уже не выдержал, озверел и сказал этой Феньке, мол, чего ты себя так ведешь-то, как будто обнаглела совсем вконец, а? Так эта зараза, представляете, подошла к моей миске и преспокойно туда налила. Мол, я поела, а теперь трава не расти!

Нет, ну тут все! Гнев со страшной силой бросился мне в голову, я вскочил и... налил Цигейке в миску. Пусть Фенька не думает, что только она в этом доме крутая! Но эта цаца, ни на кого не посмотрев, отправилась обратно в комнату, прыгнула на свой шкаф и опять там затихла. Нет, вы видали таких кошек? Лично я просто никогда ничего подобного не встречал. Маленькая, наглая, я уж молчу о том, что гладкошерстная! Короче говоря, я понял, что у меня с ней ничего общего быть не может. Даже сексуальные предпочтения у нас наверняка разные.

Потом, как нагло она себя ведет в чужом доме!! Ладно еще, из моей миски всю еду сожрала! Но кто ей позволил цигейковую миску обчищать? Цигейка - это моя добыча! Я ее лично под стул загнал и не позволю каким-то там Фенькам проявлять к ней неуважение!

Так я думал, бродя по кухне, а Цигейка мне из-под стула благодарно поблескивала глазками-пуговичками. И такую я вдруг с ней почувствовал солидарность, что даже разрешил вылезти собачке из-под стула. Мол, мы с тобой друзья теперь, так что не бойся никаких подлых Фенек. Я тебя в обиду не дам.

И знаете, эта Цигейка такая забавная собачка оказалась. Мы с ней полночи проговорили. У нее, если подумать, жизнь-то - тоже собачья. Продали ее, как и меня, на рынке, а теперь этот буйный дядя Вова привез ее в Москву, чтобы срубить денег на Птичьем рынке. И еще неизвестно, в какие руки она попадет. Хорошо еще, если к таким ребятам, как мои. У меня, конечно, не всегда получается с ними общий язык найти, особенно с Андреем, но врать не буду - кормят, заботятся, вон, даже подругу попытались подыскать и не их вина, что подруга оказалась - Фенька. И так мне несчастную Цигейку стало жалко, что я обещал намекнуть ребятам, чтобы они ее у себя оставили. Потом, правда, опомнился и подумал - что я делаю? Своими руками хочу собаку в доме поселить. А потом понял! Цигейка-то - вылитая кошка! Такая же маленькая, пушистая, да и характер - ангельский! Совсем не собачий!

Утром вся компания мрачно пила чай на кухне. Света с Андреем уже поняли, что мы с Фенькой за ночь общий язык так и не нашли, поэтому Макса посадили не на самое лучшее гостевое место, и бутерброды ему никто не намазывал. К тому же, мы с Цигейкой вместе - бок о бок - лежали под стулом, так что было понятно, что Фенька в этом доме уже никому не нужна.

- Ну что, Макс, - начал трудный разговор Андрей. - Не сложилась любовь у наших детей.

Макс на всякий случай помалкивал и только кивнул головой.

- Конечно, - продолжал Андрей, - твоей вины в этом нет. Но что делать? Выпитую водку не вернешь, разбитую любовь не склеишь. Так что забирай свою Феклу, вот тебе и весь сказ. Не сложилась у них любовь.

- Ну, не сложилась, так не сложилась, - неожиданно легко согласился Макс. - Честно говоря, я вообще подозревал, что эта Фенька - полный фригид, как и ее хозяйка.

- Марина? - удивился Андрей. - Это же твоя новая жена!

- Ну да, жена, - подтвердил Макс. - Как будто бы моя новая жена не может быть полностью фригидной. Мало ли, чего в жизни не случается. Зато она готовит хорошо. А с Фенькой я надеялся, что, может, ваш Шашлык в ней какие-то чувства пробудит - ан нет, не получилось.

- Ладно, хозяева, - сказал Макс, поднимаясь из-за стола. - Спасибо за хлеб и за соль, давайте мне мою неудавшуюся любовницу, мы пошли.

Максу выдали Феньку, он ее посадил на плечо, надел ботинки и ушел. И мне показалось, что все в доме вздохнули с облегчением.

- Шашлык, - строго сказал Андрей. - Если еще раз на эту тему заорешь, отправлю на улицу, чтобы ты сам себе подругу искал. Я больше твоими подругами не занимаюсь.

То же мне, испугал. Да я-то - с радостью! Просто никто мне на улицу выходить не предлагал.

Вдруг раздался звонок в дверь. Света пошла открывать, и на пороге нарисовался невероятно смущенный и сильно помятый дядя Володя. Глаза его, однако, горели буйным весельем.

- Боже мой! - воскликнула Света. - Дядя Вова! Что случилось?

Из сбивчивых объяснений дяди Володи выяснилось следующее. Ночью к нему в комнату несколько раз стучались всякие молодые девушки, которым негде было переночевать. По простоте душевной (как выразился дядя Вова) он их пускал к себе переночевать и как мог старался обогреть и успокоить. Под утро, впрочем, выяснилось, что дядя Володя должен заплатить за ночлег каждой из этих девушек, причем их ночлег стоил намного дороже, чем ночлег самого дяди Володи (оно и понятно, пояснил дядя Вова, девушки тратят намного больше мыла, шампуня и так далее). В результате у дяди Володи забрали все деньги, которые у него были приготовлены на десятидневное проживание, а также он еще был вынужден отдать некую сумму, которую ему вчера одолжила Света.

- Но вы не волнуйтесь, - быстро сказал дядя Вова, глядя на Андрея, который наливался красным цветом, - я сейчас с Цигейкой на рынок смотаюсь и все деньги вам отдам.

- Что-то я сильно сомневаюсь, - сказала Света, - что ты за нее много выручишь. Уж всех денег точно не вернешь.

- Да мне всех и не надо, - горячо сказал дядя Володя. - Мне лишь бы с вами расплатиться. После этого я сразу - фьють - и домой. Надоело мне здесь в Москве. Люди здесь какие-то плохие. Сердечности и теплоты в них нету.

- Значит так, - решительно сказал Андрей. - Раз тебе Цигейку нужно продавать только для того, чтобы с нами расплатиться, тогда оставляй ее у нас и езжай к себе домой. А мы с ней здесь сами разберемся. Правда, Свет?

- Конечно! - подтвердила Света, которую тоже пугала перспектива нахождения в ее доме дяди Володи, каждый день уходящего на рынок, чтобы продать Цигейку.

Зная его коммерсантовские способности, она не без оснований предполагала, что эта затея может окончиться еще большими тратами.

Дядю Володю, как выяснилось, этот вариант очень даже устраивал, поэтому он оставил нам Цигейку, быстро раскланялся и стремглав помчался на вокзал, вслух удивляясь душевной черствости москвичей, а в особенности - цинизму молоденьких девушек, которые так трогательно просились к нему переночевать.

- Ну вот, - сказала Света. - Нашего полку прибыло. А чего, ну и хорошо. Смотри, Цигейка с Шашлыком, по-моему, уже подружились.

- Никаких собак в моем доме! - решительно заявил Андрей. - Завтра же пойду на рынок ее продавать.

Но, как я и думал, Цигейку не продали ни завтра, ни через неделю, ни через месяц. Это Андрей себя плохо знает. Я-то его знаю - как облупленного.

Свершилось чудо! Нет, конечно не в том смысле, что ребята подарили мне свою квартиру в полную собственность или привезли персидскую кошечку. А просто Андрей выполнил какой-то крупный программный заказ (до сих пор не знаю, как это ему удалось… я так думаю, что он просто взял какую-то свою старую программу, дал ей новое название, после чего сплавил клиентам; потому что по моим наблюдениям в течение дня непосредственно работой он занимался за 10 часов примерно минут пятнадцать, а все остальное время уходило на интернетовские сайты, чтение почты и ругань в форумах), заработал на этом денег и купил машину! Чего, спрашиваете, я радуюсь? А как мне не радоваться, когда теперь этот компьютерный маньяк целыми днями торчит у этой самодвижущейся скороварки, заползая домой только для того, чтобы хлебнуть чайку. Он теперь даже пиво почти не пьет. В смысле, утром и днем не пьет. Вечером, конечно, свои законные три-четыре бутылки - завсегда, но хоть днем теперь в глазах что-то светится.

Конечно, купил он не "Ламборджини-Дьябло" и не "Альфа-ромео", а какую-то скромную отечественную машину, которую он называет "копейка". Но я думаю, что она все-таки стоит хоть немного подороже. Потому что машина, какая бы она ни была плохая, куда-то ухитряется ездить. Зато мне теперь - полное раздолье! Обычно бои на всех фронтах идут только с Андреем, а Света мне, в принципе, разрешает делать все, что заблагорассудится, кроме битья посуды, так что я теперь блаженствую по полной программе. Хочу - прямо на клавиатуру лягу (между прочим, штука для котов очень полезная: массаж всего тела получается, особенно если легонько перекатываться по ней туда-сюда), захочу - на диване изваляюсь до колотья в боку, и никакой пивоватый компьютерщик меня оттуда не сгоняет. Так что не жизнь пошла, а сплошная малина. Еще бы кошку мне, а то инстинкты уже выросли, и было бы совсем не о чем мечтать.

Андрей же под воздействием своей "копейки" изменился чуть ли ни на сто процентов. Раньше у него только и разговоров было, что о компьютерах, Интернете, форумах и этой "почте фидошной". Мне Свету так было жалко. Она, бедняжка, науродуется за полный рабочий день, приходит домой, готовит-парит-стирает-убирает, после этого только собирается пойти лечь с книжкой и чесать мне пузико - ан нет! Заявляется это дитя компьютерного века, которое весь день сиднем просидело за компьютером, ужинает (это у него так считается - ужинать; лично я этот процесс называю "экскаваторные работы по уничтожению недельного запаса продуктов"), дует свое пиво, его расколбасивает, после чего бедная Света полночи должна сидеть на кухне и слушать заумные речи о то, что "Дезет поругался с Базилем. Новый сегмент до сих пор не пришел, хотя уже четверг. В руанекдот залетел Орел и рассказал новый анекдот про курочку и яичко. В сисопах опять объявился Генералов, так что всем придется надевать противогаз. Экслер отказался принять на бекбон EXP.SYSOP, хотя это незаконно" и тому подобную галиматью, так что у Светы под конец так называемой "беседы с мужем" глаза становятся примерно как у моей мамочки, когда она активно общалась с папочкой, а в этот момент в комнату зашла ее хозяйка - престарелая девственница.

Впрочем, теперь не намного лучше, потому что Свете приходится выслушивать уже бесконечные истории о "прокладках, маслосъемных колпачках", о том, что "сальник, падла, протекает", "колесо каждый день подкачивать приходится, видать золотник где-то пропускает", "у стартера бендикс пора ремонтировать", "вчера представляешь - два километра машина сама проехала, ну, в смысле, на тросе, но заведенная" и так далее. Одно хорошо - парень за день так ухайдакивается (все-таки, физический труд, а не сидение за компьютером), что после одной-двух бутылок пива его с катушек валит напрочь. Так что Андрей частенько засыпает прямо за столом. При этом поскольку объединенных сил группы войск - Светиных и моих не хватает, чтобы его поднять и дотащить до кровати, он так и остается дрыхнуть за столом, а мы со Светой идем в спальню, чтобы читать книжку (она) и чесать животик (мне).

Но в эту субботу Андрей объявил, что так как семья стала обладателем транспортного средства, которое иногда даже движется почти без помощи человека или другого транспортного средства, мы теперь полным составом будем ездить на дачу. Я поначалу обрадовался. Красота какая! Ребята уедут на дачу, а я весь день смогу уродоваться по квартире так, как левая пятка пожелает, и никто мне и слова не скажет. Но оказалось, что Андрей и меня намеревается взять с собой. Света попробовала было возразить, но Андрей твердо заявил, что Шашлыка одного дома он не оставит. Во-первых, сказал Андрей, это чревато порчей семейного имущества. Во-вторых, с точки зрения простой любви к животным кота надо вывезти на дачу. Пускай он там поколбасится по улице, может какую кошку встретит, а то ему уже давно пора. Заодно потом в квартире орать не будет.

А чего? Неплохая мысль, подумал я. У парня явно мозги на место встали после покупки этого железного коня (или кобылы; я в породах машин не сильно разбираюсь). Раньше он так ясно и логично не изъяснялся. Но оказалось, что мозги у Андрея прочистились еще не до конца. Поэтому мысль везти меня на дачу запертым в сумке мною сразу была отметена как неконструктивная. Точнее, не сразу, а в течение получаса. Они меня-таки исхитрились словить и засунуть в хозяйственный баул, ценой десятка царапин у Андрея и порванного рукава кофты Светы, но я быстро обнаружил, что если как следует упереться всем телом в сумку, то молния сама раскрывается, и я оказываюсь на воле.

При этом я, разумеется, орал, как толпа паломников при виде оазиса, так что сверху даже спустились соседи и попросили Свету, как они выразились, "потише играть на пианино". Но Андрей сдаваться не собирался, поэтому меня еще раз с боями засунули в сумку, закрыли молнию и прикрепили закрывающий замочек к сумке английской булавкой. Видали, до чего додумались? Но я сдавать не собирался, поэтому начал в сумке метаться и подпрыгивать, от чего сумка свалилась на пол и вместе со мной прыгала по полу. А этот Андрей, негодяй, смотрел на сумку и хохотал так, что у него чуть пупок не развязался.

Зато я все-таки победил. Замок-то выдержал, но молния от мощного напора разошлась посередине, и я снова вырвался на волю. После этого Света сказала, что больше не собирается Шашлычка засовывать в сумку и предложила Андрею везти меня так. Мол, она всю дорогу будет держать меня на руках, так что я никому не помешаю. Андрею пришлось согласиться, потому что уже давно пора было выезжать и времени на третью попытку засунуть меня в сумку уже не оставалось.

Света взяла меня на ручки, и вся наша семейка в полной красе выползла во двор, где у подъезда дожидалась андрюшина ненаглядная "копейка". Впереди шел гордый свежеиспеченный автовладелец, а позади - Света со мной на руках. Рядом с нашей машиной стоял тоже древний "Жигуль", в котором копался мужик, довольно замызганного вида.

- Здорово, Петрович! - громко приветствовал его Андрей, явно желая обратить внимание мужика на нашу компанию. - Вот решил свое семейство на дачу вывезти, - сказал он, кивнув на меня со Светой. - Свежий воздух, и все такое…

- Воздух - это правильно, - рассудительно сказал мужик. - Вот только зря этого ты зверя с собой берешь.

- Почему? - удивился Андрей.

- А я своего животного тоже как-то на дачу повез, - охотно стал объяснять Петрович. - Жена настояла. Возьмем, грит, Кузю на дачу, а то он дома все запысал. Вот и взяли его на свою голову, - сказал Петрович, почему-то замолчал и снова принялся ковыряться в своей машине.

- Ну, Петрович! Так чего было-то? - все допытывался Андрей.

- Чего, гришь, было? - мужик снова оторвался от автомобиля и неодобрительно посмотрел на меня. - Всю шею мне исцарапал - раз, - Петрович загнул один палец, - на руль прыгнул так, что я чуть не врезался - два, - Петрович загнул второй палец, - с испугу накакал на приборную доску - три, - Петрович торжествующе загнул третий палец, важно посмотрел на Андрея и опять полез в машину.

- Да? - произнес Андрей, который был явно потрясен этим волнующим рассказом.

- Угу, - раздалось из машины Петровича.

- Слышь, Свет, - нервно сказал Андрей. - А может, ну его, Шашлыка? Зачем он там, на даче? Давай его здесь оставим. И ему спокойней, и нам.

- Ну уж нет! - решительно сказала Света. - Ты больше слушай, что всякие алкаши болтают. Решили, что Шашлычок с нами поедет, пускай с нами едет. Вон, посмотри, он совсем и не боится.

Я, конечно, понимал, что Света Андрея просто успокаивает, но мне от этого было не легче. Сами посудите - практически первый раз на воздухе после черт знает какого перерыва. Такое пространство я видел в последний раз только на Птичьем рынке, да и то, когда был совсем крошкой. А потом столько времени просидел в четырех стенах. Конечно у меня сейчас глаза были - на двадцать копеек, и когтями я совершенно непроизвольно впился в Свету так, что отодрать меня от нее не было никакой возможности.

- А если он на приборную доску накакает? - не сдавался Андрей, которого эта часть рассказа Петровича особенно поразила.

- Да сам ты на доску накакаешь! - возмутилась Света. - Что за манера - подозревать кота во всех преступлениях, которые он еще не совершил.

- Когда совершит, то будет уже поздно, - мрачно сказал Андрей, открывая машину.

Света меня попыталась было посадить на полку под задним стеклом, на я начал орать на весь двор, намекая, что хочу остаться у нее на ручках.

- Вишь, как заливается, - прокомментировал Петрович. - Сейчас точно чего-нибудь наделает.

- А вы, Михаил Петрович, - со злостью сказала Света, - занимались бы лучше своей машиной. Посмотрите, как она у вас грязью вся заросла. Неудивительно, что кот ее за сортир принял.

Петрович поперхнулся, но не нашел, что ответить, поэтому заткнулся и снова скрылся под капотом своего агрегата. Света вместе со мной кое-как уселась на переднее сидение, Андрей завел машину и мы поехали.

Первые минут десять я сидел спокойно, с интересом разглядывая мелькающие за окном предметы. Потом мне захотелось посмотреть, что там видно из окна Андрея, поэтому я отцепился от Светы и полез на плечи Андрея.

- Света! - заверещал он, как ненормальный. - Этот Шашлык на меня полез! Я сейчас врежусь куда-нибудь!

Света занервничала и попыталась меня оторвать от его рубашки. Но у меня сработал железный рефлекс: как только вокруг начинается какой-нибудь шум-гам, надо покрепче вцепиться когтями во что-нибудь, и не отпускать ни под каким видом. Так и сделал. На беду Андрея, рубашка у него была довольно тонкая, так что вцепился я ему прямо в плечи. Андрей завыл и стал петлять по дороге, распугивая все встречные "Камазы". В общем, шум поднялся - ужас просто. Я изо всех сил держусь на Андрее, чтобы не свалиться от всей этой тряски, он орет, Света кричит на меня и на мужа, так что не машина получилась, а дурдом на колесах.

Наконец, Андрей додумался остановиться. Машина встала у обочины, парень открыл дверь, аккуратно выполз наружу и встал во весь рост. Я почувствовал, что тряска прекратилась и спрыгнул на дорогу. Андрей молча наклонился и достал из машины здоровенную тряпку, которой он протирает стекла. Тут я почувствовал что-то неладное, но пока не очень понимал - что именно. Я-то ничего плохого не сделал. Просто полез посмотреть в левое окошко. А что вцепился в Андрея, когда меня Света попыталась снять, так это совершенно нормальная реакция. Чему тут удивляться-то? Да и машина еще тряслась кошмарно! Я же мог упасть!

- Ну, Шашлычок, - сказал Андрей как-то подозрительно ласково. - Вот сейчас тебе и пришел полный … - вдруг заорал он и попытался очень сильно и резко треснуть меня тряпкой.

Я, конечно, успел шмыгнуть под машину (у котов, слава Сметане, реакция получше, чем у этих увальней - людей), а Андрей не сумел сдержать полета скрученной тряпки и со страшной силой шваркнул ею себе по ногам. Что тут началось! Андрей говорил ТАКИЕ слова. Как ему не стыдно при жене-то? А с какой стати он намекал на какие-то интимные контакты с моей дорогой мамочкой - уж совсем не пойму. Парень, наверное, перегрелся на солнышке. Впрочем, оно припекало уже совсем по-весеннему.

Концерт продолжался минут десять, причем совсем даже без заявок жителей села. Правда, пара бабулек, которые проходили неподалеку, остановились, чтобы послушать поток андрюшиного сознания, но он и бабулькам объяснил все, что он думает о них, об их мужьях, о селе и крышах всех его домов, так что бабки испуганно перекрестились и галопом помчались куда-то в сторону через поле.

Наконец, Свете удалось Андрея успокоить. Ему смазали зеленкой плечи и ноги, посадили за руль, а меня Света аккуратно вытащила из-под машины и водрузила под заднее стекло. Я вцепился передними лапами в обивку верха задних кресел и затих. Андрей подозрительно посмотрел на меня в зеркало заднего вида и сказал:

- Если ты, подлое животное, меня еще хоть раз тронешь, до дачи не доедешь. Оставлю в первом попавшемся селе. Продам на мясо для пирожков, которые они на железнодорожной станции продают.

- Да что ты такое говоришь-то, - вступилась было Света, но он на нее так цыкнул, что она тут же затихла.

Ой, напугал! Да я и не собирался на него прыгать. Очень он мне нужен. Мне и сзади хорошо. И главное - никто меня не трогает и не пытается отодрать от насиженного места.

Потихоньку поехали дальше. Андрей успокоился, видя что я лежу смирно и на него прыгнуть не покушаюсь, Света тоже расслабилась и стала рассматривать окрестности. В машине было ужасно душно, но ребята почему-то не догадались открыть хоть одно окно. Пришлось мне организм охлаждать так, как это делают многие животные, покрытые мехом - с помощью языка. Я открыл рот, высунул язык и лежал, тяжело дыша, заботливо следя за тем, чтобы язык был высунут наружу как можно дальше. Нет, мне не было уж НАСТОЛЬКО плохо, но душновато - это точно.

В какой-то момент Андрей бросил взгляд на меня, удивился и сказал жене:

- Свет, чего это с Шашлыком? Он, часом, не помирает? Коты же так язык не высовывают. Только собаки.

Да, уж. Познания у парня - просто энциклопедические. Я с презрением посмотрел на него и отвернулся к окну.

- Ой, - неожиданно завизжала Света, посмотрев в мою сторону, - останови немедленно! Шашлычку плохо!

Андрей резко дал по тормозам так, что я не удержался (не ожидал такого рывка) и кубарем скатился на заднее кресло, чудом не прикусив язык.

- Ты посмотри, - продолжала кричать Света, - его даже лапки не держат, бедного! Это ты уморил кота, садист!

Я совсем перепугался от этих криков и забился между креслом и сидением. Но Света меня оттуда выдрала решительным жестом, вытащила наружу и поставила на травку, приговаривая:

- Давай, Шашлычок, дыши. Может тебе искусственное дыхание сделать?

Кстати, на свежем воздухе мне сразу стало легче, и язык я спрятал обратно.

- Все, - довольно сказал Андрей. - Кот уже не умирает. Ложная тревога. Поехали дальше.

Но Света настояла, чтобы мы еще минут пять побыли на свежем воздухе, после чего меня снова водрузили под заднее стекло, Света села рядом и стала махать у меня перед носом газетой. Окно открыть они так и не догадались. Во ребята дают! Ну просто обалдеть можно, какие догадливые. А я из-за этой газеты расчихался во все стороны, потому что Света ее достала из багажника, где было очень грязно и пыльно.

Наконец, добрались до этой чертовой дачи. Я все это время так чихал, что чуть уши не оторвались. А Света приговаривала:

- Бедный, бедный Шашлычок. Это у тебя, наверное, аллергия на бензин, - и все тыкала мне в нос свою пыльную газету.

Ужас просто. Я думал, что живым не доеду. Или доеду, но без носа и ушей. Но все плохое когда-нибудь заканчивается, и тогда начинается еще более плохое. Приехали мы на эту дачу.

Кстати, я давно подозревал в Андрее некоторый максимализм. Когда он говорил "дача", я представлял себе здоровенный двухэтажный каменный дом с огромным участком, покрытым английским газоном, по которому туда-сюда носятся восхитительные жирные мышки. На деле же деле "дачей" оказалась полуразвалившаяся деревянная халупа, которая стояла посреди жутко заросшего участка. Ну халупу я еще мог пережить. Но участок, поросший жутким бурьяном, меня доконал. Потому что даже если там и были мышки, то поймать их среди этих зарослей было невозможно.

Андрей, тем не менее, прокричал, ничуть не смущаясь жутким видом этой развалюхи:

- Итак, добро пожаловать в мои хоромы, - с этими словами он потянул за веревочку на калитке, которая должна была служить ручкой, после чего калитка рухнула на землю вместе со всем забором.

После этого Андрей минут двадцать искал по всей территории ключ от "дачи", который его родители должны были, по его словам, "оставить в потайном месте". Надо сказать, что мы со Светой за пять минут насчитали примерно двести-триста потайных мест на этом участке, так что Света уже стала бояться, что Андрей будет искать ключ до самого нашего отъезда. Однако Андрею через некоторое время надоело изображать из себя юного следопыта, поэтому он подошел к двери, несильно потянул за ручку и дверь распахнулась, выдрав скобу замка из косяка. Андрей снова повторил свою приглашающую фразу, правда уже не так уверенно, и мы зашли внутрь. Точнее, Андрей со Светой зашли, а я заехал у Светы на плече.

Внутреннее убранство комнат напоминало прекрасно выполненные декорации для какого-нибудь фильма о вампирах: старая полуразвалившаяся мебель, изъеденная жучком, пыль, грязь, паутина и мерзость запустения. Собственно, избушка состояла из сеней, кухни и одной комнаты, в которой была установлена здоровая русская печка, выходившая своей мордой на кухню.

- Мда-а-а-а, - пробормотала Света. - Это и есть тот самый "уютный загородный домик", который ты мне обещал перед свадьбой?

- А что? - начал защищаться Андрей. - Чем тебе не нравится? Воздух, воздух-то какой! - сказал он, шумно втянул носом всю эту пылищу и закашлялся минут на пять.

Заодно и я раз десять чихнул для компании. Ненавижу пыль. У меня сразу от нее аллергия делается, и тогда я могу поцарапать кого угодно, хоть слона.

- Да ты посмотри, какая тут грязь! - сказала Света.

- Конечно грязь! - рассвирепел Андрей. - Спасибо, что заметили. Дом стоял без людей всю осень и зиму. Бери веник, тряпку - и вперед. Вот тогда не будет никакой грязи.

Света тяжело вздохнула, спустила меня на диван, на котором я сразу провалился лапами внутрь сквозь сгнившую обивку, взяла веник и стала выметать комнату.

- Вот так-то лучше, - сказал довольный Андрей. - А то все бы вам критику наводить...

Но в этот момент его монолог был прерван диким визгом Светы. Главное, она заорала так неожиданно, что я шарахнулся от этого крика в сторону, треснулся о спинку дивана и был буквально погребен под слоем паутины и пыли.

- Чего орешь, дура? - испуганно спросил Андрей.

- Мышь! - пробормотала Света, еле живая от пережитого ужаса.

- Господи! - сказал Андрей. - Всего и делов. Я уж думал, что тебе в пятку крокодил вцепился.

- Кстати, - мрачно сказала Света, - я не удивлюсь, если здесь и крокодилы водятся, и летучие мыши-вампиры.

- Правильно, - удовлетворенно сказал Андрей. - Угадала. Летучие мыши здесь точно есть.

У Светы в глазах застыл немой ужас.

- Но они только на чердаке водятся, - успокоил ее Андрей. - В комнату практически не залетают.

Но Свету это сообщение явно не успокоило.

- Да что ты нервничаешь? - рассердился Андрей. - Мы зачем Шашлыка взяли? Вот он сейчас всех мышей и переловит.

Ага, переловлю. Жди, как же. Я-то успел заметить мышь, которая испугала Свету. Это не мышь, а бегемот какой-то. Тут, наверное, где-то протечка радиации была из счетчика Гейгера, вот мыши и мутировали. Нет, я бы с удовольствием поохотился на вкусную маленькую мышку, но только не на мутанта. У нее, скорее всего, и мясо-то отравленное. Потом, я же инстинкты-то особенно не тренировал. Могу и не справиться с таким зверем. Вот если бы мне газовый баллончик купили, тогда другое дело.

- Слышь, Шашлык? - сказал Андрей. - Фас! Пильнуй! Иди мышей ловить.

Нет, вы видали? Совсем парень спятил. Дает коту собачьи команды и думает, что я его буду слушаться.

В этот момент Света снова завизжала, как электропила при виде сочного куска дерева. Чего она так орет-то? А-а-а-а! В углу, оказывается, снова показалась мышка.

- Шашлык, апорт! - заорал Андрей, который больше не мог интеллигентно заниматься моей дрессировкой, поэтому он просто взял и отвесил мне здоровенного пинка, от которого я перелетел в светин угол и упал прям на эту чертову мышку.

- Андрей! - заорала Света, - Он ее поймал!

- Ай, маладца, - сказал Андрей хмуро. - Но если он думает, что я ему пинками буду всех мышей в доме указывать, то парень сильно заблуждается.

Мышь, между тем, в моих лапах слабо трепыхалась. Что с ней делать дальше, я не знал.

- Ой, Андрей, - снова закричала Света. - Он же ее убьет!

Надо было видеть лицо Андрея. Он долго собирался что-то сказать, но потом громадным усилием воли сдержался.

- Андрюша! - продолжала кричать Света. - Ну сделай же что-нибудь! Он же ее мучает!

Андрей пробормотал какие-то слова по поводу мамы Светы, моей мамы и всех родителей этой мышки, вплоть до седьмого колена, подошел к нашей живописной группе и взял у меня из лап эту чертову мышь. Молодец парень. А то я действительно не знал, что с ней делать. Можно было, конечно, ее слопать, но во-первых - я привык к пище, которая не убегает и не трепыхается, а во вторых - нормально пообедать под крики Светы было затруднительно. Я не люблю, когда мне аппетит портят криками-воплями.

- Ну? - сказал Андрей, помахивая зажатой в руке мышью. - Чего с ней сделать? В колодец кинуть?

- Какой же ты все-таки злобный, - сказала Света, с отвращением глядя на своего муженька. - Неужели не видишь, что у мышки повреждена лапка? Это все злобный Шашлычищще ее чуть не убил, - тут она на меня замахнулась веником, и я на всякий случай убежал обратно на диван. - Сломал бедной мышке лапку.

- И что ты хочешь, чтобы я сделал? - спокойно спросил Андрей. - Доломал ей лапку совсем или еще чего?

- Садист! - вскрикнула Света, и Андрей мерзко захихикал. - Ей надо лапку перевязать.

- Что-о-о-о-о-о?

- Не "что-о-о-о-о-о", - передразнила Света, - а лапку ей надо перевязать. Чтобы кость правильно срослась.

- Ну и перевязывай ей лапку, если тебе надо, - сказал Андрей. - У меня тут по дому еще работы полно.

- Я не могу, - объяснила Света. - Я ее боюсь.

Андрей посмотрел на жену очень внимательно, снова громадным усилием воли подавил в себе желание что-то сказать, после чего удалился с мышкой на кухню. Мы со Светой остались в комнате в ожидании результатов. Через пять минут появился Андрей, который нес коробку из-под обуви. В коробке сидела мышка, лапа которой была перевязана красной ленточкой.

- Прошу, - произнес Андрей. - Угощайтесь.

- Спасибо, милый, - ласково улыбнувшись, сказала Света. - Я знала, что у тебя доброе сердце.

Я тоже подошел к коробке, чтобы посмотреть на следы хирургической деятельности Андрея, но только схлопотал от еще меня не простившей Светы веником по горбу. Нет, ну ничего себе? Как Андрей с ней живет? Она же просто мегера!

Потихоньку все успокоились. Андрей начал "уборку дома", которая заключалась в том, что парень воткнул телевизор в розетку, открыл банку пива и стал с таким напряженным вниманием смотреть этот ящик, как будто его не видел целую вечность. Света же принялась готовить обед. Но это только называлось "готовить обед", потому что она поставила коробку с мышонком на обеденный стол и каждые две минуты подбегала к нему, спрашивая: "Ну что, бедненький, как у тебя ножка? Заживает?"

Я же немного пошлялся по дому и проинспектировал все углы. Но ничего интересного, кроме пыли и паутины, не нашел. От скуки даже забрался на колени к Андрею, и тот - вы представляете? - меня даже не согнал. Просто утреннее происшествие нас сильно сдружило. На него до этого Света никогда так не орала, да и меня ударила в первый раз. Так что мы чувствовали себя товарищами по несчастью.

Но и тут случилась неприятность (воистину, этот день был очень урожайным на всякие плохие события). Я разнежился у Андрея на коленках и в какой-то момент решил потянуться. Ну и потянулся. Но при этом голова с лапами оказались над полом, я испугался, что упаду, а у кота какая первая реакция на опасность? Правильно! Выпустить когти. Ну я и выпустил когти, забыв, что задними лапами упираюсь прямо Андрею в эти... как их... в достоинства. Андрей завыл, как "Титаник" перед отправкой в свое последнее путешествие, опрокинул на меня банку пива и стал ругаться совершенно жуткими словами.

На шум из кухни выглянула Света и закричала, чтобы мы не смели так орать, потому что "мышка только что заснула". Тут Андрей совсем рассвирепел, схватил меня за шкирку и выставил на улицу, сказав, что до вечера не желает меня видеть. Ничего себе цаца! Что я ему такого сделал? Явно ничего страшного, раз он может ходить и хватать меня за шкирку. Кроме того, я же молчу о том, сколько раз он на меня садился! Почему-то его никто за это до вечера из квартиры не выкидывал.

Спросите, а чего я так нервничаю? Мол, гулял бы себе по улице, раз такая шикарная погода... Все дело в том, что на улице мне, если честно, непривычно и страшно. Я же все время в квартире сидел и к таким пространствам не привык. Вот представьте себе, что вас на пару лет поселили в коробку из-под рояля, а потом резко выпустили в чистое поле. Наверняка вы помчались бы искать свою любимую коробку, обалдев от пространства. Вот и мне было очень неуютно.

Сначала попытался забиться под дом, тем более, что там дырок и отдушин было - хоть отбавляй. Но под домом было настолько мерзко и страшно, что я туда лезть не рискнул. Тогда стал осторожненько ходить вокруг дома, прижимаясь к стенам.

Ничего не скажешь, вокруг действительно было красиво, хотя и росло все в диком беспорядке. Зато воздух... В городе такого не учуешь. Пахло травами, деревьями, водой, словом - вкуснота необыкновенная. Я-то привык нюхать запах перегретого компьютера, пива и андрюшиных дешевых сигарет. Поэтому даже и не думал, что вокруг может так хорошо пахнуть. И от всей этой красоты расслабился я, стою в траве у дома и даже глаза немного прикрыл.

Вдруг смотрю - ко мне движется нечто подозрительное. Я глаза пошире открыл... Боже мой! Это же кот! Но какой! Огромный, рыжий, одно ухо порвано, глаза хищные, лапы мощные, ну просто страшно посмотреть. Я, честно говоря, перепугался, потому что первый раз такого боевого кота увидел. Но инстинкты сработали мгновенно. Тело приняло боевую стойку, уши прижались, пасть оскалилась, и я тихонько зашипел: мол, не подходи, я, может, и не такой боевой, но второе ухо порву - просто не ходи купаться.

Рыжий, между тем, подошел эдак небрежно, вразвалку, остановился неподалеку и говорит презрительно:

- Чего, городской бездельник к нам, как я вижу, пожаловать изволили?

- Да мы на денек всего, - храбро отвечаю я. - Сказал своим, что воздухом подышать хорошо бы. Вот и приехали. Через часик скомандую обратно ехать. Так что на Вашу территорию никто не посягает.

Рыжий посмотрел на меня презрительно, немного помолчал и заявил:

- Ты, это... Имей в виду. В своей халабуде можешь торчать себе, сколько хочешь. Разрешаю даже по участку ходить, потому что мне эти тропические заросли ни на фиг не сдались. Но если ты, паскуда, вздумаешь хоть лапой за ограду вылезти или я в твоих краях председательскую Мурку увижу - молись тогда, городская игрушка, - и Рыжий очень страшно поднял лапу. - Я тебя в момент на клочки разорву. Как прошлогодний матрас.

Тут я не выдержал муки угроз и ка-а-а-а-ак заору. Я же другим способам борьбы с внешним врагом не сильно обучен. Практики было мало. А орать умею очень здорово. Потому что на Андрея, когда Света ему наказывала меня покормить, а он, естественно, забывал, другой управы не было. Мой же вопль проникал сквозь все его наушники и гром из колонок.

Рыжий, как было видно, не ожидал такого мощного отпора, поэтому опустил лапу и аж присел от неожиданности. В этот момент прямо над нашей головой раскрылось окно и послышался негодующий Светин голос:

- Это какая же тварь мне тут концерты под окном устраивает и мышке спать не дает? - с этими словами Света вылила прямо на Рыжего здоровенную миску с водой и картофельными очистками.

Вот тут я развеселился так, как в тот самый день, когда впервые попробовал осетринку, - уж очень быстро Рыжий из грозного кота-убийцы превратился в тощее и мокрое животное, у которого с ушей свисают картофельные очистки. Рыжий и сам понял, что мгновенно потерял авторитет в моих глазах, поэтому только бессильно взвыл и зигзагами поскакал куда-то на другой конец деревни.

Света закрыла окно и вернулась в дом, я же еще немного постоял, переживая свою победу, один раз даже что-то гордо мявкнул, а потом, уже не сильно чего-то боясь, отправился по участку.

Там было столько всего интересного. Один раз наткнулся на странное животное, похожее на здоровенную мышь, но у которого не было глаз. Я его лапой потыркал-потыркал, думал даже - не слопать ли мне его для более близкого знакомства, тем более, что от Светы сегодня полноценного обеда можно было не ожидать, но эта тварь мне чуть нос не исполосовала своими длиннющими когтями, так что я решил не связываться.

Жука какого-то нашел. Играл с ним, играл, тот все так смешно ворочался вокруг себя и размахивал многочисленными лапами, а потом вдруг расправил крылья, взлетел и ка-а-а-к даст мне в лоб... Я от неожиданности чуть не упал. Впрочем, жук-то упал кверху брюшком и стал опять крутиться вокруг себя, размахивая крыльями. Я понял, что он не нарочно в меня врезался, а то ли сослепу, то ли рано автопилот включил, поэтому не стал его больше дергать.

Мышей на участке почти не было. Только один раз вдали что-то промелькнуло, но то ли это была мышка, то ли тень от самолета - я так и не понял. Короче говоря, погулял я там, погулял, чувствую, жрать хочу - просто сил никаких нет. Поднялся на крыльца и стал мявчить у дверей. Ноль внимания. Спел им "Песню голодного кота". Опять никакой реакции. Провыл "последнее кошачье предупреждение". Дверь по-прежнему закрыта. Понял, я, что не хотят меня сегодня кормить, забился под лавку, стоящую на крыльце, и загрустил. Но через пять минут - представляете? - открывается дверь, на крыльцо ставится коробка с этим мышонком и дверь закрывается. Я даже мяукнуть не успел.

И как, спрашивается, это понимать? Что я могу пообедать мышонком? Вот поди их пойми. Хоть бы какой намек сделали. Но природа, как говорится, берет свое. Жрать-то хочется. Такое ощущение, что живот уже к спине прилип. Подхожу к коробке, смотрю - лежит там эта мышь. И ничего у нее, между прочим, не сломано. Просто лапа ленточкой перевязана. Я же когти-то не выпускал, чтобы не ободрать их на полу, если промахнусь от андрюшиного пинка. Просто прижал ее лапами, так что никакие внутренние органы ей не повредил.

Мышь, как меня увидела, так сразу начала нарезать круги по коробке и противно-противно запищала. Не выношу этот звук! Кстати, не все знают, что коты, на самом деле, не так уж любят мышей в гастрономическом плане. Они просто звук этот кошмарный не выносят. Я его тоже долго выносить не мог, поэтому лапой свернул коробку набок, чтобы мышь оттуда выскочила, и мне было удобно ее придушить. Мышь, между тем, когда коробка перевернулась, резко оттуда выскочила и помчалась вниз по лестнице. Я за ней, но сходу налетел на ведро, и мы с ним покатились вниз, пересчитывая ступеньки. Эта подлая тварь, разумеется, быстро забилась куда-то под дом, а я поднялся и стал ощупывать тело на предмет повреждения ребер. Уж больно лестница была крутая, а я к каждой ступеньке приложился то ребром, то правым ухом.

В этот момент открылась дверь и раздался уже такой надоевший за сегодня Светин голос:

- Мышка, мышка, на-на-на! Я тебе орешков принесла!

В этот момент Света увидела пустую коробку, лежащую на боку, меня, зализивающего боевые раны, и как заорет:

- Андрюша-а-а-а! Я мышонка на улицу вынесла, чтобы он свежим воздухом подышал, так Шашлычищще его сожра-а-а-а-ал! - и Света залилась горючими слезами.

На крик выскочил Андрей, посмотрел на эту картину из-за светиной спины, сделал мне одобряющий жест рукой, а потом принялся делать вид, что меня ругает:

- Ах ты Шашлык-машлык, - делано грозно сказал Андрей. - Как же тебе не ай-яй-яй! Кто тебе разрешал мышку кусь-кусь? А ну, говори!

- Андрей, - чуть не рыдала Света, - вон у него изо рта ее хвостик торчит!

Я же сидел у крыльца, еще немного одуревший от недавнего падения, и смотрел на Свету во все глаза. Ну ничего себе! Я-то думал, что у меня хоть хозяйка приличная. А она оказалась - дура-дурой! Столько переживаний и несправедливых упреков из-за какой-то чертовой мыши! Внезапно из отдушины дома показалась та самая кретинская мышь. Видать, потеряла ориентацию в таком бардаке.

- Вот она, вот, - заорала Света, как ненормальная. - Живая, здоровая! Лови ее, Андрей, лови!

- Знаешь, Светик, - ласково сказал ей Андрей. - Меня возня вокруг этой дебильной мыши забодала уже - просто сил никаких нет. Тебе она нужна - ты ее и лови. А я больше к этой твари не притронусь. И Шашлыку запрещу. И между прочим, должен тебе напомнить, что нам уже скоро уезжать, а что я, что Шашлык - оба голодные, как два студента первого курса. Так что или ты дашь нам пожрать, или мы отправимся побираться по деревне, чтобы тебе было стыдно.

Света подумала и спросила, заливаясь слезами:

- А мышке правда здесь будет хорошо одной? Может ее все-таки поймать и с собой в город увезти?

Андрей посмотрел на нее внимательно и мрачно произнес:

- Боюсь, что я теперь мультфильм "Том и Джерри" до конца жизни смотреть не смогу, - с этими словами он пошел в дом и со злостью хлопнул дверью.

Света же стояла на крыльце, заливаясь слезами, но мышь быстро юркнула обратно под дом и больше не показывалась, поэтому девчонка через какое-то время успокоилась. Я же продолжал вылизывать пострадавшие бока и смотрел на нее с немым осуждением.

- Шашлычок, - сказала Света. - Ты прости, что я на тебя несправедливо накричала.

Я мотнул головой, мол, чего уж там; у вас вся семейка идиотская, и меня постоянно совершенно несправедливо обижают и наказывают, так что я уже привык. Света сбежала вниз по крыльцу, схватила меня в охапку и давай целовать, приговаривая:

- Шашлычок, один ты у меня остался. Один. Мышка убежала, неблагодарная.

Я же орал и отбивался, потому что после спуска вниз по лестнице всеми ребрами мне вот как раз этих тисканий не хватало. Внезапно снова раскрылась дверь дома, оттуда выглянул Андрей и заявил:

- Намекаю в последний раз. Если меня сейчас не покормят обедом, я начинаю бракоразводный процесс, - и захлопнул дверь.

Света сказала:

- Ну что, котик, пойдем кормить этого троглодита?

На что я коротко мявкнул, мол, троглодита - само собой, но и меня покормить давно уже пора. Света занесла меня в дом и стала быстро доготавливать обед. За столом сидел мрачный Андрей, в руках которого была вилка и здоровенный нож. На столе сидел я, в лапах которого ничего не было, но в глазах светилось неимоверное желание сожрать слона небольшого размера или весь черкизовский мясоперерабатывающий комбинат.

- Андрюша, - ласково спросила Света. - Ты чего будешь: картошку или макароны?

- Макароны, - мрачно ответил Андрей. - С картошкой. Только побыстрее и побольше.

- Хорошо, милый, - сказала Света, продолжая кашеварить.

Я же не выдержал, соскочил со стола и начал ходить вокруг Светы, периодически с ненавистью потираясь об ее ноги. Принципы - принципами, но жрать-то хочется. Расчет, кстати, оказался правильным, потому что мне за время готовки перепало несколько кусочков колбасы. Так что я, как говорится, червячка заморил, хотя там явно была целая анаконда. Андрей, между тем, успел сжевать полбуханки черного хлеба.

Наконец, обед был готов, Света накрыла на стол и все стали есть с такой страстью, как будто не кушали уже с неделю. Даже Света интеллигентно взяла руками целую половинку курицы и вгрызалась в нее, как студент в яблоко.

- Слышь, Свет, - прочавкал Андрей, к которому постепенно возвращалось хорошее настроение. - Так ты мне что приготовила?

- Как это что? - прочавкала в ответ Света. - Гречневую кашу с сосисками. Ты что, сам не видишь?

- А зачем тогда спрашивала - что я буду: макароны или картошку?

- Ну, - задумалась Света, - мне было интересно. Но у нас здесь нет ни макарон, ни картошки.

- Понял, - потрясенно сказал Андрей, после чего, как было видно, он решил больше не задавать глупых вопросов.

Я же сожрал свое размороженное филе хека и две сосиски, закусив все это дело упаковкой сметаны, после чего направился в сторону дивана, но не дошел, потому что от сытости подломились ноги, и я тяжело упал прям посреди кухни.

- Хорошо быть кошкой, - с завистью сказал Андрей, который наелся и пришел в крайне благодушное настроение. - Вот так идешь-идешь, а потом взял - упал. У нас так не принято. Сплошные ограничения.

- Да ты можешь падать здесь, где хочешь, - сказала Света. - Только я тебе не советую. В некоторых местах может пол провалиться.

- Кстати, - оживился Андрей. - Как тебе наше родовое поместье? Ведь если немного прибраться, то будет весьма милое гнездышко!

Света задумалась, критически оглядываясь вокруг. Наконец, сказала:

- Тебе, милый, как ответить? Честно или по существу?

- Честно, - ответил Андрей. - Честно и по существу.

- Я думаю, - сказала Света, - что лучше это дело облить бензином и поджечь. А на освободившемся месте построить нормальный дачный домик. Потому что это старье ремонтировать - смысла никакого нет.

- Вот так? - возмутился Андрей. - Ты вот так можешь говорить о моем отчем доме?

- Каком отчем доме? - в свою очередь возмутилась Света. - Ты же сам говорил, что родители купили эту халабуду, когда ты был в первом классе. И жил ты здесь только летом.

- Ну да, - ответил Андрей. - Но это не значит, что ты можешь издеваться над домом, где прошло мое детство!

С этими словами он резко встал и направился было к дивану, но в пылу спора забыл об одной существенной детали: на полу кухни вольготно лежал я, пытаясь переварить шмат хека. И парень сослепу наступил мне прямо на хвост. Я, разумеется, взвыл так, что Рыжий на другом конце деревни опасливо прижал уши, и изо всей силы вцепился когтями Андрею в ногу, которую тот с испугу никак не догадывался убрать с моего несчастного хвоста. Разумеется, Андрей тоже заорал, как пароходная сирена, Света с испугу уронила стопку тарелок, которые она собиралась нести мыть, словом, грохота в этом доме хватило бы еще на две-три небольших семьи. Вдобавок ко всему, Андрей почему-то решил меня наказать за свою пострадавшую ногу, попытался было схватить меня за шкирку, но я вовсе не собирался сейчас делать вид, что поддаюсь его "воспитанию", поэтому располосовал заодно парню руку и убежал прятаться под диван.

Следующий час прошел в стенаниях Андрея, который валялся на диване, жалел себя и проклинал меня. Почему меня, хотя он сам виноват, - не знала даже Света. Но в поступках людей часто не бывает вообще никакой логики. Наконец, Света ему прижгла перекисью все царапины, перебинтовала особо - как сказал Андрей - кровавые раны, и мы стали потихоньку собираться домой.

Как обратно ехали - даже рассказывать не могу. Андрей настолько был увлечен своими "боевыми" ранениями, что думать забыл обо мне и об опасности которую для него представляет кот в машине. Он всю дорогу орал, что не может пользоваться правой рукой и правой ногой, так как они исполосованы этим тигром (то есть мною), которого он легкомысленно пригрел у себя на груди. Поэтому в задачу Светы входило нажимать левой ногой на педаль газа, а также переключать передачи. Так что вы можете представить, как мы ехали. Впрочем, разрушения, которые мы принесли окружающим по дороге домой, были минимальны. Один раз легонько сшибли бабку, которая торговала у дороги. Она было подняла крик, но Света купила у нее целое ведро червивых яблок, так что бабка быстро успокоилась и даже помогала выталкивать машину из канавы. Проломили два забора, но поблизости хозяев не было, так что это удовольствие нам ничего не стоило. Четыре раза нас останавливали гаишники, глядя на те кунштюки, которые "копейка" выделывала на дороге, но поглядев на то, как Андрей со Светой вдвоем управляют машиной, немедленно нас отпускали, а двое даже перекрестили машину на дорожку.

Так что домой приехали живые и относительно здоровые. И у машины всего-то был помят передний бампер, разбита одна фара (Андрей сказал, что наплевать, потому что она все равно не горела) и снесено боковое зеркало. Поднялись в квартиру, Андрей достал из холодильника пиво и стал понемногу приходить в себя. К десятой банке он меня простил и даже почесал мне шейку. Я сделал вид, что в восторге и немного побурчал внутренним моторчиком.

Но весь вечер меня грызла мысль, что я что-то забыл сделать... И никак не мог вспомнить, что именно. И только укладываясь спать, сообразил: я же ему на приборную доску так и не накакал! Ну ничего. Это дело поправимое.