-Ты должен сделать любовь из равнодушия,
В колонках играет - пусто
Настроение сейчас - дождливое
Осенняя сказка, а может и быль...
Смотри, не влюбись,- говорил Ветер Кошке, нежно проводя по ее черной блестящей шерстке. Не влюбись,- заботливо предупреждал он, целуя ее мягкие лапки. Он был учеником Понтия Пилата и любил умывать руки.
Кошке же Ветер безумно нравился - очень уж он был неуловим и непонятен. А еще ей казалось, что он красив как языческий бог. Как бы там ни было, она, конечно,влюбилась.
Вечерами Кошка сворачивалась нежным клубком на его коленях и, лениво щурясь на заходящее солнце, готовое изъять весь свет, слушала страхи.
А страхов у Ветра было множество, и все они были похожи на жутковатые сказки. Ветер говорил о предательстве и одиночестве, об обмане и боли. От всех этих историй веяло холодом, и тогда Кошка замерзала. Зябко поеживаясь , думала о том, что Ветру давно пора забыть все ужасы и открыть свое сердце, отпустив отбывавшую там срок беду. Но она была женщиной, а он настойчиво старался не слушать женщин.
Ему нравилось ее общество в большинстве своем потому, что оно ни к чему не обязывало - она не переносила ни своих, ни чужих обязательств,- а еще потому, что кто-то должен был разбавлять его собственное одиночество.
А одинок он был необычайно - может из-за того, что очень уж много думал о своей исключительности и самодостаточности, а может из-за того, что был слишком слаб, чтобы бороться со своими страхами.
Иногда Кошка очень злилась, отчетливо понимая, что ему все равно что гладить - ее или осенние листья. Но она была очень упряма и избалована, и, наверное, поэтому позволяла Ветру унижать себя равнодушием - это вносило определенную долю экзотики в ее ленивую жизнь. А еще Кошка была с ним, потому что ей хотелось души Ветра - подстрекаемая своим тщеславием, она мечтала однажды юркой ящерицей заползти в его сердце.
Однажды, когда они в очередной раз вместе проводили огромный диск красного солнца, глупая Кошка проговорилась Ветру о своих чувствах,- она страшно не любила прощаться, и решила, что нужно сказать что-нибудь сущностное, чтобы он остался.
Но Ветер, молча выслушав, холодно и механически выдохнул простую фразу, разом разрушившую ее хитрый план как карточный домик:
Я не люблю тебя.
Да и ни к чему все это, не ужиться тонкой тени с осенним ветром.
Ну, конечно же, она и подумать не могла о том, что кто-то может не полюбить ее, если она того пожелает.
А Ветер, глядя в ее широко отрытые от горестного удивления глаза, еще долго цинично рассуждал о несправедливом законе жизни, о том, что всегда когда одному больно, другому все равно, и что это в порядке вещей, о том, что даже самая сильная боль еще никого не научила ценить чужие чувства... Но Кошка уже не слушала его.
Как же это просто и одновременно чудовищно жестоко,- думала она, в последний раз замерзая в сером свете его прозрачных глаз.
И бесшумно ушла, осторожно ступая по бурым опавшим листьям, оставляя Ветер наедине со своими страхами и скучным туманом. Она была ему благодарна за то, что он научил ее прощаться. Пронзаться и ничего не ждать.....
