Оборотни обладают многими качествами, недоступными людям. И это естественно привело к тому, что оборотень, как более совершенное существо стал безжалостно истребляться. И несмотря на свои объективные преимущества (вроде быстрой регенерации), эту войну проигрывал. Главным образом из-за малочисленности и разобщенности. Даже сейчас во времена относительно спокойные для оборотней, их численность стабильно колеблется в пределах 30-90 миллионов на территории всей земли. Традиционно, и совершенно верно, считается что наиболее тяжелым периодом для них, были средние века, когда властвовала инквизиция. Там работали хорошие специалисты, которые в кратчайшие сроки поставили оборотней на грань полного исчезновения. Позднее наступили трудные времена, для Североамериканских оборотней. С приходом англичан, все население загнали в резервации и начали истреблять всеми возможными способами. Итгом этого стало то, что к началу девятнадцатого века оборотней в Северной Америке, стало едва ли не меньше, чем в какой нибудь Австралии, территории оборотнями практически не освоеной. Китайским оборотням досталось в период прихода к власти Мао-Цзе-Дуна, коммунизм с китайской внешностью, конечно не прошелся по популяции оборотней таким катком, как в Европе и Северной Америке, а по большей части загнал их в подполье и в Тибет с Индией, но им тоже пришлось не сладко. И наконец последние две мировые войны, изрядно подкосили и без того маленькую популяцию оборотней в мире.

Причина разобщенности оборотней, тривиальна. Помимо человеческой сущности, есть ведь еще и сущность звериная. Порой проявляющаяся не менее сильно, чем человеческая. А звери очень неохотно допускают на свою территорию чужаков, тем более если оборотни разные по животной сути. В вопросе кооперации с другими оборотнями, главная роль принадлежала все-таки человеку, именно он, по большей части, убеждал зверя в необходимости сотрудничества. Увы таких прецедентов было немного. Однако любой подобный отряд моментально превращался в головную боль для тех, кто пытался их уничтожить. Особенно это было видно на примере Североамериканских индейцев. А также на примере, разведывательных отрядов монгольской конницы.

Однако и двадцатый век не стал для оборотней спокойным временем. Вторая мировая война ясно продемонстрировала, что могут оборотни. Наиболее активно и эффективно их использовала фашистская Германия. Не столь бредовой и фантастичной выглядит инфоормация о наличии специально сформированых и подготовленых отрядов оборотней. Эти подразделения (численностью до взвода) использовались для глубокой разведки, и для ликвидации людей находящихся на вражеской территории. Эти подразделения отличались высочайшим уровенем дисциплины, и главное способностью выполнять задачи которые для обычного человека показались бы не только невыполнимыми, а просто самоубийственными. Другим ярким примером, являются подразделения Британской колониальной армии, сформированые из жителей северо-восточных (наиболее близких к Непалу) районов Индии, так называемых гуркхов. Эти оборотни воспитывались таковыми с детства, и если у ребенка обнаруживали склонность к подобному, судьба его была решена, он вырастал в воина. По этому же принципу Британцы и формировали эти спецгруппы. Они прославились во время боев в Северной Африке, и в Италии. Как и их немецкие собратья они нагоняли ужас своей неуловимостью и жестокостью. При этом, командование не очень берегло такие отряды. Как итог, немногие оборотни пережили войну. Счастливыми исключениями стали оборотни проживавшие в странах войной не затронутых, и те кто воевал в отрядах народного сопротивления.

В наши дни оборотням живется куда легче. В атмосфере всеобщего неверия и в связи с развитием взяких технических ужастиков ("Матрицы" например). К тому же оборотни научились маскироваться среди людей, жить среди них стараясь максимально не выделяться. Однако несмотря на это их популяция остается стабильной. И сейчас начинают вновь собираться оборотнические сообщества, создаваемые по образцу средневековых орденов. Функции этих союзов не очень понятны, однако можно предположить что очередное затишье оборотни используют для неповторения средневековых трагедий. Тем более в современном цивилизованом мире, оборотни в быту перешли из разряда воинов и бродяг в категории бизнесменов, да и вообще серьезно поменяли имидж. Правда таких пока совсем немного, но чем больше они взаимодействуют с цивилизацией, тем больше они ею поглощаются. Оборотни все сильнее стараются слиться с окружающим миром. Ни к чему хорошему в 80% случаев это не приводит, путь этих оборотней заканчивается в психиатрических клиниках. Те же кто не стремится максимально сблизиться с людьми так и остаются для окружающих странными. Однако сейчас таких странных и ненормальных вполне достаточно и без оборотней, поэтому на их фоне оборотни совсем не выделяются.
(с)
огромная благодарность сайту http://lightwerewolf.ucoz.ua/ за материалы. Особенно за тот где описывается жизнь среди волков настоящего ЧЕЛОВЕКА.

Кицунэ
Кицунэ в японской мифологии лисы-оборотни. Считаются умными хитрыми созданиями, умеющими превращаться в людей, как тануки. Подчиняются Инари, богине злаковых растений. В Японии известны китайские легенды о лисах, превращающихся в прекрасных девушек и совращающих юношей.Очарованию лисы способны противиться немногие. Лис-мужчина – изысканный собеседник, глубокий ученый и добрый друг. Любовник лисы-женщины вряд ли когда-нибудь ее забудет, ибо кроме красоты она наделена невероятными безднами женской мудрости.

Тануки
Тануки в японской мифологии оборотень-барсук либо енотовидная собака Для японцев тануки - это популярные герои детских песенок, сказок и легенд, не особенно умные непоседливые создания, безуспешно пытающиеся подшутить над людьми. Считается, что, положив на голову листья, тануки могут превращаться в кого захотят. Некоторым выдающимся легендарным тануки японцы строят храмы и поклоняются, как богам. Гениталии тануки - традиционный символ удачи, они считаются площадью 8 татами - 12 кв. метров. Скульптуры тануки с огромными гениталиями и бутылкой саке в лапе часто можно встретить в Японии.

Неко
Нэко, кошки-оборотни в японской мифологии. Считается, что кошки как и тануки и лисы (кицунэ) умеют превращаться в людей. Обычно считаются добрыми созданиями, помогающими людям. Часто бывают волшебными помощниками героев в мифах и легендах. Как и лисы, девушки-кошки могут быть очень опасны. В человеческом облике демонстрируют сверхчеловеческую гибкость, подвижность и хитрость. Сохраняют кошачью расцветку тела. В древние времена в одном старом храме, в который никто не заходил, поселилась кошка. Она стала выходить на дорогу и садиться на задние лапы и поднимая переднюю дапу, как бы приглашая людей в храм. Узнав о таком диве, толпы повалили в этот храм. С тех пор статуи кошек с поднятой передней лапой считаются приносящими удачу и часто ставятся перед храмами и в домах

Ину
Ину в японской мифологии собаки-оборотни. Обычно собакам поклоняются как стражам и защитникам. Статуи Кома-ину - две собаки друг напротив друга, у левой пасть закрыта, у правой - открыта - часто ставят в храмах как защиту от злых сил. Также считается, что собаки рожают без боли, поэтому беременные женщины в определённые дни приносят статуям собак жертвы и молят об удачных родах. Иногда могут превращаться в очень сильных и высоких мужчин, преданных своим друзьям, отличных воинов, но несколько обиженных умом, лишённых живого воображения и легко впадающих в гнев

Сару
Сару - в японской мифологии обезьяны-оборотни. Превращаясь в людей, обезьяны выглядят как пожилые люди, очень умные и знающие, но несколько странного поведения. Очень любят большие компании, в некоторых легендах даже спасали людей только для того, чтобы с ними пообщаться. Легко впадают в гнев, но быстро отходят

Цуру
Цуру - журавли-оборотни в японской мифологии, которые достаточно редко превращаются в людей, в человеческом облике - очень добрые, милые, красивые существа со всепонимающим взглядом. Часто принимают облик странствующих монахов и путешествуют в поисках нуждающихся в их помощи. Ненавидят насилие.

Нэдзу
Нэдзуми в японской мифологии - крысы-оборотни. В человеческом облике - маленькие мерзкие людишки без всяких моральных принципов, с отличным нюхом и зрением. Становятся шпионами и убийцами.

Куно
Кумо - в японскоймифологии - пауки умеющие оборачиваться в людей. Весьма редкие существа. В обычном облике выглядят как огромные пауки, размером с человека, с горящими красными глазами и острыми жалами на лапах. В человеческом облике - прекрасные женщины с холодной красотой, заманивающие мужчин в ловушку и пожирающие их

Жевода́нский Зверь (фр. La Bête du Gévaudan) — загадочное волкоподобное существо, зверь-людоед, терроризировавший французскую провинцию Жеводан (ныне департамент Лозер), а именно поселения в Маржеридских горах на юге Франции с 1764 по 1767 год. Жертвами Жеводанского Зверя стали около 230 человек, из которых 123 были Зверем убиты и съедены. О его уничтожении объявлялось несколько раз, однако споры о природе Жеводанского Зверя не завершились даже с прекращением нападений. История Жеводанского Зверя считается одной из самых загадочных во французской истории, наряду, например, с легендой о Железной маске.
Жеводанский Зверь описывался очевидцами как хищник наподобие волка, но размером с корову, с очень широкой грудью, длинным гибким хвостом с кисточкой на конце, как у льва, вытянутой мордой, как у борзой, с небольшими заострёнными ушами и большими, выдающимися из пасти клыками. Шерсть у Зверя была, согласно большинству очевидцев, желтовато-рыжая, но вдоль хребта на спине у него была необычная полоска тёмной шерсти. Иногда речь шла о крупных тёмных пятнах на спине и боках.

Тактика Зверя была нетипична для хищника: он в первую очередь метил в голову, раздирая лицо, и не пытался, подобно обычным хищникам, перегрызть горло или конечности. Обычно он сбивал жертву наземь стремительным броском, но позже освоил и иную тактику — приблизившись в горизонтальном положении, поднимался перед жертвой на дыбы и наносил удары передними лапами. Своих жертв он часто оставлял обезглавленными. Если Зверь был вынужден бежать, он уходил лёгкой ровной пробежкой.

Людей Зверь явно предпочитал как добычу скоту — в тех случаях, когда жертва оказывалась рядом со стадом коров, коз или овец, Зверь нападал именно на пастуха, не обращая внимания на животных. Обычными жертвами Зверя были женщины или дети — работавшие в одиночку или даже по двое и не имеющие при себе оружия. Мужчины, как правило, работавшие в поле большими группами и способные отбиться от хищника косами и вилами, жертвами его практически не становились.

Количество нападений заставляло многих людей думать, что они имеют дело не с одним Зверем, а с целой стаей. Некоторые свидетели отмечали, что спутником Зверя было подобное ему животное — взрослое либо молодое. В некоторых источниках можно встретить упоминание о том, что рядом со Зверем один или два раза видели какого-то человека, что заставляло некоторых предполагать, что Зверя выдрессировал для нападения на людей некий злодей — хотя последнее относится уже к области связанных со Зверем мифов.

Зверь никогда не попадался в капканы и ловушки, игнорировал отравленные приманки, в изобилии разбрасываемые в лесу, и в течение трёх лет успешно уходил от устраиваемых на него облав — все это свидетельствовало о том, что Жеводанский Зверь вовсе не был безумным хищником, он отличался исключительным для волка интеллектом, вселявшим в невежественных крестьян уверенность в том, что они имеют дело с оборотнем (фр. loup-garou) — человеком, способным обращаться в волка. Как свидетельствовал эпизод с почти удавшейся попыткой застрелить Зверя в октябре 1764 года, он обладал редкостной живучестью, что только подтверждало эти суеверия (оборотня можно убить только серебряной пулей). Как ни странно, именно серебряной пулей Зверь — если считать им уничтоженного в 1767 году волка-людоеда — и был убит.

Нападения:

1764 год

Первое упоминание о Звере относится к 1 июня 1764 года, когда он сделал попытку напасть на крестьянку из города Лангонь, пасшую стадо коров в лесу Меркуар (Mercoire). Некое напоминающее волка существо выскочило из леса и бросилось на неё, но было отогнано быками из стада.

Первой жертвой Зверя стала четырнадцатилетняя Жанна Буле (Jeanne Boulet), убитая 30 июня 1764 года близ деревни Ибак (Hubacs), недалеко от Лангоня. В августе им были убиты ещё двое детей — девочка и мальчик, в течение сентября Зверь унёс жизни ещё 5 детей, среди которых был и юноша — сын местного аристократа, графа д’Апше (d’Apcher). К концу октября количество жертв достигло одиннадцати. Затем Зверь на месяц исчез, что было связано с его тяжёлым ранением двумя охотниками, а 25 ноября возобновил свою деятельность, убив семидесятилетнюю Катерину Валли (Catherine Vally). В общей сложности в 1764 году пострадали 27 человек.[3]

1765 год

Начав в декабре 1764 года практически беспрестанную череду нападений — иногда по 2-3 нападения за день, 4 нападения и два трупа за один день 27 декабря — Зверь продолжил её в январе 1765. В течение января Зверь нападал на людей 18 раз, то есть через день. К счастью, не каждое нападение оканчивалось смертью жертвы. 12 января 1765 года группа детей — тринадцатилетний Жак Портфэ (Jacques Portefaix), с ним четыре мальчика и две девочки от 9 до 13 лет подверглись нападению Жеводанского Зверя, но сумели от него отбиться, бросая в него палками и камнями (впрочем, Зверь убил в тот же день малолетнего сына местного жителя де Греза). В феврале нападения продолжились с той же частотой, но Зверю перестало везти — людям чаще удавалось от него уйти. Тем не менее, Зверь в течение всей весны 1765 года нападал с тем же темпом — через день. 5 апреля ему удалось напасть на группу из четверых детей и убить всех — им не повезло так, как Жаку Портфэ и его друзьям. Всего до 12 сентября, когда было совершено последнее убийство, Зверь унёс жизни 55 человек, в основном детей и женщин, и совершив 134 нападения. После этого Зверь неожиданно затих — это, вероятно, было связано с убийством волка-людоеда лейтенантом де Ботером 20 сентября. Являлся ли убитый волк Зверем или нет — убийства прекратились.

1766 год

Однако 2 декабря 1765 года Зверь вернулся, напав близ Бессер-Сент-Мари на двух детей, 14 и 7 лет, а 10 декабря тяжело ранил двух женщин около Лашампа (Lachamps). 14 декабря у деревни Полак (Paulhac) от него чудом спасся молодой человек, а 21 и 23 декабря на счету воскресшего Зверя появились новые трупы. Зимой и весной он нападал на людей не так регулярно, как год назад — по три-четыре раза в месяц. Однако летом аппетиты Жеводанского Зверя обострились, и нападения участились — до 1 ноября, когда, убив 12-летнего Жан-Пьера Олье (Jean-Pierre Ollier) около деревни Сушер (Soucheyre), Зверь неожиданно снова канул в никуда — тем неожиданнее, что особо крупной охоты на него в это время не велось и особенно крупных волков, в отличие от предыдущего года, охотники не убивали. Всего за конец 1765 года и весь 1766 год Зверь совершил 41 нападение.

1767 год

Зверь не появлялся в течение 122 дней, то есть до весны, и жеводанские поселяне вздохнули было спокойно. Радоваться было рано. 2 марта 1767 года Зверь убил мальчика у деревни Понтажу (Pontajou) и возобновил свою кровавую жатву, причём с двойной энергией, совершив в течение одного апреля 8 нападений, а в течение одного мая — 19 (в общей сложности 36) и, видимо, побил бы собственные рекорды 1765 года, но 19 июня 1767 года он был, наконец, убит Жаном Шастелем. Учитывая эпизод с де Ботером, Жеводан был вправе ждать четвертого пришествия Зверя, однако Жеводанский Зверь так никогда и не вернулся. Он был убит раз и навсегда.

Таким образом, официальные документы того времени свидетельствуют о 230 нападениях, включая 51 случай увечий и 123 смерти. Благодаря точности и сохранности церковно-приходских книг эту цифру можно считать окончательной. Другие источники увеличивают количество нападений до 306.
(с)

Теория оборотничества вещь интересная. Откуда человек узнает что он потенциальный оборотень? Как он становится оборотнем? Как ему дальше жить с этим новым знанием, и новыми умениями? Эти вопросы интересны как "в принципе", так и тем, кто столкнулся в своей жизни с этим. Попробуем разобраться.

С проблемой оборотничества сталкивается очень мало людей, а становятся лишь считаные единицы. Дело в том, что человек-тоже зверь. Но в некоторых людях звериное начало выражено так же сильно, как и человеческое. И со временем оно проявляется все сильнее и сильнее. Человека начинает тянуть на природу, он периодически начинает вести себя неадекватно ситуации. Начинают появляться стрмнные желания: попробовать сырого мяса, уснуть на траве или дереве, укусить или поцарапать обидчика. И это все вобщем то цветочки. Согласитесь не самые нормальные желания для человека. Однако как правило среди тех немногих, кто замечает за собой подобные симптомы, большинство предпочитает: проспаться, выпить валерьянки или таблетку, сходить к врачу, напиться, вобщем любым способом отвлечь себя от непонятностей. И это помогает, через пару недель все проходит, увы как правило навсегда.

Очень много людей, столкнувшись в своей жизни с проблемой оборотничества, воспринимает все с ними происходящее как своеобразное "предложение" свыше. И соответственно начинают плутать в определении зверя. Самым безопасным заблуждением (но увы не самым частым) является изучение тотемного культа и всего, что с ним связано. Почему это заблуждение? Дело в том, что система тотемизации (бюрократия блин) не включает в себя психологические особенности зверя. Так же как не дает понимания о бытовой стороне жизни, рассказывая лишь о тех качествах, которые могут быть использованы человеком в той или иной ситуации. С одной стороны этот подход может показаться правильным и удобным. Особенно если руководствоваться принципом "Собака друг человека". Мол есть не просит и на случай войны полезно. Однако жизнь быстро вносит свои корректтивы в такой подход. Зверь, существо с яркой индивидуальностью, и чисто потребительское к себе отношение долго терпеть не станет. Обязательно он попытается выйти на контакт с самим человеком, что в свою очередь грозит тому как минимум, нервным срывом. Ведь в системе тотемов нет ни слова о том, что с звериной сущностью можно и нужно поддерживать непрерывный контакт. Главное отличие оборотничества о тотемной системы, это полное взаимодействие человеческой сущности со звериной.

С другой стороны система тотемов все-таки наиболее безобидное заблуждение. Человек к моменту "возмущения" зверя, приходит уже более-менее подготовленным. Что в последствие сильно помогает оборотню в дальнейшей жизни.

С тотемной системой определения звериной сущности тоже не все так просто. Индивидуального определения практически нет. Выбор происходит по принципу "советов старших". Проще говоря как старейшины решат так и будет. Однако все люди могут ошибаться, а теперь представьте себе ситуацию, когда человеку с сущностью Выдры навязали сущность Хорька, или наоборот. По моему катастрофа. Выбор зверя (ну тотема, если вам угодно) дело сугубо личное, и очень индивидуальное. И вмешательство посторонних здесь неуместно.

Другие же, те кто не пугается перемен, начинают позволять себе такие "душевные" порывы. И со временем понимают, что их поведение напоминает какое то животное. Человек начинает присматриваться к себе, и со временем начинает понимать на кого именно он похож. Но тут кроется еще одна проблема, которая лишает общество еще одного оборотня. Проблема самоопределения. Человек воспитанный масскультурой привык считать, что оборотень это только волк, в крайнем случае медведь, и это точно хищник. А это совсем не так, оборотень может быть любым: ежом, ленивцем, зайцем, тигром, слоном. И человек обнаруживший в себе , к примеру "не крутую", заячью природу считает себя оскорбленным, мало кто задумывается о том, что даже у зайца перед обычным человеком огромные преимущества. И недовольный своей сущностью, человек пытается подогнать действительное под желаемое, а это в свою очередь может привести к очень тяжелым последствиям. Вплоть до суицида, звериная природа не терпит попыток ее изменения, а тем более уничтожения и замены. Тем более непонятны мотивы таких действий человека, ведь у любого зверя есть свои преимущества и недостаки, компенсирующие друг друга. Но главной трудностью является все таки то , что оборотни бывают очень разные, можно даже сказать любые: от насекомых до гигантов, от мирных травоядных, до жестоких хищников. И нет среди них тех кто лучше и кто хуже.

После осознания своей сущности, человек начинает долгий путь к оборотничеству. Начало его лежит через медитацию. Именно через медитацию, правда, отличную от классического понимания, контакта с астралом и космосом. Данная медитация подразумевает в первую очередь работу сознания в направлении создания нового внутреннего мира. Это необходимо для создания среды жизни более привычной для зверя. После создания подобного мира, вам придется непрерывно жить с этим миром в сознании. Правда, после пары недель тренировки это совершенно не будет мешать вашей жизни. Без него существование зверя будет на редкость тоскливым и недолгим. Сформировав мир, необходимо переселить в него зверя, в подавляющем большинстве случаев эта процедура проходит легко и приятно для обеих сторон. В редких случаях маленький звереныш пугается незнакомого окружения, и необходимо входить в его мир вместе с ним. Иногда приходится первое время регулярно его навещать, до полного привыкания к новой среде обитания. После обвыкания, зверь начинает практически самостоятельную жизнь, и в контроле со стороны человека не нуждается, разве что в регулярном общении. Тем более, что живя вместе с человеком, зверь приобретает многие его привычки, как и человек звериные. С этого и начинается сам путь оборотня.
Когда зверь вырастает, и обретает способность разумно, по взрослому мыслить, это происходит примерно на шестом месяце оборотничества (хотя это зависит от зверя), то он начинает требовать равноправия. После этого, при наличии, нормально выстроенных отношений, степень взаимодействия переходит на качественно другой уровень. Оборотень становится полноценным, человек со зверем начинают помогать друг другу. Зверь может помогать человеку, преодолевать голод и сонливость, давать силу в бою, делиться обонянием, зрением, осязанием, он может дать человеку любую собственную черту и способность. В обмен он получает возможности взаимодействия с окружающим миром наравне с человеком, самой простой пример, полноценное цветное зрение.

Сообщения об оборотнях встречаются во множестве древних источников. Еще греческий историк Геродот писал о некоем северном народе нуров, способном превращаться в волков. А в «Слове о полку Игореве» упоминается полоцкий князь Всеслав, который днем суды судил, а ночью волком рыскал. И сегодня приходят письма, рассказывающие об этих загадочных существах. Стоит ли всерьез относиться к подобным историям? Судите сами.


Несколько лет назад в издание, где я работала, пришло письмо из сибирской деревни. Письмо, которое поначалу все сочли за умелый розыгрыш: необычный смысл текста, пожалуй, слишком хорошо совпадал с его стилем - не очень грамотным, усыпанным своеобразными сибирскими словечками. Если не обращать внимания на грамматику, суть послания сводилась примерно к следующему.

«Дорогие друзья!

Пишет вам очень несчастный, еще молодой человек Владимир К-в. Моему горю можете помочь только вы, люди столичные и образованные.

Примерно год назад ночью мне приснился очень яркий, отчетливый сон. Снилось мне, что я вдруг ни с того ни с сего превратился в огромного матерого волка-одиночку, оказался при этом в ночном лесу. Сквозь деревья светила полная, яркая луна, а мною - волком владело только одно чувство: жажда крови... Я должен был убить кого-то живого, впиться в него зубами и когтями. Ничего другого я не чувствовал и не понимал, это было сильнее меня. И при первом же шорохе в кустах я бросился в погоню за добычей... Тогда еще это был обыкновенный заяц. На дворе стояла оcень, я бежал за зверьком, и за мою шкуру цеплялись ветки деревьев. Я настиг добычу и долго терзал ее клыками и когтями...

Проснулся я после этого сна позже обычного, и первое, что ощутил, - страшную усталость. Все мышцы ныли. Но каков же был мой ужас, когда я обнаружил у себя под одеялом мелкие веточки и пихтовые иглы, а под ногтями - запекшуюся кровь! Кроме того, все мое тело было поцарапано, как будто я нагишом продирался сквозь кусты... Значит, это был не сон?

Но если бы на этом все кончилось! С того момента каждый раз в полнолуние я две-три ночи подряд становлюсь оборотнем и охочусь, охочусь - точнее, рыскаю по лесу в поисках очередной жертвы. Я бы, наверно, не обратился ни к кому за помощью, но в последний раз случилось ужасное: моей жертвой стал человек. Мне не хотелось верить в это, когда я «проснулся» на другой день, не хотелось верить, что на этот раз под моими ногтями запеклась человеческая кровь. Но к вечеру по нашей деревне пополз слух, что какой-то невероятной величины зверь задрал насмерть лесничего с соседнего угодья... Я понял, что дальше так продолжаться не может. Я не хочу быть убийцей, я не хочу быть оборотнем, помогите мне, спасите от этого ужаса! Если можно, так, чтоб в деревне не узнали, а то забьют кольями. Мои родители давно умерли, я живу у хозяйки и мне и так уже трудно скрывать от нее, мне кажется, она о чем-то и сама догадывается, но пока молчит. Наверно, боится меня... Помогите!»

Если бы не искреннее отчаяние, прозвучавшее в просьбе о помощи, вряд ли бы вообще этому письму придали значение. А так - решили показать на всякий случай одному известному целителю-экстрасенсу, признанному специалисту по аномальным явлениям. И, как это ни странно, специалист отнесся к письму Владимира крайне серьезно.

«Дайте мне адрес парня, - сказал он. - Речь идет о крайне неприятном, но, возможно, вполне реальном явлении... Гарантировать результат не берусь, но помочь попробую...»

Оговорюсь сразу: спустя примерно полгода мне удалось выяснить, что его труды увенчались положительным результатом. Автор необычного письма перестал «бегать оборотнем» по полнолуниям и навсегда покинул свою глухую сибирскую деревушку, поскольку для его полного излечения требовалась смена климата и обстановки... Так что же реально, а что вымысел или результат живого воображения в этом страшном и явно мистическом явлении?

Легенды об оборотнях бытуют вовсе не только и не исключительно в России. В доброй старой Англии, например, и среди горожан, и особенно в сельской местности ходит масса историй про оборотней - вервольфов. То же можно сказать и о Германии, других европейских странах.

Профессор Рейнского института по изучению нетрадиционной медицины Гельмут Шульц, так же как и упомянутый выше российский целитель, давно уже относится к явлению вервольфов вполне серьезно, считая его наследственным генетическим заболеванием. По его наблюдениям, наиболее часто оборотни (или слухи о них) курсируют в малонаселенной местности, где люди из поколения в поколение живут в довольно замкнутом и небольшом кругу, соответственно, бытуют и родственные браки. «Возможно, - пишет Шульц в одной из своих монографий, - эта болезнь как раз и есть результат кровосмешения... Современная медицина сегодня не в состоянии разобраться в механизме заболевания. Но совершенно очевидна способность оборотней менять на некоторое время свою биологическую форму, не теряя белковой основы...»

Объяснять это явление чисто психической аномалией, когда больной просто ВООБРАЖАЕТ себя оборотнем, отмечает профессор, было бы ошибкой.

Несколько месяцев назад неподалеку от одного из старинных баварских замков объявился вервольф. Документально зафиксирован (на уровне полицейских протоколов) случай, когда в ясную летнюю ночь - опять же в полнолуние - оборотень напал на двоих припозднившихся за полночь туристов-итальянцев. Прыгнуло это чудовище на них из-за кустов, и если бы вместо двоих на дороге оказался один человек, все завершилось бы трагически. Даже двум вполне сильным, молодым и, кстати, вполне трезвым мужчинам не удалось совладать с оборотнем, спасло их то, что они успели позвать на помощь и их услышали. Когда вдали завыли полицейские сирены, отвратительное, по словам туристов, чудовище с рычанием скрылось в придорожных кустах.

Оба итальянца одинаково описывают вервольфа: ужасная волчья пасть с клыками на искаженном «лице», огромные когти, покрытое шерстью вертикальное тело и невероятная, нечеловеческая злоба и сила... Возможно, полицейские и не поверили бы им, если бы не отчетливые следы ранений, особенно у того из туристов, который был ближе к обочине и первым подвергся нападению: «Ощущение, что по его спине прошлись граблями», - так сказал один из полицейских, доставивший истекающего кровью итальянца в ближайшую лечебницу...

Как видим, для того, чтобы выглядеть так, как выглядел напавший на туристов вервольф, да еще обладать столь невероятной, звериной силой, одного больного воображения явно маловато...

Таких свидетельств, как показывают исследования самых разных европейских специалистов, за последние несколько веков накопилось вполне достаточно для того, чтобы отнестись к ним серьезно, а не просто как к народным легендам и сказкам на определенную тему. Кстати, в самом народе к ним и относятся всерьез. Во всяком случае, это касается жителей сельской российской глубинки, с которыми мне самой доводилось говорить на эту тему.

Пожалуй, самой интересной собеседницей среди них оказалась старушка-знахарка из города Агрыз, что под Казанью. Собственно, Агрыз скорее деревня, чем город - маленькая деревянная станция на Казанской железной дороге.

Как ни странно, мнение бабы Сони во многом пересекается с мнением европейских специалистов. Прежде всего, она тоже, говоря об оборотнях, употребляет слово «лечить», считая это болезнью, причем семейной. Утверждает, что сама лично вылечила за свою долгую жизнь троих оборотней, среди которых была одна женщина, по словам бабы Сони, «бегавшая свиньей».

Словом, если попытаться выделить главное, что удалось узнать за несколько лет об этом кошмарном явлении, можно сказать следующее.

Наследственная или нет, но перед нами действительно болезнь. А значит, как всякое заболевание, оно поддается или по крайней мере должно поддаваться излечению. Для этого вовсе не обязательно знать или понимать механизм, в силу которого нормальный человек на несколько часов превращается в чудовище. Но очень важно помнить, что и тут есть свои - народные - способы предохранения. Прежде всего, если вам вдруг начали сниться сны, в которых вы перестаете быть собой (не обязательно оборотнем, возможно, каким-то другим человеком), следует в первую очередь, что называется, «подумать о душе»... Баба Соня начинает свое лечение как раз с того, что заставляет человека покопаться в себе, сверить по религиозным заповедям как можно объективнее и справедливее, правильно ли живет он на свете. Достаточно ли добр к миру, людям, животным, земле... Словом - найти причину, по которой человеку вдруг перестает хотеться быть самим собой... Кстати, и европейские специалисты тоже постепенно приходят к выводу, что механизм изменения биологической формы «включается», возможно, неосознанным, но сильным внутренним желанием человека не быть собой. То есть - недовольство собой штука не только неприятная, но еще и опасная... И, наверно, не зря в Библии сказано: возлюби себя и ближнего своего... Любить себя - не на уровне быта, а как личность, как часть Высшего Разума - не только должно, но и нужно. Очевидно, профилактика лечения души и профилактика этого страшного, хотя и, к счастью, редкого явления тесно связаны между собой.

К специалисту - на первом этапе достаточно и обычного экстрасенса или хорошего, думающего психиатра - обращаться надо как можно скорее, не затягивая эту болезнь. Обращаться именно в тот момент, когда начинают появляться странные «чужие» сны. Пока это еще только сны...

Наконец, несмотря на то, что до сих пор совершенно неясно, почему метаморфозы происходят с оборотнями исключительно в полнолуние, помнить об этом надо постоянно, и ни в коем случае в периоды полной фазы Луны не засыпать с незанавешенными окнами. Вообще, стоит позаботиться о том, чтобы шторы в спальне были плотными. Кстати, последнее касается не только тех редких людей, которые склонны к описанному заболеванию, но вообще всех впечатлительных, подвластных дискомфорту и депрессиям, просто нервозных личностей. Как известно с древних времен, полночный свет вечного спутника нашей планеты всегда дурно влияет на спящих, особенно если падает прямо в лицо: порождает тревожные, неприятные сны вплоть до кошмаров, завершающиеся наутро головной болью.

Конечно, оборотни - явление редкое. Но пока полностью не изучен механизм его возникновения, стоит лишний раз задуматься об этом феномене. Как знать, может быть, жажда крови зовет кого-то на ночную тропу и сегодня...
(c)

Ясон Бадридзе — культовая фигура среди ученых-этологов. Несколько лет он прожил в стае волков и передал обоим видам важные знания друг о друге. Людям он рассказал о культуре зверей. Волков научил избегать человека и домашний скот. Его рассказы похожи на сказку, потому что Ясон спускается в те пласты сознания, в которых были созданы древние мифы и в которых люди и звери еще умели слышать друг друга
Ясон — умный, простой и обаятельный человек. Выглядит он гораздо моложе своих шестидесяти, видно, что полжизни провел в лесу. Общение с ним вызывает странное чувство: вроде просто сидим и говорим, а ощущение, будто выехал на природу. Она словно глядит сквозь него.
Уже полтора года знаменитый ученый сидит в маленькой квартирке в Тбилиси. По утрам джипует по окрестным горам, наблюдая за собачьими стаями. Больше заняться ему нечем, поскольку научная база в России, а визу не дают. От безделья Ясон взялся писать воспоминания.
— Когда мне было лет пять, в Боржомское ущелье отец меня взял осенью. Мы пришли в лес и услышали вой волка. И это было страшное впечатление, что-то потрясающее! Все в душе перевернуло. И до сих пор я как вой слышу, какое-то волнение наступает, куда-то хочется бежать, трудно объяснить… С этого, судя по всему, все и началось.

Вы два года прожили в волчьей стае?
Да, я изначально был экспериментатором, изучал физиологию поведения. Но вскоре осознал, что мы изучаем механизмы того, смысла чего не знаем. Жизнь зверя в природе была почти неизвестна, публикаций о волке тогда почти не было. Я попробовал заняться групповым поведением собак, но скоро понял, что они потеряли многие поведенческие черты. И тогда я решил пожить с волками. Поехал туда же, в Боржомское ущелье, нашел одну семью. Меня интересовало, как формируется поведение, как они обучают волчат охоте…
Погодите. Как вы с ними познакомились, вошли в доверие?
Во-первых, мне надо было определить их основные тропы. Тропить (идти по следу: охотничий жаргон. — «РР») я умел, охотой в молодости увлекался, это потом я завязал дуло узелком. Значит, выяснил тропы, взял старые детские пеленки, поносил на себе, чтобы моим запахом пропитались. И начал на тропах стелить эти кусочки. Материя белая, контрастирует, а у волка неофобия очень сильно развита…

Что?
Неофобия: они боятся всего нового. А с другой стороны, им очень хочется его исследовать — на таком конфликте все время и живут. Волки сперва обходили эти куски издалека. Интересно было наблюдать, как расстояние постепенно сокращается, и в конце концов они начали рвать эти куски. Я тогда стал выкладывать туда кусочки мяса. Когда они начали его подъедать, это значило, что они к моему запаху привыкли. На все это ушло около четырех месяцев.
Все время в лесу? Как?
Да нормально: бурка, рюкзак, котелки. Палатку я не брал. Если нужно было костер разжечь, уходил за речку. В горах ток воздуха по ручью идет, так что дым их не беспокоил. К этому моменту я знал уже все их тропы, знал, где дневное лежбище, но к ним не выходил, чтобы не напугать. А потом решил встретиться. Как-то утром увидел по следу, что они прошли — матерые, самец и самка, они логово для волчат подыскивали. И остался их ждать метрах в пятидесяти от тропы. Где-то в полдень они возвратились. И, когда заметили, самка остановилась, а матерый пошел прямо на меня. Метров до пяти подошел и смотрит. Это состояние было, я вам скажу! Когда на таком расстоянии зверь смотрит тебе в глаза. Я без оружия, и он это знает: они запах оружия хорошо знают.

Почему без оружия?
От оружия человек наглым делается. Он идет на риск, на осложнение ситуации, зная, что у него за спиной ружье. В общем, он стоял, смотрел, смотрел, потом рявкнул, развернулся — и на тропу. И спокойно ушли. А я языком ворочать не могу, как будто язык отсидел. Пронесло, реально пронесло. Но уже стало ясно, что с ними этот номер пройдет. Он испробовал меня — как я отреагирую. Увидел, что нападать я не буду и убегать тоже не собираюсь.
И вот после этого я стал с ними ходить. Куда они, туда и я бегал за ними. Я был в хорошей форме благодаря моему отцу: он был основателем местной школы каскадеров, и я с детства акробатикой занимался, умел владеть телом — как прыгать, куда падать. Но все равно, конечно, было трудно угнаться. Где останавливаемся, там и я остаюсь спать. Как-то спал в бурке завернутый — слышу, вода журчит, на бурку наливается что-то. Выглядываю: матерый с поднятой ногой стоит, пометил меня, значит…
А что это была за стая?
Замечательная семья, лучшая из всех. Старшим там был волк-старик, потом пара матерых — отец и мать, трое переярков (выросшие щенки прошлых лет. — «РР»), потом появились волчата. Старик уже не охотился, на лежбище маленький пригорок был, и он все время на нем лежал, потому что обзор хороший. Волчица приносила ему еду — отрыгивала после охоты. У волков есть интересная способность: они умеют регулировать секрецию желудка. Если мясо нужно про запас или чтобы отрыгнуть взрослому, оно не переваривается абсолютно. Просто оболочка слизи — и все. Слизь эта бактерицидная, мясо можно закопать, оно в земле не испор тится. А щенкам они приносят полупереваренное. И вот старика кормили матерая волчица и один из переярков.
Этот переярок, Гурам, он и меня подкармливал, когда я там болел. Ногу я себе сильно повредил, лежал, не мог их сопровождать на охоту. Они возвращались, Гурам подойдет, в глаза посмотрит и — оп! — в полуметре от меня мясо отрыгнет. Гурам — так звали моего ближайшего друга, мы вместе альпинизмом занимались, он погиб, и в честь него я этого переярка и назвал. Реально был похож, такой высокий, светлый, намного светлее остальных. И характер очень хороший. Между молодыми довольно часто бывают драки. И в них этот Гурам всегда побеждал, но сам их никогда не провоцировал.

И все они вас приняли одинаково?
Взрослые приняли после той встречи, переярки понаблюдали за родителями, поняли, что я не опасен. А потом щенки родились, они вообще не знали, что меня там быть не должно. Дело еще в том, что волки эти меня намного раньше изучили, чем я их. Когда я их еще только тропил, они меня уже физиономически знали. И поняли, что мое присутствие обеспечивает им спокойную жизнь. Там браконьерство жуткое было, постоянно капканы ставили, гонялись за ними: за волка пятьдесят рублей давали. А я с егерями договорился под угрозой мордобоя: пока я здесь, волков не трогать.
И как они живут, чем занимаются?
Порядочное количество времени они отдыхают. Волки должны минимизировать затраты энергии. На дневках, где вся семья собирается, они в основном лежат, переглядываются, матерые кобель и сука могут облизывать друг друга. Никакой игры у взрослых. А молодые очень много играют. Игра, отдых и охота — больше они ничем не занимаются. Если хорошую добычу завалили — нажрутся, накормят щенков или суку, которая после родов не охотится, остатки закопают, кладовые сделают и могут сутками валяться.

А какие у них были отношения?
Очень хорошие. Переярки потрясающе заботятся о щенках. К старику тоже все подходили, вылизывали, блошили. Единственно, они постоянно определяют свой статус. Молодые часто дерутся, сначала до крови доходит, а потом, года в полтора, они обучаются ритуализировать агрессию. У взрослых состояние агрессии тоже есть, но оно ритуализируется. Я могу клыки показать, схватить, но царапины не останется. Это очень важно.

Как они охотятся?
Ну, например, старик вскакивает, садится и начинает подзывать других. Они трутся носами. Матерый разворачивается, уходит метров на пятьдесят, прислушивается, возвращается, опять какие-то контакты: трутся носами, в глаза друг другу смотрят, вроде как совещаются. И все расходятся. Функции на охоте строго распределяются: один лучше загоняет, второй в засаде нападает. Там был огромный луг. Волчица с дочкой уходят в лес, на опушку, матерый гонит оленя, кто-то ему тропу перекрывает, загоняют его ближе к опушке, а там волчица вылетает.
А как они договариваются, кто где будет?
Вот именно. Есть коммуникация звуковая, запаховая, визуальная. Но есть еще какая-то невербальная связь, телепатическая. Это очень хорошо видно перед охотой: они вроде как совещаются, в глаза друг другу смотрят, фиксированный такой взгляд — и зверь разворачивается, идет и делает то, что оказывается адекватно делать в тот момент. И когда у нас все барьеры пропали, у меня это тоже появилось. Вот я выхожу с ними на охоту, матерый разворачивается, в глаза смотрит — и я бегу куда надо. А потом оказывается, что я правильно пошел и закрыл тропинку оленю.

А ваше сознание не мешало вам?
Сначала мешало, пока я думал, что делать. А потом нет, абсолютно. Уже через несколько месяцев. А месяцев через восемь я мог точно описать, что делает волк у меня за спиной. Потому что все-таки все время было напряжение: это — дикие звери, надо контролировать. И, видимо, это напряжение пробудило третий глаз, или как это называется.
Потом-то я поставил эксперимент. Вот я обучаю волка в закрытом помещении: свет — сигнал направо, звук — налево. Там еда в кормушке. Для обучения требуется, к примеру, десять экспериментов. Затем этот зверь остается в комнате, ввожу нового волка. Он первого не видит и не слышит, это я точно знаю: у меня был микрофон, который чувствовал от 5 Гц до 35 кГц. Никаких звуков. Второй волк обучается за пять экспериментов. Нет первого, обученного — нужно десять-одиннадцать. За счет чего? Это ведь связано с пищей: зверь волнуется, когда слышит условные сигналы, и, судя по всему, мысленно повторяет все, что реально должен был сделать. И это каким-то образом передается…
И часто им удается этого оленя поймать?
Хорошо, если каждая четвертая охота удачная.
Нечасто.

А надолго его хватает?
На несколько дней. Я говорил, они делают кладовые. Но оказалось, что волки про них тут же забывают. Но зачем тогда делать, да? Я эксперименты ставил. Оказалось, что функция этих кладовых — не себя прокормить, а создать максимально стабильную кормовую базу для щенков. Потому что вероятность случайного нахождения своих или чужих кладовых настолько велика, что запоминать не нужно. И это правильно, что они не помнят, а то бы сами съели, а надо оставить щенкам. Если волчата недоедают, они вырастают психически больными, возбудимыми, и у них агрессия не ритуализируется, а всегда остается реальной. Когда волчица на сносях, семья начинает интенсивно закапывать добычу. Закопают и забудут. Это невероятно адаптивная неспособность запомнить. Абсурдно звучит «адаптивная неспособность», но это именно так.
Вы хотели понять, как они обучают волчат охоте?
Да, все крупные хищники учат детей охотиться. От рождения они этого не умеют. Волчонок может в игре убить крысу и тут же потеряет к ней всякий интерес, даже может рядом с этой крысой умереть с голоду. Если необученный волк попадет в стадо овец, он просто будет в панике. Он понятия не имеет, что это — пища. Какие-то врожденные инстинк тивные элементы у них есть: положительная реакция на запах крови, преследование движущихся объектов, но до умения охотиться это далеко. Охота — это культура, традиция. Причем у каждой семьи она своя. В одной и той же местности могут жить семьи, которые умеют охотиться только на лося или только на оленя.
Там, где мы с ними жили, в николаевские времена было императорское охотничье хозяйство. И в то время у волков был описан один необычный прием охоты. Вообще в норме они стараются оленя пустить под уклон, а он пытается уйти наверх. У оленей это инстинктивная реакция: наверху им легче спастись, а пойти под уклон — стопроцентная смерть. А тут волки специально его загоняли на подъем. Почему? А потому, что этот подъем кончался пропастью. Олень туда срывался, а они спокойно обходили эту гору и там его добывали. Тот же самый прием на этом же конкретном месте был и при мне. Передается из поколения в поколение.

Так, может, им тогда и не надо договариваться?
Абсолютно стандартных ситуаций ведь не бывает. Меня всегда это интересовало: способны звери к мышлению или нет. Я ставил эксперименты на применение старого опыта в новых условиях. В разных экспериментах все выглядит по-разному, но животное способно поймать логику самой задачи. На охоте без способности думать зверь ничего сделать не сможет. Только экстраполировать направление движения жертвы надо десятки раз за охоту. Это довольно простой уровень, но этому надо учиться, волк из зоопарка не сможет. А они способны и на более высокий уровень: прогнозировать результат своих действий, действовать целенаправленно. У меня были эксперименты, которые это доказывают. Потом я еще выяснил, что волки умеют считать — до семи и кратно семи. Ну, то есть найти третью миску в пятом ряду он может легко. Но если число больше семи, сбивается… Короче, они все время думают. И если что-то на охоте получилось, достаточно одного раза, чтобы они стали применять этот прием. Как-то косуля залезла в кустарник и уже двинуться там не смогла. В следующую охоту они целенаправленно пытаются в кустарник ее загнать.
А как они учат волчат?
Сначала приносят куски мяса, потом куски мяса со шкурой — приучают щенков к запаху добычи. В четыре месяца взрослые начинают подзывать волчат к добыче. Добудут оленя и воем подзывают, показывают, как он выглядит. Потом учат брать след и тропить. Но если молодые догонят оленя, они убегают: до девяти месяцев они перед ним испытывают непреодолимый страх. Потом начинают ходить на охоту со взрослыми. Сначала просто рядом бегают, дальше начинают загонять, потом прикусывать — к полутора годам осваивают основные приемы. Они у каждого свои и зависят от силы, характера. И роли складываются: один гонит, другой направляет, третий в засаде…
А эта семья как-нибудь менялась, пока вы там жили?
Переярка одного выгнали. Очень тяжелый у него характер был, все время конфликты какие-то возникали, и выгнали его. Вроде бы агрессивный индивидуум должен стать доминантом. Но если эта агрессивность переходит какую-то грань, то вся социальная система объединяется и изгоняет его. Это такой механизм, купирующий чрезмерную агрессию. И этот зверь никогда не сможет найти полового партнера. Таким образом, если это — ген агрессивности, он иссекается.

И куда он пошел?
Ну, вышел за пределы территории. У волков территории не соприкасаются, система не замкнутая. Граница от границы в двух-трех километрах, есть нейтральные зоны, чтобы особи могли выходить. Семья же не может расти бесконечно. Хотя размножается только одна пара, доминирующая, матерые волк с волчицей. У переярков даже течка не наступает, как правило. Но все равно пометы большие, и примерно раз в четыре года семья достигает критической численности, тесно становится. У всех млекопитающих есть потребность в реализации определенного количества социальных контактов. И как только это количество выходит за пределы нормы, в группе начинается шумок, конфликты возникают, образуются группировки, и в конце концов одна должна уйти.
Куда?
Как повезет. Если зайдешь на чужую территорию, убьют. Но бывает, что можно присоединиться к другим, если у них группа малочисленна и им не хватает социальных контактов. Или к человеку выйдут, начнут овец резать.
Переярка выгнали — это одна перемена, и еще старик умер. Это как раз было время, когда волчата из логова выходят. А логово всегда устраивается где-то в другом месте, укромном, не у лежбища. Мы там были, волчица и переярки выманивали волчат. И вдруг мы услышали страшный вой, просто жуткий. Сразу стало ясно, что там что-то происходит ужасное. Мы побежали туда — старик сидел на пригорке и выл душераздирающе, какой-то крик отчаяния. И потом ушел — и все.
Матерый только через месяц занял его место. В течение месяца ни в какую туда не поднимался. Как будто какие-то поминки, объяснить я не могу. Я боюсь антропоморфизировать. Но я могу представить: во-первых, запах смерти — это очень сильная вещь для животных. Заранее они смерти не боятся, не знают, что такое смерть. Но запаха смерти, пока волк умирает, пока еще не наступило окоченение, панически боятся.

А говорят, что волки съедают больных, старых?
Да это все сказки. От драк молодые часто погибают: поранят — кровотечение или инфекция. Но целенаправленно никогда не убивают. И про каннибализм — это блеф. Конечно, можно довести. При блокаде и поволжской голодовке тоже и дети родителей ели, и родители детей ели. На самом деле у них фантастически развита взаимопомощь. Они ведь и мне жизнь спасли. Мы с охоты возвращались, а охота страшно неудачная была. Целый день, и уже к вечеру, еле-еле ноги волочим. И там валун огромный лежал. Я подхожу, хочу присесть, и оттуда на дыбы встает медведь. А расстояние — как мы с вами. Я сейчас не помню, кто из нас что сказал, но волки услышали и бросились. Хотя один удар этого медведя мог волка распороть. Волчица его за пятку взяла, и тут уже душа поэта не вынесла, он пошел вниз, под склон.
Тогда я в первый раз задумался по поводу альтруизма: что это такое? Значит, все, чем принято у нас гордиться, не мы придумали, это все оттуда. Реализация биологической потребности. Что будет — зверь об этом не думает. Хотя, например, волчат они от человека не защищают, понимают, что лучше остаться производителю, чем всем погибнуть. И это — приобретенное, культура, потому что от любого другого зверя волчат защищают.
На луну ваши волки выли?
Они воют не на луну, просто полнолуние вызывает прилив эмоций.
А зачем они вообще воют?
Общаются с другими группами, это социальный контакт, «прикосновение». Кроме того, это информация о расстоянии до других зверей, о статусе, об эмоциональном состоянии. У каждого есть своя партия, и, судя по всему, они строго функциональны.

Откуда они знают, как выть?
Вообще у них есть две категории звуков. Врожденные, на которые реакция у других тоже врожденная. Например, звук опасности — это такой фыркающий лай. Щенки его слышат и разбегаются, хотя их никто не учил. И есть приобретенные звуки, которым научили. Притом есть диалекты: допустим, кахетинский волк вряд ли поймет волка из Западной Грузии. Я был в Канаде по приглашению Джона Тебержа, пришли в национальный парк. Я начал вабить (призывно выть. — «РР»), развернулся по-грузински, завитушки пустил — и вообще наплевали на меня волки. Я был страшно оскорблен. А Теберж просто кларнетом так — у-у-у-у, — и все, они с ума сошли, заголосили.
И что значат все эти завитушки? Что они друг другу говорят?
Если бы я знал, я бы составил словарь. Эти вопросы меня тоже страшно интересуют. Жаль вот, визу не дают, нет возможности заниматься. Разная информация передается. Я, например, нашел, что родители, когда волчат подзывают к добыче на большом расстоянии, воем объясняют, как идти. Есть вой для собирания стаи, когда группа разбредается и волк скучает. Этот звук легко отличить: он такую тоску наводит, душу выворачивает. Честно говоря, много всяких взглядов на эту тему, но пока понятного мало. Есть такой Сан Саныч Никольский в Москве, он лучше все это знает, его спросите.

И два года вы с ними сидели безвылазно?
Нет, когда месяца три просидишь в лесу, душа человеческого общения требует. Иногда я возвращался в Тбилиси на несколько дней, дольше нельзя было, чтобы не отвыкли.
Вы сказали, у вас уже дети были?
Да, были маленькие дети. Дети в квартире с волками выросли, это был целый тарарам. Вообще я был такой белой вороной, потому что все нормальные зоологи занимались животными, которых можно есть. «Как заниматься зверем, которого есть нельзя? Занялся бы оленем!» Они были уверены, что я на своих волках деньги все-таки зарабатываю: убиваю их, сдаю шкуры. Не могли эти люди так не думать: зарплата была сто сорок рублей, а за волка премию давали пятьдесят. Обязательно кто-нибудь насылал фининспекторов: куда волчат дел? Они же часто гибнут. Я говорю: похоронил. Ну как они могли поверить, что я похоронил такие деньги? Приходилось идти туда, выкапывать этих несчастных, уже разложившихся, хоть шерсть найти. А я по-разному деньги зарабатывал: чеканкой занимался, ювелирные украшения делал, по мельхиору, серебру, продавал исподтишка, автомехаником работал. Зарплаты не хватало, конечно, чтоб экспериментально работать с ручными животными, мясом же надо кормить. Но что я мог сделать? Непреодолимое желание было этим заниматься.

А с волчьей семьей чем дело кончилось?
Там же нельзя было навечно поселиться, я-то с удовольствием, но нельзя было. А через год я вернулся — и оказалось, что перед этим там истребили пятьдесят четыре волка, включая моих. Это было очень тяжело… И после этого заповедник наполнился одичавшими собаками, потому что некому было держать границы. Потом я приручал к себе других, еще пять семей у меня было, но та оказалась для меня самой важной.
И потом вы стали выращивать своих волков?
Да, по ходу дела мне пришла в голову идея реинтродукции. Первоначально для спасения моих зверей, с которыми я экспериментировал. Потому что отработал — надо в зоопарк отдать. Но столько зверей раздать невозможно — значит, надо выпускать куда-то. Но зверь, выросший в неволе, в лесу не выживет, это я уже понимал. И тут я задумался над общей проблемой. В мире уже много видов, которых в природе не осталось, только в неволе. Леопард на Кавказе полностью исчез, полосатых гиен почти не осталось. Значит, надо получать потомство в неволе и выпускать. Но вы же были в зоопарке — сразу бросается в глаза ущербность психики: нервные тики, стереотипные движения. И я решил попробовать самостоятельно вырастить зверей с нормальным охотничьим поведением, способных жить в лесу. Дал объявление в газету, стал покупать волчат у охотников, выкармливать. К сожалению, первые два выводка я запорол. Оказалось, чтобы они нормально выросли, надо знать, как их выкармливать. Например, во время сосания щенок должен массировать лапами молочную железу матери — одной, другой. А если им не во что упираться, возникает тоническое напряжение мышц и в мозгу формируются очаги высокой активности, которые на всю жизнь остаются. Звери вырастают психически неуравновешенными: депрессии, фрустрации, конфликты в группе.
Плохо, если дырка в соске слишком большая. У новорожденных мозг не до конца сформирован, они не чувствуют ни голода, ни насыщения, для них важно само сосание. Молоко льется, животики раздуты, а они все равно сосут. Желудок растягивается, и, когда они взрослеют, им нужно больше пищи, не могут наесться. Они своим поведением абсолютно дестабилизируют обстановку в группе. Агрессия у них не ритуализируется, отношения они строить не могут… Ну как я мог все это себе представить? Это я потом уже все понял.
Получается, живое существо ужасно тонко притерто к среде: шаг в сторону — и все, сломалось…
Безусловно. Это первым сказал еще Леонардо да Винчи — что организм не существует сам по себе, он живет в среде, и все наши исследования должны быть построены на понимании их общности, иначе это будет артефакт. Поэтому так важен для меня был полевой опыт. Конечно, эти пределы особенно узкие у новорожденных, надо было их как-то поймать. Выкармливал волчат я дома, но как только они достигали времени выхода из логова, уже вывозил их в поле на пару дней. А совсем выпускал их уже полово зрелыми на Триалетском хребте, недалеко от Тбилиси. И там был с ними. Не постоянно — на недельку останешься, возвращаешься.

И как вы их учили?
Главное — чтобы у них сформировались навыки ориентации в пространстве. Они должны знать территорию, на которой будут жить, водопои копытных, тропы основные. Без этого они не смогут охотиться. Дальше надо научить брать след. Допустим, идем, наткнулись на след оленя. У волков четкая реакция: олени очень резко пахнут. Надо их обязательно успокоить. Я сам начинаю след изучать, обнюхивать, подскуливаю, подзываю их. Они обязательно подбегут и сделают то же самое. Родители так и обучают их. Если, допустим, след опасный, мать демонстративно обнюхивает, щенки подбегают, тоже обнюхают, и тогда она издает сигнал тревоги, тот самый фыркающий лай, на который у щенков врожденная реакция. И все — они врассыпную, к этому следу в жизни не подойдут. Лаять я так научился. А их звуки одобрения я изобразить не могу — значит, просто за ухом почешу. Сперва мясо им давал полупереваренное: покупал желудочный сок в аптеках. Потом сырое мясо, потом со шкурой — ногу принес, бросил. А дальше стал приносить подстреленных косуль: я стрелял в них шприцем со снотворным. Когда она начинает выходить из наркоза, я выпускаю волков.
Но вы же не могли заменить стаю волков, учить загонять, нападать?
Главное было их мотивировать, показать свой интерес, я же был для них вожаком, доминантом. А они сами все делали. Одной успешной охоты достаточно, потом все оттачивается идеально. Главное — чтобы они знали вид, на который охотиться надо.
Параллельно они учатся думать, примерно с пяти месяцев. Они же все время играют в догонялки — и учатся экстраполировать движение жертвы, короче говоря, срезать путь преследования. Это именно мышление. У меня было две группы волчат. Одну я вырастил в обычном вольере, а другую — в вольере с обогащенной средой: со множеством валунов, завалами из деревьев, специальными ширмами, за которыми можно спрятаться. И в семь месяцев волчата из обогащенного вольера могли решать экстраполяционные задачи на специальной установке, а волчата из обычного — нет. Потом в годовалом возрасте я поменял их местами, но волчата из обычного вольера уже не могли научиться нормально думать: способность угасла. А те волки эти задачи как семечки щелкали.

Это напоминает один классический опыт по детской психологии…
Да, конечно, сущностно мы мало отличаемся, жизненные задачи одинаковые. Всю жизнь учимся жить… Потом я обе эти группы выпустил на том же Триалецком хребте и попытался научить их охотиться. Понятно, что со зверями из обычного вольера не получилось. Пока косули и олени их не боялись, еще как-то, а потом — все. К сожалению, я сознательно на это пошел, вырастил их неполноценными. Я знал, что им придется всю жизнь провести в неволе. А из обогащенного — прекрасно выучились.
Я слышал, вы научили волков не есть овец?
Да, главная проблема реинтродукции какая? Трудности с местным населением. Потому что такие звери не боятся людей. Вот много лет выпускают гепардов в Африке. А они от голода приходят в деревни, кур воруют, овец. Люди их убивают. Если местное население против, конец затее. Но я же знаю диких волков: они панически избегают людей. Значит, надо было как-то и моих научить. А в 60−х годах был великий испанский физиолог Хосе Дельгадо, он придумал такое шоу: вживлял быкам электрод в мозг, и когда этот разъяренный бык на него мчался, он нажимал на кнопку радиопередатчика — и бык замирал в полуметре от него. Но волкам в мозг вживлять электрод не будешь, поэтому я придумал ошейник. Хорошо, тогда появились такие супер-пупер галетные батарейки по девять вольт. В Тбилиси все можно было у военных купить. Я набирал их так, чтобы на выходе 300 вольт получалось.
Мы привлекли местных жителей. Потому что скрыть эту работу невозможно было, а если показать селянину, что волк тебя боится, — это полный восторг. А мне разные люди нужны были: молодые, старые, горбатые, женщины, дети. Волки же привыкли ко мне и никаких людей не боятся. Новый человек появляется — они идут к нему, а я сразу нажимаю кнопку, они получают раздражение током. Раз, два, уже на третий раз, как только увидят человека, убегают моментально. Но сначала они убегали недалеко, а надо было, чтобы на расстояние выстрела. В общем, за сорок дней реакцию удалось идеально отработать.
Ну, и такую же реакцию надо было выработать на домашних животных. Пастухи на это охотно соглашались, им было интересно: как это волк барана не съест? Надо было видеть выражение лица этой овцы, от которой волк убегал. На второй раз она уже на него сверху вниз смотрела: козявка! Но реакция эта не вырабатывается сразу на всю скотину, по каждому виду надо было работать отдельно: на овец, коз, коров, лошадей. По ходу дела одна волчица у меня залезла в овчарню, а там и куры были. Она передавила кур, а овец не тронула…

В Москве теперь продаются такие ошейники.
Да, я сдуру опубликовал статью, все описал. У нас-то никто не почесался, а в Америке уже через два года они появились, electronic dog trainer называется. У меня еще одна затея была: я волкам вешал маленькие радиопередатчики, пеленговал, и можно было четкую картину их передвижений видеть. Ну, и военные меня поймали. Что там пипикает в эфире? Три дня сидел я у них в КПЗ, в грузовике, умолял: «Слушайте, зоолог я. Ну хотите, позову волков?» — «Издеваешься? За дураков нас держишь?» Хорошо, на третий день полковник приехал: «Чем занимаетесь?» Я говорю: «Институт зоологии, слежу за передвижением волков». — «Как докажете?» — «Давайте выйдем отсюда, сто метров отойдем, я повою — они придут». Он так посмотрел на меня с прищуром: врет, заливает, волки к нему из лесу придут! В общем, повыл, они вышли, те в ужасе — хорошо, не перестреляли. Ошейники заставили меня снять, отобрали, только попробовать успел.
Ну, вы их всему обучили. И что дальше?
Дальше интересно было, что будет у следующих поколений. Я сделал щенкам ошейники металлические, и на каждом надпись: «Если вы мне принесете этот ошейник, я вам плачу в два раза больше, чем государство». И ни одного мне не принесли. Я потом спрашивал: за десять лет в тех краях не было убито ни одного волка, никто из местных охотников их не видел. Значит, выработалась традиция.

И вы их тоже больше не видели?
Через девять лет я поехал туда по своим делам, ходил по лесу и увидел знакомый след: там фаланги одной не было. Я понял, что это мои звери. Почти неделю ходил, вабил. И в конце концов они вышли, двое волков. Им уже по 13 лет было, седые, зубы стерты. Судя по всему, они уже дня два за мной наблюдали, ходили вокруг. Вышли, уставились и так смотрели, смотрели — а потом вдруг начали играть, как щенки. Как они играли, визжали! Таким счастливым я никогда не был.
(С)

"Настоящего волка видно даже если он одет"
В основной массе волки отличаются широким костяком, плавными размашистыми движениями, лицом слегка грубоватых черт с красивыми полными губами и глазами карего, зеленого, желтого цвета. Конечно, встречаются голубоглазые и сероглазые волки, но таких меньшество. Волосы у волков растут хорошо, волчицы, как и волки, редко коротко стригутся, словно пытаясь компенсировать длиной гривы отсутствие волос на остальном теле (кстати волки часто довольно волосаты).
Узнать среди людей волка можно по характерному взгляду иcподлобья, избеганию толпы, попытке всегда сесть спиной к стенке, в угол. Волк обожающий концерты и массовые развлечения - это редкость.

"Мало найти своего волка в жизни, надо найти его первым"
В юности волки романтичны, порой даже излишне, склонны считать инстинктивную тягу к созданию пары признаками большой любви, посему часто жестоко разочаровываются в особях женского пола, возлагая слишком большие ожидания и надежды на каждый объект своей влюбленности. Волчицы наоборот довольно долго одиноки, потому что большинство обладают сильным характером и требуют от избранника не меньшей силы духа и воли. В том числе волчица держит в своих лапах все хозяйство, может истерить, ревновать, устраивать скандалы - при этом оставаясь жесткой и уверенной в себе женщиной. Женщины-волчицы фактически фригидны не считая времени гона, они не испытывают сексуального влечения сами по себе, им нужен толчок, стимул. Что такое настоящая страсть волки обычно узнают только испытав близость с другим волком. Впрочем, тут таится большая опасность - далеко не каждый союз волков удачен, но первой это понимает волчица, а волк еще долго пребывает в плену романтических грез. Удачная же пара - это союз на всю жизнь, своей полнотой замещающий все другие увлечения, кроме общих. Минус - врозь жить совсем не получается, порой до физического недомогания даже при недолгой разлуке.

"Если волк молчит, то лучше его не перебивать"
Волки разговорчивы, порой даже слишком. Заткнуть разговорившегося волка - почти невозможно. При этом волки артистичны, умеют завладеть вниманием собеседника, они искренни, обладают даром убеждения, великолепные спорщики - спорить умеют и любят. Отличительная черта - часто и со вкусом матерятся, порой весьма изыскано и изобретательно.

"Одиночество у волков - это когда ты всегда знаешь, кто насвинячил на кухне"
В быту волки неприхотливы, даже чересчур. При этом волк хорошо осознающий границы своей территории следует четким правилам: прихожая, гостинная - вообще все комнаты, которые предоставлены в общее пользование и где принимаются гости, поддерживаются в чистоте, там должно быть как можно меньше следов присутствия хозяина. Другое дело внутренние помещения, спальня, кухня - там царит первозданный бардак, эта территория помечена вдоль и поперек, вход туда без разрешения строго воспрещен.

"У волка в борьбе между сердцем и головой в конце концов всегда побеждает желудок"
Волки очень любят поесть, они не особо тонкие гурманы, довольствуются сытной вкусной простой пищей, но в неземных количествах. Многие волки очень и очень неплохо готовят. Если волк не занимается собой, своим телом - он за счет аппетита довольно шустро может набрать вес. Но в принципе отличается потрясающе экономным и выносливым организмом - переваривает абсолютно все, отравить волка непростая задача.

"Волк охотно берет самое тяжкое бремя и безропотно взваливает его на чужие плечи"
Волки выносливые существа, но если жизнь не ставит перед ними ежедневных физических задач, то большую часть дня они вполне могут спать или проводить время в статическом состоянии, перемежая отдых бурными физическими разрядками. Вообще волки ленивы и расчетливы, если это не так - это всего лишь следствие долгой работы над собой.

"Волк долго остается под впечатлением, которое он произвел на человека"
Волки весьма самолюбивы, любимое развлечение - шокировать людей своим видом. Часто волк одевается настолько вызывающе, что не назвать бы это шоковой терапией.
Волки любят оружие. Хищник - остается хищником. Волку нравится пугать, казаться опасным. В тоже время он может притвориться совершено безобидным - волки мастера по части "слиться с толпой". Подобное поведение проистекает из чрезмерной осторожности, которую проще назвать трусостью, в которой ни один уважающий себя волк в жизни не признается. Правда "добропорядочный" вид всегда дополняет какая нибудь деталь, призванная привлечь внимание, например: изображение волка, перчатки без пальцев, нож или пневмотический пистолет на поясе.

"В жизни каждого волка наступает период, когда чистые носки проще купить"
С одной стороны волки исключительно небрежны в вопросах моды. С другой они слишком хорошо знают, что им идет, а чего они не наденут даже под страхом смертной казни. Волк (а в особенности волчица) может возмущаться, что в грязных штанах он (она) на улицу и нос не сунет, при этом через полчаса идя по улице в тех самых грязных штанах ему будет абсолютно по фигу. На самом деле волка волнует не чужое, а свое мнение о себе. А оно обычно весьма превышает действительность. Да, для волка самовлюбленность вещь абсолютно необходимая при его трусости.

"Волки - народ пугливый. Девятнадцать веков христианской любви расстроили им нервы"
Трусость, кстати, в отношении волка - это ни разу не оскорбление, это констатация факта, это та особенность. которая помогает им выжить. Подозреваю, что именно этим и объясняется то, что волков среди современных териантропов большинство.

"Волчьи страдания обычно слишком искренни, чтобы быть правдой"
Впрочем, тут нельзя закрывать глаза на стремление волков найти себе подобных. Волки не любят людей - особенно в молодости - именно поэтому, потому что им нужен такой же как они, а люди другие. Волк слишком самовлюблен и поглощен своими страданиями, чтобы сделать простой вывод - это не люди не такие, это он сам не такой. И себя не надо ненавидеть за это, себя надо любить, просто так, не за что-то, а несмотря ни на что. А людей во все века притягивало необычное, поэтому если волк не отталкивает людей - они сами к нему тянутся, восхищаются им.

"О волках или хорошо, или правду"
Цельной личностью волку стать, конечно же, трудно. Слишком велики противоречия его человеческой и волчьей природы, сложно принять себя таким, какой ты есть, смириться с этим, познать и полюбить себя. Над волков постоянно тяготеет дикое одиночество и тоска, причин которых он не может или не хочет осознавать. На самом деле волк существо хищное, существо стайное, ему безумно не хватает двух вещей - стаи и охоты. Попытка сублимировать то и другое приводит к жестоким разочарованиям, погоней за иллюзиями - а отсюда и дикие приступы смертельной тоски, апатии. Волки склонны обманывать сами себя, идти по пути наименьшего сопротивления, они часто "гоняются за собственным хвостом" - придумывают себе нерешаемую проблему или цель и пытаются либо следовать ей, либо замыкаются в круговерти ее нерешаемости.
Волк - прирожденный хищник, убийца. Сам того не понимая он все время ищет жертву - работа, объект увлечений, любая поставленная цель или задача может стать этой добычей. Проблемы возникают, если волк не осознает глубинный причины своих побуждений и желаний, потому что обычно достигнутая цель не приносит должного удовлетворения.
ДОПОЛНЕНИЕ:
Волк борется с трусостью постоянно, и, если побеждает это в себе, - беззастенчиво используется людьми для запугивания себе подобных, потому что иначе люди начинают гнать его, он старается быть человеком, и иногда он намного более "человек" в поступках, нежели окружающие его люди, которые гонят его ввиду слабости непреодоления своих первобытных инстинктов, и убийцей он становится тогда, когда люди позволяют и требуют от него этого,- сами то не в силах этого сделать... а одиночество,- так волки рождаются к нему предрасположенными, хоть и воют от этого... и ни один настоящий волк на 100% не позволит себе некорректных и оскорбительных высказываний к любой прослойке социума, а будет рвать в его защиту, потому что только так люди позволяют ему давать выход своему главному инстинкту... Появление настоящего волка в любом скоплении людей заставляет их трусливо указывать ему на возможную жертву, тем самым оберегая себя... Волк очень долго сопротивляется воле общества и его представлениям об его месте в социуме, но рано или поздно соглашается служить людям, беззаветно и бескорыстно отдавая себя им полностью, из-за чего долго и не живёт после того, как осознаёт, что не принадлежит сам себе, стремясь отдать себя полностью и выйти "на ударе"...