Страна швыряла этой ночью мутной сволочью,
И разменяв добро на зло как деньги старые на новые.
Рвануло, асфальт, когда он на щеке как водка с горечью,
И окна... окна были первые готовые.
И зло на заливном коне взмахнуло шашкою
Добро, оно всегда без кулаков, трясло культяшками
Пыталось жалость убедить, помочь опомниться
Но быстрей и точней летела конница
Аплодисменты на манеж под звездным куполом,
Повыпускала ночь зверей и замяукала,
И заалекала, вспотела, вмиг состарилась,
И побледнела, и струхнула, и затарилась
Чем бог послал, а черт, а черт, а черт подсунул им
А он ведь старый театрал, ха-ха, он любит грим
Тела вдруг стали все огромные да полые
И пьяница сапожник в память нам оставил пленки голыми.
Правда на правду
Вера на икону
А земля да на цветы
Это я да это ты.
Страна швыряла этой, этой ночью сволочью,
Закат, когда он на щеке как водка с горечью
Страх покрывал все матом, будто потом, страх брел по городу
Ночное небо, это было дотом, оно еще напоминало чью-то бороду
Провинция зевала, душно нервно в телевизоры,
А кто-то просто шел домой и ел яичницу,
Дышали трубы тихо, мерно под скальпелем провизора
А кто-то в зеркале вертел уже своею личностью
Страну рвало, она согнувшись пополам просила помощи
А помощь танков по лоткам давила овощи
Аплодисменты, бис, везде ревело зрелище,
Стреляло право по беде - увидишь где еще
Страна рыдала жирной правдой, так и не поняв истины
Реанимация визжала, выла бабой, последней нашей пристанью
Пенсионеры с палками рубились в городки с милицией
А репортеры, с галками, их угощали блицами
Судьба пила, крестясь, и блядовала с магами,
Брели беззубые старухи да с зубами флагами
А повар голод подмешал иим жидкий стул довольно пороху,
Герои крыли тут и там огнем по шороху
И спправедливость думала занять чью-либо сторону
Потом решила, как всегда, пусть будет смерти поровну
Да погибали эти пули, эти окна первыми
Все пулит были здесь равны все мысли верными
Аплодисменты, бис, везде ревело зрелище
Стреляло право по беде - увидишь где еще
И лишь в гримерке церкви пустота, в тиши да в ладане,
Где чистота и простота, где баррикады ада нет
Она горела в вышине, без дыма пламени
Я на колени тоже встал, коснувшись этого единственного знамени
Страна швыряла прошлой ночью, мутной сволочью
Страна скребла лопатой по крови покрытой инеем
Да по утрам вся грязь все лужи отражают синее
Асфальт когда он на щеке, как водка с горечью
На память фото пирамид с пустыми окнами-глазницами
Аплодисменты, чудный вид, с листом кленовым да с синицами
А будущее, что только родилось, беззвучно плакало,
А время тикало себе, а сердце такало.
