В колонках играет - Sopor Aeternus - Sopor Fratrem Mortis Est Начало века, жизнь на рубеже веков – несомненно переломное время для человека мыслящего. Но где найти рациональное объяснение тому, что тринадцатилетний подросток называет свой город мертвым, тому, что в своих размышлениях я постоянно возвращаюсь к прошлому, тому, что к 22 годам людям становится скучно жить? Как объяснить возрастающее количество самоубийств в эпоху ВВ с его экономической стабильностью? Почему на экраны возвращается немое кино, а черно-белая фотография на пике популярности? От кого мы бежим, чего так боимся?
Каждый раз я задаю себе вопросы, на которые не могу найти ответа. Я вижу, что с каждым днем все больше людей начинает употреблять наркотики, пытаясь спрятаться от вездесущих прогресса и информации. В чем проблема? Зачем мы подменяем одну жизнь другою? Зачем мы так долго эволюционировали? Чтобы придумывать все более изощренные орудия убийства? Чтобы в 21 веке превратиться в животных?
Реклама на улице утверждает: «Всегда на шаг опережая время». Я стою возле нее и понимаю, что безнадежно устарела. Мне 16 лет, а я уже смотрю на мир уставшим взглядом. Разве скука не чума молодого поколения? Или это моя личная проблема?
Каждый день я сажусь в трамвай и еду в университет. В моих ушах звучит тихая грустная музыка, на асфальте тает черный снег, а вокруг проходят сотни людей. Глядя на них, мне хочется закрыть глаза и спрятаться в свою раковину.
Перед глазами встают слова из пьесы Вольфганга Борхерта: «… люди, они добрые. Все живет! Живи и ты!». А я вторю Бекману: «Вы убили меня, господин директор!». Я – холодный призрак, живой мертвец, склизкая рыбина. И нас, одних из тех, тысячи. А вместе мы – армия графоманов, начинающих писателей, законченных эгоистов и негодяев. И меня это ни чуть не пугает. Какая музыка, такие и танцы.
А музыка – страшная, холодная, военная. Мы, как маленькие солдатики, в толстых пальчиках глобализма. И мы вальсируем под его дудку, а лучшие уходят в объятья легкой и быстрой смерти. А я слаб, для такого сильного шага. Поэтому продолжаю задавать бесконечные вопросы.
И вот я прихожу, не важно куда, не важно зачем. В моей голове пульсирует ритм, задающий темп и я начинаю двигаться. Такт за тактом я отдаю дань пульсирующей голове и потерянному миру. Я поклоняюсь божеству беспамятства и забываю кто, зачем и почему.
Мы – заблудившееся поколение. Рай и ад поменялись местами в нашей жизни. Жизнь нам кажется на столько сложной штукой, на сколько может быть простой смерть.
И еще, несмотря на то, что по Шиллеру у меня низкая, падшая душонка, я не лишен человечности. Если пожилой человек не может подняться на лестницу – я помогу, если подростку в интернет кафе не хватает денег – я помогу, если женщина плачет - я протяну носовой платок. И я знаю, что другая склизкая рыбина поступила бы также. Получается, что живые мертвецы – самые живые из всех живых.
А еще я знаю, что задавать вопросы – вредно. И то, что хорошо быть тупым – так проще тебе и легче окружающим.
