Судный день настал.
Приговор обжалованию не подлежит.
Да.
Да-да-да, я - женщина-геморрой.
Очень неприятно это осознавать, но лучше ведь смотреть правде в глаза, да?
Я окончательно запуталась. Потеряла последние мозги.
Я снова расслабилась, и тараканы не заставили себя ждать.
Тушить пепелище - бессмысленно, но тушишь и тушишь по инерции, обливаясь слезами и заставляя себя думать, что все еще можно исправить.

Но верно нет.
Когда сделан один неверный шаг в сторону, вероятность второго неверного шага становится больше и вероятнее. Ошибки давят и не забывают частенько напоминать о себе.
Новую жизнь никогда не получится начать со старым окружением.
Однако, невозможно менять окружение каждый раз, совершив очередную "непростительную" ошибку.
Мы не идеальны. Мы люди. Нам это свойственно - думать - делать, или наоборот. Делать, а потом думать.

Со мной сложно. Со мной слишком сложно. Мне самой себе с собой сложно.
Я на своей волне. Я думаю, делаю, а потом думаю по-настоящему и прихожу в ужас. Меня бьет дрожь, будто я сделала что-то, пошатнувшее целую Вселенную.
Я сломя голову пытаюсь что-то быстренько изменить, тем самым все глубже и глубже забираясь в трясину.
А рано или поздно все устаканивается и встает на свои места, само собой или как-то иначе.

Мы сами себе усложняем жизнь, старательно выбирая самые колючие и непроходимые дороги, подходя к этой миссии с таким рвением, какому непрочь позавидовать самые отчаянные искатели сокровищ.

Жизнь как синусоида. Я начинала снизу или сверху. Нет, верно в самом начале мы все начинали сверху. Каждый стоял в равных условиях, на одном старте, а потом все разошлись по своим дорогам, каждый считая именно свою правильой.

Обстоятельства настаивают.
Обустраивают и творят.
Лепят.
И чтобы вы не говорили, всему виной обстоятельства, виной тому, почему мы стали теми, кто мы есть.
Или не стали. В этом тоже есть своя прелесть.

И потом я свято верю в то, что все, что ни делается - все к лучшему.
Я обычно не верю во что-то, а настраиваю себя верить.
Заставляю верить в то, что абсурдно. Я повторяю сто раз, двести, триста - миллионы раз за разом и, наконец, думаю, что верю.

А в то, что все к лучшему - я верю по-настоящему, потому что как бы я ни заставляла себя наоборот не верить в это, обстоятельства доказывают и располагают, заставляя верить в чудеса.

Будет все хорошо или плохо - неважно, все будет так, как надо.
А может и нет...
В конце концов ошибки свойственны не только людям...

Ночью не видно слез. Не видно твоих блестящих глаз. Меня не видно.
Никого не видно. Ничего.
И можно плакать и думать, что утром будет все по-другому.
Хорошо и прекрасно.

Днем такого не бывает. И никогда не будет. Слышишь? Никогда.
Это как приговор.
Который нельзя обжаловать или предотвратить. Нельзя дать взятку или убежать.
Ничего этого нельзя.
Скоро рассвет. Выхода нет.

Летит Жозефина в крылатой машине... все выше и выше... и выше летит...

P.S. Просто иногда не вовремя осознаешь, что впереди - только пропасть. Жизнь ничтожна... и не к чему стремиться.

Стоило выписаться, чтобы температура опять поднялась. Голова закружилась как в полете танца, а ноги стали подкашиваться.
Да, я разваливаюсь. Медленно, но верно.

Я потеряла свои любимые солнечные очки. Где я их могла потерять - загадка.
А все брат, да-да-да, мне же нужно кого-то винить. Буду винить брата, который убрал гирлянду с зеркала, где висели мои очки, и все кануло в воду... и гирлянда (которую я-таки нашла, а это уж посложнее очков), и любимые розовые (!!!) очки.
И как мне прикажете радоваться весне, которая вовсе и не весна (посмотретите за окно!!), когда у меня нет солнечных очков.
Солнечные очки - признак тепла.
А у меня их нет.
Это конец. Конец света.
Я не могу без очков!

А еще мне надо убраться, а я не могу себя заставить.
И получится как всегда - я не уберусь и опаздаю.

Хочу лето, хочу лето, хочу-хочу-хочу-хочу, мечтаю...

Я сначала хотела написать о счастье. Но не счастье, это хорошо.
Это кайф.
Это эйфория - моменты ненастоящего счастья, захватившего всего тебя на свете так неожиданно внезапно вдруг.
Раз и... сердце останавливается, ты улыбаешься все шире и шире, а потом... снова вдох....
Полет.
Танец, необыкновенный танец под дождем и босиком.
Это мое счастье, от которого завтра, а быть может, и через секунду - не останется и следа.
Но если бы этого не было - не было бы и счастья...



Глубокий вдох. И...
... выдох. Все по-прежнему. Все спокойно.
Ложная тревого.
Я счастлива.

Интересно, если я сейчас расслаблюсь, мир рухнет?
Что-то мне подсказывает, что нет.
На какое-то время подумала, что все может быть и как у других.
А потом и вовсе думать перехотелось.

Это неблагодарное дело и вообще иногда бессмысленно.
И потом это довольно сложно собрать в кучку растерявшиеся мозги.
И музыку я скачала слишком глупую. И по телевизору Гриффины. Ну какая речь о непотерянной голове?
м?

А сегодня выборы. И я получила свои два законных билета в кино. Просто так. За красивые глаза.

А еще знаете, что я вам скажу?
Нельзя человеку сидеть весь день дома, если он не лежит в кровати!
Нельзя! Это пагубно отражается и на человеке и на квартире.

А я засранка, я вредная дико и... я маленькая обезьянка.
Мне 99. И я сошла с ума...

Твой статус меня пугает. Да, пугает. И с каждым часом все больше и больше. А еще меня пугает то, что лежу вот тут в кровати, сворачиваясь от боли при кашле и любом движении головой, и ничего, н-и-ч-е-г-о не могу изменить, не могу на тебя повлиять и образумить.

Еще чуть-чуть и голова взорвется. Просто так - ба-бах и нет ее. Пальцы рук тоже скорее всего не останутся целыми. Я смотрю на них, и как будто они не мои. Все повторяется, только накал страстей выше на десять баллов. И я должна волноваться, но не могу. Не до этого. Могу только смотреть на свои пальцы, как сумасшедшая.

Экзамен к черту. Работу к черту. Универ к черту. Все к черту. И только не могу выкинуть из головы мысль о том, что не хочется произносить вслух. Успокаивает только то, что все, что ни делается - все к лучшему.

Три часа сна. Потом утомительное чтение закона о госслужащих. И, наконец, все сначала - температура, головная боль, дикое горло. Это несправедливо. Я устала кашлять. Больше не могу. Мечтаю о лете, позарез необходимо.

Плохо. Мне очень плохо. Мне настолько плохо,что я сейчас заплачу от отчаяния. На фоне болезни у меня дико расшатаны нервы, а учитывая, что мне безумно трудно говорить, я готова биться об стену. А завтра экзамен. И надо непременно прийти и сдать. Надеюсь, принимающие экзамен сжалятся, увидев мой цветущий вид.

Экс

Не верю. Не верю тебе и не хочу верить.
И мне ты не верь, я постоянно тебя обманываю.
Я вру, да, я вру. По мелочам, но в конце концов наслоится такой ком, что мне будет не выбраться сухой из воды. И все будет плохо. Очень плохо.
Я тебе недоверяю.
Прости.
Спасибо.

Чувствую себя редкой стервой, мешающей спокойно жить хорошему мальчику.
Я прыгаю как на батуте по жизни. То приземляюсь, то взлетаю далеко вверх, ровно на такое количество времени, чтобы батут, не умеющий летать за мной от скуки и одиночества потерял всяческий интерес ко мне, и тогда вдруг, я снова теряю свою траекторию и лечу вниз со стремительной скоростью, чтобы успеть к батуту, пока он совсем не ушел и я могла себе гарантировать мягкую посадку.
Что я делаю? Что я делаю? Что я делаю?

Терминал.

Pride and Prejustice

Ну что поделать, уж очень люблю я заполнять анкеты...

Тихая грусть. Едва слышно, но слишком отчетливо барабанит мячом по голове.
Больно, но боль эта приглушенная, и оттого нелегче, как ни странно.
Глубокий вдох.
Трудно дышать, как будто что-то мешает. Невидимое и неощутимое, но так противно давящее.
Я хочу всегда быть рядом.

Rest in Peace.
Heath Ledger (4/04/1979 - 22/01/2008)

Не верится.