Я стояла на своем обычном месте и наблюдала, как мэр ругается с Крысоловом.
— А я тебе говорю, что ты не получишь ни гроша! — мэр веско отбивал каждое слово взмахом руки, он так умеет. - Но я же вывел из города всех крыс? — возмущался Кры¬солов.
—Ты едва не утопил нашего казначея! — рявкнул мэр. — Бедняга нахлебался воды и подхватил тяжелую простуду — и скажи еще, что это не ты заманил его в реку своим черным колдовством!
—Я в точности выполнил уговор! — не сдавался Кры¬солов. — И не моя вина, что главной крысой, грабящей гаммельнские склады, оказался ваш собственный казначей.
—Тебя по закону надлежит сжечь на костре, — заявил мэр. — Во сколько ты оцениваешь собственную жизнь? Всяко дороже трехсот гульденов, верно?
—Верно, — сглотнул Крысолов.
—Ну так иди отсюда и радуйся, что мы еще не требуем с тебя доплаты.
Мэр развернулся и пошел прочь, сочтя разговор окончен¬ным.
Крысолов тоже так считал — во всяком случае, догонять мэра он не стал, а только погрозил ему вслед кулаком. Потом огляделся и увидел меня.
—Здравствуй, девочка.
—Добрый день, господин Крысолов, — я решила не оби¬жаться на «девочку».
—А скажи, девочка, много ли в вашем городе детей?
Детей в нашем городе было много, и я так ему и сказала. Он
кивнул своим мыслям, достал из кармана свирель и некоторое время смотрел на нее, шевеля в воздухе пальцами — придумы¬вал новый мотив. Я уже видела такое, у нас сосед по вечерам играет на дудке, и тоже смотрит на нее таким взглядом, когда размышляет, куда и как поставить пальцы и стоит ли это вооб¬ще делать.
—А скажи, девочка...
—Не называйте меня девочкой.
—Да? Ну, извини. А как тебя тогда называть? Я сказала ему свое имя, он усмехнулся.
—Надо же, какое совпадение. А меня зовут Ганзель.
—Смешно, — согласилась я.
—А скажи, Гретхен, тебе тоже жалко казначея?
—Нет, — ответила я сразу, — он же не утонул.
—А если бы утонул? Я задумалась.
—Мне было бы жалко, что он утонул, — наконец решила я. — А его самого — нет. Хотя он хорошо платил. И почти не щипался.
—Я помешал твоему бизнесу?
—Ничего.
Крысолов помолчал, повертел свирель в руках и сказал вроде даже не мне, а куда-то в сторону:
—Завтра я буду играть новую песню. И уведу из города всех детей. Клянусь всем святым, что ни одной чистой невин¬ной души в Гаммельне не останется!
—Аминь, — хмыкнула я.
—А ты пойдешь со мной, когда я заиграю?
—А сколько дадите?
Это вышло грубо, и Крысолов обиделся, но кажется, понял. Ну куда я пойду, в самом деле? Ведь не просто так тут стою, не от хорошей жизни. Мне семью кормить надо. Не матери же вместо меня выходить, от нее и так на улице уже шарахаются.
Утром Крысолов заиграл. Не знаю, как у него это получи¬лось, но мелодию услышали все, даже на другом конце города. И кто сказал, что Крысолов умеет красиво играть? Может, и умеет — но мне не понравилось. Жуткая это была песенка; свирель взвизгивала и скрипела, как мучимый грешник. Звуки лепились один на другой, звуки шарили по всему телу, прони¬кали под кожу, толкались в животе, поднимали волосы на затылке. Прохожие морщились и кляли Крысолова последни¬ми словами. Во многих домах заплакали дети; и мне тоже поче¬му-то хотелось плакать.
Потом мимо меня прошла сумасшедшая старая Роза — вот ей, кажется, песенка нравилась. Лицо у нее, во всяком случае, было совершенно счастливое. Я подождала еще, но больше никого не было. И тогда я пошла в ту же сторону, куда удали¬лась старуха.
Крысолов сидел на берегу и играл на свирели. Роза распо¬ложилась рядом и с обожанием смотрела на него своими бель¬мами.
—А, это ты, Гретхен, — Крысолов заметил меня и отложил
свирель. — Что же ты мне сказала, будто в городе полным-
полно детей?
Детей много, — согласилась я, — а вот чистых невин¬ных душ... Вы ведь их собирались вывести?
—Собирался. Одна вот есть, — Крысолов кивнул на ста¬рую Розу.
—Сумасшедшая?
—Почему же сразу сумасшедшая? Просто она впала в детство, со всяким может случиться. Ну, почти со всяким, — тут же поправился он.
—Я тоже пришла.
Крысолов задумчиво пожевал губами.
—Я ни на секунду не заблуждаюсь, будто тебя привела магия моей песенки. Тогда почему же?
—Может, я тоже сумасшедшая, — сказала я и пожала пле¬чами. — Научите меня играть на свирели.
